Вячеслав Чиркин

Тошка, собачкин сын

Сказочная повесть о верной собачке

© Чиркин В.П., 2011

© Издательский дом «Сказочная дорога», оформление, 2011

* * *

Приёмыш

Однажды летом, подходя к своей пятиэтажке, Зоя Ивановна, ещё не старая вдова-пенсионерка, увидела, как два здоровенных дога терзают и рвут молодую, небольшую ростиком собаку, забежавшую к ним во двор.

Обычно чужак в такой ситуации спасается бегством или падает на спину, скулит, визжит, прося пощады. Так велит инстинкт самосохранения. Этот же отчаянно оборонялся – и то один, то другой пятнистый зверюга отскакивал с щенячьим визгом, укушенный в морду или за лапу. Довольные хозяева догов покуривали в сторонке, наблюдая травлю.

Зоя Ивановна зонтом отогнала разъярённых собак, а их хозяевам пригрозила вызовом милиции, и те быстро убрались вместе со своими выкормышами.

Бесстрашный пёсик был так сильно искусан, что не мог встать на ноги. Несмотря на это, он продолжал рычать и скалить зубы.

Зоя Ивановна была равнодушна к собакам, но сейчас в ее сердце проснулась жалость и уважение к стойкому бойцу. Она обернула израненную собачку газетой и на вытянутых руках унесла к себе на третий этаж. Пёсик не сопротивлялся.

Первым делом Зоя Ивановна вымыла его с мылом в ванне, высушила феном для волос и определила в кресло покойного мужа, подстелив свою старую кофту, а после этого принялась обрабатывать глубокие раны.

Вояка мужественно переносил жгучие укусы йода, выстриже-ние шерсти и лишь слабо порыкивал, когда ножницы ненароком прихватывали кожу.

Между делом Зоя Ивановна расспрашивала приёмыша, чей он и откуда, почему бродит без хозяина, уговаривала потерпеть.

Она возилась с собачкой, как с малым ребёнком, о котором всю жизнь мечтала и которого у неё не было. Несчастный пёсик преданно смотрел спасительнице в глаза, смущённо покачивал обрубком хвостика и, улучив момент, благодарно лизнул ей руку.

Впервые за годы одиночества Зоя Ивановна почувствовала себя кому-то нужной.

– Как же мне тебя звать-величать, собачкин сыночек? – спросила она скорее себя, чем собаку, укладываясь спать. – Назову-ка Тошкой. Был у меня такой ухажёр в первом классе. Так-то его Тимошей звали. Он опекал, защищал меня постоянно. Мне это нравилось, но иногда хотелось покапризничать, подразнить его, и я кричала: «Тошка, отстань! Меня тошнит от тебя!» Так прозвище Тошка за ним и осталось. Ну и поревела я от этого поклонника! Он мне то секретные записочки подбрасывал, то репьи к косам цеплял. А один раз в портфель здоровенную жабу тайком положил. Я хотела книжки достать, а она как выпрыгнет! У меня сердце чуть не лопнуло от страха. А визжала!.. На всю школу. После этого Тошка «водиться», то есть дружить, предложил, а я сунула ему фигу под нос, грохнула по голове портфелем и убежала.

Зоя Ивановна грустно вздохнула, тепло улыбнулась и добавила:

– Конечно, глупый он ещё был, но хороший. По уши был влюблен в меня и даже дрался с мальчишками, когда нас женихом и невестой дразнили.

Кусака

Спал первую ночь Тошка беспокойно. Рычал, лаял во сне, падал с кресла, пытаясь куда-то бежать.

Зоя Ивановна поднимала его, успокаивала.

К утру Тошке стало хуже: раны воспалились и припухли, глаза помутнели, нос сделался сухим и горячим.

Есть он отказался.

Испугавшись, что песик умрёт, женщина обзвонила знакомых, имеющих собак, и узнала телефон ветеринарного врача. За вызов в выходной день ветеринарша потребовала двойной гонорар. Зоя Ивановна согласилась, лишь бы она спасла её Тошу.

Но чуть живой больной чужую не подпустил: стоило врачихе притронуться к его носу, как пёс тяпнул её за руку.

Женщина испугалась, обругала Тошку бешеной собакой и засобиралась уходить.

– Вы хоть скажите, что ему давать, – топталась возле неё расстроенная Зоя Ивановна.

– Что хотите! – отрезала врачиха, перевязывая прокушенный палец, и уже в дверях добавила: – А когда сдохнет – на помойку выкиньте!.. Туда, где подобрали эту дворнягу…

– Ладно, ладно, ступай откуда пришла! Лекарь недоученный… Ишь, больного щенка испугалась! – не сдержалась и Зоя Ивановна, запирая дверь.

Она вернулась к Тошке, опустилась на колени перед креслом, заговорила ласково, заботливо:

– Ну что, кусака? Раз врачей не любишь – сама лечить начну. Но знай: если помрёшь – на меня не обижайся. Понял?

Собачий хвост едва приметно качнулся: мол, слышу, согласен.

И если говорить честно, женщине польстила Тошкина верность.

Верность, как и любовь, вдохновляет человека, вызывает прилив душевных сил и энергии.

Зоя Ивановна решительно встала и принялась действовать. Она позвонила в скорую помощь и рассказала о своей беде. Дежурная по вызовам оказалась добрым человеком и охотно пояснила:

– Собак лечат так же, как и людей, только лекарства дают в малых дозах. Чтобы не отравить. А вообще, если у вашей собачки нет внутренних разрывов и переломов, она сама быстро поправится. Ну а станет хуже – звоните.

Не открывая глаз и не поднимаясь, Тошка пролежал больше суток. Зоя Ивановна колола ему пенициллин, присыпала мокнущие раны порошком стрептоцида, вливала в рот воду.

К утру третьего дня пёс перестал метаться, задышал ровнее, нос его остыл и повлажнел – значит, кризис миновал.

Измученная за две бессонные ночи, добровольная целительница уснула, не раздеваясь.

Собачий характер

Проснулась Зоя Ивановна от глухого стука. Это Тошка, вставая, шлёпнулся на пол.

Она хотела поднять его и положить в кресло, но он недовольно рыкнул: «Отстань, я сам…» – и, пошатываясь от слабости, отправился исследовать своё новое жилище.

Пёс тщательно обнюхивал ножки стола, стульев, не забывая поднимать ногу и слегка брызгать на них.

Хозяйка шла следом и брезгливо морщилась, смиряясь с тем, что теперь её ухоженная квартирка провоняет псиной.

Но когда Тошка всерьёз заинтересовался её зимними сапожками, она схватила их и спрятала:

– Нет уж, дорогой, сапоги оставь сухими!..

А Тошка и не настаивал, только удивлённо глянул на неразумную женщину и дёрнулся, как бы с сожалением поясняя: «Всё, что я пометил, взято под мою личную охрану, а за сапоги я теперь не отвечаю…»

– Хорошо, хорошо, Тошон Барбосович, иди, куда шёл, а о сапогах я сама позабочусь.

Тошка подошёл к наружной двери и заскулил, приплясывая от нетерпения.

Зоя Ивановна спохватилась и начала поспешно одеваться.

Брать приёмыша на купленный вчера поводок она не захотела, рассудив просто: «Если собака сбежит – удерживать не стану, а останется – пусть живёт у меня. Авось не объест, а вдвоём коротать время интересней».

Чистюля

Время было раннее, потому гуляли недолго и вернулись продрогшие и голодные, как зимние волки.

Первым заскочив в квартиру, Тошка подбежал к двери в ванную комнату и тявкнул.

Зоя Ивановна отворила её, не понимая, чего он хочет. Пёс же запрыгнул в ванну и вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Что, пить захотел? – спросила она и приоткрыла кран. Но Тошка пить не стал. – Батюшки! Да он же предлагает ноги вымыть, – догадалась женщина.

Зоя Ивановна помыла собаке лапы.

Тошка выпрыгнул и хотел удрать.

– Погоди, приятель, а кто ноги будет вытирать? Ты же наследишь везде…

К её удивлению, Тошка поскрёб половичок передними лапами, затем с таким усердием стал драть его когтями задних лап, что из коврика нитки полетели.

Зоя Ивановна поняла, что прежние хозяева приучили пёсика к чистоте, и решила проверить это. Она взяла в руки тряпку и сказала:

– Нет, нет. Так дело не пойдёт: коврик испортил, а лапы всё равно мокрые. Давай их сюда, я вытру.

Тошка послушно встал столбиком и протянул ей передние лапки.

Но когда пёс вскинул кверху зад и, балансируя на передних, подал ей и задние лапы, Зоя Ивановна едва не опрокинулась в ванну от хохота.

– Ну ты и артист, Тошка!.. Ну и чистюля! Дай я тебя обниму, мой умненький, косматенький! – насмеявшись, обратилась она к собачке.

Пёс неохотно принял ласки растроганной хозяйки и начал поскуливать: ему было не до нежностей. Он очень хотел есть.

Совместный завтрак

Зоя Ивановна поставила на газовую плиту вариться сосиски, макароны, а сама пошла умываться.

Когда всё было готово, она уселась за стол и принялась резать обжигающие пальцы колбаски на тоненькие кружочки, дуть на них, остужая, и кидать Тошке, который слёту их проглатывал.

Сосиски были изумительно вкусны и ароматны. И пёс не выдержал. Он вскочил на стоявший рядом стул, положил передние лапы на край стола и, дрожа от голода и нетерпения, стал следить за действиями кормилицы, мысленно осуждая её: «Ну что ты копаешься, как неживая?! Зачем портишь еду? Я же не птичка, чтобы меня крошками кормить. Кидай все сразу!.. Я на днях в магазине целую связку сарделек стянул с прилавка и, пока продавщица за мной гонялась, заглотнул их вместе с верёвкой. И хоть бы хны, как видишь».

– Убери со стола лапы и вытри нос, иначе ничего не получишь, – строго потребовала хозяйка.

Тошка неохотно переставил лапы на стул, ширкнул по ним носом, но глаз с сосисок не сводил.

Так по кружочку, по долечке была скормлена вторая, третья сосиска.

Достав последнюю, Зоя Ивановна ехидно спросила:

– Простите за нескромный вопрос, ваше беспородное благородие: вам с одних сосисок дурно не сделается?..

– Не-а! – решительно мотнул головой Тошка, подтвердив сказанное хвостом и заверив лаем. – Мы и вдвое больше скушаем.

– Даже так? – удивилась Зоя Ивановна. – Тогда вот тебе, дорогуша, макароны с маслом, и лопай на здоровье! А сосиски и я люблю.

Тошка даже застонал от огорчения.

Со слезами глядя на блестящую, готовую лопнуть на зубах сосиску, он не хотел верить своим ушам и долго умоляюще смотрел в глаза хозяйки.

– Ты же не позволишь умереть с голоду бедной, скромной собачке? – вопрошала его хитрая мордашка.

– Ну ты и плут! Ну и подлиза! – рассмеялась Зоя Ивановна. – А ну марш к макаронам, бесстыдник!

Тошка тяжко вздохнул, сполз со стула и покорно поплёлся к миске с макаронами.

Позавтракав, Зоя Ивановна уютно устроилась на диване и включила телевизор.

Тошка тут же лёг рядом, пристроил голову на тёплое хозяйкино колено и, не мигая, стал смотреть ей в глаза.

Ревнивый рыцарь

Зоя Ивановна улыбнулась и положила руку на Тошкину голову. Взъерошила жёсткую курчавую шерсть на его загривке, погладила бугристый затылок, легонько почесала за ушами и нежно сказала:

– Тошенька… Усатенький… Черноглазенький… Дурачочек мой драчливый… Любишь ласку? И я люблю… Да судьба так сложилась – пожалеть некому…

Пёс притих, закрыл глаза и млел от блаженства.

Так и повелось: Зоя Ивановна, наскучавшись в одиночестве, рассказывала Тошке о своей не слишком радостной жизни, жаловалась на перенесённые обиды, делилась новостями.

Умный пёс внимательно слушал и по интонации голоса угадывал, где нужно «поддакнуть» хвостом, сочувственно вздохнуть или возмущённо взлаять.

Кто знает, насколько собака понимала человека, но Зоя Ивановна верила, что Тошка её понимает. А кто бы мог доказать обратное? Да она бы и слушать не стала.

Естественно, случалось и им выяснять отношения с криком и лаем. А какая семья обходится без этого? В основном же они жили мирно, в согласии.

Зоя Ивановна целыми днями пропадала с Тошкой на улице, ездила за город на природу, гуляла в парках.

Общительный, жизнерадостный пёс быстро знакомился с детьми, играл с ними в догонялки и прятки.

А она могла спокойно почитать книгу, подремать в тени, поболтать с женщинами.

Но стоило Зое Ивановне заговорить с мужчиной, как Тошка оставлял игры и мчался к хозяйке.

Он делал вокруг них боевые круги и с грозным ворчанием косился на соперника. Шерсть на его спине и загривке поднималась ежом, обрубок хвоста нервно дёргался, губы презрительно кривились, мягкие лапы делались пружинистыми. Он был готов сражаться за подругу.

Зою Ивановну умиляло поведение четвероногого рыцаря. Многие владельцы породистых собак ей завидовали.

Если на прогулке детей не было, Тошка играл с хозяйкой. Она пинала купленный для игры мяч, швыряла палку-поноску.

Довольный Тошка приносил и мяч, и палку, показывая свою ловкость.

Пока он бегал за мячом, Зоя Ивановна иногда пряталась в телефонной будке, за парковой скамейкой или за углом дома.

Тошка быстро разыскивал её по следам, а если не находил, начинал метаться, скулить.

Затем они «случайно» встречались и с радостью продолжали игры. Пёс был неутомим.

Первое время Зоя Ивановна очень уставала от непривычно активной жизни, но постепенно полюбила её, а вместе с ней и главного затейника – Тошку.

От частого пребывания на свежем воздухе, весёлых хлопот, дружеского общения с неунывающим, жизнерадостным напарником у неё появился отличный аппетит, глаза заблестели, с лица не сходила добрая улыбка и здоровый румянец.

– Зойка! Да ты никак молодеешь: была увядающая пенсионерка, а теперь ягодка опять. Ну и Тошка, собачий сын! – подшучивали над ней подруги.

Вечерние разборки

Действительно, Зоя Ивановна снова почувствовала интерес и вкус к жизни.

К ней вернулось естественное для любой женщины желание кому-то нравиться.

Весь вспыхнувший сердечный жар, потребность о ком-то заботиться она обрушила на маленькое беззащитное существо – Тошку.

Кстати, и он не хлопал ушами. Едва хозяйка устраивалась на диване перед телевизором посмотреть сериал, как пёс вспрыгивал следом, требуя внимания.

И если днём это были подвижные игры, то вечер проходил по иному «сценарию».

Вначале Зоя Ивановна делала вид, будто равнодушна к собаке, и даже отворачивалась.

Тошка начинал нетерпеливо ёрзать, скулить, заглядывать хозяйке в глаза и взлаивать: «Ну что ты такая вредная! Давай побегаем, в разыскалки поиграем!»

– Отстань. Дай хоть раз посмотреть спокойно, – отстранялась от надоеды Зоя Ивановна. – Видишь, как в телевизоре женщин любят: ухаживают за ними красиво, дорогие подарки, цветы приносят, слова нежные говорят, от которых сердце тает. Слушаются во всём, а ты? Кошку сегодня опять гонял? Чем она тебе мешала?

Тошка презрительно морщился, не желая обсуждать такую мелочь.

– С бульдогом кто опять задирался?

Тошка несогласно рычал, отворачивался, показывая зубы, мол, дрался – и буду драться…

– А детскую коляску кто пометил? В ней что, твой ребёнок лежал? А меня его мама отругала. За тебя, между прочим.

Тошка смущенно прятал нос под рукой хозяйки и виновато прижимал уши.

– В мусорном баке кто рылся, не знаешь? – продолжала обличать шкоду Зоя Ивановна. – Я что, плохо кормлю тебя? Нет? Так почему ты меня перед людьми позоришь? А ещё другом считаешься. Стыдно, Тошон Барбосович.

Тошка поднимал одно ухо, другое, вздыхал, смотрел в потолок, не соглашаясь, но и не отрицая проступка.

– А теперь ответь, Отелло усатый, ты за что соседа собирался за ногу укусить, когда я с ним за руку поздоровалась?

Тошка насторожил уши и заворчал в сторону двери.

– Погоди, так ты и его ко мне приревновал?! Ну и дурачок! Мне что, совсем с мужчинами нельзя разговаривать? Признайся, Тошка, ты неисправимый собственник и эгоист, а не друг. Нет, играть с тобой я сегодня не стану, не заслужил. Иди в свой угол и не мешай смотреть, – закончила вечерний разбор Зоя Ивановна, искоса поглядывая на убитого горем пёсика.

Тот отполз в дальний угол дивана и затих.

Такой оборот дела хозяйку не устраивал, и вскоре она легонько дёргала Тошку за шерсть.

Обиженный пёс плотнее вжимался в угол.

Тогда Зоя Ивановна хватала злюку за лапы и подтаскивала ближе.

Но Тошка ворчал и уползал на прежнее место.

– Что надулся? Критики не любишь, проказник непослушный?

Тошка махал обрубком хвоста: «Да ну тебя!..»

– А помнишь, как ты на днях за белогрудой лаечкой ухлёстывал? Так хвостом вилял, мордой лебезил, глазами подхали-мажничал – смотреть стыдно было. Ты тогда про меня совсем забыл. А я, между прочим, целый час ждала, пока она тебе отворот даст.

Тошка горестно вздохнул, но промолчал, признав недавнее любовное поражение.

– Может, разойдёмся по-хорошему? Ты отправишься свою вертихвостку искать, а я с кем-нибудь на танцы схожу…

– Ну что ты глупости болтаешь! – морщился расстроенный пёс, поднимая и опуская уши и хвост. – Уж и обидеться нельзя…

– Ну, тогда иди мириться…

Будто сильная пружина подбрасывала притвору вверх! Он прыгал хозяйке на грудь, юлил, скулил, стараясь языком дотянуться до её лица.

Зоя Ивановна уклонялась, отворачивалась и хохотала:

– Фу, гадкий!.. Противный!.. Мокроносый!.. Вот я тебя! – и катала Тошку по дивану, трепала за уши, прижимала подушкой, грозя сквозь зубы: – У-у-уф! Придушу!.. И как я раньше жила без тебя, чертёнок упрямый? Сама не знаю…

Тошке делалось не в шутку больно, но он мог вытерпеть и отрывание ушей, лишь бы продлить минуты счастья.

Улучив момент, пёс всё же ухитрялся чмокнуть хозяйку в губы, после чего та, смеясь и отплёвываясь, шла умываться, а Тошка цеплялся зубами за полу её халата и, дурачась, волочился по полу, сгребая половики.

Зоя Ивановна гонялась за озорником с веником, а он увёртывался, прятался.

Наигравшись и надурачившись, друзья возвращались на диван. И стоило Зое Ивановне сказать: «Всё, довольно. Я устала», как Тошка успокаивался и замирал под её рукой.

Усердный помощник

Зоя Ивановна не дрессировала собаку, но обращалась с ней уважительно, с любовью, как с существом разумным.

Она часто и подолгу разговаривала с Тошкой, показывала домашние вещи и место, где они должны находиться.

Способный пёс быстро запоминал, где стоят веник или лентяйка, и охотно приносил то, что просила хозяйка. Больше всего из домашних дел ему нравились воскресные хлопоты.

– Тошка! Сегодня генеральная уборка. Быстро собирай половики к двери, пойдём вытряхивать! – командовала Зоя Ивановна.

– Половики?! На улицу?! Гав-гав! Это мы мигом! – лаял от восторга пёс и кидался выполнять задание. Он хватал зубами край тканой дорожки и волок в прихожую. Вместе с дорожкой ехал и стоявший на ней стул. Зацепившись за кресло, он падал.

Тошка пытался его поднять, но упрямый стул не поддавался. Тогда он оставлял стул и тащил дорожку вбок, при этом межкомнатная дверь закрывалась и зажимала её.

Тошка с рыком прыгал на дверь, и это повторялось многократно, пока хозяйка не приходила на помощь.

Наконец, когда всё было аккуратно сложено в большую гору у двери, Тошка садился возле неё и, вывалив язык от усталости, ждал заслуженной похвалы.

– Молодец, Тоша! – говорила Зоя Ивановна и поощряла помощника конфетой.

С собранными в охапку половиками она выходила на лестничную площадку, поручив Тошке нести плетёный коврик, лежавший у двери.

Волочить коврик по лестнице в зубах очень неудобно. А тут ещё жилец с верхнего этажа как бы невзначай наступает на его край.

Тошка кубарем катится по ступеням. Вскочив, он мчится наверх проучить шутника, но тот уже захлопнул дверь своей квартиры.

– Ладно! Попадёшься мне ввечеру, я тебе штаны укорочу!.. – грозит лаем пёс и спешит к оставленному коврику, чтобы успеть раньше хозяйки на улицу. Нужно же проверить, нет ли во дворе лишних. – Так и знал: этот кот в нашем доме не прописан!

Кот мчится к дереву, пёс – за ним.

– Тошка, назад! – раздаётся грозный окрик.

Приходится возвращаться, так толком и не облаяв трусливого чужака.

– Я тебя взяла делом заниматься или за кошками гоняться? Помогай-ка. – И Зоя Ивановна вкладывает в зубы Тошке край лёгкой дорожки, сама же немного натягивает её за другой конец и осторожно, чтобы не повредить собаке зубы, хлопает ею.

Зато Тошка изо всех сил тянет полотнище на себя, мотает из стороны в сторону головой, рычит и треплет его, будто это ярый враг.

И всё это на глазах у дворовой публики – бабушек и детишек. Зрители смеются, кричат: «Бис! Браво!», дружно аплодируют.

Довольная и гордая за своего воспитанника, Зоя Ивановна не спешит уходить. Она садится на лавочку, чтобы с удовольствием послушать похвалы и ответить на расспросы о Тошке.

Пёс тем временем обегает вокруг дома, обменивается приветствиями (обнюхивается) с другими собаками и возвращается к хозяйке.

Дело сделано, и они, бодрые и довольные, идут домой.

Трудные времена

Время шло. Обстановка в стране изменилась. Цены на продукты стали кусаться, выражаясь собачьим языком.

Потом начали задерживать пенсию, а Тошке требовались и мясная косточка, и рыбьи головки, и творожок.

Несмотря на экономию, денег не хватало. Зоя Ивановна решила сходить к подруге Кате занять необходимую сумму. Денег у той не оказалось – сама дочери помогала, но и в совете не отказала.

– А ты отдай кому-нибудь собаку или усыпи. Жила без неё и ещё поживёшь: одной бедовать легче.

– Что ты, Катенька! – возмутилась Зоя Ивановна. – Я без Тошки выла по ночам от одиночества. Не жила – доживала! А теперь поговорить, погулять есть с кем. Он у меня всё понимает, только что не говорит. Как же его отдать усыпить?

– Тогда на работу устраивайся, пока здоровье есть, а там, глядишь, что-то изменится в лучшую сторону.

С тем и расстались.

В тот же день Зоя Ивановна позвонила своему бывшему начальнику, который теперь работал директором фирмы, и объяснила положение.

– Приходи, что-нибудь придумаем, – коротко ответил Вадим Петрович.

И действительно, придумал для неё должность вахтёра-хозяйки по офису. Определил оклад, обещал премиальные.

– Хватит? – спросил благодетель.

– За глаза! – обрадовалась Зоя Ивановна. – Спасибо вам.

– Тогда сходи в кассу, получи аванс и выходи на работу.

Домой Зоя Ивановна вернулась счастливая и с полной сумкой продуктов. Сварила вкусный обед, досыта накормила и Тошку.

Утром она пораньше выгуляла пёсика, положила ему в миску макарон «по-флотски», сменила воду, приласкала, потрепала за уши и, наказав: «Ну, веди себя паинькой, а я пошла на работку, денежки заколачивать», – торопливо убежала.

Тошку насторожило такое многословное прощание, да и слово «работа» он раньше не слышал, но гадать и раздумывать не стал, забот у него в отсутствие хозяйки было предостаточно…

На важном посту

Кто думает, что жизнь взаперти скучна и однообразна, всерьёз ошибается. Если бы Зоя Ивановна узнала, чем её любимчик занимается в её отсутствие, она бы очень удивилась.

Во-первых, Тошка решил поддерживать порядок за окном. Там, на наружном откосе, был прикреплен фанерный ящичек, в который хозяйка каждое утро насыпала крупы, хлебных крошек для воробьёв и голубей.

Вообще-то кормление птиц пёс считал излишним баловством, но особенно не протестовал: сухой крупы он не ел, и хлебными крошками сыт не будешь. Но воробьиной едой норовили попользоваться ненасытные вороны и нахалки-галки, а этого хранитель квартиры допустить не мог.

Вначале бдительный сторож просто сидел на подоконнике и лаял на грабителей, но те вскоре поняли, что пёс их не достанет, и начисто склёвывали весь корм. Чтобы пресечь жуткое беззаконие, Тошка изменил тактику. Он затаивался в глубине комнаты и, как только ворона или галка опускалась в кормушку, стремительно вспрыгивал на подоконник. Нервы у воров не выдерживали, и они поспешно удирали.

Что греха таить, при таких бросках случалось и занавеску оборвать, и шкатулку с нитками уронить, и вазу разбить. Но в этом Тошка своей вины не видел. Зачем вещи ставить там, где они мешают? Возможно, кто-то имел иное мнение, но это, простите, его личное дело… Так считал пёс.

К воробьям Тошка относился с некоторым пренебрежением, но в общем-то и с пониманием. А вот зачем его любимая хозяйка писклявым синичкам большой кусок сала подвесила – он уразуметь не мог. «Подумать только: птичкам – сало!.. Да у них и зубов нету! Как они его грызть будут? И чем эти желтощёкие вертушки лучше воробьёв? Вот и пусть вместе с ними крупу клюют!» – возмущённо думал пёс.

Он дважды пытался запрыгнуть в открытую форточку и схватить сало, но оба раза грохался на пол. Пришлось смириться и смотреть, как суетливые неумехи щиплют деликатес, который он мог бы проглотить целиком за их же здоровье.

Несомненно, со временем Тошка придумал бы и на синичек управу, но его ждали более серьёзные дела…

Трусливый сосед

На лестничную площадку, где находилась квартира Зои Ивановны, выходили ещё три двери. И за каждой кто-то жил. Притом не только люди, но и Тошкины четвероногие собратья. Устав воевать с воронами и голубями, Тошка устраивался на коврике перед входной дверью и, положив голову на лапы, внимательно слушал.

Вот со скрипом открылась и быстро захлопнулась дверь в девятой квартире.

Это выпустили проветриться толстого, трусливого кота Мэйсона.

Тошка знал, что кот осмотрится и крадучись пойдёт мимо его двери к лестнице.

Мэйсон ступал мягко, осторожно, и узнать о его приближении можно было только по запаху. Кот очень дорожил своей пушистой, ухоженной шкуркой, помнил, кто где живёт, и был всегда начеку.

Нюх у кошек слабее собачьего, зато слух – острее. Кот и через дверь мог услышать частое дыхание своего лютого врага, поэтому Тошка накрывал нос лапой, замирал и ждал, когда из-под двери потянет противным кошачьим душком.

В этот момент следовало как можно злее и громче «поздороваться» с соседом: «Гав! Гав! Гав!»

Кот от неожиданности подпрыгивал, будто на горящий окурок наступил, и панически орал: «Ма-а-а-у-у!!»

На вопль выскакивала хозяйка Мэйсона, такая же толстая и неповоротливая.

Она хватала своё сокровище, прижимала к груди и оглядывалась, думая, что на её «крошку» напали злодеи.

Никого не увидев, женщина громко ругала «дворняг недогры-зенных», намекая на Тошку.

Впрочем, Тошку это мало расстраивало.

Послушав организованный им концерт, пёс с победным видом отправлялся на кухню.

Тошка и Бульбосс

Полакав водицы и проверив порядок на окне, пёс возвращался на свой пост у двери: скоро мужчина из десятой квартиры, по прозвищу «босс», должен выводить своего курносого бульдога Дюка, которого Тошка презирал за чванство и зазнайство.

Уж слишком тот кичился своей бычьей силой и свирепым видом, хотя характером был спокоен и добродушен. Если не злить его, конечно.

Драться с Бульбоссом – так звал про себя собрата Тошка – не имело смысла, а вот возможности потешиться над простофилей озорной пёс не упускал.

Если момент атаки на Мэйсона Тошка определял чутьём, то появление Дюка мог услышать и глухой.

Едва дверь отворялась, как засидевшийся бульдог рвался вперёд, натягивал поводок, хрипел, скрёб когтями плиточный пол и мешал хозяину запереть дверь.

У Тошки со слухом проблем не было, и он «вежливо» здоровался с собратом, естественно, на собачьем языке: «Гав! Гав!»

В переводе это означало: «Привет, бегемот тупорылый! Куда торопишься? Или в штанишки наложил?»

Оскорблённый бульдог вставал на дыбы, будто медведь в цирке, и с такой яростью кидался к Тошкиной двери, что однажды опрокинул навзничь своего хозяина.

Дальнейшие события и вспоминать неохота…

Рассвирепевший бульдог, продолжая рваться и выворачивать хозяину руку, с яростью прыгал на дверь, из-за которой лаял Тошка.

«Босс», поднявшись на ноги, вначале дал здоровенного пинка Дюку, а потом с такой силой саданул в Тошкину дверь тяжёлым ботинком, что с откосов штукатурка посыпалась, а забияка едва не оглох от грохота.

На лай и шум выскочили жильцы с нижнего и верхнего этажей, стали подхалимски сочувствовать «боссу», обзывать Тошку дворнягой, забулдыгой, шелудивым псом.

«А что я такого сделал? – оправдывал себя Тошка, держась подальше от двери и не забывая заводить лаем Дюка. – Моя квартира: хочу – сплю, хочу – лаю. А если кому-то не нравится – живите на улице…».

Наконец, охрипшего бульдога уволокли вниз.

Люди разошлись.

Отправился на кухню и Тошка, чтобы перекусить после добротно выполненной работы.

Восстановив силы, он снова лёг у двери.

Тайная симпатия

Этажом выше Тошки жило милое юное создание, в которое пёс, тайком от хозяйки, влюбился по уши.

Это была пятилетняя девочка. Мама звала дочку официально – Лариса. Белоголовая бабушка, всегда и всюду сопровождавшая внучку, называла её Лорочкой.

А дворовые мальчишки дразнили Лариской-ириской. Но никогда не обижали.

Что правда, то правда: увидеть Ларису без конфет в руках и за щекой было невозможно.

Она постоянно ела что-нибудь сладкое, но жадиной не была.

Проходя мимо Тошкиной двери на утреннюю прогулку, Лариса непременно шлёпала по ней ладошкой и заботливо спрашивала:

– Тошик, вы дома? Как вы себя чувствуете?

Удивительно, но факт: в огромном многолюдном доме девочка была единственным человеком, который называл Тошку на «вы» и интересовался его самочувствием. Ну разве можно не любить такую заботливую умницу?!

– А где же мне быть, если хозяйка не взяла с собой?! – жалобным лаем отвечал ей пёс.

– Тогда здравствуйте! – вежливо продолжала девочка и тут же предлагала: – Хотите карамельки попробовать? Она с клубникой и со сливками.

У Тошки от подобных слов начинали ныть зубы и туманилось в глазах: «Ну что за наивные вопросы могут задавать даже такие замечательные девочки?! Скажите, какой нормальный пёс не любит конфет? Тем более со сливками…»

И Тошка начинал прыгать и нетерпеливо лаять в предвкушении лакомства.

А Лариса с хрустом дробила острыми зубками карамельку, по одному доставала изо рта конфетные разгрызки и своим тонюсеньким, как клюв синички, пальчиком пропихивала их через круглую дырочку в двери, оставшуюся после замены замка.

Тошка с другой стороны с готовностью подхватывал языком сладкие льдинки и с наслаждением проглатывал.

Бабушка не мешала внучке угощать собачку, только каждый раз обтирала платочком её пальчик и робко спрашивала: «Лорочка, а мы не опоздаем к мультикам?..»

– Что вы, бабуленька. Мы же вприпрыжку побежим! – успокаивала её девочка.

Бабушка покорно соглашалась, за что Тошка её тоже любил.

Что там говорить: не вся обещанная конфета попадала собачке.

Большую часть девочка успевала съесть сама, но всё равно они расставались очень довольные друг другом.

Вратаришка

В один из выходных дней Зоя Ивановна решила законсервировать на зиму овощи, а чтобы Тошка не мешал, включила ему телевизор, где шла передача о животных.

Сидя в своем хозяйском кресле, Тошка активно «комментировал» эпизоды из жизни пятнистых гиен.

Он злобно рычал и с осуждением лаял на кровожадных собратьев, когда они накинулись на беспомощного детеныша антилопы.

Пёс даже выл от стыда и бессилия помочь малышке.

А вот когда показывали возню гиенят у логова, Тошка нетерпеливо поскуливал и крутился в кресле от желания поиграть с ними.

Иногда ему хотелось, как случалось в начале знакомства с телевизором, прыгнуть на экран, но теперь он повзрослел, поумнел и сдерживал свои желания.

Послышался звонок в прихожей.

Тошка прибежал и радостно залаял, по запаху узнав ребят за дверью.

Зоя Ивановна открыла.

В коридоре действительно стояли Сережа и Миша, а позади них – Лариса с бабушкой.

Дети за лапу поздоровались с Тошкой, и Миша обратился к хозяйке:

– Зоя Ивановна! Отпустите, пожалуйста, с нами Тошку поиграть в футбол во дворе.

– И что же он будет делать?

– На воротах стоять. У него классно получается!

– Пойдёшь с мальчиками? – спросила Зоя Ивановна у Тошки.

Пёс от радости подпрыгнул, лизнул в лицо хозяйку и умчался вниз по лестнице.

Зоя Ивановна, смеясь, пошла умываться, а смущённые дети побежали вслед за сентиментальным другом.

Играть в футбол любят все мальчишки, а вот на воротах стоят неохотно. Это и скучно, и падать приходится, обдирая колени и локти. К тому же всю вину за проигрыш обычно валят на вратаря. А кому это приятно?

Зато Тошка соглашался на эту должность с удовольствием.

Ребята пытались объяснять четырёхлапому вратарю правила игры, но он понимал их по-своему, и вот почему.

Известно, в футбол без ворот не играют. Чтобы их обозначить, Миша с Сережей снимали куртки и клали их на траву в трёх шагах одна от другой.

Пространство между ними и считалось воротами. Затем Миша приказывал Тошке: «Охраняй!» А Сережа добавлял: «Никого не подпускай!»

Тошка эту команду понимал буквально, так как считал своей обязанностью охранять вещи хозяев и друзей. Но если они находятся в разных местах, делать это весьма сложно. Поэтому, когда ребята увлекались игрой, Тошка быстренько перетаскивал куртку Миши к Серёжиной, или наоборот. Естественно, ворота при этом исчезали…

Мальчики протестовали против Тошкиной самодеятельности, но переубедить вратаря не могли и по нескольку раз возвращали куртки на прежние места.

Пёс заметил, что угроза вверенному ему имуществу возникала тогда, когда чужие мальчишки с мячом приближались к воротам. Чтобы этого не допустить, он стремительно выбегал, хватал мяч и относил подальше, вызывая возмущение нападавших.

Стоять без дела вратарь тоже не мог. Он носился по всему полю, выхватывая мяч то у одних, то у других игроков, не разделяя их на «наших» и «ваших». Когда же мяч летел в его ворота, Тошка с лаем кидался на него.

Мяч был легкий, слабо накачанный, и Тошка в прыжке ловко ловил его зубами. Смеялись от души и игроки, и зрители. Тошке это очень нравилось.

Правда, в начале игры возникла путаница: был гол или нет? Потом ребята договорились: если вратарь ловил мяч и выбегал вперёд, гол не засчитывался. Когда же мяч пролетал мимо Тошки и он ловил его позади ворот, гол считался стопроцентным.

Ребятам нравилось бить в ворота пенальти. Но чтобы ударить сильно, нужно разбежаться.

Пока мяч оставался свободным, Тошка бросался к нему. Приходилось бить с места, а такие мячи вратарь брал запросто.

Каждый бомбардир, ради озорства, хотел попасть во вратаря, но это никому не удавалось: Тошка успевал увернуться.

Ларису всегда назначали арбитром, бабушку – помощником и давали им судейский свисток.

Лариса болела за «наших», а бабушка – за «ваших», и свистком они пользовались попеременно.

Примерно через час после начала игры мяч укатился далеко. Тошка рассердился, догнал его, начал трепать и прокусил.

Игра разладилась, да и ребята устали от беготни и смеха. Но все остались довольны весёлым развлечением.

Зоя Ивановна, наблюдавшая за Тошкой с балкона, позвала вра-таришку домой.

Пёс примчался с радостью, чтобы лаем рассказать хозяйке, какой счёт и кто выиграл. Хозяйка похвалила, накормила любимца, и он отправился в своё кресло на отдых. Его «трудовой» день окончился.

Бдительный сторож

Когда Зоя Ивановна занималась домашними делами, а неугомонному Тошке надоедал телевизор, она отпускала его во двор с мальчиками или с Ларисой.

Двор у дома Зои Ивановны был богат зеленью. Его окружали густые кусты сирени и жимолости, в которые убегали протоптанные жильцами тропинки.

Росли молодые, но уже развесистые липы и березы, в тени которых сладко спалось малышам в колясках.

Отдыхающие на лавочках бабушки вели неспешные разговоры о своих недугах, о детях и внуках, о ценах и телесериалах.

Казалось бы, какое дело Тошке до этих посторонних людей? Они с ним не играли, редко угощали вкусненьким.

Но Тошка считал себя хозяином двора, поэтому знал и помнил всех: и старых, и молодых.

А если ты настоящий хозяин, нужно заботиться о порядке, безопасности своих подопечных, охранять их вещи. А для этого нужно точно знать, что и кому принадлежит.

Чтобы не оконфузиться, как случилось однажды в парке, пёс «свои», то есть дворовые, детские коляски, украдкой от хозяек метил. Подойдёт, брызнет чуток на колесо и удерёт, пока не попало. Непонятливые женщины очень не любят тайных собачьих запахов… И зря. А случилось вот что.

Как-то под вечер Тошку перед сном отпустили погулять с Ларисой. Во дворе было малолюдно. Лариса увидела подружку и оставила Тошку одного.

Пёс огляделся. Всё было на месте: две старушки дремали на ближней лавочке, а три молодые мамаши катали туда-сюда коляски, неторопливо переговариваясь.

И тут появилась подозрительная женщина с большой сумкой в руках. Почему подозрительная?

Во-первых, обычно женщина не сидит в одиночестве, без разговоров. Эта же, как залётная ворона, задумавшая что-то украсть, пересаживалась с лавочки на лавочку, тайком наблюдая за мамашами с колясками.

К мамам подошла их подруга со свежими новостями. Те оставили коляски у деревьев, отошли, стали в кружок и зашептались, чтобы их никто не слышал.

Чужачка метнулась к ближней коляске, осторожно вынула спящего ребёнка, переложила его в свою сумку и пошла по дорожке к кустам, за которыми стояла легковая машина с тёмными стёклами.

Тошка понял: тут дело не чисто. Он сорвался с места, догнал воровку и злобно залаял, хватая её за брюки.

Женщина испугалась, закрутилась, спасая ноги. К ней на помощь прибежал мужчина из машины и пнул ботинком Тошку. Тошка в отместку укусил его за ногу и зашёлся ещё громче.

На отчаянный собачий лай обернулись люди во дворе. Похитители поняли, что их заметили, оставили сумку с ребенком, заскочили в машину и скрылись.

Все коляски, закрытые пологами, стояли на месте, и беспечная мамаша не сразу заметила пропажу своего ребенка.

Собачий лай её не встревожил: мало ли на кого лает беспородный дворовый пёс. Зато у Тошки появилась серьёзная проблема: оставить ребёнка без охраны он не мог, отнести на место – тоже.

Тогда он ухватил сумку зубами и поволок. Вскоре сумка за что-то зацепилась, опрокинулась, ребёнок в ней проснулся и заплакал.

От такого невезения Тошка сел и горестно завыл: стал звать на помощь.

Услыхала и поняла его чуткая Лариса. Она прибежала с бабушкой. Они удивились и даже испугались, что в сумке плачет ребёнок.

Сумку расстегнули, вытащили малыша и понесли к мамашам. Тошка ухватил пустую сумку зубами и с рычанием поволок следом. Нужно же было предъявить людям вещественное доказательство преступления!..

Когда нерадивая мамаша увидела в руках у бабушки своего ребенка и, заглянув в коляску, поняла, что его там нет, она упала в обморок.

Подруги привели её в чувство, упокоили, вручили малыша, и лишь затем началось «следствие». Но… Всё знал лишь Тошка, а собаки рассказывать о своих делах не любят. Зато Лариса с бабушкой охотно поведали, что видели и пережили.

В суете и спешке никто не догадался поблагодарить бдительного сторожа. Уже потом, когда приехала милиция и началось активное обсуждение чрезвычайного происшествия, вспомнили и про Тошку.

Его обнимали, хвалили, а он, как самый скромный пёс, смущался, отводил взгляд в сторону, мол, дело обычное, собачье и не стоит благодарностей. Зато премиальные конфеты и печенье уплетал с великим удовольствием. Даже детское молоко, которое налила ему благодарная мамаша в свою ладошку из бутылочки, вылакал моментально.

В душе он был доволен, что всё хорошо окончилось.

Насмешники

Где-то совсем под крышей, аж на пятом этаже, жили братья-погодки Серёжа и Миша, которые всегда торопились.

Но и они, с грохотом скатываясь по лестнице, не забывали стукнуть кулачками в дверь и крикнуть:

– Привет, Тоха! Айда гулять!

Тошка взлаивал тоскливо и метался за дверью, а мальчики продолжали подтрунивать:

– Не хочешь – как хочешь, – говорил один.

– А мы в футбол будем играть, – добавлял второй. – Тебя вратарем хотели поставить.

Ребята убегали, а пёс спешил запрыгнуть на подоконник, зная, что дети поприветствуют его снизу поднятыми в знак дружбы руками: мол, не горюй, вечером встретимся.

Проводив счастливчиков грустным взглядом, Тошка вспомнил недавний случай, который убедил его, что с мальчишками надо «держать ушки на макушке».

Вот как это было.

В отличие от Ларисы, конфет мальчики не сосали, считая их девчоночьей блажью, а вот жвачками забавлялись часто.

Тошке очень хотелось знать, что ребята так аппетитно чавкают.

Он вертелся у их ног, лаем намекая, что пора угостить и его.

Мальчишки притворялись, будто не понимают, чего он хочет, а на самом деле откровенно жадничали.

Но один раз, перемигнувшись, вынули изо рта остатки резинок, соединили в один комок и кинули Тошке.

Пёс, не подозревая подвоха, поймал пахнувший конфетой шарик и с силой сжал челюсти.

Жвачка втиснулась меж зубов. Тошка щёлкал пастью, тряс головой, пытался выковырнуть застрявшую массу лапой, фыркал и вдруг выдул белёсый шарик, который неприлично пукнул…

Тошка смутился от неожиданности и застыл с открытой пастью, а довольные шутники катались по траве, держась за животы, и кричали сквозь смех и слёзы: «Тётя Зоя! Тётя Зоя! Смотрите, смотрите! Ваш Тошка где-то жвачку купил и пузыри надувает!»

Зоя Ивановна щепкой помогла сконфуженному пёсику очистить зубы и сама насмеялась вволю.

Тошка имел полное право обидеться на коварных друзей и даже с лаем погонялся за ними, а потом махнул хвостом: «Что возьмёшь с этих обормотов? Вырастут – поумнеют. Да и жвачку я сам выпросил…»

Тревожное ожидание

Время шло. Часы били уже много раз, а хозяйки всё не было. Так надолго она никогда не отлучалась.

Тошка один раз уже терял хозяев, поэтому им овладели страх и беспокойство.

Пёс долго сидел на подоконнике, вглядываясь в подходивших к дому людей, и гадал: «Почему она задержалась? Может, как в прошлый раз, ключи потеряла?»

Он тогда быстро нашёл их в траве по запаху. «Или она заблудилась? Люди такие бестолковые: свой след от чужого отличить не могут… А если на неё злые собаки напали?..»

От таких мрачных мыслей Тошка совсем запаниковал: начал метаться, прыгать на дверь, лаять, призывая соседей на помощь. Его басом поддержал Дюк, но никто из жильцов не выглянул из квартиры, думая, что Тошка опять куролесит.

Тогда пёс сел у двери и завыл нудно, протяжно, по-волчьи.

Вскоре на их площадке стали собираться люди, спрашивая друг руга:

– Чья это собака воет? Зоина? А почему? Может, случилось что? С самого утра её не видно.

Один подвыпивший мужчина предложил гвоздодёром отжать дверь и войти в квартиру.

Более осторожные соседи советовали вызвать милицию. Неожиданно вой сменился радостным лаем.

Это Тошка услыхал на лестнице торопливые шаги долгожданной хозяйки.

Зоя Ивановна, увидев у своей двери людей, испугалась, а узнав, в чём дело, засуетилась.

– Сейчас, сейчас, Тошенька… Соскучился, мой маленький, мой хороший… – говорила она ласково, торопливо вынимая ключи.

Едва дверь открылась, как пёс прыгнул ей на грудь и едва не повалил на пол, стараясь лизнуть в лицо.

Соседи, глядя на столь жаркую встречу, с добрыми улыбками расходились, простив собаке и вой, и прежние проказы.

В квартире ошалевший от радости Тошка носился из комнаты в комнату и, стараясь угодить, тащил то тапки, то веник, то халат или швабру, мешая хозяйке переодеться.

Откровенный разговор

За день разлуки соскучилась по собаке и Зоя Ивановна. Она пыталась приласкать любимца, а он, заигрывая, убегал, прятался и с лаем выскакивал из-под кровати, не даваясь в руки.

Зоя Ивановна рассердилась и села на диван:

– Ну, раз не любишь меня – и не надо. Я телевизор включу.

Этого Тошка допустить не мог.

Он тут же вспрыгнул на диван, привычно уложил голову ей на колено и притих.

Зоя Ивановна гладила собачку и рассказывала о событиях дня.

– Знаешь, Тоша, а я устала с непривычки, хотя работа и не трудная: за порядком следить да кофе разнести. А как вспомнила про тебя – не по себе стало от беспокойства, впервые надолго одного оставила. Хорошо, что отпросилась уйти пораньше, не то бы и двери выломали… Мой маленький, мой хороший… Ждал меня?

Зоя Ивановна вдруг сменила тон и сказала взволнованно:

– А ещё, Тоша, я сегодня друга молодости встретила, Егорушку. Любила его когда-то без памяти!.. Но отбить у соперницы не смогла: смелости не хватило. Вскоре заболела с горя, а потом замуж без любви вышла. Так счастья бабьего и не изведала… – Зоя Ивановна посидела с закрытыми глазами, вспоминая минувшее, а потом смущённо призналась: – А знаешь, он так смотрел на меня, так смотрел!.. Мне даже неловко сделалось… У него, оказывается, жена умерла недавно… Жалко мужика… Ох, чует моё бабье сердце: старая любовь не к добру. Не те уж мы… Да и есть у меня дружок сердечный, таракан запечный! Ух, щас придушу!.. – шутливо закончила женщина и принялась тормошить пёсика.

И он быстро забыл о дневных тревогах.

Тоска

Утром, увидев, как хозяйка наводит красоту перед зеркалом и повторяет «работа, работа», Тошка заскулил, предчувствуя новую разлуку.

Она строго спросила:

– Мяско, рыбку любишь? Тогда не хнычь, как девчонка. Ты ж у меня рыцарь?

Рыцарь-то рыцарь, но и у рыцарей сердце не каменное.

Тошка уныло побрёл в спальню и забился в дальний угол под кроватью, чтобы бессердечная подруга не видела его душевных страданий.

Он даже не вылез на её зов попрощаться…

Зоя Ивановна вспылила, хлопнула дверью и ушла.

С тех пор после ухода хозяйки Тошка подолгу лежал под кроватью или в кресле, не обращая внимания на ворон и галок.

Иногда, наоборот, его охватывало буйство: он грыз ножки мебели, перекусывал телефонный кабель, стаскивал с кровати одеяло, подушки – устраивал настоящий погром в квартире.

Это доставляло Зое Ивановне много хлопот и огорчений. Она пыталась восполнить дневное отсутствие щедрой вечерней лаской, но напрасно: Тошка ей не верил.

Лишь по выходным, когда они весь день проводили вместе, пёс становился прежним – весёлым и игривым, верным и услужливым.

Неприятный гость

В один из летних дней Зоя Ивановна пришла домой пораньше, радостная, с тяжёлым пакетом в руке, из которого вкусно пахло. Тошка погрузил внутрь любопытный нос, но получил по ушам, что случалось крайне редко.

Обычно хозяйка освобождала сумку при нём и от каждой вкуснятины отрезала, отламывала ему кусочек на пробу.

Тошка обиженно отошёл и стал насторожённо наблюдать за хозяйкой.

Уж очень непривычно та себя вела: начинала петь детскую песенку – и тут же замолкала, принималась суетливо наводить порядок в квартире – и вдруг садилась на стул и подолгу смотрела в стену. Будто там стоял телевизор.

А один раз даже всплакнула.

И это бы ничего. Главное, она забыла своего друга. И когда Тошка специально встал на её пути, она перешагнула, даже не заметив его. Это было страшно.

Часы пробили несколько раз. Хозяйка спохватилась, быстро выставила на стол еду, красивую бутылку, поправила перед зеркалом волосы и подошла к окну.

– Ой, идёт моё счастье утерянное! – вскричала она в волнении и заспешила к двери. Тошка – за ней, чтобы посмотреть: что это за «счастье» она себе отыскала?..

Пёс вдруг вспомнил, как у прежней его хозяйки тоже появлялся кавалер.

Он нарочно наступал ему на лапы, сильно пинал в бок, а когда хозяйка надолго ушла куда-то, кавалер затолкал его в сумку, отвёз в дальний конец города, выбросил и уехал. Так Тошка стал беспризорным и с тех пор относился к незнакомым мужчинам с большим недоверием.

Сияющая Зоя Ивановна впустила в квартиру седеющего мужчину, приняла от него цветы, показала, куда повесить плащ.

– Не стоит разуваться, Егор Степанович! У нас в доме вечный беспорядок, – предупредила гостеприимная хозяйка, намекая на собачьи шалости.

– Что вы! У вас всё блестит! – возразил гость, оглядываясь.

– Тогда я вам тапки дам, – охотно согласилась Зоя Ивановна, краснея от похвалы.

«Держи рот шире – тапки она захотела!..» – ухмыльнулся про себя Тошка, который успел затащить шлёпанцы глубоко под кровать.

После долгих поисков Зоя Ивановна, недоумевая, как приготовленные тапки оказались под кроватью, шваброй выгребла их оттуда и обула гостя.

Егор Степанович по-хозяйски уселся в покрытое чистым чехлом Тошкино кресло и тут же вскочил:

– Погодите, я же вам сюрприз приготовил! – И он достал из кармана плаща огромную конфету в красивой обёртке. Тошка такой даже у Ларисы не видел.

– Ой, мечта нашего детства – «Мишка на Севере»! – вскрикнула женщина, и лицо её расцвело счастливой детской улыбкой. Она прижала конфету к груди, а потом спохватилась:

– Ой, что же я вас баснями кормлю?! Давайте ужинать, чем Бог послал, а конфета полежит до чая.

«Ты на всякие салями и осетровые нарезки наверняка полпенсии угрохала, – проворчал Тошка, заглянувший на стол. – Даже на твоём дне рождения такого объедения не было…»

Нет, этот «седой гусь» Тошке определенно не нравился.

Во-первых, он не поздоровался с ним по-мужски, за лапу. Во-вторых, развалился в чужом кресле, а в-третьих, с хозяйкой разговаривает так, будто не он у неё, а она у него в гостях находится.

Да и хозяйка хороша: верещит, щебечет, будто птичка весной.

«Ти-ти-ти! Ля-ля-ля!.. – передразнил злой от возмущения Тошка. – Да… Недаром женщин слабым полом называют: стоило принести украденный с клумбы цветок и дать на всех одну конфетку, как она и растаяла!.. Как мороженое без стаканчика… Ну, погодите! Мы посмотрим, кто в доме главный…» – ворчал про себя ревнивый пёс, глядя на воркующую парочку.

И как только они увлеклись воспоминаниями, он ловко увёл из-под руки хозяйки дарёную конфету, спрятал её под кровать и как ни в чём не бывало уселся напротив изменщицы.

Месть

– Батюшки! Да что же это я! – спохватилась наконец Зоя Ивановна. – Давайте чай пить. Заодно и конфету попробуем.

Но конфеты на столе не оказалось…

– А что, вы конфету забрали? – спросила Зоя Ивановна.

– Как можно?! – обиделся Егор Степанович.

– Тошка, где конфета? – догадалась хозяйка.

Пёс молча смотрел на неё, как будто не слышал вопроса.

Зоя Ивановна не заметила нервного дрожания Тошкиного хвоста и чуть слышного рыка.

Она посчитала себя униженной перед кавалером, поэтому повысила голос и грозно топнула ногой, обращаясь к собаке:

– Я тебя спрашиваю: где моя конфета?!

Пёс оскалил зубы, зарычал, но не двинулся с места.

– Ах, ты так?! – возмутилась Зоя Ивановна. – Я тебя проучу, собачий сын! Где мой веник?!

Тошка не боялся лёгкого соргового веника, которым ему изредка попадало за частые проказы.

Он полез под кровать, принёс украденную конфету и, придерживая лапами, принялся не торопясь сдирать с неё обёртку.

Умело высвободив конфету, пёс, щурясь от удовольствия, съел её, подобрал языком крошки и посмотрел на обескураженных людей невинным взглядом, как бы сообщая: «Вкусно!.. Несите ещё».

– Вы посмотрите на этого нахала, Егор Степанович. Это он мне назло сделал, – всхлипнула Зоя Ивановна.

– Да… Собачка не клад, с характером… – поддержал гость хозяйку и поднялся из-за стола. – Простите, засиделся я у вас в тепле и уюте, а дома дела ждут. Плохо одному без заботливых рук…

Егор Степанович пошел одеваться.

Но как только кавалер нагнулся поцеловать даме руку, Тошка подскочил, злобно хватанул его зубами за ногу и отпрыгнул.

Было слышно, как затрещала материя брюк.

– Вот чёрт, укусил!.. – вскрикнул и дёрнулся от боли поклонник.

Зоя Ивановна неумело пнула рычащего Тошку, заперла его в ванной и подбежала к гостю.

Тот, извернувшись, пытался разглядеть, сильно ли порваны брюки.

Зоя Ивановна заохала, предложила смазать укус йодом и зашить брюки.

– Не нужно, до свадьбы заживёт, – буркнул багровый от стыда мужчина и поспешно вышел, припадая на левую ногу.

Зоя Ивановна схватила веник и с плачем набросилась на Тошку:

– Вот, вот тебе, дикарь невоспитанный! Злодей! Что ты наделал?! Вот, вот тебе ещё! Чтобы не совался в людские дела!

Пёс, прижавшись к полу, молча сносил побои. Обезоруженная его покорностью, Зоя Ивановна отбросила веник, упала на кровать и разрыдалась, выкрикивая сквозь слёзы:

– Ишь, господин какой нашёлся: кого хочу, того и укушу! Ревнивец зубатый… Вот выгоню на улицу – будешь знать, как кусаться!

Наплакавшись, Зоя Ивановна уснула.

Примирение

Тошка выждал некоторое время, затем забрался на кровать и принялся осторожно, нежно лизать руку хозяйке.

Зоя Ивановна проснулась и крепко прижала собаку к груди. Она не плакала больше, а заговорила мягко, доброжелательно, будто с близким человеком. В голосе её чувствовались вина и раскаяние.

– Ты прости меня, Тоша… Мне следовало вас на улице познакомить, чтобы вы подружились, а я его сразу домой привела… Теперь он больше не придет, обиделся… Ну и пусть…

Из глаз Зои Ивановны снова покатились слёзы. Она не вытирала их и лежала с закрытыми глазами. Тошка, вытянувшись, осторожно подхватывал кончиком языка солёные шарики и сам еле сдерживался, чтобы не заплакать.

Потом уткнулся носом в шею хозяйки и замер…

От его горячего дыхания и холодного носа женщине стало щекотно. Она оттолкнула собаку и рассмеялась:

– Ну, Тошка! Избаловала я тебя – дальше некуда! Ты у меня уже не друг, не рыцарь, а тиран, деспот. И хулиган настоящий. Разве можно мужчин кусать? Притом при дамах. Эх, бесстыдник ты невоспитанный, так оконфузил солидного человека…

Но в голосе хозяйки Тошка не услышал осуждения. Наоборот, она засмеялась, встала, позвала кусаку убирать со стола и, конечно, угостила и балычком, и бужениной, и колбаской с сыром. Пёс воспринял это как примирение. Он сразу повеселел, «заулыбался» хвостиком и снова был счастлив.

Во дворе

Перемыв посуду, Зоя Ивановна хотела включить телевизор, но Тошка тявкнул требовательно и потянул её за подол к двери.

– Батюшки! – спохватилась женщина. – Я настолько кавалером увлеклась – собаку выгулять забыла! Погоди, Тоша, я мигом.

Накинув на плечи платок, Зоя Ивановна вышла во двор. Тошку будто подменили.

Он бегал, прыгал, весело облаял Мэйсона, задирался с Дюком, но тот, не желая портить соседу радужного настроения, терпеливо сносил наскоки, сопел, беззлобно ворчал и смущённо отворачивался.

На лавочке Зоя Ивановна увидела подругу Катю и полушутливым тоном поведала ей о визите кавалера. Катерина удивилась и недоверчиво спросила:

– Так ты что, из-за этого пса счастье своё упустила?..

– Упустила так упустила – кому какое дело? – с вызовом ответила Зоя Ивановна.

– Ну уж нет!.. Я хорошего мужика на собаку, пусть самую золотую, не променяю. Мужики ныне на дороге лишь пьяные валяются, а с цветами путёвые приходят.

– Зато Тошка меня любит! – с упрямой гордостью возразила Зоя Ивановна. – Любишь, Тошенька?

Пёс подпрыгнул и смачно лизнул её в губы. От неожиданности Зоя Ивановна покраснела, а Катерина расхохоталась:

– Да ну вас! Живите одни, раз вам никто не нужен. С мужьями тоже хлопот хватает.

На этом и разошлись.

Предчувствие

Со следующего дня Тошка по-прежнему прятался перед уходом хозяйки, зато встречал её с большей радостью. И вот что узнала она от ребятишек, когда подходила к дому после работы.

– Тётя Зоя, а ваш Тошка весь день на окне сидит и вас дожидается, – сообщили они.

Действительно, Зоя Ивановна разглядела в окне своего пёсика. Видя хозяйку, он скулил, лаял, вставал на задние лапы.

Сердце у женщины защемило от жалости. Она в тот же вечер растворила внутренние рамы, сдвинула горшки с цветами в одну сторону, чтобы собаке удобней сиделось на подоконнике, и впредь старалась не задерживаться после работы, а спешила домой, где её ждало верное, любящее существо.

Зоя Ивановна не придала значения тому, что во время проявления бурной радости при встрече Тошка нервно обнюхивал её руки, ноги, одежду, улавливая слабые запахи недавнего посетителя.

Пёс не ошибался в своем подозрении: хозяйка действительно каждый день виделась с Егором Степановичем.

Как-то раз он невзначай посоветовал ей избавиться от неприветливого пса, чем сильно огорчил и разочаровал Зою Ивановну. По-видимому, у него не было желания подружиться с собачкой, к которой она так искренне привязалась.

В хмурый дождливый вечер Зоя Ивановна поскользнулась и упала на мокрую землю. Шедший рядом Егор Степанович помог ей подняться, тщательно отёр своим носовым платком полу её плаща и решительно взял под руку. По пути к дому он признался ей в любви и предложил выйти за него замуж.

Зоя Ивановна обещала подумать.

Тошка встретил хозяйку радостным лаем, но, обнюхав плащ, зарычал и вздыбил шерсть на загривке. Женщина была удручена. Что делать? Отказать возможному спутнику по жизни – неразумно. Потерять четвероногого друга – больно.

Она поняла: под одной крышей соперники не уживутся, а без неё Тошка зачахнет от тоски. Да и она вряд ли будет чувствовать себя спокойно. Вечер прошёл в тревоге: Зою Ивановну угнетала неопределённость, а пёс чувствовал надвигающуюся беду.

Бунтарь

О чём думал Тошка ночью – неизвестно, но когда утром, собираясь на работу, Зоя Ивановна подошла к вешалке, пёс злобно зарычал, вцепился зубами в её плащ, вырвал его из рук и стал ожесточённо трепать, а потом сел и жалобно завыл…

Зоя Ивановна испугалась и растерялась одновременно:

– Ты что творишь, Тошка? В прошлый раз невинного человека укусил, сегодня мой плащ порвал, а завтра кому-нибудь в горло вцепишься? Уходи, я видеть тебя не желаю.

Почуяв неладное, пёс виновато заглядывал хозяйке в глаза, жалобно поскуливал, вилял хвостом, но она была непреклонна: надела куртку и захлопнула за собой дверь.

Тошка вскочил на подоконник, чтобы проводить хозяйку взглядом, но она ушла, не обернувшись…

Маленький герой

Оставшись один, пёс повыл, поскулил горестно, но тут в дверь шлёпнула Ларисина ладошка.

Девочка сообщила дружку утренние новости, по-братски разделила конфету и упрыгала вниз по лестнице в сопровождении бабушки.

Тошка немедленно занял свой наблюдательный пост на подоконнике, зная, что Лариса не забудет послать ему воздушный поцелуй. Девочка действительно помахала ручкой, в которой держала большое печенье.

В дверь снова забарабанили, теперь Серёжа с Мишей. Тошка сбегал, тявкнул ответное «Гав! Гав!» на их всегдашнее: «Привет, старина!», вернулся на подоконник и обомлел: Лариса лежала на земле, а большая худющая собака стояла над ней и торопливо жевала отнятое печенье.

Испуганная девочка пронзительно визжала. Бабушки почему-то рядом не было.

Не раздумывая, Тошка спрыгнул с подоконника, отбежал в дальний конец комнаты, разогнался, как живая торпеда протаранил стекло и полетел вниз, на выручку любимой подружки.

Услышав звон стекла, собака отскочила от Ларисы, а тут и мальчики выбежали из подъезда.

Они отогнали собаку, подняли и передали заплаканную девочку подоспевшей бабушке и только после этого подошли к неподвижно лежавшему Тошке.

…Маленькому герою не повезло: в воздухе он перевернулся, упал на голову, сломал шею и сразу умер.

Вначале мальчики удивились, почему их весёлый дружок лежит с открытыми глазами и не двигается. Они принялись тормошить его.

Тошка не шевелился.

Ребята начали делать ему искусственное дыхание, как учили в школе. Это не помогло. Они поняли: Тошка разбился насмерть. А умерших нужно хоронить.

Мальчики уже опаздывали в школу, поэтому Сережа завернул тёплое тело собачки в свою курточку и спрятал в потайное место в подвале.

Он опасался, что дворник увидит мёртвую собаку и бросит в мусорный бак.

Вернувшись из школы, Серёжа с Мишей вырыли в укромном месте, в кустах далеко за домом, глубокую ямку, принесли из магазина подходящую коробку, уложили в неё, как в гробик, застывший трупик и опустили на дно могилки, но засыпать землей не стали.

Чтобы никто не заметил места тайного захоронения, мальчики замаскировали его ветками и присыпали травой. Сережа остался сторожить, а Миша пошёл встречать хозяйку Тошки.

Зою Ивановну настолько ошеломило неожиданное известие, что она не поверила детям.

Как, вот здесь, в земле, лежит её всегда веселый и непоседливый пёсик?!

– Зачем так жестоко шутить, мальчики! – с возмущением и обидой воскликнула она, затем опустилась на колени, откинула ветки и траву и увидела своего любимца.

Он лежал недвижно – маленький, жалкий и одинокий.

Женщина отшатнулась. Сердце пронзила тупая боль.

Она с трудом поднялась с колен и, едва сдерживая слезы, медленно побрела прочь.

– Похороните его, мальчики. Я не могу… – попросила она, закрыв лицо руками.

Сережа сбегал за Ларисой, которая тут же пришла вместе с бабушкой.

Пока мальчики засыпали могилку землей, Лариса не плакала, только шмыгала носом и тёрла глаза.

Потом она украсила маленький земляной холмик собранными вблизи цветочками, положила рядом с ребячьими жвачками свою ириску и разревелась, как настоящая девчонка. Потому и мальчики не сдержали слёз.

Опять одна…

Зоя Ивановна, сразу постаревшая лицом, ссутулившись, медленно поднималась по лестнице к своему жилищу.

Машинально открыв дверь, она остановилась у порога, не вполне осознавая, что лишилась единственной радости, светлого лучика в своей жизни – преданного, надёжного друга.

Ей вдруг почудилось, что озорной пёсик опять притаился под кроватью, сейчас выскочит и с весёлым лаем бросится к ней. Зоя Ивановна прислушалась, выждала минутку и тихо, с робкой надеждой и даже со страхом позвала:

– Тоша… Тошенька…

Ей ответила тишина. Силы оставили женщину. Скользя спиной по двери, она опустилась на пол и громко, безутешно зарыдала.

Тошкин уголок

В ближайший выходной Зоя Ивановна привезла на машине с рынка два брёвнышка, лопату, широкую строганую доску, несколько выкопанных с корнями кустов сирени и жасмина.

Вместе с детьми недалеко от подъезда она соорудила лавочку в память о любимом пёсике, а вокруг нее высадила буквой «П» цветочные кусты.

Получился небольшой уютный закуток. Дети тут же назвали его именем своего друга.

Всё лето они заботливо поливали, оберегали насаждения, и следующей весной кустики дружно зацвели.

В хорошую погоду на удобной лавочке любили отдохнуть и посудачить бабушки, сторожившие внучат. Присаживалась после работы и Зоя Ивановна. А чудными летними ночами лавочку занимали юные парочки.

Молодёжь искренне верила, что встречи в Тошкином уголке укрепляют любовь и дружбу. И даже приносят счастье…

Content

Вячеслав Чиркин
Тошка, собачкин сын
Сказочная повесть о верной собачке

Приёмыш

Кусака

Собачий характер

Чистюля

Совместный завтрак

Ревнивый рыцарь

Вечерние разборки

Усердный помощник

Трудные времена

На важном посту

Трусливый сосед

Тошка и Бульбосс

Тайная симпатия

Вратаришка

Бдительный сторож

Насмешники

Тревожное ожидание

Откровенный разговор

Тоска

Неприятный гость

Месть

Примирение

Во дворе

Предчувствие

Бунтарь

Маленький герой

Опять одна…

Тошкин уголок