У неё синдром восьмиклассника, но я всё равно хочу любить её!

Реквизиты переводчиков

Над релизом работали RuRa-team совместно с Sa4ko aka Kiyoso

Работа с иллюстрациями: Eragot

Перевод с английского: Sa4ko aka Kiyoso

Самый свежий перевод всегда можно найти на сайте нашего проекта:

http://ruranobe.ru

Чтобы оставаться в курсе всех новостей, вступайте в нашу группу в Контакте:

http://vk.com/ru.ranobe

Версия от 10.04.2016

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Начальные иллюстрации

Пролог, в котором я рассказываю о тех временах, когда был крутым!!!

Простите, что без предупреждения, но у меня есть к вам один разговор. Я, Тогаши Юта, в средней школе страдал синдромом восьмиклассника.

Синдром восьмиклассника, настигающий людей, находящихся в переходном возрасте, не затрагивает ни тело, ни ощущения человека. Заболевание это, скорее, надуманное. Из-за него люди начинают видеть вокруг себя зло, даже находясь в окружении других людей, но к юношескому бунтарству он не имеет никакого отношения. Например, люди могут быть такого высокого мнения о себе, что им начинает казаться, что они обладают уникальными, загадочными способностями. Примерно так же думал и я. И когда я стал самопровозглашённым «Повелителем Тёмного Пламени», я мог распугать как своих друзей, так и девчонок одной лишь своей коронной фразой: «Да поглотит тебя пламя тьмы!»

Это было в средней школе, но и сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне хочется умереть… В средней школе эта фраза делала меня очень крутым, но произнести такое в старшей я не отважусь. Это же лажа в чистом виде.

А ещё в средней школе я заматывал руку бинтами, чтобы запечатать свою силу на время уроков. И когда я рассказывал окружающим, зачем ношу бинты, что такое Организация Зеро (это организация, помогающая людям, обладающим потенциалом, получать сверхспособности) и о других вещах, которые придумал, они только смеялись надо мной, как будто я был идиотом.

Но я, разумеется, был абсолютно серьёзен. Я на ходу бормотал себе под нос фразы типа: «Эти ничтожества ничего обо мне не знают… Скоро моё пламя тьмы поглотит их», будто был скрывающимся в тени героем, вокруг которого вращался этот мир.

Кто-нибудь, убейте меня, пожалуйста, и поскорее.

Или же среди вас тоже есть люди, жившие с такими мыслями в голове? Такие же, «проснувшиеся с новой целью» и получившие способность к защите нашего мира?

Я думал, что выкрикивая изо всех сил разные коронные фразы вроде: «Секретное Усиление Магии! Свет Тьмы, родись от рук Рецидивиста! Увеличь отчаяние и страдание наших врагов! Такова сила правосудия!», буду выглядеть круто.

Но сейчас я думаю: «Использовать свет тьмы? Правосудие шлёт отчаяние?» Да я был лишь жестоким человеком, жаждущим драки, разве нет?! И ведь я не постеснялся бы использовать в ней пламя тьмы.

Кстати, это ещё не всё. Я верил, что в моей правой руке скрыта магическая сила, так что нарисовал на ней «метку уничтожения», а на указательном пальце — падающую звезду. Я верил, что, потренировавшись, научусь летать. Но теперь-то мне ясно, что всё это было лишь ещё одним знаком того, что я страдал от синдрома восьмиклассника.

Вот так по-идиотски я вёл себя весь восьмой класс. Я мог внезапно сказать что-то вроде: «Ты… Что ты делаешь? Я слабею?! ОСТАНОВИСЬ!» прямо на уроке или, находясь в классе в одиночестве, сказать: «Это закрытое пространство…». Оценки, естественно, упали ниже некуда.

Но едва только наступило лето третьего года обучения в средней школе и перед носом замаячили вступительные экзамены, я решительно выдворил всю эту чушь из головы и неистово засел за учёбу. Свободного времени было мало, и я начал излечиваться от своей болезни. Я стал тихим, сдержанным школьником, и, хоть я уже не был таким «крутым», как прежде, мои оценки улучшились, стоило мне включить мозги.

И тут вы можете сказать: «Да всё уже понятно: ты сдал экзамены, ты уже не страдаешь от синдрома восьмиклассника…». Да, сейчас я десятиклассник, и ни один из моих друзей не ведёт себя, как идиот, и даже не рассматривается в качестве возможного обладателя синдрома восьмиклассника. Закончились те среднешкольные деньки. Я смог поступить в хорошую старшую школу, а большинство из моих тогдашних дружков — нет.

В моей новой школе учится несколько человек из той же средней школы, что и я, но с большинством из них я не знаком. В те времена я обладал, как мне кажется, худшими симптомами синдрома восьмиклассника, и сейчас они меня, скорее всего, не узнают. Всё, что они могут узнать, — это то, что я ещё один человек в большой толпе, и мне это только на руку.

Что же. Прошлое осталось позади. Я вытащил себя из того идиотства, которым страдал раньше, остальное не важно. О моём тёмном прошлом здесь никто не знает.

Вот так, в новой обстановке, с новыми друзьями, и пролетело два месяца. Мне было весело — в хорошем смысле.

На церемонии поступления я, каюсь, засмеялся. Директор школы вышёл на сцену в школьной форме, во всю глотку распевая школьный гимн. Я стал наслаждаться обычной жизнью старшеклассника. В школе было столько кружков, о которых я и понятия не имел (что, блин, такое «сепак такро»?). Но, если не обращать на это внимания, учиться было довольно весело, потому что традиционное для этой школы свободное обучение очень мне подходило.

В конце концов, я решил никуда не вступать и сосредоточиться на уроках. Мне казалось, что всё пойдёт как по маслу, ведь друзей в классе у меня завелось очень много. Сейчас больше всего на свете мне нравится просто тусоваться вместе с ними. Только сейчас, излечившись от синдрома восьмиклассника, я осознал, что важнее всего в жизни.

Знаю, в то, что былой «крутой» одиночка я сейчас проводит время с друзьями, поверить тяжело. Но благодаря этим посиделкам я стал забывать своё тёмное прошлое и весело проводить время.

К несчастью, случилось печальное событие.

Вернее, оно не могло не случиться. Однажды я страдал синдромом восьмиклассника, но чудесным образом излечился. Или мне так казалось.

Это был синдром восьмиклассника. Определённо.

После того, как произошло это событие, я и оказался связан контрактом с Таканаши Риккой.

Глава 1. Таканаши Рикка

— Итак, конкурс на самую красивую девчонку в классе начался!

— Что?

Ответить парню, идущему рядом со мной, по-другому я не смог. А что ещё может сказать человек, услышав о настолько сумасшедшем состязании? Сейчас конец мая, и к только что закончившимся промежуточным экзаменам оно относиться не могло.

— Что значит «что»? Это эпическая битва за звание самой красивой девчонки в классе! Это же очевидно, чувак!

— Так бы сразу и сказал! Кстати, как ты заставишь парней голосовать?

— Ага, я так и знал, что ты об этом спросишь. Каждый сталкивается с главным принципом голосования: получением ответов. Не бойся, дорогой мой друг. Все уже проголосовали, остался только ты, Тогаши. И твой голос уходит…

— Почему я должен голосовать?

— Мне же нужны голоса всех популярных парней. Что это будет за оценивание, если всё будет зависеть от моих вкусов?

Когда меня называют популярным, это так приятно… Правда, этим его комплименты и закончились. Он продолжил свою страстную речь:

— Все уже сказали мне, кого считают самой красивой девчонкой в классе, так что назови свою красавицу!

— Хм…

Начав думать об этом, я застонал. Я отлично знал, кто такой Ишшики Макото. Как вы уже можете догадаться, он ведёт себя соответственно своему имени: предан всем и вся[1]. Интересный парень.

Если попросить кого-нибудь описать первое, что ему приходит в голову при слове «преданность», он опишет либо атлета, либо парня с волосами полусантиметровой длины, хоть такие люди и встречаются редко. Но если вы увидите, как аккуратно Ишшики носит школьную форму, то у вас о нём сложится именно такое впечатление. Не знаю, зачем, но он вступил в дисциплинарный комитет. У него есть привычка: отчитывая нарушителей, повторять: «Хватит ныть! Ты подрываешь авторитет школы!». А ещё эта бамбуковая палка, которой он размахивает… Чем он дома занимается, я и знать не хочу.

Но какая-то часть него любит женщин. И это ещё мягко сказано; на самом деле он извращенец, который им прохода не даёт. Это неотъемлемая его часть. Ну, он же расспросил каждого парня в классе о наших девчонках и их красоте. Он на самом деле любит женщин, но не поймите меня неправильно. Он любит лишь болтать о красивых девушках, для него это вполне нормально. С другой стороны, я чувствую, что неправильно это — когда один и тот же парень охраняет правопорядок, отказывается спать на уроках, но в то же время постоянно болтает о девчонках.

В общем, со своим извращенцем-приятелем я познакомился практически сразу же после поступления. С тех пор мы частенько проводим время вместе. Ничем увлекательным мы не занимаемся, только болтаем в коридорах, да обедаем вместе. Обычное дело для школьных приятелей. Близким другом я бы его не назвал, но всепоглощающее пламя мужской дружбы чувствовалось на ура!

И пока я размышлял о всепоглощающем пламени мужских уз, мы шли домой из школы под палящими лучами солнца. Первое большое событие старшешкольной жизни каждого японца, первые промежуточные экзамены, только что подошло к концу, и мне захотелось как подшутить над ним, так и ответить на этот простой вопрос. Всё-таки, то, что я скажу, будет не важно.

— Ну давай, босс. Я в курсе, что в нашем классе полно классных чувих, но ты можешь мне довериться, бро. Давай, скажи своему другану, кто в этой куче красивее всех.

Несомненно, всепоглощающее пламя мужской дружбы задевало и его. Ситуация стала на меня давить. После таких слов мне резко расхотелось отвечать.

— Э-э-э, дай подумать… Кто самая красивая девчонка в классе? Знаешь, я на каком-нибудь уроке ещё раз на всех посмотрю и проверю. Не могу же я ответить, не зная предмет вопроса!

— Держишься джентльменом до самого конца! Бро, научи меня так.

Будто бы я не знаю, что он хочет сказать этим убогим ответом на самом деле. Чёрт бы побрал эти обязанности мужской дружбы. Похоже, придётся ответить ему даже после этого ужасного представления.

— Ох… Я не знаю её полного имени…

— О… кей… Но она из нашего класса?

— Ну да, но я не уверен даже, как оно правильно пишется.

— Понял, бро. Вот шестёрка, которую я хорошо знаю.

— Что?! Да уж, когда разговор заходит о девушках, тебя ничто не остановит. Как и что ты разнюхал на этот раз?!

— А… Я просто проверил кое-что, когда искал информацию о злостных нарушителях.

Он точно заслуживает звание извращенца.

— Хе-хе, вот вся информация, которую я собрал! — на этих словах он засунул руку в свою сумку и вынул из неё загадочный блокнот. Я уверен, если пролистать его, хозяина можно будет определить и без подписи. — Ну-ка… Если ты назовёшь Азами-сан, Каннаги-сан, Таканаши-сан, Набатаме-сан, Нибутани-сан или Хиракату-сан, то я точно скажу тебе, как пишутся их имена.

— Потрясающе. Похоже, меня только что озарила мысль о том, что твоё хобби очень странное. А что, если одну из этих девчонок зовут не так, как у тебя написано?

— Хм, ну, я знаю, что Каннаги-сан зовут Казари, как ветер, звонящий в колокольчик. Если её назвать «Фурин»[2], она разозлится. Мне так сказали.

— Да уж, изобилие частной информации…

Я прямо видел, как в будущем он становится частным детективом.

— Ага. Хе-хе, хочешь узнать e-mail Каннаги-сан и что ей нравится? Могу сказать прямо сейчас, если хочешь.

— Так, дай-ка мне сюда этот блокнотик!

Он даже больший извращенец, чем я думал; но он ещё и шутник. Если честно, я был бы не против узнать что-нибудь о наших красотках. Даже если я не найду этим знаниям личного применения в своей жизни, всё равно, уверен, смогу извлечь из них выгоду.

— Сначала скажи, кого считаешь самой красивой девчонкой в классе. А уж потом спрашивай что хочешь, для друга не жалко.

Я возвёл взгляд к небесам. Так и знал, что когда-нибудь это случится. Но кое-что меня смущало: а не расскажет ли он какой-нибудь девушке, кто из них мне нравится? Лучше узнать заранее.

— Это… это ведь конфиденциально? Обещаешь, что никому не скажешь? Если ты нарушишь это обещание, я же разрыв сердца получу! Р-речь ведь о том, кого из девушек я считаю самой красивой в классе! Только не воспринимай это так буквально!

Он только кивнул и сказал:

— Обещаю, чувак.

— Я бы сказал, что это Таканаши. Ну, та, которая сидит передо мной. Э-э-э… Я не совсем уверен, что её зовут Таканаши. Я Тогаши, значит, передо мной должен сидеть человек, фамилия которого начинается на «т». И я вроде бы видел, как она пишет иероглифы «маленький» и «птица», так что там должно быть что-то с «та». Мне надо в классе проверить. Я не знаю остальную часть её имени.

— О-о-о, голос за Таканаши-сан! И к результату Таканаши Рикки добавляется одно очко! Мне тоже пришлось проверять, как пишется её имя, так что я тебя понял. Если в деле замешана «маленькая птица», это Таканаши. Но не думаю, что её фамилия как-то связана с каким-нибудь, к примеру, ястребом, а то получилось бы «Таканай».

Меньшего от этого преданного своему делу извращенца я и не ожидал. Если он чего-то о девушке не знает, то начинает выискивать. Но пора бы учиться, и мне всё равно, что мы только что сдали промежуточные экзамены. Если я получу плохую оценку, придётся идти к репетитору.

— Значит, Таканаши-сан, да? Да, должен признать, она красивая, — сказал он с таким выражением лица, будто что-то утаил.

— Что-то не так? — спросил я.

Если подумать, я назвал имя, которое даже не знаю, как писать. Но всё выглядело так, будто с ней связано что-то такое, о чём сложно говорить. Слишком уж растерянным выглядел этот любитель поговорить о женщинах.

В средней школе девчонки меня практически не интересовали, так что я, наверно, не знаю, что именно нужно оценивать, когда смотришь на девушку. Всё-таки, за все эти годы я так и не стал кому-то важен. Но я уверен, что не допустил ошибку — у неё есть то, что я хочу видеть в девушке. Нет, серьёзно, мне очень повезло, что меня посадили за такой красавицей.

Ишшики ответил информацией, которая у него была на Таканаши:

— Ну, голос её я не слышал, но лицо у неё очень красивое.

— Ясно. Ну, когда ты смотришь на её лицо, то кажется, что ты видишь новорождённого младенца. Стоп… Не значит ли это, что она как те органические формы жизни, созданные для контакта с людьми, ну, знаешь, гуманоидные интерфейсы?! Она красивая бледная девушка, чьё бесстрастное лицо ни на кого не реагирует. И ещё эта повязка на глазу. А потом это хрупкое телосложение, что вкупе со школьной формой делает её совершенной красавицей. Не думаю, что буду преувеличивать, если скажу, что из-за таких, как она, школа и ввела блейзеры. А от её стройной фигуры я просто тащусь. Я просто не могу не восхищаться её детским личиком и маленькой грудью. Да, то, что по внешности она на первом месте в классе, очевидно.

Мне казалось, что я ясно расписал все её плюсы, но, парень передо мной меня, похоже, не понял. Я знал, что она красива… но это только снаружи, а о её внутреннем мире я ни слова не сказал. Когда разговор заходит о внешних качествах, Ишшики тут как тут, но о её характере мы так и не обмолвились.

«Что тебе нравится в Таканаши?..» Почему это такой напряжённый вопрос? Я решил ударить в самый корень проблемы.

— Но это только внешне. Она не ужасна как человек, случаем?

— А ты хороший слушатель, смотрю. Ладно, я скажу тебе, что знаю, но это только слухи, усёк? Предупреждаю: мои слова могут разрушить всё твоё представление о ней.

Раз уж он так долго решался рассказать мне эти слухи, значит, ничего хорошего в них нет. Но опять же, это только слухи. Может, просто какая-нибудь ерунда, которую придумали девчонки, завидующие её красоте. Все знают, что такие девушки внутри ужасны. Да, так оно и должно быть. Последние два месяца Таканаши всегда ходила одна. Лёгкая мишень для всяких задир. А может, она из тех, кто помогает одиноким людям? Чёрт, такие мне нравятся.

— Я просто хочу убедиться, что ты всё поймёшь. Обещаешь?

— Так точно. Спасибо за информацию. Это только слухи, господин. Это не хорошая история, господин.

— Ладно.

— Да уж…

Начав говорить, он расслабил лицо, будто рассказывал историю о привидении.

— Таканаши-сан… Таканаши Рикка-сан стала постепенно меняться, когда училась в восьмом классе… До этого она была радостной и весёлой девочкой, любившей проводить время в компании подружек. Её даже можно было назвать их талисманом… Но потом что-то изменилось. Она будто стала одержимой. Стала говорить странные вещи… А потом…

— Это уже небылица какая-то.

Я был неправ. Это была не история о привидении.

— Что же, мне кажется, что она внезапно отдалилась от подруг, будто поняла, что они были ужасными людьми. Она стала вести себя по-бунтарски, так, будто сошла с ума. Люди даже считали, что у неё раздвоение личности. Вот насколько всё плохо.

Такое чувство, что где-то я всё это уже слышал. Показалось, наверно.

— Ну, если честно, все, кто её знал, должны были удивиться. Так мне кажется с нормальной точки зрения.

— Ты… Ты считаешь, что это нормально?.. Когда девушка вот так внезапно меняется… Ты хоть подумал, что это может быть синдром восьмиклассника?! Да нет ничего лучше белолицей девушки, которая постоянно ведёт себя так, как и подобает девушке!

За последние два месяца я совсем забыл это словосочетание, так что слова «синдром восьмиклассника» стали для меня потрясением. Мы говорили о собранной им информации, и такие слова мне и в голову не приходили.

— Синдром восьмиклассника, значит? Но ты же сказал, что это только слухи. Ты ведь даже не допускаешь такого расклада, да? И между прочим, конкурс-то только на внешность.

— Ты ведь и представить себе не можешь, чтобы у такой красивой девушки был синдром восьмиклассника, да?

Последствия этого потрясения я буду чувствовать ещё неделю. Вместо того чтобы ответить, я вспотел. И не из-за июньской влажности, нет, это был сальный пот. Синдром восьмиклассника? А так ли уж это плохо? Несмотря на то, что я испытал его на себе, я не могу сказать, что это такая уж и плохая штука. Это же не какая-нибудь жуткая проказа. Немного времени, и всё пройдёт само. Да на меня посмотрите, чёрт побери.

Но как мне ответить? Как бы ответил прежний я? Мы же взрослеем, когда становимся старше. Сейчас я другой. Пожаловаться на это, что ли? Но биологические процессы неминуемы.

Я не знал, есть ли у Таканаши синдром восьмиклассника или нет, и совсем не думал, что могу столкнуться с этой болезнью сейчас. Вот невезуха!

Или пруха? Она, всё-таки, красивая девушка.

— Так, мне тут кое-что интересно о Таканаши-сан: не было слухов о том, что она может использовать магию или превращаться в чёрную кошку?

— Я не спрашивал. Стоп, это что, новые сведения?! Да? Тогда это точно синдром восьмиклассника! Хм, такие люди не могут ни использовать магию, ни колдовать, но делают вид, что могут как колдовать, так и применять суперспособности!

— Эй, я же только спросил. Но если так и есть, разве не станет она от этого в два раза привлекательнее?!

— …

Вздох. Отшутился бы, что ли. Но лично я думаю, что станет.

— Это что, шутка была? Только не забывай, что это лишь слухи. Мы о ней мало что знаем. Почему бы не разведать что-нибудь о её характере? Может, пригодится.

— Ну и кто может такое знать?

— Если дело касается девушек, я могу спросить парней в нашем классе или старшеклассников из дисциплинарного комитета! Новости появляются постоянно. Если мы чего-то о ком-то не знаем или хотим знать больше, чем знаем, то просто ждём, пока человек не нарушит правила. Они подрывают честь школы, а мы ловим их и допрашиваем. Двух птиц одним камнем.

Это злоупотребление властью! Но я уверен, что чтобы узнать что-то о девчонке, о которой мы почти ничего не узнаем, подсуетятся все парни в классе. Это общее дело.

— В общем, голос Тогаши уходит Таканаши-сан. Хе-хе, остался лишь мой голос, и соревнование на самую красивую девчонку в классе будет ЗАКОНЧЕНО!

Вот скажи мне, ты правда опросил всех парней в классе и заставил их проголосовать? Это замечательный талант. Я даже подумал, что было бы неплохо чему-нибудь у него поучиться. К счастью, это был лишь минутный порыв.

— Кстати, ты кого выбрал? Нечестно получается, что ты знаешь мою девушку, а я твою — нет.

— Хм. Я люблю всех девушек в нашем классе! Их красота выше всяких рейтингов! Ну, по крайней мере, школьных. Но в школе есть ещё немало красавиц. Однако коэффициент красоты в нашем классе прямо зашкаливает. Хотя второгодки и третьегодки тоже классные. Особенно из танцевального кружка. Единственное слово, которое приходит на ум, когда видишь их выступление, — экстаз!

Его любовь переходит все границы.

Стоп! Он не ответил на мой вопрос! Эй, быстро сказал!

— Ну… Ты так и не сказал мне, кого считаешь самой красивой девчонкой в классе.

— Да? Ну, я думаю, что все они красивы. Мегата-сан. Она у парней не особо популярна, но мне нравится. Не знаю, почему она не популярна, но я выбираю её… Или, может, Нибутани-сан.

— Стоп, старосту?

Если я правильно помню, парни называют её королевой класса. У меня с ней нет ничего общего. Погодите, я вообще ничем не связан ни с одной из своих одноклассниц. Я даже не разговаривал с ними ни разу, за исключением того случая, когда передавал листовки Токисе-сан.

— Да, староста нашего класса, Нибутани-сан! Она полностью подходит под определение слова «красота». У неё хорошая фигура, приятный характер, да и на лицо она красивая. Она высокая и стройная — из неё вышла бы неплохая модель. Кроме того, мне кажется, что она разговаривает с людьми так, как им нравится. Умение легко начать разговор с кем угодно — это как раз то, что нужно старосте, да? От неё исходит аура настоящего лидера, вот почему я считаю её такой изумительной. А ещё мне кажется, что в ней есть что-то садистское. Думаю, я бы устоял перед такой переменой характера. Только ей я этого, естественно, не скажу!

Да уж, неожиданный перескок разговора с того стеснительного человека, о котором говорил я, на эту уверенную в себе старосту. Хотя, если начистоту, я видел её только вместе с красивыми подружками. Ладно, не сейчас.

— Хм, теперь понятно, как у неё получается поддерживать со всеми хорошие отношения. Наверно, поэтому она и популярна.

— Ах, староста, нет, королева класса, просто супер. Хотел бы я за неё проголосовать, но пока не буду. Я ведь уже, так что всё кончено. Дома просмотрю все голоса и определю самую красивую девчонку в классе. Класс! Какое офигенное состязание! Надо бы поскорее провести второе! Когда закончу, раздам потом парням результаты, — сказав это, он похлопал меня по плечу. — Ладно, увидимся в том же месте и в то же время!

Я перешёл на бег и повернул голову в его сторону только после этого. Не успев что-либо осознать, я был уже на ветвистых городских улицах, ведущих к моему дому. Когда я повернулся, чтобы проводить его взглядом, ноги сами понесли меня домой.

И тут до меня дошло.

— Стоп. В классе тринадцать парней и четырнадцать девчонок. Какой тут, на хрен, рейтинг?

◆◆◆

Дело было на следующий день, за десять минут до начала первого урока. Предупреждающий звонок уже прозвенел, и скоро должна появиться учительница. В классе, ясное дело, было оживлённо. И посреди всего этого оживления сидел я, прокручивая в голове вчерашний разговор.

Таканаши Рикка. Девушка с кукольным лицом, сидящая передо мной. У неё были короткие и чёрные, как смоль, волосы. Сзади они казались стеклянными.

Уже теплеет, но она по-прежнему ходит в школу в блейзере. Потом она просто снимает его и вешает на стул, выставляя напоказ свою блузку и открывая взору руки. Я не эксперт в моде, но мне кажется, что её тёмный ремень заостряет внимание на малиновой школьной юбке в шотландскую клетку. Ремень, вроде как, готический, но, опять же, я не эксперт в моде. И кто только мог такой продать, он кажется довольно тяжёлым! Окинув взглядом все эти кресты, которые она носит в качестве украшений, невольно подумаешь: «Гот». И через стул мне было видно чёрные гетры, надетые на её тонкие ноги. Да, определённо гот. Не знаю, покалечена её левая рука или нет, но она забинтована от запястья до локтя. В промежутках между бинтами проглядывала белая кожа. Это чуть ли не вызывающе.

Но меня беспокоит то, что извращенцы готовы пялиться на всё, что угодно. Если присмотреться, можно увидеть проступающий из-под её блузки чёрный бюстгальтер. Я боюсь, как бы кто не перевозбудился.

Хотя лето — лучшая пора года…

Но хватит об этом, думаю, всем уже понятно, что хозяйка места передо мной совсем не изменилась, а?

Все эти два месяца я за ней наблюдаю. За всё учебное время, которое я провёл рядом с ней (НО ТОЛЬКО В КЛАССЕ!) я не заметил в ней никаких изменений. Ни загадочных голосов, ни странной походки, ничего. Но опять же, я ни разу не пробовал с ней заговорить. Может, она на самом деле разговорчива, хотя сомневаюсь я в этом что-то.

Так я и терзал себя. Но… нет ведь ничего страшного в том, чтобы заговорить с ней об этом… да? Господи, от одной такой мысли моё сердце начало колоть.

— АЙ!

Прямо мне в лицо прилетела сумка, будто сам Господь решил покарать меня за такие извращённые мысли.

— Ой, прости! Я тебя ударила?

Я поднял голову, чтобы посмотреть на человека, проходящего мимо. Это была староста нашего класса, Нибутани. Нибутани Шинка. Её полное имя я узнал вчера, когда мы говорили о конкурсе на самую красивую девчонку в классе. Ещё одно имя, которое оставляет после себя очень сильное впечатление.

Я непроизвольно перевёл взгляд с её ног на лицо. Какая же она высокая! Это её главное качество, определённо. Она точно самая высокая девушка в классе, хотя когда все сидят, так сразу и не скажешь. Да она ростом с меня или чуть ниже. Моё чувство собственного достоинства даже немного уменьшилось.

В отличие от Таканаши, девушка, стоявшая передо мной, никаких украшений не носила. Ничего из ряда вон выходящего, только юбка кажется короткой из-за длинных ног. Тёмно-синие чулки только дополняли превосходную картину прекрасной старосты. Только вот несколько неровно они надеты.

Если ей чего-то и не хватает для завершения образа старосты, то очков. Очки — это знак ума старосты класса, но она их не носила. А вот ум… Ну, по одному внешнему виду о нём ничего и не скажешь. Но тут ошибки быть не может: староста нашего класса подпадает под общий типаж.

— А, я в порядке.

— Прости. Я отвлеклась, когда снимала сумку.

— Да ладно. Я тоже отвлёкся, так что сам виноват, что вовремя её не заметил.

— Правда?

И затем на её лице расцвела улыбка. Садистская улыбка. Она обернулась злом прямо на моих глазах. Хотя мне могло и померещиться. Ладно, пофиг.

— А почему ты отвлёкся?

А? Мы всё ещё разговариваем? Ничего себе. Я думал, что после слова «правда» ты сядешь на своё место.

— Эм… А… Ну… У нас же первым уроком математика? Нам ведь должны сказать результаты экзамена, и я думал, что буду делать, если получу плохую отметку.

— О… Но ты не кажешься человеком, которого волнуют такие вещи. Да уж, постоянно узнаю что-то новое.

— Не совсем. Я просто беспокоюсь о том, чтобы оценка была не ниже, чем была в средней школе.

— Так ты беспокоишься о том, стал ли лучше? Ну, этот экзамен был потяжелее тех, которые мы писали в средней школе. Ты учишься на пределе своих возможностей?

— Что? Возможностей? Нет, я бы хотел получить какие-нибудь читерские способности, но их у меня нет.

Нибутани запнулась, но быстро улыбнулась так же, как и прежде.

— Ха… Ха-ха-ха. Было бы неплохо обладать такими способностями, да? Не думала, что ты такое скажешь. Ладно, сейчас урок начнётся. Пока!

На этих словах Нибутани пошла на своё место. Так… Как бы мне это сказать? Мы поговорили всего один раз, но я понял, что говорил о ней Ишшики. Его слова о расслабляющем поведении и садистской улыбке были правдивыми. Плюс этот классный комментарий о том, по поводу чего я волнуюсь. Я даже не уверен, что смог бы такое кому-нибудь сказать.

Практически сразу же после конца разговора прозвенел звонок на урок. Со звонком в класс вошла учительница и, встав на подиум, стала громким голосом говорить:

— Тихо, тихо! Класс, сегодня начнём с того, что раздадим вам ваши промежуточные. О-о-о! Ну как, сложно было писать первый экзамен в старшей школе? Не переоценили ли вы свои силы?

Все тут же затряслись от страха. Несколькими секундами ранее в классе была оживлённая атмосфера, а сейчас стояла мёртвая тишина. Вот какой ужасающей была наша учительница. Что бы она ни говорила, на её лице всегда широкая улыбка. Я ещё на церемонии поступления подумал, что наша школа уникальна, но её знакомство с классом ничуть не уступило речи директора. Она выкрикнула: «Моё кредо — дави на людей всегда и везде!». И тут же это доказала.

Обычно она ходит в костюме, и ростом уступает парням из нашего класса. Если поставить её рядом с кем-нибудь из них, то не угадаешь, кто из них старше. Цукумо Нанасе не только наша классная, она ещё и ведёт у нас математику. Из-за того, что она так молодо выглядит и в школу пришла недавно, ученики её любят. Мы даже называем её «Нана-чан». Я сам раз или два так её назвал.

— А-А-А! Хватит, Нана-чан! Я не выдержу, если получу плохую оценку!

— Только не ставьте дополнительные занятия!

Парни, сидящие за моей спиной, уже начали ныть.

— Хорошо, хорошо, только не кричите так громко! Помните, если вы будете учиться усердно, всё будет в порядке! Сегодняшние оценки, может, и невысокие, но если вы будете помнить, чему я вас учила, всё будет хорошо! И не важно, ходите вы на дополнительные занятия или нет, просто пишите на пределе своих возможностей!

Сразу к делу, да? Ну, её уроки математики больше грузят мозг, чем среднешкольные, но она так хорошо преподаёт, что математика кажется мне лёгким предметом.

Что бы я там не сказал Нибутани, на самом деле я думаю, что написал эту контрольную очень хорошо. Если так и будет, я ей не скажу.

— Поехали! Когда я назову вашу фамилию, подходите ко мне! Оцу!

И, услышав свою фамилию, все по очереди подходили к подиуму. Когда ученики возвращались на свои места, выражения их лиц варьировались между грустным и радостным.

Меня, естественно, вызовут сразу после Таканаши. Услышав своё имя, я прошёл мимо неё и почувствовал, как внутри меня растёт напряжение. Моя жизнь в старшей школе после получения контрольной никогда не станет прежней.

— А!..

Ещё раз. Что за?.. Я когда-нибудь видел на своих контрольных ТАКУЮ оценку? Нет, ни разу. Самой высокой оценкой по математике у меня была 88, я получил её ещё в младшей школе. Но на листе бумаги, который я держал в руках, напротив моей фамилии стояла цифра 95. Да это просто нереально! Учёба тоже делает меня крутым, чёрт побери!

Этот листок, несомненно, был чрезвычайно важной реликвией, и мне хотелось беречь его как зеницу ока. Я повернулся и…

Перед моей партой находился прочный барьер. Что… что это такое? Что это за странная аура, мешающая мне пройти вперёд? Это… Это…

Я попытался пройти через этот барьер, сделав шаг вперёд, но совершил ошибку. Наверно, тут повлияла эта странная аура — я упал, ударившись лбом об пол. По классу разлетелось гулкое эхо.

Из глаз посыпались искры. Чёрт! Я не хотел!

Нана-чан мягко спросила: «Ты в порядке?». Мне было настолько стыдно, что я не смог ответить. После такого падения тело не хотело меня слушаться. Я собрал все силы и смог поднять только голову.

И после этого я стал везучим извращенцем.

Той стеной, о которой я упомянул ранее, были Таканаши и её короткая юбка. Посмотрев вверх, я попал на премьерный показ треугольного куска ткани, увидеть который мечтают все парни.

— А…

Когда я шёл, не глядя под ноги, то врезался в Таканаши и упал. Так что трусики, которые я вижу перед собой, — это её трусики. Чёрт, плохо дело!

Пока я мысленно перед ней извинялся, Таканаши бесстрастно села за свою парту. Я смотрел на неё совсем недолго. Хм… А ей и правда нравится чёрный цвет.

Стоп! Что-то не так. Вам не кажется, что всё прошло не совсем обычно? Обычно в таких ситуациях девчонки кричат: «Ты… видел их?! УМРИ!» или: «Я бы ни за что не показала тебе свои трусики!» или: «Мне вовсе не стыдно из-за того, что ты увидел мои трусики!». Но это отклонение от нормы.

Таканаши вообще никак не отреагировала. Она осталась совершенно бесстрастной.

Это очень по-взрослому. Если бы такое произошло в средней школе, я бы онемел от удивления.

Не была ли этим прочным барьером её самоизоляция? Похоже, она готова в любой момент заплакать. Может, она получила плохую оценку за экзамен? Не сказал бы, что испытываю к ней дружеские чувства, но, наверно, не стоит так радоваться своей оценке.

Не могу я о таком не беспокоиться. Я ведь и сам не так давно изолировался от других. Может, если я подойду к ней и спрошу: «А тебе что?», мы подружимся, кто знает? А ещё нужно извиниться за то, что ненароком пропалил её трусики. Девушки от этого, вроде, очень стесняются. Во всяком случае, в играх.

Тем для разговора навалом, осталось лишь подгадать нужный момент. Надеюсь, слухи об этом несчастном случае по школе не поползут.

— А… О-о-о… О… Мой глаз…

Внезапно Таканаши стала надавливать рукой на свой правый глаз, будто он сильно болел. Она легла на парту.

— А… О-о-о… О-о-о… Он… Он…

В мгновение ока из моей головы исчезли все мысли, а тело стало двигаться само. Я подбежал к её парте и спросил:

— Ты… в порядке?

Ответа не было.

Классу пора бы уже начать обсуждать происходящее, но все были потрясены. Ни звука. Они думают, что Таканаши кричит из-за того, что я упал? Они беспокоятся за её состояние? Они молчат от изумления? Они просто вредные? Неужели у Таканаши и правда нет друзей? Я ничего не знал.

Но никто ничего ей так почему-то и не сказал. Я чувствовал негодование. Разве это не странно? Разве вы не должны беспокоиться за свою одноклассницу?

Да пошло оно всё.

— Цукумо-сенсей, я отведу её в медпункт!

Пробормотав: «Прошу прощения», я поднял Таканаши с парты и положил её правую руку себе на плечи.

— Пошли.

— О-о-о…

Она снова надавила на свой правый глаз левой рукой, и мы пошли к выходу.

— А… Прости. Ты в порядке? Ты нас всех очень напугала. Ладно, Тогаши-кун, позаботься о ней.

Судя по голосу, Нана-чан тоже удивлена. Она проводила нас взглядом до двери. А остальные… Я не знаю и не понимаю, о чём они вообще думали.

Мы с Таканаши вышли из класса через десять минут после начала урока.

Когда мы спускались по лестнице с четвёртого этажа на третий, Таканаши неожиданно вскрикнула: «А-а-а… Мой глаз… Он резонирует!» и повалилась на моё плечо.

После этого мне пришлось поддерживать её левой рукой. Вот только не совсем её, а её мягкие места. Чёрт, мне и одного раза хватило, ну куда уже второй? Назовите меня, как хотите, хоть везунчиком, хоть эгоистом, но она никак не отреагировала на мою левую руку и продолжала шататься.

Как-то ненормально это — держать её в таком положении. Я что, оказался в такой же ситуации, как в той истории, в которой ещё были очки? Нет, нет, нет, это лишь фантазии.

— Ты, ты в порядке? Как твоя повязка?

— О-о-о… Ты, ты… Ты такой же, как я?..

Нет, если ты об этом. Похоже, она из тех девушек, у которых нет иммунитета, и теперь они говорят бессвязными предложениями.

— А, ну, в чём-то, наверно, да.

Ого, мой ответ удивил меня самого. Я ответил утвердительно; сказал, что я такой же, как она. Таканаши удалось понять это, и она бесстрастно убрала с себя мою руку.

— Да… Должно быть, всё именно так. Ты… Я ждала встречи с тобой… Я провела в поисках тебя много лет, но нашла только сейчас.

Это она обо мне.

Стоп, что?

«Ждала встречи», «ждала встречи». Знакомая фраза. Я очень хорошо знаю эти слова. Попытка приткнуть их в какой-нибудь разговор или попытка вести себя по-лидерски, используя их. Погодите… Не может быть…

— О, спасибо, что подождала. Кстати, твой глаз в порядке?

Я попытался увести разговор от опасной темы. Если она считает меня таким человеком…

Лучше просто не заводить об этом разговор.

— Ты видел мой глаз?

Слушай. Я спросил, в порядке ли твой глаз. Это не ответ! Ну да, видеть его мне ещё не доводилось. В нём есть что-то особенное? Или эта фраза имеет скрытый смысл?

Разве только… этот.

До меня стало доходить. У этой девчонки, стоящей передо мной, явно синдром восьмиклассника.

Слухи — это одно, но увидеть такое лично — это совсем другое. Это немного странно. Что мне делать?

Если у кого-нибудь синдром восьмиклассника, мне всё равно, но как мне вести себя с такими людьми? Чёрт его знает. Погодите, а не то же самое ли чувствовали мои одноклассники в средней школе? Так вот каково это… Ладно, лучше решить, что делать.

— Да, глаз. Что с ним?

— О.

И Таканаши приподняла свою глазную повязку, открывая моему взгляду бледную кожу вокруг своего глаза. Засиял золотой свет, непохожий ни на что, виденное мной прежде. Сиял так ярко, что мне казалось, будто я стою перед воротами в золотой город.

Это была цветная контактная линза. Погодите, зрачки на обоих глазах сильно отличаются друг от друга.

— Потрясающе…

Это точно линза? Когда эта нахальная мысль пришла ко мне в голову, я подумал, что сейчас не самый удачный момент для того, чтобы задавать этот вопрос. Да уж, она точно подпадает под определение человека, страдающего от синдрома восьмиклассника.

— На этом наш контракт заключен.

— Что?!

— Теперь, когда твои глаза встретились с моим Тираническим Глазом Истины, все условия исполнены. Мы с тобой связаны. Отныне…

А! Это же прямо как мой штамп синдрома восьмиклассника! Стоп, Тиранический Глаз Истины?

Меня удивило время заключения контракта. По сравнению с остальным разговором эти слова были невероятными. Но она ещё не закончила. Удивительно. Похоже, она может и предысторию рассказать. О блистательная Таканаши, давай остановимся на этом.

— Погоди-ка…

Фух, если я не переведу дух, у меня случится рецидив. Я уже чувствовал, как на язык просятся фразы вроде: «Т-ты хочешь сказать, что мы связаны контрактом, стерва?! Хе-хе, я был близок к этому долгие годы. Ну, что ты хочешь сделать? Мы уничтожим мир?». Нет, такие фразы выбирать опасно.

Лучше думать об этом как о чём-то плохом. Хочу я стать прежним или нет — неважно, я уже излечился. От одной мысли о собственном прошлом мне хочется умереть. Я не хочу снова этим заниматься. Это может быть немного грустно, но суть вы уловили.

— Прости, но я уже излечился.

— Излечился?

Ко мне начало возвращаться самообладание. Всякие фразочки вылетели из головы.

— Да, два года назад я был таким же, как ты, так что я понимаю, откуда ты всё это берёшь. Когда ты ходишь по выдуманным мирам не в одиночестве — это весело. Остальные могут говорить «Прекрати», но лично я думаю, что так тебе лучше.

Надеюсь, Таканаши понимает, что я имею в виду. Выдумывать что-то весело. Я прекрасно знаю, какое удовольствие доставляет прорабатывание новых миров и всего такого, но, опять же, не хочу, чтобы кто-нибудь ходил по этой скользкой дорожке.

Все эти выдуманные вещи быстро надоедали людям вокруг меня. Вот самая главная проблема синдрома восьмиклассника. Только начав трезво оценивать свои поступки, я стал способен думать о временах, когда мог сделать нечто очень вредное, например, сорвать урок. Просто посреди урока начинал кричать: «Не входите! Не входите! Воу!», и всё. Только теперь я осознаю, что делал тогда.

В те времена я совсем не беспокоился за других; я вёл себя так, как хотел. Проблемным же ребёнком я был, да? Истину говорю, в таких ситуациях чувства других людей тебя волнуют меньше всего. Что бы я ни делал, я был настолько эгоистичен, что мне и в голову не приходило извиниться за свои поступки.

Но она такая же, каким был я. Тот же тяжёлый случай синдрома восьмиклассника. Она так похожа на прежнего меня. Нет ничего удивительного в том, что она посмотрела на меня и подумала, что мы с ней одинаковы. Я ведь тоже подумал, что бинты на её руке мне знакомы.

Но мне почему-то казалось, что она не из тех, кто будет мешать классу посреди урока. Может, такое и случится, и я даже не сочту это странным, но что-то я в этом сомневаюсь. Это только предчувствие, но мне кажется, что однажды Таканаши будет смотреть на своё прошлое с сожалением, как я. Время летит быстро. Не нужно тратить свои драгоценные старшешкольные дни на то, о чём ты не захочешь вспоминать.

Как бывший носитель синдрома восьмиклассника, я не знал, скольким людям докучал, но мне кажется, что и она не подозревает о том, скольким жертвам (исключая меня) она доставляет проблемы. Поэтому мне и пришлось заговорить так, как говорят носители синдрома восьмиклассника:

— Предлагаю тебе следующее: вместо того, чтобы заключить со мной контракт, ты будешь только полагаться на меня.

Да, я не могу тебя бросить. Я не имел в виду покровительство или то, чтобы она стала моей кохай[3]. Лишь то, чтобы она стала мне сестрой по синдрому восьмиклассника.

— Но контракт уже заключён.

— Ты уже придала ему законную силу?

Это уже немного докучливо. Как далеко она зайдёт, чтобы навязать мне этот контракт?

— А сейчас пойдём в медпункт.

— Я туда тебя и вёл!

После этого обмена репликами Таканаши выпрямилась и стала спускаться по ступенькам, оставив меня за своей спиной. Ну просто наполнена энергией.

— Почему ты не идёшь? Израсходовал всю свою энергию?

— Что-то типа того. Вздремну-ка я, пожалуй, на какой-нибудь койке.

После всего этого у меня стала кружиться голова. Сон — самое подходящее для меня лекарство. И я последовал за тенью Таканаши. Вскоре мы дошли до медпункта.

Глава 2. Фантом перед моими глазами

Итак, мы с этой (не знаю, можно ли её так называть после всего этого) больной девушкой дошли до медпункта, находящегося на первом этаже. Обычно туда заходили только те, кто был чем-то болен, но Таканаши вошла до того, как я успел ей об этом напомнить. Деваться было некуда, и я последовал за ней. Хорошо, что внутри всё равно никого не было.

Ходили слухи, что заведует этим местом красивый молодой парень. Наверно, девчонки сюда «на осмотр» толпами валят. У меня же, в отличие от них, повода зайти сюда никогда не было. Ни простуды, ни боли в животе, ни травм, ничего. Так что слухи могли быть только слухами. Я, конечно, мог встретить сегодня этого парня, но был очень рад тому, что его здесь не было.

— Здесь никого нет.

Когда Таканаши сказала это монотонным голосом, я обернулся.

— Похоже на то.

— Что мы будем делать?

— Ну, у тебя, вроде как, глаз болел.

И тут до неё дошло! Человек, из-за которого мы сюда и пришли, наконец всё вспомнил и подошёл к столу, чтобы поискать глазные капли. Нет, я могу пожалеть тебя, если у тебя болит глаз, но если бы он болел на самом деле, ты бы не смогла сейчас искать нужное лекарство!

— О, нашёл. Давай, я закапаю тебе золотой глаз.

Он, наверно, очень сухой, но я не думаю, что проблема в этом.

Поэтому, взяв в руки глазные капли, я бросил взгляд на Таканаши.

— Ты уверен, что это святая вода?

— А? Что значит «святая вода»?

— Другие текущие среды могут повредить Тираническому Глазу Истины.

Я представил себе, как капли доставляют ей больше страданий, чем больной глаз. Ой-ой. Такое чувство, что у тебя глаз зомби.

— Хм… Ты не мог бы оценить силу этой жидкости? Если можешь, дай свою оценку.

Я почему-то яростно ответил: «Это святая вода». Надеюсь, это не прозвучало подозрительно. Кто знает, может, в этих каплях и правда есть что-то святое.

— Мой глаз утомлён… Я поняла. Она годится для использования. Воспользуйся ей.

— Что за сомнение в голосе?

Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, чем лекарства отличаются от миро. Ладно, поехали! Стоп, я же ещё школьник. Я смогу сам всё сделать? Хотя выбора всё равно нет.

Таканаши запрокинула голову. Теперь она абсолютно беззащитна. Моё сердце заколотилось, но я попытался не трястись, закапывая ей глаза.

— Не двигайся!

— Яс…но… Вливай…

— И молчи!

— Ух… Ух… Там ещё осталось?..

— Ты ведь не хочешь, чтобы он болел, а? Я не могу всё так оставить!

Закапать, промыть, повторить через десять минут.

Наконец, мне удалось выдавить ей на глаз достаточное количество капель. Сердце сразу же перестало колотиться. После закапывания мои тело и дух окончательно устали… Серьёзно, не пора ли вздремнуть?

— Он восстановлен. Прими мою благодарность, Юта, — сказала Таканаши, выпрямившись и учтиво наклонив голову.

Стоп, «Юта»? Это с чего бы? Разве я представлялся? Более того, почему по имени, а не по фамилии? Вопросы продолжали накапливаться.

— Да без проблем. Но откуда ты знаешь моё имя?

— Это часть заключения контракта. Ты вписал в него своё имя. Это ещё одна моя способность, связанная с контрактом.

— Способность, связанная с контрактом? Ты серьёзно?

Моё сердце вновь начало стучать. Нет-нет-нет-нет, это плохо. Способность? Это должно быть ложью. Как-то где-то я мог ненароком представиться. И то, что она запомнила моё имя, чудом быть не может. Но блин, если она и правда обладает этими способностями, то знает обо мне побольше этого.

А ну-ка…

— Поразительно. Скажи, что ещё ты обо мне знаешь?

— В день церемонии поступления ты пошёл на крышу. Окинув взглядом территорию школы, ты сказал: «Муа-ха-ха! Этот мир принадлежит мне! Ха-ха-ха! С такими-то силами мир МОЙ!».

— Гх!

Я не смог ответить, услышав, как такие слова произносит такой красивый голос. Слишком уж это жутко. Но я всё равно собирался задать вопрос, о котором глубоко пожалею.

Вопрос простой: как она об этом узнала? Стоп, посмотрим на это с другой стороны. Такое я мог сказать в средней школе. И кричал их, стоя на крыше, я именно тогда! Кто-то мог это подтвердить.

Но зачем мне это повторять?

Среднешкольный я, умри. Спрыгни с крыши и умри. Хотя там большая высота и ты можешь испугаться прыгать. А-а-а! Как же стыдно!

— Я знаю больше. Под школьной формой ты носишь майку с иероглифом «тьма». Это ещё не всё.

— Откуда… ты… знаешь?!

Я не надеваю эту майку, если в расписании стоит физкультура. Никто не должен о ней знать. Откуда она узнала о моей любимой майке, которую я с таким трудом ото всех прятал?.. Но это ведь не может быть одной из её способностей, да?

О Господи…

— Таковы мои способности. Они связывают нас контрактом. Для заключивших контракт сторон это естественно. Разве ты этого не понял? Я знаю о тебе ещё больше.

ЕЩЁ БОЛЬШЕ?! Ты даже сейчас действуешь по контракту? Я не знаю, сколько ещё смогу вынести после того, как ты доказала мне существование своих сил. Это вопрос жизни и смерти! Я загнан в угол!

Но у меня не случится рецидива только из-за того, что я связан таким контрактом (спокойствие ко мне уже вернулось). Единственное, о чём мне стоит беспокоиться, — это чтобы её состояние не ухудшалось. Так уж плохо всё не звучит, но что-то я не уверен…

— Ты до сих пор мне не веришь? Ты…

— Я… верю. Я понял, что связан с тобой контрактом.

— О.

Теперь я привязан к ней. Мне ничего не остаётся, кроме как согласиться с условиями контракта. Обещаю, что не начну вести себя как прежде; я буду потерпевшей стороной.

— Что же. Поговорим об этом контракте. Зачем он мне?

— Ты можешь называть меня Риккой.

— Просто по имени?!

И эта относительно простая вещь стоит заключения контракта? Зачем мы вообще его заключили? Число вопросов в моей голове росло. Ну и ладно, на такое я ещё могу согласиться.

— Ну… Рикка-сан… Так пойдёт?

— Нет. Рикка.

Неожиданно категорический отказ. Похоже, она не хочет, чтобы к ней обращались с использованием именных суффиксов. До этого момента я называл её Таканаши. Смогу ли я справиться с нежеланием называть её просто по имени? Я для этого, пожалуй, слишком застенчив. Мы говорим всего в первый раз, но я должен расслабиться и назвать её Риккой.

— М-м-м… Рикка?

— Чего?

— Просто произношу вслух.

«Чего»? Ты что, дура? Да любой бы попробовал произнести это вслух после того, как его об этом попросили. Блин, она меня уже достала. Сильно достала. Я знаю, что конца этому не будет, но по-прежнему сравниваю её с прежним собой. Я ведь был таким же.

— Значит, порешим на этом? Раз уж мы с этим покончили, лягу-ка я поспать.

— Это был только первый пункт. Остальное — секрет.

— Что, будут ещё?!

— Это секрет.

Что? Какой, к чёрту, секрет?!

— Это секрет.

Не понимаю я тебя… Лечь бы прямо здесь и забыться.

Не бывать этому. Надо продумывать всё прямо на месте и отвечать правильно. А если я лягу спать прямо здесь, она продолжит следовать контракту, и кто знает, что она со мной сделает? Пока я не выброшу это из головы, поспать мне не удастся.

Похоже, лучше всего будет вернуться в класс. Отлично, я пошёл!

— Что же, я тебя выслушал, но мне кажется, что сейчас тебе лучше отдохнуть, Рикка. Я возвращаюсь обратно в класс. Ты как-нибудь восстановишься, я в этом уверен.

— А?..

Рикка выглядела заметно обеспокоенной. Это выражение лица отличалось от того, которое я привык лицезреть. Я не могу её оставить, когда она так смотрит. А-а-а, что делать?!

И как раз когда воздух в комнате стал тяжелее некуда, кое-кто вмешался и исправил ситуацию.

— О, у вас всё хорошо? Я очень удивилась произошедшему. Знаете, никогда раньше такого не видела.

Пока Рикка собиралась с мыслями, чтобы ответить Нане-чан, я быстро соврал:

— Ну, ситуация была довольно опасной. Всё случилось так быстро, что я успел всё забыть.

Однако ей до этих слов не было дела. Видимо, до моего существования тоже. Нана-чан смотрела на Рикку с явным беспокойством.

— О-о-о, какой занятный золотой цвет! Это инфекция?!

Не время для шуток! Это называется первый год работы.

— Сенсей, это цветная контактная линза, — осторожно объяснил я.

— Нет, это Тиранический Глаз Истины.

— Это такая новая болезнь?

Меня опять проигнорировали, и теперь учительница думает, что штука, выдуманная Риккой, — это новая болезнь. Третья сторона нашего контракта была настолько счастлива, что не хотела отпускать мысль о том, что Рикка больна.

Похоже, единственным цуккоми в этом комедийном трио являюсь я, вот мне и придётся расхлёбывать эту кашу.

— Подумайте об этом с нормальной точки зрения и поймите, что это линза. Таканаши-сан говорит с позиции шестнадцатилетней девочки.

Поздравьте меня, я стал мамой. Нана-чан удивилась. Она что, поверила Рикке?

Та вновь натянула на лицо бесстрастную маску и стала отвечать учительнице в прежнем стиле.

— Тиранический Глаз Истины — это моя отличительная сила. Боюсь, сенсей, вы не способны понять этого. Естественно, вам кажется, что это простая контактная линза. Это доказательство разницы между человеческим миром и миром демонов.

Вот видите, Нана-чан? Разве эти слова не укрепляют мою позицию? Я не могу сдаться. Если то, что я сейчас услышал, правда, то Рикка-сан точно демон.

— А-а-а, э-э-э, ну, эм… Таканаши-сан, ты, наверно, устала после всего этого…

Как вы можете догадаться по этой реплике, самообладание к Нане-чан не вернулось.

— Юта, не объяснишь мне насчёт Рикки?

— А… Да! Сейчас, сенсей.

Этот чёртов контракт умеет принуждать. Даже Нана-чан называет нас по именам.

— Что с Риккой?

— А… Она… Как бы…

Это точно тест на выносливость. Но я по-прежнему упорен, вернее, нелогичен. Судя по лицу Наны-чан, она уже давно ничего не понимает. И что мне делать?

Похоже, нам нужно изменить план.

— Ах да, сенсей, что там в классе? Сейчас ещё первый урок?

— А, об этом не беспокойся. Раздав все контрольные, я быстро объяснила вопрос и предоставила классу время для самообучения, чтобы все просмотрели ответы.

Ответив, Нана-чан вернулась к прежнему расположению духа. Похоже, смена темы сработала.

На какое-то время.

— А теперь вернёмся к Рикке.

— Что?

Чёрт! А она упрямая. Интересно, какое у меня было выражение лица? Явно не такое, как у неё. Мой запал кончился.

И поэтому я ответил:

— Рикка…

— Ну?

— Уже в порядке, видите?

Попробуем дурацкий ответ. Может, так удастся сбить её с толку.

— Аха-ха, очень, очень интересно, да. Отличная из вас вышла пара!

— Мы не пара. Он связан контрактом. Но я благодарна за то, что вы нашли это интересным.

Рикка-сан обрадовалась тому, что её посчитали интересной?! Внезапно! На её лице ничего не отразилось, но я почувствовал, что сейчас она гордится собой. Может, этого она и добивалась?

С другой стороны, Нана-чан всё ещё улыбалась. По ней было видно, что она еле сдерживается, чтобы не засмеяться. Мда, похоже, она до сих пор считает нас не теми, кем мы являемся.

— Эм, сенсей, всё совсем не так. Вы что, не видите, что мы не комедийный дуэт?

— Вижу. Ладно-ладно, вы не дуэт!

Она точно так считает. Приготовьтесь к безудержному смеху! Сейчас начнётся комедийное выступление дуэта, состоящего из людей, один из которых страдает синдромом восьмиклассника сейчас, а второй страдал им раньше!

Нет! Эта рекламная фраза не то, о чём я должен думать!

— Аха-ха, у меня уже живот болит! Ах да, чуть не забыла. Вот твои дополнительные вопросы для пересдачи. Постарайся уж, ладно?

Всё ещё улыбаясь, наша учительница засунула руку в свою сумку и достала из неё три листа бумаги, затем передала их Рикке, вид которой так и говорил: «Это конец». Ну, если честно, на её лице и мускул не дрогнул, просто мне так показалось.

Её рука задрожала.

— Сенсей?

— Какие-то проблемы?

— Это действительно необходимо?

— Разумеется. Рикка-сан, ты же, всё-таки… ноль за экзамен получила.

НОЛЬ?! Такую оценку вообще можно получить? Да если ты напишешь хотя бы маленькую закорючку, тебе уже больше поставят! Нет, экзамен-то, конечно, был по математике, но он не был таким уж трудным. Не было ничего такого, чего я не смог бы решить. Вспомни формулу и подставь в неё числа. Всё просто, даже для девочки передо мной.

— Эм… Вам не кажется, что это немножко перебор, сенсей?..

— Ой, прости-прости… Аха-ха! Тогда знаешь что? Почему бы тебе не помочь ей, Юта-кун?

Интересно, сможешь ли ты улучшить её оценки?

— А? Я? У меня и своих дел хватает.

Нет, ну нашла себе занятие — спихивать свою работу на ни в чём не повинных учеников.

— Ну, у тебя же лучшая оценка в классе. Если ты не сможешь, то никто не сможет!

— Лучшая?

Мы с Риккой были в шоке. Слу-ушайте! Даже когда я зубрю уроки, я крутой! Наконец, честь быть лучшим в классе! Дождался! Получил этот статус, и меня даже не назвали «Ботаном»!

Пока я был в экстазе, Рикка успела что-то задумать.

— Юта, я объявляю второй пункт нашего контракта.

— М?

— Ты избран на роль моего наставника в вопросах обучения.

— И когда же?

— Ещё до своего рождения.

— Ты хочешь сказать, что я живу только ради того, чтобы помогать тебе с учёбой?

— Да. Ради этого и того, чтобы называть меня Риккой.

Вот уж… Она добавляет пункты прямо на ходу. Она сможет что-то когда-нибудь не придумать? Всё уже выходит за рамки того, чтобы лишь вынужденно называть тебя Риккой, и я уже начинаю к этому привыкать. И сколько ещё раз это повторится?

Хотя показать тому, кто не умеет учиться, как это надо делать, мне не сложно. Проблема в этой носительнице запущенного синдрома восьмиклассника. И сейчас она, похоже, считает, что ради её обучения я, герой, и был создан. А, ну да, и чтобы называть её по имени.

После того, как она расширила границы контракта до совместного обучения, я начинаю всё больше и больше нервничать. Но я не смогу пропустить её желание мимо ушей, даже если захочу.

Я так понимаю, мне придётся против воли присматривать за этой носительницей запущенного синдрома восьмиклассника. Может, это и есть моя судьба? Быть похожим на кого-либо или быть связанным контрактом?..

Думаю, Нана-чан тоже на меня рассчитывает. Не знаю, почему она решила, что я буду тратить своё время на эту носительницу синдрома восьмиклассника, но проводить немного времени после школы с очень красивой Риккой, пожалуй… не так уж и плохо.

— Думаю, пожаловаться не получится. Ладно, я ей помогу.

— Что и ожидалось, Юта. Ты человек, избранный для этого задания.

Я умудрился рассмотреть на её бесстрастном лице лёгкую улыбку. Эта привилегия доступна только тем, кто связан с тобой контрактом? О да, за эту улыбку я готов на многое.

— А теперь иди учиться. Я начну восстанавливаться. Здесь.

Беру свои слова обратно.

Глава 3. Начало занятий после уроков

После того, как мы с Наной-чан вышли из медпункта, прозвенел звонок, сигнализирующий о конце первого урока. Дальше мы с ней разделились, и я пошёл обратно на четвёртый этаж. В отличие от моей средней школы, в коридор на переменах тут выходило совсем немного народа. Когда я дошёл до пролёта, на котором мы с Риккой заключили контракт, мне стало интересно, как мои одноклассники отреагировали на предшествующие этому события.

Когда я вошёл в класс, то заметил, что внутри было более шумно, чем обычно, потому что внутри находилось больше людей, чем на других переменах. Обычно из класса уходят почти все, из-за чего комната практически пустеет, но сейчас у нас, похоже, фулл-хаус. Раздумывая обо всём этом, я подошёл к одноклассникам.

— Что происходит? Чего это все такие тихие?

Все сидели за партами. По рядам гулял листок, но после моих слов его быстренько спрятали.

— С… с возвращением! Похоже, ты поднял первый флаг, чувак. Она показала все знаки, и ты повёл себя, как истинный герой эроге[4].

— Да нет. Если бы ты увидел человека, которому было так же плохо, как и ей, ты бы тоже не остался равнодушным. Не надумывай себе всякую ерунду.

По правде говоря, я не могу сказать ему ни что она страдает от синдрома восьмиклассника, ни что моя недавняя вспышка похожа на таковую человека с синдромом восьмиклассника. А раз уж я не могу сказать ему даже об этом, то и то, что она проводит переорганизацию (то есть попросту прогуливает уроки) в медпункте, тоже запретная тема.

— Надумывать? Да тут нечего надумывать, чувак. Ты сделал первый шаг на пути к женскому сердцу. Готов свою жизнь на кон поставить, это так. Ну, я надеюсь, она не страдает от синдрома восьмиклассника, как мы вчера думали.

— А?!

Услышав это выражение, я непроизвольно повысил голос. Рикка точно им страдает, и пока я в этом уверен, лучше сделать так, чтобы об этом никто не знал. Сомневаюсь я что-то, что если я об этом расскажу, люди будут о ней хорошего мнения.

— Ты что, не в курсе темы дня? Не видишь, что все сейчас только о ней и шепчутся? Чувак, походу, слухи о Таканаши-сан правдивы!

— Слухи? Ты же вчера сказал, что она изменилась со средних классов!

— В мою пользу говорит больше. Я тебе вчера не сказал? Мы тут думали над тем, правда ли то, что в средней школе она носила маску и сказала учителю: «Это загробный мир».

— Я об этом не слышал и не хочу слышать! — сказал я, опять подняв голос. А выбора не было, я уже чувствовал приближающуюся ко мне опасность. Какого хрена? Загробный мир? Мы все мертвы? Да ещё и учителю такое заявить?!

— Давай поразмыслим логически. Стала бы Рик… Таканаши на самом деле всем этим заниматься?

Похоже, контракт (то есть, промывание мозгов) Рикки на меня уже подействовал. Я начинаю называть её по имени. Хорошо ещё, что у меня получилось вовремя остановиться. Если бы он услышал о том, как я стал её называть, то «флагам» и «шагам на пути к женскому сердцу» конца не было бы.

— Ну, когда вы пошли в медпункт, по классу стали передавать записку. Поэтому все и шепчутся.

Записку?.. Да, я думал, что та бумажка выглядит довольно странно. Я понял, почему люди думают, что в нашем классе есть девочка в маске. Но с чего бы этому стать темой для обсуждения? Я не могу придумать ничего такого, где была бы замешана девочка в маске. Может, всё началось ещё со слухов из средней школы, которые у нас слегка преувеличили? Но носить маску…

— Да, я заметил. Но почему они думают, что она носила маску? Все же видели, что у неё болел глаз, разве нет?

— Видели, видели. А ты наблюдательный. Сначала я тоже подумал, что это странно, но потом вспомнил одну вещь, которую услышал, когда собирал информацию. Какой-то человек в маске вроде как написал слово «Таканаши».

— А-а-а, теперь всё ясно. Имя-то странное… Ты дурак, или что?! Если дело в этом, спросил бы её!

Дурак дураком, правда? Я уже не мог сдерживаться.

— Я не хотел влазить в её дела из-за какой-то там шутки. Я слышал, что девчонка была низкой и носила маску только на левой стороне лица. На правом глазу была повязка. А обе руки были забинтованы. Плюс она носила ожерелье и кучу украшений. Похоже ведь на Таканаши-сан, да? Теперь ты понимаешь, почему я так считаю?

Маска ведь должна скрывать всё лицо. Может, это предвзятое мнение, но я слышал о человеке из оперы, который носил такую же маску. Но маски и бинты, скрывающие части тела, придают людям весьма подозрительный вид.

— То есть ты говоришь, что Таканаши должна была всё это носить… Это не то, что стоит о ней рассказывать, как думаешь?

Но это правда. Сейчас на ней много бинтов. И если подумать, то все, кроме неё, сочли бы такие одеяния омерзительными. Если бы по школе толпами шлялись люди с синдромом восьмиклассника, её рейтинг упал бы до нуля. И минимальный проходной балл, и конкурс на поступление туда же… Но мы-то уже здесь, нас это не коснётся.

Стоп, меня это касается. Мне придётся заниматься с ней после школы. Если её оценки не вырастут, мне несдобровать.

— Что, вы будете заниматься вдвоём? Ты по-прежнему идёшь по дороге любви, чувак. Но если слухи не врут… то ты в жопе, приятель.

— Да не так всё. Я же сказал, я просто не смог бросить её в таком состоянии. Если честно, она напоминает мне себя самого.

— Да-а-а?! Ты мне такого не говорил. Ну-ка, ну-ка.

Как и вчера, из каждой поры на его лице засочилась энергичность. Он вытащил из кармана блокнот так быстро, что будь его рука ракетой, она оторвалась бы от земли.

Интересно, как он к этому отнесётся.

— Только это личное, и я не могу тебе этого сказать. Прости, друг.

На его энергичном лице появилось крайне раздосадованное выражение. Прости, но не думаю, что могу рассказать тебе о том, что у неё синдром восьмиклассника крайне запущенной степени.

Но так легко мне от него не уйти.

— Какой ты упрямый. Либо ты твёрд, как камень, либо ты от этого что-то выигрываешь.

— Это не упрямство. Я знаю, что тебе хочется это узнать, но я не могу рассказать тебе. Говоришь, «твёрд как камень»? Да любой человек, имеющий хоть малейшее представление о моральных устоях, стал бы держать такое в секрете. Это ведь не просто так называется личным делом; если бы о таком мог узнать любой человек, «личным» его уже нельзя было бы назвать. Я знаю, что я в сложном положении, раз уж скрываю это от тебя, но этого я не скажу никому. Прости, друг, но я буду хранить это в секрете до конца своих дней.

— Как проникновенно… Ну, думаю, это хорошее качество.

Он сказал это из чистой вежливости, но я почувствовал, что начинаю стесняться.

— То есть ты хочешь сказать, что даже если всё узнаешь, то никому не скажешь?

Именно. Б-И-Н-Г-О, бинго.

— Ладно, ты не хочешь оставлять её одну, но в чём ещё дело? Не думаю, что у вас с Таканаши-сан много общего.

Мы уже закрыли эту тему. Зачем всё повторять?! «Может, поигнорить его?» — подумалось мне. Он ведь мог меня к чему угодно подстрекать.

— Хм, если убрать нежелание бросать её в трудной ситуации и учесть, что скоро начнётся урок, то… Характер?

— Ага, понятно. Сенсация. У Таканаши-сан и Тогаши очень похожий характер?.. Понятненько, — он кивнул. Я услышал, что при этом он буркнул: «Угу».

— Эм, и что из того, что я сказал, ты запишешь?

— «Характером похожа на Тогаши. То есть женственна».

— Какого?!..

— Чувак, ты похож на бабу. Только поведением, но и это уже страшно представить. Прямо вижу, как ты становишься офисным планктоном.

— А-А-А-А-А-А-А!

Выбрось это из головы, парень. Чёрт… Не думай об этом.

— Мда, печально! И почему ты не родился девочкой? Хотя тебя можно переодеть в женскую одежду… Ты как, за?

— Я решительно против! Я родился безудержным пацаном!

— Сомневаюсь, — тут же ответил он. Я что, действительно похож на женщину? Я ведь Дева. Твою мать! Я хочу другой день рождения!

— Ппф, походу, тебя не переубедишь!!!

— Как мило ты сказал: «Ппф»!

— Нахал! Хватит! Сейчас урок начнётся!

— Знаешь, ты и вчерашний разговор и этот заканчиваешь, как девчонка. В принципе, это хорошо. Тогаши, ты всё больше и больше походишь на девчонку.

Промолчав, я пошёл на своё место. После того, что произошло в медпункте и сейчас, я жутко устал, а ведь прошёл всего один урок. Чувство такое, что все шесть. Может, сходить в медпункт и отдохнуть? Но там Рикка. Я был в этом уверен — стул передо мной оставался незанят.

Она немного напоминает мне прежнего себя. И не только тем, как она говорит, она и ведёт себя точно так же. Я бы тоже вместо уроков пошёл в медпункт.

Кроме того, я смотрел на неё. Какое-то время. Если тебе интересна какая-то девушка, ты стараешься почаще смотреть на неё. Значит, я должен что-то о ней узнать. Она определённо запала мне в мозг.

Но кто с ней общается? Наверно, она одинока. Скорее всего, из-за синдрома восьмиклассника. Нет ничего странного в том, что она пытается завязать с кем-нибудь разговор, как пыталась сегодня со мной. Её слова испугали меня больше, чем я думал, но запомнились мне надолго. Она же смогла услышать то, что я сказал на крыше.

Я уверен, что её глаз вообще не болел. Всё было расписано слишком точно. Хотя я бы не стал загадывать наперёд.

Но разве мне не хочется провести с Риккой больше времени? Рано или поздно её синдром восьмиклассника пройдёт, и я останусь единственным человеком, который её понимает. Это не значит, что я стану прежним собой. Общение с ней может затормозить моё окончательное выздоровление, но мне как-то пофиг. Да, думаю, мы с ней подружимся.

◆◆◆

Несмотря на весь шум, стоящий в классе, когда я пришёл из медпункта, всё постепенно улеглось, и не успел я что-либо понять, как уроки закончились. Это случилось недавно.

Время сразу после уроков стало меня удручать. Не сказал бы, что впадаю в меланхолию, но это где-то рядом. Просто обычно после уроков я сразу иду домой! И я боролся с этой привычкой, изо всех сил стараясь не свалить из школы куда подальше.

Мне очень нравится мой дом, и то, что я хочу туда пойти, — естественно. Да, именно так. Поэтому я и являюсь членом клуба «после уроков мы идём домой». Если в средней школе я ещё посещал какой-то кружок, то сейчас толкнуть меня на это могло лишь чудо. И когда мои одноклассники расходятся по кружкам, меня накрывает волна эмоций, точнее, я остаюсь под сильным впечатлением.

Я с завистью посмотрел на тех, кто не вступил ни в один кружок и пошёл домой. Только не поймите меня неправильно, это белая, а не чёрная зависть.

Итак, проводив взглядом одноклассников, я остался сидеть один. Да, наступило время занятий после уроков. Что же, я на это согласился. Нужно потерпеть. Я ждал этого момента, угрюмо, но ждал.

Сначала я пошёл вместе со всеми, но потом сказал, что вспомнил об одном деле, и вернулся. Потом пошатался по школе, ожидая, пока класс не опустеет. Кстати говоря, я думал, что Рикка придёт сюда сразу после конца уроков, и ждал знака её возвращения. Всё-таки, в кабинете не должно быть никого, кроме меня. Я ждал её со звонка, провозглашающего конец уроков…

Когда я вернулся, ничего не изменилось. Прошло пятнадцать минут, но я по-прежнему был один. Я уже начал думать, что она полный тормоз, но дверь неожиданно открылась.

Я повернул голову и увидел, как Рикка, полная жизненных сил, идёт ко мне.

— Прости, я заставила тебя ждать.

У тебя совесть есть? Мало того, что уроки прогуляла, так ещё и…

— Ты что, весь день там сидела?

Рикка села за парту, стоявшую рядом с моей в соседнем ряду, и повернулась ко мне лицом.

— Да. После заключения контракта мой Тиранический Глаз Истины был истощён. Я воспользовалась им для заключения контракта впервые, поэтому не могла его контролировать. Таким образом, отдых был необходим.

А мне кажется, что ты всё это время пыталась смириться со своей оценкой за экзамен. Но добивать её, напомнив о ней, я не стал.

— То есть ты все уроки сидела в медпункте…

— Я спряталась на кровати и не уходила. Врач меня пугал, но у него было красивое лицо и успокаивающий голос. У него была аура монстра. Я смогла скрыться от него, пока он убирался.

Я никогда его не видел, так что не уверен насчёт его красоты, но Рикке он, конечно, должен казаться монстром… Значит, все красивые мужчины — это переодевшиеся монстры, да? Или что-то типа этого.

— Ты тоже должен опасаться Никадо-сенсея. Даже само имя Никадо вызывает у меня подозрения. Пока я скрывалась, в медпункт зашло несколько девушек. Может, он пил их кровь?

— Хм… мммммм…

Порой воображение может подкидывать страшные вещи. Значит, теперь он у тебя вампир.

— Ладно, давай оставим эту тему. Перейдём к тому, зачем мы здесь собрались. Начнём заниматься.

— Это будет тактическая ошибка.

— Что?

— На данный момент я не способна обучаться.

— И с чего ты говоришь такую безрадостную весть? У тебя изжога?

— Ясно. Это будет двойной ошибкой.

И Рикка, не моргнув глазом, хлопнула в ладоши, будто завершая классическую шутку. Тебя слишком просто раскусить.

Я начал думать о том, как буду учить эту двоечницу (хотя «двоечница» — это я многовато беру). Сначала нужно выяснить, что она знает, а потом продвигаться дальше.

— Ладно, начнём с вопросов попроще, хорошо?

— Вопросов… Это экзамен?

На лице Рикки появилось мучительное выражение. Должно быть, она очень не любит математику. Да уж, ноль это только подтверждает…

— Не бойся, это лёгкий уровень. Итак, начнём. Ты бросаешь три игральных кости. Какова вероятность того, что на них выпадет восемь? Это ведь просто, да?

— Принимается.

Сказав это, она достала из своего стола пенал в виде чёрной кошки. Почему чёрной кошки, понятия не имею. Из пенала она вынула карандаш демонического вида и начала писать им в тетради. Как скрупулёзно! Но нет сомнений, что именно этот карандаш и недостаток знаний (или неподходящая атмосфера) и помогли ей получить этот ноль…

Когда я заглянул в тетрадь, Рикка начала рисовать в ней игральную кость. Да, думаю, это важно для решения задачи. Когда я заглянул в следующий раз, она что-то записывала. Стой, я не уверен, что тебе нужно писать, как бросить кости. Насколько же слабо развито твоё воображение? Я не уверен, что синдром восьмиклассника мог бы тут чем-нибудь помочь.

Потом она нарисовала руку, за рукой — туловище, лицо… Получился портрет. А она хорошо рисует. Если бы мы сделали тег «девочка, бросающая игральные кости» на каком-нибудь хостинге изображений, эта картинка стала бы довольно популярной.

Так прошло десять минут. Что же…

— Эм, Рикка? Я уверен, времени было достаточно…

— Я не знаю ответ.

— А? То есть ты тут сидела и ничего не делала?

— Нет. Я думала о человеческих чувствах и нарисовала человека так, как я его вижу. В этом нет ничего, превышающего границы воображения. Этот человек «не знает».

И о чём ты только думаешь? Скажи мне, как мы до этого докатились?

— Ладно, суть я уловил, но мне кажется, что ты просто не смогла решить задачу.

— Я ещё не раскрыла свою истинную силу.

— Я понимаю твой энтузиазм, но это только слова.

Раньше, когда я чего-то не знал, то тоже так говорил. Это было проще, чем смириться со своими чувствами. Затем я обычно начинал думать о том, как выйти из положения. Лучше поторопиться, чтобы Рикка сама не начала об этом думать.

Пока я вспоминал своё детство, Рикка внезапно встала со стула. Глядя на меня сверху вниз, она громко сказала:

— Юта! У нас проблема! Тёмная Организация…

— Что?! Ты тоже знаешь о существовании Тёмной Организации? Но я всё равно не выпущу тебя отсюда.

— А… А…

— Сидеть!

Рикка, как хорошая девочка, тут же подчинилась. Она выглядела, как угрюмая собака, которую забыли вовремя покормить. Может, жвачка поднимет ей настроение? Нашей собаке поднимает.

— Значит, так, Рикка! Если ты сможешь решить следующую задачу, то получишь лучшую жвачку, которую когда-либо пробовала. А если попробуешь убежать, задам ещё пару задачек.

Попробуем метод кнута и пряника, точнее, дополнительных задач и жвачки.

— Принимается. Можешь продолжать.

Её энтузиазм неожиданно вернулся. В мгновение ока, помахивая карандашом, она приготовилась писать.

— Ты не знала, как решить эту задачу. Я хочу начать с того, что покажу тебе, как.

— Ладно.

Она точно не знала, как её решить. Так что показал ей, как решаются подобные задачи. Хоть она и сказала: «Понятно», когда я закончил, у меня на душе было как-то неспокойно. Не верилось мне, что она всё поняла.

— Завершено. Я овладела данным способом. Он изучен.

— Хорошо, тогда реши задачу, похожую на предыдущую. Ну-ка… Какова вероятность того, что если я брошу две кости, на них выпадет в сумме «три»? Давай, попробуй.

— Принимается.

И, как и в прошлый раз, она стала что-то чёркать. Ну, хоть на этот раз она ничего не рисует. Я переживаю зря?

Пока Рикка работала, я тоже решал задачу. Ответ… 1 к 18. Такие задачи не моя сильная сторона, но показать ей, как их решать, я смогу. Пока я решал задачу, Рикка замерла. Когда я поднял голову, чтобы посмотреть на неё, она произнесла:

— Юта, я могу кое-что посмотреть в телефоне?

Звучало, как приказ, а не как вопрос.

— В телефоне? Можешь, только фигнёй не страдай…

Что-то во всём этом всколыхнуло мою память. Я разрешил ей сделать то, что она хотела, но по-прежнему наблюдал за ней.

Она достала из своей сумки мобильник, на котором чего только не болталось. Да уж, увидев такое количество висюлек, я почувствовал, что мой телефон отстал от времени. Если это — декорированный телефон, то мой — это ретро. Точнее, ретрофон (ретро-телефон).

Милых сердечек на её телефоне я не заметил, но что это, ангельские крылья?! Не знаю, похож этот телефон на телефон обычной старшеклассницы или нет, но на телефон человека, страдающего от синдрома восьмиклассника, точно.

Она по-прежнему смотрела на телефон. Подумав, что я слишком строго себя веду, я посмотрел, что она делает. Да, это было невежливо, но я увидел, что она открыла калькулятор.

Заметив, на что я смотрю, она быстро отодвинула от меня телефон.

— Я только отвечала на сообщение.

— Не ври!

— Ладно, мой ответ: 1 к 18.

— Думаешь, я скажу: «Ты правильно решила»?!

Рикка посмотрела на меня. Нет-нет-нет-нет! Это нечестно и практически против правил! И она нахально сделала так прямо на моих глазах. И сразу же после того, как я научил её решать такие задачи без калькулятора. Если я поменяю цифры, не доставай калькулятор.

Или ты без него такую задачу решить не сможешь? Давно пора научиться обходиться без него!

— Ладно, давай жвачку.

Она протянула мне руку.

Она что, правда думает, что я ей её дам?

— Т-только в этот раз!

Я передал Рикке пластинку как последнее средство; та обрадовалась и немедленно положила её себе в рот. Увидев, насколько она счастлива, я почувствовал, что её эмоции отражаются на моём лице.

Почему у меня такое чувство, что я что-то забыл? Ладно, в следующий раз задам тебе такое, что сам не сразу решу. Обещаю.

— У неё странный вкус.

Странно, она отреагировала совсем не так, как я думал. Вкус не лучший, не спорю, но это же обычная жвачка. Я искренне верю в её силу.

— Если ты будешь не жевать её, а рассасывать, то будет очень вкусно. Она растает у тебя как во рту, так и в душе.

— Между прочим, Юта…

Она пропустила мои слова мимо ушей. Пока я думал, что жвачка стоит сказанных слов, она решила, что её стоит проигнорировать. Ну и ладно.

— Что?

— Я заключила с тобой контракт. Таким образом, то, чтобы мы с тобой обменялись кодом электронной коммуникации, — это дело наивысшей важности.

— Несмотря на весь этот экспромт, я наконец-то тебя понял! То есть этот код электронной коммуникации — это что-то вроде e-mail?

— Вполне возможно, что в этом мире он называется именно так.

Я знал! Быть сторонником — это точно здорово! Значит, «код электронной коммуникации» — это термин другого мира? Академграда какого-нибудь, что ли?[5]

— Я не вижу в этом ничего зазорного, но ты уверена, что знаешь, как это делается?

Если об этом не знать заранее, исчезнет всё волшебство момента. Ну, я-то знал, как это делать, но на лице Рикки мгновенно проступили все виды смущения и растерянности.

— Я думаю, что электронное оборудование будет взаимодействовать с моими силами. Таким образом, мне нужно постараться сделать всё, что только возможно.

— Понятно. Да, да… Тогда объясни мне, что делать.

Я вынул из кармана свой мобильник. Он был меньше телефона Рикки, но отличался по конструкции — у меня был слайдер. Естественно, тоже чёрный.

— Подожди. Сейчас я использую свои телефонные способности. Кросс-коммуникация!

— Подожди, у меня в телефоне другая функция.

— Я ошиблась. Это была инфракрасная коммуникация.

— Всё больше сложных слов, да? Точнее, заграничных… Стоп, инфракрасные лучи?

— Да.

— Что же… Это можно.

В средней школе я этой функцией пользовался часто, а после церемонии поступления в старшую школу как-то не довелось. Я ещё не забыл, куда нажимать? Но передать информацию с одного телефона на другой должно быть просто. Похоже, я забыл общие принципы передачи информации.

— Да, сделай это. Начали!

— Дождись приёма.

Наконец, я нашёл нужный пункт меню и передал ей информацию о телефоне[6]. Должно отправиться всё, что тебе нужно. Приняла?

— Прибыло!

— Похоже, сработало. До сих пор тяжело к этому привыкнуть, да?

Я мог восторгаться технологиями современных телефонов вечно. То, на что они способны, поражает. Ты отправляешь информацию, не видимую глазу, и она попадает туда, куда нужно. Думаю, теперь у неё есть всё, что ей необходимо.

Рикка довольно улыбнулась, нажимая на кнопки. Затем её пальцы неожиданно замерли и она посмотрела на меня. Я мог поклясться, что её глаза загорелись. Завистью.

— Я хочу такой же код, как у тебя.

— А?!

Я замер на месте. Код, как у меня… По моему телу прокатился испуг. Нет, не думай об этом, парень. Успокоившись, я отмер.

— Эмм, что ты имеешь в виду?

— У тебя такой классный код электронной коммуникации. divine-exseed-freya-magna@siftbank.ne.jp[7]

— А-А-А-А-А-А-А-А! Он до сих пор такой!!!

Услышав этот постыдный адрес электронной почты, я чуть не умер на месте. Я придумал его ещё в средней школе, но с тех пор о нём и не вспоминал. Отправил не подумав. Если полная жопа не здесь, то где же?

Между нами пролетел ещё один запашок моего тёмного прошлого. И из-за него ей захотелось себе «классный код».

— Мой совсем обычный. rikka0612@siftbank.ne.jp. Я совсем о нём забыла… Это значит, что требуется смена!

Как она расстроена тем, что у неё обычный адрес мыла. Хотя тут удивляться нечему. Но потом ты всё перерастёшь, забудешь о нём, а когда вспомнить, будешь дико стесняться… Вон, на меня посмотри.

— Тебе не кажется, что обычный адрес будет легче запомнить?

— Обычный — это плохо. Я хочу такой, как у тебя.

Какая настойчивая.

Может, сейчас она и счастлива, но я не хочу, чтобы потом она об этом сожалела. Не хотелось бы мне, чтобы она пережила ту бурю чувств, которую только что пережил я. Но она настаивала.

— Подбери мне код.

— Это слишком ответственное задание! Я не уверен, что подберу что-нибудь подходящее…

Свой ужасный адрес я на скорую руку сварганил из разных английских слов. Повторить уже не смогу.

— Не принимается. Он должен быть таким же, как у тебя.

— Смерти моей хочешь?!

Я не могу поставить своё прошлое на массовое производство! А похожие адреса будут этим и отдавать!

— До сих пор всё заканчивалось неудачно.

— Ты уже пыталась его поменять?

— Вторая попытка должна быть успешной. Это неотвратимо.

— Подбор адреса электронной почты для чайников: использование своего имени — хорошая мысль…

Меня терзали подозрения о том, что если она изменит адрес, процентное соотношение количества членов её семьи к количеству друзей заметно увеличится. Но она, кажется, всё же не может. Что же, если Рикка не может изменить свой адрес, то уж собственный-то я очищу от демонов прошлого.

— Ладно, если я смогу сменить свой, можешь забрать его себе.

— Тебе запрещено изменять свой код электронной коммуникации.

— Ну блин! Дай мне его поменять!

— Но он уже крутой!

Это обаялити[8], нет, убийство каваем. Я покорился могуществу похвалы. Она выглядела такой решительной и говорила так твёрдо, что пришлось подчиниться. Вот только не могу сказать, это слёзы радости или грусти?

— Чёрт! Спасибо! — разлетелись по пустому классу мои слова благодарности.

— А теперь, Юта, придумай мне код электронной коммуникации.

— Чтоб тебя. Выбора у меня нет, да?

И её решительное выражение лица вдруг сменила улыбка.

Такая улыбка поднимет настроение кому угодно.

— Я не уверен, смогу ли подобрать его быстро…

— Юта, я хочу, чтобы в нём было что-то тёмное!

— Тёмное, значит? Ну, если хочешь тёмное, как насчёт «black raison d’être»? Это значит «чёрный смысл существования». Я ещё апостроф вместо дефиса подставил…

Сказав это, я покраснел. Я не уверен насчёт того, что это значит, но это должен быть «чёрный смысл существования». Если она решит, что он крутой, нужно будет его запомнить. Я не очень хорошо знаю английский, но это, вообще-то, и не английский вовсе.

— К-классно! Очень классно!

Это высшая похвала. Она счастлива… не расстроена!

— Осталось сменить код, и всё завершится!

— Ага. Я рад, что он тебе понравился…

— Меняю код немедленно.

Рикка вновь стала нажимать на кнопки своего телефона. В это же время мой ретрофон начал издавать звуки.

— С такими-то силами мир мой! ХА-ХА-ХА!

Я уже слышал этот голос. Стоп, это мой голос. Она поставила его на мои звонки.

— Эм… это… в чём дело?..

— Юта.

— Я знаю! Я знаю, что ты хочешь сказать! «О, этот голос похож на твой. Я так удивлёна! Откуда он у тебя?»

— День церемонии поступления. На крыше.

— Ты шпионила за мной?!

Я страшно удивился. Не помню, чтобы слышал камеру. Шансы умереть от стыда вновь возросли.

— Запрашиваю разрешение на её уничтожение… Она слишком опасна. Дай я сотру её…

— Отказываю. Она слишком ценна.

— Ценна? Тогда дай я хотя бы заменю её. Я могу поставить тебе фразу или песню, которая тебе нравится…

— Принимается. Я люблю Sound Horizon. Используй одну из их песен.

— Да, я их тоже люблю. Дай-ка мне вспомнить какую-нибудь крутую строчку… НЕТ! Дай мне поменять её, сейчас же!

— Но твой голос — это лучшее, что можно использовать в этом мире! Ты параллельное мне существо, поэтому ты не можешь её менять.

Исчерпывающий ответ. Если она признаёт это, то и правда не могу.

— По крайней мере… Дай я надиктую что-нибудь другое!

— Тогда скажи: «Хе-хе… Я дьявольский король Юта. Почувствуй силу преисподней!»

— Для меня тут нет никакой разницы. Хотя бы на беззвучный дай поставлю!

Я никак не мог взять верх. Она всё время была на шаг впереди. Думаю, от того, что сейчас происходит, до преисподней недалеко.

— Причина использования беззвучного режима — правила хорошего тона. Используемая громкость находится в дозволенных ими рамках.

— Я не знаю, почему мне нельзя поставить телефон на беззвучный режим, но дай мне хотя бы сделать так, чтобы его не услышали другие. Кроме того, я ещё не получил твоё сообщение. Всё в порядке?

— Неполадки, — коротко ответила она голосом, в котором на миг почувствовалось одиночество.

Я и сам ощущал то же самое. Но не хотел печалиться.

— Регистрация подтверждена. Адрес изменён! Спасибо, Юта.

— Что-то мне после второго раза неуютно. Ну, э-э-э… быстро ты. Ладно, отошли мне свои данные.

— Подожди. Я хочу провести эксперимент. Давай проверим, на какое расстояние могут передаваться эти лучи. Эти сведения нам ещё пригодятся, — сказала Рикка, и, быстро встав, прошла в угол класса. — Давай, Юта. Встань с той стороны.

— Эм, ладно.

Я подошёл к той части класса, где стояли чистящие принадлежности, и неохотно встал там. Рикка подняла свой телефон и направила в мою сторону по диагонали. Не понимаю, зачем нам нужно стоять именно на этих местах. Она встала у самой двери; наверно, это самое большое расстояние, на которое можно рассчитывать, находясь в этом классе.

— А теперь я отправлю тебе свои данные.

— Давай.

Ага! Дошло. В тот раз мы были рядом друг с другом, но я не знал, насколько далеко могут распространяться инфракрасные лучи. Её данные появились на моём экране.

— Передалось, верно? А? Юта, опасность! Мир демонов зовёт меня! Я должна идти!

Сказав это, Рикка мгновенно исчезла из класса. —

Эй, стой, СТОЙ!

Пока я добегу до двери, её и след простынет.

Понятно. Я попался в ловушку. И довольно хитрую. Поместить каждого из нас на такие места, чтобы тебе было удобнее сбежать. И как я ничего не заметил? Она не хотела заниматься, несмотря даже на то, что мы были связаны. Что же, вот оно как. Моё желание учить её только выросло. Учить её буду только я. Во мне текла благородная кровь учителя.

Но она исчезла и возвращаться, судя по всему, не собиралась. Нет, серьёзно, где она?

— Но мы же только что обменялись телефонами... Просто позвоню ей… Посмотрим, вернётся ли она...

Попытка не пытка. Я сдвинул вверх верхнюю часть телефона и открыл список контактов. Так, «Таканаши»… На вкладке «та» её нет. Но я же только что записал Таканаши Рикку в телефон.

— Почему тебя здесь нет? — бессознательно спросил я у телефона. Хорошо ещё, что здесь никого нет, а то я бы точно умер от стыда. Если бы меня сейчас кто-то увидел, то подумал бы, что я разговариваю с телефоном. Вообще. В принципе. Часто.

Ладно, ещё раз поищем на «та». Нету. Может, что-то изменилось, когда мы меняли ей адрес? Я просмотрел весь список контактов, но не нашёл её. Если её номера здесь не будет, я не смогу ей позвонить.

К сожалению, в списке контактов её не нашлось. Номера всех парней из класса там были, её — не было. Может, поискать что-то, связанное с «Рикка»?

Она была в разделе «Прочее» под именем «† Обладатель Тиранического Глаза Истины, Таканаши Рикка †».

Синдром восьмиклассника, блин. Ладно, номер её у меня есть, теперь можно позвонить.

Три гудка. Она взяла трубку.

— Это я.

Быстро ты.

— Эй, ты где? Иди сюда!

— Скоро я буду в мире демонов…

— Тогда завтра я задам тебе в два раза больше, чем собирался сегодня.

— А… О…

Дверь класса открылась. Это была, естественно, Рикка. Мир демонов ближе, чем я думал.

Эх… Я вздохнул. На этих занятиях мне понадобится всё моё терпение. До пересдачи десять дней. Началось время занятий после уроков.

— Юта! Это другая я!

Это будет непросто…

Глава 4. Нибутани Шинка

На следующий день мы вновь занимались после уроков. Это был только второй раз, но я уже решил, что мы будем заниматься каждый день, оставшийся до пересдачи. Если бы меня спросили, сдаст ли она, я бы уверенно ответил «да».

Вчера мы изучили основы, и Рикка запомнила несколько формул. Если бы ей даже этого не удалось, то до сдачи экзамена ей было бы как пешком до Луны, уж извините. Так что мы быстро нашли её памяти хорошее применение. Всё-таки, такой роскошью, как время, мы не располагали.

Вечером я составил для Рикки проверочную работу для повторения пройденного.

— Ладно, посмотрим, сможешь ли ты решить мои задачи сегодня!

— Можешь на меня положиться, — ответила она и быстро принялась за задачи. Не то, что вчера.

Раздумывая о том, что у неё появилась мотивация к учёбе, я заметил, что она не записала ни одной формулы. Давай же, тебе нужно действовать шаг за шагом.

— Эм… Сюда можно эту формулу подставить…

— О! Юта, ты гений.

— Позволь с тобой не согласиться.

— Тогда ты свекла.[9]

— Позволь опять с тобой не согласиться. Их выращивают на Хоккайдо. Не нужно меня к ним примешивать.

Знаете, а ведь когда она так говорила, то казалась нормальной девушкой. Может, она немного странная, может, она немного глупая, но эти два дня мне было интересно с ней. Надо бы, наверно, побыстрее узнать её получше.

И конечно, стоило мне так подумать, как она втянула в разговор ещё одну свою выдумку.

— Между прочим, Юта, ты до сих пор не представил мне отчёт по Тираническому Глазу Истины.

— Чего? Отчёт? Что за отчёт?

— Небольшой. Описывания способностей Тиранического Глаза Истины, относящихся к заключению контракта, будет достаточно. Ты единственный, кто видел его силу. Но после использования этой силы моё тело было полностью истощено. Но я всё равно попытаюсь использовать одну способность. Она увеличит мои очки познания и поднимет этот навык до максимального уровня.

Ещё одна длинная история, да? Когда мы вчера проходили основы, ей пришлось кое-что выдумать, чтобы настроиться на учёбу. Нет, мне-то как-то пофиг, но выглядит это совсем по-детски. Можно вообще без них обойтись? Ты ведь не органическая форма жизни какая-нибудь… Ай, ладно, она, по крайней мере, очень мило выглядит, когда так себя ведёт. И прежний я думал бы так же. Если честно, он бы жутко растрогался.

— Ладно, давай!

Сказав это, я так и не понял, что попал в её ловушку. Рикка произнесла: «О» и начала убирать с глаза повязку.

— Доступ на активацию способности получен. Запускаю вспомогательный режим: Intelligence Device On[10].

Когда она закончила, её золотой глаз пробудился. Опять сложные для восприятия фразы, да? Где-то я это уже слышал. Ах да, вчера она сказала что-то по-английски. Наверно, у неё способности к английскому языку. Слушал бы её и слушал.

— Режим запущен. Соединяюсь с сервером. Соединение стабильно. Тиранический Глаз Истины будет отвечать на наши вопросы. Цепи, сковывающие формулы, сняты. Ограничений по использованию полученной силы нет. Имя заключившего контракт: «Юта». Положитесь на его желание умереть. Завершено. —Эскадрон Тиранического Глаза Истины.

Пока она произносила эту длинную реплику, моё дыхание становилось всё чаще. Рикка была чрезвычайно увлечена. Мне было очень интересно смотреть, как она произносит эти слова, чем-то похожие на магическое заклинание. Мне уже во второй раз так весело с ней. Хотя, моё желание умереть? Что-то я не уверен… Это предложение испортило мне всё веселье.

— Ты закончила?

— Мои мыслительные способности быстро выросли. Уровень интеллекта повысился в геометрической прогрессии. Однако… моё тело ослабло.

— А?

Рикка мягко рухнула на парту. Так, ленивая задница! Если у тебя есть столько энергии, направь её на учёбу! Чёрт, я не думал, что всё кончится этим. Я настолько увлёкся её соединением с «миром восьмиклассника», что совсем про это забыл. Если учесть вчерашний случай, её уловки сработали уже дважды.

— Эй! Вставай!

— Юта… Ты должен завершить начатое мной…

— Это твоё обучение!

— Обещай мне, что после того, как я умру, ты продолжишь моё дело, — прохрипела Рикка и умерла… Да шучу, конечно. Давайте назовём это «режимом самовосстановления» и сделаем перерыв.

Она что, на самом деле хотела меня убить? Я не сделал ничего такого, за что ей захотелось бы проклясть меня.

— Эй… А хотя погодка в последнее время жаркая…

Во время перерыва я обмахивался подстилкой со стола. Выглянув в окно, я увидел, как самоотверженно тренируются и кричат члены бейсбольной команды. В такую-то жару. Глядя на них, я заметил одну девушку. Она была небольшой, но так же самоотверженно бегала по полю, подавая спортсменам воду и раздавая указания. Она их менеджер? Почему-то мне вспомнился слух про девочку в маске.

— Эй, Рикка, ты слышала про девочку в маске?

— Девочку в маске?

Рикка приподняла голову и озадаченно посмотрела на меня. Это была не ты?

— Ну, это только слухи. Вроде тех, что мы живём в загробном мире. Одна девочка, носившая маску, сказала такое учителю. Ты об этом не слышала?

— В первый раз слышу о подобных вещах. Значит, это место — загробный мир? Как это может быть?

Естественно, тема, отличная от учёбы, стала ей интересна. Не знаю, почему это произошло, но разговор ушёл куда-то не туда. Но это значит… что это была не Рикка… Нет-нет-нет, не думай об этом. У нас нет на это времени.

— Ладно, вернёмся к учёбе!

— Моё тело всё ещё восстанавливается.

— Кх!..

Кровь учителя вскипела в моих венах. Пора использовать последнее средство!

— Тогда хрен тебе, а не жвачка…

А что теперь?

Услышав это слово, она подняла своё безвольное тело. Похоже, этот искусственный подсластитель имеет прямое влияние на её уровень мотивации. Видать, понравилось угощение.

После этого она по очереди решила все задачи. За каждый правильный ответ я давал ей пластинку жвачки, пока пачка, в которой лежало 30 штук, не опустела. Ну и ладно, это небольшая цена за такое счастье.

Занимались мы до самого звонка, сигнализирующего об окончании школьного дня. Было довольно поздно. Мы жили с разных сторон от школы, и не могли пойти домой вместе. Зная Рикку, могу предположить, что если бы мы шли вместе, она говорила бы о придуманных ей вещах, но, думаю, мне было бы интересно её слушать. Может, когда-нибудь это случится.

Вчера перед тем, как выйти из класса, она сказала только: «Пока». Но сегодня всё было по-другому.

— Что же, увидимся завтра.

— Да, до завтра!

Мы начинаем сближаться? У меня появилось хорошее предчувствие. Надо бы запастись жвачкой.

◆◆◆

Так как Рикка ушла первой, спешить мне было некуда. Прозвучал последний звонок, сигнализирующий о том, что школа закрывается, и я остался единственным учеником, находящимся в каком-либо из классов.

Страшно мне в этом пустынном здании. Не чувствуется школьной атмосферы. Здание похоже на дом с привидениями из ужастиков, которые я смотрел в детстве. Эти страшные кадры не выходили у меня из головы ни пока я шёл к шкафчикам со сменной обувью, ни пока я переобувался, и выветрились из неё только когда я вышел из школы.

Поход домой в одиночестве вызвал во мне на удивление грустные чувства. Обычно я шёл домой вместе с Ишшики, но вот уже второй день подряд, как нарушается эта славная традиция. Это чувство одиночества напомнило мне о том, как я ходил домой один в средней школе. Вот так, обуреваемый странными чувствами, я и дошёл до школьных ворот.

— О, Тогаши-кун, ты чего так поздно? В кружок записался?

Этот немного радостный голос принадлежал старосте нашего класса, Нибутани «Погрубее-Некоторых» Шинке, на которой были футболка и спортивные штаны. Похоже, она кого-то ждала, потому что одной рукой теребила свою чёлку, а во второй держала телефон.

— Да нет. Не записывался, — нерешительно ответил я. Не стоит говорить ей о совместных занятиях с Риккой. Не то чтобы меня грызла совесть, я просто не хочу, чтобы она стала спрашивать: «А зачем ты это делаешь?».

Лучше… сменить тему!

— А ты что здесь делаешь, Нибутани? С занятий кружка идёшь?

— Да, танцевальный кружок только что разошёлся.

— Танцевальный? Ничего себе. Я думал, ты со своим ростом в секцию по баскетболу пойдёшь.

— Все так думают… В средней школе ходила. Слушай, ты знаешь, какой в нашей школе хороший танцевальный кружок? — сказав это, Нибутани повернулась вокруг своей оси и встала в крутую позу. Ого! Это было настолько красивое движение, что я захлопал в ладоши. А хороший в нашей школе, однако, танцевальный кружок. Наверно, стоит её о нём расспросить.

— И насколько? Вы ездите на соревнования?

— Так и знала, что ты это скажешь. Ты никогда не видел дансбатл? Там всё почти как на соревнованиях по фигурному катанию.

А-а-а, это где судья ставят оценки за исполнение. Всё, понял.

— Понятно. Так ты вступила потому, что наш танцевальный кружок выиграл много турниров.

— Ага. Поэтому и потому что у нас интересно. Танцевать — это так весело! Свои движения я тебе показала, теперь твоя очередь. Давай!

— Ты хочешь посмотреть на то, как плохо я танцую?!

Танцевать я вообще не умел. На её лице появилась знакомая садистская улыбочка. И чего она от меня ждёт? Я ж кроме китакита[11] ничего не смогу.

— Один оборот вокруг своей оси будет расцениваться как достаточно здравая просьба?

— Нет!

Услышав мой отказ, Нибутани захихикала. Да уж, развлекается, как может. Как меня это бесит.

— Но всё же редко ты допоздна в школе засиживаешься. С чего это ты вдруг?

Чёрт, мы вернулись к этой теме. Эх, как бы мне потом не пожалеть о своих словах…

— Я занимался в библиотеке.

— О, так ты у нас ботаник? Ничего себе. Кстати, что тебе за тот экзамен по математике?

Коне… Я совсем забыл о нашем вчерашнем разговоре. Перед тем, как нам вернули листы с ответами, я сказал ей, что беспокоюсь о своей оценке… Вымученно улыбнувшись, я заставил себя ответить ей:

— 85. Повезло.

Я скинул совсем немного, но совесть стала грызть меня и из-за этого.

— Бывает, — мрачно добавил я. Не могу же я сказать ей правду.

— Серьёзно? В три раза больше меня?

В три раза… Это где-то около тридцати. Ничего ж себе… Она всё меньше кажется мне умной старостой. Такое вообще нормально?!

Интересно, хорошо ли, когда староста класса так плохо учится? Хотя одна плохая оценка не значит, что по остальным предметам у неё то же самое. И она очень популярна. Так кто кому на самом деле помогает?

Ну и что мне сказать? Что-нибудь утешительное сойдёт?

— У всех есть свой проблемный предмет. Главное — не расстраиваться.

— Что? А мне ты помогать с учёбой не собираешься?

А? Что это было? «А мне помогать»?..

— Ты же помогаешь Таканаши-сан, да? Помог бы и мне тогда.

Всё её лицо расплылось в широкой улыбке.

Я молчал. Значит… она с самого начала всё знала? Точно, Рикка же прошла тут раньше меня. Но с чего бы Нибутани так на меня набрасываться? Она что, совсем садистка?

— Я?.. С меня и Рикки хватит.

— А? Вы называете друг друга по именам?

— ?!

Блин! Её промывание мозгов всё-таки сработало, и я назвал её по имени. Одно маленькое слово — и такая большая ошибка. Как мне всё исправить?!

— И какие у вас, ребята, отношения?

А-а-а, прямо к делу… Она увидела раненого зверя и решила добить его. На её лице по-прежнему эта садистская улыбочка. Кажется, я знаю, что делать. Нельзя дать ей запугать меня ещё больше. Я чувствовал себя кроликом, смотрящим в глаза удаву. Столько времени потрачено зря… Придётся перейти в режим самозащиты. Все систе… надо сваливать отсюда.

— Ну… Дело не в этом. Ты разве не называешь своих друзей по именам?

— А мы разве не друзья?

На этот раз она точно наблюдала за моей реакцией. Стоп, друзья?.. За последние пару дней мы много говорили, это делает нас друзьями? Или и одного разговора будет достаточно? А если разговаривать каждый день, вы становитесь друг другу как родственники?

— Ну, мы друзья, но… Мне кажется, что «Нибутани» как-то больше тебе подходит.

— Да? Наверно, сойдёт. Значит, ты обращаешься к людям по-разному? — резко спросила она, хоть и отвела уже взгляд.

Но это был не конец. Я не выбрался из ямы. Способ, которым она запугивала меня, изменился, и я смог только покорно ответить:

— Эм… Помнишь, я Рикку в медпункт отводил? Тогда она и…

— …призналась тебе в любви?

— Нет, НЕТ! Просто у неё тогда была такая плохая оценка!.. Что она задела мои чувства, и мне пришлось предложить ей заниматься вместе!

Меня обуревали эмоции, поэтому часть слов я выкрикнул. Потом я заметил, насколько постыдно это прозвучало, и мне стало ещё более стыдно. Я скатывался вниз по наклонной.

— Ну, так почему бы тебе и со мной не позаниматься?

— С чего бы?!

— У меня, по-твоему, хорошая оценка? Если ты можешь учить её, то учи и меня. У меня 28.

Я так и знал… Меня накрыло чувство вины. Я бы солгал, если сказал, что займусь её обучением. Нибутани, конечно, права, но с двумя ученицами одновременно мне не справиться…

Но пока я думал, случилось чудо.

— А что, если я порекомендую тебе другого учителя? Он хороший парень и вполне на это сгодится.

— Кто?..

— Ишшики.

Он довольно приличный парень. За экзамен он получил почти столько же, сколько и я, но кто знает, сколько он ботанил и что получит в следующий раз? Кроме того, он такой же непреклонный, как и его имя. По крайней мере, пунктуальности он тебя научит. Вот только не знаю, настолько ли он хороший учитель, как я.

Но есть одна проблема. Я не знаю, сможет ли он выключить свою «Я-люблю-всех-девушек»-ауру. Других грехов я за ним не замечал. Он отлично подойдёт на эту роль.

— Ишшики недостаточно хорош.

Незамедлительный отказ. Бедный Ишшики. Моё сердце стремится к тебе. Надо будет тебе в следующий раз кое-что посоветовать.

— Почему? Ты не сможешь с ним заниматься? Он должен быть таким же хорошим учителем, как я.

— Он слегка извращенец.

Спалился. Или девчонки всё поняли с самого начала. Наверно, у парней и девушек разный взгляд на вещи. Просить его измениться уже поздно.

— Ну, это да, но мне больше некого тебе…

— Но мне нужен кто-то, кто мог бы со мной заниматься. И Таканаши-сан тоже. Ты отлично нам подходишь. Так почему бы мне к вам не присоединиться?.. Мешать я не буду. Я буду только смотреть.

— Что значит «Мешать я не буду»?!

Я не понимал, правда это или проработанная схема. Но сработано классно, я прямо озадачен. Определённо.

— Ну, насчёт этого… Прости, но мне и одной Рикки хватает по горло. Попроси кого-нибудь ещё. Мне правда жаль.

— Хм? Ладно, тогда давай поговорим о чём-нибудь другом, Тогаши-кун. Ты знаешь, что у Таканаши-сан под повязкой? Или под бинтами?

От этой резкой смены темы я перешёл из озадаченного состояния в любопытное.

Хм, повязка? Да, я знаю, что под ней находится, но почему забинтована рука — нет. Наверно, она просто думает, что это круто, но меня пробило любопытство.

— Я не знаю ни почему ты спрашиваешь об этом меня, ни что у неё под ними.

— Даже так? Ну и ладно. Я думала, что раз ты повёл её в медпункт из-за того глаза, то должен знать, что под повязкой. Тебе что, это не интересно?

— А-а-а, ты про тот коцаный глаз?

Действительно, это БЫЛО мне интересно. Да это, походу, всему классу интересно.

— Да, про него. Знаешь, мне кажется, что это может быть признак синдрома восьмиклассника.

— Си…си… — вырвалось у меня. Ладно бы только Ишшики, но ещё и Нибутани… Я не думал, что эти слова так уж популярны. Видимо, болезнь распространена по всему земному шару.

Серьёзно, синдром восьмиклассника?

— Сиси? Ты просишь, чтобы я показала тебе грудь, извращенец?! ИЗВРАЩЕНЕЦ!

— Прости! Я сказал не подумав! Откуда ты знаешь о синдроме восьмиклассника? Ты вроде никогда о нём раньше не говорила.

— Тебе никогда не хотелось засунуть всех таких больных в психушку?

— Нет!

Я не хотел бы жить в таком мире. Пару лет назад меня бы туда точно отправили.

— Что в этих дебилах хорошего?.. Вылечить их всё равно нельзя. Про психушку я пошутила, но не думаю, что у этой жуткой болезни есть лечение.

Нибутани было серьёзное выражение лица, но то, что она говорила, было несколько нездраво. Жутко заинтересованный всем этим, я, однако, вздохнул.

— Ладно, продолжаем разговор…

И разговор продолжился.

— Я хотела поговорить с Таканаши-сан, но она, похоже, разговаривает только с тобой.

— Только со мной?..

— Думаю, да, но не знаю, почему. У неё точно синдром восьмиклассника; да ты посмотри только на то, как она себя изолирует! Я с ней как-то пыталась поговорить, но она не ответила. Меня это насторожило.

Она много знает о Рикке. Но почему Рикка ни с кем не разговаривает? Это серьёзная проблема.

— Ох. Похоже, она навсегда такой останется. Больше мне сказать или сделать нечего.

— Это точно. А может, её глаз на самом деле повреждён? Не забивай себе, короче, голову.

— Может быть. Но мне всё равно интересно.

— Да уж, темка для разговора щекотливая. Не важно это всё, в общем.

Увёл! Если бы я сказал ей, что под повязкой, такое бы началось.

Поскольку я более или менее излечился, я был о болезни другого мнения, нежели Нибутани. А то, как я излечился… Думаю, со временем это проходит у всех. Не думаю, что кого-то можно вылечить насильно. Не знаю, как бы я сам на такое отреагировал.

Думаю, Нибутани нужно занести в категорию опасных людей. Надо за ней присматривать.

Пока я продумывал схему наблюдения, раздались женские голоса:

— Прости, Шинка, давно ждёшь?.. А это кто?

— Да, кто это?

Хозяйки этих голосов вышли из школы и шли прямо к Нибутани. Это были её подруги и наши одноклассницы. И раз уж на них были такие же футболки и спортивные штаны, как у неё, они, видимо, тоже идут с занятий кружка.

Погодите. Что значит «кто»? Вы же меня каждый день в классе видите! Как вы можете до сих пор не знать моего имени? Я что, такой незаметный? Я начинаю беспокоиться за своё существование.

Кстати, это были Саса и Миёши. Низкорослая с чувственным голосом — Саса. Та, что повыше, вызывающая из памяти слово «кричащий», — Миёши. Я почувствовал, что не вписываюсь в их компанию. Похоже, пора оставить эту троицу.

— А? Это Тогаши-кун. Вы его не знаете? Ну и ладненько. Да завтра, Тогаши-кун!

— А-а-а? Кто? Мы его где-то видели?

— Нет, в первый раз вижу. Он старшеклассник?

Примерно так протекала та часть разговора этой троицы, которую я слышал. Я уверен, что если бы они не скрылись из виду и я услышал ещё пару фраз, то впал бы в депрессию. Плохо дело, однако. Может, я и не выделяюсь, но, по крайней мере, знать-то меня вы должны. Я заскучал по средней школе. Там, конечно, было плохо, но сейчас всё точно так же… Пойду поплачу.

Чтобы не столкнуться с этими девушками по пути домой, я сделал небольшой крюк и зашёл в круглосуточный магазин. Купив полный карман жвачки, я пошёл домой.

Глава 5. «История восьмиклассника» и «битва восьмиклассника»

— О! Тогаши! У меня есть одна штучка, на которую ты определённо захочешь взглянуть! Рейтинг девчонок!

Это было утром третьего дня занятий с Риккой. По пути в школу в гордом одиночестве я вдруг услышал звонок велосипеда Ишшики. Обычно мы не ходим в школу вместе, но сегодня так уж вышло, что встретились. Я хожу в школу пешком, а он время от времени ездит на велосипеде; скорее всего, в те дни, когда ему нужно ездить на подработку на своём педальном двигателе. Похоже, сегодня в его расписании подработка стоит.

Он спрыгнул с велосипеда и покатил его руками.

— Что?! Он уже готов?! Покажи мне его прямо сейчас!

— Хе-хе-хе, секунду, секунду, друг мой. Скоро ты всё увидишь. Всё закончилось просто великолепно! Результаты конкурса на самую красивую девушку класса заставили удивлённо содрогнуться даже меня. Содрогнуться! О, кто на вершине рейтинга? Она? Или она? Но знаешь, лично мне кажется, что в нашем классе больше красивых девчонок, чем в среднем классе по стране. Тебе так не кажется? Это пришло мне в голову, когда я завершил подсчёт голосов и потрясённо читал результат. У меня было такое чувство, что я о наших красавицах вообще ничего не знал. О, сколько же раз мне пришлось исправлять то, что написано у меня в блокноте… Сколько новой информации я получил… Хе-хе, всё ещё хочешь узнать результат? А, приятель?

Нижайше прошу прощения. Ишшики вошёл в полностью извращённый режим, а мы ведь ещё даже до школы не дошли. Я знаю, что этот парень, как и все другие, любит девушек, но сегодня он слишком опасен. С другой стороны, я тоже парень.

— Покажи! Или хотя бы скажи!

— Слушай! Начнём с рейтинга, а о новой информации речь зайдёт позже! — и, пылко ответив мне, он вынул из кармана почему-то подмокший листик, на котором было написано: «114! ПРЕВОСХОДНО! Девушки, чья красота превосходит ангельскую!» Он настолько увлёкся всякими рейтингами, что я забыл его пожурить. Но опять же, я тоже парень. Это главное. Что ещё я могу сказать?

Ну-ка, кто возглавил рейтинг?

— Первое место… да, у Нибутани. Вот почему она стала лучшей и в моём личном рейтинге. Чисто по внешности я бы начал встречаться с Каннаги-сан, так что результат меня очень удивил.

А ведь вчера я столкнулся с этой его лучшей девушкой. Думаю, если я скажу ему, почему она не станет лучшей в моём личном рейтинге, он удивится ещё больше. Начала как садистка и закончила как враг всех носителей синдрома восьмиклассника.

— Так уж и удивил.

Ишшики даже не остыл.

— Да, хоть я и назвал её второй, результат меня очень удивил. Наверно, на вершину её привели её лидерские качества. Вот её главная сила. Каннаги-сан, может, и самая красивая, мы все готовы это подтвердить, но на одной лишь красоте далеко не уедешь! Сейчас мы, мужчины, слишком нерешительны! Если хочешь, называй нас бета-самцами! Наши помыслы так легко понять! Так что то, почему Нибутани-сан стала номером один, ясно сразу! И это не пустой разговор! Ты только посмотри на то, как беззаботно она с нами разговаривает! Её красота опережает время! Такой сладкой жизни все мужчины в наше время и хотят!

Начало звучало пылко, а вот конец как-то погас. Что за бред он несёт? Я ни слова не успел вставить. Где мой характер? В первый раз слышу, чтобы кто-нибудь был рад тому, что он бета-самец.

— Понятно. Что ж, я согласен с тем, что она умеет создавать приятную атмосферу. Весь класс скажет, что на неё можно положиться.

Больше я не мог сказать о ней ничего хорошего.

— А? Ты разочарован результатом?

— Не то чтобы разочарован… Просто Нибутани не кажется мне такой, какой ты её тут расписываешь.

— То есть тебе кажется, что Нибутани не так проста?

— Типа того, — сказал я и ускорил шаг, чтобы свалить. С меня хватит. Я не понимал Нибутани. Совсем.

Ишшики пересел на велосипед, чтобы догнать меня. Я видел, как он ухмыляется. Видимо, ему есть что сказать.

— О, так дело не в этом? Ты расстроился из-за того, что никто, кроме тебя, не проголосовал за Таканаши-сан?

— Что?! Нет, нет. Совсем нет.

Я уверен, что он ни на секунду не поверит моим словам, — интонация подвела. Нет, я, конечно, расстроился немного из-за того, что за Рикку больше никто не проголосовал, но не настолько, чтобы впасть в депрессию. Думаю, пока человек с ней не подружится, красивой её считать он не будет.

Но тут я начал этого гипотетического человека ревновать. Эй, я первый подумал, что она красивая! Может, когда-нибудь такое и правда случится. Да уж, спокойствия того дня, когда я впервые за неё проголосовал, мне уже не дождаться…

Меня стали одолевать муки счастья и одиночества. Они изменились с тех пор, как я стал сближаться с Риккой, и эта больная синдромом восьмиклассника тому виной. Голосовал-то я лишь за красивую внешность.

— Ладно, так и быть. Тогаши, Таканаши-сан вся твоя! И ничья больше! Ты уже прошёл несколько шагов по дороге любви! Да, кстати, вы и сегодня будете заниматься после уроков?

— Что? Что буду делать?

— Чувак, да весь класс уже знает. Мы тут говорим, а наши не дремлют, сообщения отправляют. Я что-то слышал об учебной группе, но не в курсах вообще, я не всё слышал. Но по какой-то причине народу кажется, что вы двое на этих занятиях флиртуете. Весь класс уже, походу, знает.

— Это кто такое рассылает?! Хана ему. И мы не флиртуем! Такие недопонимания только ухудшат моё положение!

— Ну, так говорят. Кстати, у меня о ней есть хорошие новости. Рассказать?

Хорошие новости? Не уверен, что они покроют слухи о том, что у Рикки синдром восьмиклассника. Вот так мне после всего этого кажется. Эх, что на этот раз?

— Мне не особо интересно, но если хочешь, выкладывай.

На самом деле мне было интересно, но пришлось вести себя так, чтобы он этого не понял. Извините за сей акт поведения а-ля цундере.

— Это о том слухе про девочку в маске. Похоже, это не Таканаши-сан. Вроде, кто-то из общества изучения аниме надел маску, стал страдать фигнёй, а потом пришёл в учительскую и начал пороть эту чушь из какой-то там игры. Звучит весьма правдоподобно. Это тоже по «мылу» рассылали. Может, с тех пор, как все узнали, что девочка в маске не она, все слухе о синдроме восьмиклассника тоже утихнут? Поздравляю, чувак!

Я промолчал. Слишком уж хорошо я знал, что синдром восьмиклассника у неё есть. Что я мог сказать? Максимум — что я рад, что Рикка не является девочкой в маске. Это неслабо обнадёживает. Такое чувство, что вся та фигня, которой страдала девочка в маске, — розыгрыш. Общество исследования аниме таким займётся куда охотнее неё.

— Вот так вот. Удачи с послешкольным флиртом. Я завидую… Чёрт, как же я завидую!

— Да у неё просто плохо с математикой. Я только помогаю ей…

Но Ишшики продолжил свою страстную речь о рейтинге. На его реплики о достоинствах каждой девушки я мог ответить лишь равнодушными пустыми фразами. Мою голову занял хаос вокруг Рикки и Нибутани. Кстати о Нибутани…

— Ишшики, тебе надо перестать распространять вокруг себя ауру извращенца.

— Что?

Похоже, это для него новость. Он так жалко выглядел, что я не смог заставить себя продолжить. Хотя такое лучше самому замечать.

— Эй! Ты о чём вообще?! Ты чего?!

Забыв о рейтинге, он яростно перекинулся на эту тему. Бросив на него взгляд, я вошёл в школьное здание.

◆◆◆

После того как прозвенел звонок с последнего урока и наши одноклассники покинули класс, мы мирно начали третий день наших послешкольных занятий. Раз уж вокруг никого не было, Рикка, естественно, сидела за моей партой.

После этих двух дней учёбы я понял, что стал лучше понимать Рикку как личность. Во-первых, она до ужаса ненавидит математику. Хотя «ненавидит» — это ещё мягко сказано; больше похоже, что она хочет, чтобы математика стала живым существом и умерла мучительной смертью. Ноль за экзамен только усилил эту ненависть. На математике я понаблюдал за Риккой. Во время урока она кивала головой и внимательно слушала учительницу, но после урока пройденное начисто вылетало за пределы её понимания.

Разложение на множители давалось ей настолько тяжело, что она не могла разделить даже разжёванную величину. «В разложении на множители нет никакого смысла!» Конечно, такими словами делу не поможешь, и когда дело дошло до этой темы, я чувствовал себя несколько тревожно. Может, у неё проблемы с самим понятием «переменная»?

Поэтому я начал учить её находить и вычленять сначала x, а потом и y. Если бы я не включил разложение на множители в нашу учебную программу, у неё не было бы никаких шансов пересдать экзамен. До него оставалось всего несколько дней, и я размышлял над тем, что делать дальше. Рикка же легла на парту.

Я никак не мог представить себе эту ненавистницу математики на дополнительных занятиях в середине лета. Я уверен, что летом у неё совсем ничего не получится.

Она вынула карандаш. Я зачем-то встал и подошёл к открытому окну. Готов поклясться, что заметил улыбку, но это могло мне и показаться.

Вот проказница.

Пока я думал о таких глупых вещах, в окно подул летний ветер. Он начал трепать короткие волосы Рикки.

— Знаешь, Юта, я могу управлять таким ветром.

— Какого чёрта ты начала разговор именно с этих слов?!

Я вспомнил, как тоже умел управлять ветром с помощью сил тёмного пламени. Мне казалось, что стоит мне дунуть, как подует настоящий ветер. Контроль над ветром — что, неотъемлемая часть способностей каждого носителя синдрома восьмиклассника?

Силы ветра ужасают.

— Здесь слишком жарко. Запрашиваю кондиционирование воздуха.

— Не помешало бы… Стоп, если ты можешь управлять ветром, то сможешь сделать так, чтобы тут было холодно.

Не сказав ни слова, Рикка нажала на выключатель возле классной доски и включила вентилятор, висевший на потолке. Две лопасти пришли в движение и стали разгонять воздух. Но не сказал бы, что стало намного прохладнее.

Убедившись, что вентилятор работает, Рикка триумфально посмотрела на меня. Должен признать, с мимикой у неё всё отлично. Стоп-стоп-стоп. Да, ты гордишься собой, но ты не можешь просто нажать на кнопку и говорить, что умеешь управлять ветром! Меня терзали смутные сомнения, но как ответить, я не знал.

— Это предел моих сил холода. Изначально у меня их не было совсем. Охлаждающие техники доступны только тем, кто изучил эти силы на высоком уровне. Я перешла к использованию сил тьмы, поэтому к настоящему моменту достигла лишь низкого уровня. Управление вентилятором — мой предел.

— Круто-то как…

Люблю я такие выдумки. Божественные силы, инструменты чёрной магии и всё такое. Да, это круто.

Пока я раздумывал об этой ерунде, Рикка вернулась в своё учебное состояние и села за парту. Она что, собирается заниматься?

— Жарко, — сказала она и рухнула на стол.

Да уж, раз в пять теплее, чем вчера. Стандартный летний жаркий денёк. Любой скажет, что сейчас жарко.

— Это точно. К сожалению, наш вентилятор воздух охладил не сильно. Ну, возможности включить кондиционер у нас всё равно нет.

Когда-то кондиционеры в школе работали. Их можно было включать только в учебное время. Но потом учителя стали жаловаться, и их запретили включать на уроках. Потом ученикам совсем запретили ими пользоваться. Вот такие вот дела. Разумеется, записано это нигде не было, и просто передавалось из поколения в поколение.

Значит, её богоподобные силы запечатаны, да?

Может, мне напекло голову. Не знаю. Но зло Рикки стало на меня влиять, и я почувствовал себя немного синдромнутым. Поддался кое-каким ужасным и постыдным чувствам.

— Дарую Юте право включить кондиционер.

— То есть развлекаться будешь ты, а наказание падёт на меня?!

— Это высказывание опрометчиво. Мой Тиранический Эскадрон Глаза Истины сообщил мне, что ты обладаешь способностью управлять холодом.

— А вчера ты говорила: «Эскадрон Тиранического Глаза Истины».

На лице Рикки вместо обычного появилось озадаченное выражение. Похоже, тут она спорола фигню. Попытавшись собрать всё своё спокойствие, она ответила:

— Верно. Ранее я сообщала о способностях Эскадрона Тиранического Глаза к хранению воспоминаний. Похожая группа, Эскадрон Глаза Истины, использует силы тьмы, чтобы собирать информацию воедино. Занесение данных, которое обеспечивает Эскадрон Глаза Истины, очень удобно.

Как ловко у неё получалось притворяться, что всё это она не придумала только что. Способности к выдумыванию предысторий, да? На самом деле такие способности очень полезны, но тут работает принцип «поспешишь — людей насмешишь». Придётся и самому что-нибудь придумать.

—

— Я использовал нечто схожее для пламени тьмы.

Чёрт, уже поздно. Я раскрыл деталь своего скрытого прошлого. Пришла очередь Рикки лицезреть захваченного врасплох собеседника. В её глазах появился интерес.

— Пламени тьмы? Юта — Король Демонов, который… повелевает пламенем тьмы? Мой… соперник?!

— Я не Король Демонов! Возможно, я твой единственный союзник в этом мире! С чего это я стал соперником?! Это было в прошлом… Сейчас я обычный старшеклассник.

Но Рикка, естественно, не собиралась так быстро выбрасывать из головы то, что сорвалось с моего языка. Я, правда, не уверен, что это как-то плохо повлияет на наши отношения. Но я никак не могу прекратить выдумывать для неё что-нибудь новенькое. Плохо дело. А теперь у меня, судя по всему, появились возможности управлять холодом, только вот я понятия не имею, откуда.

— Ты был Королём Демонов в прошлом?

Вот ведь упрямая какая. Хотя плохо ли то, что она возвела меня в ранг Короля Демонов? Почему бы тогда не показать ей кое-что?

Да, так и сделаю. Представлюсь ей в своей прошлой манере носителя синдрома восьмиклассника и завяжу воображаемую битву. Придумаю сценарий, произнесу свои фразы и сражусь с несуществующим врагом. Будет весело. Если ты владеешь силой, почему бы не давать ей иногда волю и не использовать против кого-нибудь?

Прежний я был одинок и грустен. У меня было такое чувство, что я из Золотого Века готов появиться на сцене в любое время дня и ночи.

На секунду в мою душу закрался вопрос: хорошо это или плохо? Минуту назад любому было бы трудно поверить, что я страдал от синдрома восьмиклассника. Но сразиться с ней будет весело, разве нет?

Да, конечно. Пусть я из этого вырос, один раунд не повредит. Правда, я забыл половину того, что умел. Причём большую.

Да, определённо напекло. Иначе я бы этого не делал. Это точно солнечный удар. Да, поэтому я всё это и говорю.

Так что разрешу-ка я прежнему мне на минуту вновь обрести контроль над моим телом.

— Да! Какая же ты дура! Теперь я использую свои силы холода! ЗАСТЫНЬ! ВЕЧНАЯ СИЛА!

— Полная изоляция! Тиранический Глаз Истины: приказываю! Глупую атаку заключившего контракт… ОТМЕНИТЬ! КОНЕЦ!

Знакомый золотой глаз и сегодня стал излучать сияние. И она усилила его эффект движением левой руки. Видимо, это было движение, сопровождающее слово «конец» и высвобождающее его силу.

А она хорошо вживается в роль. Даже изолировала меня перед тем, как отменить мои действия. Неплохо, Рикка-сан!

Ну, эта «битва восьмиклассника» наложила груз на мою душу ещё до того, как она в неё вступила. Благодаря этому она и победила.

— Ты никогда не пользовался своей силой. Ты не способен контролировать холод внутри себя. Тебе лучше использовать пламя тьмы, — произнесла она, возвращая повязку на свой правый глаз. Должен признать, возвращение повязки на место через несколько секунд после снятия выглядело довольно мило.

— Правда?..

Наша выдуманная история закончилась подходяще. Мне больше не хочется этим заниматься… в каком бы то ни было теле и духе.

— Между прочим, Юта, разве ты был не Повелителем Тёмного Пламени?

— Откуда ты знаешь моё старое имя?!

На этот раз я был бдительнее, чем обычно, но она, вероятно, обладала способностью сбивать других людей с толку. Моё тело достигало своего предела. Мне подсознательно захотелось вытянуть руки, подобно Ультрамену[12] перед битвой.

Нет-нет-нет-нет. Я не мог выкинуть из головы чувство, что кто-то мог меня увидеть. Но этого я бы с крыши кричать не стал!

— Хм? Обычно те, кто владеют силой пламени тьмы, называют себя «Повелителями Тёмного Пламени».

Обычно, значит? Значит, есть и другие, например, «Повелитель Темнейшего Пламени»? Дайте подумать.

— Можешь называть себя так. Сейчас главный вопрос — твоё пробуждение.

— Это ещё не значит, что я пробудился… или мне и этого не стоило говорить? Я не хочу рассказывать остальное.

— Как инициатор заключения контракта, я должна знать о твоём прошлом. Если ты соблаговолишь…

Если это обязательство, зачем тут «если ты соблаговолишь»? Как-то не так это звучит, когда ты заставляешь меня что-то сделать и в конце добавляешь вот это.

Я всё ещё не ровня тому радостному взгляду. Я приготовился рассказать короткую историю о своём прошлом. Эту историю о моей учёбе в восьмом классе в старшей школе не слышал никто, даже Ишшики.

— Да… Однажды я приютил в своём теле Дракона Тёмного Пламени, который давал мне силу. Именно в то время я и стал называть себя Повелителем Тёмного Пламени. Дракон пламени тьмы мог уничтожить мир, и его запечатали. Я был тогда юн и перезапечатал его внутри себя.

А теперь наиболее стыренная часть истории. Правды в ней мало. Думаю, это из-за какой-то манги я стал думать, что внутри меня запечатан дракон. В те дни я думал, что дракон — лучшее создание из всех, созданных Богом. Да я и сейчас так думаю. Они мне очень нравятся.

— Дракон Тёмного Пламени, ц� пробормотала Рикка. Её глаз засиял, а тело придвигалось всё ближе к моему, повинуясь желанию владелицы узнать конец истории. Ко мне, собачка, ко мне… Или она не собака, а чёрная кошка? Да, она больше похожа на чёрную кошку, желающую о кого-нибудь потереться.

Я никак не мог решиться рассказать ей свою историю. Хотя… Прошлое — это прошлое. Оно лишь тянет меня назад. Так что… пора с ним покончить!

— В общем, я запечатал в себе Дракона Тёмного Пламени, когда учился в восьмом классе. Я перематывал печать бинтами, чтобы не повредить, и вступил в Тёмную Организацию. Дракон во мне срезонировал, и я стал Повелителем Тёмного Пламени. Кстати, моей коронно фразой тогда была: «Да поглотит тебя пламя тьмы! Сгинь!». Конечно, это был плагиат. Лютый плагиат. Можешь смеяться.

Я думал, что Рикка засмеётся, но её глаз лишь засверкал сильнее.

— У тебя тоже захватывающее прошлое, — сказала она.

Ладно, думаю, хватит с неё. Стоп… «У тебя тоже»… То есть в её прошлом тоже было что-то такое захватывающее?

— Рикка, у тебя тоже захватывающее прошлое? — спросил я из любопытства, но её глаз потух.

— Это тайна, — сказала она таким голосом, который мог надломиться в любой момент. А потом улыбнулась и добавила: — Давай заниматься.

Какая страшная просьба.

— А… А… Да! Давай!

Похоже, с рассказами мы покончили. У каждого есть свои секреты, и мне не стоит копаться в её прошлом, даже если очень хочется. Простите.

Начав заниматься, мы услышали, как дверь класса открылась.

— О, картина маслом. Прямо как говорили.

Прервала своим дурным присутствием наши занятия ни кто иная как староста нашего класса, Нибутани.

На её лице была улыбка детектива, который припёр преступника к стенке. Она нас, всё-таки, нашла.

Твою ж мать… Она могла услышать наш разговор…

Она разве не должна сейчас заниматься в танцевальном кружке? (Информация предоставлена Ишшики.) Я хотел спросить, зачем она пришла, но никак не мог придумать фразу, которая помогла бы убрать натянутость, поэтому мы просто смотрели друг на друга. Рикка тоже смотрела на Нибутани.

— Вы меня игнорируете? — разочарованно спросила Нибутани. Её, как обычно, окружала садистская аура. Лучше сказать что-нибудь необидное.

— Нет, мы тебя не игнорируем… Стоп, почему ты здесь?

— Вчера ты сказал, что идёшь из библиотеки. Я поискала в библиотеке, вас там не было. Куда ещё я могла пойти?

— Да, я так сказал… Ну, мне там надо было кое-что сделать…

— О, прости. Ты не говорил, что именно делал перед этим. Но кстати о том, что тебе нужно сделать; Тогаши-кун, я очень хочу, чтобы ты меня учил.

Мне стало страшно. Моё тело окостенело. Мне казалось, что время остановилось. И тут в дело неожиданно вмешалась Рикка.

— Не принимается.

Отклонено.

— Почему моё предложение отклонила ты, Таканаши-сан? Я не с тобой говорила, а с Тогаши-куном, — она показала рукой на меня. И как мне ответить?..

Что же, Рикка ей отказала. Нужно её поддержать.

— Прости, Нибутани. Я не знаю подробностей, но, думаю, должен тебе отказать. Я и Риккой уже занят. Я мало чем смогу тебе помочь.

— О.

Рикка кивнула. Странно. Обычно она в такие дела не вмешивается. Весьма ей признателен.

— Ну и как мне теперь оценки исправлять? Значит, ты мне, всё-таки, не поможешь… Тем хуже.

Что она имела в виду, когда сказала «тем хуже»? Я, конечно, мог утешить её, сказать, что всё будет хорошо, но, к сожалению, ничего такого мне на ум не пришло, и я неохотно спросил:

— Э-э-э… Что ты имеешь в виду?

— Я думала, что с тобой всё кончено; ты, вроде как, выздоровел, поэтому я тебе ничего не сказала. Но теперь-то мне ясно, что болезнь вернулась, и я этого так не оставлю.

Только я хотел вставить фразу о том, что я ничего не понял, как она продолжила. Сделав паузу, она закрыла глаза и заговорила так, будто читала заклинание.

с Вторая Форма Бога Тёмного Пламени: Дайзана Герзониансас.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

Я издал громкий вопль, потому что почувствовал себя ещё хуже, чем прежде. Нибутани продолжила цитировать фразу, приближающую мою кончину:

— Сейчас я, Тогаши Юта, с помощью пламени тьмы погружу всех людей и сам мир во тьму: ВСПЫШКА ТЁМНОГО ПЛАМЕНИ!

— Кх!

У меня пропал голос, но я должен закричать!

Нибутани смотрела меня со своей обычной садистской улыбкой на лице.

— Ю-ЮТА?! — Рикка тоже выглядела так, будто была готова упасть в обморок от удивления.

А…я…до…сих…пор…связан…со…своим…прошлым…да?

Но откуда она это узнала?.. Это моя вторая форма, которую я принимал, когда не мог победить своего противника силами Повелителя Тёмного Пламени… Естественно, после трансформации я какое-то время не мог превращаться. Эта фраза, Дайзана Герзониансас, — типичный представитель моего тёмного прошлого, не имеющая значения. Всплыла-таки!

Я хотел умереть. Но я не хотел умирать. Я чувствовал себя в три раза хуже, чем когда Рикка рассказывала о моём прошлом. Или я умер на самом деле, и это моё заслуженное наказание? Или я потерял память? Наверно, я умру, задохнувшись от того, что уткнулся лицом в парту.

— Ю…Ю…Юта?! Ты разрешишь своему напарнику атаковать вместо тебя?!

Рикка стала беспокойно трясти мой хладный труп, но я поднял голову, протянул руку и сказал ей: «Я в порядке. Спасибо за беспокойство». Мои душа и тело трещали по швам. Но спросить всё же нужно.

— Откуда... откуда ты всё это знаешь?..

— Я видела это собственными глазами.

Нибутани подошла к моей парте и вынула из неё тёмно-фиолетовую тетрадь, на обложке которой было написано: «Тёмная Тетрадь (Максимальная)».

Это... Это же!.. Почему…она здесь?

Нет, серьёзно, такую опасную штуку я бы в свою парту не положил.

— И ещё одно, специально для тебя: Взрыв Агапеникку Оога!

— Гх. О-ОТДАЙ ЕЁ МНЕ!

Я прыгнул к ней и попытался вырвать тетрадь у неё из рук. Я надеялся прекратить это громкое зачитывание её содержимого, но по её возвращении меня ждал новый удар! Нибутани, ухмыльнувшись подобно демону, вновь отправила меня балансировать между жизнью и смертью!

— Кстати, это подделка!

— Подделка?!

Действительно. Я был настолько ошарашен, что не заметил обмана. Да уж…

Если бы я на самом деле положил эту тетрадь в свою парту, её мог бы прочитать кто угодно. Но я этого не делал.

— Точно! Настоящая тетрадь в моей комнате. Откуда ты о ней знаешь, Нибутани?!

— Мне рассказала твоя одноклассница в средней школе, — серьёзным тоном ответила Нибутани. — Эту поддельную тетрадь я сделала, основываясь на её словах. Ты помнишь Шичимию Сатоне?

— Шичимию Сатоне? Ту самую?!

Нибутани говорила с Шичимией, единственным человеком, который понимал меня, когда я страдал от синдрома восьмиклассника? Если это так, то всё становится на свои места.

Когда я создавал свой мир, то рассказывал ей о нём всё: почему трансформируюсь, что должно случиться, чтобы я вошёл во вторую форму, что для этого требуется и всё такое прочее. Естественно, она видела и мою Тёмную Тетрадь: всё же, она была моим единственным другом. Шичимия перевелась в другую школу и не оставила мне своего адреса. Не имея возможности со мной связаться, она, наверно, училась в одной школе с Нибутани и рассказывала ей обо мне. Интересно, как она. Не знаю, почему, но я вспоминал старые добрые времена, и моё сердце наполнялось радостью. Моя душа начала восстанавливаться.

— Я запомнила то, что мне рассказывала Шичимия. Если всё это правда, ты и правда был просто нечто. Это сейчас была типа самая мощная форма?

— А… А…

Душа вновь затрещала по швам.

— Почему… Почему она тебе всё это рассказала?.. Нибутани!

— Шичимия высоко… — Нибутани сделала паузу, чтобы над чем-то подумать. Потом она закрыла глаза и вздохнула. Но затем она легко продолжила: — Не знаю, почему она с тобой дружила, но она очень высоко тебя ценила. Когда я видела, с каким счастливым лицом она всё это рассказывает, то просто не могла не порадоваться вместе с ней, и всё запомнила. Но выходит, что тебе эти истории были не по нраву, да?

Шичимия высоко меня ценила? Но это я за ней таскался.

— Да, славное было время.

После этой моей почему-то холодной ремарки Нибутани повернулась к Рикке.

р� Таканаши-сан, ты когда-нибудь станешь таким же, как он? Будешь биться в агонии при одном упоминании таких историй?

— А?

Похоже, Рикка не поняла того, что хотела сказать Нибутани. Я забеспокоился. Мне бы хватило и того, что Нибутани сказала раньше, но та выплюнула ещё более ужасные слова:

— Не пора ли тебе уже излечиться от синдрома восьмиклассника?

Рикка, будто отвечая на её вызов, встала и приняла боевую стойку.

— Я не понимаю твоих слов. Что ты хочешь сказать?

— Вот… запара с тобой.

Нибутани тоже удивилась тому, до каких размеров дорос синдром восьмиклассника Рикки, но по-другому, нежели я. Это оставило глубокое впечатление. Рикка говорила не со мной. Я склонен к небольшому пессимизму, поэтому меня всегда беспокоило то, что Рикка ни с кем не общается (хотя разговаривать с Нибутани я бы ей запретил), но, похоже, зря я волновался. Правда, пришли они к пониманию или нет, я не знал.

— Я не могу этого терпеть… Избавься от своего синдрома восьмиклассника и стань нормальной…

Внезапно Нибутани понизила голос. Мне кажется, или она обижена на тех, у кого синдром восьмиклассника? С ней что-то случилось или…

Или у неё тоже был синдром восьмиклассника?

— Нибутани, у тебя был синдром восьмиклассника?

Если я покончу с её противостоянием с Риккой, она, конечно же, сосредоточится на мне.

— Нет. Ну… Даже если и был, неважно. Я совсем не думала, что он может быть у тебя сейчас, да и про Таканаши-сан не догадывалась.

На этот трудный вопрос она ответила честно. Я не мог не признать… стоп. Да, я не такой, как все, но это же не значит, что я такой уж и плохой. Может, у меня и был синдром восьмиклассника, но он же не заразный, как какая-нибудь корь. Ну, я так думаю.

Я не мог спросить это у Ишшики, но у Нибутани — мог.

— Ты думаешь, я плохой человек?

— Хм… Дайзана Герзониансас.

— А…

Эта фраза — воистину смертельное заклинание. Хоть оно и действует на меня одного, моя злость передаётся человеку, с которым я заключил контракт. Рикка встала мне за спину. На её лице было выражение, которого я у неё никогда не видел: злость.

Обычно на её лице нет никаких эмоций, но сейчас её чуть ли не перекашивало от злости. Не думал, что она способна на такое проявление чувств, но её лицо аж покраснело.

— Причинение вреда человеку, заключившему со мной контракт, не допускается. Я должна высвободить силу Тиранического Глаза Истины!

Когда Рикка сняла повязку, её правый глаз был полон силы. Тело Нибутани стало дрожать. Видимо, Рикка научилась использовать что-то новое. Чем бы это ни было, я уверен, она этому рада.

— Эскадрон Тиранического Глаза Истины!

На лице Нибутани появилось неприятное выражение.

— Что это такое?

Комнату наполнила тишина. В воздухе стоял немой вопрос: какие же силы она призвала? В комнате не было слышно ни звука, пока…

— Мори Саммер.

Я подумал, что это сказала Нибутани, но на этот раз заклинание произнесла Рикка.

В воздухе повисло молчание.

— Н-не зови меня Мори Саммер!

It’s super effective.[13]

— Х-хмпф! Я просто хотела испортить вам настроение, так что на сегодня хватит. Но ответите вы по полной программе! Учтите!

Высказав нам несколько таких фраз в духе киношного злодея, Нибутани вышла из класса. Да уж, после всех этих нападок только злодеем её назвать и остаётся.

Но почему слова «Мори Саммер» — её слабое место? Мори Саммер… Summer… Лето… Шинка[14]. Ага, понятно. Похоже, за этой кличкой скрывается тёмная история.

— Она… мне не нравится.

— А?!

Чтобы она вдруг сказала такое?

Не нравится?.. Чтобы Рикка сказала, что ей кто-то не нравится… Значит, Нибутани — ужасный человек.

— Что ты имеешь в виду?

— Она состоит из света. Мы состоим из тьмы, которая противостоит свету.

— Свет? Противостоит тёмным силам?!

Теперь-то до меня всё дошло. В прошлом я использовал пламя тьмы, так что это худшее совпадение за всю мою жизнь!

— Оставим это. Юта, ты в порядке? Существует вероятность того, что если контракт разрушится, один из нас умрёт.

— Да уж, сейчас мне так и казалось. Но откуда ты узнала слабое место Нибутани? Это твоя сила?

— Нет. Я подслушала.

— Твои силы тоже пропали? Эй!

Спасли меня её силы или нет, это неважно.

— Если мои силы были загадочным образом запечатаны до того, как я смогла ими воспользоваться, значит, мне есть чему учиться.

Закончив разочарованным голосом свою речь, Рикка вздохнула. Хм? А-а-а, понятно. Это она так сдерживается?

Использовать слабость Нибутани, не имея никакого опыта в сражении с ней, — это для Рикки последнее и решающее средство. И всё ради меня? Я обрадовался.

— Способ не важен. Я не могла использовать свои смертельные заклинания, но ты воспользовался своими способностями! Спасибо.

На этих словах меня переполнило счастье. Широко улыбнувшись, Рикка добавила:

— Юта получает пять очков опыта. Была раскрыта слабость светлого монстра, «Мори Саммер»!

То есть теперь мы в RPG.

Что же, теперь нужно беспокоиться насчёт Нибутани. То есть насчёт того, чтобы в моей жизни был хоть какой-то смысл.

Глава 6. Старшешкольная традиция

— Всем доброго утра в этой славный учебный день! Как обычно, в эфире ваш любимый директор. Я знаю, что это сюрприз (и большой сюрприз!), но в следующий понедельник все классы (да, ВСЕ классы!) отправятся в путешествие! Я не могу навязать вам свою волю, так что куда вы поедете, решайте сами во время классного часа! Я тоже буду над думать, куда поеду! С вами был ваш любимый директор! Конец связи!

С этого беспечного сообщения и началась суббота. У нашего директора явно какая-то субботняя лихорадка. Да, я знаю, каламбур не получился, но кто-то где-то после этого сообщения, наверно, смеётся.

Такое здесь часто происходит. Когда закончилась церемония поступления, я подумал, что и чувство лёгкой расслабленности тоже куда-то уйдёт, но потом Ишшики услышал от какого-то старшеклассника, что это, в каком-то роде, школьная традиция. Директор у нас был безбашенный, поэтому на школьных мероприятиях мы могли творить, что хотели. Сомневаюсь, что такое возможно в муниципальной школе. Родительский комитет давно бы на такое пожаловался. Впрочем, мне такая атмосфера нравится.

В классе, естественно, поднялся шум. За какую-то пару секунд все смекнули, что впереди школьная поездка, а значит, нас ждут тонны веселья, куда бы мы ни отправились.

— Ого, какое потрясающее утро. Наш директор любит устраивать сюрпризы!

Это сказала Цукумо-сенсей aka Нана-чан. Первым уроком сегодня математика, но я сомневаюсь, что об этом ещё кто-то помнит.

— Простите, что порчу ваше веселье, но дату поездки учителя выбрали заранее. Хотя директор всё равно смог сделать сообщение очень захватывающим!

Класс кивнул. Мы здесь всего два месяца и к такому ещё не привыкли. Нана-чан тоже новенькая, так что тут мы в одной лодке. Может, через год я и подумаю, что нарушать систему образования плохо, но сейчас это мне только в радость.

— Ладно, сообщение закончилось, так что всем доброе утро! Первым уроком математика, но, учитывая, что у нас идёт подготовка к следующему экзамену, давайте сначала решим, куда поехать!

Классную комнату заполнил энтузиазм. Шума стало ещё больше, чем в первый раз. Я зауважал Нану-чан ещё больше. Она точно знала, что после такого объявления урок уже можно не проводить!

— Итак, дело хлопотное, и нам придётся положиться на помощь наших старост! Нибутани-сан, Сакада-кун, можно вас попросить подняться сюда?

Нибутани и Сакада-кун тут же взошли на подиум. Нибутани была хорошим оратором и говорила за двоих, а быстро пишущий Сакада-кун обычно брал на себя обязанности секретаря. Отличное разделение труда.

— Не думаю, что мы сможем решить, куда поехать, путём обсуждения. Давайте так: пустим по классу бумажку, вы напишете, куда хотите поехать, потом мы перепишем эти места на доску и начнём голосовать. Согласны?

Нужно отдать ей должное, она умеет продумывать план прямо на ходу. Страшный светлый монстр, скрытый внутри Нибутани, снаружи не появлялся. Сейчас она играла роль самой красивой девчонки в классе.

«Отлично, королева класса!», «Мы верим в тебя, королева класса!»,— раздавалось с Камчатки мужскими голосами. Нибутани, естественно, ответила им милой улыбкой. Других идей в голову никому не пришло, и план Нибутани был избран действительным. Минусов в нём не было.

Я склонился над листом бумаги. Хм, куда бы съездить? Поездка всего на день, парк развлечений — это слишком глупо. Мне хотелось съездить в Universal Studios Japan[15], но я сомневаюсь, что у нас хватит на это денег. Поэтому я написал «Ninja Town». Отличное место для тех, кто любит ниндзя.

Когда собрали все бюллетени, Сакада-кун стал переписывал их содержимое на доску. Первым делом на ней появился, естественно, USJ. Да кто, блин, это написал? Далее на доске появилась строка: «Барбекю в городском парке». Да, было бы интересно. Кинодеревня, о-о-о, это же почти как Ninja Town. По мере продолжения на доске появлялось всё больше и больше названий. Вот и мой голос в пользу ниндзя… Последней строчкой шёл… Мир Демонов.

Думаю, вы поняли, кто это написал. Старосты решили не убирать его с доски. Думаю, если мы туда поедем, всему классу покажется, что на нас напал Джонни из Фантастической Четвёрки.

— Хм, это всё? Значит, начинаем голосовать. Ещё раз передаём бумажки.

После того, как Нибутани без помех со всем разобралась, мы решили, что поедем в… Центр велосипедного спорта. Не совсем то, что я выбрал бы, но такова воля класса. Хорошо ещё, что мы выбрали не Мир Демонов. За него проголосовало всего два человека. ДВА человека?

— Спасибо, старосты! Как быстро мы всё решили! Мне тоже понравилось. Раз уж мы так быстро всё решили, давайте перейдём к математике!

В классе опять стало шумно. Все «благодарили» Нану-чан, Нибутани и Сакаду-куна.

◆◆◆

Дело было после школы. Точнее, после полудня. В субботу уроки идут только до двенадцати. После этого можно наслаждаться её остатком в каком-нибудь кружке, дома или в любом другом месте.

А мы с Риккой начали четвёртый день учёбы после школы. Сегодняшние занятия немного отличались от предыдущих. Мы сидели не в нашем классе, а в кабинете обществоведения. Его использовали как склад, и в нём можно было заниматься в тишине и покое. Мы, как и в нашем классе, составили вместе две парты так, чтобы сидеть лицом друг к другу, и принялись за работу.

Если честно, мы пришли сюда, чтобы обезопасить себя от Нибутани. Подыскали себе секретное место, чтобы она нам не мешала. Ладно, хватит об этом, пора заниматься!

— Если придёт Нибутани, придётся сваливать.

— Поняла. Мне она тоже не нравится.

Рикка начала дрожать. Наглядное доказательство того, что тебе кто-то не нравится. Я тоже дрожу, если мои дела плохи.

Нибутани же не любит людей с синдромом восьмиклассника. Я уверен, что за этим кроется какая-то причина, но не знаю, какая. Есть версия, что у неё раньше тоже был синдром восьмиклассника, но ей могло управлять и что-то иное. Однако они с Риккой друг друга невзлюбили.

Я не мог помочь Нибутани с достижением её целей. Поскольку я страдал от этого заболевания раньше, у меня не было причин его ненавидеть, и я не понимал, что же плохого она в нём нашла.

— Юта, я нашла способ противодействия светлым монстрам, которым ты можешь воспользоваться.

Голос Рикки вырвал меня из раздумий.

— Способ противодействия? То есть средство против Нибутани?

— Да. Возьми вот это.

Она дала мне миловидную чёрно-белую резинку для волос с вязаной каймой по краям[16]. Мне показалось, что она не купленная, а сделанная вручную.

Рикка не только носитель синдрома восьмиклассника, но ещё и старшеклассница. Естественно, у неё хороший вкус в такого рода вещах. К сожалению, другие люди могут и не посчитать эту штуку крутой. В отличие от меня.

— Это Муфааса. Полностью: Агрохимический Муфааса. В него вложено множество субстанций, способных противостоять силам неприятелей. Таким образом, при его ношении ты будешь в безопасности.

— Думаешь, он мне подойдёт? И каким образом он что-то может? Меня даже слово Агрохимический не убеждает… Хотя, если в него вложено множество субстанций, тогда ещё ладно. Муфааса?

— Да. Муфааса.

Хм. Мне захотелось закричать. Видимо, я привередлив в плане украшений. Я бы хотел надеть её, чтобы насладиться прилагаемыми свойствами, да, боюсь, для окружающих эти свойства останутся туманными.

То есть, если я её надену, они всё не так поймут! Мне может нравиться Рикка, мне может нравиться то, что она хочет сделать, я рад, я доволен, но…

— Я крайне благодарен тебе за заботу, Рикка, но я не могу его принять.

Рикка удивлённо посмотрела на меня и чуть наклонила голову.

— Муфааса бы… хорошо смотрелся на девушке!

— Ты говоришь по-мужски, но у тебя миловидное лицо.

— Можешь не считать меня парнем в женской одежде?!

Я не знаю, какое там у меня лицо, но мне захотелось, чтобы оно выглядело как можно более устрашающим. Чёрт, и ведь Ишшики тоже называл меня девчонкой. Как же меня это бесит!

— Активирую Тиранический Глаз Истины. Взаимодействую с инвентарём заключившего контракт.

— Не слишком ли опрометчиво ты пробуждаешь свои силы?! Они должны быть запечатаны, так что не используй их так бездумно!

Как обычно, её правый глаз был золотым и сиял так же, как прежде. Я, конечно, рад, что он не изменился, но ей меня не переубедить.

Люди никогда не поймут, зачем я ношу Муфаасу! Если такое увидит Ишшики, то скажет, что уровень моих женских чар ещё больше возрос. Нибутани просто посмотрит на меня с садистской улыбкой на лице. Это же только сведёт на нет то, ради чего я его надену! Такой аргумент беспроигрышен. Отлично…

— Слушай. Что бы ты сказала, если бы я, к примеру, надел юбку?

Рикка немного подумала, и с её губ слетел до ужаса неподходящий ответ:

— Несовпадение.

Она широко улыбнулась. Я прямо чувствовал, как она излучает идиотизм. Этот дурацкий ответ меня немного успокоил. По крайней мере, я знал, что она не сможет противостоять моему доводу. Этот раунд я выиграл. Воодушевив себя, я начал восстанавливать свои позиции.

— Раз уж юбка не совпадает с мужской одеждой, то и Муфааса больше подходит девушкам. Даваемый им эффект могут использовать только девушки! Таким образом, тот, кто должен носить Агрохимического Муфаасу — это ты, Рикка! Да, я полагаю, что это так!

— О-о-о! — Рикка озадаченно посмотрела на меня и зачем-то стала аплодировать. Думаю, она аплодировала моей победе. Да, именно такие аплодисменты я слышал у себя в голове. Победная поза! Я спасён!

— В общем, прости, но я не могу его принять.

— Что же. Тогда я присоединю его к твоей сумке.

В общем, моей победой это не обернулось. Единственное слово, описывающее ситуацию, — «гадство»… Лучше начать заниматься.

— П… Понял. Ну, теперь, когда у меня есть способ противодействия Нибутани, давай заниматься.

Вчера нам помешала Нибутани-сан, е� говорил я, одновременно замечая, что Муфааса уже присобачен к моей сумке. Быстро же! Ладно, тут, в случае чего, можно сказать, что это сделала моя младшая сестра.— Ладно! Начнём разложение на множители! Поехали!

— На данный момент я отклоняю эту тему!

— Что значит: «На данный момент»? Ты учиться собираешься?!

— Разложение на множители… я усвою завтра. Завтра я точно буду к нему готова.

То есть сейчас ты не готова. Я глубоко вздохнул.

— Значит, так, да?.. Ты уверена, что завтра мы сможем заниматься?

— Абсолютно. Принято единогласно.

— Ладно, тогда сегодня повторим теорию вероятности.

Я ещё с вечера заготовил список вопросов на сегодня и стал доставать его из сумки. Увы, молния сломалась, и листы попали между зубчиками. Я дёрнул замок со всей силы, но когда он, всё-таки, подался, все бумажки разлетелись по полу.

— Ах!

Пол был усыпан бумагой. Я сел на корточки и стал их подбирать. Рикка последовала моему примеру, иногда вытягиваясь всем телом, чтобы достать некоторые листы.

Когда мы потянулись за одним и тем же листиком, моя рука накрыла её руку…

Дверь класса шумно открылась. Наши руки были в считанных миллиметрах друг от друга, но мы дружно смотрели в сторону источника шума.

В дверях стоял Ишшики.

— А, п-простите! Продолжайте! — сказал он, после чего захлопнул дверь с обратной стороны. Когда я встал, он с упрёком продолжил: — Вы там что, сексом трахаться вздумали?! Что вы там себе думаете?!

Дверь приоткрылась, и в щель заглянули два глаза. Он точно решил, что мы задумали что-то неприличное.

— Я смотрю, вы бумажки подбираете. Дай, думаю, напугаю. Не думал, что у вас тут такая атмосфера будет! — продолжил он, зайдя, наконец, в комнату. — А вы тут занимаетесь? И как, хорошо? А-а-а, теперь мне всё ясно. Ты много чего не понимаешь в математике? Давай, научи меня всему, что знаешь!

Пока Ишшики говорил всё это, он смотрел на меня, но потом перевёл взгляд на Рикку. Та прикрыла нижнюю часть лица бумагами, и Ишшики мог видеть только верхнюю. Я тоже был поражён. Да, она неотразима. Даже Ишшики, который любил болтать с девушками (у меня, вроде, тоже есть толика его способностей), удивился.

Вчера она спокойно разговаривала с Нибутани, но, похоже, с Ишшики всё обстояло иначе. Это от человека зависит или она стесняется разговаривать с парнями? Но со мной-то она разговаривает нормально.

Её глаза не двигались. Я тоже замер, когда вошёл Ишшики.

— Значит, вот оно как, да? — грустно спросил Ишшики. — Мне было интересно, как вы занимаетесь, но я вижу, что у Тогаши всё хорошо. Простите за беспокойство.

— А… Да. Ну, я не уверен, что мне надо сказать… но ты нам не мешаешь… да?

Я хотел подбодрить друга в трудную минуту, но, похоже, только подлил масла в огонь.

— За-заткнись! Иди и занимайся! Занимайся со своей девушкой, я вам ни слова не скажу! Да! Я пойду и найду себе того, кого буду учить! А потом мы вернёмся и будем заниматься все вместе, хе-хе! Пока!

И Ишшики, посмеиваясь, вышел из кабинета обществоведения со злобной улыбкой на лице.

На самом деле я очень хорошо учусь только по математике. В принципе, и с остальными предметами у меня проблем нет. Ишшики, пожалуй, можно назвать: «Умный, но дурак». Но он всё ещё мой закадычный друг.

— Юта, это был твой, нет, Короля Демонов, слуга?

После того, как Ишшики вышел, Рикка испуганно повернулась ко мне. Вчера я был просто Королём Демонов, а сегодня у меня появился слуга. Что дальше?

Стоп, не должно ли это значить, что я тоже страшный?

— Нет, это мой лучший друг. Он немного странный, но, в целом, хороший парень. Если ты с ним заговоришь, когда вы встретитесь в следующий раз, он обрадуется, я уверен.

— Он хороший слуга. Он подходит на роль Первого из Четверых Всадников. Понятно. Слуга человека, с которым я заключила контракт, — мой слуга. При следующей встрече я понижу уровень своей защиты.

Ишшики, ты Первый из Четверых Всадников, но на тебя всё ещё смотрят свысока. Бедняга. У меня, правда, нет ещё троих друзей, которые могли бы присоединиться к этой группе, ну да ладно.

— Ах да, я тут подумал кое о чём недавно… Это нормально, что твой Тиранический Глаз Истины всё время так сияет? А то у меня такое чувство, что Ишшики показалось, будто он нечто сверхъестественное увидел.

Захваченная врасплох Рикка кинулась поправлять свою повязку.

— Тиранический Глаз Истины всесилен. Я обладаю полной властью над ним. Даже если он будет сиять постоянно, в этом не будет ничего страшного. Я запечатала его великие силы так, чтобы они не наносили тебе вреда.

Вот ведь находчивая, умеет в мгновение ока выдумать объяснение своих сил. И ведь с Наной-чан, Нибутани и Эскадроном Тиранического Глаза Истины она сделала то же самое. И каждая из тех её способностей, о которых я знаю, очень опасна. Это значит, что моя жизнь постоянно в опасности? Надо было спросить об этом раньше.

Пока я был погружён в раздумья, Рикка вынула из кармана маленькую пудреницу с зеркалом и стала в него смотреться. Затем она надела повязку на место.

— Печать готова.

— Значит, пока она наложена, мне ничто не грозит?

— Возможно.

— Какая неопределённая печать! Как она лучше той, которая не давала сбоев?.. Ладно, сойдёт. Может, вернёмся к учёбе?

Глаз Рикки внезапно заслезился. Она о-о-очень сильно ненавидит математику, верно? Эта ненависть так и виделась в её левом глазе.

— Надо, Рикка, надо…

Я всучил ей один из моих листов с задачами, и мы начали занятие.

Когда прозвенел звонок, сигнализирующий об окончании учебного дня, мы с Риккой были уже у школьных ворот. Рикка, как обычно, вышла из кабинета первой, но сегодня она подождала меня возле ворот. Я почувствовал, что мы становимся ближе друг к другу. Вот оно, счастье.

Если оставить это в стороне, то сегодняшние занятия жутко напоминали подготовку какого-нибудь абитуриента к поступлению в Токийский университет. Невзирая на жару, мы занимались (и просто болтали) от полудня до звонка. Хоть нас и прервали, вчерашним дело не закончилось. Если учитывать, что завтра мы будем проходить разложение на множители, сегодняшний день прошёл довольно спокойно.

Раз она смогла решить все сегодняшние задачи, то на пересдаче у неё проблем не будет. Я очень надеюсь, что усилия, которые Рикка вложила в учёбу, в конце концов окупятся.

К сожалению, завтра воскресенье, и мы сбросим темп. Думаю, мне нужно предложить Рикке не встречаться со мной завтра и заниматься самой.

— Раз уж завтра воскресенье, мы сделаем перерыв в занятиях. Я был рад, если бы ты ещё раз повторила то, что мы прошли, у себя дома.

Рикка издала: «Э-э-э…» и посмотрела на меня.

Что? Она что, хочет учиться? Я попытался в это поверить, но все классы и библиотека завтра будут закрыты, хоть какая-то часть школы и будет работать.

Будто прочитав мои мысли, Рикка сказала:

— Мы будем заниматься у меня дома.

— Что? А это ничего? Я не помешаю?

— Нет. Ты можешь приходить в любое время.

Я был потрясён. Я был в недоумении. Я озадаченно сказал:

— Отлично, решено! Завтра занимаемся у тебя дома!

Так и родился этот практичный план. Ну, мне он казался практичным.

На лице Рикки на секунду расцвела милая улыбка.

— Значит, увидимся завтра. Мой дом находится здесь. Приходи в полдень. До встречи!

Она говорила быстро, но за время, которое произносила эту реплику, успела передать мне вырванную из блокнота страницу, на которой был записан её адрес (в человеческом мире). Прежде чем я понял, что это, она ушла.

Она что, подготовила всё заранее?

Она тоже очень практичная. Занятно

Глава 7. Занятия после уроков дома у Рикки

Был полдень пятого дня занятий. Я прибыл по указанному Риккой адресу. Если хотите, называйте это её домом, но на самом деле это лишь маленькая квартира.

На двери квартиры №1, находившейся на первом этаже, было нацарапано «Таканаши». Похоже, здесь она и живёт. Я поискал глазами интерком, но не нашёл. В наши-то времена это редкость. Похоже, придётся стучать.

Не успел я коснуться двери, как она открылась, будто коридор был нашпигован инфракрасными датчиками. За дверью стояла Рикка.

— Входи.

— С твоего позволения.

Интересно, это её способность или она на самом деле установила инфракрасные излучатели?

Сегодня Рикка была не в школьной форме. Очевидно, потому, что сегодня выходной. Как вы могли догадаться, её наряд был, большей частью, в чёрных тонах. Чёрная безрукавка здорово контрастировала с бледными плечами. Далее по списку шли чёрная юбка с оборками и чёрные чулки, не доходящие до бёдер. На вид Рикка казалась абсолютно беззащитной, но в её одежде виделось что-то тёмное. Осторожно, гот.

Кстати, я был в школьной форме. Не могу я прийти к кому-нибудь домой в обычной одежде. Кроме того, я ещё школьник, так что всё.

В её квартире была всего одна комната, разделённая на три зоны — жилую, обеденную и кухонную. Комната была вполне просторной для одного человека. В жилой зоне стоял большой шкаф. Представляю себе, сколько там чёрных вещей. Больше комната ничем особенным не выделялась. Стол, приставка, манга, компьютер и так далее. Из-за своеобразия хозяйки и наличия у неё синдрома восьмиклассника вполне можно было подумать, что здесь живёт парень. Когда-то мне хотелось, чтобы моя комната была тёмным, наполненным брелоками с изображениями классных золотых драконов местом. Рикка, смотрю, не из таких людей.

— Я живу одна.

Когда ты говоришь это вот так, я и сам чувствую одиночество.

— Да, мне так, почему-то, и показалось… А где твои родители?

— Они живут отдельно.

Да уж, после такого ответа расспрашивать её на эту тему дальше тяжело. Стоп, это как-то странно. Уж прости, но я должен услышать больше.

— А у этого есть причина?

— Думаю, да. Причина кроется во мне.

Не нравятся мне её родители. Засунули сюда свою дочь и живут отдельно.

— Это как-то бессердечно, тебе не кажется?..

В ответ лишь подул ветерок. Не совсем тот ответ, которого я ждал. Я хотел бы о ней позаботиться, но могу ли я влезать в её дела?

Рикка, казалось, читала мои мысли.

— Мне очень нравится жить одной. Такой образ жизни не доставляет хлопот.

Всё равно как-то грустно звучит. И да, сегодня она, похоже, активировала свои экстрасенсорные способности.

— А что насчёт еды, там, и прочего? Может, они и не хотят с тобой разговаривать, но деньги же шлют?

— Я получаю денежное содержание. Оно позволяет мне покупать различные продукты питания.

Денежное содержание, значит? Неужели так сложно жить всем вместе? Может, я просто не понимаю её родителей и их отношение, но как можно жить отдельно от своей дочери и только присылать ей деньги?

Видя, как всё это меня беспокоит, Рикка добавила:

— Всё в порядке. Здесь человек, с которым я заключила контракт. Теперь нас двое.

Эти слова наполнили меня счастьем. Мы и недели друг друга не знаем (но, всё же, как-то умудрились заключить контракт), но она уже хочет, чтобы я был рядом?

— Время обеда.

— Ты ещё не поела? Прости, я дома поел.

Встреча была назначена на полдень, и я не хотел напрягать её с обедом, поэтому быстренько навернул чашку рамена перед выходом.

— О… Еда домашняя…

— Что?! Ты приготовила её для меня?!

— Какую-то часть.

— Какую-то часть… Ладно, раз уж ты через всё это прошла, я её съем.

Я не ожидал, что она будет этим заниматься. Может, она любит развлекать гостей?

Сказав: «Подожди здесь. Я быстро», она надела белый фартук и ушла на кухню, чтобы приготовить еду.

Ковёр был пыльноват, но в остальном комната казалась чистой. Мне было несколько неудобно сидеть на ковре, поэтому я пересел на стул, стоящий возле стола. Помимо компьютера, на нём лежало много предметов для учёбы. Книжные полки были забиты мангой. Стол явно был из тех, которые называют эргономичными. Едва бросив на него взгляд, я чуть не покрылся пятнами от зависти. Мне было немного интересно, какие книги она читает, поэтому я пробежал глазами по корешкам. Да уж, необычные названия. «Обучение борьбе с агрессивно настроенными пришельцами», «Как разговаривать с пришельцами»… Да здесь не было ни одной нормальной книги!

Похоже, она читает книги об У-Син[17] и Ктулху, равно как и мангу о всяких мистических историях. Именно такие книги, по моему представлению, и должны читать люди с синдромом восьмиклассника. Прежний я так и норовил вырваться на свободу, и я потянулся к книгам рукой. Начнём с самой интересной.

Когда я взял «Как разговаривать с пришельцами» и стал читать её, Рикка высунула голову из кухни и сказала: «Кстати, Юта, тебе запрещено трогать компьютер». Я поднял голову и посмотрел на неё. Мои глаза встретились с её глазом, и она моргнула, после чего быстро подошла ко мне.

Компьютер, возвышающийся над остальными предметами, лежащими на столе, я и не трогал. Подойдя ко мне, Рикка смутилась.

— Ю-юта, что это за книга?

— Это… «Как разговаривать с пришельцами».

Рикка издала вздох облегчения.

— Юта, продолжай читать эту книгу. Изучи её и научись разговаривать с пришельцами. Трогать компьютер в какой-либо момент времени тебе запрещено. Трогать другие книги тебе тоже запрещено!

— П-понял.

Под её угрожающим взглядом я мог только рефлекторно кивнуть.

Наверно, она хотела убедиться, что никто не увидит то, чего она стесняется… Я хотел бы осмотреться получше, но придётся читать. Больше всего её беспокоит, чтобы никто не увидел на её компьютере что-то такое, от раскрытия чего ей захотелось бы умереть. Или нет.

Ладно, с компьютером всё ясно, но что насчёт книг? Наверно, за них она тоже беспокоится. Ладно, бесполезно об этом думать.

Кивнув в ответ, Рикка повернулась и ушла обратно на кухню. Глядя на неё, я невольно подумал, что из-за фартука, надетого поверх готической одежды, она похожа на горничную. Когда рядом нет никого, кроме неё, уровень напряжения повышается.

Придя на кухню, она высунула из неё лицо и спросила:

— Юта, я готовлю и напитки. Что ты хочешь?

— Кофе, — моментально ответил я. Условный, так сказать, рефлекс. Не то чтобы я очень любил кофе, просто он слишком горький, и я предпочитаю о нём не думать. Если честно, мне больше нравится кофе-латте[18]. Но когда я жаждал крутизны, то всегда заказывал кофе. Кофе делало меня крутым. Правда, это не только базис крутизны, но ещё и симптом синдрома восьмиклассника. И я тщательно пытался избавиться от этой привычки.

Погодите, у девушки, живущей одной, кофе не должно быть! На что я рассчитываю?

— Поняла. Сегодня жарко, я приготовлю кофе со льдом.

Ах да, она же не просто старшеклассница, а старшеклассница с синдромом восьмиклассника. Ничего выходящего за рамки обычного…

Но меня по-прежнему что-то беспокоило. «Что-то здесь не так», — думал я, глядя, как Рикка переливает кофе из морозильника в чашку…

— Юта, тебе чего-нибудь долить?

— Нет, я люблю угольно-чёрный!

Ещё один мгновенный ответ… Перестань вести себя, как идиот, придурок! Я уже привык так отвечать. Молока? Ах, ты сказал, что хочешь чёрный?.. Ошибки продолжали накапливаться.

— Вот. Одна тебе, одна мне.

Будто подчёркивая эту ошибку, она принесла две чашки — одну с чёрным напитком, а вторую — с бледно-коричневым. Моя, естественно, чёрная. Она поставила кофе и молоко на низкий обеденный стол. Она ещё слишком маленькая для чёрного кофе!

— Мой напиток запечатан. Ты не можешь его выпить.

Я не уверен, что и свой смогу. Ты ведь не обидишься, если я отхлебну пару раз и больше не буду его трогать? Единственная альтернатива, кофе со льдом, рассыпалась у меня на глазах. Кстати, похоже, манга популяризировала для выражения «кофе со льдом» значение «холодный кофе». Думается мне, хороший детектив над этим поработал.

Но знаете… Эм… То, что я пью кофе, не очень-то помогает моей реабилитации. Это не…

Следующие пять минут я читал книгу и пил свой кофе. К тому времени, как последний кончился, Рикка приготовила свой домашний обед.

— Держи. Она домашняя.

«Домашняя еда», которую она поставила на стол, была ничем иным как такой же чашкой рамена, которую я съел дома, только сервированной луком и яйцами. Она что, за идиота меня держит?..

— Не знаю, как следует на это ответить, но… благодарю за еду…

— Домашняя часть — это яйца.

— Я, по-твоему, муха?!

Да уж. Стоп, а в этой комнате вообще мухи есть? Я не вижу.

— На потолке.

— Ты серьёзно?!

— Шутка.

Не уверен я, что это шутка, Рикка-сан. Похоже, дома Рикка счастливее, чем в школе. Нет, я не хочу сказать, что в школе она несчастна.

— Это ведь не шутка, да?

— Ла-дно! Прости!

Во время этой дурацкой беседы я с энтузиазмом поглощал не совсем домашний рамен Рикки. На вкус он был почти таким же, как обычно, но немного вкуснее.

— Ты всегда так готовишь?

— Обычно я готовлю немного по-другому. Сегодняшняя еда особая. Она домашняя.

Как она голосом-то подчеркнула слово «домашняя». Видимо, для неё это имеет некий смысл.

— А что ты обычно ешь?

— Полуфабрикаты из круглосуточного магазина.

— Как холостяки?!..

Я беспокоюсь. Я очень сильно беспокоюсь. Ты не сможешь полноценно питаться, если не будешь готовить себе нормальную еду. По моим венам течёт кровь не только учителя, но и заботливой матери. Многообещающе.

— Ты собираешься питаться так вечно? Это не самый полезный выбор…

— А? Юта, ты умеешь готовить?

— Ну, не хотелось бы хвастаться, но я умею готовить на уровне среднего старшеклассника. Мои родители оба работают, так что мне приходится заботиться о младших сёстрах и собаке.

— О, я должна была догадаться, что тот, кто управляет пламенем тьмы, имеет способности к кулинарии. Значит, твоя готовка должна иметь свойства этого пламени.

— Прости, но именно такой способности у меня нет. Ты как, сама сможешь себе что-нибудь приготовить?

— Хм. Прости, что разочаровываю тебя, но сегодня здесь недостаточно ингредиентов. Может, в другой раз.

� Ясно.

Рикка сегодня часто улыбалась. И как только разговор о пристрастиях в еде может сделать человека настолько счастливым? Такое чувство, что она пригласила меня к себе, чтобы я поел, а не позанимался с ней математикой. После небольшого перерыва на не совсем домашний рамен Рикки я перешёл к сути.

— Ну, раз уж мы насытили желудки, приступим к учёбе!

— Сегодня мы должны сделать кое-что ещё.

— А?

— Сегодня день моей смерти.

— Что?! То есть ты мертва?!

— Я ошиблась. День рождения.

— Не смешивай день, в который ты родилась, с днём, в который ты умерла! А то получается похоже на день перерождения!

— Тому, чтобы человек, с которым я заключила контракт, присутствовал здесь, есть необходимость.

— Какая?!

— Настало время праздника.

В комнату влетел какой-то новый ветерок. То есть что? Ты подготовилась к празднику?

— Правда?

А ведь она одета не так, как раньше. Её одежда теперь не чёрная, а красная. Она выглядит каким-то готичным Сантой Клаусом. В юбке. Родился новый Санта. Настало время господства тёмного Санты.

— Ого. Ты и правда переоделась так, чтобы быть похожей на Санту!

— Разве это не праздничный костюм?

— На этот вопрос несколько сложно ответить, тебе не кажется?

Я и правда хотел отпраздновать с ней её день рождения, но почему-то сильно нервничал. Наряд Санты — это совсем не то, чего я ожидал.

Но это же день рождения, мы должны праздновать. Сегодняшний день и так должен был быть свободным. Да начнётся праздник.

И наша днерожденственская гулянка на двоих началась.

— С днём рождения! — кричали мы, стреляя из подготовленных ею хлопушек. Когда такое кричат два человека, эти слова будто становятся слабее

Хм, единственным другом, которого я мог позвать, был Ишшики, но он сейчас на подработке, и я не могу с ним связаться. Да и Рикке, вроде бы, звать некого… Ну и ладно, отпразднуем вдвоём.

Рикка всё равно выглядела радостной. Не знаю, от чего именно счастлива эта нарядная девочка — от того, что она центральная фигура праздника, или от чего-то ещё, но даже мусор от хлопушек она убирала с таким счастливым видом... Этот Тёмный Санта смог принести немножко зимы в лето.

— Ах да. У нас есть торт. И на этот раз он действительно домашний.

— О-о-о! Без торта на дне рождения никак! Это ты молодец!

Когда речь идёт о дне рождения, торт вспоминается в первую очередь, особенно, если ты именинник. И Рикка испекла его себе сама. Она всё время одна. Здесь… В школе… Всегда одна…

Я… в этом плане… немного другой. Может, мне просто повезло, но в средней школе рядом со мной был человек, который меня понимал. Она слушала все истории, которые я выдумывал. Настала моя очередь быть таким спасителем, которым Шичимия была для меня. Если бы её у меня не было, я бы тоже был одинок.

Поэтому, глядя на счастливое лицо Рикки, я почувствовал, что должен сказать: «Я буду стараться изо всех сил, чтобы улучшить твои оценки». Я её сторонник. Это навсегда. Я мысленно добавил ещё одно предложение: «Вот так я думаю».

Я услышал, как Рикка возвращается с кухни со своим «домашним» тортом в руках. К тому времени я даже забыл, что Рикка не умеет готовить. Эм… Что же она в него положила, пока я не видел?

— Эм… Это… Как ты это называешь? Тёмная материя?

— А? Торт?

— У него нет потустороннего названия?! Ладно, если вести себя как обычно, то что это за чёрный цвет?!

Это был не шоколадно-чёрный, а битумно-чёрный цвет. Первое, что пришло мне в голову, когда я его увидел, — тёмная материя. Единственным продуктом питания, цвет которого совпадал с этим, были чёрные соевые бобы. Украшения тоже были нелепыми. То, что этой чёрной штукой может быть испечённый человеком торт, сказать можно было с натяжкой. На торте были оттиски золотых листков, только подчёркивающие то, что у Рикки синдром восьмиклассника. Видимо, она хотела подчеркнуть цвет своего Тиранического Глаза Истины. Умело, однако! Но хоть это и умело, не стоит такого делать, чтобы произвести на кого-нибудь впечатление.

— Он чёрный, потому что я использовала кунжутную пасту, чтобы сымитировать традиционный японский стиль приготовления пищи.

— Ну вот зачем ты это сделала?! Вернись в будущее и купи вместо неё белый крем!

— Если он не будет чёрным, вкус будет не таким хорошим.

Она просто хочет чрезвычайно новый вкус. Всё, сдаюсь. Придётся смириться с судьбой.

Хотя он может оказаться не таким уж и плохим. Снаружи он, может, и неказист, но содержимое может меня приятно удивить. Может, если я не буду к нему так плохо относиться, мой флаг смерти не поднимется.

— Правда? Хорошим? Ну, насколько я могу судить, он кажется вкусным. Давай съедим его!

— Перед этим ты должен задуть свечи.

Естественно, она тут же зажгла свечи на торте (если его можно так назвать) спичками.

— Подожди! Зажигать свечи на торте, если их не задует именинник, бессмысленно! Особенно если он сам его испёк.

— Ладно.

Рикка приблизила торт к своему лицу.

Комната была освещена лучами солнца, но мы всё равно видели яркие огоньки свечек на торте. Они были похожи на зимние иллюминации. Красота. Может, сейчас и не сезон, но к наряду Рикки подходит.

Когда Рикка подула на свечи, их огоньки исчезли в порывах ветра.

— Сегодня мне исполнилось сто шестнадцать лет.

— Вот уж нет, Ваше Величество!

— Я создание из Подземного мира, грубиян! Поздравь меня, поздравь меня!

— Что за роль ты играешь?! Стоп… Что значит: «Поздравь меня»? Я и так тебя поздравляю!

— Тогда вручи мне подарок.

Умно вымогает, а? Я почувствовал, что нахожусь в самом сердце бури.

— Нет уж, приятель.

— Зови меня Риккой.

— Да, да, знаю. Но я не приготовил подарок на такой случай…

— Подойдёт всё, что угодно.

— Всё, что угодно, говоришь?.. Ладно, вариант, конечно, избитый, но как насчёт того, что я достану тебе то, что ты попросишь? Но только что-то такое, что я смогу достать за сегодня.

— Установлено ограничение: сегодняшний день.

И наступила тишина. Я задумался. Не то чтобы я никогда раньше не думал о подарке на её день рождения, но плохим подарком в этот особенный день я её точно не обрадую.

Прошло десять минут.

— Скажи уже, о чём ты думаешь!

Я больше не мог терпеть тишину, поэтому пришлось что-то ляпнуть.

— Я сузила выбор до двух вещей. Но ими может быть трудно завладеть.

— И как ты будешь выбирать?

— Мне выбрать то, что получить легче?

— Нет… по крайней мере, если их оба легко добыть.

Какой я сегодня щедрый. При обычных условиях я бы ничего ей не дал, но раз уж сегодня такой день, то можно.

— Тогда…— она достала маркер, который перед этим спрятала, — могу ли я кое-что написать у тебя на лице?!

— О’кей.

Может, мне и пришлось согласиться, но это не значит, что её затея мне нравится… Когда буря чувств во мне улеглась, я закрыл глаза.

— Только пиши понезаметнее.

— Даже если бы я солгала, всё было бы в порядке.

Рикка открыла колпачок маркера и зачем-то написала что-то на тыльной стороне моей левой ладони. Я испуганно открыл глаза.

— Э-э-э, что это?!

— Заключение нового контракта.

На моей руке была написана хирагана «ю».

— Из-за неё люди подумают, что я собираюсь на горячие источники![19]

— Тут другое значение. Это фрагмент могущественного заклинания.

— И что оно даёт на этот раз?

— Это… стыдно говорить.

А мне-то как стыдно! Похоже, на заклинателе заклинание уже сработало.

— Может, угадаешь?

— Нет, скажи так.

И так всегда. Она начинает говорить — и я улавливаю суть. Сам я никогда не пойму, как что к чему относится.

— Это постоянный магический фрагмент. Вот посмотри, — Рикка показала мне свою левую руку, на которой был написа—тот же иероглиф.

— С ними наш контракт будет значительно сильнее. Его будет чрезвычайно тяжело разорвать.

— Другими словами, мне не сбежать?

— Мы как не разлей вода.

— Ого… Этому выражению столько лет. Странно слышать его от такой девушки, как ты.

Кстати, а сколько этой фразе лет?

В любом случае, пока Рикка занимается, мы вместе. Понятно. Я чувствую то же самое. Я доведу этот контракт до конца! Я освобожу тебя от кандалов дополнительных занятий.

— Кстати, а есть другие фрагменты?

— Ну, это стыдно.

Где-то я это уже слышал. Начинается серая повседневность?

— Не хочешь сам догадаться?

— А…

Она правда хочет, чтобы я догадался? Странная какая-то.

— Если честно, у меня будет пересдача по естественным наукам. Я бы хотела, чтобы ты мне помог.

— Что?! — панически вскрикнул я. Пожалуйста, скажи, что тебе не назначили дополнительных занятий и по естественным наукам.

— И какая же у тебя оценка? — робко спросил я. Прошу, скажи, что она не настолько…

— 31. Я весьма разочарована.

— Да уж, ходячее разочарование!

Всё, что ниже сорока, — незачёт. С такой точки зрения это не так уж и разочаровывает… Она хоть учебник-то открывала? Она ведь хочет повысить свои оценки… да? Погодите… Меня внезапно охватил страх.

— Кстати, что тебе по другим предметам? — так же робко спросил я. Естественные науки и математику она завалила, но, может, это не всё?

— По японскому мне 100.

— От одного края к другому!

— По обществоведению 99. Я разочарована.

— Да уж, да уж, это полный ужас…

Пожалуйста, вложи свои способности в математику. Почему она не может учиться по математике и естественным наукам так же хорошо, как по японскому и обществоведению? Так просто хрен угадаешь.

— Японский — это просто кандзи, их я могу заучить. Мне очень нравится всемирная история, поэтому обществоведение для меня не проблема. Знание мифологии — одна из моих сил. Буддизм и история Японии, по моему мнению, тоже классные. И мне очень нравится тысячерукая Каннон[20].

Когда она объясняла, почему так хорошо успевает в этих дисциплинах, её грудь горделиво вздымалась. Это я образно, конечно. Но не является ли знание мифологии, персонажей и всего такого необходимостью для всех, кто страдает от синдрома восьмиклассника? Ага, понятно. Вот почему она так увлечена этими предметами! Тогда…

— Тогда давай считать, что все эти формулы очень классные!

Нет, я не кричал. Но для математики они жизненно важны.

— Это допустимо.

— Отлично…

И раздумья о подарке на её день рождения завершились тем, что я стал её наставником по естественным наукам. Кстати, по английскому она получила 78. Не намного выше среднего, но не мне это говорить.

После этого разговора мы принялись за испечённый Риккой домашний торт. Прежде чем я успел откусить от своего куска, Рикка сказала:

— Хороший…

Опять. Интересно, она говорит так только потому, что сама испекла его, или нет?.. Может, попробовать, а потом уже ответить? Ладно, я ведь не хочу испортить Рикке настроение в такой день. Это испытание моего терпения. Что делать? Короче, съем и посмотрю, что произойдёт.

— Он и правда хороший…

Это была правда. Я не мог соврать. Он был вкусным; мне совсем не хотелось проклясть его именем всех сладостей на свете. Как большой любитель сладкого, я не мог просто взять и положить свой кусок обратно на тарелку.

— Таковы безмерные силы Тиранического Глаза Истины. Они могут создать даже превосходный торт.

От того, что ты придумала эти силы только что, стало только лучше. Торт охрененный, отвечаю, но есть ли предел твоему позитиву?

— А теперь давай…

— Юта, давай поиграем.

И она показала на телевизор. Рядом с ним лежал… MOX.

— Откуда он у тебя?! Ого! Знаешь, сколько я такой хочу… Нет, у меня такой есть, но я никогда не думал… ого!..

Моя теория о том, что я единственный человек, у которого есть эта непопулярная приставка, раскрошилась в прах. Чёрт! У неё даже трёхсотая модель? Это поднимает планку ещё выше. Мой MOX сломался. Но на подставке под её телевизором стоял настоящий, большой MOX.

Ничего себе. У неё тоже есть Pyuu○. Что она за человек такой? И у неё есть не только новые американские, но и старые японские игры. Думаю, с музыкой у неё то же самое — есть и японские песни периода Сёва[21], и новомодные западные.

Похоже, сегодняшние занятия будут длиться дольше обычного и к математике не будут иметь никакого отношения. Обычно я уступаю Рикке только после того, как она жалобно на меня посмотрит, но сегодня был случай иной. Ну, раз сегодня её день рождения, нужно веселиться. Тем более что мой MOX сломан, и дома я именно ТАК повеселиться не мог.

Начнём с игры для двух игроков. Стоп, у неё тут, в основном, игры для одного человека, похоже, придётся играть в пародийный шутер. Я думал, что один жанр скажет мне об игре всё, но экран выбора персонажей меня очень удивил.

Почему главный герой игры — осьминог? Похоже, его прародитель был богат и имел большое влияние на тамошние земли. Стоп, кальмар тоже не может быть главным героем! Я знаю, это может прозвучать эгоистично, но игра не могла хорошо продаваться из-за кальмара!

Я выбрал пингвина, потому что у меня есть с ними какая-то связь. В других случаях Золотое Яблоко добыть мне не удавалось, но сейчас, думаю, всё получится. Рикка выбрала осьминога. После чего началась игра[22], и я услышал ту мелодию, по которой давно скучал.

Хидебу! Хидебу! И экран уже был полон врагами. Давно не виделись, ребята. Я давно не играл, и мой пингвин умер быстро. Хрен мне, а не Золотое Яблоко. Я передал джойстик Рикке и стал наблюдать за её богоподобной игрой. Она победила в загадочной «камень-ножницы-бумаге», нашла искривление пространства «Как ты вообще сюда попал?!» и не потеряла ни одной жизни до самого конца игры. Я почувствовал, что какая-то часть моей гордости дала течь.

— Пожалуйста, посмотри финальный ролик и титры.

— Хм, осьминог тут точно лучший, но ты очень хорошо играешь, Рикка.

— Эта игра мне нравится. Это всё, что я могу о ней сказать.

Оп, и гордость стала втекать обратно.

— У тебя есть какой-нибудь бит’эм’ап[23]?

— Нет, но Great Uprising, думаю, подойдёт.

Это не бит’эм’ап, это военная игра! Стоп…

— Great Uprising? Разве она не Sumabura называется?

— Эх, Юта, это другая игра. Это Great Uprising. Я не слышала, чтобы эту игру называли как-то иначе.

Нет, это не официальное название, но мне плевать. Я не сдамся. Great Uprising, говоришь? Значит, сокращённо будет «GreUp»? Может, ты думаешь о другой военной игре? Кроме того, название Sumabura все узнают.

— Нет, это Sumabura.

— Great Uprising!

— Sumabura!

о� Great Uprising!

АХ! Дуэль названий, в которой ни одна сторона не сдаётся. На экран нам было уже плевать. Наверно, это первый спор со дня нашей встречи, к тому же из-за какого-то пустяка. Нет-нет-нет, я этой девчонке так легко не сдамся. Может, вы сейчас думаете, что это глупо, но вопрос личный. Я не сдамся.

— Ладно, почему бы нам не разрешить наш спор игрой?

— О-о-о, хотелось бы на это посмотреть! Покажи мне свою настоящую силу, Юта!

— Это мне нравится. Первый раунд без предметов. Будем драться чисто на способностях.

Я тут же начал готовиться к бою. На этот раз я выбрал Розового Демона. Рикка выбрала Жёлтую Мышь. Не самый лучший персонаж с точки зрения внешнего вида и полностью бесполезный, если ты не умеешь пользоваться его бешеной скоростью.

— Будем на этом уровне?

— Я и представить себе не мог, что мы будем сражаться на каком-нибудь другом уровне!

Странный способ сдруживаться. Но это битва, не стоит об этом забывать. Я приготовился. Я не собираюсь проигрывать.

Я собирался срубить все деревья на уровне, как бы плохо это не сказалось на местной окружающей среде. Победа достанется мне легко! Но давайте понаблюдаем. Я не знаю, как хорошо она играет в эту игру, так что лучше не спешить. Мой план ведь может и не сработать. Раз уж она так хорошо играет в предыдущую игру, тут всё может быть так же. Нужно учитывать абсолютно всё.

Мы стояли на месте. Бой, по сути, так и не начался. И…

— Разве ты не сильнейший? Почему ты не двигаешься?

Она ещё насмехается. Ради победы я готов на всё.

— Хмпф.

Я резко рванул вперёд, как рассвирепевший пьяница. Бросив взгляд на небо, я увидел, что оно забито током. Какая нубская тактика — защищаться таким образом от атак издалека. Читая мои атаки, Рикка приземлилась напротив меня. Я до сих пор не знаю, на что она способна. Эта битва уже напряжённее некуда.

Если я буду играть честно, то не смогу победить, но если придумаю уловку, то вытяну бой. Смотри, ради чего я тренировался все эти годы!

Я побегу вперёд, сделав вид, что плохо играю. Когда Рикка на это купится, я в нужный момент увернусь от её атаки. Именно тогда всё и решится.

Сверху электричество, снизу ловушки, к тому же мой противник закидывает меня метеоритами. Самое время изменить ход игры. Израсходуй всё своё оружие.

— Ха-ха-ха, я ещё не показала всю свою силу. Высвободить силу Тиранического Глаза Истины! LIMTER RESCEND! Ха-ха-ха!

Включив невидимость, Рикка сняла повязку и стала смотреть на экран обоими глазами. Оковы сняты. Думаю, мне тоже пора показать ей, на что я способен.

Игра шла с переменным успехом каждой из сторон, поочерёдно атакующих и защищающихся. Я каким-то чудом умудрился победить. Опасная была схватка.

— Я… Я сделал это, да?! Я впервые сражался изо всех сил.

— Я… Я просто пощадила тебя! Я сильнейшая… Ещё один матч, Юта!

Проиграв, она тут же захотела реабилитироваться. Ничему не учится.

— Разве сильнейшие так говорят? Такие слова я слышал лишь от обычных людей.

— У-у-у, сдаюсь. Впервые я проиграла. Это был хороший бой. Я буду тренироваться, чтобы стать сильнейшей. Пожмём друг другу руки.

— Ха-ха, хороший вызов. Можешь сражаться со мной, когда захочешь!

И мы скрепили наши слова крепким рукопожатием. Прямо как заключение пламенной дружбы в молодёжных сериалах.

Я в первый раз играл с кем-то, кроме сестры, так что неудивительно, что меня зажали в углу. Моя сестра Рикке разве что в оруженосцы годится. Думаю, сама Рикка осталась о нашей битве того же мнения.

Версия на Wi○ может подключиться к интернету, а эта — нет. Ещё одно преимущество оригинала.

— Что же, мы должны сразиться в Sumabura ещё раз.

— В следующий раз я заставлю тебя называть её Great Uprising! Более того, я хочу реванш!

Она хочет продолжить? Вот шельма!

В общем, я прошёл через череду накалённых до предела сражений в Sumabura. Рикка, должно быть, играет в неё постоянно. Я бы тоже так делал, если бы моя приставка не сломалась. Когда она играла, на её лице была самая красивая улыбка из всех, которые я видел. Раньше она расцветала, только когда Рикка что-то выдумывала.

Взять, к примеру, второй контракт, который она выдумала, чтобы развлечься. Хоть мы и должны были заниматься, мне приятно видеть, как она проводит время дома, и играть с ней. Я совсем этого не ожидал.

Я почти ничего не знаю о Рикке. Я знаю, что у неё синдром восьмиклассника, что она ненавидит учёбу, что она любит игры и что у неё сегодня день рождения. Я чувствую, что за сегодня узнал её лучше, но я всё равно многого не знаю. Не знаю, например, почему она заключила контракт именно со мной. Или, что существеннее, почему она заболела синдромом восьмиклассника? До этого момента она вела себя так же, как и я, и я думал, что её болезнь протекает так же, как моя. Но когда случается что-то такое, как сегодня, я просто не знаю, что делать. Простите, что отхожу от темы. Есть у меня такая плохая привычка.

Учиться е� это важно, но такие моменты, как этот, тоже важны. Она дала мне звание человека, с которым заключила контракт, и хоть я его не признаю и не хочу знать о контракте больше, может, это не так уж и плохо? Остаётся только ждать, когда настанет ещё один такой день, и выдумывать новые истории. Наверно, поэтому она так и ответила.

Так что сегодня я узнал о Рикке что-то новое, мало, но узнал. Это был чрезвычайно важный день.

◆◆◆

— Ладно. Тут всё в порядке, так что пойду я, наверно, домой…

Когда мы закончили играть, я посмотрел на часы. Они показывали 18:00. Я передал джойстик Рикке и разочарованно на неё посмотрел.

— Уже?..

— Прости. На мне сегодня готовка. Если я не схожу в магазин, готовить ужин будет не из чего.

— Вот как. Тогда тебе нужно в магазин. В таком случае, я буду тебя сопровождать.

— Нет-нет-нет, сам справлюсь. Тем более что до магазина далеко. Я не хочу, чтобы ты так напрягалась ради меня.

— О.. Точно! Мне же тоже нужно в магазин. Нужно купить еды на завтра, так что я пойду с тобой.

— Ах да, директор же сказал взять с собой еды. Если ты с собой ничего не возьмёшь, то так и не поешь.

Наведя шороху вчерашним утром, директор ещё раз вышел на связь в полдень.

— Я забыл кое-что сказать вам утром! Принесите с собой еды, по меньшей мере, на триста иен! Всё, что будет стоить меньше, мы выбросим! Это требование для поездки! С вами был ваш сладенький директор!

Вот такой у нас директор. Когда он заходит в класс, урок превращается в перемену.

— Неподалёку есть хороший магазин. Давай пойдём туда.

— О-о-о, магазин с рекомендациями! Тогда пойдём!

— Принято. Оставайся снаружи. Призываю комбинацию переплетённых волокон.

— Как ты можешь произносить такие сложные слова так быстро?

Наверно, опять откуда-то сплагиатила. Человеку с синдромом восьмиклассника можно черпать вдохновение из стольких разных вещей. Если они думают, что фраза крутая, они пополняют ей свой лексикон. Правда, я не могу сказать, что не знаю, откуда они это берут. Когда я болел этой попугайской болезнью, то тоже честно тырил фразы откуда попало. Но давайте не будем об этом говорить.

— Ах да, тебе ведь надо переодеться, да?

— Призываю комбинацию переплетённых волокон!

Опять. Я думал, что привык к её предыдущему костюму, но из-за костюма Санты как-то забыл о нём. Да уж, выйти из дома в таком виде она явно не может. Уже почти лето, всё-таки.

В общем, ждать пришлось примерно пять минут. Плюс-минус.

— Прости за ожидание.

Рикка надела костюм, похожий на первый, в тёмном готическом стиле. Я не разбираюсь в готической моде, но все эти оборки жутко красивые. Хотя стирать их, наверно, то ещё удовольствие.

— Какое красивое на тебе сейчас платье, — сказал я. Рикка улыбнулась.

— Юта, я сшила его сама.

— Правда?! Сама?!

— Правда. Завершающим штрихом стал отражающий жилет.

— Ты хочешь стать волшебницей?!

Такие, как она, могут с лёгкостью разрушить всю красоту махо-сёдзё.

Но это ещё одна вещь, которой я о ней не знал. Никогда бы не догадался, что она на такое способна, ведь она такая неуклюжая. Она может сшить костюм, который можно выставить на продажу в ателье, но совершенно не умеет готовить… Ладно! Как-нибудь преподам ей пару уроков кулинарии.

За те десять минут, которые Рикка рассказывала мне, как она шила костюм, мы дошли до магазина, который она посоветовала. Снаружи он казался обычным магазином, но назывался…

«Магазин устойчивых существ бесконечных мелодий»

Уже по одному названию было ясно, почему он так нравился Рикке. Меня он тоже очаровал… Но в моей голове не утихал спор на тему: «Должен я возразить и пойти в другой магазин или нет?»

Зайдя внутрь, я почувствовал себя оторванным от остального мира. Это место определённо могло доставить нам обоим немало удовольствия. Здесь было много товаров, предназначенных для мальчиков, но это было ещё не всё. Короче, здесь продавалось всё, что мог бы пожелать человек с синдромом восьмиклассника. Здесь были такие вещи, как перчатки с серебряными кончиками пальцев, защитные очки и прочие штуки, западающие глубоко в душу. Каждую вещь так и хотелось купить.

— Юта, Юта! Сюда, сюда!

Пока я осматривался, Рикка успела положить на что-то глаз и стала радостно звать меня.

— А? Что-то нашла?

а� Смотри! Это «Агрессивные пришельцы ☆ Секретный справочник»!

Рикка показывала мне новейшее издание той книги, которую я читал у неё дома. Значит, это целая серия…

— Да, она, конечно, интересная, но еду-то ты себе нашла? Мы ведь за ней сюда пришли, помнишь?

— Еда находится здесь.

посмотрел туда, куда она показывала. В углу стояло несколько стеллажей с бенто. Это что, универмаг?!

— Чего здесь только нет!..

Теперь понятно, почему она посоветовала именно этот магазин. Гляну-ка я для начала таро Суга○-сан.

— Юта, я советую вот это.

Рикка передала мне жезл Кина○. Это может показаться странным, но он мне понравился.

Помнится, мы пришли сюда за едой на сумму 300 иен… Пользуясь возможностью, Рикка пошла листать журналы, а я подошёл к перчаткам с серебряными кончиками. Дёшево-то как стоят, всего 500 иен. Мне хотелось их купить, но я не знал, куда я их буду надевать. Вот в чём опасность импульсивных покупок. Но магазин и правда интересный. Я и понятия не имел, что неподалёку может находиться нечто подобное. Как-нибудь ещё зайду.

— А не пора ли мне уже домой?..

— Юта, крупный враг с той стороны.

— А?

Я оглянулся и увидел большую собаку, тащившую маленькую хозяйку. Они приближались к нам. Рассмотрев хозяйку получше, я узнал в ней… свой сестру. Она сжимала ту странную плюшевую игрушку, которую я ей купил. Да, это она. Заметив меня, моя сестра закричала:

— ПАПА!!!

Рикка обернулась и встретилась с ней взглядом. Увидев её глаз, моя сестра очень удивилась. Улыбаясь мне и Рикке, зачем-то сделавшей заботливое лицо, она подбежала к нам.

Знаю. Рикка — нет, весь мир — сейчас должен думать о том, что только что произошло. Почему маленькая девочка назвала меня папой? Пахнет преступлением! Наш протагонист — лоликонщик! Но это клевета! Просто помолчите и дайте мне объясниться!

Когда она подбежала, я зажал ей рот рукой. Да, это, несомненно, выглядело сокрытием вины. Но не дать ей ляпнуть ещё что-нибудь можно было только так. Пепапи (наш милый пёсик) гавкнул на меня. Шавка неблагодарная.

— Ну-у-у, я не буду громко. Папа, что ты здесь делаешь?

— Зови меня братиком! Юмеха, вы с Пепапи гуляете? Не важно. Юмеха, я братик. Когда мы не дома, зови меня братиком, хорошо?

— Ха-ха-ха, ты так привык, да?! Но мы вчера не доиграли в «дочки-матери»!

— Я знаю. После ужина доиграем. Но сейчас зови меня братиком.

— Да!

Энергия бьёт через край. В её детском саду все дети такие. Обычное поведение для пятилеток. Вот только как мне всё Рикке объяснить?..

Понаблюдав за происходящими событиями, Рикка пошла к нам с Юмехой. Подойдя ближе, она остановилась и на шаг отступила.

Ох, придётся это сделать… Я начал устранять проблемы между Риккой и своей сестрой.

— А-а-а, ну, это моя младшая сестра, Юмеха. А папой она меня сейчас назвала… ну… а… потому что ей так захотелось, наверно.

Я не мог признаться, что играю в «дочки-матери». Это слишком стыдно. Но этой беззаботной пятилетке чувство стыда было незнакомо.

— Он папа. Это из вчерашней игры в «дочки-матери», правда?!

— Да ёлки!

Я опять закрыл ей рот и начал шептать на ухо:

— Зови меня братиком, и тогда я куплю тебе что-нибудь вкусненькое. Если будешь хорошо себя вести, то я точно дам тебе вкусняшку.

Я почувствовал, что говорю, как киднеппер, ну да ладно. Чтобы выпутаться из этой истории, я готов на всё.

— О-О-О!

Издав этот крик, Юмеха стала прыгать вокруг нас, как заяц. Потом она встала перед нами и вновь заговорила с Риккой:

— Эмм. Это мой братик, который всегда мне помогает! Э… My name is Yumeha! I’m fine thank you please shhh! Эм, я играю в «дочки-матери» одна! Когда мой братик дома, он помогает мне! It’s neat[24]!

Сестра. Да, иногда она пугает. Она даже сказала несколько английских слов, которым я её научил! Хотя насчёт последней части я не уверен…

Рикка молча смотрела на мою сестру. Не знаю, о чём она думала. В качестве компромисса она стала теребить платье Юмехи (на котором тоже были оборки) и трогать её лицо. Юмеха держалась молодцом.

— Хорошая девочка. Я обладатель Тиранического Глаза Истины. Моё кодовое имя — Рикка, можешь звать меня так. Или ты можешь обращаться ко мне «Рикка Сильнейшая».

— Использовать в качестве кодового своё настоящее имя бессмысленно! Как ты можешь представляться моей сестре вот так?! К тому же, твоё: «Или ты можешь обращаться ко мне» напрочь лишено логики!

Мой взрыв прошёл для них незамеченным. Рикка с Юмехой начали скреплять себя узами.

— О, Рикка! Рикка! Какое классное имя!

Сразу без именных суффиксов, да? Хотя Рикке же всё равно.

— Между прочим, Юмеха, можешь передать Цербера Юте? Я из Мира Демонов, так что плохо лажу с такими созданиями. Если ты так сделаешь, я буду очень тебе благодарна.

Она взяла руки девочки в свои. Думаю, Юмехе сейчас очень интересно. Значит, она отдаст его мне? Ах да, когда мы вышли из магазина, она назвала его врагом. Мило.

— Это не Цербер, это Пепапи! Но только для Рикки. Держи, братик! — и она отдала мне поводок Пепапи. Сделав это, она подошла к псу и стала мягко гладить его подобно любящей матери.

— Слушай, Рикка. А почему у тебя глаз спрятан?

— Заметить такую силу?! Этого стоило ожидать от сестры Юты!

Одна из её редких похвал. Но затем я испугался.

— Думаю, мне нужно показать тебе активацию Тиранического Глаза Истины, — возбуждённо сказала Рикка и стала снимать с глаза повязку. Золотой глаз засиял во второй раз за сегодня.

— О-О-О! Он золотой! Золотой!

Сначала Юмеха испугалась, но потом стала показывать на глаз Рикки пальцем. Эй, нельзя тыкать в людей пальцами!

— Это моя наследованная сила: Тиранический Глаз Истины.

— Он настоящий?

— Да. Он связал нас с Ютой контрактом.

Эй, не говори об этом моей сестре. Знаешь, под каким впечатлением от меня она была два года назад? Я начинаю за неё беспокоиться…

— О! Классно! Братик связан с тобой контрактом! Классно! КЛАС-НА!

Глаза Юмехи сияли так же, как глаз Рикки. Она может стать вице-командиром. Она не считает, что с Риккой что-то не так. Но слишком уж восьмиклассной становится это история. Пора её заканчивать. — Ладно, Юмеха. Тебе пора идти домой, иначе ты не получишь ужин…

— Э?! Я хочу поиграть с Риккой!

Юмеха замахала руками в знак протеста. Она уже привязалась к Рикке. Быстро. Очень быстро, сестра. Я от тебя просто в восторге…

— Юмеха, я хочу сделать тебе подарок. Это секретный справочник о пришельцах. Иди домой и начинай его изучать. После этого ты сможешь уничтожать пришельцев.

Рикка достала книгу, которую купила в магазине, и отдала её Юмехе.

— Что?.. А это ничего страшного? Ты её уже прочитала?

— Всё в порядке. Ты сестра Юты, так что держи, — сказала она нежным голосом, глядя на меня.

— ЙЕЙ! Спасибо! При-шель-цы! А ты раньше побеждала пришельцев, Рикка? А? Пух-пух?

— Тиранический Глаз Истины сильнейшая.

Юмеха и так была в экстазе, но после слова «сильнейшая» практически впала в транс. Молодец, Рикка!

— О! Я тоже хочу быть, как Рикка!

Всё по-старому, да? Только теперь твой идеал — Рикка.

Хотя, если честно, я рад, что вы поладили.

— Понимаю. Если ты придёшь в свой дом и пройдёшь через специальную тренировку, то, возможно, твоя сила тоже пробудится.

— ЙЕЙ! Она пробудится!

Это ведь и мой дом, если ты забыла. Если ты вздумаешь ко мне зайти, мне сначала придётся прибраться в своей комнате. Комната-то обычная, но нужно запечатать подальше всё, что имеет отношение к моему тёмному прошлому… Ох, что делать?

Пока я над этим размышлял, Рикка встала и стала прощаться с Юмехой.

— Пока, Рикка. Увидимся, когда ты зайдёшь к братику.

— Ясно. Я постараюсь не заставлять тебя ждать.

Я отдал поводок Юмехе и подошёл к Рикке.

— Прости. Тебе пришлось послужить временной сестрой. Спасибо. Вы хорошо поладили.

Я был ей за это благодарен.

— Нет проблем. Мне это тоже доставило удовольствие, — она улыбнулась, но затем понизила голос и спросила: — Ты играешь с ней в «дочки-матери»?

— А?! А, а, э, ну, эм, не то чтобы мне это нравилось. Просто… это… у меня иногда просыпается родительский инстинкт. Или что-то типа того.

Предложение было наполнено хаосом. Я начинаю думать, что говорить, как цундере, — это совсем не круто. Родительский инстинкт? Не знаю, откуда он берётся, но пора бы уже за ним присматривать. Или я умру со стыда… Играть в «дочки-матери» в таком-то возрасте…

— Не волнуйся. Я никому не расскажу твой секрет. Может, сыграем вместе? Хм, я буду тёмным павшим ангелом.

— Прости, но в «дочки-матери» нет павших ангелов! И вообще, веди себя сдержанно!

Хм, а ведь игра в «дочки-матери» тоже завязана на воображении, да?

— Это меня печалит. Но мне кажется, что перед своей сестрой ты ведёшь себя, как любящий брат.

На лице Рикки было разочарование. Она шутит или нет? Может, и для падшего ангела найдётся местечко.

— Ну, сколько бы ей ни было лет, за ней всегда было тяжело присматривать. Э-это не значит, что я любящий брат! В наши дни это звучит несколько…

— Тогда хороший друг?

О… Мне настолько стыдно, что я не могу ни подтвердить этого, ни опровергнуть. Не думаю, что могу это отрицать, так что придётся согласиться с тем, что мы друзья.

Мы немного помолчали, и я услышал, как Рикка тихо пробормотала:

— Я… завидую…

— А?

— Не волнуйся. Разве ты не должен сейчас возвращаться домой?

— А я вот волнуюсь, но да, мне пора идти. Да уж, навязался я тебе сегодня. Заходи иногда ко мне, поиграешь с Юмехой.

Она кивнула и одиноко улыбнулась.

— Тогда до завтра. Пока!

Скованно попрощавшись, Рикка повернулась и пошла к себе домой.

— О, ага! До завтра!

Хоть у меня и был в голове беспорядок, надо же попрощаться. Похоже, после всего этого её настроение ухудшилось. Что происходит?..

— Братик! Братик! Смотри! Смотри!

Когда я перевёл взгляд со спины Рикки на Юмеху, то тут же перестал переживать. Равно как и дышать. Юмеха где-то нашла такую же повязку на глаз, как у Рикки, и налепила её на тот же глаз. Её правый глаз был запечатан ещё до того, как я успел что-то предпринять.

— Отлично! А теперь — Великий Другой Тип, начать! Эй, эй! Мои глаза золотые? А?

Господи… И как мне ответить? Я взвыл на Рикку за то, что она натворила. Не хочу злить свою сестру, но выбирать не из чего. Сначала уклонюсь от ответа, а потом аккуратно успокою её.

— Ну… Пока что нет. Похоже, тебе нужно больше тренироваться. Оба твои глаза всё ещё чёрные. Может, лучше будешь учить то, что тебе Рикка дала…

— Мне нужно многое сделать, пока он не пробудится! Да! Я буду учиться, как Рикка, и уничтожу пришельцев!

Вот это прозвучало мило, но не думаю, что её поступки превзойдут то, чем я занимался я в её годы.

Но вернёмся к нашим барашкам…

— Юмеха, мама захочет узнать, что ты носишь… Может, снимешь дома эту повязку?

— Нет! Он запечатан! Рикка сказала, что если его не запечатать, то Другой Тип не пробудится!

Вот оно как.

Услышав, как она выдумала нечто эдакое, нигде не ошибившись, я не смог вымолвить ни слова. Глубоко вздохнув, я стал придумывать объяснения насчёт Юмехи и пошёл домой.

Глава 8. Школьная поездка!

В понедельник нас ждала самая подходящая погода для поездок: хорошая, солнечная. Я оглянулся вокруг и увидел на своих одноклассниках, уже разбившихся по группкам, все цвета радуги. Школьную форму на такое мероприятие, как школьная поездка, никто не надел. Такие поездки стоят того, чтобы принять в них участие — так можно увидеть своих одноклассников в новом свете.

Моё внимание было приковано к Каннаги-сан. Обратить внимание на девушку, занявшую второе место в рейтинге одноклассниц, было просто необходимо. Сегодня она была до ужаса красивой и какой-то чувственной.

Но был и ещё один человек, с которого я старался не спускать глаз: Рикка. Она, как и вчера, была одета в чёрное готическое платье. Жарковато, должно быть, носить этот наряд в такую погоду, лето ведь не за горами. Об украшениях можете и не спрашивать: повязка на глазу и бинты были на месте.

— О-о-о, наши девчонки без школьной формы — просто отдых для страждущих глаз!

Парень, с которым наши мнения по этому вопросу совпадали, излучал ауру: «Я люблю девушек!». Ишшики дышал так тяжело, будто контроль над собой давался ему с трудом. Он подошёл ко мне и заговорил:

— Такие поездки — это одно из тех событий, на которых рождается любовь. Девушка в обычной одежде просто не может не очаровать парня своей непорочной улыбкой. Да, если бы не школьные поездки, не было бы в классах никакой любви.

— А ты очень сильно любишь девушек, а? Сел бы в автобусе между ними. Я сяду рядом с кем-нибудь другим.

Автобус сегодня был наш. На всю школу он был один, но Нана-чан выиграла право на него в лотерею, так что о поездке в самом прямом смысле этого слова можно было не беспокоиться. Мы с Ишшики стояли у середины автобуса. Садиться можно было на любые места, но друзья, естественно, хотели сесть вместе и всю дорогу болтать.

Когда мы собрались на посадочной платформе, наш разговор продолжился.

— Да, это сложный вопрос: выбрать мне любовь или же дружбу?

— Та-а-ак! Мы сейчас отъезжаем, так что слушайте все меня! Никого в автобусах не укачивает? Если укачивает, у нас есть несколько свободных мест в голове. Ну что, есть у нас такие?

Нана-чан в обычной одежде казалась одной из учениц. Прохожий ни за что бы не догадался, что она главная, но когда все собрались, она вновь стала Учителем с большой буквы. Думаю, садить тех, кого в транспорте укачивает, вперёд, — правило общее, потому что над колёсами им лучше не сидеть. А спереди их будет не так сильно укачивать. Ну, мне-то переживать не о чем.

Никто не отозвался, и мы уже собрались загружаться, как над нашими головами показалась одинокая рука.

— Так, кто-нибудь ещё? Хорошо. Таканаши-сан, садись в голове автобуса!

Это была Рикка. Меня немного удивило то, что её так легко укачивает. Видимо, это слабое место Тиранического Глаза Истины. Она встревожено повернула голову и вперила свой взгляд в меня.

А? Что? Ты хочешь, чтобы и я там сел? Когда я ткнул себе в грудь рукой, Рикка кивнула. «Да». Телепатией она не владеет; видимо, после того времени, что мы провели вместе, я научился понимать её на расстоянии. Хотя она назвала бы это силами контракта с Тираническим Глазом Истины.

Ну и ладно. Я пожал плечами и поднял руку. Лицо Рикки просветлело. Похоже, это был правильный выбор.

— О, тебя тоже укачивает, Тогаши-кун? Думаю, тебе тоже нужно сесть спереди! Ну, ещё кто-нибудь? Места ещё остались? Возле меня сесть никто не хочет?

Но до Наны-чан никому уже не было дела. Ишшики больно схватил меня за плечо. Его лицо было страшным… и находилось оно слишком близко.

— Э, эй! Ты выбрал любовь, а не дружбу?! Ты хочешь оставить об этой поездке романтические воспоминания?

— Нет, не собираюсь, я просто беспокоюсь за Рикку. Прости, Ишшики. Я не хочу злить тебя всякими романтическими штучками! Так получилось!

— Идиот! Ты хочешь отменить наше соглашение о рассадке в автобусе?! Мы столько ждали этой поездки, а ты собрался бросить меня одного в середине автобуса? Или… ты заранее собирался сесть вместе с ней! А?!

— Ну, это не было бы плохой идеей…

В общем, кончилось всё тем, что мы с Риккой в гордом одиночестве сидели в голове автобуса, ехавшего в центр велоспорта.

— О-о-о… Убейте меня…

Мы едва успели отъехать, а Рикку уже укачало. Её лицо было мертвенно-бледным. Быстро, очень быстро. Один запах автобуса ослабил её. В детстве меня тоже укачивало в транспорте, так что я отлично понимал, что она сейчас чувствует, но чтобы человека укачало так быстро? Такого у меня не было.

— Ты в порядке?

— Я в норме… возможно…

Рикка была на редкость зажата. А вот по лицу не скажешь, что ты в норме. Да и по положению туловища тоже. Что-то мне неспокойно…

— У тебя есть с собой какие-нибудь лекарства? Или у учительницы попросим?

— Тиранический Глаз Истины лучшая… Лекарства могут только лишить меня сил…

Я понимал, что она хочет сказать, и поэтому прекрасно понимал, что ни разу она не в норме. Но это не значит, что ты должна терпеть… Бедняга. Я похлопал её по плечу. Держись.

Остальная часть автобуса, естественно, на Рикку внимания не обращала. В середине автобуса начался конкурс караоке. Я, конечно, завидовал тем, кто там веселился, но от Рикки не отошёл. Я не мог показать ей эту свою сторону.

◆◆◆

И после часа таких мучений (для Рикки) мы наконец достигли пункта назначения, Центра велоспорта. О том, что мы к ним приедем, им сообщили заранее, так что попасть внутрь все смогли без проблем. Войдя внутрь, мы попали на площадь, с которой было видно все аттракционы. Тут были разнообразные виды транспорта, велодорожки и даже американские горки. Да это прямо небольшой парк аттракционов. Я не знал, куда пойти в первую очередь.

День был будний, и атмосфера стояла непринуждённая. В парке почти не было людей. Чудеса да и только. Если вы любите велосипеды, то сегодня самое подходящее время для того, чтобы сюда прийти.

Похоже, тех, кто не знал, что их ждёт, потому что они были здесь в первый раз, хватало. Мои одноклассники только и восклицали: «Класс!», «Звучит интересно!». Ну, я тут тоже был впервые, так что всё казалось интересным, но вот… Рикка, стоявшая рядом со мной, так и не обрела естественного цвета лица.

— Ладно, до полудня можете заниматься, чем хотите! В полдень мы встретимся здесь и пойдём на барбекю! Запомните, встречаемся на этой площади!

После этих слов Наны-чан все стали разбредаться кто куда. Ишшики подошёл ко мне.

— Да уж, хреново она выглядит… Ладно, её лечение доверяю тебе, чувак. Звякни, если захочешь к нам. Давай!

И он куда-то ушёл с другими парнями. После него к нам подошла Нана-чан.

— Ты в порядке? — спросила она Рикку, поглаживая её по спине. — Хоть обычно в таких случаях за больным и должен присматривать учитель, но я ведь могу на тебя рассчитывать, Тогаши-кун? Ты ведь ей и раньше помогал, так что будешь не против, надеюсь?..

— А, да. Она сильная, быстро придёт в норму.

— Прости за это. Ладно, увидимся позже! — сказала она, оседлала какой-то некрасивый велосипед и уехала с площади.

Я сел на скамейку рядом с всё ещё восстанавливающейся Риккой.

— Ты в порядке? Не то чтобы я и так это не видел, но на всякий случай…

— Чего и следовало ожидать от человека, с которым я заключила контракт… Но слушай: ты должен приручить этого ездового дракона, и тогда весь мир будет у наших ног…

Похоже, ей становится лучше. Она опять начинает говорить что-то интересное.

— Звучит, конечно, занятно, но… ты пить хочешь? Может, тебе что-нибудь принести?

— Экстракт жизни Юты в порядке…

— Ты начинаешь вести себя, как вампир…

Думаю, я ответил так из-за того, что на нас без устали светило солнце. Нет нигде тени, нет нигде спасенья… Есть лишь обезвоживание.

— Ячменный чай подойдёт? Я сделал его дома и принёс с собой.

— Если у тебя больше ничего нет, то давай.

Я вынул из сумки пластиковую бутылку с чаем и дал её Рикке.

— Это экстракт жизни Юты…

— Ты ведь на самом деле не хочешь его пить, да?

— Я слышала, что если пить кровь, то восстановишься быстрее всего.

— Так вот почему ты хочешь выпить мою кровь! Только давай я заранее тебе скажу, что я на сто процентов человек!

— Юта — Повелитель Тёмного Пламени. Он Король Демонов, который высасывает кровь из тел молодых юношей и девушек.

Ух, какая у меня предыстория! Она прямо видит меня насквозь. Но я ведь парень. Мне ни разу не хотелось сосать кровь у другого парня.

— Слушай, если ты выпьешь его, то быстрее восстановишься. Это же школьная поездка, мы должны развлекаться.

— Юта, я прибыла сюда не за этим. Я здесь ради тренировки. Вдобавок, мы должны приручить того дракона и сделать его нашим. Да, в этой зоне мы сильны.

— Не втягивай меня в свои планы! Почему бы просто не поиграть, как все нормальные люди? Я немного знаю об этом месте, но здесь, вроде как, должны быть всякие смешные велики.

— Ты не хочешь приручить того дракона?

— А? Тот велосипед? Ты хочешь, чтобы я на него сел?

— Вперёд, приручи его! Ты же наш Юта, Повелитель Тёмного Пламени, Король Демонов и тот, кто высасывает кровь из юношей и девушек!

Это неправда! И она ведь не только хочет приписать мне всё это, но и постоянно добавляет всё новые определения к моему имени. Звучит, конечно, круто, но записывать запаришься.

Хм, похоже, она хочет, чтобы я «приручил того дракона-велосипед». Может, ей не хочется садиться на него самой? Я сегодня уже увидел одну её слабость, так что день уже прошёл не зря.

— Рикка, а ты не хочешь сесть на велосипед?

Заметив, что я едва сдерживаю смех, Рикка, наконец, поняла, что спалилась, и отчаянно замахала рукой, пытаясь всё исправить.

— Это... другое! Чтобы приручить дракона, нужна особенная сила. Из-за того, что я заключила с тобой контракт при помощи сил Тиранического Глаза Истины, я не могу приручить этого зверя. Вот в другое время — возможно.

Да, она здорова. Может, её лицо и было ярко-красным, но это обычная Рикка. Судя по началу обмена дурацкими фразами, ей стало лучше после автобуса.

— Как скажешь. Я научу тебя кататься на велосипеде. Раз уж у них тут есть странные велосипеды, дамский, думаю, найдётся.

— Покажи мне, как приручить дракона! Сейчас же!

— Да, да.

И мы отправились искать в этом парке нормальный велосипед.

— Да у них тут одни странные велосипеды… ёлки!

— Этого классного дракона должно хватить. Как насчёт него? Он нам подойдёт?

Рикка показывала на тандем. Сомневаюсь, что на нём можно кататься, когда один человек не знает, как.

— Нет, нам нужно найти крайне дамский велосипед.

— Обычный дамский велосипед. Есть.

Как бездумно! Но я кое-что понял: клово «крайне» значительно ускоряет процесс.

— Юта! Сюда! Я чую Мир Демонов!

— А?

То, что её вдохновило, называлось «Особняк велосипедов». Буквы, висящие под знаком, казалось, были прокляты. Особняк стоял в тенистом месте, и первое, что приходило в голову при взгляде на него, — дом с привидениями.

«Особняк велосипедов», значит? Если судить по названию, кажется, что внутри будет зал истории велосипедов, но внешне он больше походит на дом с привидениями. Я услышал крик. Наверно, это кричал один из наших одноклассников, который зашёл туда раньше…

— Пошли! Я хочу внутрь!

— Э… Ты уверена? Судя по названию, это музей, в котором хранятся велосипеды из разных временных эпох. Звучит не очень интересно, так что давай пройдём мимо.

— ПОШЛИ!

Это уже слишком. Чёрт, я правда не хочу туда идти.

— Юта, неужели ты испугался?

— Н-н-нет! О чём ты? Как можно бояться музея велосипедов? Мне просто неинтересно, поэтому я и не хочу туда идти!

— Да что ты как девочка?

Она задела моё самое уязвимое место. Чёрт, я очень не люблю, когда меня так называют!

— Ну пошли! Испугался? ХА-ХА! Покажи мне хоть один страшный музей! Давай узнаем страшную историю велосипедов! Что это за дом с велосипедами-привидениями?! Я сожгу его своим пламенем тьмы!

Тиранический Глаз Истины начал пронизывать меня насквозь. А-а-а, оставайся собой, испуганная душа с синдромом восьмиклассника… А ведь если я не буду обращать внимания, Рикка и правда может вытянуть наружу прежнего меня.

Я собрал всю свою храбрость, и вошёл в этот дом с привидениями, называемый особняком велосипедов. Я ничего не видел: снаружи было темно, как в шахте. Раздался чей-то рёв, и моё сердце забилось быстрее. Странно: оно стучит: «ту-дум, ту-дум», но пульса я не чувствую.

Прошу прощения! Но мне страшно! Я уже хотел извиниться перед Риккой и выйти, но потом вспомнил, как она назвала меня девчонкой.

— Юта, ты в порядке?

— А? В чём дело?

— Ты дёргаешь меня за одежду.

Я, не заметив, стал дёргать Рикку за манжету. А-а-а, это совсем не круто!

— А, прости. Мне ничего не видно, вот я и схватил её…

Объяснение было так себе, но мои мозги уже не работали нормально.

— Незаконная утилизация велосипеда — это преступление!!! Когда люди паркуют велосипеды на дорогах общего пользования без разрешения — это так злит!!!

— А-а-а-а-а-а-а-а!!!

Из динамиков раздался громкий голос. Комнату как будто прокляли! Но эти слова были не такими, как обычно звучат в домах привидений, они были на редкость реалистичны. Хватит! Я не больше никогда не припаркую свой велосипед в неположенном месте!

И после этого мы познали весь ужас этого дома с велосипедами-привидениями. Из динамиков раздавалось всё самое плохое, что можно было представить, вспоминая о велосипедах. Сначала это был звук велосипедного звонка, потом велотренажёра, затем голос полицейского на велосипеде, приказывающего кому-то остановиться… Когда этот загадочный аттракцион закончился, я чувствовал себя так, будто только что пережил катастрофу.

Но на лице моего партнёра, Рикки, естественно, была счастливая улыбка.

— Хочу ещё раз!

Она была очень счастлива, но, увидев, что я нахожусь в полуобморочном состоянии, сжалилась и добавила:

— Может, в другой раз.

Я был только рад это слышать.

— Отлично; что же, если мы хотим пройти тренировку на велосипеде, то нам надо найти сам велосипед. Только давай сначала передохнём…

— Есть.

Поход в «Особняк велосипедов» лишил меня сил. Когда мы шли к нему, я заметил площадку, на которой мы могли взять дамский велосипед. Вот туда потом и пойдём.

Я нашёл торговый автомат и купил чай и яблочный сок. Не знаю, в порядке я или нет, но чай должен изгнать из меня всех демонов.

Но когда я вернулся к скамейке, на которой мы недавно сидели, Рикки там не было. Подумав, что она решила поиграть со мной в прятки, я осмотрелся. Поблизости её не было. Хм, и куда она делась? Опять пошла в «Особняк велосипедов»?

Сил идти туда во второй раз у меня не было, и я решил сесть на скамейку. Выполнив задуманное, я нашёл на ней листок бумаги.

«Я ушла в Мир Демонов. Скоро буду».

Почерк я знал по нашим послешкольным занятиям. Писала Рикка. Ушла в Мир Демонов? Сдаётся мне, она всё-таки пошла в этот дом с привидениями. Я остался ждать её на скамейке, попивая чай.

Когда она не вернулась после двадцати минут отсутствия, я начал беспокоиться.

— Странно… Может, позвонить ей?..

Я достал из кармана мобильник и открыл список контактов. Набрав номер Рикки, я получил сообщение типа «Абонент не абонент». На второй раз из трубки донеслось то же самое.

— Мой телефон сеть видит, но видит ли её телефон Рикки?..

Третья попытка тоже не увенчалась успехом. Вот теперь я очень сильно беспокоюсь.

Пошла в Мир Демонов… Где это? Куда, чёрт побери, она пошла?

Раз уж до неё дозвониться не получалось, я решил набрать Ишшики. Тот снял трубку на пятом гудке.

— Привет, это я. Слушай, прости, что беспокою, но ты Рикку нигде не видел? Она ещё недавно тут была…

— Таканаши-сан заблудилась? Хм, мы не видели её с тех пор, как все разошлись. А, народ?

В трубке послышались голоса парней, подтверждавших его слова.

— Да, мы её не видели.

— Ну, прости, что побеспокоил. Если увидишь её, позвони мне. Спасибо!

— Ага! Так и сделаю.

Положив трубку, я попробовал собраться с мыслями. Они уже были готовы покинуть меня. Куда она могла пойти, оставив такую записку?

Я бродил вокруг скамейки, погрузившись в раздумья, из которых меня вывел чей-то голос.

— В чём дело? Ты как-то странно ходишь.

Это была Нибутани.

— А, Нибутани. Почему ты одна?

— Подруги захотели прокатиться на американских горках, а я решила их поснимать. Вон они, смотри.

— Структура реплики, конечно, не совсем правильная, но я тебя понял.

Ответив, я посмотрел туда, куда она показывала. Действительно, вагончик забирался на самый верх аттракциона.

— Мне показалось, что отсюда будет лучше всего снимать. Я плохо переношу американские горки, вот и решила стать фотографом. А ты почему один? Я думала, ты с Таканаши-сан.

— Ну, Рикка недавно ушла и не вернулась…

— Не вернулась?

Нибутани посмотрела на меня с недоумением. Я хотел объяснить ей ситуацию получше, но не придумал, как. Я не хотел об этом думать, но… но… если её украли, всему конец… Я не мог ничего с собой поделать. Ситуация меня очень беспокоила.

— Она оставила записку, и сначала я не волновался, но… Теперь я очень волнуюсь… Я пытаюсь понять, куда она могла пойти…

Я показал Нибутани записку Рикки.

— Это… точно… синдром восьмиклассника…

Выражение лица Нибутани сменилось на диаметрально противоположное — ненависть. Ну, она-то, конечно, так и будет реагировать… Пока я злился на самого себя за то, что показал Нибутани эту записку, она достала мобильник и заговорила с кем-то совсем другим тоном:

— Э, Чинацу? Прости, тут такое дело… Я не смогу вас сфоткать. Да, небольшое поручение. Но барбекю точно будем жарить вместе. Да. Пока!

— А? Что ты делаешь?

— В смысле? Я же должна помочь тебе найти её.

Я подумал, что случилось чудо. Я буду искать Рикку вдвоём с Нибутани? То есть, простите, я буду искать человека с синдромом восьмиклассника вдвоём с человеком, который ненавидит таких людей? Как же это глупо звучит.

— Ты же знаешь, я староста. Я должна искать её, пусть даже она никогда не излечится. Я делаю это безо всяких раздумий. Понял? Понял?

— А, а-а-а…

Думаю, взгляд у меня был странный. Да любой, кто слышал бы весь этот разговор, был бы поражён так же, как и я.

— Знаешь, то, что ты сказала, ну, тогда, ещё не выветрилось у меня из головы. Нибутани, почему ты ненавидишь синдром восьмиклассника?

— Я не могу ответить на этот вопрос прямо сейчас.

Ну да. В принципе, она может ненавидеть его просто так. Как-то невежливо было задавать ей такой вопрос после того, как она согласилась помочь мне искать Рикку.

— Прости. У тебя к таким людям, похоже, своё отношение, вот я и помню это до сих пор. Спасибо за помощь. А теперь пойдём искать!

После того, как я это сказал, Нибутани задумалась. Поглаживая свою чёлку, она спросила:

— Слушай, я задам тебе диаметрально противоположный вопрос. Почему ты защищаешь тех, у кого синдром восьмиклассника? Разве тебе не хочется, чтобы прежний ты умер в агонии?

Она подкинула мне нелёгкий вопрос. Защищаю, да? Ну, я не думаю, что это такая уж весёлая болезнь, но мне просто хотелось защищать Рикку, уж не знаю, почему. Но не сам синдром восьмиклассника. Как же сложно это объяснить.

— Я не собираюсь защищать синдром восьмиклассник как болезнь, но это же не значит, что я должен его ненавидеть. Да, иногда я хочу, чтобы прежний я умер, но ещё я хочу извиниться перед всеми людьми, которым когда-либо мешал.

— Ну и почему ты тогда балуешь Таканаши-сан? Ты же мне сказал, что она быстро вылечится. А она только что убежала от реального мира в воображаемый. И хоть я не знаю, почему и когда она убежала, мне кажется, что так всё и есть. В том, что она делает, нет смысла.

Нет смысла. Эти слова глубоко запали мне в мозг.

— Я не думаю, что баловал Рикку… Может, она использует это, как способ уйти от чего-то? С завтрашнего дня я буду с ней серьёзен. Я не знаю, почему она заболела синдромом восьмиклассника, но знаю, что ей кажется, будто она обладает какими-то способностями. Или она думает, что овладеет ими позже?..

— Хм…— без особого интереса протянула Нибутани, — вот как? Если ты так думаешь о синдроме восьмиклассника, то ты просто нечто. Способности и всё такое, нет, я этого не понимаю… Хотя… та футболка Тьмы — штука довольно интересная…

— Нет, вовсе нет! И как мы перешли к теме, которая может заставить меня умереть от стыда?! И ещё, и ещё… Как ты узнала?

— А она из-под рубашки просвечивается. Все и так её уже видели.

Нет… Это ложь… Кошмар какой…

— Слушай, ты ведь тоже это знаешь: синдром восьмиклассника нужно лечить. Как только у человека появятся характерные мысли, его нужно срочно лечить, чтобы их больше не возникало. Мы избавим их от тёмных пятен на истории, а взамен они получат много светлых.

— Светлых… Вот после этих слов я почти уверен, но всё же: у тебя тоже был синдром восьми-классника?

— А?

Вот дерьмо. Пять секунд назад ситуация полностью вышла из-под моего контроля. Её ответ ударил по мне, как взрывная волна от атомной бомбы. Обычной Нибутани-сан, нашей старосты, королевы класса, которую я почитал, больше не было. Я чувствовал, что наружу выходит её садистская сторона.

— О-о-о, значит, ты хочешь умереть мучительной смертью, а? Ну что же, сейчас узнаем, насколько мучительной я смогу её сделать. И какую же страницу из твоей Тёмной Тетради мне зачитать? Может, пятую главу, в которой были тёмные стихи? Это ведь была вершина твоей болезни, да?

— Чёрт… прекрати… Королева класса… Прости!..

Я извинялся перед погибшей, провалившейся в преисподнюю и ставшей демоном тьмы старостой. Она очень умно продумывает, о чём нужно говорить. Что ещё я мог сказать?..

— Королева класса, значит? — со вздохом повторила Нибутани. Похоже, упоминание этого прозвища её поразило. Она решила оставить меня в покое и повернулась ко мне лицом. — Я говорю это только ради твоего же блага. Не пойми меня неправильно. Но таких штук, как дурного глаза, у меня не было.

Я уже понял. Но у меня тоже не было дурного глаза, хоть я и страдал от синдрома восьмиклассника.

— О, вот как? Значит, и у тебя этот синдром одно время был?..

Ничего себе. Нет, я удивляюсь не тому, что она им болела, а тому, что я сам об этом догадался.

— Судя по твоему ответу, моя шутка упала врастяжку.

— Ты в каком веке родилась?!

Упала врастяжку… сколько же значений у этой фразы? Упала. Врастяжку. Сколько же этой фразе лет? Кто-нибудь, объясните мне её смысл.

Пока я проклинал Нибутани, она добавила:

— Хоть в безумие впадай, честное слово!

Опять переместила нас во времени. Не знаю почему, но впредь она была серьёзна.

— В то время я не прилагала никаких усилий к тому, чтобы излечиться. Меня не волновали ни мои друзья, ни школьные кружки, что что-либо такое ещё. Единственным человеком, который меня понимал, была Шичимия. Но сейчас всё по-другому. Сейчас ты портишь Таканаши-сан, и она тоже не собирается излечиваться. Я думаю, она просто боится. Думаю, нас можно сравнить, но мы разные. В общем, забудем об этом; нам нужно её найти, как бы мне это не нравилось. Но я так легко не отступлю.

Нибутани сказала, что не предпринимала никаких усилий к тому, чтобы вылечиться. Я не уверен, что она имела в виду, но можно покопаться в собственном прошлом. Вот почему она ненавидит людей с синдромом восьмиклассника. Вот как, по её мнению, они себя чувствуют.

Я продолжил наш разговор, заострив внимание на том, что мы не такие уж и разные:

— Вот так? В принципе, сам я тоже не прилагал никаких усилий. Хотя сейчас я прилагаю много усилий к тому, чтобы избавиться от своего тёмного прошлого.

Знаете, наткнуться на меня мог кто угодно, но я рад, что это сделала именно Нибутани, человек с похожим на моё прошлым. Ну, в чём-то похожим. Она человек сочувствующий, как и я. Правда, я не уверен, что она сочувствует тем, кто болеет синдромом восьмиклассника прямо сейчас.

— А? Ладно, давай отвлечёмся, что мы будем делать? Позовём ещё кого-нибудь на помощь?

— А? А как?

— Если я скажу Чинацу, то все всё сразу узнают. Ну как?

— Я, конечно, хочу, чтобы кто-то помог, но… не хочу, чтобы беспокоился весь класс, — нерешительно ответил я.

— О тебе слухи тоже ходили, да?.. Ну, Таканаши-сан — наша одноклассница, если ты ещё не забыл. Если мы быстро найдём её, всё будет в порядке. Ты кажешься подавленным; это необычное для тебя состояние. Тогда я точно позову всех на помощь. А Цукумо-сенсей мы ничего не скажем.

Нибутани была как лучшей королевой класса, так и лучшей старостой из всех, кого я знал. Тяжело ей, наверно, приходится. В моей голове промелькнули её недавние слова.

— Спасибо. Я рассчитываю на тебя! Если найдёшь её, прошу, сразу скажи мне! — воскликнул я и побежал туда, где стояли велосипеды. До меня донеслись слова Нибутани:

— Да, так и сделаю. И пока я не забыла: это прозвище, «королева класса», меня очень удивило. В хорошем смысле!

Отделившись от Нибутани, я быстро прибежал на стоянку с велосипедами и выбрал себе самый простой (сильнейший «дамский», то бишь с корзиной над передним колесом) велосипед. Оседлав его, я стал обыскивать парк. Через пять минут до меня дошло.

— У меня же нет телефона Нибутани…

Я уже довольно много проехал. Надеюсь, если я найду Рикку, рядом окажется человек, который сможет передать эту радостную весть остальным. А если её найду не я, то им придётся связываться со мной через Ишшики.

— Ладно, пофиг, где же она?..

Я немного путано поискал её на аттракционах, но не нашёл. По дороге мне позвонила Нибутани. Все были извещены и опрошены; никто её не видел.

Мне казалось, что поиски длятся уже несколько часов. Я продолжал давить на педали, но чувствовал, что конца этому не будет.

— Она ведь не могла пройти сквозь гору?

По соседству с Центром велоспорта находилась гора. Я не мог исключить возможность того, что именно её она и имела в виду под Миром Демонов. Но попасть туда было невозможно. Кругом были понатыканы знаки «Не входить».

— Кажется, это подсказка.

Я не был уверен, что она пошла именно на гору. Она широкая и высокая, обыскать её будет тяжело. Даже если я попробую, на то, чтобы найти Рикку или хотя бы что-то услышать, уйдут часы. Я совсем выдохся, но продолжал крутить педали.

Скоро наступит время сбора. Ситуация угрожающая, так что нужно поискать ещё немного. Моё нетерпение стало быстро расти.

Но эта гора кажется очень подозрительной. Раз уж все ищут в парке, есть только одно место, куда не ступала нога моих одноклассников. Там никто не искал. В парке не нашли ни единого следа Рикки, и я беспокойно направился к горе.

На пути туда я нашёл путеводную нить. Нечто такое, что прочно ассоциируется с Риккой. Наверно, она обронила её по пути.

Это была белая повязка на глаз.

Я поднял её и убедился, что она принадлежит Рикке. Напротив меня стоял знак «Не входить». На земле были следы, ведущие к горе.

— Значит, она вышла из парка здесь?

Я не знал, зачем кому-то могло понадобиться выйти из парка, но подозревал, что это, оставив по пути свою повязку, сделала Рикка. Я сжал эту повязку в своём кармане и начал взбираться на гору, чтобы поискать Рикку.

— Когда она сказала «Мир Демонов», то имела в виду это место?..

Я ясно видел, что по этой горе давно не ступала нога человека. Следы было почти не разобрать. Столько растений, да и света мало. Искать здесь будет тяжело.

Я не знаю, почему был так взволнован, но моё тело двигалось само по себе. Она должна быть здесь. Тревога. Нетерпение. Эти и другие эмоции, завладев моей головой, мешали мне спокойно думать. Но я всё равно чувствовал, что рано или поздно найду её.

— РИККА! — громко крикнул я, но ответа не было. Продолжая поиски, я громко выкрикивал её имя. Пройдя немного вперёд, я нашёл небольшую полянку.

На ней стояла Рикка, глядя на дерево.

Слава Богу… Она пришла сюда…

— Рикка! Что ты делаешь?!

— Юта?..

Рикка вяло на меня посмотрела. Её глаза были немного красными и казались воспалёнными. Должно быть, недавно она тёрла свой сияющий золотой глаз.

— Как ты меня напугала! Что ты здесь делаешь?

Она не ответила. Опустив голову, она казалась очень вялой.

— В чём дело? Здесь что-то было?

На меня посмотрели её пустые глаза. Рикка тихо сказала:

— Я должна была отправиться в Мир Демонов.

— А… Что ты имеешь в виду? Ты же всё время туда ходишь.

Она несколько раз об этом говорила. Обычно, когда хотела убежать от меня во время занятий. Но сегодня всё не так. Сегодня я чувствовал, что она на самом деле хочет попасть в Мир Демонов.

— Я туда вообще не хожу… Но когда мой отец был в этом мире, я хотела находиться здесь. Но сейчас мой отец в Мире Демонов.

— Твой отец?

Вчера она рассказала мне, как и почему живёт одна. Когда она упомянула свои отношения с предками, я их просто возненавидел, но совершенно не представлял себе всё вот так. У меня появилось чувство, что Рикка очень сильно любила своего отца.

— У моего отца были такие же силы, как у меня.

— Правда?..

— Мой отец… не здесь. Он сказал, что отправится в Мир Демонов, но так и не вернулся. Хотя сказал, что точно вернётся.

Я не знал, что сказать. Я ничего не мог сказать. Я хотел узнать о тех вещах, которые скрывает Рикка. Я хотел узнать о ней больше.

— Поэтому я стала его преемницей и унаследовала его силы. Используя Тиранический Глаз Истины, я когда-нибудь смогу попасть в Мир Демонов, — продолжила Рикка равнодушным голосом. Пока она говорила, я вспомнил слова Ишшики о том, что произошло с ней в средней школе. Она изменилась буквально за одну ночь. — Но всё ещё не могу. Но всё равно, я очень, очень сильно хочу увидеть своего отца. Я думала, что однажды мне это удастся, но это, наверно, просто невозможно.

Я не знал, сколько в её словах было правды, но если они истинны, то всё становится на свои места.

— Ясно… Это очень грустно, но когда-нибудь ты сможешь туда попасть, я уверен.

Я не знал, что именно произошло или почему от этого у неё развился синдром восьмиклассника, но не мог препятствовать её желанию отправиться в Мир Демонов. Если бы я был на её месте, то думал бы так же. Если человека нет в этом мире, значит, он находится в Мире Демонов.

— Когда я учился в средней школе, меня все игнорировали. Я не был близок ни к одному человеку в этом мире. Поэтому я понимаю, что ты чувствуешь, когда говоришь, что хочешь отправиться в Мир Демонов.

— О чём ты?

— Я даже не умел пользоваться своими силами. Ха-ха! Я не мог использовать своё пламя тьмы.

С каждым человеком что-то случалось. И из-за таких событий некоторые люди и заболевают синдромом восьмиклассника. Некоторых людей он очаровывает, некоторых защищает, ну и так далее.

— Человек, с которым я заключила контракт, считает, что я могу попасть в Мир Демонов… Я тренировала свой Тиранический Глаз Истины так упорно, как только могла, но так и не смогла найти его. Долгие, долгие месяцы. Я так давно его не видела… Но сейчас у меня есть ты. Поэтому я и хотела увидеть своего отца именно сегодня.

— Ты слишком сильно веришь в человека, с которым заключила контракт.

Вот почему у неё синдром восьмиклассника, ведь так? Вот почему эти силы для неё что-то значат.

Это полная противоположность тому, что сказала Нибутани. Если человек заболевает синдромом восьмиклассника, к примеру, для того, чтобы сбежать от реальности, я не считаю, что это плохо, пока он отдаёт себе в этом отчёт. Это значит, что синдром восьмиклассника важен для этих людей. Он им жизненно необходим.

Я никогда раньше не думал об этом, но это действительно так. У каждого человека синдром восьмиклассника развивается по-своему, и для каждого человека он значит что-то своё. Все люди разные, и нужно учитывать их причину этой болезни, когда разговариваешь с ними об исцелении или даже самой болезни. Для всех он имеет своё значение, поэтому у каждого своя причина заболеть им. У меня — очарование синдромом восьмиклассника.

У Рикки — ещё не знаю.

— Юта — хороший напарник, — сказала Рикка, и на её лице расцвела её обычная милая улыбка.

— Слушай, почему ты заключила контракт именно со мной?

Во мне проснулось кое-что из вчерашнего дня, и я не мог не задать ей этот вопрос.

— Это секрет, — ответила она.

Ох уж эта мне её улыбка.

— Да всё нормально! Почему ты выбрала меня? Давай же, ты можешь мне сказать!

— Это секрет.

Если уж она вошла в этот режим, то ничего не скажет. Упрямая она. Ну и ладно, ничего страшного. Я пожал плечами и схватил её за руку.

— А ты знаешь, что сейчас тебя ищет весь класс? Твоё отбытие доставило всем немало проблем. Если мы сейчас же не вернёмся, там все взбесятся просто.

Я посмотрел на часы. Полпервого. Твою же…

— Посмотри, который час! Пошли!

— Угу.

Мы тут же быстро побежали вниз с горы. Добежав до выхода, мы сели на велосипед, на котором я приехал. Ладно, сколько туда ехать на велосипеде, минут десять?

И тут зазвонил мой телефон. Номер был мне незнаком.

— Алло.

— Эй, ты! Чего телефон выключил?! — ударило по моим ушам. Это, должно быть…

— А, это ты, Нибутани. Прости, я не знал, что попаду в такое место, где не будет приёма. Я не выключал телефон…

— И куда это ты припёрся, что там не было приёма? Таканаши-сан нашёл?

— После всего этого можно сказать, что да. Нашёл. Прости, мы скоро будем.

— Все уже на поляне. Нана-чан быстро всё узнала и очень разозлилась!

В трубке послышалось два щелчка, и разговор закончился.

Значит, они всё-таки разозлились. Естественно, вот только злиться они будут на нас обоих.

— Рикка, похоже, все немного разозлились. Залезай на багажник. Если мы приедем вместе, то они не будут злиться на тебя одну.

— О-о-о… Они разозлились…

— Они будут злиться и на меня тоже.

— О, поняла.

Я перекинул ногу через раму велосипеда, и Рикка села у меня за спиной. Багажник отлично подошёл ей по размеру.

— Ах да. Рикка, держи свою повязку. Ты её потеряла или что?

— Она была у тебя, Юта?

— Значит, всё-таки потеряла. Зачем ты её сняла?

— Я сняла её для того, чтобы активировать свои силы. Видимо, она выпала из моего кармана.

Забрав у меня свою повязку, Рикка сразу же надела её. Мне почему-то казалось, что ей это было предначертано. Что это путеводный свет к сердцу Рикки. Во мне нарастало поэтическое настроение, но тут я вспомнил о её отце. Если его больше нет, то я не смогу его найти… Всё это — просто выдумки! Может, мои поэтические способности сегодня и на высоте, меня это не очень радует.

— Ладно, поехали?

— Между прочим, Юта, как зовут этого презренного дракона?

— Если тебе нечего умного сказать, тогда поехали! Стоп, как зовут? С чего бы мне давать ему имя?!

— Если ты кого-то приручил, то тебе нужно дать ему имя. В таком случае я дам ему имя сама. Да будет он зваться Антеросом!

— И что бы это значило?! Ты выбрала это имя просто потому, что оно классно звучит?!

Я помню, что где-то видел это имя, но что оно значит? Чёрт, под таким давлением обстоятельств не вспомнить.

— Я готова. Едем!

Она обняла меня руками, и я, смутившись, почувствовал тепло её тела. Нет, нужно скрывать свои чувства. Отчаливаем!

Десять минут или двадцать — какая уж теперь разница? Раз все разозлились, и так и так извиняться.

Через десять минут мы слезли с велосипеда как раз перед площадью. Смелость? Нет, мудрость и ясный ум. Рикка вновь натянула на лицо неловкую мину.

К тому времени все, естественно, были на площади. Едва мы показались, как Нана-чан рванула к нам, выкрикивая:

— Эй! Где вы были?! Мы за вас очень сильно переживали!

— П-простите… Рикка заблудилась.

Мы заранее обговорили с Риккой то, как будем оправдываться перед Наной-чан, и Рикка решила, что будет изображать потерявшегося ребёнка.

— Заблудилась…

— Мы не могли с вами связаться, Цукумо-сенсей. Думаю, вы это понимаете, да?

— Да…

Все подавленно на нас посмотрели. Мы связались со всеми своими одноклассниками и должны были связаться и с Наной-чан. Все подумали о том, что мы должны были это сделать, но не сделали. Рикка тоже погрузилась в раздумья.

— Ладно, хоть мы и отстали чуть-чуть от графика, давайте начнём подготовку к барбекю! Те, кто за это отвечает, подойдите ко мне, а остальные пусть немного подождут!

Ответственные рванули к Нане-чан. Какой же она хороший учитель. Сохраняет улыбку на лице до самого конца. Добрая. Она и так наша классная, но есть в ней некая аура превосходства над окружающими.

— Юта, а если бы ты сказал, что я не потерявшее дитя, а полуночное[25], все рассердились бы?

— Чего это ты вдруг об этом подумала?! Конечно, рассердились бы!

Имей совесть. Хотя ты и правда была потерянным дитём, но в полдень. А ведь умная мысль… Ладно, забудем об этом. А вот Нана-чан, кажется, нам ни капли не сочувствует.

— Я рада, что мне не пришлось говорить.

Боже-Боже… Я даже не уверен, имела она в виду разговор с Наной-чан или нет. Хотя она сказала бы такое, даже если бы думала о том, о чём надо.

Пока мы обменивались репликами, к нам подошли наши одноклассники. Первой заговорила, естественно, Нибутани.

— Эй, Таканаши-сан! Ну и куда ты ушла? В Мир Демонов? Тебе не кажется, что это слишком уж по-восьмиклассному даже для тебя?

— Я не уходила в Мир Демонов.

— Я не знаю, куда ты там пошла, но это и не важно. Ты хотела доставить всем неприятности?

— Это…

Выдавив из себя это слово, Рикка замолчала. Наверно, она не знает, как нужно извиняться.

— А? Хочешь этим всё и кончить?

— Мой отец…

— Твой отец?

— Нибутани. Я сам за неё извинюсь. Она устала от поездки и заблудилась. Я был с ней до этого. Простите. Я прошу у всех прощения.

Я склонил голову. Все приняли эти извинения. Кроме…

— Тихо! Я не с тобой разговариваю!

Рикка опустила взгляд и молчала. Но сейчас молчание не лучший вариант.

Рикка глубоко вздохнула и выкрикнула:

— Это всё моя вина! Я больше так не буду! Я больше не буду никому мешать! Обещаю!

Это извинение было вполне в духе Рикки. Над площадью повисла тишина. Одна из девчонок нарушила её.

Это была Каннаги-сан.

— Я сегодня тоже хотела попасть в Мир Демонов! Может, сходим туда вместе как-нибудь, Таканаши-сан?

Вторым человеком, проголосовавшим за Мир Демонов, была Каннаги-сан?! Все пораскрывали рты. А потом разом засмеялись.

Тут к разговору присоединилась Юкимару-сан.

— А неплохое было расследование. Мне всё равно, что там случилось!

И затем понемногу загалдел весь класс.

— Мне тоже всё равно! Искать было весело!

— Точно, Рикка-чан!

— Я сам хотел найти Таканаши-сан! А-А-А!!!

Какой же офигенный у нас класс. Когда я смотрел на то, как они приняли произошедшее, на мои глаза практически наворачивались слёзы.

— Хм, а я её извинение не принимаю! Синдрому восьмиклассника нет прощения! Такие, как она, никогда ни о ком не думают, кроме себя!..

— Шинка ведь просила нас называть её «Мори Саммер», правда? Было ведь? — спросила Каннаги с улыбкой на лице.

— Не зови меня Мо…Мо…Мо…Мори Саммер! Каннаги, ты же ненавидишь, когда тебя зовут Фурин! Ты так и не излечилась, да? Я обязательно тебя вылечу!

— А? Может, моё имя и пишется как «фурин», но называй меня по имени, «Казари». На мне это не сработает.

— Э-э-э?!

Нибутани, точнее, Мори Саммер, залилась краской и топнула ногой. Похоже, у каждого свои интересы. Если Нибутани — светлый маг, то Каннаги-сан, должно быть, дух.

— Юта, все такие добрые, что я даже не знаю… Каннаги-сан, должно быть, дух.

Рикка подошла ко мне, пока я не обращал на неё внимания. Все, включая её саму, были очень счастливы. На её лице сияла широкая улыбка. Правда, когда мы думаем об одном и том же, это как-то жутковато.

— Ага, они хорошие люди.

— Да, — кивнула она, всё так же широко улыбаясь.

— Эй! Идём готовить барбекю! Все сюда!

Услышав крик Наны-чан, все пошли к ней.

— Однажды я положу этому конец. Так и знай.

А неплохой из Нибутани злодей получился. Вот только мне кажется, что человека, который такое говорит, нужно уничтожить любой ценой.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду. Я на самом деле владею Тираническим Глазом Истины.

И страдаешь от синдрома восьмиклассника, как никто другой. Даже не знаю, сможет ли она когда-нибудь от него излечиться.

Но сегодняшняя поездка вышла и правда весёлой. Я уверен, Рикке тоже было весело. Думаю, когда-нибудь она раскроет своё сердце ещё больше.

Но сейчас время насладиться барбекю.

Глава 9. Любовная история – история страсти

На дворе стоял вторник, а в моей голове застряла одна мысль. Она меня очень беспокоила. Разговаривая с Риккой на склоне горы, я испытывал весьма замечательное чувство.

До этого момента я думал: «Она красивая», «Я не могу оставить её одну», «Я хочу быть рядом с ней», но это было что-то новое. Не поймите меня неправильно, все вышеназванные мысли никуда из моей головы не делись. Это чувство росло во мне до тех пор, пока я вдруг не осознал его существование.

Вы-то, конечно, уже понимаете, к чему я клоню, но я не уверен, что имею право испытывать это чувство. Если бы вы учились со мной в одной средней школе, то явно думали бы, что мне плевать на других людей. Если бы я ощущал то же, что чувствую сейчас, тогда, то был бы ошеломлён. Стыдно признавать свои ошибки, но так и есть. Этого чувства я не испытывал ни в младшей, ни в средней школе, ни будучи выдуманным персонажем или даже обитателем какой-нибудь манга-реальности. Это же просто одержимость!

Хоть я и не кричал расстроено всякий бред, но с толку был сбит ещё как. Я будто читал детективный роман, не зная, кто убийца. Ладно, попробуем побаловать себя. Мне нужно поговорить с кем-то, кто испытывал это чувство.

Поэтому я и ел в столовой на пару с Ишшики. Обедая, мы, мужики, разговаривали о любви.

— Ты только понял, что она тебе нравится? Прошу, чувак, скажи мне, что за всё это время она тебе не просто «нравится».

— Нет, всё именно так, как вы описали, сэр.

Слово «сэр» я подчеркнул. Я, всё же, прошу у него совета, так что надо выказать ему уважение.

— Чёрт, как ты объяснишь то, что зашёл уже так далеко и ни разу не представлял её себе в постельных сценах?

— Ну, я всегда думал, что она красивая. Она была мне как младшая сестра или какой-нибудь раздражающий человек. Но она никогда раньше не нравилась мне в любовном плане. Стоп, ерунда какая-то. Можно ли считать человека красивым, если он тебе не нравится? Хм, думаю, да. Вот, например, Каннаги-сан: я считаю её красивой, но она же мне не нравится. Не говоря уже о том, что и весь остальной класс, включая вас, Ишшики-сан, не может взять и влюбиться в неё.

— Что значит «не может»? Я люблю всех девушек, чувак!

— Бабник!

Вообще-то, я так не думал, но учитывая то, что я хотел услышать о его любовных похождениях, мне надо было его поддержать.

— Да, любовных историй у меня за спиной полно! Судя по твоим словам, ты точно влюбился, потому что влюблённые чувствуют то же самое. Только ты слишком сильно переживаешь.

— Ясно… Говоришь ты вполне уверенно плюс мне кажется, что у тебя на всё это своя точка зрения… Но ты один. Как бы получше сказать?..

Какая же постыдная тема для разговора. Все эти любовные истории так и вгоняют в краску.

— Хм, я тебя понял. Несмотря на то, что за моими плечами тяжёлый груз любовных приключений, а сам я знаю о любви всё, почему же у меня до сих пор нет девушки, ты это хочешь спросить?

— Да! Именно! Ишшики-сенсей выхватывает слова прямо у меня изо рта!

— Знаешь, самому интересно. Я нахожу кучу информации, записываю её в свой блокнот, меня так тянет к девушкам, а я всё равно не завёл себе подружку.

— Причина в том, что ты просто извращенец!

— Правда? Я извращенец?.. Возможно, любовь слепа. Ну, большой чистой любви я ещё не испытывал, но вот просто втюриваться мне приходилось. Была она девчонка в младшей школе…

— Трусики, небось, показывала, да?

— Она вообще их не носила.

— …

Я и отшутиться не смог. Чем тут ответишь? Как же неожиданно, когда такое всплывает в середине разговора. Чёрт, он отрезал мне все пути отхода от этой истории.

— Я об этом и в блокнот свой черкнул. В младшей школе я туда не только про девочек записывал. Я туда и про мальчиков немного написал. И тут, будто по велению судьбы, к нашей тусовке примкнула Акари-чан.

— Как это печально…

Для Акари-чан.

— А потом, ты не поверишь, она прочитала то, что было написано в моём блокноте вслух прямо перед ними. Чувак, я плакал. И не только из-за того, что она сделала…

— Акари-чан!..

Эта история меня очень тронула. Несчастным главным героем в ней был не Ишшики, нет, а Акари-чан. Я бы тоже плакал, если бы такое случилось с моим другом. И откуда она узнала об этой штуке?

— Я плакал, потому что она сказала: «Теперь то, что ты написал, узнают все».

— Это были слёзы счастья?!

— И после этого я поклялся, что буду собирать информацию, дабы предоставлять её другим. Так я и стал таким, какой я сейчас.

— То есть это Акари-чан виновата в том, что ты стал извращенцем?!

— Ну… Я пошутил. У меня нет хороших воспоминаний. Вся эта весёлая история — ложь.

И, вздохнув, Ишшики вновь сделал серьёзное выражение лица. Как далеко он готов зайти ради того, чтобы пошутить? Надеюсь, о концовке этой истории не будут ходить слухи.

— В общем, я могу сказать тебе, что Тогаши, сидящий передо мной, стопудово влюбился первый раз в жизни, хоть сам это заметил и не сразу.

— Ага, вот и вывод из твоей теории.

Вместо того чтобы рассказать свою историю до конца, он вернул наш разговор на те рельсы, по которым мы ехали с самого начала. Раз уж я хочу, чтобы он научил меня премудростям любви, придётся выказать свою благодарность: никогда не упоминать об этой шутке.

— Так, Тогаши, первым делом тебе надо завести блокнот. Записывай в него всё, что узнаешь о ней, а потом покажи мне. Это будет твоё спасательное средство.

— Я хотел, чтобы меня научили любви, а не извращенствам! И как ты умудрился понять мою просьбу именно так?!

А стоило ли мне вообще его об этом просить? Он больше похож на сталкера, чем на нормального парня. Хотя он не следит за девчонками, а просто делает записи (и я буду благодарен любой информации, которой он сможет со мной поделиться), я не уверен, что это очень здоровое занятие.

— В общем, тебе нравится Таканаши-сан, да?

— Да, думаю, с этой частью вопросов нет, но хоть я и благодарен тебе за разрешение этого вопроса, есть что-то, чего я не могу почувствовать. Как будто в моей голове царит туман.

— Понятно. А ведь всё так хорошо начиналось…

— А? Что ты имеешь в виду?

— У меня для тебя плохие новости. Похоже, у Таканаши-сан есть парень.

Что? Парень? У Рикки? Парень?! Серьёзно? Да ты шутишь. Кто? Как? Когда?!

В мгновение ока я погрузился в хаос. Эта новость меня очень расстроила. Если подумать, я ещё столько всего не знаю о Рикке. Глядя на то, что она живёт одна и ведёт себя несколько высокомерно, я решил, что гости у неё бывают редко. Она не такая, как все.

Но это… это не смешно. Она на самом деле очень красивая, с какой стороны ни посмотри. Чисто по внешнему виду ей можно присудить высший балл. Это даже Ишшики сказал, если я правильно помню.

Я думал, она из тех людей, которых не зовут на свидания. Но опять же, этот вывод построен только по её нынешнему поведению. Возможно, этот парень знал её раньше. Я не знаю, как она вела себя в средней школе, так что нет ничего удивительного в том, что любовь могла зародиться тогда. Значит, вот оно как. У неё был парень ещё до того, как мы встретились. Теперь я понимаю, что ты сделал, Ишшики. Ты хотел, чтобы я сразу всё узнал и чтобы моё сердце разбилось быстро. Я понял тебя, друг. Значит, мне только что впервые разбили сердце? И как мне теперь вести себя с Риккой? Не знаю.

После всей этой бури чувств я нечеловечески грустным голосом спросил:

— Слушай, Ишшики…

— Поверил.

— Ты мне сердце разбить хочешь?!

Я щипал его за щёки, пока они не покраснели. Да конечно, ложь это всё. От этого дурака ничего иного ожидать не приходится!

— О-ой! Знаешь, а я себе сейчас чуть язык не прикусил!

— Да я этот язык тебе сейчас оторву!

— Зато теперь ты понимаешь? Ты её очень сильно любишь, понял? Кстати, у Каннаги-сан есть парень.

— Да ладно?!

— Вот так вот. Я, когда услышал, тоже в шоке был. Кстати, он старшеклассник. Против него нет никаких шансов.

— Правда? Да уж, ты прав, это был шок. Вштырило ещё как.

— «Вштырило»? Я не о шоковой терапии говорю, но ты меня понял.

Я понял. Я точно понял. Для меня существует большая разница между новостями о том, что парень есть у Рикки, и о том, что парень есть у Каннаги-сан. Но я всё ещё удивлён. Никогда не думал, что почувствую эту разницу.

— Как представитель дисциплинарного комитета, я должен подавать пример в отношениях с противоположным полом. Ты сейчас чувствуешь schadenfreude[26]? Если нет, то откуда это облегчение в твоих глазах?

— Я не знаю, что это за чувство такое!

— Ты не знаешь, что такое schadenfreude? Это когда ты пьёшь сладкий нектар из слёз чьих-то печалей.

— Нет, я не чувствую себя счастливым, когда кому-то не везёт, и не ощущал даже привкуса этой штуки раньше!

— Ну, ты должен думать что-то вроде: «Таканаши-сан моя! Вы все сосаете!». Это и есть schadenfreude. Жуткая штука, да? Думаю, её можно счесть похожей на влюблённость… в некотором смысле.

— Я не уверен, что именно ты хочешь сказать, но суть уловил. Я понял, что Рикка мне очень нравится. Спасибо.

Хорошо, что я наконец во всём разобрался. Добив свою речь, Ишшики прикончил и свою газировку. На столе перед нами стояли корзинки с зару-собой[27]. Она была одним из летних пополнений школьного меню.

Я думал, это неясное чувство после нашего разговора исчезнет, и мне станет немного легче, но этого так и не случилось. Меня всё ещё терзали смутные сомнения. Рикка мне определённо нравилась. Да, нравилась. Знаете, когда она впервые показалась мне моей младшей сестрой или когда я помогал ей с проблемами, которые ей подкидывал её синдром восьмиклассника, то думал, что такого не произойдёт, однако, как оказалось, ошибся.

Но ведь и двух недель не прошло. Не хочу показаться невежественным, но может ли это чувство возникнуть вот так внезапно? Учитывая, что я не имел ни малейшего понятия о том, что это вообще такое. Я правда влюбился в неё?

За то время, которое мы провели вместе, она стала мне нравиться, а я ничего и не замечал. Прямо как в каком-нибудь сериале. Я просто влюбился в неё, не имея на то чётких причин.

Ну да ладно, как мне теперь с ней говорить? Если она мне и правда нравится, то разговаривать с ней будет сложновато. Если кто-нибудь из вас когда-нибудь влюблялся, пожалуйста, дайте мне совет.

Поэтому мне и нужно спросить об этом своего учителя.

— А что, то, как ты с ней обычно говоришь, не покатит? Она тебе нравится, ты хочешь быть рядом с ней, обнять её… стоп, я не хочу учить тебя всяким незаконным штучкам.

— Да? Понял. Ну, обнимать её я не буду, скорее, просто буду разговаривать с ней, как раньше, нормально.

Нормально. Нормально. Нормально, да? Не сказал бы, что то, как мы с ней разговаривали раньше, нормально, но вести себя соответственно человеку, с которым она заключила контракт, думаю, можно и нужно.

— Знаешь, со мной ты можешь говорить о чём угодно, друг.

На лице Ишшики-сенсея возникла загадочная улыбка от уха до уха. Да, это был именно тот самодовольный взгляд, о котором я когда-то слышал, но никогда не видел. Понятно. Думаю, если что-то такое ещё всплывёт, то я должен буду обратиться к тебе.

— И ещё одно. Помнишь, я говорил тебе о шагах на пути к любви? Чем это от них отличается? Уж прости за сию плохую весть, ты не очень популярен. Но не переживай, мастер на все тёлки даст тебе один хороший совет, — тут он снова стал серьёзным. — Будь с ней крайне осторожен.

Я рад, что ты это сказал.

— Спасибо, друг. Я это запомню.

И пока мы улыбались, повинуясь велению пламенных уз мужской дружбы, у меня в кармане заиграла моя любимая мелодия.

— Тогаши, тебе звонят. Отвечать будешь?

— А, точно. Подожди.

Звонила, естественно, Рикка.

Я сделал глубокий вдох, совсем не удивившись сошедшим с катушки нервам. Я пять раз повторил себе: «Веди себя нормально», сделал Ишшики извиняющий жест и нажал на кнопку.

— Алло, в чём дело?

— Это я. Мы только что закончили. Наша учительница страшная. Она призвала меня прямо во время такого ценного обеденного перерыва.

— Ну, после того, что случилось, Нана-чан немного забеспокоилась.

А после уроков Рикке предстояло пройти через занятие с Наной-чан ещё раз — времени до пересдачи осталось совсем немного. Учительница подошла ко мне утром и спросила: «Можно я сегодня сама с ней позанимаюсь?». Интересно, почему она спросила это у меня?

— Юта, где ты сейчас находишься? К сожалению, в моём телефоне нет пеленгатора, так что я не могу засечь твоё текущее местоположение. Мне нужно кое о чём с тобой сегодня поговорить.

Хочешь найти меру противодействия Нане-чан, небось? Надо бы похвалить её за то, что пытается наладить с ней контакт…

— Сейчас я в столовой вместе с Ишшики.

— С Ишшики? Первым Всадником?

Хм, а ведь когда они встретились в последний раз, Рикка включила режим «Я стесняюсь». Ну и что делать? Хотя, может, если она к нему привыкнет, то перестанет стесняться? Дам трубку Ишшики, чтобы он с ней поговорил. Они ведь толком и не разговаривали никогда. Так что всё вполне нормально — она просто боится незнакомого человека.

— Да, да. Слушай, ты ведь не против немного с ним поболтать?

— Поняла. С тех пор, как уровень опасности понижен, диалог между нами возможен.

Ишшики этой перемене почему-то очень удивился. Он тихо спросил: «Она ведь не хочет, да?». Похоже, он даже потерялся.

Я передал ему свой телефон. Обычно он громко кричит в трубку: «Ололо!», но в этот раз он её выронил. Я услышал лязг. Эй, у тебя даже корзинка с собой подскочила!

Сделав извиняющий жест, Ишшики поднял телефон со стола.

— Дадададададада, аллоаллоаллоаллоаллоалло, э-это Ишшики.

Какой смешной способ отвечать на звонок. Сколько раз он хотел сказать «алло»? Судя по выражению лица, он сейчас не выдержит и убежит. Интересно, почему он так себя ведёт?

— Что это был за звук, похожий на треск ломающегося земного шара?

— А, ха-ха-ха, п… прости. Этот идиот уронил телефон.

Он стал полностью другим! Что он несёт?!

— Понятно. Рада знакомству, Первый из Четверых Всадников.

— Пе-первый из Четверых Всадников?

Рикка продолжала вести себя так, будто Ишшики мой слуга. Или она просто не смогла избавиться от привычки так его называть, раз уж начала. Слава Ишшики, первому из Четверых Всадников!

— Что ты делаешь вместе с моим Королём Демонов?

— А? О, твой знатный Король Демонов сегодня в хорошем настроении. В ужасно хорошем настроении. Мы как раз говорили о schadenfreude.

Что этот Всадник несёт?! Я понятия не имел, куда может зайти этот разговор. И почему он выбрал именно это тему?..

— Чего и следовало ожидать от Юты. У него есть способность избавлять людей от несчастий. День его пробуждения близок. Первый Всадник-сан, тебе предстоит много работы под его началом. Ясно?

— Да, дддда! — странным голосом издал Ишшики и вернул мне телефон.

— Значит, вы говорили о том, как пить нектар несчастий других людей, да, Юта?

И откуда все знают, что это такое? Понятия не имею… Я что, один такой идиот?.. Но если это правда, я всё равно никому не признаюсь!

— Ты заслуживаешь похвалы. Всё же, Первый Всадник тебе уже подчинился. Именно такого применения силы я от тебя и ожидала.

— А? Ну… Спасибо.

Подчинился? Ишшики? Да уж, по его разговору именно это в голову и приходит. По крайней мере, похоже, что моя стратегия работает. Теперь Рикка не будет его стесняться.

— Значит, ты идёшь к нам?

— Всё так. Юта, используй Призыв.

— Я не могу!

— В таком случае, жди.

После этих слов раздался щелчок, сигнализирующий об окончании разговора. Ну и ладно. Я положил телефон обратно в карман и посмотрел на Ишшики, который… плакал.

— Я… я впервые нормально поговорил с девушкой…

— Что?!

— Она потрясающая. Мы говорили только по телефону, но меня воодушевило даже её искажённое электроникой дыхание. Это было супер. Девчонки такие классные, да?

Я всё ещё переваривал то, что он сказал. Разве не он только что называл себя «мастером на все тёлки»? Я почуял обман. Кто-то из нас попал в ловушку…

И чем он занимался-то всё это время? В дисциплинарном комитете девушки ведь должны быть.

— Это был такой классный разговор! Не пойми меня неправильно, у неё по-прежнему синдром восьмиклассника, но её привлекательность только что увеличилась для меня во сто крат!

— Она что, плохо на тебя повлияла?

Возможно, это её электромагнитные силы. Я, конечно, не на сто процентов уверен, что они у неё есть, она ведь обычный носитель синдрома восьмиклассника…

— Я переродился. Прошлый я только и мог, что пороть чушь. Синдром восьмиклассника… может быть не такой уж и плохой штукой. Нужно записать это в блокнот!

Только он вытащил его откуда-то извне, как появилась Рикка.

— Я пришла.

Она села рядом со мной… Спокойно… Веди себя как обычно…

— Ты уже ела?

— Учительница призвала меня до того как я успела что-либо съесть,— сказала она, кивнув на мою собу. Видимо, она хочет порцию и себе.

— Это сойдёт?

Я передвинул один из своих онигири поближе к ней.

— В этой столовой подают хорошую еду. Между прочим, Юта, он из поданной тебе еды?

— А почему бы и нет? Откуда ещё?

— Это просто суперская еда!

Разговаривали только мы вдвоём. Я думал, что где-нибудь в разговор вклинится Ишшики, но тот только выпрямился на стуле, покраснел и стал смотреть на моё лицо.

Что?.. Он вошёл в режим «Я стесняюсь»?

— Что делает Первый Всадник? Подчиняется твоему приказу?

— Не знаю…

Видимо, он умственно перенапрягся. И он ещё говорил о schadenfreude. Да уж, такие разговоры ему не подходят.

В конце концов, обед кончился, а Ишшики как стеснялся, так и стесняется.

Глава 10. «Не зови меня Мори Саммер!»

Среда, как ей и полагается по названию, отметила середину недели. Сегодня с Риккой опять занималась Нана-чан, поэтому у меня было немного свободного времени. В кружки я не записывался, в учебные группы тоже, так что оставаться в школе после уроков было немного странно. Но я чувствовал, что идти домой ещё рано.

Вчера я тоже ждал Рикку, но сегодня утром она сказала мне, чтобы я сразу шёл домой. Подумав о том, что она усердно занимается в соседней комнате, я просто не смог уйти без неё.

Итак, я сел за свою парту и, ожидая прибытия Рикки, принялся делать домашку. Я не думал, что её урок займёт много времени, поэтому придумал для Рикки кое-какое дело. Мой мыслительный процесс, направленный на организацию этого дела, был прерван звуком открывшейся двери.

— Ну наконец-то! — прокатилось по классу. Увы, это была не Рикка. Это была Нибутани.

— А, это ты, Нибутани? В чём дело? Разве ты сейчас не в своём кружке должна быть?

Она, видимо, не ожидала, что в классе будет кто-то ещё, и оказалась захвачена врасплох, когда я её окликнул. Она вскрикнула, но, к счастью, за сердце хвататься не стала.

— Как ты меня напугал! Я даже не заметила, что в классе кто-то есть.

— Я что, настолько незначительный?!

— Не нужно мне тут голос повышать. Но да — ты действительно незначительная персона. Тебя это беспокоит? Да не переживай.

Не переживать?! Да я недавно только об этом и думал, между прочим. Когда моя одноклассница раздумывает над тем, кто же её окликнул, это задевает мои чувства.

— Ладно, проехали… Что ты делаешь в классе в такое время?

— Я тоже сидела на дополнительном уроке…

Ох-ох, я уже чувствую, как внутри неё растёт садизм. Чёрт, я совсем о нём забыл.

— А-а-а, частный урок у Наны-чан, да? Я и забыл, что ты тоже должна на них ходить. Ну и… как оно?

— Такое чувство, что экзамен завалили только мы с Таканаши-сан. Больше там никого не было.

Никого больше? Только они? Да уж, та ещё картина. Интересно, о чём они разговаривали.

Хоть они и говорили друг с другом раньше, я не мог представить себе ни одной значимой фразы, которую они могли бы друг другу сказать. Но тут уж раз на раз не приходится: у самой красивой девчонки в классе оказались свои тараканы. Может, именно поэтому с ней так легко говорить?!

— Ясно. Только вы двое… А вы с Риккой разговаривали?

— Хм… Чуть-чуть. Интересно?

Нибутани стала собирать сумку, делая вид, что она спешит в кружок, а разговор её интересует постольку-поскольку.

— Да не особо, просто подумал, что это было бы удивительно.

Я говорил в основном то, что думал. Правда, вместо «удивительно» в моей голове было другое слово.

— О? Я-то не против поболтать, но похоже, что Таканаши-сан больше ни с кем, кроме тебя, не разговаривает.

— Ничего себе! Вы друг с другом хоть поздоровались?!

— Да парой слов всего перекинулись. Я не хотела выслушивать её россказни.

Закрыв сумку, Нибутани села на мою парту, открывая моему взору свои длинные ноги. Меня это немного удивило, но она лишь вздохнула.

— Вдвоём им там будет «весело». Не знаю, выдержит ли Нана-чан синдром восьмиклассника такой степени? Тебе не кажется, что Таканаши-сан будет трудно понять, чему её учат?

Кажется. К тому же, я не уверен, сможет ли сама Нана-чан отфильтровать из терминологии Рикки то, что именно та имеет в виду.

— Кстати, а что Рикка говорила Нане-чан?

— «Тиранический Глаз Истины пробуждён! Усыпи весь мир! Высвободи мои силы! Духи Исчезнувшего Мира, Ангелы Четырёх Небесных Уравнений, явитесь!» Ну, ты понял. Не думаю, что после всего этого Нана-чан способна ей помочь.

Да уж, вполне в её духе. Не думаю, что сам хотел бы помочь ей, услышав всё это…

— Думаю, Нана-чан каким-то образом её поймёт… О, Нибутани, ты уже уходишь?

— Ты всё ещё зовёшь меня Нибутани? — бросила она мне через плечо, улыбнувшись — вот редкость — по-нормальному.

— А ты разве не Нибутани?

— Слушай, Мо… Мо… «Мори Саммер»…

Что? Она не впала в садизм?

— Нет, ты же не хочешь, чтобы тебя так называли. Если скажешь, я больше не буду звать тебя по фамилии…

— Да ладно. Меня после той поездки все только так и называют. Обижают, наверно… Но не могу же я им сказать: «Не зовите меня Мори Саммер!».

— Не знаю, но суть уловил. Я тоже не могу сказать: «Не зовите меня Герзониансас».

— Герзониансас.

На её лице возникла бессовестная улыбка, словно она подумала: «Один-ноль в мою пользу». Да, эта Нибутани попривычнее, чем только что исчезнувшая добрая.

— Я мог бы звать тебя Мори Саммер, но ты по-прежнему Нибутани. Я же сказал, «Нибутани» тебе больше подходит. Мне легко называть тебя так. Хотя вот насчёт остальных прозвищ вроде «старосты» или «королевы класса» я не уверен.

— Как меня только не называли… Я к этому привыкла, так что зови меня как хочешь. Понимаю, почему ты зовёшь меня именно так. Хотя «королева класса» тоже хорошо звучит. Это прозвище мне очень нравится, так что зови меня именно так, хорошо?

И почему это прозвище так ей нравится? Я не знал, как ей на это ответить, поэтому спросил о том, что вертелось у меня на языке.

— Хм, если верить всему этому, раньше ты просила: «Зовите меня Мори Саммер!», но сейчас ты совсем другая. Это из-за Шичимии?..

— Шичимия никогда меня так не называла!.. Слушай, а тебе никогда не хотелось что-нибудь в себе изменить? Своё тёмное прошлое, например? — чуть ли не ворчливо спросила Нибутани, но я хорошо знал это чувство.

Помню, Шичимия была из таких… Даже зная, что я страдал от тяжёлой формы синдрома восьмиклассника, она продолжала веселиться вместе со мной. Она просто отличная девушка. Она помогала мне придумывать разные штуки, причём получались они классными донельзя. Она просто знала, как пощекотать мой дух синдрома восьмиклассника. Но самое главное, что я о ней помню, — то, что она была заражена так же, как я. Сначала я думал, что это я её заразил, но, думаю, можно сказать, что её родители в этом плане мне помогали.

— Думаю, то, что Шичимия стала такой именно из-за тебя, очевидно. Интересно, что же это было за дурное влияние?

— Дурное, говоришь? И потом ты попробовала её излечить?

— Именно. Поэтому я и верю в то, что сейчас делаю, — добавила Нибутани. Её слова сгустили краски.

Мои эмоции легко прочитать, так что она должна была заметить, что я ошеломлён. Нибутани продолжила:

— Не думаю, что кто-нибудь хочет остаться вообще без прошлого, но я уверена, что все, включая меня, выберут светлое прошлое, а не тёмное. Хотя, думаю, что Мори Саммер — часть меня.

Ясно. Да уж, Нибутани, которая просит звать её Мори Саммер, а не Нибутани, представить себе очень тяжело. Может, когда-то так и было, но нынешняя Нибутани считает такое прошлое тёмным.

— У меня всё сейчас так же, как и у тебя, — я хочу, чтобы прежняя я умерла. Поэтому я и думала, что ты поймёшь моё желание лечить людей от синдрома восьмиклассника. Но вместо этого ты влюбился в Таканаши-сан, а?

— Я по-прежнему за тобой не успеваю! Ну, она нравится мне не поэтому.

Я наконец заметил, что попался в её ловушку. Чёрт бы побрал мою натуру спорщика! Эта дефектная часть меня снова всплыла наверх.

— Значит, ты всё-таки в неё влюбился, да? Ну, не то чтобы я не знала.

— Только никому не говори, — эта жалкая просьба была единственным, что я смог из себя выдавить.

— Об этом знает только десятая часть класса. Успокойся.

— А остальные?

— Слухи могут расползаться очень быстро!

На лице Нибутани опять появилась эта её дерзкая улыбка. Этот взгляд и правда пугает. Не думаю, что она показывала его ещё кому-нибудь. Больше никто в нашем классе о нём не знает.

— Хоть она тебе и нравится, ты не хочешь её менять.

— Демон! Тварь! Дьявол! Мо… Мори Саммер!

Последние слова я сказал даже с некоторым уважением, но обернулось всё для неё оскорблением.

— Не зови меня Мори Саммер! А-а-а, так, не произноси больше этих слов! Хочешь умереть в агонии?

Она уже говорила мне что-то похожее. Да уж, она изобрела новый способ убийства. Прости! Я не хочу умереть со стыда!

— Я понял. Всё. Всё понял.

— Ух, вот после этой фразы мне точно захотелось убраться отсюда куда подальше. Всё, говоришь? Да уж, что есть, то есть. Смотреть на то, как ты мямлишь, было весело.

Я почувствовал, что вообще не знаю её настоящее слабое место. Прошлое, настоящее, всё было против меня из-за того, что она знала о моём прошлом слишком много. Она демон? Мори Саммер правда демон? Она не светлый монстр? Если так, тогда почему Король Демонов (по версии Рикки) её боится?..

— Ладно, мне пора в кружок. Думаю, Таканаши-сан придёт скоро. Её ждёшь?

— Даже хоть ты и не сказала ничего об уроке, я…

— Ладно, увидимся. Пока!

— Пока.

Через тридцать минут после её ухода в класс вошла изнурённая Рикка. Похоже, её неспособность заниматься превысила все ожидания Нибутани.

◆◆◆

Рикка вернулась в весьма печальном расположении духа, это чувствовалось уже от двери. Хоть у нас сегодня и не было своего занятия, она повернула свой стул ко мне и легла на мою парту.

Когда я спросил её, почему она так устала, она ответила, что Нана-чан вела себя по-спартански. Постоянно повторяла: «Неправильно! Заново!» Мда, могу себе это представить.

— То, через что ты прошла, не могло закончиться совсем уж ничем. Каковы твои результаты?

Рикка выпрямилась, зачем-то вынула из сумки свой пенал и достала из него обычный механический карандаш. Что это за результат такой?

— Юта, вот результаты моих занятий. Смотри.

— Ладно.

Я подумал, что сейчас она решит какой-нибудь сложный пример, но она, кажется, собирается сделать что-то другое. Но она, всё же, была полна уверенности в себе.

Она подняла карандаш на уровень моих глаз, а затем прокрутила его между пальцами.

— Результаты занятий, да? Название этому приёму ты ещё не придумала?

— Я впервые создала такую технику, но всем видно, что это оптическая иллюзия!

Да уж, думаю, её можно назвать какой-нибудь иллюзией резинового карандаша. Но у меня было такое чувство, что она просто ленилась. Может, во время занятий её мысли странствовали по свету, а сама она смотрела в окно…

А потом Нана-чан обрушила на неё всё мощь Спарты.

— Какое имя подойдёт?

— Ну, наверно, «Иллюзия Резинового Карандаша» должно подойти…

— Хм. Звучит не очень круто.

— Ну да, но разве простое название не пойдёт? Стирку напоминает…

— Я хочу что-нибудь посильнее!

— Посильнее? Это же обычная оптическая иллюзия, откуда в ней сила?.. О! Может, попробовать название, как у меча? Что-то вроде: «Рабберболл[28]: Меч Управления Волнами».

Сколько же лет таким названиям. Столько, что становится опасно! Да, я придумал такое сравнение, люди вообще давно сравнивают кисти для письма с мечами. Мои вкусы, как обычно, ужасно разнообразны.

— Юта, ты точно гений! Отныне и впредь он будет зваться: «Рабберболл: Меч Управления Волнами»!

— Тебе что, понравилось?! Я думал, что такое название не прокатит, потому что они давно вышли из моды… Обычно на такие названия никто не соглашается…

Другими словами, всем и так ясно, что это просто карандаш, который покачивают туда-сюда.

Отклонив мою предыдущую идею, она, однако, радостно играла с карандашом, представляя, что это меч, разрезающий воздух. Кстати о срезах, мне надо с ней кое о чём поговорить.

— Ах да, Рикка. Ты сегодня свободна?

— Для такого существа, как я, время не имеет значения. Свободным может быть расценено любое время.

Начала за здравие, а кончила за упокой. Укоротим-ка мы всё это. Не воздав должного первой части фразы, я просто сказал:

— Я был бы очень рад, если бы ты зашла ко мне домой.

Разумеется, это не было ни свиданием, ни приглашением на него. Однако надеюсь, что на моём лице сейчас нет чувства стыда. Если честно, мне правда нужно было, чтобы Рикка поскорее ко мне зашла.

— Пойдём! Пойдём! Немедленно!

Как же хорошо, что она согласилась. Она играла с карандашом настолько лениво, что мне оставалось лишь поражаться внезапно возникшей у неё энергии. Собирая вещи, она даже торопила меня… но почему?

Ну да всё хорошо, что хорошо началось. У меня было для неё безотлагательное дело. Это не то, что вы думаете, но это определённо лишит меня ранних седых волос.

Когда мы вышли из школы, я начал излагать Рикке детали миссии. Если вкратце, она заключалась в том, чтобы отнять у Юмехи повязку на глаз. Обычно всё новое надоедает этой девчонке за пару дней, но в этот раз вообще не было похоже, что она собирается снимать повязку. Её чёрный глаз запечатан до сих пор.

Однажды я рассказал родителям о Рикке и той причине, по которой Юмеха носит на глазу повязку. Они стали переживать о том, что подумают окружающие, и дали мне наказ.

Если Юмеха начнёт что-нибудь выдумывать, мне всё равно. Но вот эта повязка на глаз… Обычно люди носят их, если с глазом что-то случилось, так что соседи начнут беспокоиться. Нормальная такая реакция для соседей.

Когда я просил Юмеху снять повязку, она всё время упрямо отвечала: «Я буду уничтожать пришельцев вместе с Риккой!». Так что Рикка стала последним средством заставить сестру перестать носить эту повязку.

— Итак, нам нужен такой способ пробуждения, который не включает в себя запечатывание.

Надеюсь, Рикка с этим справится.

Когда мы пришли ко мне домой, там не было никого, кроме Юмехи. Детский сад находится совсем рядом с нашим домом, и она спокойно возвращается домой сама. Когда я был в её возрасте, наши родители вечно беспокоились, как бы я куда не убежал, но когда я вырос, беспокоиться они перестали. В общем, пора встречать сестру.

— Братик, с возвращением! А! Рикка! Рикка! Рикка пришла!

Едва завидев Рикку, Юмеха стала радостно прыгать. Я очень рад тому, что она так быстро привязалась к Рикке. От вида её счастливого лица мне стало почти так же хорошо, как ей.

— Рикка! Что ты делаешь сегодня?

— Благодарю тебя за то, что ты всё ещё носишь печать, Юмеха. Юта привёл меня сюда именно из-за неё. Мы должны выполнить упражнения, которые помогут тебе пробудить Другой Тип Тиранического Глаза Истины.

— О-о-о!

Рикка наклонилась, чтобы смотреть Юмехе прямо в глаза. Думаю, она любит детей. Она им всегда широко улыбалась, но не своей обычной улыбкой. Эта улыбка помогала создать тёплую атмосферу, так что теперь понятно, почему Юмеха так сильно привязалась к Рикке. Какая милая картина.

И пока я зачарованно на них смотрел…

— Скорее пойдём тренироваться в комнату Юты!

…эта фраза здорово сбила меня с толку.

— Э? Нет-нет-нет, что происходит?! Тренируйтесь в гостиной!

— Я хочу зайти в комнату Юты! Хочу-хочу-хочу!

А теперь она ведёт себя, как избалованный ребёнок. Опустилась до уровня Юмехи.

Ну, если честно, мне стоило бы спрятать такие вещи, которые они не должны видеть. Я не хочу умереть со стыда, впустив их в свою комнату. Но она, как обычно, заупрямилась, и мне пришлось сдаться.

— С твоего позволения.

— Какое уж тут позволение, ты просто берёшь и входишь!.. Ладно, ладно. Можете заниматься у меня.

Однажды это всё равно случилось бы. Ладно, я-то у Рикки был, так что это можно считать ответной услугой, а такое важнее чувств.

— Йей! Пойдём в комнату братика! Пойдём!

И мы все втроём вошли в мою комнату.

— Такова комната Юты. Необычайно светлая.

— Что значит «необычайно»?! Она светлая, как любая нормальная комната!

Думаю, она плохо к этому отнеслась. Но не могу же я сказать, что ещё год назад комната была увешана тёмными тканями?

— Мама сказала, что комната братика раньше была тёмной.

Вот так сразу?! Остроухая Рикка услышала эти слова и, обернувшись, наградила меня кивком и улыбкой «Вот Юта, которого я знаю». Чёрт, я не собираюсь стыдиться. Совсем не собираюсь. Мне нужно установить барьер, который защитит меня от смерти.

— Да начнём мы занятия!

И она стала монотонным голосом читать заклинания. Я почувствовал, что у меня подкашивают-ся ноги.

— Ладно, раз уж я к вашим занятиям никаким боком не отношусь, схожу за едой и напитками. Начинайте без меня.

— Ха-ра-шо! Рикка, начинаем! Начинаем!

Юмеха стала радостно дёргать Рикку за юбку. На этом моменте я и вышел из комнаты. Закрыв дверь, я услышал, как Юмеха что-то громко говорит. Похоже, они уже начали делать эти упражнения.

— Рикка, я рассчитываю на тебя. Сними с неё эту повязку, — пробормотал я, направляясь к холодильнику.

Чай и кофе я нашёл быстро, но что выбрать из еды? Я наполнил три стакана, поставил их на поднос, положил на него же рисовые галеты и пошёл обратно в комнату.

После чего лишился дара речи.

Меня встретило жуткое зрелище — Рикка и Юмеха прижимались к другу, причём Рикка зачитывала вслух то, что было написано в чёрной тетради. Я же хорошо её спрятал. И умудрился же вернуться в комнату именно к этому моменту. Думаю, на то, чтобы осознать случившееся, мне понадобится немного времени.

Пока меня не было в комнате, их занятия превратились в сущий ад. Глядя на эту сцену, я видел трагедию, или даже нет — само моё тёмное прошлое.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А, А-А-А-А-А-А-А-А-А-А, НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Я достиг критического состояния. Из моего рта сейчас вообще японские слова вырывались?

— Я Рикка.

— Моё имя — Юмеха.

Рикка выглядела серьёзной, а Юмеха улыбалась. Когда я выкрикнул всю эту бессмыслицу, эти двое подняли глаза и заново друг другу представились, уж не знаю, зачем. После этого они снова вперили взгляд на вместилище моего тёмного прошлого, мою Чёрную Тетрадь (настоящую!).

Если я скажу, что в моей голове словно погасли все огни светофора, то совру. Перед моими глазами мигал красный свет, который говорил мне быть осторожным в дальнейших действиях.

— Нет, не-е-ет, Гос-по-ди! Нельзя! Ве-ве-верни её-ё-ё-ё-ё-ё-ё!

Я поставил мешающий мне поднос на кровать и направился прямо к Рикке, наивно полагая, что в такой узкой комнате легко верну тетрадь себе.

Но скорость Рикки превосходила мою. Её юбка затрепетала. Волосы описали полукруг. Когда я обернулся, мне показалось, что мы двигались в замедлении.

— Что?! Так быстро?! Ого!

Я потянулся за тетрадью, но потерял равновесие и плашмя рухнул туда, где мгновение назад стояла Рикка.

— Запечатлела! — выговорила Юмеха откуда-то сзади. Она аплодировала Рикке. А старшего брата ты совсем не уважаешь, да? Нет, я не могу позволить своей младшей сестре видеть её крутого брата в таком виде!

— О-отдай!

Я лежал на полу лицом вниз, только показывая сестре, насколько же никчёмным могу быть.

— Нет! Эта тетрадь нужна нам для занятий!

Немедленный отказ. Ну нет, мне надоело уступать ей.

— Нет, она вам ничем не поможет! Кроме того, она опасна! Опасна! Если ты на неё посмотришь, то твои глаза взорвутся!

Это всё, что я смог придумать. И сейчас она, несомненно, осознает, насколько эта тетрадь опасна!

— Если это правда, то развитие печати завершить не удастся.

— А?..

Для того, что развить печать, то есть, отнять у моей сестры повязку, Рикке нужно овладеть всеми способностями, которыми я владел в тёмные времена и информацию о которых записал в эту тетрадь. Моё тёмное прошлое — компенсация за повязку. Если я отберу у Рикки тетрадь, то повязка останется на месте. Выбор лёг на мои плечи. Какая же это дорогая повязка!..

— А есть ещё какой-нибудь способ развить её?.. Он должен быть, да?

— Хм, а разве мы не можем воспользоваться способом, который ты записал здесь? Если тебе он удавался, то и у меня всё получится.

Тогда я умру. Ненавижу.

— Он не работает! Здесь ничего не работает! Есть другой способ?..

— К сожалению, нет, — ответила Рикка, покачав головой. Чёрт, это я удручён, а не ты!

Вспомнив то, что случилось сегодня в школе, я смолк. Что же, пришло время использовать мою козырную карту.

— Значит, нет? Я полагал, что Тиранический Глаз Истины должна быть лучшей!

Рикка задрожала. После моих слов её лицо смягчилось. Хорошее начало, но сегодня я научился не лететь вперёд сломя голову.

— Тиранический Глаз Истины лучшая, но при использовании этой тетради вероятность успеха возрастает до ста процентов. Поэтому она нам необходима.

Похоже, мне ничего не остаётся, кроме как сдаться. Тяжёлый выбор, но, помолчав, я открыл перед Риккой дверь к моему тёмному прошлому:

— Понятно. Делай, что хочешь…

Мои глаза увлажнились. Это не повод для смеха. Я и правда собираюсь заплакать.

— Поняла.

— Как ты её нашла?..

— Это я нашла! Я достала её из твоего стола! — воскликнула Юмеха в ответ на моё ворчание.

— Не лазь по чужим вещам без разрешения!

— Ха-ра-шо!

И никаких угрызений совести! Чёрт… Я думал, что в той куче тетрадей, лежащей у меня в столе, её никто не найдёт. Как же я ошибался…

Держась за голову, я подошёл к своей кровати и взял поднос. Разлив чай по стаканам, я подал их Рикке с Юмехой. Обе осушили их в один глоток. Потом Юмеха подкралась к подносу и стащила с него одну галету. Она и правда не отдаёт себе отчёт в том, что делает.

Рикка читала мою тетрадь, но не улыбаясь, а серьёзно. Только это меня сейчас и поддерживает. Если она засмеётся, я умру на месте!

— Юмеха, я готовлю такой способ пробуждения, который не затребует запечатать твой глаз, — продолжая читать тетрадь, сообщила Рикка Юмехе о том, что сейчас начнёт передавать ей свою печать.

— О! Классно! Классно! Давай! Давай!

Подожди ещё чуть-чуть.

— Юта, какой ты хочешь использовать медиум? — спросила Рикка, перелистывая страницы. — Нам должно подойти что-нибудь вроде куклы.

— Куклы?

Немного поразмыслив, Юмеха вскочила и, постукивая ногами по полу, побежала к себе, не задав ни единого вопроса. Вернулась она уже с куклой в руках.

— Вот! Братик купил его мне на день рождения! Его зовут Сумоист Готаро!

— Какой красивый медведь.

Похвалив медведя, она, по сути, похвалила меня, но он выглядит несколько непривычно для плюшевого медведя. Когда я искал сестре подарок, мне нужно было подобрать что-то такое, что могло бы ей понравиться. Когда времени на выбор практически не осталось, я спросил: «У вас есть такой медведь, который не кажется строгим?». Так что Юмехе Сумоист Готаро понравился. Вот так я и порадовал свою сестру.

Кстати, если нажать этой не очень красивой кукле на пупок, он пропоёт «Геберобе». Определённо некрасивая кукла. Ну, Юмехе нравится, а это главное.

— Сумоист Готаро подойдёт? — озабоченно спросила у Рикки Юмеха, пока они вместе смотрели на куклу.

— Подойдёт. Приготовься, сейчас мы разовьём твою печать.

Юмеха отдала ей Сумоиста Готаро.

— Для запечатывания нужна повязка на глаз.

И Юмеха таки сняла её. Так держать, Рикка! Похоже, миссия, которую я тебе поручил, выполнена. После того как Рикка сказала эти слова, Юмеха обернулась и, чтобы убедиться, что всё верно, обеспокоенно спросила:

— Так сойдёт?

— Его и твоя безопасность обеспечена.

Да что опасного сейчас может произойти?.. Я совсем не помню, что это будет за техника. И сейчас она мне явно не по силам.

Подтвердив безопасность вышеназванных предметов, Рикка прижалась ближе к Юмехе. Она начала медленно поглаживать мою сестру по голове.

— В данный момент мистическая церемония высвобождает твои силы.

— О! Мои силы высвобождаются! УРА!

— Техника завершена. Переходим к заключительной секретной фазе. Фаза один завершена. Фаза два начинается. Ха-а-а-а-а-а-а-а-а!

В её теле будто собралась какая-то странная субстанция. Она закричала, как герой какого-нибудь файтинга. А затем…

— Заключительная секретная фаза! Звезда Рюуру!

Рикка не встала ни в какую крутую позу, только наклонила голову вверх и, продолжая кричать, подняла над головой Сумоиста Готаро. Глаза Юмехи так и заблестели.

Знаете, это… эм… стыдно. Я вспомнил. Поднять голову и взывать к звезде. На печать это никак не повлияет, а вот на меня — ещё как. Да, вы угадали. Так, что я захочу умереть в агонии. Не стоило мне отдавать ей эту тетрадь. И о чём я только думал?

Выдав все мои секреты, Рикка надела повязку на глаз Сумоисту Готаро и тихо сказала, что всё закончено.

— Рикка? Это всё? Получилось?

— С трудом. Отныне печать не нужна — твой глаз однажды пробудится сам.

С трудом, значит? По крайней мере, для меня это определённо успех (мы всё-таки сняли с неё повязку). Я вздохнул с облегчением.

— ЙЕЙ! Теперь я могу уничтожать пришельцев вместе с Риккой! Э… Звезда Рюуру!

Научилась новой фигне. Что значит, что пострадавшая сторона сегодня — я! Ну, по крайней мере, повязку мы сняли. Хоть чем-то я сегодня доволен.

— Но внезапное пробуждение опасно, Юмеха. Поэтому ты должна носить это, — сказала Рикка, доставая из своей сумки новый инструмент (видимо, какое-то необычное магическое устройство) и вручая его Юмехе. Та, конечно, очень обрадовалась.

Глядя на всё это, я ляпнул:

— Откуда у тебя эта штука? Она похожа на конфеты, которые старушки в Осаке детям раздают.

— Это не конфета. Это Камень Силы.

То есть она не отрицает, что получила его от старушки в Осаке.

— Какой красивый! И красный, и синий, и зелёный, и жёлтый! Ты правда даёшь его мне, Рикка?

Посмотрев на магическое устройство, которое Юмеха держала на ладошке, я увидел три красных камушка, четыре зелёных и один сине-жёлтый. Они были связаны в ожерелье, и получился довольно неплохой Камень Силы.

— Это подарок. Он ничего не запечатывает, так что его можно снимать.

Юмеха тут же надела его и показала мне, сказав: «Кра-си-во».

— Ты уверена, что ей можно это дать? Они кажутся дорогими…

— Успокойся. Я нашла эти камни на пляже.

— Не очень-то они, значит, и сильные… Хотя если объединить их в Камень Силы…

— Если произнести заклинание, появится Золотой Герой.

— Золотой Герой?!

Звучит, как вступительный рассказ к приключенческой игре. Но я всё же не был уверен, что это не шутка. Рикка не стала бы давай другой девочке аксессуар, который годится только для украшения.

— По моим подсчётам, он увеличивает силу на 22%.

— Ты что, издеваешься? Кто вообще смог бы такое узнать?!

— Ты.

Действительно…

— Ладно, спасибо. Юмеха, что сказать надо?

— Спасибо, Рикка!

— Нет проблем. Надеюсь, Король Морей защитит тебя.

Что это за божественная защита такая? Я не уверен, что эта штука вообще на что-то годится.

Добавить к сказанному было нечего. Юмеха сменила повязку на глаз а-ля Рикка на Камень Силы. Она может носить его как украшение, так что проблем быть не должно. А когда она забудет о пробуждении, всё станет вообще отлично. Я буду молиться, чтобы это произошло побыстрее.

После этого девчонки бегали по комнате, играя в уничтожение пришельцев. Было немного грустно наблюдать за ними с позиции человека, у которого нет оруженосца, но учитывая, что зрелище это завораживало, я не особо и переживал.

Глава 11. Последний день

С той среды, в которую Нана-чан занималась с Риккой, прошло два дня. Да, сегодня была пятница. До пересдачи остался один день. Это был последний день наших занятий.

Звонок с четвёртого урока сигнализировал и начало обеда. Обычно я хожу в столовую вместе с Ишшики и заказываю себе морисобу, но на сегодняшний день у меня были другие планы.

Я хотел спросить Рикку, не хочет ли она пообедать вместе со мной. Чёрт, я так волнуюсь! Но удивляться нечему, для парня это вполне естественно. Слова: «Не хочешь перекусить вместе со мной?» уж больно похожи на приглашение на свидание.

Я начинал смущаться уже от одной мысли об этом. Но я не могу что-то задумать, а потом этого не сделать. И, сделав глубокий вдох, чтобы успокоить моё быстро бьющееся сердце, я заговорил с Риккой:

— Рикка, не хочешь поесть вместе со мной?

Чёрт, у меня голос поехал.

Она обернулась и сказала:

— Да.

Хоть она и ответила: «Да», я продолжал волноваться, напрягая брови. Если я буду слишком быстро вторгаться на её территорию, она ведь может и передумать.

— О, эм, вместе с Ишшики. Нормально?

Этот ответ всё решит.

— Да.

Почему-то всё чувствуется немного не так, как я хотел. Наверно, из-за того, как неуклюже я задал эти вопросы.

— А где ты хочешь поесть? Я взял с собой бенто.

— Раз уж ты прошёл через такие трудности, любое место снаружи подойдёт. Пока нас будет скрывать тень, вероятнее всего мы будем жить.

Только не веди себя так, будто мы вампиры! Если бы это была правда, мы не могли бы выходить на улицу днём. Что же, раз Рикка хочет поесть в тени, то подойдёт любое место, где она есть. Получив от неё утвердительный ответ, я направил стопы к Ишшики. Рикка медленно пошла за мной.

— Ишшики! Давай пообедаем, что ли? Разве ты не хочешь поесть в компании Рикки, а?

Он комично широко раскрыл глаза и уставился на меня. Это выражение радости или беспокойства? Не знаю. Снова вошёл в режим «Я стесняюсь»? Хотя судя по раскрытому рту, это скорее режим «Карп».

— Ч… что?.. Ты серьёзно?

— Чистая правда.

— Эй, эй! Ты так со мной не шути… почему сегодня?..

А? Почему когда я говорю что-то интересное, никому до этого нет дела? Нет, глупости из моего рта тоже выходят, и вот тут-то пофигизм окружающих мне только на руку. Хотя лучше завязывать…

Но он должен расслышать то, что я сказал. Может, он думает, что я его разыгрываю? Или сегодня неподходящий момент? Тут может быть всё, что угодно.

— Чувак, я не шучу…

— Да нет… Сегодня я не смогу к вам присоединиться… У нас в дисциплинарном комитете сейчас будет совещание… Что же выбрать? Поесть с тобой… и Таканаши-сан? В тот раз я так и не смог с ней заговорить. Может, сегодня я реабилитируюсь? Если меня спросят, я, пожалуй, выберу второй вариант…

Он зашёл в тупик. Серьёзная часть его личности разваливалась прямо на глазах. Он говорит таким тоном, что скорее выберет первое.

— Нет, нельзя нарушить приказ и не прийти на совещание, чувак. Я же всегда говорил, что должен подавать хороший пример. Если я не пойду, то они будут говорить: «А помнишь, как ты не пришёл на совещание, которое сам же и созвал?», если я у них что-нибудь попрошу. Да, с этого и надо было начать. Хоть ты меня и соблазняешь, я член дисциплинарного комитета. Мне нужно завершить четыре или пять дел.

Похоже, он выбрал худшее из зол. Хоть голос Ишшики и дрожал, будто был записан на неисправную пластинку, итоговый выбор был вполне в его стиле. Нацепив на лицо Будда-подобную маску, он продолжил:

— Я делаю это ради нашего спокойного будущего. Я пойду на совещание, но у меня есть к тебе просьба. Не нарушай чистоту взаимоотношений между парнями и девушками. Ты не можешь этого сделать. Всё же, я могу нагрянуть в любую минуту. А теперь я ухожу. Это затянувшееся время сомнений подошло к концу.

Он чуть ли не сиял. Мне даже захотелось поискать над его головой нимб.

— Ну, удачи, друг.

Ишшики встал со стула и пошёл к выходу быстрым строевым шагом. Он же не мог побежать. Когда его решимость пошатнулась, он вернулся в класс.

Ты что-то забыл? А-а-а, бенто не взял, да? А вот и нет. С удивительно решительным выражением лица он схватил меня за плечи.

— В следующий раз я пойду с вами.

И он снова вышел из класса. Его нимб полностью скрылся под грязью и исчез. Похоже, дьявол, сидящий на его правом плече, взял верх над ангелом, сидящим на левом. Что же, Ишшики есть Ишшики. Всё тот же твёрдый парень, любящий девушек.

— Юта, что происходит с Первым Всадником? — спросила сжавшаяся за моей спиной Рикка, схватив меня за рубашку.

— Хм, он сегодня не может. У него дела в дисциплинарном комитете, — сказав это, я испустил вздох облегчения.— Похоже, сегодня мы будем обедать вдвоём. Пошли?

— Пошли.

И мы вышли из здания школы, подыскивая тенистое местечко. Рикка всё время оставалась в тени, чтобы соответствовать сегодняшнему образу. Один луч света — и её игра закончена. Я держал это в уме, пока мы не нашли скамейку возле одного из деревьев.

— Подойдёт?

— Она находится в тени, значит, выживание возможно.

Мы сели на скамейку. Вокруг никого не было, так что мы, похоже, нашли хорошее отдалённое место. Хоть меня и прельщал один соблазн за другим, голова, наконец, стала работать нормально. Я смог вспомнить, зачем делаю это.

— Начнём с того, что поблагодарим небеса за еду.

Рикка уже достала свой обычный бенто из круглосуточного магазина и положила его себе на колени. Она сложила ладони, и я повторил её действия с точностью до мелочей. Мы хором воздали небесам хвалу за еду.[29]

— Слушай, ничего, если я спрошу у тебя кое-что странное? — спросил я, когда мы начали есть. Рикка подняла глаза, раскрыла рот и недоуменно наклонила голову.

— Нет, не это. Мы с тобой связаны контрактом, верно? Но даже будучи одной из сторон этого контракта, я ещё столького о тебе не знаю. Я много думал об этом в последнее время.

Во как завернул. Захожу издалека, как любой нормальный японец.

— Понимаю, — Рикка кивнула. Она перестала работать палочками.

— Поэтому я и пригласил тебя поесть вместе со мной. Ты не против?

— Я не имею ничего против этого.

— Вот и хорошо. И учти, я хочу узнать это не просто потому, что я заключил с тобой контракт, понимаешь?

Рикка засмеялась.

— Я тоже хочу узнать о тебе больше. Когда у тебя день рождения, например.

— Спрашивай, что угодно.

После этого у нас был совершенно непоследовательный разговор. Мы говорили о таких вещах, как четвёртая группа крови Рикки, её множественных личностях (я завидую?), о том, как понравилась ей моя любимая еда: та жвачка, о которой она ничего не знала до прошлой недели. Всё это было не очень важно; обычный разговор. Так обычно беседуют парочки на договорных свиданиях.

Когда мы заговорили о том, что любим, я, скорее всего, сильно покраснел. Я не хотел, чтобы она знала о моих к ней чувствах, но у меня было подозрение, что где-то я уже спалился.

А ведь это наш первый нормальный разговор. Обычно в наши разговоры влезали всякие выдуманные штуковины, но сейчас мы просто обменивались вопросами и ответами.

Но этого было недостаточно. Я хотел знать о ней больше. Хотя, если я узнаю всё со временем, в этом же не будет ничего плохого, да?

— Было бы неплохо.

«Прекрати читать мои мысли!» — подумал я. Правда, она говорила о том, чтобы попробовать мой бенто. Замерев, Рикка смотрела на моего осьминога по-венски. Её не прикрытый повязкой глаз сверкал. Я чувствовал, что скоро она пустит слюну.

У Рикки был обычный бенто из круглосуточного магазина, главным блюдом которого были водоросли. Бутылка, в которой я приношу с собой воду, выглядела несколько девчачьей, но я, по крайней мере, не налил в неё соуса (хоть было бы и не плохо). В принципе, я не уверен, обратит на неё внимание Рикка или нет.

Её нынешняя цель — еда. Значит, так тому и быть.

— Хочешь?

Рикка вдруг покраснела. Её глаз встретился с моими, а потом вновь вернулся к осьминогу.

— А можно?

— Тебе — да, могу немного дать.

— О! Ты, определённо, Повар Пламени Тьмы. Так что всё в порядке.

Она закрыла глаза и широко раскрыла свой маленький рот. Хорошая девочка.

Стоп. Серьёзно? Ты хочешь, чтобы я тебя покормил? Обычно же всё наоборот. Это ставит распространённый штамп с ног на голову. Разве не я должен раскрыть рот и сказать: «А-а-а-а» в ожидании пищи? Ну и ладно, так тоже сойдёт.

Я палочками взял осьминога из своего бенто и приблизил его ко рту Рикки.

— Слу, слушай! Лу, лучше ешь быстрее!

Я прикусил язык. Чёрт, как же натянуты мои нервы…

Это мне должны были сказать: «Ешь» и покормить с палочек. Я сейчас умру со стыда.

— О-о-о! Вкусно! — оценила осьминога Рикка необычайно громким для неё голосом. Она расплылась в улыбке. Верный признак того, что человек наслаждается вкусной едой. Вот и хорошо. Похоже, моё решение встать пораньше, чтобы приготовить этого осьминога, окупилось с лихвой.

— Это лучший вкус на свете. Ещё.

Рикка вернулась к своему прежнему поведению, но говорила всё ещё радостно. Когда она вот так говорит, она очень счастлива. Но что за ингредиент наполнил её счастьем?

— Да, хороший осьминог. Он вполне может заменить собой весь обеденный стол. Мясо обёрнуто спаржей. Очень питательная еда.

— Должно быть, это и есть тот «Meat in Gemüse», о котором ходят слухи.

— Если так хотела использовать иностранный язык, то сказала хотя бы «Meat in Vegetables»[30]!

Почему ты не можешь называть вещи японскими словами? Gemüse?.. Я понял только слово «мясо»! Как же меня раздражает, когда я чего-то не понимаю!

— Между прочим, Юта, это ты всё приготовил?

— Ну да. На моём уровне приготовить такое несложно.

— О-о-о, ты владеешь столькими женскими способностями.

— Ты хотела сказать «мужскими»?! Всё, ни слова больше!

Рикка продолжала смотреть на мой бенто, но когда она отвела от него взгляд, я поднял его вверх.

— Ха! — выкрикнула Рикка, пытаясь отобрать у меня бенто. Но знаете, я стремился прожить жизнь более дико. Даже то, что я сегодня приготовил, было едой дикаря. Осьминог по-венски внушал именно такие мысли. Это мясо! Слышите?! Мясо!

Но пока мы болтали о том, о сём, перед нами прошла не участвующая в деле личность. Когда я обратил на неё внимание, она посмотрела мне в глаза. Пожалуйста, иди дальше. Боги, исполните моё желание.

— Что вы здесь делаете?

Не знаю, почему мы стали ей интересны, но Нибутани подошла к нам, да ещё и такой лёгкой поступью, что я сразу стал уверен в том, что мы и сегодня увидим её садистскую сторону.

— Да просто едим… Тебе от нас что-нибудь нужно?

Раз уж в присутствии Нибутани Рикка входила в режим «Я стесняюсь» (или на самом деле это режим «Ты мне не нравишься»?), у меня не было другого выбора, кроме как говорить с той от лица нас обоих. Рикка уже застыла.

— Да, в общем-то, ничего, просто мимо проходила. Увидела, как вы тут развлекаетесь, и решила проверить, не нарушаете ли вы моральных устоев общества.

— Ты на нас что, обижаешься?

Рикка, насколько я понял, подумала о том же. Она несколько раз кивнула.

— Ну, не могу сказать, что это ужасное прозвище весь класс узнал по вашей вине; наверно, это во всём мои убеждения виноваты.

Это точно обида, но то, как ты об этом говоришь, меня напрягает.

Убеждения, значит? То есть твоё желание избавлять людей от синдрома восьмиклассника?

— Ну, вы, вроде как, ведёте себя нормально, так что я лучше подожду того момента, когда вы заступите за черту. Если это случится… Ты ведь не хочешь умереть в агонии, Тогаши-кун? А ведь так всё и будет. Увидимся.

Выговорившись, она ушла, будто у неё ещё были дела. Так я и знал — эта садистская натура вырвалась наружу.

— Ох, как же она мне не нравится, Юта!

— Ш-ш-ш! Не так громко, а то ещё услышит! Я не знаю, что она сделает, но нам лучше убраться отсюда.

— Понятно.

Мы встали и принялись искать ещё одно тенистое место.

◆◆◆

После стычки с Нибутани мы рассказывали друг другу разные случаи из нашего детства. А потом провели последнее перед её пересдачей занятие после уроков. Когда все вышли из класса, мы сдвинули наши парты друг к другу и начали заниматься.

— Итак, пересдача уже завтра. Ничего нового изучать мы не будем. Раз уж сегодня последний день, мы повторим всё, что прошли раньше. Ах да. Использовать силу Тиранического Глаза Истины тебе сегодня запрещено.

Я попытался вставить в разговор шутку, опередив слова Рикки. Но она не казалась счастливой.

— Последний день…

Вот о чём она думает… Ну, завтра же экзамен, она, наверно, нервничает.

— Всё в порядке, Рикка. Если вложишь в экзамен все силы, то обязательно сдашь его!

— Ага…

Рикка улыбнулась и кивнула. Она, всё-таки, в порядке.

— А… Юта. Фрагмент заклинания исчезает.

— А?

Я посмотрел на тыльную сторону своей левой ладони. Хирагана «ю», обведённая кружком, немного потускнела.

— Похоже на то. Быстро стирается, однако. Ладно, я перестану мыть руку в этом месте.

— Всё в порядке, я могу её обвести.

— Не надо, это несколько стыдно.

— О…— разочарованно выдохнула Рикка и прикрыла голову рукой.

— Всё хорошо, не беспокойся. Я всё равно буду выполнять условия контракта.

— Естественно, ты же ему подчиняешься.

— Ясно. Понял. А теперь — за работу. Решим этот список задач.

— Предоставь это мне! Я выложусь на полную!

— О! Вот это сила духа!

А потом наше последнее занятие после уроков по математике закончилось.

После заключительного звонка мы вышли из класса. В окнах виднелись летние сумерки.

Стояла тишина. Обычно после конца занятий она переключается на всякие выдуманные штучки. Но на этот раз этого не случилось. Рикка шла рядом со мной с почему-то очень унылым лицом.

Пока я смотрел на Рикку, её меланхолия передалась и мне. Да, закончилось наше последнее занятие. Но нас ещё ждёт цикл занятий по естественным наукам, так что впереди ещё много веселья. Рикка казалась одинокой. Мы молча переобулись и вышли из школы. Не в силах это терпеть, я заговорил, едва мы дошли до того места, на котором обычно прощались:

— Рикка. Завтра выложись на полную! Я помогу тебе, чем смогу. Но взамен покажи мне результат!

— Юта, мне не нужно показывать его тебе. Моя оценка уже предрешена.

— И что это за оценка?!

— Это идеальные 100 баллов.

Рикка показала знак Victory.

— Буду ждать.

— Наблюдай за мной.

— Хорошо. Пока.

— До завтра. Пока.

На этом мы и разошлись.

◆◆◆

Вечером я сидел у себя в комнате и занимался обычными делами. Мне о всяких там пересдачах можно было не переживать, но почему-то мне никак не удавалось успокоиться. Я лежал у себя на кровати и пытался читать детективный роман, но смог прочесть только три страницы и закрыл его. Почему я не могу успокоиться?

Похоже, из-за своей крови учителя и заботливой матери я переживал за Рикку. Нет, нельзя так думать. Я должен верить в то, что она сдаст и получит эти сто баллов. Но почему я не могу успокоиться?

Я сделал глубокий вдох… но это не помогло.

После этого зазвонил мой любимый рингтон. Я тут же отключил телефон от зарядника и посмотрел, кто звонит, хотя ещё по мелодии звонка понял, что это Рикка. Я опустил глаза на экран и увидел на нём слова: «† Обладатель Тиранического Глаза Истины, Таканаши Рикка †». А ещё я увидел время. Была уже полночь. «Поздно она», — подумал я, нажимая на кнопку.

— Это я, — раздалось в трубке в этот же момент. Не знаю, как она узнала, когда я отвечу, но её голос звучал не так, как обычно.

— В чём дело?

— Эм… Я дошла до места, которое не умею решать.

— М? А-а-а, ты занимаешься?

— Да. Я на середине полного повторения.

Мне стоило догадаться об этом раньше. Я не подумал, что она может продолжить заниматься дома. Мои внутренние учитель и мама рыдали. Она ненавидит математику, но всё равно продолжает отдаваться ей без остатка. Мне, всё же, нечего волноваться. И почему я так сильно беспокоился? А не знаю.

Вот это и творилось в моей голове, пока я молча держал в руке трубку.

— О? И какие же задачи ты решаешь на этом «полном повторении»?

— Ну-ка… Задачи с пятой по тридцатую из вчерашнего списка.

— То есть почти все?!

Мне стоило об этом догадаться. Прости, беру свои волнения обратно.

Переживать рано. Всё хорошо. Если она возьмётся за эти задачи серьёзно, то сдаст завтрашний экзамен хорошо. Сто баллов получит вряд ли, но проходной балл — вполне. Если она сейчас не ляжет спать и мы вместе позанимаемся, думаю, ничего страшного не случится. Математику сложно зубрить в последнюю минуту перед экзаменом, но если она запомнит формулы, то решит все задачи без проблем. Всё в порядке.

— Не бойся, повторение короткое.

— Тогда начнём! Чего ты не знаешь?

— Так…

Закончили мы только в три часа ночи.

— Отлично, теперь всё будет хорошо.

— Да, всё будет хорошо. Завтра Тиранический Глаз Истины будет силён. Таким образом, тебе не нужно беспокоиться. Хе-хе-хе, — сонно произнесла Рикка и зевнула. Несмотря на сонливость, она, похоже, в хорошем настроении. Или её глаз. Я по-прежнему не знаю, откуда она черпает информацию о том, какими способностями он обладает.

— Ты хочешь спать? Так ложись. Если ты не ляжешь спать, то не сможешь завтра вспомнить нужные формулы. Давай, после этих ночных посиделок тебе нужно поспать.

— Я создание из Мира Демонов. Мне не нужен сон, — сказала она, зевнув. Это уже перебор. Даже существам из Мира Демонов нужен сон. Если ты заснёшь прямо на уроке, по головке тебя никто не погладит.

— А я думаю, что сон тебе не повредит. Пересдача начнётся после уроков. Если отрубишься прямо на уроке, учитель рассердится.

— Угу…

— Тогда завтра покажи класс! Надеюсь, мои молитвы сделают то же самое.

— Ты как всегда… Пойду спать. Увидимся завтра. Спокойной ночи.

— Да. Спокойной.

Звонок завершился. Фух. Я шумно выдохнул.

— Всё в порядке. Как-нибудь справится, — сказал я, пользуясь тем, что меня никто не слышит.

Я начал думать о том, что сделать завтра. О, наверно, нужно будет сделать ей за сдачу этого долгожданного экзамена подарок. Для начала жвачку, которая ей так понравилась. Но сегодня она не попросила ни одной пластинки. Да и не кажется жвачка чем-то таким уж праздничным. Может, приготовить ей чего-нибудь? О, отбивную. А у нас они есть? Если нет, подойдёт что-нибудь из замороженных продуктов.

Я раздумывал над всем этим ещё примерно час, после чего благополучно уснул.

И наступило завтра. День её пересдачи.

Рикка не пришла в школу.

Глава 12. Точно-точно

Придя в школу, я заметил кое-что необычное. Обычно к этому времени за партой, стоящей перед моей, сидела куклоподобная Рикка и читала книгу, но в этот раз всё было иначе.

Что? Она ещё не пришла? Странно. Хоть мы и занимались до поздней ночи, я не думал, что она проспит.

Какое-то время я встревожено ждал появления Рикки. Моя тревога возрастала каждый раз, когда я смотрел на часы. Уже прозвенел предупредительный звонок. Рикки так и не было.

Что происходит? Она сбежала?..

Нет, этого не может быть. Вчера Рикка училась с таким остервенением, словно от этого зависела её жизнь. Она не могла сбежать после такого.

Но… В чём же дело?.. Моя тревога росла. Я ещё пытался убедить себя в том, что сейчас она может ещё идти в школу, но не мог быть уверен ни в чём. В моей голове проносилось то, во что я хотел верить, и то, во что я не хотел верить. В классе шумно. Что же, если я позвоню ей, никто не сможет сказать, что я совсем ничего не сделал. И я позвонил Рикке.

Она не брала трубку. А если что-то случилось? Вероятность того, что она не придёт вообще, очень даже существует. Чёрт, что мне делать?

Мне остаётся только одно. Я должен найти её. Ох, я уже начинаю вести себя так же, как она. Мне даже плевать на пропуск уроков. Я встал и пошёл к выходу из класса.

— Тогаши, — окликнул меня кто-то. Я обернулся и увидел Ишшики. — Чувак, ты куда? Сейчас урок начнётся.

Я знаю. Но не могу ответить на твой вопрос. Я уже практически впал в состояние шока.

— В принципе, можешь не отвечать, я и так примерно понимаю, что происходит. Но я член дисциплинарного комитета. И я должен вынести тебе предупреждение.

Какой же он, всё-таки, непреклонный парень.

— Это Таканаши-сан? Я не знаю, из-за чего ещё ты решил бы уйти с уроков. Я в первый раз вижу, чтобы она не пришла в школу. Она решила устроить себе отдых или… Что происходит?

— Не знаю. Поэтому я должен её найти. Прости, но останавливать меня бесполезно.

— Да уж, ты прям показушничаешь с этими шагами по дороге любви. Так, держи.

Он швырнул мне ключ от велосипедного замка.

— А? Что ты?..

— Ты что, не знал? Дисциплина — это не только проверять, носят ли ученики уставную форму. Это значит защищать правопорядок. Разве я тебе не говорил? Не нарушай чистоту взаимоотношений между парнями и девушками. Если бы я попробовал тебя остановить, ты тут же нарушил бы мой приказ. Так что я доверяю тебе свой велосипед ради защиты всех парней и девушек в нашем классе.

Это Ишшики. Мой лучший друг.

— Только не выноси мне предупреждение.

— Хм, я знаю, что ты сейчас поедешь к Таканаши-сан, где бы она не находилась и каких усилий это бы не стоило, так что хочу помочь тебе.

— Что с тобой?.. Ты так круто говоришь…

Похоже, моя женская половина в него влюбилась. Мне так нравилось говорить ему эти слова.

— Но это не значит, что на этой дороге ты единственный. Есть и другие. Ты лишь тот, кто дошёл до конца. Я должен заботиться о безопасности учеников, но этот случай я оставляю на тебя.

Судя по реакции моей женской половины, эти слова ни разу не крутые. Но я же парень, так что пофиг. Тем более что эти смешные слова помогли мне сбросить оцепенение.

— В общем, хватит ныть и вперёд! — подстегнул меня Ишшики, когда у него закончился бред. — Найди Таканаши-сан и привези сюда. У неё ведь сегодня пересдача?

— С… Спасибо.

— Только по коридорам не бегай.

Член дисциплинарного комитета до мозга костей, а? Его серьёзность спасла моё умственное состояние. Пока он говорил, я вновь обрёл самообладание.

Я шёл по школе со скоростью человека, который куда-то опаздывает. Повернув к лестнице, я столкнулся с Наной-чан.

— Боже, сейчас же уроки начнутся, Тогаши-кун.

— Простите, Нана-чан, но я сегодня уйду пораньше.

Нана-чан озадаченно наклонила голову, но, похоже, всё поняла, потому что сказала:

— В тебе сейчас такой пламенный дух, которого я раньше не видела! Надеюсь, причина веская? Ладно, будь осторожен и возвращайся поскорее!

Откуда вокруг меня взялось столько хороших людей? Чёрт, мне в последнее время кто только не помогает.

— Слушаюсь! Большое спасибо!

Расставшись с Наной-чан, я направился прямо к стоянке для велосипедов. Едва ступив на неё, я начал бежать. Мне нужно было найти велосипед Ишшики. Мне неловко садиться на его любимый велосипед, но времени мало. Хоть он ничем особым не выделялся, нашёл я его быстро.

Осторожно, чтобы не поцарапать, я отцепил его от стойки и опустил сиденье. Видимо, Ишшики не ожидал, что будет его кому-то одалживать. Поставив ногу на педаль, я сел на сиденье и высвободил всю силу, которую сберёг до этого.

Велосипед полетел по дороге. Сейчас было полдевятого, и тротуары были пусты. По ним шли только опаздывающие школьники, но я проехал мимо них, крутя педали изо всех сил. Точка назначения: квартира Рикки.

Дождись меня, Рикка, я найду тебя.

До квартиры Рикки я доехал быстро. Пытаясь восстановить дыхание, я бросил велосипед Ишшики перед домом, не получив разрешение на парковку, и направился прямо к комнате Рикки.

Я не знаю, дома она или нет, но я должен, по крайней мере, постучаться.

— Рикка, ты здесь? Если да, то, прошу, открой дверь.

Я звал её несколько раз, но ответа так и не дождался. Может, она не здесь? Где ещё она может быть? Может, мы просто разминулись?

Чёрт. Я же не могу обыскать здесь каждый угол. Повернувшись обратно к велосипеду Ишшики, я вдруг увидел, что её дверь открыта.

— Юта?..

Дверь открылась совсем чуть-чуть, но чтобы рассмотреть за дверью Рикку, этого расстояния мне хватило. А я ведь уже так испереживался. Всё в порядке. Она здесь.

Но её лицо выглядело совсем не так, как обычно. Это тёмное, унылое лицо совсем не походило на обычное лицо Рикки.

— Ты здесь. Я так беспокоился. В чём дело?

Её рот был закрыт так же плотно, как и в день школьной поездки. Её глаза были безжизненны.

Я почувствовал, что виновата в этом отнюдь не бессонная ночь.

— Э… Так. Ничего, если я зайду?

— Заходи…

Она открыла дверь шире, так, что я смог пройти.

Занавески были закрыты, и в комнате было темно. На Рикке была школьная форма. Бинты были на месте, но повязки на глазу не было. Тиранический Глаз Истины уже сиял.

Это поэтому она не пошла в школу?..

Я остановился у входа. Я не мог зайти дальше. Мне казалось, что если я пройду ещё чуть вперёд, меня отвергнут. Рикка тоже стояла у входной двери, но её взгляд был направлен вниз.

— В чём дело?

— …

Она продолжала молча смотреть в пол.

— Ты хочешь спать? Если да, то ничего страшного. Я не буду сердиться.

— Не это…

Она заговорила в первый раз с тех пор, как я вошёл. В её голосе не было никаких эмоций. Он звучал одиноко.

Атмосфера постепенно мрачнела. Что мне делать?..

— Ты не хочешь писать экзамен?

— Не это…

— Ты хочешь убежать?

— Не это.

— Тогда что происходит?

На какое-то время нас поглотила тишина. Я не знаю, сколько это будет продолжаться. Атмосфера была удушающей. Наконец, Рикка, по-прежнему глядя себе под ноги, тихо сказала:

— Не знаю…

— А? Чего ты не знаешь?

И снова повисла тишина. Рикка, обдумывая ситуацию, всё так же смотрела вниз. Что именно происходило в её голове, я не знаю. Как же это меня злит. Я смогу всё понять, если она скажет хотя бы что-нибудь.

И она рассказала о том, чего не знает:

— Я не знаю… Просто не знаю… Эти чувства… Почему, откуда они взялись?.. Юта… прости меня… мне очень жаль…

Рикка даже не могла поднять глаза и извинялась всё перед тем же полом. Её голос дрожал.

— Рикка?.. — спросил я этот дрожащий голос.

— Что мне делать?.. — она запнулась и громко закричала: — Что… Как… Как я такой стала?.. Я… Я не знаю!.. — она подняла свои хрупкие руки, чтобы утереть с глаз слёзы. — Я ничего не знаю!.. Я собралась пойти в школу, но мои ноги не слушались!.. Я не знаю. Мне так страшно… Да, это просто... кошмар!

Слова лились из неё вместе со слезами.

— Я подумала, что с твоей по… помощью я со всем справлюсь, что всё будет хорошо!.. Я думала, что получу высший балл! Но… Но… Как только экзамен закончится, закончится всё… Это… страшно… Это так страшно… Я не смогла выйти наружу!..

Слёзы всё лились из её глаз, будто она прятала их там очень долго. Я начал думать о том, как мне стоить ответить на все эти слова, предложение за предложением.

— Я… унаследовала эту силу от своего отца… Но потом… все, кто о ней узнавал, начинали меня ненавидеть… Я хотела, чтобы кто-нибудь понял… понял Тиранический Глаз Истины… но… но ты был не таким… только ты… слушал каждое моё слово… не смеялся… и хорошо ко мне относился!

Рикка раскрывала мне своё прошлое. Все эти эмоции постепенно накапливались в ней, пока не стали настолько сильными.

— Поэтому сегодня… когда экзамен кончится… занятий больше не будет… Я снова буду одна… ты… больше не будешь связан со мной контрактом… ты исчезнешь…

Я так не думаю. Я ни за что не могу исчезнуть перед Риккой.

Мне нужно сказать ей. Сейчас. Я не могу подобрать нужных слов, но мне нужно рассказать ей о своих чувствах.

Однако я не мог ничего сказать. Мои плечи крупно дрожали, а она продолжала плакать.

— О-о-о… так… жаль… Юта… я сказала, что сделаю всё… что получу высший балл…

Всё в порядке. Я не стану на тебя сердиться.

— Я… Я… Она продолжала рыдать и извиняться. Тебе не за что извиняться. Я тоже хотел бы тебе кое-что сказать, но у меня не получается.

Точно. Мне нужно сказать ей те самые слова, верно? Когда меня захватили эти чувства, я решил, что буду стараться ради неё изо всех сил, буду поддерживать её в трудную минуту. Может, они помогут. Я хочу быть с ней. Я должен сказать, что она мне очень нравится. Я ещё никогда никому не говорил этих слов.

— Прости… Юта, прости! Ты смотрел на меня, когда мы занимались… много занимались… Ты смотрел на меня, когда мы были вместе… Ты всегда был так добр ко мне!..

Мне показалось, или когда она смогла выражать своё одиночество должным образом, слёзы стали литься из её глаз не так сильно, как раньше?

Я должен сказать ей одну вещь. Она чувствует то же… что и я?

— Рикка.

Назвав её имя, я вошёл в комнату, подошёл к её столу и достал из него ручку. Конечно…

— Рикка, посмотри сюда. Это фрагмент безопасности! Ты забыла то, что сказала мне раньше? Это постоянная магия. Ты знаешь, что значит постоянная? Что она будет длиться вечно. Она никогда не исчезнет. Может, он и поблекнет, может, он и сотрётся, но он по-прежнему будет здесь. Так что беспокоиться не о чем! Я должен провести с тобой всю свою жизнь! Нет, я хочу провести с тобой всю свою жизнь!

Рикка удивлённо на смотрела на заново нарисованную на моей руке «ю». Из её глаз снова потекли слёзы. В них по-прежнему оставалась печаль.

Точно, когда-то у меня был синдром восьмиклассника.

Я тоже знал, что это такое — когда рядом с тобой никого нет. Знал, насколько это больно. Но никогда никому не жаловался. Просто не мог.

Наверно, это задержит её излечение. Но кому до этого есть дело? Главное, чтобы рядом с тобой был человек, который тебя понимает, которому всё равно, что у тебя за болезнь.

Мне же нравится каждая черта Рикки. И её синдром восьмиклассника тоже.

— Поэтому я использую свои собственные силы, чтобы то, чего ты так боишься, исчезло. Смотри, как моё пламя тьмы раскрывают последнюю тайну. Супер Взрыв Агапеникку!

У меня по-прежнему синдром восьмиклассника. Но я думаю, что эти слова как раз подходили ситуации.

Я ещё раз набрал в грудь воздуха и продолжил:

— Они высвобождены. Рикка, ты мне очень нравишься. Я люблю тебя. Поэтому я хочу провести с тобой всю свою жизнь. Мы всегда будем вместе! Всегда. Я буду рядом с тобой во веки веков. Обещаю!

Но мои чувства не были вызваны синдромом восьмиклассника. Их вызвала моя непоколеби-мость. Вечность. Красиво звучит, да? Я обязательно сделаю так, чтобы столько всё это и длилось.

Рикка, всё ещё плача, смотрела на моё лицо. Слёзы капали из её золотого и чёрного глаз так же, как у человека, потерявшего работу.

— О-о-о, Юта… Юта…

— Рикка, ты больше никогда не будешь одна. О, и ещё одно. Ты знаешь, что в нашем классе учатся очень хорошие люди? Тебе стоит рассказать о своих силам и им. Ишшики уже всё знает. Каннаги-сан тоже. Это сделало бы твою жизнь ярче, тебе не кажется? И я уверен, что Нибутани однажды тоже перейдёт на нашу сторону.

— Д… Да!

— И у нас впереди ещё пересдача экзамена по естественным наукам. Так что наши занятия не закончены. Но даже после второй пересдачи конец не наступит. В конце семестра будут итоговые экзамены. Давай посмотрим, сможем мы ли мы поднять твои оценки до среднего уровня! И ещё…

У меня не очень хорошо с английским, и я был бы очень тебе признателен, если бы ты меня по нему подтянула.

— Да! — воскликнула Рикка, одновременно плача и улыбаясь.

— Вот видишь, мы всегда будем вместе.

Я подошёл к Рикке и стал гладить её блестящие волосы. Довольно скоро она перестала плакать. Это хорошо. Я хочу, чтобы Рикка всегда, всегда улыбалась.

— Юта, Ю-ю-юта-а-а-а-а-а-а!

— О, воу!

Рикка прыгнула на меня, как щенок. Её тело обмякло, и я поддержал её. Опустив голову, я увидел её лицо. Она тоже смотрела на меня.

— О-о-о, Юта… Прости… Я тоже, ты тоже мне… Я тоже тебя люблю!.. Поэтому я не хочу, чтобы ты исчезал!.. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе!

— Да. Всё будет хорошо. Мой и твой контракты накроют друг друга, и, как ты и сказала, станут настолько крепкими, что их будет очень трудно разорвать.

— О-о-о, ты смеёшься надо мной.

— Э, не, нет. Я не это хотел сказать. Я хотел сказать, что они сильнейшие!

— Естественно… Тиранический Глаз Истины сильнейшая! — сказала Рикка, смеясь и плача. — Юта, спасибо… Спасибо…

— Не плачь, не плачь. Всё будет хорошо. Я всегда буду рядом.

— Мы будем связаны контрактом всегда?

— Да, всегда.

Думаю, вы скажете, что это очень крутой способ предложить девушке начать встречаться. Просто сказать «спасибо» мне будет стыдно, так почему бы не попробовать так?

— Это значит, что я всегда буду твоим парнем.

И нет ничего удивительного в том, что я покраснел. Она тоже.

— Я твоя девушка?..

— Д, да.

— О… И затем

Я почувствовал на своих губах тёплое прикосновение. До меня не сразу дошло, что происходит,

но…

— Это доказательство того, что наш контракт имеет силу.

Я таки не выдержал и тоже заплакал. Я был очень счастлив. Человек, который мне нравился, разделял мои чувства. Я был очень счастлив.

— С, спасибо, Рикка.

Сказав это, я почувствовал, как по моему лицу стекают слёзы. Слёзы счастья. Они были доказательством того, что я был счастлив.

И мы ещё немного постояли вот так, прижимаясь друг к другу и согревая друг друга теплом своих тел.

◆◆◆

И после этого непомерного «немного» мы вновь заговорили.

— Юта, помнишь, ты спросил меня, почему я заключила контракт именно с тобой?

— Да, помню. Этот вопрос меня очень волновал.

И сейчас волнует. Всё-таки, если бы мы не заключили тот контракт, то сейчас не были бы вместе.

— Ты хочешь узнать, почему? Предупреждаю, ты можешь быть разочарован ответом.

— Да? Звучит страшновато, но я должен это знать. Всё же, это объясняет нашу встречу. Какова же была причина?

Кивнув, Рикка продолжила:

— Ты помнишь день, в который вывесили списки поступивших учеников?

— Тот день? Я его помню, но почти не помню, что тогда происходило.

Это был ужасно холодный день. Прямо перед тем как вывесили результаты, пошёл дождь. Всё пространство перед школой было заполнено незнакомыми школьниками, одетыми в школьную форму, и их родителями. Я, вроде как, пришёл один.

— Мы с тобой впервые встретились именно в тот день.

— Правда? Ты серьёзно?!

— Серьёзно. В тот день я была одна. Но ты заговорил со мной.

Нет, я совсем этого не помню. Я бы запомнил, если бы заговорил с красивой девушкой (да ещё

и с повязкой на глазу и бинтами на руке).

— Прости, но я не помню, чтобы разговаривал с девушкой, у которой на глазу была повязка…

— В тот день я её не надела. Тиранический Глаз Истины был спокоен.

— Что же это за сила такая?!

Новые сказки. То есть, если успокоиться и подумать, она имеет в виду, что её глаз был не золотой?

— А… Прости, что прошу тебя разжевать мне всё, но я правда ничего не помню… Прости…

— То, что ты ничего не запомнишь, было неизбежно. Я была в режиме скрытности, так что запомнить обо мне что-нибудь было бы очень трудно.

— А вот этим ты меня утешила… И что же я тебе сказал?

— В тот день, как раз перед тем, как вывесили результаты, пошёл дождь. Мне было приятно стоять рядом с тобой, потому что я услышала, как ты сказал: «Мои силы тьмы помогли мне поступить!».

— А?!

Я сказал такое, когда мы впервые встретились? Начисто вылетело из головы. Как что-то такое могло исчезнуть из моей памяти?..

— Ты разочарован?

— Да, но не тобой, а собой! Как я мог сказать что-то вроде этого?!

— Сказав это, ты сделал для меня одну добрую вещь. Я не взяла с собой зонт, и ты одолжил мне свой. Когда мы узнали, что я прошла, ты поздравил меня. Этого не сделал больше никто. Я была счастлива, очень счастлива.

— Так вот как всё было. Прости, что ничего не запомнил…

Наверно, я так счастлив именно потому, что в тот день наружу вырвались мои силы тьмы… Какое же у меня постыдное прошлое, а?

— Поэтому я и пошла за тобой в день церемонии поступления.

— И тогда ты и узнала?!..

— Да, именно поэтому я и услышала, как ты говорил это на крыше.

— И поэтому ты стала так себя вести, когда нам вернули наши контрольные?

— Нет, не поэтому. Тогда я на самом деле была больна. Тиранический Глаз Истины неистовствовал. И помог мне тогда снова ты. Ты помогал мне с самого первого дня в этой школе.

— Меня просто переполняет счастье. Как же я рад тому, что у меня такое доброе сердце.

— Я тоже этому рада.

Рикка кивнула мне с крайне серьёзным лицом. Не знаю, кивнул я ей в ответ или нет, но сиял так же, как она.

— Ну, нам пора возвращаться в школу.

— Пересдача…

Рикка снова стала обычной собой, не любящей школу. Мне стало даже спокойнее.

— Говоришь, много занималась?

— Да.

Мы стали готовиться к выходу. Рикка ушла в раздевалку, чтобы переодеть промокшую от слёз блузку. Я нервничал. До меня доносились звуки шуршащей ткани, но это была лишь слуховая галлюцинация.

Рикка вышла, сказала: «Пойдём» и села на порожек спиной ко мне. Когда я посмотрел на её бледное лицо, то не увидел привычного белого прямоугольника. Из-за того, что она недавно плакала, её золотой глаз ослепительно сиял.

— А это ничего, что ты выйдешь наружу без повязки?

— В ней нет нужды. Сила была запечатана, так что всё хорошо.

Вот, значит, как. Ну, если она говорит, что всё хорошо, то я спокоен.

— Ну что, пойдём?

— Да.

Впервые мы шли в школу вместе. Рикку переполняло счастье. Тиранический Глаз Истины не пробудился. Не думаю, что она когда-нибудь сможет излечиться полностью. Думаю, она будет рассказывать мне всё новые и новые истории.

А разбираться с ними придётся мне. Даже не так: это моя вечная роль. И никому другому я её не отдам. Я всегда буду на её стороне.

Последняя глава. У неё синдром восьмиклассника, но…

Когда мы вернулись в школу после Побега Рикки (как я его назвал), меня уже ждал выговор. Дежурный учитель видел, как я уехал с территории школы, и стал меня ругать: «Ты пропустил уроки и уехал из школы!». После часа такого мурыжения он отпустил меня, заручившись моим извинением и обещанием, что такого больше не повторится. Рикка с уроков не уходила, всего лишь опоздала в школу, и её наказание было гораздо меньшим. Когда я рассказал ей о том, что ждало меня по возвращении, она улыбнулась.

Взамен она рассказала мне о своём наказании. Пока меня чихвостили, она пришла в класс. Все, включая учителя, шокировано замерли. Ну да, когда я впервые увидел её глаз, то тоже застыл. Если этот глаз что-то и может, то именно замораживать человека на месте.

Но наш класс, старый добрый десятый «В»[31], не собирался никому выдавать её секрет. Это событие, думаю, стало для них таким же, как и тот случай во время школьной поездки. Без повязки на глазу, с разными глазами и забинтованной рукой: ну какой дурак скажет, что она из Мира Демонов? Ну, кроме неё самой, разумеется.

Ну и ладно. Пока с ней всё хорошо, а глаз запечатан, мне как-то всё равно. Это же Рикка; всё, что она скажет: «Всё в порядке».

В порядке, ага. А мне потом защищать её от нападок. Правда, не думаю, что в нашем классе найдётся такой человек, который будет над ней издеваться. Над Нибутани — может быть, но их ждёт очень страшное китайское предупреждение.

Когда мы с Ишшики разговаривали о золотом глазе, я между делом спросил его о дежурном учителе.

— Да, он у нас такой. А я тебя предупреждал. Я бы и сам на тебя разозлился, если бы ты опоздал. А почему ты так жалеешь об этом золотом глазе? Я бы на твоём месте опасался его красоты. У этого демонического глаза могут быть свои очаровывающие силы.

Значит, с нашим дисциплинарщиком всё отлично. Мне стало легче. А ведь он мог бы и добавить мне перцу за нарушение школьных правил.

А потом уроки кончились.

У нашего класса, старого доброго 10 «В», была пересдача экзамена по математике. Я, как и обещал, ждал Рикку в нашем классе. Я бы помолился за неё, да её работу должны уже проверять. Через десять минут конец экзамена.

Через эти десять минут дверь, как я и думал, открылась. Убедившись, что это она, я подошёл к доске.

— Ну как?

— Юта, смотри! Смотри!

Та-дам! Она держала на вытянутых руках свой листок с ответами, на котором напротив её фамилии стояла оценка 15. А возле неё было написано: «Требуется вторая пересдача». И к чему было это: «Смотри! Смотри!»?

— Этому есть оправдание.

Лицо Рикки так и просило: «Помоги мне». Я собрал в себе все силы для спора.

— 15 ни разу не близко к ста баллам. Какое у тебя оправдание?

— Когда начался экзамен, я высвободила силу Тиранического Глаза истины, но контролировать её…

— Хорошо, смотрю, подготовилась!

Я, как обычно, включил режим учителя. Нет, я не должен на неё злиться.

— О… Прости.

Теперь она ужасно себя чувствует. Может, я перестарался? Я же больше всех знаю, сколько усилий она вложила в подготовку к пересдаче.

— Так, значит, тебе влепили ещё одну пересдачу, да? Теперь тебе придётся вкладывать в учёбу ещё больше сил.

— Эта битва бесконечна.

Нет, пересдачи обычно заканчиваются. Я уже чувствовал, что мнение Наны-чан обо мне падает по отвесной. Или уже упало. Придётся с ней ещё на эту тему разговаривать. Эх.

Спускаясь с подиума, Рикка выглядела, как спускающийся с небес ангел.

Рикка. Снежные кристаллы[32].

Но её лицо было не снежно-белым, как обычно, а красным. Может, ей стыдно за свою плохую оценку?

Красивая девушка передо мной не излечилась от своего синдрома восьмиклассника, а втянула меня в свой мир. Но наши занятия, всё же, отразились на её болезни так же, как отражается на снеге влияние солнечного света — он тает.

Синдром восьмиклассника может остаться у Рикки навсегда. А может, она от него излечится. Я не знаю, что именно произойдёт.

Но на наших отношениях это никак не отразится. Человек, которого я люблю, всё ещё передо мной. Человек, которого я защищаю, всё ещё передо мной. Человек, рядом с которым я хочу быть, всё ещё здесь. Просто у него синдром восьмиклассника.

Но

Синдром восьмиклассника — штука не плохая.

Может, от этого недуга у людей и развивается мания величия.

Может, люди и начинают считать себя бессмертными.

Для кого-то может быть уже слишком поздно.

Реальность для них превращается в мир какой-то другой формы, какого-то другого цвета.

Но этот мир существует. Поэтому синдром восьмиклассника — лучшая штука на свете!

Авторское послесловие

Рада знакомству. Перед вами человек, который думал, что от мяча для игры в доджбол остаётся след, и человек с синдромом восьмиклассника, Torako.

Во-первых, спасибо всем, кто купил эту книгу, «Chuunibyou demo Koi ga Shitai!». Вы мне очень нравитесь. Нет, я вас люблю! Не думаю, что можно поблагодарить всех читателей, но надо же с чего-то начинать. Хоть я и думала, что наш мир — штука интересная, я была очень рада тому, что ко мне вернулся синдром восьмиклассника. Если честно, это послесловие должно писать два человека. Это может стать первое послесловие, которое писало два человека, за всю историю. ДА! Я начала писать эту книгу после одного концерта, когда во мне плескалось море энергии; плескалось, плескалось, да и выплеснулось. Представьте сами, что творилось у меня в голове!

Если честно (сегодня ничего не скрываю), мне нравятся аниме студии Kyoto Animation, и выигрыш первой премии Kyoto Animation стал для меня большой честью; это чудесная награда. Но куда большей честью стало известие о том, что мою книгу издадут в формате лайт-новел. Это слишком много для одного человека. А когда они сделали сайт специально для моей книги, из моих глаз и вовсе потекли слёзы счастья. Я признательна им за те красивые иллюстрации, которые они добавили. Нозоми-сама так красиво рисует! Я её фанатка. Впервые увидев Рикку и Шинку в её исполнении, я была счастлива (мне стыдно признаваться, что я плакала).

А теперь расскажу, с чего начиналась вся эта затея. Мне нравились бесстрастные персонажи (хоть мне и становится немного не по себе, когда они начинают говорить нормально), и я подумала, что было бы весело написать книгу, в которой такой персонаж был бы на центральной позиции. Потом я добавила повязку на глаз, решив, что это будет мило, потом добавила бинты, потом изменила повязку так, чтобы она подпадала под восьмиклассные стандарты (которые были в моём прошлом) — и родилась загадочная Рикка. Преступник, который сделал её бесстрастной и глупой девочкой — я. Я взяла свой собственный синдром восьмиклассника, поделила его пополам и вложила одну половину в Рикку, а вторую в Юту, так что эту книгу можно назвать моей собственной Тёмной Тетрадью прошлого. К тому времени, как до меня это дошло, было слишком поздно.

Что же, тем, что я хотела донести миру своей книгой, было счастье. И ещё — всегда завершайте начатое. Хоть всё так и дышит летом, в книге нет ни одной сцены с купальником! Какая же я дура! Я уверена, что у Рикки будет купальник в стиле готической Лолиты. Больше ничего не скажу. Ревную.

И наконец, я хочу поблагодарить вечно занятой редакторский состав. Спасибо вам от чистого сердца. Если бы не они, эту книгу никогда бы не опубликовали. А иллюстрации самого занятого человека в мире (это я о Вас, Нозоми-сама) были величайшим сокровищем в моей жизни. Я очень благодарна вам за то, что вы сделали. В работу над этим проектом было вовлечено столько людей, и я хотела бы поблагодарить их всех. Ну и вам, читатели, столько спасибо, сколько возможно.

Самая красивая хирагана — «ю» ゆ

Torako

Примечания

1

«Макото» значит «искренний».

2

Традиционный японский колокольчик, который подвешивают над входом в дом, чтобы он звонил, когда дует ветер.

3

«Младшая», антоним слову «семпай».

4

Иначе «дейт-сим» — игра в жанре «симулятор свиданий».

5

Отсылка к Toaru Majutsu no Index и Toaru Kagaku no Railgun.

6

Есть в японских телефонах такая функция. В одном таком пакете передаётся номер телефона и адрес электронной почты. Но ИК-порт?..

7

divine-exseed-freya-magna — божественная-бесконечная-воля-фрейи (Фрейя — скандинавская богиня плодородия)

8

От Fatality.

9

«Гений» и «свекла» по-японски звучат одинаково — «тенсай».

10

Дословно: «Включаю устройство разума» (англ.). Вообще, судя по всему, американизмов Рикка использует ещё больше, но при переводе на английский они, естественно, теряются.

11

Танец, ставший популярным после аниме Mahoujin Guru Guru.

12

«Ультрамен» — популярная японская франшиза, повествующая о приключениях команды супергероев. Выходила с 1966 по 2007 год.

13

Ставшая легендарной фраза из игр Pokemon. Означает нанесение сильного урона покемону соперника и как бы намекает, что этого покемона этой же техникой лучше и добить.

14

Имя «Шинка» записывается иероглифами «лес» [мори] и «лето» [нацу].

15

Тематический парк студии Universal, расположен в Осаке.

16

Из описания плохо понятно, но это выглядит вот так: http://commons.wikimedia.org/wiki/File:Crochet_scrunchies

17

«Пять элементов», один из элементов традиционной китайской философии (Дерево, Земля, Металл, Огонь, Вода и взаимодействие между ними).

18

Эспрессо с горячим молоком.

19

При входе на горячие источники часто висит полотно с хираганой «ю».

20

Также Гуаньинь, богиня милосердия в буддизме. По одной из легенд, когда она пыталась помочь страждущим, её голова раскололась на одиннадцать частей, а руки — на тысячу. Будда помог ей и дал одиннадцать голов и тысячу рук.

21

1926—1989 гг.

22

Вполне возможно, что это Parodius для приставки MSX.

23

Иначе «слэшер», то есть игра, в которой на игрока постоянно нападают новые орды врагов, от которых нужно отбиться.

24

Сейчас безоблачно! (англ)

25

Отсылка к Shakugan no Shana.

26

Schadenfreude (читается как «шадэнфройдэ») — «злорадство» (нем.).

27

Также «холодная соба» — гречневая лапша, охлаждённая после варки, подаётся в бамбуковой корзинке вместе с чашей с соусом для макания.

28

Видимо, это ластик на конце карандаша.

29

Да, это и есть смысл слова «итадакимас».

30

И то, и другое переводится как «мясо в овощах». Рикка смешала английский язык с немецким, Юта заменил немецкое слово «Gemüse» английским «vegetables».

31

По японской системе — 1-3.

32

Имя Рикки записывается иероглифами «снег».

Content

У неё синдром восьмиклассника, но я всё равно хочу любить её!

Реквизиты переводчиков

Начальные иллюстрации

Пролог, в котором я рассказываю о тех временах, когда был крутым!!!

Глава 1. Таканаши Рикка

Глава 2. Фантом перед моими глазами

Глава 3. Начало занятий после уроков

Глава 4. Нибутани Шинка

Глава 5. «История восьмиклассника» и «битва восьмиклассника»

Глава 6. Старшешкольная традиция

Глава 7. Занятия после уроков дома у Рикки

Глава 8. Школьная поездка!

Глава 9. Любовная история – история страсти

Глава 10. «Не зови меня Мори Саммер!»

Глава 11. Последний день

Глава 12. Точно-точно

Последняя глава. У неё синдром восьмиклассника, но…

Авторское послесловие

Примечания