Роберт Фиш

В МЕШКЕ

Затруднительные ситуации не приходится выдумывать — жизнь создает их сама, и притом весьма часто.

Возвращаться ему на Рю Колонь или не возвращаться — вот в чем вопрос!

Клод Бесси считал, что его внешность имела определенные преимущества: он был похож на студента из Сорбонны и поэтому всегда соответствующим образом одет. С небрежно болтающейся в руке сумкой и с взлохмаченной головой, явно погруженной в решение какого-то сложного философского вопроса, он всегда ходил пешком — словно прогуливаясь, хотя расстояния иногда составляли несколько миль, — от своей маленькой квартирки вблизи университета к месту своей деятельности и обратно.

Если внешность могла быть просто делом случая, то все остальное было тщательно продумано. Никогда не пользоваться никаким видом транспорта, что могло бы привлечь внимание к пришельцу в каком-нибудь пустующем доме или квартире; никаких такси, любопытные шоферы которых могли бы вспомнить молодого пассажира после взлома сейфа в каком-нибудь учреждении или складе.

Никакого бумажника с документами и никогда никакого сообщника. Ничего и никогда не брать, кроме наличных денег или предметов; легко превращаемых в наличные без помощи посредника. Не прибегать к услугам других людей и никогда не рисковать зря. И до сих пор все шло отлично.

Он приостановился и прислушался. За тяжелыми занавесями на окнах старого дома раздавался лишь звук налетавшего ветра, от которого слегка подрагивали стекла. Он и не ожидал ничего другого. С удовлетворением он вновь приступил к работе. Стружки были сняты с еще не успевшего остыть сверла, а само сверло смазано маслом. Клод снова занялся дверью сейфа. В ярком свете фонарика начало четко вырисовываться отверстие. Это был сейф марки «Ле Клэр», необычно большой для домашнего пользования. Большинство сейфов в частных домах предназначались просто для того, чтобы уберечь какие-то вещи от пожара, и вскрыть их не представляло никакой проблемы. «Ле Клэр» был более сложным — он был создан, чтобы отпугивать взломщиков, но Клод был хорошо знаком с ним.

Вибрация дрели слегка изменилась: сверло замедлило ход, а затем набрало скорость, проходя через последние слои стальной оболочки. Теперь он уже подобрался к месту, где находился запирающий механизм. Остальное было просто, хотя и требовало некоторой физической силы. Он достал из сумки стальное зубило и вставил его в отверстие. Затем, опустив руку в сумку еще раз, он вытащил цельнолитой молоток. Несколько достаточно сильных ударов по зубилу сломают болт замка — и работа окончена.

Его не тревожило, что ему придется собрать все свои силы, чтобы нанести эти удары. Его тревожило совсем другое. Когда он вспоминал аналогичные моменты из своего прошлого, ему всегда представлялась кошмарная сцена. Молоток соскальзывает, и раздается громкое… бам! Или если он и не соскальзывает, то шум ударов доходит до чьих-то ушей. Этот человек приподнимается на локте в постели и думает: «Странно, мне показалось, что вроде где-то стучат. Да, да, вот опять. Это как будто в доме у Дюпонов. А, черт с ними!» Затем, снова опускаясь на подушку, он думает: «Погодите! Я же видел, как они уезжали на весь уикенд. Там что-то странное. Дай-ка я позвоню в полицию, пусть посмотрят, в чем там дело?»

Клод выключил фонарик и подошел к окну, чтобы взглянуть на улицу. Уличный фонарь через дорогу освещал пустой садик. Не было никаких признаков жизни.

Он вернулся к сейфу и взял молоток. У этого старого дома очень толстые стены. Кроме того, он рассчитывал на то, что если бы прислушивающийся человек из его кошмарных видений и существовал на самом деле, то он минуту будет колебаться, еще минуту потратит на то, чтобы найти свои шлепанцы, и еще минута пролетит, прежде чем он подойдет к телефону.

Ему пришлось нанести большее число ударов, чем он предполагал, — каждый из них раздавался в его ушах, как пушечный выстрел, — но наконец замок был сломан. Лишь после того, как он разобрал дрель и тщательно уложил в сумку каждую деталь своего снаряжения, он повернул ручку сейфа и осветил фонариком его внутренности. Серебряная тарелка; он оттолкнул ее в сторону без всяких колебаний. Шкатулка с драгоценностями; он слегка присвистнул, открыв ее, но затем решительно закрыл. Металлическая коробка! Он вытащил ее и откинул крышку. Какие-то бумаги. Он вынул одну из них. Это же акции! Он взглянул на номинальную стоимость той, что лежала сверху, и его глаза округлились.

Целое состояние! Но сейчас не время стоять и подсчитывать. Он опустил пачку в сумку, бросил сверху фонарик, торопливо закрыл ее и направился к окну.

Он прошел три блока. Хирургические перчатки засунуты во внутренний карман. Сумка небрежно раскачивается в руке. Мимо пронеслась полицейская машина с включенной мигалкой и плачущей сиреной. Клод начал смотреть ей вслед, а затем отвернулся. Невозможно, чтобы ее вызвали за такой короткий промежуток времени. Кроме того, полицейская машина в Париже, особенно в его окрестностях, не представляет редкого зрелища. Преступления, безусловно, не ограничивались его скромными трудами, а автомобильные катастрофы были так же обычны, как грипп.

Клод никогда не возвращался по тем же улицам, по которым он направлялся к месту операции, но это всегда были улицы одного и того же типа. Основные магистрали, так же как и улицы, которые могли оказаться совершенно безлюдными, обходились стороной. Он предпочитал бульвары с разросшимися платанами и прогуливающимися на вечернем воздухе парочками. На бульварах он встречал других студентов — он всегда причислял себя к ним — с такими же сумками, чувствовал определенное родство с ними.

Он пересек Авеню Мозамбик и повернул на Рю Колонь, оставаясь на приличном расстоянии от идущей в обнимку парочки. Здесь, уже в глубине самого города, движение было все же несильным, а ночь приятной с прохладным ветерком. Клод шел вперед, наслаждаясь ходьбой, когда услышал резкое постукивание каблуков на противоположной стороне. Он взглянул туда без всякого любопытства. В противоположном направлении, четко отбивая шаг, шел полицейский в форме. Фуражка прямо надвинута на лоб, пелерина раскачивается в такт почти военному шагу. Клод слабо улыбнулся, но улыбка быстро угасла, когда шаги внезапно прекратились. Наступила короткая пауза, а затем они возобновились, но теперь их владелец шел в том же направлении, что и Клод, только по другой стороне улицы.

Клод слегка нахмурился, однако не потерял равномерности своего шага. Совпадение? Вполне возможно. Однако вот он здесь с полной сумкой акций, не говоря уже о целом наборе самых необычных приспособлений, наличие которых объяснить чрезвычайно трудно. В таких обстоятельствах человеку можно позволить себе немножко понервничать, не правда ли? Э, ладно, подумал он, приободряясь, вряд ли можно пройти пол-Парижа и время от времени не встретить полицейского! И даже если именно этот идет в том же направлении, что и он, что из того? Ему надо идти в каком-то направлении, разве не так? Несомненно, он так и делает.

Все же именно этот резко остановился и повернул обратно, как раз пропустив Клода, разве нет? Да, именно так…

С другой стороны, если на это дело посмотреть таким образом: имей полицейский хотя бы малейшее представление о том, что он следует за разыскиваемым взломщиком сейфов (да не следует он, эх ты, несчастный идиот! Потому что он не следует за тобой, а просто идет в том же направлении), разве он остался бы на другой стороне улицы, так невозмутимо отбивая шаг? Ничего подобного! Он бы бушевал, свистел как сумасшедший, крепко сжимал дубинку. Так что забудь про этого человека, ради бога! Иди себе, как студент, за которого он тебя принимает, и перестань потеть!

Края улиц, пересекающих Рю Колонь, приближались и миновали. Шаг вниз, шаг вверх. Парочка впереди скрылась в какой-то подъезд с навесом: когда он проходил мимо, оттуда раздалось хихиканье. Перейдет ли полицейский на эту сторону, чтобы выяснить, что там происходит? Нет не перешел… Теперь улица впереди была пустынной. Шепчущиеся деревья под светом уличных фонарей отбрасывали колеблющиеся пятнами тени на тротуар. Две пары шагов вторили друг другу. Клод внезапно про себя улыбнулся. Предположим, он перейдет улицу и предстанет перед полицейским? Спросит его, как пройти куда-нибудь? Решит этот вопрос раз и навсегда…

Его улыбка тотчас же исчезла: он почувствовал внезапный озноб. «Ты, мой друг, идиот, — сказал он себе мрачно и трезво.

— Ты начинаешь нервничать. Эта идея появилась только из-за нервов. Перестань. Это плохая привычка, к ней не надо привыкать. Попытайся, чтобы у тебя больше не возникали такие смехотворные идеи».

Свернуть на одну из маленьких боковых улочек? А если полицейский тоже свернет за тобой, что тогда, мой дружок? Что мы только что говорили о смехотворных идеях? Просто продолжай идти. Вот правильно. Одна нога, затем другая.

Перед ним появились фонари «Плас Дюкен» — пустое кафе гостеприимно манило к себе с широкого тротуара. Одну минутку! Подойти к полицейскому — это одно, а подкрепиться в кафе — это совсем другое. Было совершенно ясно: они не могут играть в эту глупую игру всю дорогу до университета! Кто это сказал, что если война должна начаться, то пусть она начнется именно здесь? Он улыбнулся, замедлил шаг и опустился на стул, стоящий почти на обочине тротуара. Его сумка как бы сама собой спряталась между коленями. И тут сердце его замерло. Шаги на другой стороне улицы тоже прекратились.

— Мосье?

Клод, вздрогнув, повернулся и увидел перед собой официанта с сонными глазами.

— Что?

— Вот именно, мосье, что? Что прикажете?

— Принесите коньяк.

Официант кивнул головой, зевнул, руководимый силой привычки, вытер столик и побрел внутрь. Он вернулся с бокалом жидкости янтарного цвета и поставил его на столик. Клод уставился на бокал, отказываясь признавать существование фигуры в полицейской форме, проявлявшей какие-то колебания почти напротив него. Он поднял бокал и опрокинул его в рот одним глотком. Это был дешевый коньяк, но тепло его было приятно. Клод заставил себя поднять глаза. Фигура в пелерине напротив него стояла как прежде.

— Официант!

— Слушаю, мосье?

— Еще один коньяк, двойной!

Коньяк был принесен. Он медленно вращал бокал, а затем поднес его к губам. Готовый уже к глотку, замер. Полицейский оставил свой пост и медленно переходил улицу.

Клод почувствовал, что его страх испарился так же быстро, как и возник. Он всегда знал, что такой день должен был когда-нибудь наступить. Быстро созрел план, как они всегда возникали у него. Он не будет отвечать на вопросы, он притворится, что он не слышал. Когда полицейский нагнется к нему, он получит в глаза двойную порцию коньяка. И бежать! На ходу вынуть акции, а остальное бросить, может быть, под ноги полицейскому! Вот он подходит. Пальцы Клода медленно опустили бокал…

Полицейский пробирался между столиками, миновал Клода, не взглянув на него, и, подойдя к стойке, слегка ударил по ней дубинкой. Официант поднял глаза.

— Мосье?

— Мне надо позвонить…

Клод нахмурился. Вызывает машину? Его мышцы напряглись, готовые к бою. Голос полицейского звучал теперь как-то нервно и очень высоко.

— Мэри? Где ты была? Я закончил обход уже целый час назад. Прошел по Рю Колонь несколько раз. Нет, нет, дорогая! Я не жалуюсь. Я просто… Ну что ты, моя дорогая! Конечно, хочу! Только это… — Наступила пауза, он слушал, что ему отвечали, — Я в кафе «Плас Дюкен» на Рю Колонь. Через десять минут? Конечно, моя прелесть. Нет, нет, я ничего не имею против! Да, да, я буду ждать.

Клод подавил ухмылку, предпринимая огромные усилия, чтобы не впасть в нервный истерический смех. Вот тебе урок, сказал он себе сурово, и одним большим глотком проглотил коньяк. Он слегка задохнулся, но это было приятно. Никогда не изобретай себе проблем. Жизнь сама создает их в достаточном количестве. Он вытянул вперед руку, чтобы подозвать официанта.

— Еще один, последний коньяк, пожалуйста. И счет.

Полицейский прошел мимо с глуповатой улыбкой на лице и занял место у обочины тротуара, вглядываясь в одну сторону безлюдной улицы. Клод улыбнулся с облегчением, проглотил коньяк и полез в карман. Он был пуст. Он полез в другой с таким же результатом. Какого черта! Его бумажник! Его бумажник был, конечно, дома. Он увидел на себе взгляд официанта, такой холодный, каким его могут сделать только долгие годы обслуживания посетителей.

— Я, должно быть, забыл бумажник.

Официант придвинулся поближе, загораживая собой проход на случай возможного бегства, и улыбнулся, не дрогнув ни одним мускулом лица. Полицейский повернулся в их сторону и наблюдал за происходящим.

— Я приду завтра.

Официант пожал плечами, поймал взгляд полицейского и опустил большой палец вниз. Полицейский посмотрел и с глубоким отвращением покачал головой. Клод сидел застывший. Плечи полицейского согнулись. Восемь долгих, несчастных и одиноких часов на ногах, встреча с Мари, причем наверняка с определенными результатами, и вот теперь это! Из-за какого-то идиота мальчишки, который шляется без денег, он должен будет потерять несколько часов в участке, заполнять бог знает какое количество протоколов — нет, это невозможно! Станет ли Мари его ждать, когда он вернется? Как бы не так!

Нет, черт побери, нет. Только не сегодня! Он взглянул на бледное лицо сидящего на стуле юноши.

— Я дам вам взаймы, чтобы уплатить за коньяк, — сказал он, доставая бумажник. — Это мой постоянный участок. С четырех часов дня до полуночи. Вы можете прийти завтра и вернуть мне долг.

Клод чувствовал, как голова шла кругом. Он не мог поверить. Он поднялся.

— Конечно, я обязательно приду.

— Я не сомневаюсь, — ответил полицейский и уверенно взял сумку из руки Клода. — Я возьму ваши книги в залог. — Он был благороден, но к тому же и осторожен. — Не беспокойтесь, они не пропадут!

Возвращаться ему на Рю Колонь или не возвращаться — вот в чем вопрос!

Content

Роберт Фиш
В МЕШКЕ