Лондон Джек

Бурый Волк - английский и русский параллельные тексты

BROWN WOLF

Джек Лондон Бурый волк

She had delayed, because of the dew-wet grass, in order to put on her overshoes, and when she emerged from the house found her waiting husband absorbed in the wonder of a bursting almond-bud.

Женщина вернулась надеть калоши, потому что трава была мокрая от росы, а когда она снова вышла на крыльцо, то увидела, что муж, поджидая ее, залюбовался прелестным распускающимся бутоном миндаля и забыл обо всем на свете.

She sent a questing glance across the tall grass and in and out among the orchard trees.

Она поглядела по сторонам, поискала глазами в высокой траве между фруктовыми деревьями.

"Where's Wolf?" she asked.

- Где Волк? - спросила она.

"He was here a moment ago."

- Только что был здесь.

Walt Irvine drew himself away with a jerk from the metaphysics and poetry of the organic miracle of blossom, and surveyed the landscape.

Уолт Ирвин оторвался от своих наблюдений над чудом расцветающего мира и тоже огляделся кругом.

"He was running a rabbit the last I saw of him."

- Мне помнится, я видел, как он погнался за кроликом.

"Wolf!

- Волк!

Wolf!

Волк!

Here Wolf!" she called, as they left the clearing and took the trail that led down through the waxen-belled manzanita jungle to the county road.

Сюда! - позвала Медж. И они пошли по усеянной восковыми колокольчиками тропинке, ведущей вниз через заросли мансаниты, на проселочную дорогу.

Irvine thrust between his lips the little finger of each hand and lent to her efforts a shrill whistling.

Ирвин сунул себе в рот оба мизинца, и его пронзительный свист присоединился к зову Медж.

She covered her ears hastily and made a wry grimace.

Она поспешно заткнула уши и нетерпеливо поморщилась:

"My! for a poet, delicately attuned and all the rest of it, you can make unlovely noises.

- Фу! Такой утонченный поэт - и вдруг издаешь такие отвратительные звуки!

My ear-drums are pierced. You outwhistle-" "Orpheus." "I was about to say a street-arab," she concluded severely. "Poesy does not prevent one from being practical-at least it doesn't prevent me. Mine is no futility of genius that can't sell gems to the magazines." He assumed a mock extravagance, and went on: "I am no attic singer, no ballroom warbler. And why? Because I am practical. Mine is no squalor of song that cannot transmute itself, with proper exchange value, into a flower-crowned cottage, a sweet mountain-meadow, a grove of redwoods, an orchard of thirty-seven trees, one long row of blackberries and two short rows of strawberries, to say nothing of a quarter of a mile of gurgling brook. I am a beauty-merchant, a trader in song, and I pursue utility, dear Madge. I sing a song, and thanks to the magazine editors I transmute my song into a waft of the west wind sighing through our redwoods, into a murmur of waters over mossy stones that sings back to me another song than the one I sang and yet the same song wonderfully-er-transmuted." "O that all your song-transmutations were as successful!" she laughed. "Name one that wasn't." "Those two beautiful sonnets that you transmuted into the cow that was accounted the worst milker in the township." "She was beautiful-" he began, "But she didn't give milk," Madge interrupted. "But she was beautiful, now, wasn't she?" he insisted. "And here's where beauty and utility fall out," was her reply.

У меня просто барабанные перепонки лопаются. Знаешь, ты, кажется, способен пересвистать уличного мальчишку.

"And there's the Wolf!"

- А-а! Вот и Волк.

From the thicket-covered hillside came a crashing of underbrush, and then, forty feet above them, on the edge of the sheer wall of rock, appeared a wolf’s head and shoulders.

Среди густой зелени холма послышался треск сухих веток, и внезапно на высоте сорока футов над ними, на краю отвесной скалы, появилась голова и туловище Волка.

His braced fore paws dislodged a pebble, and with sharp-pricked ears and peering eyes he watched the fall of the pebble till it struck at their feet.

Из-под его крепких, упершихся в землю передних лап вырвался камень, и он, насторожив уши, внимательно следил за этим летящим вниз камнем, пока тот не упал к их ногам.

Then he transferred his gaze and with open mouth laughed down at them.

Тогда он перевел свой взгляд на хозяев и, оскалив зубы, широко улыбнулся во всю пасть.

"You Wolf, you!" and

- Волк! Волк!

"You blessed Wolf!" the man and woman called out to him.

Милый Волк! - сразу в один голос закричали ему снизу мужчина и женщина.

The ears flattened back and down at the sound, and the head seemed to snuggle under the caress of an invisible hand.

Услышав их голоса, пес прижал уши и вытянул морду вперед, словно давая погладить себя невидимой руке.

They watched him scramble backward into the thicket, then proceeded on their way.

Потом Волк снова скрылся в чаще, а они, проводив его взглядом, пошли дальше.

Several minutes later, rounding a turn in the trail where the descent was less precipitous, he joined them in the midst of a miniature avalanche of pebbles and loose soil.

Спустя несколько минут за поворотом, где спуск был более отлогий, он сбежал к ним, сопровождаемый целой лавиной щебня и пыли.

He was not demonstrative.

Волк был весьма сдержан в проявлении своих чувств.

A pat and a rub around the ears from the man, and a more prolonged caressing from the woman, and he was away down the trail in front of them, gliding effortlessly over the ground in true wolf fashion.

Он позволил мужчине потрепать себя разок за ушами, претерпел от женщины несколько более длительное ласковое поглаживание и умчался далеко вперед, словно скользя по земле, плавно, без всяких усилий, как настоящий волк.

In build and coat and brush he was a huge timber-wolf; but the lie was given to his wolfhood by his color and marking.

По сложению это был большой лесной волк, но окраска шерсти и пятна на ней изобличали не волчью породу.

There the dog unmistakably advertised itself.

Здесь уже явно сказывалась собачья стать.

No wolf was ever colored like him.

Ни у одного волка никто еще не видел такой расцветки.

He was brown, deep brown, red-brown, an orgy of browns.

Это был пес, коричневый с ног до головы -темно-коричневый, красно-коричневый, коричневый всех оттенков.

Back and shoulders were a warm brown that paled on the sides and underneath to a yellow that was dingy because of the brown that lingered in it.

Темно-бурая шерсть на спине и на шее, постепенно светлея, становилась почти желтой на брюхе, чуточку как будто грязноватой из-за упорно пробивающихся всюду коричневых волосков.

The white of the throat and paws and the spots over the eyes was dirty because of the persistent and ineradicable brown, while the eyes themselves were twin topazes, golden and brown.

Белые пятна на груди, на лапах и над глазами тоже казались грязноватыми, - там тоже присутствовал этот неизгладимо-коричневый оттенок. А глаза горели, словно два золотисто-коричневых топаза.

The man and woman loved the dog very much; perhaps this was because it had been such a task to win his love.

Мужчина и женщина были очень привязаны к своему псу. Может быть, потому, что им стоило большого труда завоевать его расположение.

It had been no easy matter when he first drifted in mysteriously out of nowhere to their little mountain cottage.

Это оказалось нелегким делом с самого начала, когда он впервые неизвестно откуда появился около их маленького горного коттеджа.

Footsore and famished, he had killed a rabbit under their very noses and under their very windows, and then crawled away and slept by the spring at the foot of the blackberry bushes.

Изголодавшийся, с разбитыми в кровь лапами, он задушил кролика у них на глазах, под самыми их окнами, а потом едва дотащился до ручья и улегся под кустами черной смородины.

When Walt Irvine went down to inspect the intruder, he was snarled at for his pains, and Madge likewise was snarled at when she went down to present, as a peace-offering, a large pan of bread and milk.

Когда Уолт Ирвин спустился к ручью посмотреть на незваного гостя, он был встречен злобным рычанием. Таким же рычанием была встречена и Медж, когда она, пытаясь завязать миролюбивые отношения, притащила псу огромную миску молока с хлебом.

A most unsociable dog he proved to be, resenting all their advances, refusing to let them lay hands on him, menacing them with bared fangs and bristling hair.

Гость оказался весьма несговорчивого нрава. Он пресекал все их дружественные попытки - стоило только протянуть к нему руку, как обнажались грозные клыки и коричневая шерсть вставала дыбом.

Nevertheless he remained, sleeping and resting by the spring, and eating the food they gave him after they set it down at a safe distance and retreated.

Однако он не уходил от их ручья, спал тут и ел все, что ему приносили, но только после того, как люди, поставив еду на безопасном расстоянии, сами удалялись.

His wretched physical condition explained why he lingered; and when he had recuperated, after several days' sojourn, he disappeared.

Ясно было, что он остается здесь только потому, что не в состоянии двигаться. А через несколько дней, немного оправившись, он внезапно исчез.

And this would have been the end of him, so far as Irvine and his wife were concerned, had not Irvine at that particular time been called away into the northern part of the state.

На том, вероятно, и кончилось бы их знакомство, если бы Ирвину не пришлось в это самое время поехать в северную часть штата.

Riding along on the train, near to the line between California and Oregon, he chanced to look out of the window and saw his unsociable guest sliding along the wagon road, brown and wolfish, tired yet tireless, dust-covered and soiled with two hundred miles of travel.

Взглянув случайно в окно, когда поезд проходил недалеко от границы между Калифорнией и Орегоном, Ирвин увидел своего недружелюбного гостя. Похожий на бурого волка, усталый и в то же время неутомимый, он мчался вдоль полотна, покрытый пылью и грязью после двухсотмильного пробега.

Now Irvine was a man of impulse, a poet.

Ирвин не любил долго раздумывать.

He got off the train at the next station, bought a piece of meat at a butcher shop, and captured the vagrant on the outskirts of the town.

На следующей станции он вышел из поезда, купил в лавке мяса и поймал беглеца на окраине города.

The return trip was made in the baggage car, and so Wolf came a second time to the mountain cottage.

Обратно Волка доставили в багажном вагоне, и таким образом он снова попал в горный коттедж.

Here he was tied up for a week and made love to by the man and woman.

На этот раз его на целую неделю посадили на цепь, и муж с женой любовно ухаживали за ним.

But it was very circumspect love-making.

Однако им приходилось выражать свою любовь с величайшей осторожностью.

Remote and alien as a traveller from another planet, he snarled down their soft-spoken love-words.

Замкнутый и враждебный, словно пришелец с другой планеты, пес отвечал злобным рычанием на все их ласковые уговоры.

He never barked.

Но он никогда не лаял.

In all the time they had him he was never known to bark.

За все время никто ни разу не слышал, чтобы он залаял.

To win him became a problem.

Приручить его оказалось нелегкой задачей.

Irvine liked problems.

Однако Ирвин любил трудные задачи.

He had a metal plate made, on which was stamped: Return to Walt Irvine, Glen Ellen, Sonoma County, California.

Он заказал металлическую пластинку с выгравированной надписью: "Вернуть Уолту Ирвину, Глен-Эллен, округ Сонома, Калифорния".

This was riveted to a collar and strapped about the dog's neck.

На Волка надели ошейник, к которому наглухо прикрепили эту пластинку.

Then he was turned loose, and promptly he disappeared.

После этого его отвязали, и он мгновенно исчез.

A day later came a telegram from Mendocino County. In twenty hours he had made over a hundred miles to the north, and was still going when captured.

Через день пришла телеграмма из Мендосино: за двадцать часов пес успел пробежать сто миль к северу, после чего был пойман.

He came back by Wells Fargo Express, was tied up three days, and was loosed on the fourth and lost.

Обратно Волка доставила транспортная контора. Его привязали на три дня, на четвертый отпустили, и он снова исчез.

This time he gained southern Oregon before he was caught and returned.

На этот раз Волк успел добраться до южных районов Орегона. Там его снова поймали и снова вернули домой.

Always, as soon as he received his liberty, he fled away, and always he fled north.

Всякий раз, как его отпускали, он убегал - и всегда убегал на север.

He was possessed of an obsession that drove him north.

Словно какая-то неодолимая сила гнала его на север.

The homing instinct, Irvine called it, after he had expended the selling price of a sonnet in getting the animal back from northern Oregon.

"Тяга к дому", как выразился однажды Ирвин, когда ему вернули Волка из Северного Орегона.

Another time the brown wanderer succeeded in traversing half the length of California, all of Oregon, and most of Washington, before he was picked up and returned "Collect."

В следующий раз бурый беглец успел пересечь половину Калифорнии, весь штат Орегон и половину Вашингтона, прежде чем его перехватили и доставили обратно по принадлежности.

A remarkable thing was the speed with which he travelled.

Скорость, с которой он совершал свои пробеги, была просто поразительна.

Fed up and rested, as soon as he was loosed he devoted all his energy to getting over the ground.

Подкормившись и передохнув, Волк, едва только его отпускали на свободу, обращал всю свою энергию в стремительный бег.

On the first day's run he was known to cover as high as a hundred and fifty miles, and after that he would average a hundred miles a day until caught.

Удалось точно установить, что за первый день он пробегал около ста пятидесяти миль, а затем в среднем около ста миль в день, пока кто-нибудь не ухитрялся его поймать.

He always arrived back lean and hungry and savage, and always departed fresh and vigorous, cleaving his way northward in response to some prompting of his being that no one could understand.

Возвращался он всегда тощий, голодный, одичавший, а убегал крепкий, отдохнувший, набравшись новых сил. И неизменно держал путь на север, влекомый каким-то внутренним побуждением, которого никто не мог понять.

But at last, after a futile year of flight, he accepted the inevitable and elected to remain at the cottage where first he had killed the rabbit and slept by the spring.

В этих безуспешных побегах прошел целый год, но, наконец, пес примирился с судьбой и остался близ коттеджа, где когда-то в первый день задушил кролика и спал у ручья.

Even after that, a long time elapsed before the man and woman succeeded in patting him.

Однако прошло еще немало времени, прежде чем мужчине и женщине удалось погладить его.

It was a great victory, for they alone were allowed to put hands on him.

Это была великая победа.

He was fastidiously exclusive, and no guest at the cottage ever succeeded in making up to him.

Волк отличался такой необщительностью, что к нему просто нельзя было подступиться. Никому из гостей, бывавших в коттедже, не удавалось завести с ним добрые отношения.

A low growl greeted such approach; if any one had the hardihood to come nearer, the lips lifted, the naked fangs appeared, and the growl became a snarl-a snarl so terrible and malignant that it awed the stoutest of them, as it likewise awed the farmers' dogs that knew ordinary dog-snarling, but had never seen wolf-snarling before.

Глухое ворчание было ответом на все такие попытки. А если кто-нибудь все же отваживался подойти поближе, верхняя губа Волка приподнималась, обнажая острые клыки, и слышалось злобное, свирепое рычание, наводившее страх даже на самых отчаянных храбрецов и на всех соседних собак, которые отлично знали, как рычат собаки, но никогда не слыхали рычания волка.

He was without antecedents.

Прошлое этого пса было покрыто мраком неизвестности.

His history began with Walt and Madge.

История его жизни начиналась с Уолта и Медж.

He had come up from the south, but never a clew did they get of the owner from whom he had evidently fled.

Он появился откуда-то с юга, но о прежнем его владельце, от которого он, по-видимому, сбежал, ничего не удалось разузнать.

Mrs. Johnson, their nearest neighbor and the one who supplied them with milk, proclaimed him a Klondike dog.

Миссис Джонсон, ближайшая соседка, у которой Медж покупала молоко, уверяла, что это клондайкская собака.

Her brother was burrowing for frozen pay-streaks in that far country, and so she constituted herself an authority on the subject.

Ее брат работал на приисках среди льдов в этой далекой стране, и поэтому она считала себя авторитетом по такого рода вопросам.

But they did not dispute her.

Да, впрочем, с ней и не спорили.

There were the tips of Wolfs ears, obviously so severely frozen at some time that they would never quite heal again.

Кончики ушей у Волка явно были когда-то жестоко обморожены, они так и не заживали.

Besides, he looked like the photographs of the Alaskan dogs they saw published in magazines and newspapers.

Кроме того, он был похож на аляскинских собак, снимки которых Ирвин и Медж не раз видели в журналах.

They often speculated over his past, and tried to conjure up (from what they had read and heard) what his northland life had been.

Они часто разговаривали о прошлом Волка, пытаясь представить себе по тому, что они читали и слышали, какую жизнь этот пес вел на далеком Севере.

That the northland still drew him, they knew; for at night they sometimes heard him crying softly; and when the north wind blew and the bite of frost was in the air, a great restlessness would come upon him and he would lift a mournful lament which they knew to be the long wolf-howl.

Что Север все еще тянул его к себе, это они знали. По ночам Волк тихонько скулил, а когда поднимался северный ветер и пощипывал морозец, им овладевало страшное беспокойство и он начинал жалобно выть. Это было похоже на протяжный волчий вой.

Yet he never barked.

Но он никогда не лаял.

No provocation was great enough to draw from him that canine cry.

Никакими средствами нельзя было исторгнуть у него хотя бы один звук на естественном собачьем языке.

Long discussion they had, during the time of winning him, as to whose dog he was.

За долгое время, в течение которого Ирвин и Медж добивались расположения Волка, они нередко спорили о том, кто же будет считаться его хозяином.

Each claimed him, and each proclaimed loudly any expression of affection made by him.

Оба считали его своим и хвастались малейшим проявлением привязанности с его стороны.

But the man had the better of it at first, chiefly because he was a man.

Но преимущество с самого начала было на стороне Ирвина, и главным образом потому, что он был мужчина.

It was patent that Wolf had had no experience with women.

Очевидно, Волк понятия не имел о женщинах.

He did not understand women.

Он совершенно не понимал женщин.

Madge's skirts were something he never quite accepted. The swish of them was enough to set him a-bristle with suspicion, and on a windy day she could not approach him at all.

С юбками Медж он никак не мог примириться, -заслышав их шелест, всякий раз настораживался и грозно ворчал. А в ветреные дни ей совсем нельзя было к нему подходить.

On the other hand, it was Madge who fed him; also it was she who ruled the kitchen, and it was by her favor, and her favor alone, that he was permitted to come within that sacred precinct.

Но Медж кормила его. Кроме того, она царствовала в кухне, и только по ее особой милости Волку разрешалось туда входить.

It was because of these things that she bade fair to overcome the handicap of her garments.

И Медж была совершенно уверена, что завоюет его, несмотря на такое страшное препятствие, как ее юбка.

Then it was that Walt put forth special effort, making it a practice to have Wolf lie at his feet while he wrote, and, between petting and talking, losing much time from his work.

Уолт же пошел на уловки - он заставлял Волка лежать у своих ног, пока писал, а сам то и дело поглаживал и всячески уговаривал его, причем работа двигалась у него очень медленно.

Walt won in the end, and his victory was most probably due to the fact that he was a man, though Madge averred that they would have had another quarter of a mile of gurgling brook, and at least two west winds sighing through their redwoods, had Wait properly devoted his energies to song-transmutation and left Wolf alone to exercise a natural taste and an unbiassed judgment.

В конце концов Уолт победил, вероятно, потому, что был мужчиной, но Медж уверяла, что если бы он употребил всю свою энергию на писание стихов и оставил бы Волка в покое, им жилось бы лучше и денег водилось бы больше.

"It's about time I heard from those triolets," Walt said, after a silence of five minutes, during which they had swung steadily down the trail.

- Пора бы уж получить известие о моих последних стихах, - заметил Уолт, после того как они минут пять молча спускались по крутому склону.

"There'll be a check at the post-office, I know, and we'll transmute it into beautiful buckwheat flour, a gallon of maple syrup, and a new pair of overshoes for you."

- Уверен, что на почте уже лежат для меня денежки и мы превратим их в превосходную гречневую муку, в галлон кленового сиропа и новые калоши для тебя.

"And into beautiful milk from Mrs. Johnson's beautiful cow," Madge added.

- И в чудесное молочко от чудесной коровы миссис Джонсон, - добавила Медж.

"To-morrow's the first of the month, you know."

- Завтра ведь первое, как ты знаешь.

Walt scowled unconsciously; then his face brightened, and he clapped his hand to his breast pocket.

Уолт невольно поморщился, но тут же лицо его прояснилось, и он хлопнул себя рукой по карману куртки.

"Never mind.

- Ничего!

I have here a nice beautiful new cow, the best milker in California."

У меня здесь готова самая удойная корова во всей Калифорнии.

"When did you write it?" she demanded eagerly. Then, reproachfully, "And you never showed it to me."

- Когда это ты успел написать? - живо спросила Медж и добавила с упреком: - Даже не показал мне!

"I saved it to read to you on the way to the post-office, in a spot remarkably like this one," he answered, indicating, with a wave of his hand, a dry log on which to sit.

- Я нарочно приберег эти стихи, чтобы прочесть тебе по дороге на почту, вот примерно в таком местечке, - сказал он, показывая рукой на сухой пень, на котором можно было присесть.

A tiny stream flowed out of a dense fern-brake, slipped down a mossy-lipped stone, and ran across the path at their feet.

Тоненький ручеек бежал из-под густых папоротников, журча, переливался через большой, покрытый скользким мхом камень, и пересекал тропинку прямо у их ног.

From the valley arose the mellow song of meadow-larks, while about them, in and out, through sunshine and shadow, fluttered great yellow butterflies.

Из долины доносилось нежное пение полевых жаворонков, а кругом, то поблескивая на солнечном свету, то исчезая в тени, порхали огромные желтые бабочки.

Up from below came another sound that broke in upon Walt reading softly from his manuscript.

В то время как Уолт вполголоса читал свое произведение, внизу, в чаще, послышался какой-то шум.

It was a crunching of heavy feet, punctuated now and again by the clattering of a displaced stone.

Это был шум тяжелых шагов, к которому время от времени примешивался глухой стук вырвавшегося из-под ноги камня.

As Walt finished and looked to his wife for approval, a man came into view around the turn of the trail.

Когда Уолт, кончив читать, поднял взгляд на жену, ожидая ее одобрения, на повороте тропинки показался человек.

He was bare-headed and sweaty.

Он шел с непокрытой головой, и пот катился с него градом.

With a handkerchief in one hand he mopped his face, while in the other hand he carried a new hat and a wilted starched collar which he had removed from his neck.

Одной рукой он то и дело вытирал себе лицо платком, в другой он держал новую шляпу и снятый с шеи совершенно размокший крахмальный воротничок.

He was a well-built man, and his muscles seemed on the point of bursting out of the painfully new and ready-made black clothes he wore.

Это был рослый человек, крепкого сложения; мускулы его так и просились наружу из-под тесного черного пиджака, купленного, по-видимому, совсем недавно в магазине готового платья.

"Warm day," Walt greeted him.

- Жаркий денек... - приветствовал его Уолт.

Walt believed in country democracy, and never missed an opportunity to practise it.

Уолт старался поддержать добрые отношения с окрестными жителями и не упускал случая расширить круг своих знакомых.

The man paused and nodded.

Человек остановился и кивнул.

"I guess I ain't used much to the warm," he vouchsafed half apologetically.

- Не очень-то я привык к такой жаре, - отвечал он, словно оправдываясь.

"I'm more accustomed to zero weather."

- Я больше привык к температуре градусов около тридцати мороза.

"You don't find any of that in this country," Walt laughed.

- Ну, такой у нас здесь не бывает! - засмеялся Уолт.

"Should say not," the man answered.

- Надо полагать, - отвечал человек.

"An' I ain't here a-lookin' for it neither.

- Да я, правду сказать, и не хочу этого.

I'm tryin' to find my sister.

Я разыскиваю мою сестру.

Mebbe you know where she lives.

Вы случайно не знаете, где она живет?

Her name's Johnson, Mrs. William Johnson."

Миссис Джонсон, миссис Уильям Джонсон.

"You're not her Klondike brother!" Madge cried, her eyes bright with interest, "about whom we've heard so much?"

- Так вы, наверно, ее брат из Клондайка? -воскликнула Медж, и глаза ее загорелись любопытством. - Мы так много о вас слышали!

"Yes'm, that's me," he answered modestly.

- Он самый, мэм, - скромно отвечал он.

"My name's Miller, Skiff Miller.

- Меня зовут Скифф Миллер.

I just thought I'd s'prise her."

Я, видите ли, хотел сделать ей сюрприз.

"You are on the right track then.

- Так вы соверршенно правильно идете.

Only you've come by the foot-path."

Только вы шли не по дороге, а напрямик, лесом.

Madge stood up to direct him, pointing up the canyon a quarter of a mile.

Медж встала и показала на ущелье вверху, в четверти мили от них.

"You see that blasted redwood?

- Вон видите там сосны?

Take the little trail turning off to the right.

Идите к ним по этой узенькой тропинке.

It's the short cut to her house.

Она сворачивает направо и приведет вас к самому дому миссис Джонсон.

You can't miss it."

Тут уж с пути не собьешься.

"Yes'm, thank you, ma'am," he said. He made tentative efforts to go, but seemed awkwardly rooted to the spot. He was gazing at her with an open admiration of which he was quite unconscious, and which was drowning, along with him, in the rising sea of embarrassment in which he floundered.

- Спасибо, мэм, - отвечал Скифф Миллер.

"We'd like to hear you tell about the Klondike," Madge said.

- Нам было бы очень интересно услышать от вас что-нибудь о Клондайке, - сказала Медж.

"Mayn't we come over some day while you are at your sister's?

- Может быть, вы разрешите зайти к вам, пока вы будете гостить у вашей сестры?

Or, better yet, won't you come over and have dinner with us?"

А то еще лучше - приходите с ней как-нибудь к нам пообедать.

"Yes'm, thank you, ma'am," he mumbled mechanically. Then he caught himself up and added: "I ain't stoppin' long. I got to be pullin' north again.

- Да, мэм, благодарю вас, мэм, - машинально пробормотал Скифф, но тут же, спохватившись, добавил: - Только я ведь недолго здесь пробуду: опять отправлюсь на Север.

I go out on to-night's train.

Сегодня же уеду с ночным поездом.

You see, I've got a mail contract with the government."

Я, видите ли, подрядился на работу: казенную почту возить.

When Madge had said that it was too bad, he made another futile effort to go. But he could not take his eyes from her face. He forgot his embarrassment in his admiration, and it was her turn to flush and feel uncomfortable. It was at this juncture, when Walt had just decided it was time for him to be saying something to relieve the strain, that Wolf, who had been away nosing through the brush, trotted wolf-like into view.

Медж выразила сожаление по этому поводу, а Скифф Миллер уже повернулся, чтобы идти, но в эту минуту Волк, который рыскал где-то поблизости, вдруг бесшумно, по-волчьи, появился из-за деревьев.

Skiff Miller's abstraction disappeared. The pretty woman before him passed out of his field of vision.

Рассеянность Скиффа Миллера как рукой сняло.

He had eyes only for the dog, and a great wonder came into his face.

Глаза его впились в собаку, и глубочайшее изумление изобразилось на его лице.

"Well, I'll be damned!" he enunciated slowly and solemnly.

- Черт побери! - произнес он раздельно и внушительно.

He sat down ponderingly on the log, leaving Madge standing.

Он с сосредоточенным видом уселся на пень, не замечая, что Медж осталась стоять.

At the sound of his voice, Wolf’s ears had flattened down, then his mouth had opened in a laugh.

При звуке его голоса уши Волка опустились, и пасть расплылась в широчайшей улыбке.

He trotted slowly up to the stranger and first smelled his hands, then licked them with his tongue.

Он медленно приблизился к незнакомцу, обнюхал его руки, а затем стал лизать их.

Skiff Miller patted the dog's head, and slowly and solemnly repeated,

Скифф Миллер погладил пса по голове.

"Well, I'll be damned!"

- Ах, черт подери! - все так же медленно и внушительно повторил он.

"Excuse me, ma'am," he said the next moment "I was just s'prised some, that was all."

- Простите, мэм, - через секунду добавил он, - я просто в себя не приду от удивления. Вот и все.

"We're surprised, too," she answered lightly.

- Да мы и сами удивились, - шутливо отвечала она.

"We never saw Wolf make up to a stranger before."

- Никогда еще не бывало, чтобы Волк так прямо пошел к незнакомому человеку.

"Is that what you call him-Wolf?" the man asked. Madge nodded.

- Ах, вот как вы его зовете! Волк! - сказал Скифф Миллер.

"But I can't understand his friendliness toward you-unless it's because you're from the Klondike.

- Для меня просто непонятно его расположение к вам. Может быть, дело в том, что вы из Клондайка?

He's a Klondike dog, you know."

Ведь это, знаете, клондайкская собака.

"Yes'm," Miller said absently.

- Да, мэм, - рассеянно произнес Миллер.

He lifted one of Wolfs fore legs and examined the foot-pads, pressing them and denting them with his thumb.

Он приподнял переднюю лапу Волка и внимательно осмотрел подошву, ощупывая и нажимая на пальцы.

"Kind of soft," he remarked.

- Мягкие стали ступни, - заметил он.

"He ain't been on trail for a long time."

- Давненько он, как видно, не ходил в упряжке.

"I say," Walt broke in, "it is remarkable the way he lets you handle him."

- Нет, знаете, это просто удивительно! - вмешался Уолт. - Он позволяет вам делать с ним все, что вы хотите.

Skiff Miller arose, no longer awkward with admiration of Madge, and in a sharp, businesslike manner asked,

Скифф Миллер встал. Никакого замешательства теперь уже не замечалось в нем.

"How long have you had him?"

- Давно у вас эта собака? - спросил он деловитым, сухим тоном.

But just then the dog, squirming and rubbing against the newcomer's legs, opened his mouth and barked.

И тут Волк, который все время вертелся возле и ластился к нему, вдруг открыл пасть и залаял.

It was an explosive bark, brief and joyous, but a bark.

Точно что-то вдруг прорвалось в нем - такой это был странный, отрывистый, радостный лай. Но, несомненно, это был лай.

"That's a new one on me," Skiff Miller remarked.

- Вот это для меня новость! - сказал Скифф Миллер.

Walt and Madge stared at each other.

Уолт и Медж переглянулись.

The miracle had happened. Wolf had barked.

Чудо свершилось: Волк залаял.

"It's the first time he ever barked," Madge said.

- Первый раз слышу, как он лает! - промолвила Медж.

"First time I ever heard him, too," Miller volunteered.

- И я тоже первый раз слышу, - отвечал Скифф Миллер.

Madge smiled at him.

Медж поглядела на него с улыбкой.

The man was evidently a humorist.

По-видимому, этот человек - большой шутник.

"Of course," she said, "since you have only seen him for five minutes."

- Ну еще бы, - сказала она, - ведь вы с ним познакомились пять минут тому назад!

Skiff Miller looked at her sharply, seeking in her face the guile her words had led him to suspect.

Скифф Миллер пристально поглядел на нее, словно стараясь обнаружить в ее лице хитрость, которую эта фраза заставила его заподозрить.

"I thought you understood," he said slowly.

- Я думал, вы догадались, - медленно произнес он.

"I thought you'd tumbled to it from his makin' up to me.

- Я думал, вы сразу поняли - по тому, как он ластился ко мне.

He's my dog.

Это мой пес.

His name ain't Wolf.

И зовут его не Волк.

It's Brown."

Его зовут Бурый.

"Oh, Walt!" was Madge's instinctive cry to her husband.

- Ах, Уолт! - невольно вырвалось у Медж, и она жалобно поглядела на мужа.

Walt was on the defensive at once.

Уолт мгновенно выступил на ее защиту.

"How do you know he's your dog?" he demanded.

- Откуда вы знаете, что это ваша собака? -спросил он.

"Because he is," was the reply.

- Потому что моя, - последовал ответ.

"Mere assertion," Walt said sharply. In his slow and pondering way, Skiff Miller looked at him, then asked, with a nod of his head toward Madge:

Скифф Миллер медленно поглядел на него и сказал, кивнув в сторону Медж:

"How d'you know she's your wife?

- Откуда вы знаете, что это ваша жена?

You just say, 'Because she is,' and I'll say it's mere assertion.

Вы просто скажете: потому что это моя жена. И я ведь тоже могу ответить, что это, дескать, за объяснение?

The dog's mine.

Собака моя.

I bred 'm an' raised 'm, an' I guess I ought to know.

Я вырастил и воспитал ее. Уж мне ли ее не знать!

Look here. I'll prove it to you."

Вот, поглядите, я вам сейчас докажу.

Skiff Miller turned to the dog.

Скифф Миллер обернулся к собаке.

"Brown!"

- Эй, Бурый! - крикнул он.

His voice rang out sharply, and at the sound the dog's ears flattened down as to a caress.

Голос его прозвучал резко и властно, и тут же уши пса опустились, словно его приласкали.

"Gee!"

- А ну-ка?

The dog made a swinging turn to the right.

Пес резко, скачком, повернулся направо.

"Now mush-on!"

- Эй, пошел!

And the dog ceased his swing abruptly and started straight ahead, halting obediently at command.

И пес, сразу перестав топтаться на месте, бросился вперед и так же внезапно остановился, слушая команду.

"I can do it with whistles," Skiff Miller said proudly.

- Могу заставить его проделать все это просто свистом, - сказал Миллер.

"He was my lead dog."

- Ведь он у меня вожаком был.

"But you are not going to take him away with you?" Madge asked tremulously.

- Но вы же не собираетесь взять его с собой? -дрожащим голосом спросила Медж.

The man nodded.

Человек кивнул.

"Back into that awful Klondike world of suffering?"

- Туда, в этот ужасный Клондайк, на эти ужасные мучения.

He nodded and added:

Он снова кивнул.

"Oh, it ain't so bad as all that.

- Да нет, - прибавил он, - не так уж там плохо.

Look at me. Pretty healthy specimen, ain't I?"

Поглядите-ка на меня: разве я, по-вашему, не здоровяк?

"But the dogs! The terrible hardship, the heart-breaking toil, the starvation, the frost!

- Но для собак ведь это такая ужасная жизнь -вечные лишения, непосильный труд, голод, мороз!

Oh, I've read about it and I know."

Ах, я ведь читала, я знаю, каково это.

"I nearly ate him once, over on Little Fish River," Miller volunteered grimly.

- Да, был случай, когда я чуть не съел его как-то раз на Мелкоперой реке, - мрачно согласился Миллер.

"If I hadn't got a moose that day was all that saved 'm."

- Не попадись мне тогда лось на мушку, был бы ему конец.

"I'd have died first!" Madge cried.

- Я бы скорей умерла! - воскликнула Медж.

"Things is different down here," Miller explained.

- Ну, у вас здесь, конечно, другая жизнь, - пояснил Миллер.

"You don't have to eat dogs.

- Вам собак есть не приходится.

You think different just about the time you're all in.

А когда человека скрутит так, что из него вот-вот душа вон, тогда начинаешь рассуждать по-иному.

You've never ben all in, so you don't know anything about it."

Вы в таких переделках никогда не бывали, а значит, и судить об этом не можете.

"That's the very point," she argued warmly.

- Так ведь в этом-то все и дело! - горячо настаивала Медж.

"Dogs are not eaten in California.

- В Калифорнии собак не едят.

Why not leave him here?

Так почему бы вам не оставить его здесь?

He is happy. He'll never want for food-you know that.

Ему здесь хорошо, и голодать ему никогда не придется, - вы это сами видите.

He'll never suffer from cold and hardship.

И не придется страдать от убийственного холода, от непосильного труда.

Here all is softness and gentleness.

Здесь его нежат и холят.

Neither the human nor nature is savage.

Здесь нет этой дикости ни в природе, ни в людях.

He will never know a whip-lash again.

Никогда на него не обрушится удар кнута.

And as for the weather-why, it never snows here."

Ну, а что до погод, то ведь вы сами знаете: здесь и снегу-то никогда не бывает.

"But it's all-fired hot in summer, beggin' your pardon," Skiff Miller laughed.

- Ну, уж зато летом, извините, жара адская, просто терпения нет, - засмеялся Миллер.

"But you do not answer," Madge continued passionately.

- Но вы не ответили нам! - с жаром продолжала Медж.

"What have you to offer him in that northland life?"

- А что вы можете предложить ему в этих ваших северных краях?

"Grub, when I've got it, and that's most of the time," came the answer.

- Могу предложить еду, когда она у меня есть, а обычно она бывает.

"And the rest of the time?"

- А когда нет?

"No grub."

- Тогда, значит, и у него не будет.

"And the work?"

- А работа?

"Yes, plenty of work," Miller blurted out impatiently.

- Работы вдоволь! - нетерпеливо отрезал Миллер.

"Work without end, an' famine, an' frost, an all the rest of the miseries-that's what he'll get when he comes with me.

- Да, работы без конца, и голодуха, и морозище, и все прочие удовольствия. Все это он получит, когда будет со мной.

But he likes it.

Но он это любит.

He is used to it. He knows that life.

Он к этому привык, знает эту жизнь.

He was born to it an' brought up to it.

Для нее он родился, для нее его и вырастили.

An' you don't know anything about it.

А вы просто ничего об этом не знаете.

You don't know what you're talking about.

И не понимаете, о чем говорите.

That's where the dog belongs, and that's where he'll be happiest."

Там его настоящая жизнь, и там он будет чувствовать себя всего лучше.

"The dog doesn't go," Walt announced in a determined voice. "So there is no need of further discussion."

- Собака останется здесь, - решительно заявил Уолт, - так что продолжать этот спор нет никакого смысла.

"What's that?" Skiff Miller demanded, his brows lowering and an obstinate flush of blood reddening his forehead.

- Что-о? - протянул Скифф Миллер, угрюмо сдвинув брови, и на его побагровевшем лбу выступила упрямая складка.

"I said the dog doesn't go, and that settles it.

- Я сказал, что собака останется здесь, и на этом разговор окончен.

I don't believe he's your dog.

Я не верю, что это ваша собака.

You may have seen him sometime.

Может быть, вы ее когда-нибудь видели.

You may even sometime have driven him for his owner.

Может быть, даже когда-нибудь и ездили на ней по поручению хозяина.

But his obeying the ordinary driving commands of the Alaskan trail is no demonstration that he is yours.

А то, что она слушается обычной команды северного погонщика, это еще не доказывает, что она ваша.

Any dog in Alaska would obey you as he obeyed.

Любая собака с Аляски слушалась бы вас точно так же.

Besides, he is undoubtedly a valuable dog, as dogs go in Alaska, and that is sufficient explanation of your desire to get possession of him.

Кроме того, это, несомненно, очень ценная собака. Такая собака на Аляске - клад, и этим-то и объясняется ваше желание завладеть ею.

Anyway, you've got to prove property."

Во всяком случае, вам придется доказать, что она ваша.

Skiff Miller, cool and collected, the obstinate flush a trifle deeper on his forehead, his huge muscles bulging under the black cloth of his coat, carefully looked the poet up and down as though measuring the strength of his slenderness.

Скифф Миллер выслушал эту длинную речь невозмутимо и хладнокровно, только лоб у него еще чуточку потемнел, и громадные мускулы вздулись под черным сукном пиджака. Он спокойно смерил взглядом этого стихоплета, словно взвешивая, много ли силы может скрываться под его хрупкой внешностью.

The Klondiker's face took on a contemptuous expression as he said finally,

Затем на лице Скиффа Миллера появилось презрительное выражение, и он промолвил резко и решительно:

"I reckon there's nothin' in sight to prevent me takin' the dog right here an' now."

- А я говорю, что могу увести собаку с собой хоть сию же минуту.

Walt's face reddened, and the striking-muscles of his arms and shoulders seemed to stiffen and grow tense.

Лицо Уолта вспыхнуло, он весь как-то сразу подтянулся, и все мышцы у него напряглись.

His wife fluttered apprehensively into the breach.

Медж, опасаясь, как бы дело не дошло до драки, поспешила вмешаться в разговор.

"Maybe Mr. Miller is right," she said.

- Может быть, мистер Миллер и прав, - сказала она.

"I am afraid that he is.

- Боюсь, что он прав.

Wolf does seem to know him, and certainly he answers to the name of 'Brown.'

Волк, по-видимому, действительно знает его: и на кличку "Бурый" откликается и сразу встретил его дружелюбно.

He made friends with him instantly, and you know that's something he never did with anybody before.

Ты ведь знаешь, что пес никогда ни к кому так не ластится.

Besides, look at the way he barked.

А потом, ты обратил внимание как он лаял?

He was just bursting with joy.

Он просто был вне себя от радости.

Joy over what?

А отчего?

Without doubt at finding Mr. Miller."

Ну, разумеется, оттого, что нашел мистера Миллера.

Walt's striking-muscles relaxed, and his shoulders seemed to droop with hopelessness.

Бицепсы Уолта перестали напрягаться. Даже плечи его безнадежно опустились.

"I guess you're right, Madge," he said.

- Ты, кажется, права, Медж, - сказал он.

"Wolf isn't Wolf, but Brown, and he must belong to Mr. Miller."

- Волк наш не Волк, а Бурый, и, должно быть, он действительно принадлежит мистеру Миллеру.

"Perhaps Mr. Miller will sell him," she suggested.

- Может быть, мистер Миллер согласится продать его? - сказала она.

"We can buy him."

- Мы могли бы его купить.

Skiff Miller shook his head, no longer belligerent, but kindly, quick to be generous in response to generousness.

Скифф Миллер покачал головой, но уже совсем не воинственно, а скорей участливо, мгновенно отвечая великодушием на великодушие.

"I had five dogs," he said, casting about for the easiest way to temper his refusal. "He was the leader.

- У меня пять собак было, - сказал он, пытаясь, по-видимому, как-то смягчить свой отказ, - этот ходил вожаком.

They was the crack team of Alaska.

Это была самая лучшая упряжка на всю Аляску.

Nothin' could touch 'em.

Никто меня не мог обогнать.

In 1898 I refused five thousand dollars for the bunch.

В тысяча восемьсот девяносто пятом году мне давали за них пять тысяч чистоганом, да я не взял.

Dogs was high, then, anyway; but that wasn't what made the fancy price. It was the team itself.

Правда, тогда собаки были в цене. Но не только потому мне такие бешеные деньги предлагали, а уж очень хороша была упряжка.

Brown was the best in the team.

А Бурый был лучше всех.

That winter I refused twelve hundred for 'm. I didn't sell 'm then, an' I ain't a-sellin' 'm now.

В ту же зиму мне за него давали тысячу двести - я не взял. Тогда не продал и теперь не продам.

Besides, I think a mighty lot of that dog.

Я, видите ли, очень дорожу этим псом.

I've ben lookin' for 'm for three years.

Три года его разыскиваю.

It made me fair sick when I found he'd ben stole-not the value of him, but the-well, I liked 'm like hell, that's all, beggin' your pardon.

Прямо и сказать не могу, до чего я огорчился, когда его у меня свели, и не то что из-за цены, а просто... привязался к нему, как дурак, простите за выражение.

I couldn't believe my eyes when I seen 'm just now.

Я и сейчас просто глазам своим не поверил, когда его увидал.

I thought I was dreamin'.

Подумал, уж не мерещится ли мне.

It was too good to be true.

Прямо как-то не верится такому счастью.

Why, I was his wet-nurse.

Ведь я его сам вынянчил.

I put 'm to bed, snug every night.

Спать его укладывал, кутал, как ребенка.

His mother died, and I brought 'm up on condensed milk at two dollars a can when I couldn't afford it in my own coffee.

Мать у него издохла, так я его сгущенным молоком выкормил - два доллара банка. Себе-то я этого не мог позволить: черный кофе пил.

He never knew any mother but me.

Он никогда никакой матери не знал, кроме меня.

He used to suck my finger regular, the darn little cuss-that finger right there!"

Бывало, все у меня палец сосет, постреленок. Вот этот самый палец.

And Skiff Miller, too overwrought for speech, held up a fore finger for them to see.

- Скифф Миллер так разволновался, что уже не мог говорить связно, а только вытянул вперед указательный палец и прерывистым голосом повторил: - Вот этот самый палец,

"That very finger," he managed to articulate, as though it somehow clinched the proof of ownership and the bond of affection.

- словно это было неоспоримым доказательством его права собственности на собаку.

He was still gazing at his extended finger when Madge began to speak.

Потом он совсем замолчал, глядя на свой вытянутый палец. И тут заговорила Медж.

"But the dog," she said.

- А собака? - сказала она.

"You haven't considered the dog."

- О собаке-то вы не думаете?

Skiff Miller looked puzzled.

Скифф Миллер недоуменно взглянул на нее.

"Have you thought about him?" she asked.

- Ну, скажите, разве вы подумали о ней? -повторила Медж.

"Don't know what you're drivin' at," was the response.

- Не понимаю, к чему вы клоните.

"Maybe the dog has some choice in the matter," Madge went on.

- А ведь она, может быть, тоже имеет некоторое право выбирать, - продолжала Медж.

"Maybe he has his likes and desires.

- Может быть, у нее тоже есть свои привязанности и свои желания.

You have not considered him.

Вы с этим не считаетесь.

You give him no choice.

Вы не даете ей выбрать самой.

It has never entered your mind that possibly he might prefer California to Alaska.

Вам и в голову не пришло, что, может быть, Калифорния нравится ей больше Аляски.

You consider only what you like.

Вы считаетесь только с тем, что вам самому хочется.

You do with him as you would with a sack of potatoes or a bale of hay."

Вы с ней обращаетесь так, будто это мешок картофеля или охапка сена, а не живое существо.

This was a new way of looking at it, and Miller was visibly impressed as he debated it in his mind.

Миллеру эта точка зрения была, по-видимому, внове. Он с сосредоточенным видом стал обдумывать так неожиданно вставший перед ним вопрос.

Madge took advantage of his indecision.

Медж сейчас же постаралась воспользоваться его нерешительностью.

"If you really love him, what would be happiness to him would be your happiness also," she urged.

- Если вы в самом деле ее любите, то ее счастье должно быть и вашим счастьем, - настаивала она.

Skiff Miller continued to debate with himself, and Madge stole a glance of exultation to her husband, who looked back warm approval.

Скифф Миллер продолжал размышлять про себя, а Медж бросила торжествующий взгляд на мужа и прочла в его глазах горячее одобрение.

"What do you think?" the Klondiker suddenly demanded.

- То есть вы что же это думаете? - неожиданно спросил пришелец из Клондайка.

It was her turn to be puzzled.

Теперь Медж, в свою очередь, поглядела на него с полным недоумением.

"What do you mean?" she asked.

- Что вы хотите сказать? - спросила она.

"D'ye think he'd sooner stay in California?"

- Так вы что ж, думаете, что Бурому захочется остаться здесь, в Калифорнии?

She nodded her head with positiveness.

Она уверенно кивнула в ответ:

"I am sure of it."

- Убеждена в этом.

Skiff Miller again debated with himself, though this time aloud, at the same time running his gaze in a judicial way over the mooted animal.

Скифф Миллер снова принялся рассуждать сам с собой, на этот раз уже вслух. Время от времени он испытующе поглядывал на предмет своих размышлений.

"He was a good worker.

- Он был работяга, каких мало.

He's done a heap of work for me.

Сколько он для меня трудился!

He never loafed on me, an' he was a joe-dandy at hammerin' a raw team into shape.

Никогда не отлынивал от работы. И еще тем он был хорош, что умел сколотить свежую упряжку так, что она работала на первый сорт.

He's got a head on him.

А уж голова у него!

He can do everything but talk.

Все понимает, только что не говорит.

He knows what you say to him.

Что ни скажешь ему, все поймет.

Look at 'm now. He knows we're talkin' about him."

Вот посмотрите-ка на него сейчас: он прекрасно понимает, что мы говорим о нем.

The dog was lying at Skiff Miller's feet, head close down on paws, ears erect and listening, and eyes that were quick and eager to follow the sound of speech as it fell from the lips of first one and then the other.

Пес лежал у ног Скиффа Миллера, опустив голову на лапы, настороженно подняв уши и быстро переводя внимательный взгляд с одного из говоривших на другого.

"An' there's a lot of work in 'm yet.

- Он еще может поработать.

He's good for years to come.

Как следует может поработать.

An' I do like him.

И не один год.

I like him like hell."

И ведь я люблю его, крепко люблю, черт возьми!

Once or twice after that Skiff Miller opened his mouth and closed it again without speaking.

После этого Скифф Миллер еще раза два раскрыл рот, но так и закрыл его, ничего не сказав.

Finally he said:

Наконец он выговорил:

"I'll tell you what I'll do.

- Вот что. Я вам сейчас скажу, что я сделаю.

Your remarks, ma'am, has some weight in them.

Ваши слова, мэм, действительно имеют... как бы это сказать... некоторый смысл.

The dog's worked hard, and maybe he's earned a soft berth an' has got a right to choose.

Пес потрудился на своем веку, много потрудился. Может быть, он и впрямь заработал себе спокойное житье и теперь имеет полное право выбирать.

Anyway, we'll leave it up to him.

Во всяком случае, мы ему дадим решить самому.

Whatever he says, goes.

Как он сам захочет, так пусть и будет.

You people stay right here settin' down. I'll say good-by and walk off casual-like.

Вы оставайтесь и сидите здесь, как сидели, а я распрощаюсь с вами и пойду как ни в чем не бывало.

If he wants to stay, he can stay.

Ежели он захочет, может остаться с вами.

If he wants to come with me, let 'm come.

А захочет, может идти со мной.

I won't call 'm to come an' don't you call 'm to come back."

Я его звать не буду. Но и вы тоже не зовите.

He looked with sudden suspicion at Madge, and added,

Вдруг он подозрительно глянул на Медж и добавил:

"Only you must play fair.

- Только уж, чур, играть по-честному!

No persuadin' after my back is turned."

Не уговаривать его, когда я спиной повернусь...

"We'll play fair," Madge began, but Skiff Miller broke in on her assurances.

- Мы будем играть честно... - начала было Медж. Но Скифф Миллер прервал ее уверения:

"I know the ways of women," he announced.

- Знаю я эти женские повадки!

"Their hearts is soft. When their hearts is touched they're likely to stack the cards, look at the bottom of the deck, an' lie like the devil-beggin' your pardon, ma'am. I'm only discoursin' about women in general."

Сердце у женщин мягкое, и стоит его задеть, они способны любую карту передернуть, на любую хитрость пойти и врать будут, как черти... Прошу прощения, мэм, я ведь это вообще насчет женского пола говорю.

"I don't know how to thank you," Madge quavered.

- Не знаю, как и благодарить вас... - начала дрожащим голосом Медж.

"I don't see as you've got any call to thank me," he replied.

- Еще неизвестно, есть ли вам за что меня благодарить, - отрезал Миллер.

"Brown ain't decided yet.

- Ведь Бурый еще не решил.

Now you won't mind if I go away slow?

Я думаю, вы не станете возражать, если я пойду медленно.

It's no more'n fair, seein' I'll be out of sight inside a hundred yards."-Madge agreed, and added,

Это ведь будет только справедливо, потому что через каких-нибудь сто шагов меня уже не будет видно. Медж согласилась.

"And I promise you faithfully that we won't do anything to influence him."

- Обещаю вам честно, - добавила она, - мы ничего не будем делать, чтобы повлиять на него.

"Well, then, I might as well be gettin' along," Skiff Miller said in the ordinary tones of one departing.

- Ну, так теперь, значит, я ухожу, - сказал Скифф Миллер тоном человека, который уже распрощался и уходит.

At this change in his voice, Wolf lifted his head quickly, and still more quickly got to his feet when the man and woman shook hands.

Уловив перемену в его голосе, Волк быстро поднял голову и стремительно вскочил на ноги, когда увидел, что Медж и Миллер, прощаясь, пожимают друг другу руки.

He sprang up on his hind legs, resting his fore paws on her hip and at the same time licking Skiff Miller's hand.

Он поднялся на задние лапы и, упершись передними в Медж, стал лизать руку Скиффа Миллера.

When the latter shook hands with Walt, Wolf repeated his act, resting his weight on Walt and licking both men's hands.

Когда же Скифф протянул руку Уолту, Волк снова повторил то же самое: уперся передними лапами в Уолта и лизал руки им обоим.

"It ain't no picnic, I can tell you that," were the Klondiker's last words, as he turned and went slowly up the trail.

- Да, сказать по правде, невесело обернулась для меня эта прогулочка, - заметил Скифф Миллер и медленно пошел прочь по тропинке.

For the distance of twenty feet Wolf watched him go, himself all eagerness and expectancy, as though waiting for the man to turn and retrace his steps.

Он успел отойти шагов на двадцать. Волк, не двигаясь, глядел ему вслед, напряженно застыв, словно ждал, что человек вот-вот повернется и пойдет обратно.

Then, with a quick low whine, Wolf sprang after him, overtook him, caught his hand between his teeth with reluctant tenderness, and strove gently to make him pause.

Вдруг он с глухим жалобным визгом стремительно бросился за Миллером, нагнал его, любовно и бережно схватил за руку и мягко попытался остановить.

Failing in this, Wolf raced back to where Walt Irvine sat, catching his coat-sleeve in his teeth and trying vainly to drag him after the retreating man.

Увидев, что это ему не удается, Волк бросился обратно к сидевшему на пне Уолту Ирвину, схватил его за рукав и тоже безуспешно пытался увлечь его вслед за удаляющимся человеком.

Wolf’s perturbation began to wax.

Смятение Волка явно возрастало.

He desired ubiquity. He wanted to be in two places at the same time, with the old master and the new, and steadily the distance between them was increasing.

Ему хотелось быть и там и здесь, в двух местах одновременно, и с прежним своим хозяином и с новым, а расстояние между ними неуклонно увеличивалось.

He sprang about excitedly, making short nervous leaps and twists, now toward one, now toward the other, in painful indecision, not knowing his own mind, desiring both and unable to choose, uttering quick sharp whines and beginning to pant.

Он в возбуждении метался, делая короткие нервные скачки, бросаясь то к одному, то к другому в мучительной нерешительности, не зная, что ему делать, желая быть с обоими и не будучи в состоянии выбрать. Он отрывисто и пронзительно взвизгивал, дышал часто и бурно.

He sat down abruptly on his haunches, thrusting his nose upward, the mouth opening and closing with jerking movements, each time opening wider.

Вдруг он уселся, поднял нос кверху, и пасть его начала судорожно открываться и закрываться, с каждым разом разеваясь все шире.

These jerking movements were in unison with the recurrent spasms that attacked the throat, each spasm severer and more intense than the preceding one.

Одновременно судорога стала все сильнее сводить ему глотку. Пришли в действие и его голосовые связки.

And in accord with jerks and spasms the larynx began to vibrate, at first silently, accompanied by the rush of air expelled from the lungs, then sounding a low, deep note, the lowest in the register of the human ear.

Сначала почти ничего не было слышно - казалось, просто дыхание с шумом вырывается из его груди, а затем раздался низкий грудной звук, самый низкий, какой когда-либо приходилось слышать человеческому уху.

All this was the nervous and muscular preliminary to howling.

Все это было своеобразной подготовкой к вою.

But just as the howl was on the verge of bursting from the full throat, the wide-opened mouth was closed, the paroxysms ceased, and he looked long and steadily at the retreating man.

Но в тот самый момент, когда он, казалось, вот-вот должен был завыть во всю глотку, широко раскрытая пасть захлопнулась, судороги прекратились, и пес долгим, пристальным взглядом посмотрел вслед уходящему человеку.

Suddenly Wolf turned his head, and over his shoulder just as steadily regarded Walt.

Потом повернул голову и таким же пристальным взглядом поглядел на Уолта.

The appeal was unanswered.

Этот молящий взгляд остался без ответа.

Not a word nor a sign did the dog receive, no suggestion and no clew as to what his conduct should be.

Пес не дождался ни слова, ни знака, ему ничем не намекнули, не подсказали, как поступить.

A glance ahead to where the old master was nearing the curve of the trail excited him again.

Он опять поглядел вперед и, увидев, что его старый хозяин приближается к повороту тропинки, снова пришел в смятение.

He sprang to his feet with a whine, and then, struck by a new idea, turned his attention to Madge.

Он с визгом вскочил на ноги и вдруг, словно осененный внезапной мыслью, устремился к Медж.

Hitherto he had ignored her, but now, both masters failing him, she alone was left.

Теперь, когда оба хозяина от него отступились, вся надежда была на нее.

He went over to her and snuggled his head in her lap, nudging her arm with his nose-an old trick of his when begging for favors.

Он уткнулся мордой в колени хозяйке, стал тыкаться носом ей в руку - это был его обычный прием, когда он чего-нибудь просил.

He backed away from her and began writhing and twisting playfully, curvetting and prancing, half rearing and striking his fore paws to the earth, struggling with all his body, from the wheedling eyes and flattening ears to the wagging tail, to express the thought that was in him and that was denied him utterance.

Затем он попятился и, шаловливо изгибая все туловище, стал подскакивать и топтаться на месте, скребя передними лапами по земле, стараясь всем своим телом, от молящих глаз и прижатых к спине ушей до умильно помахивающего хвоста, выразить то, чем он был полон, ту мысль, которую он не мог высказать словами.

This, too, he soon abandoned.

Но и это он вскоре бросил.

He was depressed by the coldness of these humans who had never been cold before.

Холодность этих людей, которые до сих пор никогда не относились к нему холодно, подавляла его.

No response could he draw from them, no help could he get.

Он не мог добиться от них никакого отклика, никакой помощи.

They did not consider him.

Они не замечали его.

They were as dead.

Они точно умерли.

He turned and silently gazed after the old master.

Он повернулся и молча поглядел вслед уходящему хозяину.

Skiff Miller was rounding the curve.

Скифф Миллер уже дошел до поворота.

In a moment he would be gone from view.

Еще секунда - и он скроется из глаз.

Yet he never turned his head, plodding straight onward, slowly and methodically, as though possessed of no interest in what was occurring behind his back.

Но он ни разу не оглянулся. Он грузно шагал вперед, спокойно, неторопливо, точно ему не было ровно никакого дела до того, что происходит за его спиной.

And in this fashion he went out of view.

Вот он свернул на повороте и исчез из виду.

Wolf waited for him to reappear. He waited a long minute, silently, quietly, without movement, as though turned to stone-withal stone quick with eagerness and desire.

Волк ждал долгую минуту молча, не двигаясь, словно обратившись в камень, но камень, одухотворенный желанием и нетерпением.

He barked once, and waited.

Один раз он залаял коротким, отрывистым лаем и опять подождал.

Then he turned and trotted back to Walt Irvine.

Затем повернулся и мелкой рысцой побежал к Уолту Ирвину.

He sniffed his hand and dropped down heavily at his feet, watching the trail where it curved emptily from view.

Он обнюхал его руку и растянулся у его ног, глядя на опустевшую тропинку.

The tiny stream slipping down the mossy-lipped stone seemed suddenly to increase the volume of its gurgling noise.

Маленький ручеек, сбегавший с покрытого мохом камня, вдруг словно стал журчать звончей и громче.

Save for the meadow-larks, there was no other sound.

И ничего больше не было слышно, кроме пения полевых жаворонков.

The great yellow butterflies drifted silently through the sunshine and lost themselves in the drowsy shadows.

Большие желтые бабочки беззвучно проносились в солнечном свете и исчезали в сонной тени.

Madge gazed triumphantly at her husband.

Медж ликующим взглядом поглядела на мужа.

A few minutes later Wolf got upon his feet.

Через несколько минут Волк встал.

Decision and deliberation marked his movements.

В движениях его чувствовались теперь спокойствие и уверенность.

He did not glance at the man and woman. His eyes were fixed up the trail.

Он не взглянул ни на мужчину, ни на женщину; глаза его были устремлены на тропинку.

He had made up his mind.

Он принял решение.

They knew it. And they knew, so far as they were concerned, that the ordeal had just begun.

И они поняли это; поняли также и то, что для них самих испытание только началось.

He broke into a trot, and Madge's lips pursed, forming an avenue for the caressing sound that it was the will of her to send forth.

Он сразу побежал крупной рысью, и губы Медж уже округлились, чтобы вернуть его ласковым окликом, - ей так хотелось позвать его!

But the caressing sound was not made.

Но ласковый оклик замер у нее на губах.

She was impelled to look at her husband, and she saw the sternness with which he watched her.

Она невольно поглядела на мужа и встретилась с его суровым, предостерегающим взглядом.

The pursed lips relaxed, and she sighed inaudibly.

Губы ее сомкнулись, она тихонько вздохнула.

Wolf’s trot broke into a run.

А Волк мчался уже не рысью, а вскачь.

Wider and wider were the leaps he made.

И скачки его становились все шире и шире.

Not once did he turn his head, his wolfs brush standing out straight behind him.

Он ни разу не обернулся, его волчий хвост был вытянут совершенно прямо.

He cut sharply across the curve of the trail and was gone.

Одним прыжком он срезал угол на повороте и скрылся.

Content

Лондон Джек Бурый Волк - английский и русский параллельные тексты