Чандлер Бертрам

ПОЛОВИНА ПАРЫ

— Ничто, — сказал он, — не может быть хуже, чем половина пары.

— Я ведь уже сказала, что признаю свою вину, — ответила она тоном, утверждающим обратное; — но ты поднимаешь такой шум из-за пустяка! Кто тебе подарил их? Какая-нибудь блондинка?

— Я сам себе их подарил, — мрачно ответил он. — Так случилось, что необходимость в приобретении приличных запонок совпала с достаточным для их покупки количеством денег в моем кармане. Я носил их много лет…

— И ты был так к ним привязан, — посочувствовала она. — Не плачь, мама купит тебе новую пару, когда мы вернемся в цивилизованный мир.

— Мне нужны запонки сейчас, — сказал он, надув губы.

— Зачем они тебе? — спросила она с неподдельным удивлением. — Ведь мы совсем одни в этом корыте, на полпути между Поясом Астероидов и Марсом, и вдруг тебе приходит в голову дурацкое желание иметь пару запонок…

— Мы договорились, — сказал он, с осуждением посмотрев на жену, — что не позволим себе опуститься и стать неряхами, как это происходит с некоторыми семейными парами, занимающимися разведкой планет. Ты, наверно, помнишь ту ужасную пару, которую мы встретили на РХ173А — ну, помнишь, жену и мужа, пригласивших нас пообедать у них на корабле. Он был одет в замасленный грязный комбинезон, а она — во что-то вроде вывернутого мешка из-под муки. Они лили из горлышка и ели из консервных банок…

— Это, — ответила она, — крайний случай.

— Возможно. Но если я начну ходить с закатанными рукавами или рукавами, болтающимися без запонок, это будет началом падения. — Он задумался, нахмурив лоб. — Я никак не могу избавиться от мысли о несуразности всего случившегося. Я иду в ванную постирать рубашку. Кладу запонки на полку над раковиной умывальника и начинаю вешать выстиранную рубашку на вешалку для просушки. Затем беру запонки, начинаю вставлять их в рукава чистой рубашки и роняю одну из запонок в раковину. Злосчастная запонка немедленно проскальзывает вниз по трубе. Я отправляюсь в машинное отделение за гаечным ключом, чтобы вскрыть трубу на изгибе. Возвратившись в ванную, вижу, что ты только что наполнила водой раковину, чтобы постирать трусики. Рассказываю тебе о случившемся — и ты тут же открываешь пробку и смываешь запонку вместе с водой за пределы изгиба, откуда ее можно было достать.

— Просто я хотела посмотреть, — сказала она.

— «Я хотела посмотреть», — передразнил он. Затем он снова задумался. Все было бы не так страшно, будь это один из старомодных кораблей, работающих на закрытом цикле. Все, что тогда пришлось бы мне сделать, это разбирать всю трубу метр за метром до тех пор, пока не нашлась бы запонка. Но теперь, когда генератор Хальворсена производит больше воды, чем нам нужно, и все отбросы автоматически выбрасываются в пространство…

— Можно подумать, — сказала она, — что ты потерял драгоценности короны.

— Мои запонки, — сказал он с достоинством, — значат для меня не меньше, чем драгоценности короны для королевы.

— Я же сказала, — вспылила она, — что куплю тебе другую пару!

— Но она будет уже другая, — проворчал он.

— Что ты собираешься делать?

— Иду в контрольную рубку, — ответил он коротко.

— Чтобы дуться и там?

— Нет, — ответил он. — Нет, дорогая, совсем нет.

Она окончательно вышла из себя, когда тангенциальные ракеты включились на несколько секунд, чтобы остановить вращение космического корабля вокруг продольной оси. В этот момент она была на кухне, готовя на обед спагетти. Спагетти и невесомость никак не соответствуют друг другу, или, лучше сказать, соответствуют слишком тесно. Она даже не пыталась очистить лицо и волосы от вязких, липких волокон, а отправилась вместо этого прямо в контрольную рубку, цепляясь за поручни с ловкостью, которой за собой раньше не знала.

— Ты… Ты шимпанзе с мозгом бабочки! — крикнула она. — Как это, по-твоему, я смогу управляться в кухне без силы тяжести, даже если это всего лишь центробежная сила? Ты лишил нас обеда!

— Мне, — заявил он гордо, — удалось найти пропавшую запонку. Ты ведь знаешь, как работает приспособленце для выброса отходов из канализационной системы корабля, — все отходы выбрасываются по касательной с помощью центробежной силы перпендикулярно к линии полета. И я подумал, что есть, может быть, маленький шанс увидеть металлическую запонку на экране, особенно если остановить вращение корабля. Кроме того, я увеличил до предела разрешающую способность и чувствительность видеоэкрана.

— Ну? — потребовала она. — Ну и что?

— Вот она, — сказал он с блаженной улыбкой на лице, указывая на флуоресцирующий экран, опоясывающий контрольную рубку. — Ты видишь — вон там — маленький всплеск, как будто от крошечного спутника. Это и есть, по сути дела, крошечный спутник…

— Итак, теперь ты знаешь, где твоя запонка, — сказала она. — В трехстах метров от корабля, и все время удаляется по спирали. И ради вот этих совершенно бесполезных сведений ты оставил нас без обеда.

— Это не бесполезные сведения. Как ты думаешь, зачем у нас на борту космические костюмы?

— Ты не посмеешь выйти наружу, — сказала она. — Не посмеешь. Даже ты не можешь оказаться таким дураком.

— Только потому, — сказал он, — что ты испытываешь смертельный страх перед космическими костюмами.

— А чья вина в том, что баллон с воздухом оказался на три четверти пустым? — спросила она.

— Конечно, твоя, — сказал он. — Каждому известно, что перед выходом в космос необходимо лично проверить каждую деталь снаряжения.

— Некоторые женщины, — заметила она, — бывают настолько глупы, что доверяют эту проверку своим мужьям. Это те женщины, которые еще не страдали из-за своей глупости, как я.

— Некоторые мужья, — парировал он, — бывают настолько глупы, что воображают, будто их жены владеют самыми элементарными познаниями в области канализации. — Он махнул рукой по направлению к экрану. — Там моя запонка, и я отправляюсь за ней.

— Ты не сможешь найти ее, — сказала она.

— Конечно, смогу. Я возьму с собой реактивный пистолет и привяжусь к кораблю спасательным тросом. Я выйду через люк и оттолкнусь прямо от борта корабля. Затем ты сядешь у экрана и будешь руководить мною, чтобы я смог добраться до орбиты запонки.

— Ты ведь не собираешься действительно проделать это, а? — сказала она. — Нужно быть сумасшедшим.

— Я не более сумасшедший сейчас, чем была ты, когда выдернула пробку из раковины.

— Но… Но ведь может случиться непредвиденное. И ты знаешь, что я не смогу надеть космический костюм, не смогу выйти тебе на помощь, пока не пройду новый курс подготовки…

— Ничего не случится, — уверил он жену. — Твоя задача — просто сидеть, смотреть на экран и направлять меня к запонке. Проще некуда.

Он извлек из шкафа свой космический костюм и начал натягивать неуклюжее одеяние.

Ему не следовало делать этого. Ему следовало бы помнить, что правила, разработанные Межпланетной Транспортной Комиссией, — мудрые правила и что параграф №_11а не является исключением.

«Никто, — гласил параграф, — не должен покидать космический корабль и выходить в пространство иначе, как в сопровождении товарища». Эти правила, несомненно, очень хороши для крупных космических кораблей, переполненных личным составом. Однако владельцы маленьких кораблей — Разведчиков Астероидов, игнорирующие эти правила, редко доживают до преклонного возраста.

В отличие от жены у него никогда не было неприятностей с космическими костюмами, и возможно, именно это сделало его беспечным. Он висел неподвижно на конце спасательного троса, ожидая первых инструкций по радио. Наконец, словно нехотя, жена скомандовала:

— Два метра по направлению к корме… Стоп! Вперед на один метр!

Его реактивный пистолет выплюнул пламя.

Он увидел, как запонка плывет к нему — крошечная золотая искорка, блестящая в солнечных лучах. Он засмеялся и протянул вперед обе руки, чтобы схватить ее, и внезапно понял, что одна из них держит пистолет, его правая рука, которой ему придется схватить маленькую безделушку, когда та приблизится. Он попытался переложить пистолет в левую руку и в спешке промахнулся. Пистолет, освободившись, уплыл в пространство.

«Какое это имеет значение? — подумал он. — Пистолет застрахован, а мои запонки — нет…»

— Поймал! — крикнул он в шлемофон.

Возвращение обратно будет простым — ему придется только подтянуть себя к кораблю с помощью спасательного троса. Именно в этот момент он сделал открытие, которое покончило с радостью по случаю возвращения запонки. Каким-то образом — это случилось, наверное, когда он выронил пистолет, спасательный трос разъединился: компания Разведчиков Астероидов приобрела печальную известность своим дешевым, второсортным снаряжением. Его медленно уносило прочь от корабля. Он мог бы остановить дрейф, бросив что-нибудь против направления движения, но в руках у него была только крошечная запонка, масса которой слишком мала, чтобы сколько-нибудь заметно замедлить движение.

— Что случилось? — резко спросила жена.

— Ничего, — соврал он.

Она не в состоянии воспользоваться космическим костюмом, по крайней мере сейчас, с ее болезненным страхом, подумал он. Даже если она и сумеет надеть костюм, это слишком рискованно. Нет смысла пропадать обоим. До свидания, дорогая, подумал он. До свидания. Мы были счастливы вместе. Продай корабль и отправляйся обратно на Землю.

— Что с тобой происходит? — снова спросила жена.

— Ничего, — сказал он и задохнулся — и только тут догадался, что хотя манометр на воздушном баллоне показывал давление шестьсот атмосфер, оно совсем не соответствовало действительному.

— С тобой что-то случилось! — крикнула жена.

— Да, — признался он. — Обещай мне, что после возвращения на Марс ты потребуешь проверки всего оборудования, проданного торговцем Соренсеном. И… и… — Он пытался вздохнуть, боролся против охватывавшего его черного мрака. — Это все моя вина. И береги себя. Береги себя — не меня…

Он потерял сознание.

Он был очень удивлен, когда очнулся на своей койке. Еще больше его удивило то, что он вообще очнулся. Первое, что он увидел, было ее лицо все в слезах, грязное и — счастливое. Затем он увидел, что она держит в руках чистую, белую, сверкающую рубашку, в каждый рукав которой вдето по блестящей запонке.

— Ты вышла наружу, — прошептал он. — Ты принесла меня обратно… Но твой страх… Твой страх перед космическим костюмом…

— Я обнаружила, — сказала она, — что мной владеет еще более сильная неприязнь. Та же, что и у тебя. — Она наклонилась и поцеловала его. Ничто не может быть хуже, чем половина пары, — и я имею в виду не только запонки.

Content

Чандлер Бертрам
ПОЛОВИНА ПАРЫ