Грэм Кеннет

Ветер в ивах - английский и русский параллельные тексты

Кеннет Грэм. Ветер в ивах

THE WIND IN THE WILLOWS By Kenneth Grahame

Кеннет Грэм ВЕТЕР В ИВАХ

I. THE RIVER BANK

I НА РЕЧНОМ БЕРЕГУ

The Mole had been working very hard all the morning, spring-cleaning his little home.

Крот ни разу не присел за все утро, потому что приводил в порядок свой домик после долгой зимы.

First with brooms, then with dusters; then on ladders and steps and chairs, with a brush and a pail of whitewash; till he had dust in his throat and eyes, and splashes of whitewash all over his black fur, and an aching back and weary arms.

Сначала он орудовал щетками и пыльными тряпками. Потом занялся побелкой. Он то влезал на приступку, то карабкался по стремянке, то вспрыгивал на стулья, таская в одной лапе ведро с известкой, а в другой - малярную кисть. Наконец пыль совершенно запорошила ему глаза и застряла в горле, белые кляксы покрыли всю его черную шерстку, спина отказалась гнуться, а лапы совсем ослабели.

Spring was moving in the air above and in the earth below and around him, penetrating even his dark and lowly little house with its spirit of divine discontent and longing.

Весна парила в воздухе и бродила по земле, кружила вокруг него, проникая каким-то образом в его запрятанный в глубине земли домик, заражая его неясным стремлением отправиться куда-то, смутным желанием достичь чего-то, неизвестно чего.

It was small wonder, then, that he suddenly flung down his brush on the floor, said

Не стоит удивляться, что Крот вдруг швырнул кисть на пол и сказал:

' Bother!' and

- Все!

'O blow!' and also

И еще: - Тьфу ты, пропасть! И потом:

'Hang spring-cleaning!' and bolted out of the house without even waiting to put on his coat.

- Провались она совсем, эта уборка! И кинулся вон из дому, даже не удосужившись надеть пальто.

Something up above was calling him imperiously, and he made for the steep little tunnel which answered in his case to the gavelled carriage-drive owned by animals whose residences are nearer to the sun and air.

Что-то там, наверху, звало его и требовало к себе. Он рванулся вверх по крутому узкому туннелю. Туннель заменял ему дорожку, посыпанную гравием и ведущую к главным воротам усадьбы, которая есть у зверей, живущих значительно ближе к воздуху и солнышку, чем Крот.

So he scraped and scratched and scrabbled and scrooged and then he scrooged again and scrabbled and scratched and scraped, working busily with his little paws and muttering to himself,

Он спешил, скреб землю коготками, стремительно карабкался, срывался, снова скреб и рыл своими маленькими лапками, приговаривая:

'Up we go! Up we go!' till at last, pop! his snout came out into the sunlight, and he found himself rolling in the warm grass of a great meadow.

- Вверх, вверх, и еще, и еще, и еще! Пока наконец - хоп! - его мордочка не выглянула на свет, а сам он не заметил, как стал радостно кататься по теплой траве большого луга.

' This is fine!' he said to himself.

- Ух, здорово! - восклицал он. - Здорово!

' This is better than whitewashing!'

Намного лучше, чем белить потолок и стены!

The sunshine struck hot on his fur, soft breezes caressed his heated brow, and after the seclusion of the cellarage he had lived in so long the carol of happy birds fell on his dulled hearing almost like a shout.

Солнце охватило жаром его шерстку, легкий ветерок ласково обдул разгоряченный лоб, а после темноты и тишины подземных подвалов, где он провел так много времени, восторженные птичьи трели просто его оглушили.

Jumping off all his four legs at once, in the joy of living and the delight of spring without its cleaning, he pursued his way across the meadow till he reached the hedge on the further side.

Крот подпрыгнул сразу на всех четырех лапах в восхищении от того, как хороша жизнь и как хороша весна, если, конечно, пренебречь весенней уборкой. Он устремился через луг и бежал до тех пор, пока не достиг кустов живой изгороди на противоположной стороне луга.

'Hold up!' said an elderly rabbit at the gap.

- Стоп! - крикнул ему немолодой кролик, появляясь в просвете между кустами.

'Sixpence for the privilege of passing by the private road!'

- Гони шесть пенсов за право прохода по чужой дороге!

He was bowled over in an instant by the impatient and contemptuous Mole, who trotted along the side of the hedge chaffing the other rabbits as they peeped hurriedly from their holes to see what the row was about.

Но Крот даже взглядом его не удостоил и, презрительно сдвинув с пути, в нетерпении зашагал дальше, мимоходом поддразнивая всяких других кроликов, которые выглядывали из норок, чтобы узнать, что там случилось.

' Onion-sauce!

- Луковый соус!

Onion-sauce!' he remarked jeeringly, and was gone before they could think of a thoroughly satisfactory reply.

Луковый соус! - бросал им Крот, и это звучало довольно глумливо, потому что кому приятно напоминание, что твою родню подают к столу под луковым соусом!

Then they all started grumbling at each other.

К тому времени, когда он был уже далеко, кролики придумывали колкость ему в ответ и начинали ворчать и упрекать друг друга:

' How STUPID you are! Why didn't you tell him--'

- Какой же ты глупый, что ты ему не сказал...

'Well, why didn't YOU say--'

- А ты сам-то, сам-то чего ж...

'You might have reminded him--' and so on, in the usual way; but, of course, it was then much too late, as is always the case.

- Но ты же мог ему напомнить... И так далее в этом же роде. Но было уже, конечно, поздно, как это всегда бывает, когда надо быстро и находчиво оборвать насмешника.

It all seemed too good to be true.

...Нет! На свете было так хорошо, что прямо не верилось!

Hither and thither through the meadows he rambled busily, along the hedgerows, across the copses, finding everywhere birds building, flowers budding, leaves thrusting-everything happy, and progressive, and occupied.

Крот деловито топал вдоль живой изгороди то в одну, то в другую сторону. Пересекая рощицу, он видел, как всюду строили свои дома птицы, цветы набирали бутоны, проклевывались листики. Все двигалось, радовалось и занималось делом.

And instead of having an uneasy conscience pricking him and whispering 'whitewash!' he somehow could only feel how jolly it was to be the only idle dog among all these busy citizens.

И вместо того чтобы услышать голос совести, укоряющий: "А побелка?" - он чувствовал один только восторг от того, что был единственным праздным бродягой посреди всех этих погруженных в весенние заботы жителей.

After all, the best part of a holiday is perhaps not so much to be resting yourself, as to see all the other fellows busy working.

В конце концов, самое лучшее во всяком отпуске -это не столько отдыхать самому, сколько наблюдать, как другие работают.

He thought his happiness was complete when, as he meandered aimlessly along, suddenly he stood by the edge of a full-fed river.

Крот подумал, что он полностью счастлив, как вдруг, продолжая бродить без цели, он оказался на самом берегу переполненной вешними водами реки.

Never in his life had he seen a river before-this sleek, sinuous, full-bodied animal, chasing and chuckling, gripping things with a gurgle and leaving them with a laugh, to fling itself on fresh playmates that shook themselves free, and were caught and held again.

Он прежде никогда ее не видел; такого, как ему представилось, гладкого, лоснящегося, извивающегося, огромного зверя, который куда-то несся, за кем-то гнался, настигал, хватал, тут же оставлял, смеялся, моментально находил себе другого приятеля, кидался на него и, пока тот отряхивался от речных объятий, бросался на него снова.

All was a-shake and a-shiver-glints and gleams and sparkles, rustle and swirl, chatter and bubble.

Все вокруг колебалось и переливалось. Блики, бульканье, лепет, кружение, журчание, блеск.

The Mole was bewitched, entranced, fascinated.

Крот стоял очарованный, околдованный, завороженный.

By the side of the river he trotted as one trots, when very small, by the side of a man who holds one spell-bound by exciting stories; and when tired at last, he sat on the bank, while the river still chattered on to him, a babbling procession of the best stories in the world, sent from the heart of the earth to be told at last to the insatiable sea.

Он пошел вдоль реки. Так идет маленький рядом со взрослым, рассказывающим волшебную сказку. И наконец, утомившись, присел на берегу. А река все продолжала рассказывать свои прекрасные переливчатые сказки, которые она несла из глубины земли к морю, самому ненасытному на свете слушателю сказок.

As he sat on the grass and looked across the river, a dark hole in the bank opposite, just above the water's edge, caught his eye, and dreamily he fell to considering what a nice snug dwelling-place it would make for an animal with few wants and fond of a bijou riverside residence, above flood level and remote from noise and dust.

Крот сидел на травке, поглядывал на противоположный берег и вдруг заметил, что прямо под кромкой берега темнелся вход в норку, как раз над поверхностью воды. "Ах, - стал мечтательно раздумывать Крот, - каким прелестным жильем могла бы оказаться такая норка для зверя со скромными запросами, любящего малюсенькие прибрежные домики, вдали от пыли и шума..."

As he gazed, something bright and small seemed to twinkle down in the heart of it, vanished, then twinkled once more like a tiny star.

И пока он приглядывался, ему показалось, что нечто небольшое и яркое мерцает там, прямо посреди входа, потом оно исчезло, затем снова мигнуло, точно крошечная звездочка.

But it could hardly be a star in such an unlikely situation; and it was too glittering and small for a glow-worm.

Но вряд ли звездочка могла появиться в таком неподходящем месте. Она была слишком маленькой и слишком яркой, чтобы оказаться, например, светлячком.

Then, as he looked, it winked at him, and so declared itself to be an eye; and a small face began gradually to grow up round it, like a frame round a picture. A brown little face, with whiskers.

Крот все смотрел и смотрел. Он обнаружил, что "звездочка" подмигивает именно ему. Таким образом выяснилось, что это глаз, который немедленно начал обрастать мордочкой, точно картинка рамой, коричневой мордочкой с усами.

A grave round face, with the same twinkle in its eye that had first attracted his notice.

Степенной круглой мордочкой с тем самым мерцанием в глазу, которое и привлекло внимание Крота.

Small neat ears and thick silky hair.

Маленькие аккуратные ушки и густая шелковистая шерсть.

It was the Water Rat!

Ну конечно, это был дядюшка Рэт - Водяная Крыса.

Then the two animals stood and regarded each other cautiously.

Оба зверя постояли, поглядели друг на друга с некоторой опаской.

'Hullo, Mole!' said the Water Rat.

- Привет, Крот, - сказал дядюшка Рэт - Водяная Крыса.

' Hullo, Rat!' said the Mole.

- Здравствуй, Рэт, - сказал Крот.

'Would you like to come over?' enquired the Rat presently.

- Не хочешь ли зайти ко мне? - пригласил дядюшка Рэт.

'Oh, its all very well to TALK,' said the Mole, rather pettishly, he being new to a river and riverside life and its ways.

- Хорошо тебе говорить "зайти", - сказал Крот, слегка обидевшись.

The Rat said nothing, but stooped and unfastened a rope and hauled on it; then lightly stepped into a little boat which the Mole had not observed.

Дядюшка Рэт на это ничего не ответил, нагнулся, отвязал веревку, потянул ее на себя и легко ступил в маленькую лодочку, которую Крот до сих пор не замечал.

It was painted blue outside and white within, and was just the size for two animals; and the Mole's whole heart went out to it at once, even though he did not yet fully understand its uses.

Она была выкрашена в голубой цвет снаружи, в белый - изнутри, и была она размером как раз на двоих, и Кроту она сразу же пришлась по душе, хотя он пока еще не совсем понимал, для чего существуют лодки.

The Rat sculled smartly across and made fast. Then he held up his forepaw as the Mole stepped gingerly down.

Дядюшка Рэт аккуратно греб, направляясь к противоположному берегу, и, причалив, протянул переднюю лапу, чтобы поддержать Крота, боязливо ступившего на дно лодки.

' Lean on that!' he said.

- Опирайся! - сказал он.

'Now then, step lively!' and the Mole to his surprise and rapture found himself actually seated in the stern of a real boat.

- Смелее! И Крот не успел оглянуться, как уже сидел на корме настоящей лодки.

'This has been a wonderful day!' said he, as the Rat shoved off and took to the sculls again.

- Вот это денек! - восклицал он, пока Рэт отталкивал лодку и вновь усаживался за весла.

'Do you know, I've never been in a boat before in all my life.'

- Можешь себе представить, ведь я ни разу в жизни не катался на лодке. Ни разу!

'What?' cried the Rat, open-mouthed:

- Что? Дядюшка Рэт - Водяная Крыса так и остался с разинутым ртом.

'Never been in a-you never-well I-what have you been doing, then?'

- Никогда не ка... Ты ни разу в жизни не... Я не представля... Слушай, а зачем ты жил до сих пор на свете?

'Is it so nice as all that?' asked the Mole shyly, though he was quite prepared to believe it as he leant back in his seat and surveyed the cushions, the oars, the rowlocks, and all the fascinating fittings, and felt the boat sway lightly under him.

- Думаешь, без лодки и жить, что ли, нельзя? -неуверенно возразил Крот. Он уже готов был поверить, что и в самом деле без лодки не проживешь! Крот восседал, развалившись на мягкой подушке, и рассматривал весла, уключины и вообще все те чудесные вещи, которыми была оборудована лодка, и с приятностью ощущал, как дно под ним слегка покачивается.

'Nice?

- Думаю?

It's the ONLY thing,' said the Water Rat solemnly, as he leant forward for his stroke.

Да я просто в этом убежден! - сказал дядюшка Рэт, наклоняясь вперед и энергично взмахивая веслами.

'Believe me, my young friend, there is NOTHING-absolute nothing-half so much worth doing as simply messing about in boats. Simply messing,' he went on dreamily: 'messing-about-in-boats; messing--'

- Поверь мне, мой юный друг, что нету дела, которым и вполовину стоило бы заниматься, как попросту - попросту - повозиться с лодкой, ну просто повозиться, ну просто...

' Look ahead, Rat!' cried the Mole suddenly.

- Осторожно, Рэт! - вдруг закричал Крот.

It was too late.

Но было уже поздно.

The boat struck the bank full tilt.

Лодка со всего маху врезалась в берег.

The dreamer, the joyous oarsman, lay on his back at the bottom of the boat, his heels in the air.

Зазевавшийся, размечтавшийся гребец лежал на дне лодки, и пятки его сверкали в воздухе.

'-about in boats-or WITH boats,' the Rat went on composedly, picking himself up with a pleasant laugh.

- ...повозиться с лодкой, - договорил он, весело смеясь.

'In or out of 'em, it doesn't matter.

- С лодкой, в лодке или возле лодки. Это не имеет значения.

Nothing seems really to matter, that's the charm of it.

Ничего не имеет значения. В этом-то вся прелесть.

Whether you get away, or whether you don't; whether you arrive at your destination or whether you reach somewhere else, or whether you never get anywhere at all, you're always busy, and you never do anything in particular; and when you've done it there's always something else to do, and you can do it if you like, but you'd much better not.

Не важно, поплывешь ты в лодке или не поплывешь, доплывешь, куда плыл, или приплывешь совсем в другое место, или вовсе никуда не приплывешь, важно, что ты все время занят, и при этом ничего такого не делаешь, а если ты все-таки что-то сделал, то у тебя дел все равно останется предостаточно, и ты можешь их делать, а можешь и не делать - это решительно все равно.

Look here!

Послушай-ка!

If you've really nothing else on hand this morning, supposing we drop down the river together, and have a long day of it?'

Если ты сегодня ничего другого не наметил, давай-ка махнем вниз по реке и хорошо проведем время. А?

The Mole waggled his toes from sheer happiness, spread his chest with a sigh of full contentment, and leaned back blissfully into the soft cushions. 'WHAT a day I'm having!' he said.

Крот пошевелил всеми пальцами на всех четырех лапах, выражая этим свое полное удовольствие, глубоко, радостно вздохнул и в полном восторге откинулся на подушки. - О, какой день!.. Какой день!.. - прошептал он.

' Let us start at once!'

- Поплыли! Сейчас же!

'Hold hard a minute, then!' said the Rat.

- Тогда минуточку посиди спокойно, - сказал дядюшка Рэт.

He looped the painter through a ring in his landing-stage, climbed up into his hole above, and after a short interval reappeared staggering under a fat, wicker luncheon-basket.

Он привязал веревку к металлическому колечку у причала, взобрался по откосу к своей норе и вскоре появился снова, сгибаясь под тяжестью плетеной корзины, у которой просто распирало бока.

'Shove that under your feet,' he observed to the Mole, as he passed it down into the boat.

- Засунь ее под лавку, - сказал он Кроту, передавая корзину в лодку.

Then he untied the painter and took the sculls again.

После этого он отвязал веревку и снова взялся за весла.

'What's inside it?' asked the Mole, wriggling with curiosity.

- Что в ней? - спросил Крот, ерзая от любопытства.

'There's cold chicken inside it,' replied the Rat briefly; 'coldtonguecoldhamcoldbeefpickledgherkinssaladfrenc chrollscresssandwichespottedmeatgingerbeerlemonade esodawater--'

- Жареный цыпленок, - сказал дядюшка Рэт коротко, - отварной язык-бекон-ростбиф-корнишоны-салат-французски ие булочки-заливное-содовая...

' O stop, stop,' cried the Mole in ecstacies:

- Стой, стоп! - завопил Крот возбужденно.

'This is too much!'

- Этого слишком много!

'Do you really think so?' enquired the Rat seriously.

- Ты в самом деле так думаешь? - спросил его дядюшка Рэт с серьезной миной.

'It's only what I always take on these little excursions; and the other animals are always telling me that I'm a mean beast and cut it VERY fine!'

- Но я всегда все это беру с собой на непродолжительные прогулки, и мои друзья каждый раз мне говорят, что я скупердяй и делаю слишком ничтожные запасы.

The Mole never heard a word he was saying.

Но Крот уже давно не слушал.

Absorbed in the new life he was entering upon, intoxicated with the sparkle, the ripple, the scents and the sounds and the sunlight, he trailed a paw in the water and dreamed long waking dreams.

Его внимание поглотила та новая жизнь, в которую он вступал. Его опьяняли сверкание и рябь на воде, запахи, звуки, золотой солнечный свет. Он опустил лапу в воду и видел бесконечные сны наяву.

The Water Rat, like the good little fellow he was, sculled steadily on and forebore to disturb him.

Дядюшка Рэт - Водяная Крыса, добрый и неизменно деликатный, греб себе и греб, не мешая Кроту, понимая его состояние.

'I like your clothes awfully, old chap,' he remarked after some half an hour or so had passed.

- Мне нравится, как ты одет, дружище, - заметил он после того, как добрых полчаса прошло в молчании.

'I'm going to get a black velvet smoking-suit myself some day, as soon as I can afford it.'

- Я тоже думаю заказать себе черный бархатный костюм, вот только соберусь с деньгами.

'I beg your pardon,' said the Mole, pulling himself together with an effort.

- Что? - спросил Крот, с трудом возвращаясь к действительности.

'You must think me very rude; but all this is so new to me.

- Прости меня, я, должно быть, кажусь тебе неучтивым, но для меня это все так ново.

So-this-is-a-River!'

Так, значит, это и есть речка?

'THE River,' corrected the Rat.

- Не речка, а река, - поправил его дядюшка Рэт, - а точнее, Река с большой буквы, понимаешь?

' And you really live by the river?

- Иты всегда живешь у реки?

What a jolly life!'

Это, должно быть, здорово!

'By it and with it and on it and in it,' said the Rat.

- Возле реки, и в реке, и вместе с рекой, и на реке.

'It's brother and sister to me, and aunts, and company, and food and drink, and (naturally) washing.

Она мне брат и сестра, и все тетки, вместе взятые, она и приятель, и еда, и питье, и, конечно, как ты понимаешь, баня и прачечная.

It's my world, and I don't want any other.

Это мой мир, и я ничего другого себе не желаю.

What it hasn't got is not worth having, and what it doesn't know is not worth knowing.

Что она не может дать, того и желать нет никакого смысла, чего она не знает, того и знать не следует.

Lord! the times we've had together!

Господи! Сколько прекрасных часов мы провели вместе!

Whether in winter or summer, spring or autumn, it's always got its fun and its excitements.

Хочешь - летом, хочешь - зимой, осенью ли, весной ли, у нее всегда есть в запасе что-нибудь удивительное и интересное.

When the floods are on in February, and my cellars and basement are brimming with drink that's no good to me, and the brown water runs by my best bedroom window; or again when it all drops away and, shows patches of mud that smells like plum-cake, and the rushes and weed clog the channels, and I can potter about dry shod over most of the bed of it and find fresh food to eat, and things careless people have dropped out of boats!'

Например, в феврале, когда полые воды высоки, в моих подвалах столько воды, что мне в жизни не выпить! А мутные волны несутся мимо окон моей парадной спальни! А потом, наоборот, вода спадает, и показываются островки мягкого ила, которые пахнут, как сливовый пудинг, а тростник и камыши загораживают путь весенним потокам, и тогда я могу ходить почти что по ее руслу, не замочив ботинок, находить там вкусную свежую пищу, отыскивать вещи, выброшенные легкомысленными людьми из лодок...

'But isn't it a bit dull at times?' the Mole ventured to ask.

- И тебе никогда не бывает скучно? - отважился перебить его Крот.

'Just you and the river, and no one else to pass a word with?'

- Только ты и река, слова больше не с кем сказать?

'No one else to-well, I mustn't be hard on you,' said the Rat with forbearance.

- Слова не с кем... Нет, я не должен судить тебя слишком строго, - добродушно заметил дядюшка Рэт.

' You're new to it, and of course you don't know.

- Ты тут впервые. Откуда же тебе знать!

The bank is so crowded nowadays that many people are moving away altogether: O no, it isn't what it used to be, at all.

Да ведь берега реки так густо заселены всяким народом, что многие даже переселяются в другие места. О нет, нет! Сейчас совсем не то, что бывало в прежние времена!

Otters, kingfishers, dabchicks, moorhens, all of them about all day long and always wanting you to DO something-as if a fellow had no business of his own to attend to!'

Выдры, зимородки, разные там другие птицы, шотландские курочки - решительно все вертятся у тебя целый день под ногами, и все требуют, чтобы ты для них что-нибудь делал, как будто у тебя нет никаких своих забот!

'What lies over THERE' asked the Mole, waving a paw towards a background of woodland that darkly framed the water-meadows on one side of the river.

- А вот там что? - спросил Крот, показывая на густой темный лес, обрамлявший прибрежные заливные луга.

'That?

- Это?

O, that's just the Wild Wood,' said the Rat shortly.

А, это просто Дремучий Лес, - заметил дядюшка Рэт коротко.

'We don't go there very much, we river-bankers.'

- Мы, береговые жители, не так уж часто туда заглядываем.

'Aren't they-aren't they very NICE people in there?' said the Mole, a trifle nervously.

- А разве... а разве там живут не очень хорошие эти... ну... - проговорил Крот, слегка разволновавшись.

'W-e-ll,' replied the Rat, 'let me see. The squirrels are all right. AND the rabbits-some of 'em, but rabbits are a mixed lot.

- М-да, - ответил дядюшка Рэт. - Ну, как тебе сказать... Белки, они хорошие. И кролики. Но среди кроликов всякие бывают.

And then there's Badger, of course.

Ну и, конечно, там живет Барсук.

He lives right in the heart of it; wouldn't live anywhere else, either, if you paid him to do it.

В самой середине. В самой, можно сказать, сердцевине. Ни за какие деньги он не согласился бы перебраться куда-нибудь в другое место.

Dear old Badger!

Милый старый Барсук!

Nobody interferes with HIM.

А никто его и не уговаривает, никто его и не трогает.

They'd better not,' he added significantly.

Пусть только попробуют! - добавил он многозначительно.

'Why, who SHOULD interfere with him?' asked the Mole.

- А зачем его трогать? - спросил Крот.

'Well, of course-there-are others,' explained the Rat in a hesitating sort of way.

- Ну там, конечно, есть и другие, - продолжал дядюшка Рэт, несколько колеблясь и, по-видимому, выбирая выражения.

'Weasels-and stoats-and foxes-and so on.

- Ласки там, горностаи, лисы, ну и прочие.

They're all right in a way-I'm very good friends with them-pass the time of day when we meet, and all that-but they break out sometimes, there's no denying it, and then-well, you can't really trust them, and that's the fact.'

Вообще-то они ничего, я с ними в дружбе. Проводим время вместе иногда и так далее, но, понимаешь, на них иногда находит, короче говоря, на них нельзя положиться, вот в чем дело.

The Mole knew well that it is quite against animal-etiquette to dwell on possible trouble ahead, or even to allude to it; so he dropped the subject.

Кроту было хорошо известно, что у зверей не принято говорить о возможных неприятностях, которые могут случиться в будущем, и поэтому он прекратил расспросы.

'And beyond the Wild Wood again?' he asked:

- А что за Дремучим Лесом? - решился он спросить спустя долгое время.

'Where it's all blue and dim, and one sees what may be hills or perhaps they mayn't, and something like the smoke of towns, or is it only cloud-drift?'

- Там, где синева, туман и вроде бы дымят городские трубы, а может, и нет, может, это просто проплывают облака?

'Beyond the Wild Wood comes the Wide World,' said the Rat.

- За Дремучим Лесом - Белый Свет.

'And that's something that doesn't matter, either to you or me.

А это уже ни тебя, ни меня не касается.

I've never been there, and I'm never going, nor you either, if you've got any sense at all.

Я там никогда не был и никогда не буду, и ты там никогда не будешь, если в тебе есть хоть капелька здравого смысла.

Don't ever refer to it again, please.

И, пожалуйста, хватит об этом.

Now then!

Ага!

Here's our backwater at last, where we're going to lunch.'

Вот наконец и заводь, где мы с тобой устроим пикник.

Leaving the main stream, they now passed into what seemed at first sight like a little land-locked lake.

Они свернули с основного русла, поплыли, как казалось на первый взгляд, к озерку, но это было на самом деле не озеро, потому что туда вела речная протока.

Green turf sloped down to either edge, brown snaky tree-roots gleamed below the surface of the quiet water, while ahead of them the silvery shoulder and foamy tumble of a weir, arm-in-arm with a restless dripping mill-wheel, that held up in its turn a grey-gabled mill-house, filled the air with a soothing murmur of sound, dull and smothery, yet with little clear voices speaking up cheerfully out of it at intervals.

К воде сбегали зеленые лужочки. Темные, похожие на змей, коряги виднелись со дна сквозь прозрачную, тихую воду. А прямо перед носом лодки, весело кувыркаясь и пенясь, вода спрыгивала с плотины. Она лилась на беспокойное, разбрасывающее брызги мельничное колесо, а колесо вертело жернова деревянной мельницы. Воздух был наполнен успокаивающим бормотанием, глухим и неясным, из которого время от времени возникали чьи-то чистые, бодрые голоса.

It was so very beautiful that the Mole could only hold up both forepaws and gasp,

Было так прекрасно, что Крот смог только поднять кверху передние лапки и, почти не дыша, произнести:

' O my! O my! O my!'

- Ух ты!

The Rat brought the boat alongside the bank, made her fast, helped the still awkward Mole safely ashore, and swung out the luncheon-basket.

Дядюшка Рэт бортом подвел лодку к берегу, привязал ее, помог выйти еще не вполне освоившемуся Кроту и вытащил на берег корзину с провизией.

The Mole begged as a favour to be allowed to unpack it all by himself; and the Rat was very pleased to indulge him, and to sprawl at full length on the grass and rest, while his excited friend shook out the table-cloth and spread it, took out all the mysterious packets one by one and arranged their contents in due order, still gasping,

Крот попросил разрешения распаковать корзинку, на что дядюшка Рэт охотно согласился. Он с большим удовольствием растянулся на травке, в то время как Крот с воодушевлением выудил из корзинки скатерть и расстелил ее на траве, потом один за другим стал доставать таинственные свертки и разворачивать их, каждый раз замирая и восклицая:

' O my!

- О!

O my!' at each fresh revelation.

О! О!

When all was ready, the Rat said,

Когда все было готово, дядюшка Рэт скомандовал:

'Now, pitch in, old fellow!' and the Mole was indeed very glad to obey, for he had started his spring-cleaning at a very early hour that morning, as people WILL do, and had not paused for bite or sup; and he had been through a very great deal since that distant time which now seemed so many days ago.

- Ну, старина, набрасывайся! И Крот тут же с удовольствием подчинился этой команде, потому что он начал уборку, как водится, очень рано, и с тех пор маковой росинки у него во рту не было, а с утра произошло столько всяких событий, что ему казалось, что миновал не один день.

'What are you looking at?' said the Rat presently, when the edge of their hunger was somewhat dulled, and the Mole's eyes were able to wander off the table-cloth a little.

- Что ты там увидел? - спросил вдруг дядюшка Рэт, когда они заморили червячка и Крот смог на минуточку оторвать свой взгляд от скатерти.

'I am looking,' said the Mole, 'at a streak of bubbles that I see travelling along the surface of the water.

- Я смотрю на ровный ряд пузырей, которые движутся по поверхности воды.

That is a thing that strikes me as funny.'

Мне это кажется странным.

'Bubbles?

- Пузыри?

Oho!' said the Rat, and chirruped cheerily in an inviting sort of way.

Ага! - произнес дядюшка Рэт каким-то щебечущим голосом, точно приглашая кого-то разделить с ними завтрак.

A broad glistening muzzle showed itself above the edge of the bank, and the Otter hauled himself out and shook the water from his coat.

Возле берега из воды показалась широкая гладкая морда, и дядюшка Выдра вылез на сушу, передергивая шкуркой и отряхивая с себя воду.

'Greedy beggars!' he observed, making for the provender.

- Вот жадюги! - сказал он, направляясь к разложенным на скатерти яствам.

'Why didn't you invite me, Ratty?'

- Ты чего ж не пригласил меня, Рэтти?

'This was an impromptu affair,' explained the Rat.

- Да мы как-то неожиданно собрались, - пояснил дядюшка Рэт.

'By the way-my friend Mr. Mole.'

- Кстати, познакомься, мой друг - мистер Крот.

'Proud, I'm sure,' said the Otter, and the two animals were friends forthwith.

- Очень приятно, - сказал дядюшка Выдра. И они тотчас стали друзьями.

'Such a rumpus everywhere!' continued the Otter.

- Какая везде суматоха! - продолжал дядюшка Выдра.

' All the world seems out on the river to-day.

- Кажется, весь белый свет сегодня на реке.

I came up this backwater to try and get a moment's peace, and then stumble upon you fellows!-At least-I beg pardon-I don't exactly mean that, you know.'

Я приплыл в эту тихую заводь, чтобы хоть на минутку перевести дух и уединиться, и вот, здравствуйте, наткнулся на вас. Извините, я не совсем то хотел сказать, ну, вы понимаете.

There was a rustle behind them, proceeding from a hedge wherein last year's leaves still clung thick, and a stripy head, with high shoulders behind it, peered forth on them.

Сзади в кустах, еще кое-где покрытых сухой прошлогодней листвой, что-то зашуршало, из чащи выглянула втянутая в плечи полосатая голова, уставилась на них.

'Come on, old Badger!' shouted the Rat.

- Иди сюда, Барсук, старый дружище! - крикнул дядюшка Рэт.

The Badger trotted forward a pace or two; then grunted,

Барсук двинулся было на два-три шага, но, пробормотав:

'H'm! Company,' and turned his back and disappeared from view.

"Хм! Компания собралась!" - тут же повернулся и скрылся из виду.

'That's JUST the sort of fellow he is!' observed the disappointed Rat.

- Вот он всегда так, - разочарованно заметил Рэт.

' Simply hates Society!

- Ну просто не выносит общества.

Now we shan't see any more of him to-day.

Сегодня мы его, конечно, больше не увидим.

Well, tell us, WHO'S out on the river?'

Кто тебе нынче встретился на реке? - спросил он дядюшку Выдру.

'Toad's out, for one,' replied the Otter.

- Ну, во-первых, конечно, наш достославный мистер Тоуд - Жаба.

'In his brand-new wager-boat; new togs, new everything!'

В новенькой лодочке, одет весь с иголочки, в общем, все новое и сплошная роскошь.

The two animals looked at each other and laughed.

Дядюшка Рэт и дядюшка Выдра поглядели друг на друга и рассмеялись.

'Once, it was nothing but sailing,' said the Rat,

- Когда-то он ходил под парусом, - сказал дядюшка Рэт.

'Then he tired of that and took to punting.

- Потом яхта ему надоела, и загорелось - вынь да положь - плоскодонку с шестом.

Nothing would please him but to punt all day and every day, and a nice mess he made of it.

Больше ничем не желал заниматься, хлебом не кормите, дайте только поплавать на плоскодонке с шестом. Чем кончилось? Ерундой!

Last year it was house-boating, and we all had to go and stay with him in his house-boat, and pretend we liked it.

А в прошлом году ему взбрело в голову, что он просто умрет без дома-поплавка. Завел себе барку с домом, и все мы без конца гостили на этой барке, и все мы притворялись, будто это нам страшно нравится.

He was going to spend the rest of his life in a house-boat. It's all the same, whatever he takes up; he gets tired of it, and starts on something fresh.'

Ему уже виделось, как он весь остаток жизни проведет в доме на воде, только ведь не успеет мистер Тоуд чем-либо увлечься, как уже остывает и берется за что-нибудь следующее.

'Such a good fellow, too,' remarked the Otter reflectively:

- И при всем том хороший парень, - заметил дядюшка Выдра задумчиво.

' But no stability-especially in a boat!'

- Но никакой устойчивости... особенно на воде.

From where they sat they could get a glimpse of the main stream across the island that separated them; and just then a wager-boat flashed into view, the rower-a short, stout figure-splashing badly and rolling a good deal, but working his hardest.

С того местечка за островком, где они расположились, было видно основное русло реки, и как раз в это время в поле зрения внезапно вплыла спортивная двойка. Гребец, невысокий, толстенький, изо всех сил греб, сильно раскачивая лодку и поднимая тучи брызг, и видно было, что он очень старается.

The Rat stood up and hailed him, but Toad-for it was he-shook his head and settled sternly to his work.

Дядюшка Рэт встал и окликнул его, приглашая присоединиться к обществу, но мистер Тоуд -потому что это был он - помотал головой и с прежним старанием принялся за дело.

'He'll be out of the boat in a minute if he rolls like that,' said the Rat, sitting down again.

- Он опрокинется ровно через минуту, - заметил дядюшка Рэт, снова усаживаясь на место.

' Of course he will,' chuckled the Otter.

- Это уж непременно, - хихикнул дядюшка Выдра.

'Did I ever tell you that good story about Toad and the lock-keeper?

- А я вам никогда не рассказывал интересную историю, которая называется "Мистер Тоуд и сторож при шлюзе"?

It happened this way.

Вот как это было...

Toad....' An errant May-fly swerved unsteadily athwart the current in the intoxicated fashion affected by young bloods of May-flies seeing life.

Сбившаяся с пути франтоватая мушка-веснянка крутилась как-то неопределенно, летая над водой то вдоль, то поперек течения, видно опьяненная весной.

A swirl of water and a 'cloop!' and the May-fly was visible no more.

И вдруг посреди реки возник водоворот, послышалось - плюх! - и мушка исчезла.

Neither was the Otter.

И дядюшка Выдра, между прочим, тоже.

The Mole looked down.

Крот оглянулся.

The voice was still in his ears, but the turf whereon he had sprawled was clearly vacant.

Голос дядюшки еще звенел у него в ушах, а между тем место на травке, где он только что сидел развалясь, было решительно никем не занято.

Not an Otter to be seen, as far as the distant horizon.

И вообще, гляди хоть до самого горизонта, ни единой выдры не увидишь.

But again there was a streak of bubbles on the surface of the river.

Но вот на поверхности воды снова возник ряд движущихся пузырьков.

The Rat hummed a tune, and the Mole recollected that animal-etiquette forbade any sort of comment on the sudden disappearance of one's friends at any moment, for any reason or no reason whatever.

Дядюшка Рэт мурлыкал какой-то мотивчик, а Кроту вспомнилось, что, по звериному обычаю, запрещено обсуждать неожиданное исчезновение товарища, куда бы он ни девался и по какой причине или даже вовсе без всяких причин.

'Well, well,' said the Rat, 'I suppose we ought to be moving.

- Ну так, - сказал дядюшка Рэт, - я думаю, нам уже пора собираться.

I wonder which of us had better pack the luncheon-basket?'

Как вам кажется, кому из нас лучше упаковывать корзинку?

He did not speak as if he was frightfully eager for the treat.

- Он говорил так, что было ясно: ему самому с этим возиться неохота.

' O, please let me,' said the Mole.

- Позволь, позволь мне! - выпалил Крот.

So, of course, the Rat let him.

И дядюшка Рэт, конечно, позволил.

Packing the basket was not quite such pleasant work as unpacking' the basket.

Но укладывать корзинку оказалось вовсе не так приятно, как распаковывать.

It never is.

Это обычно так и бывает.

But the Mole was bent on enjoying everything, and although just when he had got the basket packed and strapped up tightly he saw a plate staring up at him from the grass, and when the job had been done again the Rat pointed out a fork which anybody ought to have seen, and last of all, behold! the mustard pot, which he had been sitting on without knowing it-still, somehow, the thing got finished at last, without much loss of temper.

Но Крот сегодня был расположен всему радоваться. Поэтому он справился с делом без особого раздражения. Хотя когда он уже все сложил и крепко стянул корзинку ремнями, то увидел тарелку, которая уставилась на него из травы. А потом, когда положение было исправлено, дядюшка Рэт обратил его внимание на вилку, которая, между прочим, лежала на самом виду. Но этим дело не кончилось, потому что обнаружилась еще и банка с горчицей, на которой Крот сидел, сам того не замечая.

The afternoon sun was getting low as the Rat sculled gently homewards in a dreamy mood, murmuring poetry-things over to himself, and not paying much attention to Mole.

Предвечернее солнце стало понемногу садиться. Дядюшка Рэт не спеша греб к дому, находясь в мечтательном расположении духа, бормоча себе под нос обрывки стихов и не очень-то обращая внимание на Крота.

But the Mole was very full of lunch, and self-satisfaction, and pride, and already quite at home in a boat (so he thought) and was getting a bit restless besides: and presently he said,

А Крот был весь полон едой, удовольствием и гордостью и чувствовал себя в лодке как дома (так ему, во всяком случае, казалось), а кроме того, на него мало-помалу стало находить какое-то беспокойство, и вдруг он сказал:

' Ratty! Please, I want to row, now!'

- Рэтти, пожалуйста, позволь теперь мне погрести.

The Rat shook his head with a smile.

Дядюшка Рэт улыбнулся и покачал головой:

'Not yet, my young friend,' he said-'wait till you've had a few lessons.

- Погоди, еще не пора. Сначала я должен дать тебе несколько уроков.

It's not so easy as it looks.'

Это вовсе не так просто, как тебе кажется.

The Mole was quiet for a minute or two.

Крот минутку-другую посидел спокойно.

But he began to feel more and more jealous of Rat, sculling so strongly and so easily along, and his pride began to whisper that he could do it every bit as well.

Но чем дальше, тем больше он завидовал своему другу, который так ловко, так легко гнал лодку по воде, и гордыня стала ему нашептывать, что он мог бы и сам грести ни капельки не хуже.

He jumped up and seized the sculls, so suddenly, that the Rat, who was gazing out over the water and saying more poetry-things to himself, was taken by surprise and fell backwards off his seat with his legs in the air for the second time, while the triumphant Mole took his place and grabbed the sculls with entire confidence.

И он вскочил и ухватился за весла так неожиданно, что дядюшка Рэт, который глядел куда-то вдаль и продолжал бормотать стихи, от неожиданности полетел со скамьи так, что ноги его оказались в воздухе, а торжествующий Крот водрузился на его место.

'Stop it, you SILLY ass!' cried the Rat, from the bottom of the boat.

- Прекрати, дуралей! - закричал на него дядюшка Рэт со дна лодки.

' You can't do it! You'll have us over!'

- Ты не умеешь... Ты сейчас перевернешь лодку!

The Mole flung his sculls back with a flourish, and made a great dig at the water.

Крот рывком закинул весла назад, приготовился сделать мощный гребок.

He missed the surface altogether, his legs flew up above his head, and he found himself lying on the top of the prostrate Rat.

Но он промахнулся и даже не задел веслами поверхности воды. Его задние ноги взметнулись выше головы, и сам он очутился на дне лодки поверх распростертого там хозяина.

Greatly alarmed, he made a grab at the side of the boat, and the next moment-Sploosh! Over went the boat, and he found himself struggling in the river.

Страшно испугавшись, он схватился за борт, и в следующий момент - плюх! - лодка перевернулась, Крот очутился в воде и понял, что вот-вот захлебнется.

O my, how cold the water was, and O, how VERY wet it felt.

Ох какая вода оказалась холодная и ох до чего же она была мокрая!

How it sang in his ears as he went down, down, down!

И как звенела она у Крота в ушах, когда он опускался на дно, на дно, на дно!

How bright and welcome the sun looked as he rose to the surface coughing and spluttering!

И каким добрым и родным казалось солнышко, когда он, отфыркиваясь и откашливаясь, выныривал на поверхность.

How black was his despair when he felt himself sinking again!

И как черно было его отчаяние, когда он чувствовал, что погружается вновь.

Then a firm paw gripped him by the back of his neck.

Но вот твердая лапа схватила его за загривок.

It was the Rat, and he was evidently laughing-the Mole could FEEL him laughing, right down his arm and through his paw, and so into his-the Mole's-neck.

Это был Рэт, и он смеялся. Во всяком случае, Крот чувствовал, как смех от сильного плеча дядюшки Рэта спускается по лапе и проникает ему, Кроту, в загривок.

The Rat got hold of a scull and shoved it under the Mole's arm; then he did the same by the other side of him and, swimming behind, propelled the helpless animal to shore, hauled him out, and set him down on the bank, a squashy, pulpy lump of misery.

Дядюшка Рэт схватил весло и сунул его Кроту под мышку, потом то же самое он проделал с другой стороны и, пристроившись сзади, отбуксировал несчастного зверя на берег. Он выволок его и усадил на землю. Это был не Крот, а размокший, плачевного вида тюфяк, набитый печалью.

When the Rat had rubbed him down a bit, and wrung some of the wet out of him, he said,

Дядюшка Рэт слегка отжал из него воду и примирительно сказал:

'Now, then, old fellow! Trot up and down the towing-path as hard as you can, till you're warm and dry again, while I dive for the luncheon-basket.'

- Ладно уж, глупышка, побегай вдоль берега, пока не пообсохнешь и не согреешься. А я поныряю, поищу корзинку.

So the dismal Mole, wet without and ashamed within, trotted about till he was fairly dry, while the Rat plunged into the water again, recovered the boat, righted her and made her fast, fetched his floating property to shore by degrees, and finally dived successfully for the luncheon-basket and struggled to land with it.

Так несчастному Кроту, абсолютно мокрому снаружи и посрамленному изнутри, пришлось маршировать взад-вперед, пока он немного не пообсох. Тем временем дядюшка Рэт опять вошел в воду, доплыл до опрокинутой лодки, перевернул ее, привязал у берега и по частям выловил свое скользящее по волнам имущество. Затем он нырнул на самое дно и, отыскав корзину, не без труда вытащил ее на берег.

When all was ready for a start once more, the Mole, limp and dejected, took his seat in the stern of the boat; and as they set off, he said in a low voice, broken with emotion,

Когда все было снова готово к отплытию, и подавленный, вконец расстроенный Крот вновь занял место на корме, и они тронулись в путь, Крот сказал глухим, дрожащим от волнения голосом:

' Ratty, my generous friend!

- Рэтти, мой благородный друг!

I am very sorry indeed for my foolish and ungrateful conduct.

Я вел себя глупо и оказался неблагодарным.

My heart quite fails me when I think how I might have lost that beautiful luncheon-basket.

У меня просто сердце замирает, как я себе представлю, что из-за меня чуть не пропала эта прекрасная корзинка.

Indeed, I have been a complete ass, and I know it.

Я оказался совершеннейшим ослом, я это знаю.

Will you overlook it this once and forgive me, and let things go on as before?'

Прошу тебя, прости и забудь, пусть все будет по-прежнему, хорошо?

'That's all right, bless you!' responded the Rat cheerily.

- Хорошо, хорошо, - бодро отозвался дядюшка Рэт. - Так уж и быть.

'What's a little wet to a Water Rat?

Мне немного понырять не вредно!

I'm more in the water than out of it most days.

Я ведь все равно в воде с утра до ночи.

Don't you think any more about it; and, look here!

Так что не расстраивайся, забудь и не думай. А знаешь что?

I really think you had better come and stop with me for a little time.

Я считаю, тебе было бы не худо немного пожить у меня.

It's very plain and rough, you know-not like Toad's house at all-but you haven't seen that yet; still, I can make you comfortable.

В моем доме все просто и без затей, не то что у мистера Тоуда (правда, ты пока что не видел его усадьбы), все-таки я думаю, что тебе у меня будет неплохо.

And I'll teach you to row, and to swim, and you'll soon be as handy on the water as any of us.'

Я научу тебя грести и плавать, и скоро ты совсем освоишься на реке, не хуже нас, речных жителей.

The Mole was so touched by his kind manner of speaking that he could find no voice to answer him; and he had to brush away a tear or two with the back of his paw.

Крот так был тронут добротой своего друга, что у него перехватило горло и куда-то подевался голос, и ему даже пришлось тыльной стороной лапки смахнуть набежавшие слезинки.

But the Rat kindly looked in another direction, and presently the Mole's spirits revived again, and he was even able to give some straight back-talk to a couple of moorhens who were sniggering to each other about his bedraggled appearance.

Но дядюшка Рэт деликатно отвернулся, и понемногу Крот опять пришел в прекрасное настроение и даже смог дать отпор двум шотландским курочкам, которые судачили по поводу его грязноватого вида.

When they got home, the Rat made a bright fire in the parlour, and planted the Mole in an arm-chair in front of it, having fetched down a dressing-gown and slippers for him, and told him river stories till supper-time.

Когда они добрались до дому, дядюшка Рэт растопил камин в гостиной, прочно усадил Крота в кресло возле огня, одолжив ему свой халат и свои шлепанцы, развлекал его всякими историями до самого ужина.

Very thrilling stories they were, too, to an earth-dwelling animal like Mole.

Это были захватывающие истории, особенно для такого далекого от реки зверя, как Крот.

Stories about weirs, and sudden floods, and leaping pike, and steamers that flung hard bottles-at least bottles were certainly flung, and FROM steamers, so presumably BY them; and about herons, and how particular they were whom they spoke to; and about adventures down drains, and night-fishings with Otter, or excursions far a-field with Badger.

Дядюшка Рэт рассказывал о запрудах и неожиданных наводнениях, о страшной зубастой щуке, о пароходах, которые швыряются опасными твердыми бутылками или кто-то швыряет с них, а может, и они сами, кто же их знает, о цаплях и о том, какие они гордячки, не со всяким станут разговаривать, о приключениях у плотины, о ночной рыбалке, в которой обычно принимает участие дядюшка Выдра, и о далеких экскурсиях с Барсуком.

Supper was a most cheerful meal; but very shortly afterwards a terribly sleepy Mole had to be escorted upstairs by his considerate host, to the best bedroom, where he soon laid his head on his pillow in great peace and contentment, knowing that his new-found friend the River was lapping the sill of his window.

Они весело вдвоем поужинали, но вскоре заботливому хозяину пришлось проводить сонного Крота наверх, в лучшую спальню, где тот сразу же положил голову на подушку и спокойно заснул, слыша сквозь сон, как его ново-обретенный друг Река тихонечко постукивает в окно.

This day was only the first of many similar ones for the emancipated Mole, each of them longer and full of interest as the ripening summer moved onward.

Этот день был только первым в ряду таких же дней, и каждый из них был интереснее предыдущего, а лето тем временем разгоралось, созревало, продвигалось все вперед и вперед.

He learnt to swim and to row, and entered into the joy of running water; and with his ear to the reed-stems he caught, at intervals, something of what the wind went whispering so constantly among them.

Крот научился плавать и грести, полюбил проточную воду и, приникая ухом к тростниковым стеблям, умел подслушивать, что им все время нашептывает и нашептывает ветер.

II. THE OPEN ROAD

II НА ШИРОКОЙ ДОРОГЕ

'Ratty,' said the Mole suddenly, one bright summer morning, 'if you please, I want to ask you a favour.'

- Рэтти, - сказал Крот однажды ясным летним утром, - я хочу тебя о чем-то попросить, можно?

The Rat was sitting on the river bank, singing a little song.

Дядюшка Рэт сидел на берегу реки и напевал песенку.

He had just composed it himself, so he was very taken up with it, and would not pay proper attention to Mole or anything else.

Он только что ее сам сочинил, и она, надо сказать, очень ему нравилась. Он не обращал внимания ни на Крота, ни на кого бы то ни было вообще.

Since early morning he had been swimming in the river, in company with his friends the ducks.

Он с раннего утра досыта наплавался в реке вместе со своими друзьями утками.

And when the ducks stood on their heads suddenly, as ducks will, he would dive down and tickle their necks, just under where their chins would be if ducks had chins, till they were forced to come to the surface again in a hurry, spluttering and angry and shaking their feathers at him, for it is impossible to say quite ALL you feel when your head is under water.

Когда вдруг утки неожиданно становились в воде вниз головой, как это свойственно уткам, он тут же нырял и щекотал им шейки, как раз в том месте, где мог оказаться подбородок, если бы он у них был, до тех пор щекотал, пока им не приходилось торопливо выныривать на поверхность. Они выныривали, разбрызгивая воду, сердясь и топорща свои перышки, потому что невозможно сказать все, что ты о ком-то думаешь, когда у тебя голова под водой.

At last they implored him to go away and attend to his own affairs and leave them to mind theirs.

Под конец они уже просто взмолились и попросили его заняться своими собственными делами и оставить их в покое.

So the Rat went away, and sat on the river bank in the sun, and made up a song about them, which he called

Ну вот, дядюшка Рэт и отстал от них, и уселся на бережку на солнышке, и сочинил про них песенку, которую он назвал

'DUCKS' DITTY.'

УТИНЫЕ ПРИПЕВКИ

All along the backwater, Through the rushes tall, Ducks are a-dabbling, Up tails all!

В тихой, сонной заводи - □□ Гляньте, просто смех! - □□Наши утки плавают □□Хвостиками вверх.

Ducks' tails, drakes' tails, Yellow feet a-quiver, Yellow bills all out of sight Busy in the river!

Белых хвостиков - не счесть, □ □Желтых лапок -вдвое. □□Где же клювы? Тоже есть, □□Но только под водою!

Slushy green undergrowth Where the roach swim- Here we keep our larder, Cool and full and dim.

- Там, где заросли густы, □□Где шустрят плотвички, □ □Мы всегда запас еды □ □Держим по привычке.

Everyone for what he likes! We like to be Heads down, tails up, Dabbling free!

То, что любишь, делай ты, □ □Мы же в свой черед □ □ Любим вверх держать хвосты, □ □ А клюв - наоборот.

High in the blue above Swifts whirl and call-We are down a-dabbling Uptails all!

С криком кружатся стрижи □□В небе без помех, □ □Мы ныряем от души □□Хвостиками вверх!

'I don't know that I think so VERY much of that little song, Rat,' observed the Mole cautiously.

- Мне что-то не очень, Рэтти, - заметил Крот осторожно.

He was no poet himself and didn't care who knew it; and he had a candid nature.

Сам он не был поэтом, стихи ему были как-то безразличны, он этого не скрывал и говорил всегда искренне.

'Nor don't the ducks neither,' replied the Rat cheerfully.

- И уткам тоже не очень, - бодро заметил дядюшка Рэт.

'They say, "WHY can't fellows be allowed to do what they like WHEN they like and AS they like, instead of other fellows sitting on banks and watching them all the time and making remarks and poetry and things about them?

- Они говорят: "И почему это нельзя оставить других в покое, чтобы они делали как хотят, что хотят и когда хотят, а надо вместо того рассиживать на берегах, и отпускать всякие там замечания, и сочинять про них разные стишки, и все такое прочее?

What NONSENSE it all is!"

Это довольно-таки глупо".

That's what the ducks say.'

Вот что говорят утки.

'So it is, so it is,' said the Mole, with great heartiness.

- Так оно и есть, так оно и есть! - горячо поддержал уток Крот.

'No, it isn't!' cried the Rat indignantly.

- Вот как раз и нет! - возмутился дядюшка Рэт.

'Well then, it isn't, it isn't,' replied the Mole soothingly.

- Ну, нет так нет, - примирительно отозвался Крот.

'But what I wanted to ask you was, won't you take me to call on Mr. Toad?

- Я вот о чем хотел тебя попросить: не сходим ли мы с тобою в Тоуд-Холл?

I've heard so much about him, and I do so want to make his acquaintance.'

Я столько слышал: "Жаба - мистер Тоуд - то, да мистер Тоуд - се", а до сих пор с ним не познакомился.

'Why, certainly,' said the good-natured Rat, jumping to his feet and dismissing poetry from his mind for the day.

- Ну, разумеется, - тут же согласился добрый дядюшка Рэт и выкинул на сегодня поэзию из головы.

'Get the boat out, and we'll paddle up there at once.

- Выводи лодку, и мы туда быстренько доплюхаем.

It's never the wrong time to call on Toad.

К нему когда ни появись, все будет вовремя.

Early or late he's always the same fellow.

Утром ли, вечером ли, он всегда одинаковый.

Always good-tempered, always glad to see you, always sorry when you go!'

Всегда в хорошем настроении, всегда рад тебя видеть, и каждый раз ему жаль тебя отпускать.

'He must be a very nice animal,' observed the Mole, as he got into the boat and took the sculls, while the Rat settled himself comfortably in the stern.

- Мистер Тоуд, наверно, очень хороший зверь, -заметил Крот, садясь в лодку и берясь за весла, в то время как дядюшка Рэт устраивался поудобнее на корме.

'He is indeed the best of animals,' replied Rat.

- Он действительно просто замечательный зверь, -ответил дядюшка Рэт.

'So simple, so good-natured, and so affectionate.

- Такой простой и привязчивый и с хорошим характером.

Perhaps he's not very clever-we can't all be geniuses; and it may be that he is both boastful and conceited.

Ну может, он не так уж умен, но все же не могут быть гениями, и, правда, он немножечко хвастун и зазнайка.

But he has got some great qualities, has Toady.'

Но все равно у него много превосходных качеств, у нашего мистера Toy да, в самом деле, много превосходных качеств.

Rounding a bend in the river, they came in sight of a handsome, dignified old house of mellowed red brick, with well-kept lawns reaching down to the water's edge.

Миновав излучину, они увидели красивый и внушительный, построенный из ярко-красного кирпича старинный дом, окруженный хорошо ухоженными лужайками, спускающимися к самой реке.

'There's Toad Hall,' said the Rat; 'and that creek on the left, where the notice-board says,

- Вот и Тоуд-Холл, - сказал дядюшка Рэт. -Видишь слева бухточку, где на столбике объявление:

"Private.

"Частная собственность.

No landing allowed," leads to his boat-house, where we'll leave the boat.

Не чалиться", там как раз его лодочный сарай, там мы и оставим свою лодку.

The stables are over there to the right.

Справа - конюшни.

That's the banqueting-hall you're looking at now-very old, that is.

А это, куда ты смотришь, банкетный зал. Самое старое строение из всех.

Toad is rather rich, you know, and this is really one of the nicest houses in these parts, though we never admit as much to Toad.'

Мистер Тоуд довольно богат, и у него, пожалуй, самый хороший дом в наших краях. Только мы при нем это особенно не подчеркиваем.

They glided up the creek, and the Mole shipped his sculls as they passed into the shadow of a large boat-house.

Легко скользя, лодка пересекла бухту, и в следующий момент Крот стал сушить весла, потому что они уже въезжали в тень большого лодочного сарая.

Here they saw many handsome boats, slung from the cross beams or hauled up on a slip, but none in the water; and the place had an unused and a deserted air.

В сарае было много хорошеньких лодочек, подвешенных к поперечным балкам при помощи канатов или поднятых на стапеля. Ни одной лодки не было спущено на воду, и вообще здесь все выглядело как-то заброшенно и неуютно, и казалось, что сюда уже давно никто не заглядывал.

The Rat looked around him.

Дядюшка Рэт поглядел вокруг.

' I understand,' said he.

- Понимаю, - сказал он.

'Boating is played out.

- С лодочным спортом покончено.

He's tired of it, and done with it.

Ему надоело, он наигрался.

I wonder what new fad he has taken up now?

Интересно, какая новая причуда теперь им овладела?

Come along and let's look him up.

Пошли поищем, где он.

We shall hear all about it quite soon enough.'

Очень скоро мы сами все это услышим, не беспокойся.

They disembarked, and strolled across the gay flower-decked lawns in search of Toad, whom they presently happened upon resting in a wicker garden-chair, with a pre-occupied expression of face, and a large map spread out on his knees.

Они сошли на берег и двинулись наискосок через веселые цветущие лужайки на поиски хозяина, на которого вскорости и наткнулись, найдя его сидящим в плетеном кресле с очень сосредоточенным выражением лица. Огромная карта была расстелена у него на коленях.

'Hooray!' he cried, jumping up on seeing them, 'this is splendid!'

- Ура! - закричал он, вскакивая, лишь только завидел их. - Это замечательно!

He shook the paws of both of them warmly, never waiting for an introduction to the Mole.

Он горячо пожал лапы обоим, не дожидаясь, пока ему представят Крота.

'How KIND of you!' he went on, dancing round them.

- Как это мило с вашей стороны! - выплясывал он возле гостей.

'I was just going to send a boat down the river for you, Ratty, with strict orders that you were to be fetched up here at once, whatever you were doing.

- Я только что собирался послать кого-нибудь в лодке за тобой, Рэтти, и дать строгий наказ немедленно тебя привезти, как бы ты там ни был занят.

I want you badly-both of you.

Вы мне очень нужны оба.

Now what will you take?

Ну, чем вас угостить?

Come inside and have something!

Войдите в дом, перекусите немножечко.

You don't know how lucky it is, your turning up just now!'

Вы даже не представляете себе, как здорово, что вы появились именно сейчас!

'Let's sit quiet a bit, Toady!' said the Rat, throwing himself into an easy chair, while the Mole took another by the side of him and made some civil remark about Toad's 'delightful residence.'

- Давай-ка посидим тихонько хоть минутку, Тоуд,- сказал дядюшка Рэт, усаживаясь в кресло, в то время как Крот занял другое, бормоча учтивые слова насчет "прелестной резиденции".

'Finest house on the whole river,' cried Toad boisterously.

- Самый прекрасный дом на всей реке! -воскликнул мистер Тоуд хвастливо.

'Or anywhere else, for that matter,' he could not help adding.

- На всей реке и вообще где бы то ни было, если хотите, - добавил он.

Here the Rat nudged the Mole.

Дядюшка Рэт легонько толкнул Крота.

Unfortunately the Toad saw him do it, and turned very red.

К сожалению, мистер Тоуд заметил это и страшно покраснел.

There was a moment's painful silence.

Наступило неловкое молчание.

Then Toad burst out laughing.

Потом мистер Тоуд расхохотался:

' All right, Ratty,' he said.

- Да ладно, Рэтти.

' It's only my way, you know.

Ну, у меня такой характер, ты же знаешь.

And it's not such a very bad house, is it?

И на самом-то деле это ведь не такой уж плохой дом, правда?

You know you rather like it yourself.

Признайся, что тебе он тоже нравится.

Now, look here.

А теперь послушай.

Let's be sensible.

Будем благоразумны.

You are the very animals I wanted.

Вы как раз те, кто мне нужен.

You've got to help me.

Вы должны мне помочь.

It's most important!'

Это чрезвычайно важно.

'It's about your rowing, I suppose,' said the Rat, with an innocent air.

- Полагаю, это связано с греблей, - заметил дядюшка Рэт с невинным видом.

'You're getting on fairly well, though you splash a good bit still.

- Ты делаешь большие успехи, хоть и поднимаешь брызги чуть-чуть больше, чем надо.

With a great deal of patience, and any quantity of coaching, you may--'

Но если ты проявишь терпение и поупражняешься как следует, то ты...

'O, pooh! boating!' interrupted the Toad, in great disgust.

- Вот еще, лодки! - перебил его мистер Тоуд с отвращением в голосе.

Silly boyish amusement.

- Глупые мальчишеские забавы!

I've given that up LONG ago.

Я уже давным-давно это оставил.

Sheer waste of time, that's what it is.

Пустая трата времени, вот что я вам скажу.

It makes me downright sorry to see you fellows, who ought to know better, spending all your energies in that aimless manner.

Мне просто до слез вас жалко, когда я вижу, как вы тратите столько драгоценной энергии на это бессмысленное занятие.

No, I've discovered the real thing, the only genuine occupation for a life time.

Нет, я наконец-то нашел стоящее дело, истинное занятие на всю жизнь.

I propose to devote the remainder of mine to it, and can only regret the wasted years that lie behind me, squandered in trivialities.

Я хочу посвятить этому остаток своей жизни и могу только скорбеть о зря потраченных годах, выброшенных на пустяки.

Come with me, dear Ratty, and your amiable friend also, if he will be so very good, just as far as the stable-yard, and you shall see what you shall see!'

Пойдемте со мной, Рэтти, ты и твой доброжелательный друг, если он будет так любезен, здесь недалеко идти, всего лишь до конюшни. Там вы кое-что увидите.

He led the way to the stable-yard accordingly, the Rat following with a most mistrustful expression; and there, drawn out of the coach house into the open, they saw a gipsy caravan, shining with newness, painted a canary-yellow picked out with green, and red wheels.

Он пошел вперед, указывая им путь в сторону конюшенного двора, а следом за ним двинулся дядюшка Рэт с выражением крайнего сомнения на лице. И что же они увидели? Во дворе стояла выкаченная из каретного сарая новехонькая цыганская повозка канареечно-желтого цвета, окаймленная зеленым, и с красными колесами!

'There you are!' cried the Toad, straddling and expanding himself.

- Ну! - воскликнул мистер Тоуд, покачиваясь на широко расставленных лапах и раздуваясь от важности.

'There's real life for you, embodied in that little cart.

- Вот вам истинная жизнь, воплощенная в этой небольшой повозочке.

The open road, the dusty highway, the heath, the common, the hedgerows, the rolling downs!

Широкие проселки, пыльные большаки, вересковые пустоши, равнины, аллеи между живыми изгородями, спуски, подъемы!

Camps, villages, towns, cities!

Ночевки на воздухе, деревеньки, села, города!

Here to-day, up and off to somewhere else to-morrow!

Сегодня здесь, а завтра - подхватились - и уже совсем в другом месте!

Travel, change, interest, excitement!

Путешествия, перемены, новые впечатления -восторг!

The whole world before you, and a horizon that's always changing!

Весь мир - перед вами, и горизонт, который всякий раз иной!

And mind! this is the very finest cart of its sort that was ever built, without any exception.

И заметьте, это самый прекрасный экипаж в таком роде, свет не видал более прекрасного экипажа.

Come inside and look at the arrangements.

Войдите внутрь и посмотрите, как все оборудовано.

Planned 'em all myself, I did!'

Все в соответствии с моим собственным проектом!

The Mole was tremendously interested and excited, and followed him eagerly up the steps and into the interior of the caravan.

Кроту было необыкновенно любопытно поглядеть, и он торопливо поднялся на подножку и полез внутрь повозки.

The Rat only snorted and thrust his hands deep into his pockets, remaining where he was.

Дядюшка Рэт только фыркнул и остался стоять, где стоял.

It was indeed very compact and comfortable.

Все было сделано действительно очень разумно и удобно.

Little sleeping bunks-a little table that folded up against the wall-a cooking-stove, lockers, bookshelves, a bird-cage with a bird in it; and pots, pans, jugs and kettles of every size and variety.

Маленькие коечки, столик, который складывался и приставлялся к стене, печечка, рундучки, книжные полочки, клетка с птичкой и еще -чайники, кастрюльки, кувшинчики, сковородки всяких видов и размеров.

'All complete!' said the Toad triumphantly, pulling open a locker.

- Полный набор всего, чего хочешь! -победоносно заявил мистер Тоуд, откидывая крышку одного из рундучков.

'You see-biscuits, potted lobster, sardines-everything you can possibly want.

- Видишь, печенье, консервированные раки, сардины - словом, все, чего ты только можешь пожелать.

Soda-water here-baccy there-letter-paper, bacon, jam, cards and dominoes-you'll find,' he continued, as they descended the steps again, 'you'll find that nothing what ever has been forgotten, when we make our start this afternoon.'

Здесь - содовая, там - табачок, почтовая бумага и конверты, бекон, варенье, карты, домино, вот ты увидишь, - говорил он, пока они спускались на землю, - ты увидишь, что ничего, решительно ничего не забыто, ты это оценишь, когда мы сегодня после обеда тронемся в путь.

'I beg your pardon,' said the Rat slowly, as he chewed a straw, 'but did I overhear you say something about "WE," and "START," and "THIS AFTERNOON?"'

- Я прошу прощения, - сказал дядюшка Рэт с расстановкой, жуя сухую соломинку, - мне показалось или я в самом деле услышал что-то такое насчет "мы" и "тронемся в путь" и "после обеда"?

'Now, you dear good old Ratty,' said Toad, imploringly, 'don't begin talking in that stiff and sniffy sort of way, because you know you've GOT to come.

- Ну милый, ну хороший, ну старый друг Рэтти, ну не начинай разговаривать в такой холодной и фыркучей манере, ну ты же знаешь, ты просто должен со мной поехать!

I can't possibly manage without you, so please consider it settled, and don't argue-it's the one thing I can't stand.

Я просто никак не могу без тебя обойтись, ты уж, пожалуйста, считай, что мы уговорились. И не спорь со мной - это единственное, чего я совершенно не выношу.

You surely don't mean to stick to your dull fusty old river all your life, and just live in a hole in a bank, and BOAT?

Не собираешься же ты всю жизнь сидеть в своей старой, скучной тухлой речке, жить в прибрежной норе и только и знать, что плавать на лодке?

I want to show you the world!

Я хочу показать тебе мир!

I'm going to make an ANIMAL of you, my boy!'

Я хочу сделать из тебя зверя, как говорится, с большой буквы, дружочек ты мой!

'I don't care,' said the Rat, doggedly.

- Мне наплевать! - сказал дядюшка Рэт упрямо.

' I'm not coming, and that's flat.

- Я никуда не еду, и это совершенно твердо.

And I AM going to stick to my old river, AND live in a hole, AND boat, as I've always done.

Я именно собираюсь провести всю жизнь на реке в прибрежной норе и плавать на лодке, как плавал.

And what's more, Mole's going to stick to me and do as I do, aren't you, Mole?'

Мало того, Крот тоже останется со мной и будет делать все то, что делаю я, правда, Крот?

'Of course I am,' said the Mole, loyally. 'I'll always stick to you, Rat, and what you say is to be-has got to be.

- Да, конечно, - отозвался верный Крот, - я всегда буду с тобой, и как ты скажешь, так все и будет.

All the same, it sounds as if it might have been-well, rather fun, you know!' he added, wistfully.

И все-таки, знаешь, было бы вроде весело... -добавил он задумчиво.

Poor Mole!

Бедный Крот!

The Life Adventurous was so new a thing to him, and so thrilling; and this fresh aspect of it was so tempting; and he had fallen in love at first sight with the canary-coloured cart and all its little fitments.

Жизнь Приключений! Для него все было так ново, так интересно. Его манили новые впечатления. К тому же он просто влюбился с первого взгляда в канареечный экипажик и его замечательное оборудование.

The Rat saw what was passing in his mind, and wavered.

Дядюшка Рэт понял, что творится в его голове. Он заколебался.

He hated disappointing people, and he was fond of the Mole, and would do almost anything to oblige him.

Он не любил никого огорчать, а к тому же любил Крота и готов был почти на все, чтобы порадовать его.

Toad was watching both of them closely.

Мистер Тоуд пристально глядел на обоих.

'Come along in, and have some lunch,' he said, diplomatically, 'and we'll talk it over.

- Пошли в дом, перекусим чего-нибудь, - сказал он дипломатично. - Мы все это обсудим.

We needn't decide anything in a hurry.

Ничего не надо решать сразу.

Of course, I don't really care.

Мне в общем-то все равно.

I only want to give pleasure to you fellows.

Я хотел доставить вам удовольствие, ребята.

"Live for others!" That's my motto in life.'

"Жить для других" - таков мой девиз.

During luncheon-which was excellent, of course, as everything at Toad Hall always was-the Toad simply let himself go.

Во время ленча - а он был отличным, как все вообще в Тоуд-Холле, - мистер Тоуд все-таки не удержался.

Disregarding the Rat, he proceeded to play upon the inexperienced Mole as on a harp.

Не обращая никакого внимания на дядюшку Рэта, он играл на неопытной душе Крота, как на арфе.

Naturally a voluble animal, and always mastered by his imagination, he painted the prospects of the trip and the joys of the open life and the roadside in such glowing colours that the Mole could hardly sit in his chair for excitement.

По природе разговорчивый, с богатым воображением, тут же он просто не закрывал рта. Он рисовал перспективу путешествия, вольной жизни, всяких дорожных удовольствий такими яркими красками, что Кроту с трудом удавалось усидеть на стуле.

Somehow, it soon seemed taken for granted by all three of them that the trip was a settled thing; and the Rat, though still unconvinced in his mind, allowed his good-nature to over-ride his personal objections.

Постепенно как-то само собой получилось, что путешествие оказалось делом решенным, и дядюшка Рэт, внутренне не очень-то со всем согласный, позволил своей доброй натуре взять верх над его личным нежеланием.

He could not bear to disappoint his two friends, who were already deep in schemes and anticipations, planning out each day's separate occupation for several weeks ahead.

Ему было трудно разочаровывать друзей, которые успели глубоко погрузиться в планы и предчувствия, намечая для каждого в отдельности занятия и развлечения, планируя их на много недель вперед.

When they were quite ready, the now triumphant Toad led his companions to the paddock and set them to capture the old grey horse, who, without having been consulted, and to his own extreme annoyance, had been told off by Toad for the dustiest job in this dusty expedition.

Когда все окончательно созрели для поездки, мистер Тоуд вывел своих компаньонов на луг за конюшней и велел поймать старую серую лошадь, которой предстояло во время путешествия выполнять самую тяжелую и пыльную работу, хотя, к ее неудовольствию, с ней никто предварительно не посоветовался.

He frankly preferred the paddock, and took a deal of catching.

Она открыто предпочитала луг, и поэтому некоторое время пришлось потратить, чтобы ее изловить.

Meantime Toad packed the lockers still tighter with necessaries, and hung nosebags, nets of onions, bundles of hay, and baskets from the bottom of the cart.

Тем временем мистер Тоуд набил рундучки еще плотнее всякими необходимыми вещами, а лошадиные торбы с овсом, мешочки с луком, охапки сена и всякие мелкие корзинки прикрепил снизу ко дну повозки.

At last the horse was caught and harnessed, and they set off, all talking at once, each animal either trudging by the side of the cart or sitting on the shaft, as the humour took him.

Наконец лошадь изловили и запрягли, и путешественники тронулись в путь, все что-то говоря разом, кто сидя на козлах, кто шагая рядышком с повозкой, - кому как заблагорассудилось.

It was a golden afternoon.

Было золотое предвечерье.

The smell of the dust they kicked up was rich and satisfying; out of thick orchards on either side the road, birds called and whistled to them cheerily; good-natured wayfarers, passing them, gave them

Запах пыли, которую они поднимали по дороге, был густой и успокаивающий. Из цветущих садов по обеим сторонам дороги их весело окликали птицы.

'Good-day,' or stopped to say nice things about their beautiful cart; and rabbits, sitting at their front doors in the hedgerows, held up their fore-paws, and said,

Добродушные путники, которые попадались навстречу, останавливались и здоровались с ними, говорили несколько слов в похвалу красивой повозки, а кролики, сидя на крылечках своих домов, спрятанных в живой изгороди, поднимали передние лапки и восклицали:

' O my!

"Ах!

O my!

Ах!

O my!'

Ах!"

Late in the evening, tired and happy and miles from home, they drew up on a remote common far from habitations, turned the horse loose to graze, and ate their simple supper sitting on the grass by the side of the cart.

Поздним вечером, усталые и счастливые, находясь уже очень далеко от дома, они свернули на пустырь, распрягли лошадь, чтобы она попаслась. Они уселись поужинать на травке возле повозки.

Toad talked big about all he was going to do in the days to come, while stars grew fuller and larger all around them, and a yellow moon, appearing suddenly and silently from nowhere in particular, came to keep them company and listen to their talk.

Мистер Тоуд хвастался тем, что он предпримет в ближайшие дни; а звезды вокруг них все разгорались и разгорались, и желтая луна, которая молча появилась неизвестно откуда, придвинулась, чтобы побыть с ними и послушать, о чем они говорят.

At last they turned in to their little bunks in the cart; and Toad, kicking out his legs, sleepily said,

Наконец они улеглись на свои коечки, и мистер Тоуд, блаженно вытягивая ноги под одеялом, сказал сонным голосом:

'Well, good night, you fellows!

- Спокойной ночи, ребята!

This is the real life for a gentleman!

Вот это настоящая жизнь для джентльмена!

Talk about your old river!'

И не говорите мне больше ни слова о реке.

'I DON'T talk about my river,' replied the patient Rat. 'You KNOW I don't, Toad.

- Я не говорю о реке, Тоуд, ты же видишь, я ничего не говорю.

But I THINK about it,' he added pathetically, in a lower tone:

Но я думаю о ней, - вздохнул Рэт печально.

' I think about it-all the time!'

- Я думаю о ней все время!

The Mole reached out from under his blanket, felt for the Rat's paw in the darkness, and gave it a squeeze.

Крот высунул лапу из-под одеяла, нащупал в темноте лапу друга и пожал ее.

'I'll do whatever you like, Ratty,' he whispered.

- Я сделаю, как ты захочешь, Рэтти, - прошептал он.

'Shall we run away to-morrow morning, quite early-VERY early-and go back to our dear old hole on the river?'

- Хочешь, мы завтра рано утром убежим? Очень-очень рано? И вернемся в нашу милую норку на реке?

'No, no, we'll see it out,' whispered back the Rat.

- Нет, погоди, уж доведем дело до конца, -ответил дядюшка Рэт тоже шепотом.

'Thanks awfully, but I ought to stick by Toad till this trip is ended.

- Спасибо тебе. Но я предпочел бы находиться рядом с мистером Тоудом, пока это путешествие не завершится.

It wouldn't be safe for him to be left to himself.

Небезопасно оставлять его одного. За ним надо приглядеть.

It won't take very long.

Впрочем, все скоро кончится.

His fads never do.

Его причуды недолговечны.

Good night!'

Спокойной ночи!

The end was indeed nearer than even the Rat suspected.

Конец был даже ближе, чем Рэт мог предположить.

After so much open air and excitement the Toad slept very soundly, and no amount of shaking could rouse him out of bed next morning.

Надышавшись свежим воздухом и получив массу новых впечатлений, мистер Тоуд спал так крепко, что, сколько его ни трясли утром, вытрясти его из постели не удалось.

So the Mole and Rat turned to, quietly and manfully, and while the Rat saw to the horse, and lit a fire, and cleaned last night's cups and platters, and got things ready for breakfast, the Mole trudged off to the nearest village, a long way off, for milk and eggs and various necessaries the Toad had, of course, forgotten to provide.

Так что дядюшка Рэт и Крот спокойно и мужественно принялись за дела, и, пока дядюшка Рэт обихаживал лошадь, разжигал костер, мыл оставшуюся от ужина посуду и готовил завтрак, Крот отправился в ближайшую деревню, которая была вовсе не близко, чтобы купить молока и яиц и еще кое-что необходимое, что мистер Тоуд, конечно, позабыл взять с собой.

The hard work had all been done, and the two animals were resting, thoroughly exhausted, by the time Toad appeared on the scene, fresh and gay, remarking what a pleasant easy life it was they were all leading now, after the cares and worries and fatigues of housekeeping at home.

Когда вся трудоемкая работа была сделана и оба зверя, уставшие донельзя, присели отдохнуть, на сцене появился мистер Тоуд, свеженький и веселый, и тут же принялся расписывать, какую приятную и легкую жизнь они теперь ведут по сравнению с заботами и хлопотами домашнего хозяйства.

They had a pleasant ramble that day over grassy downs and along narrow by-lanes, and camped as before, on a common, only this time the two guests took care that Toad should do his fair share of work.

Они прелестно провели этот день, ездили туда-сюда по заросшим травкой холмам, вдоль узеньких переулочков и остановились на ночлег, опять подыскав подходящий пустырь. Но только уж теперь гости следили, чтобы хозяин по-честному делал свою долю работы.

In consequence, when the time came for starting next morning, Toad was by no means so rapturous about the simplicity of the primitive life, and indeed attempted to resume his place in his bunk, whence he was hauled by force.

А кончилось дело тем, что, когда на следующее утро пришло время трогаться в путь, мистер Тоуд не был в таком уж восторге от простоты кочевой жизни и даже сделал попытку снова улечься на койку, откуда был извлечен силой.

Their way lay, as before, across country by narrow lanes, and it was not till the afternoon that they came out on the high-road, their first high-road; and there disaster, fleet and unforeseen, sprang out on them-disaster momentous indeed to their expedition, but simply overwhelming in its effect on the after-career of Toad.

Путешественники двигались по узким деревенским улочкам и только к обеду выехали на большак. Тут катастрофа, стремительная и непредвиденная, буквально обрушилась на них. Катастрофа, которая оказалась решающей в их путешествии и совершенно перевернула дальнейшую жизнь их друга, "достославного мистера Тоуда".

They were strolling along the high-road easily, the Mole by the horse's head, talking to him, since the horse had complained that he was being frightfully left out of it, and nobody considered him in the least; the Toad and the Water Rat walking behind the cart talking together-at least Toad was talking, and Rat was saying at intervals,

Они тихонечко двигались по дороге, Крот шагал впереди повозки, возле лошадиной морды, и беседовал с лошадью, потому что лошадь жаловалась, что на нее никто не обращает внимания, а мистер Тоуд и дядюшка Рэт шли позади повозки, разговаривая друг с другом, во всяком случае, Тоуд говорил, а дядюшка Рэт время от времени вставлял:

'Yes, precisely; and what did YOU say to HIM?'-and thinking all the time of something very different, when far behind them they heard a faint warning hum; like the drone of a distant bee.

"Да, именно так" или: "А ты что ему ответил?", сам же в это время думал о чем-то совершенно постороннем, когда далеко позади себя они услышали какое-то предупреждающее бормотание, напоминающее отдаленное жужжание пчелы.

Glancing back, they saw a small cloud of dust, with a dark centre of energy, advancing on them at incredible speed, while from out the dust a faint 'Poop-poop!' wailed like an uneasy animal in pain.

Оглянувшись, они увидели небольшое облачко пыли, в центре которого находилось что-то очень энергичное, что приближалось к ним с невероятной скоростью, время от времени из-под пыли вырывалось какое-то "би-би", словно невидимый зверь жалобно выл от боли.

Hardly regarding it, they turned to resume their conversation, when in an instant (as it seemed) the peaceful scene was changed, and with a blast of wind and a whirl of sound that made them jump for the nearest ditch, It was on them!

Почти не обратив на это внимания, друзья вернулись было к прерванной беседе, как вдруг в один миг мирная картина совершенно изменилась. Порывом ветра и вихрем звуков их отбросило в ближайшую канаву, а ЭТО, казалось, неслось прямо на них!

The 'Poop-poop' rang with a brazen shout in their ears, they had a moment's glimpse of an interior of glittering plate-glass and rich morocco, and the magnificent motor-car, immense, breath-snatching, passionate, with its pilot tense and hugging his wheel, possessed all earth and air for the fraction of a second, flung an enveloping cloud of dust that blinded and enwrapped them utterly, and then dwindled to a speck in the far distance, changed back into a droning bee once more.

"Би-би" нахально ворвалось им прямо в уши, и на мгновение они успели увидеть сверкающее стекло и богатый сафьян, и великолепный автомобиль -огромный, такой, что перехватило дыхание, с шофером, напряженно вцепившимся в руль, - на какую-то долю секунды завладел всей землей и воздухом, швырнул в них окутавшее и ослепившее их облако пыли, уменьшился до размеров пятнышка вдали и снова превратился в пчелу, жужжащую в отдалении.

The old grey horse, dreaming, as he plodded along, of his quiet paddock, in a new raw situation such as this simply abandoned himself to his natural emotions.

Старая серая лошадь, которая ступала по дороге, мечтая о своем лужке возле конюшни, совершенно растерялась в этих суровых обстоятельствах и потеряла над собой контроль.

Rearing, plunging, backing steadily, in spite of all the Mole's efforts at his head, and all the Mole's lively language directed at his better feelings, he drove the cart backwards towards the deep ditch at the side of the road.

Она стала пятиться, пятиться, не останавливаясь, несмотря на все усилия Крота, не обращая внимания на его призывы к ее разуму, она толкала повозку назад и назад к глубокой канаве, что шла вдоль дороги.

It wavered an instant-then there was a heartrending crash-and the canary-coloured cart, their pride and their joy, lay on its side in the ditch, an irredeemable wreck.

Повозка на секунду повисла над бездной, покачнулась, послышался душераздирающий "крак!", и канареечно-желтая повозка, их радость и гордость, лежала на боку в канаве, разбитая вдребезги.

The Rat danced up and down in the road, simply transported with passion.

Дядюшка Рэт носился взад и вперед по дороге, не помня себя от злости.

'You villains!' he shouted, shaking both fists,

- Эй, вы, негодяи! - кричал он, потрясая обоими кулаками в воздухе.

'You scoundrels, you highwaymen, you-you-roadhogs!-I'll have the law of you!

- Вы - мерзавцы! Разбойники с большой дороги! Вы - дорожные... свиньи!

I'll report you!

Я подам на вас в суд!

I'll take you through all the Courts!'

Я вас по судам затаскаю!

His home-sickness had quite slipped away from him, and for the moment he was the skipper of the canary-coloured vessel driven on a shoal by the reckless jockeying of rival mariners, and he was trying to recollect all the fine and biting things he used to say to masters of steam-launches when their wash, as they drove too near the bank, used to flood his parlour-carpet at home.

Его тоска по дому мгновенно улетучилась, и он ощущал себя шкипером канареечно-желтого судна, посаженного на мель из-за удали моряков судна-соперника, и он пытался припомнить все те прекрасные и ядовитые слова, которыми он пиявил владельцев паровых катеров, когда они подплывали слишком близко к берегу и поднятая ими волна подмывала коврик в его гостиной.

Toad sat straight down in the middle of the dusty road, his legs stretched out before him, and stared fixedly in the direction of the disappearing motor-car.

Мистер Тоуд уселся в пыль посреди дороги, вытянул задние лапы и не отрываясь глядел туда, где исчез автомобиль.

He breathed short, his face wore a placid satisfied expression, and at intervals he faintly murmured

Дышал он прерывисто, на лице откуда-то появилось безмятежное и счастливое выражение, и время от времени он мечтательно бормотал:

' Poop-poop!'

"Би-би!"

The Mole was busy trying to quiet the horse, which he succeeded in doing after a time.

Крот попытался успокоить лошадь, в чем через некоторое время и преуспел.

Then he went to look at the cart, on its side in the ditch.

Потом он поглядел на повозку, которая валялась на боку в канаве.

It was indeed a sorry sight.

Это было действительно печальное зрелище.

Panels and windows smashed, axles hopelessly bent, one wheel off, sardine-tins scattered over the wide world, and the bird in the bird-cage sobbing pitifully and calling to be let out.

Все стекла и панели разбиты вдребезги, оси разбросаны по всему белу свету, птица в клетке плачет и просится, чтобы ее выпустили.

The Rat came to help him, but their united efforts were not sufficient to right the cart.

Дядюшка Рэт подошел к Кроту, но даже их общих усилий не хватило, чтобы выровнять разбитую повозку.

'Hi! Toad!' they cried. 'Come and bear a hand, can't you!'

- Эй, Тоуд, - закричали они в один голос, - что ты сидишь, иди помоги нам!

The Toad never answered a word, or budged from his seat in the road; so they went to see what was the matter with him.

Мистер Тоуд не ответил ни словечка, он даже не шелохнулся, и они забеспокоились, что же такое с ним случилось.

They found him in a sort of a trance, a happy smile on his face, his eyes still fixed on the dusty wake of their destroyer.

Он был как зачарованный. Счастливая улыбка играла на губах. Взгляд был устремлен вслед их погубителю.

At intervals he was still heard to murmur

Время от времени он бормотал:

' Poop-poop!'

"Би-би!"

The Rat shook him by the shoulder.

Дядюшка Рэт потряс его за плечо.

'Are you coming to help us, Toad?' he demanded sternly.

- Ты идешь помогать нам или нет? - спросил он довольно жестко.

'Glorious, stirring sight!' murmured Toad, never offering to move.

- Великолепное, потрясающее видение... -пробормотал мистер Тоуд, не трогаясь с места.

' The poetry of motion!

- Поэзия движения.

The REAL way to travel!

Истинный способ путешествовать.

The ONLY way to travel!

Единственный способ передвигаться!

Here to-day-in next week to-morrow!

Сегодня - здесь, а завтра уже там, где ты смог бы в другом случае оказаться только через неделю!

Villages skipped, towns and cities jumped-always somebody else's horizon!

Прыжок - и ты уже перепрыгнул деревню, скачок - и ты уже перескочил через город! Всегда ты чей-то горизонт!

O bliss!

О радость!

O poop-poop!

О би-би!

O my! O my!'

О невыразимое счастье!

'O STOP being an ass, Toad!' cried the Mole despairingly.

- Перестань валять дурака, Тоуд! - прикрикнул Крот.

'And to think I never KNEW!' went on the Toad in a dreamy monotone.

- Подумать только, что я этого не знал, -продолжал мистер Тоуд все на той же мечтательной ноте.

'All those wasted years that lie behind me, I never knew, never even DREAMT!

- О бессмысленно потраченные мною годы! Ведь я даже и не знал, мне даже и не снилось!

But NOW-but now that I know, now that I fully realise!

Но теперь, когда я знаю, теперь, когда я полностью отдаю себе отчет!

O what a flowery track lies spread before me, henceforth!

О, какая дорога, усеянная цветами, простирается теперь передо мной!

What dust-clouds shall spring up behind me as I speed on my reckless way!

О, какие облака пыли будут расстилаться вслед за мной, когда я буду проноситься мимо с этаким беззаботным видом!

What carts I shall fling carelessly into the ditch in the wake of my magnificent onset!

Какие кареты я буду опрокидывать в канавы, шикарно проносясь мимо них и даже не оглядываясь!

Horrid little carts-common carts-canary-coloured carts!'

Глупые, жалкие повозки, ничтожные повозки, канареечно-желтые повозки!

'What are we to do with him?' asked the Mole of the Water Rat.

- Что с ним делать? - спросил Крот у своего друга.

'Nothing at all,' replied the Rat firmly.

- Да ничего, - ответил дядюшка Рэт твердо.

'Because there is really nothing to be done.

- Потому что мы ничего и не сможем сделать.

You see, I know him from of old.

Видишь ли, я-то его давно знаю.

He is now possessed.

Теперь на него наехало.

He has got a new craze, and it always takes him that way, in its first stage.

У него снова бзик. Это сразу не пройдет.

He'll continue like that for days now, like an animal walking in a happy dream, quite useless for all practical purposes.

Будет бредить, как лунатик, погруженный в прекрасный сон, и толку от него никакого не будет.

Never mind him.

Не обращай на него внимания.

Let's go and see what there is to be done about the cart.'

Пойдем поглядим, что можно сделать с повозкой.

A careful inspection showed them that, even if they succeeded in righting it by themselves, the cart would travel no longer.

Тщательное исследование показало, что если бы им даже, паче чаяния, и удалось поднять повозку, к дальнейшему использованию она все равно уже непригодна.

The axles were in a hopeless state, and the missing wheel was shattered into pieces.

Оси совершенно поломались, а откатившееся колесо просто разлетелось в щепки.

The Rat knotted the horse's reins over his back and took him by the head, carrying the bird cage and its hysterical occupant in the other hand.

Дядюшка Рэт связал вожжи узлом и закинул их на спину лошади, взял ее под уздцы, а в свободную лапу - клетку с ее истеричной обитательницей.

' Come on!' he said grimly to the Mole.

- Пошли, - сказал он Кроту с мрачным видом.

'It's five or six miles to the nearest town, and we shall just have to walk it.

- До ближайшего городка не то пять, не то шесть миль, и нам предстоит пройти их пешком.

The sooner we make a start the better.'

Чем скорей мы пойдем, тем лучше.

'But what about Toad?' asked the Mole anxiously, as they set off together.

- А что же будет с мистером Тоудом? -обеспокоенно спросил Крот, когда они тронулись в путь.

'We can't leave him here, sitting in the middle of the road by himself, in the distracted state he's in!

- Как же мы оставим его посреди дороги, ведь он явно не в себе?

It's not safe.

Это даже опасно.

Supposing another Thing were to come along?'

Представь себе, что еще одно ЭТО промчится по дороге?

' O, BOTHER Toad,' said the Rat savagely;

- Наплевать на него!

' I've done with him!'

Я с ним больше дела иметь не желаю!

They had not proceeded very far on their way, however, when there was a pattering of feet behind them, and Toad caught them up and thrust a paw inside the elbow of each of them; still breathing short and staring into vacancy.

Но не успели путники пройти и десяти шагов, как за спиной у них послышалось шлепанье ног, и мистер Тоуд присоединился к ним, взял их обоих под ручку и, все еще задыхаясь, снова вперил свой взор в пустоту.

'Now, look here, Toad!' said the Rat sharply: 'as soon as we get to the town, you'll have to go straight to the police-station, and see if they know anything about that motor-car and who it belongs to, and lodge a complaint against it.

- Послушай-ка, Тоуд, - резко обратился к нему дядюшка Рэт, - как только мы доберемся до города, ты должен сразу же отправиться в полицейский участок, узнать, что им известно про этот автомобиль и кто его хозяин, и подать на него жалобу.

And then you'll have to go to a blacksmith's or a wheelwright's and arrange for the cart to be fetched and mended and put to rights.

А потом тебе надо найти кузнеца или колесника и позаботиться, чтобы повозку доставили в город и привели в порядок.

It'll take time, but it's not quite a hopeless smash.

Это, конечно, займет время, но она не совсем безнадежно поломана.

Meanwhile, the Mole and I will go to an inn and find comfortable rooms where we can stay till the cart's ready, and till your nerves have recovered their shock.'

Мы с Кротом пока сходим в гостиницу и снимем удобные номера, где мы могли бы пожить, пока повозку чинят. За это время ты немножко отойдешь от пережитого потрясения.

' Police-station!

- Участок?

Complaint!'murmured Toad dreamily.

Жалоба? - бормотал мистер Тоуд, будто во сне.

'Me COMPLAIN of that beautiful, that heavenly vision that has been vouchsafed me! MEND THE CART!

- Мне? Мне жаловаться на это прекрасное, небесное видение, которого я был удостоен? Чинить повозку?

I've done with carts for ever.

Я навсегда покончил с повозками!

I never want to see the cart, or to hear of it, again.

Я больше никогда и не взгляну на повозку, я даже и слышать о ней ничего не желаю.

O, Ratty!

О, Рэтти!

You can't think how obliged I am to you for consenting to come on this trip!

Ты даже и не знаешь, как я вам благодарен, что вы согласились на это путешествие.

I wouldn't have gone without you, and then I might never have seen that-that swan, that sunbeam, that thunderbolt!

Я бы один без вас не поехал, и тогда... тогда бы мне никогда бы не явился этот лебедь, этот луч солнца, этот громовой удар!

I might never have heard that entrancing sound, or smelt that bewitching smell!

Этот обворожительный звук никогда не коснулся бы моего уха, а этот колдовской запах - моего обоняния.

I owe it all to you, my best of friends!'

Я всем обязан вам, мои самые лучшие друзья!

The Rat turned from him in despair.

Дядюшка Рэт отвернулся от него в полном отчаянии.

'You see what it is?' he said to the Mole, addressing him across Toad's head:

- Теперь ты видишь, - обратился он к Кроту поверх головы обезумевшего приятеля.

'He's quite hopeless.

- Он безнадежен.

I give it up-when we get to the town we'll go to the railway station, and with luck we may pick up a train there that'll get us back to riverbank to-night.

Я сдаюсь. Как только мы дойдем до города, отправимся тут же на вокзал, и, если нам повезет, мы еще сегодня к вечеру доберемся домой, на Берег Реки.

And if ever you catch me going a-pleasuring with this provoking animal again!'-He snorted, and during the rest of that weary trudge addressed his remarks exclusively to Mole.

И если только ты когда-нибудь обнаружишь, что я снова отправился на увеселительную прогулку с этим противным типом... - Он фыркнул и все свои дальнейшие слова на протяжении их утомительного пути адресовал исключительно Кроту.

On reaching the town they went straight to the station and deposited Toad in the second-class waiting-room, giving a porter twopence to keep a strict eye on him.

Прибыв в город, они тут же отправились на вокзал и поместили своего незадачливого приятеля в зал ожидания второго класса, дав носильщику два пенса и строго наказав не спускать с него глаз.

They then left the horse at an inn stable, and gave what directions they could about the cart and its contents.

Потом они пристроили лошадь в гостиничной конюшне и отдали кое-какие распоряжения относительно повозки и ее содержимого.

Eventually, a slow train having landed them at a station not very far from Toad Hall, they escorted the spell-bound, sleep-walking Toad to his door, put him inside it, and instructed his housekeeper to feed him, undress him, and put him to bed.

И вот наконец почтовый поезд высадил их на станции недалеко от Тоуд-Холла, и они проводили зачарованного, грезящего наяву хозяина до самой двери, ввели внутрь, велели экономке, чтобы она его покормила, раздела и уложила в постель.

Then they got out their boat from the boat-house, sculled down the river home, and at a very late hour sat down to supper in their own cosy riverside parlour, to the Rat's great joy and contentment.

После этого они вывели свою лодку из лодочного сарая и поплыли вниз по реке, к себе домой. Уже совсем поздним вечером они сели поужинать в своей уютной гостиной в речном домике, к величайшей радости и удовлетворению дядюшки Рэта.

The following evening the Mole, who had risen late and taken things very easy all day, was sitting on the bank fishing, when the Rat, who had been looking up his friends and gossiping, came strolling along to find him.

Весь следующий день дядюшка Рэт провел, нанося визиты друзьям и болтая с ними о том о сем, а к вечеру отыскал Крота, который к тому времени хорошо выспался и в прекрасном настроении сидел с удочкой на берегу.

'Heard the news?' he said.

- Слыхал новости? - сказал Рэт.

'There's nothing else being talked about, all along the river bank.

- По всему берегу только об этом и говорят.

Toad went up to Town by an early train this morning.

Тоуд отправился в город первым поездом.

And he has ordered a large and very expensive motor-car.'

Там он купил себе самый большой и самый дорогой автомобиль.

III. THE WILD WOOD

III ДРЕМУЧИЙ ЛЕС

The Mole had long wanted to make the acquaintance of the Badger.

Кроту уже давно хотелось познакомиться с Барсуком.

He seemed, by all accounts, to be such an important personage and, though rarely visible, to make his unseen influence felt by everybody about the place.

По тому, как о нем говорили, Крот заключил, что Барсук - очень важная фигура и, хотя он редко появлялся, его влияние на всех отчетливо ощущалось.

But whenever the Mole mentioned his wish to the Water Rat he always found himself put off.

Но когда бы Крот ни обратился с просьбой к дядюшке Рэту, тот каждый раз отвечал очень неопределенно.

' It's all right,' the Rat would say.

- Хорошо, хорошо, - говорил дядюшка Рэт.

'Badger'll turn up some day or other-he's always turning up-and then I'll introduce you.

- Он сам как-нибудь появится, тогда я тебя с ним познакомлю.

The best of fellows!

Отличный парень!

But you must not only take him AS you find him, but WHEN you find him.'

Но ты должен принимать его не только таким, какой он есть, но и когда он есть.

'Couldn't you ask him here dinner or something?' said the Mole.

- А ты не мог бы пригласить его сюда, устроить, например, званый обед или что-нибудь такое? -спросил Крот.

'He wouldn't come,' replied the Rat simply.

- Да он не придет, - просто ответил дядюшка Рэт.

'Badger hates Society, and invitations, and dinner, and all that sort of thing.'

- Барсук ненавидит общество, и приглашения, и обеды, и все такое в этом духе.

'Well, then, supposing we go and call on HIM?' suggested the Mole.

- Ну а предположим, мы с тобой сами сходим к нему?

'O, I'm sure he wouldn't like that at ALL,' said the Rat, quite alarmed.

- Я убежден, что ему это решительно не понравится, - сказал дядюшка Рэт с тревогой.

'He's so very shy, he'd be sure to be offended.

- Он такой застенчивый, да нет, он бы просто на нас обиделся!

I've never even ventured to call on him at his own home myself, though I know him so well.

Я еще ни разу не решился явиться к нему в дом, хотя мы с ним очень давно знакомы.

Besides, we can't.

Кроме того, нам просто нельзя.

It's quite out of the question, because he lives in the very middle of the Wild Wood.'

Он живет в самой середине Дремучего Леса.

'Well, supposing he does,' said the Mole.

- Ну и что? - заметил Крот.

'You told me the Wild Wood was all right, you know.'

- Помнишь, ты же говорил, что там нет ничего особенного.

'O, I know, I know, so it is,' replied the Rat evasively.

- Ну говорил, - ответил дядюшка Рэт уклончиво.

' But I think we won't go there just now.

- Но мы пока что туда не пойдем.

Not JUST yet.

Не сейчас, понимаешь?

It's a long way, and he wouldn't be at home at this time of year anyhow, and he'll be coming along some day, if you'll wait quietly.'

Это очень далеко, и в это время года он, во всяком случае, не бывает дома, и вообще он сам придет, ты подожди.

The Mole had to be content with this.

Кроту пришлось удовлетвориться этим объяснением.

But the Badger never came along, and every day brought its amusements, and it was not till summer was long over, and cold and frost and miry ways kept them much indoors, and the swollen river raced past outside their windows with a speed that mocked at boating of any sort or kind, that he found his thoughts dwelling again with much persistence on the solitary grey Badger, who lived his own life by himself, in his hole in the middle of the Wild Wood.

Но Барсук все не появлялся, а каждый день приносил свои развлечения, и так продолжалось до того времени, пока лето окончательно не ушло и холод, дождь и раскисшие дороги не заставили сидеть дома, а набухшая река неслась мимо окон с такой скоростью, что ни о какой гребле даже и подумать было невозможно. В это время Крот снова поймал себя на том, что мысли его неотступно вертятся вокруг Барсука, который живет своей непонятной жизнью совершенно один в своей норе в самой глуши Дремучего Леса.

In the winter time the Rat slept a great deal, retiring early and rising late.

Зимой дядюшка Рэт много спал: рано ложился, а по утрам вставал очень поздно.

During his short day he sometimes scribbled poetry or did other small domestic jobs about the house; and, of course, there were always animals dropping in for a chat, and consequently there was a good deal of story-telling and comparing notes on the past summer and all its doings.

В течение короткого дня он сочинял стихи или занимался какими-нибудь другими домашними делами, и, конечно, кто-нибудь из зверей постоянно заглядывал к ним поболтать. Само собой, было много рассказов, полных интересных наблюдений и всяких удачных сравнений, все пускались в воспоминания о лете и о том, каким оно выдалось.

Such a rich chapter it had been, when one came to look back on it all!

О, лето было роскошной главой в великой книге Природы, если внимательно в нее вчитаться.

With illustrations so numerous and so very highly coloured!

С бесчисленными иллюстрациями, нарисованными самыми яркими красками!

The pageant of the river bank had marched steadily along, unfolding itself in scene-pictures that succeeded each other in stately procession.

Они изображали весь нескончаемый пестрый карнавал, который разворачивался на берегу реки прекрасными живыми картинами.

Purple loosestrife arrived early, shaking luxuriant tangled locks along the edge of the mirror whence its own face laughed back at it.

Первым появился алый вербейник, потряхивая спутанными локонами, заглядывая с берега в зеркало реки и улыбаясь собственному отражению.

Willow-herb, tender and wistful, like a pink sunset cloud, was not slow to follow.

А потом не задержался и кипрей, нежный и задумчивый, как облако на закате.

Comfrey, the purple hand-in-hand with the white, crept forth to take its place in the line; and at last one morning the diffident and delaying dog-rose stepped delicately on the stage, and one knew, as if string-music had announced it in stately chords that strayed into a gavotte, that June at last was here.

Окопник белый, взявшись за руки с алым, приполз следом. Наконец однажды утром застенчивый и робкий шиповник тихо ступил на сцену, и каждому становилось так очевидно, как будто об этом возвестили аккорды струнного оркестра, переходящие в гавот, что июнь окончательно наступил.

One member of the company was still awaited; the shepherd-boy for the nymphs to woo, the knight for whom the ladies waited at the window, the prince that was to kiss the sleeping summer back to life and love.

На сцене ожидался еще один персонаж -пастушок, который будет резвиться с нимфами, рыцарь, которого дамы ждут у окошек, принц, который поцелуем пробудит к жизни спящую принцессу - лето.

But when meadow-sweet, debonair and odorous in amber jerkin, moved graciously to his place in the group, then the play was ready to begin.

И когда таволга, веселая и добродушная, одетая в благоухающий кремовый камзольчик, заняла свое место, то все было готово на сцене, чтобы летний спектакль начался.

And what a play it had been!

Ах, какой это был спектакль!

Drowsy animals, snug in their holes while wind and rain were battering at their doors, recalled still keen mornings, an hour before sunrise, when the white mist, as yet undispersed, clung closely along the surface of the water; then the shock of the early plunge, the scamper along the bank, and the radiant transformation of earth, air, and water, when suddenly the sun was with them again, and grey was gold and colour was born and sprang out of the earth once more.

Сонные звери, укрывшись от дождя и ветра, стучавших в двери, в своих уютных норках вспоминали ясные рассветы за час до восхода солнца, когда туман, еще не успевший рассеяться, тесно прилегал к поверхности воды. Нырнешь в холодную воду и бежишь по берегу, чтобы согреться. А вслед за этим появлялось солнце, и преображались земля, вода и воздух. Серое становилось золотым, и рождался цвет от того, что солнце снова с ними.

They recalled the languorous siesta of hot mid-day, deep in green undergrowth, the sun striking through in tiny golden shafts and spots; the boating and bathing of the afternoon, the rambles along dusty lanes and through yellow cornfields; and the long, cool evening at last, when so many threads were gathered up, so many friendships rounded, and so many adventures planned for the morrow.

Они вспоминали послеобеденную лень жаркого летнего полудня, когда можно было зарыться в густой травяной подлесок и чувствовать, как солнышко проникает туда маленькими золотыми пятнышками. А потом купание и катание по реке, прогулки вдоль пыльных улочек и по тропинкам среди спелой пшеницы. А после этого, наконец, -длинные вечера, когда завязывались ниточки добрых отношений, возникали дружеские связи, составлялись планы на завтрашний день.

There was plenty to talk about on those short winter days when the animals found themselves round the fire; still, the Mole had a good deal of spare time on his hands, and so one afternoon, when the Rat in his arm-chair before the blaze was alternately dozing and trying over rhymes that wouldn't fit, he formed the resolution to go out by himself and explore the Wild Wood, and perhaps strike up an acquaintance with Mr. Badger.

Было о чем поговорить в короткие зимние дни, когда звери собирались возле камина. Но у Крота все-таки оставалась еще горсточка свободного времени, и вот однажды, когда дядюшка Рэт, сидя в кресле возле огня, то задремывал, то пытался срифмовать слова, которые никак не рифмовались, он принял решение пойти самому и изучить Дремучий Лес и, может, завязать знакомство с Барсуком.

It was a cold still afternoon with a hard steely sky overhead, when he slipped out of the warm parlour into the open air.

Стоял тихий холодный день, небо над головой было стального цвета, когда он шмыгнул наружу из теплой гостиной.

The country lay bare and entirely leafless around him, and he thought that he had never seen so far and so intimately into the insides of things as on that winter day when Nature was deep in her annual slumber and seemed to have kicked the clothes off.

Земля вокруг была гола и безлистна, и он подумал, что никогда еще не заглядывал так глубоко в суть вещей, как в этот зимний день, когда природа была погружена в свой ежегодный сон и точно сбросила с себя все одежды.

Copses, dells, quarries and all hidden places, which had been mysterious mines for exploration in leafy summer, now exposed themselves and their secrets pathetically, and seemed to ask him to overlook their shabby poverty for a while, till they could riot in rich masquerade as before, and trick and entice him with the old deceptions.

Холмы и лощины, карьеры и все скрытые листьями местечки, которые летом казались таинственными копями, интересными для исследования, теперь были печально доступны со всеми их секретами и, казалось, просили пока не замечать их неприкрытой бедности, доколе они снова не наденут свои богатые маскарадные костюмы и не очаруют опять своими прежними обманами.

It was pitiful in a way, and yet cheering-even exhilarating.

С одной стороны, все это выглядело жалко, а с другой - вселяло надежду и даже подбадривало.

He was glad that he liked the country undecorated, hard, and stripped of its finery.

Его радовало то, что он по-прежнему любит землю, неприкрашенную, застывшую, лишенную наряда.

He had got down to the bare bones of it, and they were fine and strong and simple.

Он разглядел ее, что называется, до костей, и кости эти оказались красивы, крепки и естественны.

He did not want the warm clover and the play of seeding grasses; the screens of quickset, the billowy drapery of beech and elm seemed best away; and with great cheerfulness of spirit he pushed on towards the Wild Wood, which lay before him low and threatening, like a black reef in some still southern sea.

Он сейчас вовсе и не мечтал о теплых зарослях клевера или о шелесте заколосившихся трав. Ветки живой изгороди без листьев, голые сучья бука и вяза казались красивыми, и в бодром настроении он шел, не останавливаясь, в сторону Дремучего Леса, который чернел внизу, точно грозный риф в каком-нибудь тихом южном море.

There was nothing to alarm him at first entry.

Поначалу, когда он только вошел в лес, его ничто не встревожило.

Twigs crackled under his feet, logs tripped him, funguses on stumps resembled caricatures, and startled him for the moment by their likeness to something familiar and far away; but that was all fun, and exciting.

Сухие сучки потрескивали под ногами, поваленные деревья перегораживали путь, грибы на стволах напоминали карикатуры, пугая его в первый момент своей похожестью на что-то знакомое, но далекое. Все это казалось ему поначалу забавным и веселым.

It led him on, and he penetrated to where the light was less, and trees crouched nearer and nearer, and holes made ugly mouths at him on either side.

Но лесная глубь понемногу заманивала, и он уже проникал туда, где было таинственно и сумеречно, где деревья начинали подкрадываться к нему все ближе, а дупла стали кривить рты.

Everything was very still now. The dusk advanced on him steadily, rapidly, gathering in behind and before; and the light seemed to be draining away like flood-water.

Здесь было очень тихо, темнота надвигалась неуклонно, быстро, сгущаясь и спереди и позади него, а свет как бы впитывался в землю, как вода в половодье.

Then the faces began.

И вдруг стали появляться гримасничающие рожицы.

It was over his shoulder, and indistinctly, that he first thought he saw a face; a little evil wedge-shaped face, looking out at him from a hole.

Сначала ему показалось, что он неясно увидел где-то там, из-за плеча, чье-то лицо: маленькую злую клинообразную рожицу, которая глядела на него из дупла.

When he turned and confronted it, the thing had vanished.

Когда он повернулся и поглядел на нее в упор, она исчезла.

He quickened his pace, telling himself cheerfully not to begin imagining things, or there would be simply no end to it.

Он ускорил шаги, бодро убеждая самого себя не позволять себе воображать всякое, а то этому просто конца не будет.

He passed another hole, and another, and another; and then-yes!-no!-yes! certainly a little narrow face, with hard eyes, had flashed up for an instant from a hole, and was gone.

Он миновал еще одно дупло, и еще одно, и еще, а тогда - ну да! да нет! ну да, конечно! - маленькое узкое личико с остренькими глазками, оно мелькнуло на мгновение и скрылось в дупле.

He hesitated-braced himself up for an effort and strode on.

Он заколебался, йотом подбодрил сам себя и, сделав усилие, пошел дальше.

Then suddenly, and as if it had been so all the time, every hole, far and near, and there were hundreds of them, seemed to possess its face, coming and going rapidly, all fixing on him glances of malice and hatred: all hard-eyed and evil and sharp.

И потом вдруг - точно они были там все время - у каждого дупла, а их были сотни, вблизи и в отдалении, оказалась своя рожица, которая появлялась и тут же исчезала, и каждая делала гримасу или вперяла в него злобный, ненавидящий взгляд.

If he could only get away from the holes in the banks, he thought, there would be no more faces.

Если бы, думалось ему, он мог оторвать свой взгляд от этих углублений в стволах, похожих на отверстия органных труб, эти мерзкие видения немедленно прекратились бы.

He swung off the path and plunged into the untrodden places of the wood.

Он покинул тропу и устремился в нехоженый лес.

Then the whistling began.

Тогда вдруг послышался свист.

Very faint and shrill it was, and far behind him, when first he heard it; but somehow it made him hurry forward.

Когда Крот впервые его услыхал где-то далеко за спиной, свист был пронзительный, но негромкий. Но он все же заставил Крота поспешить.

Then, still very faint and shrill, it sounded far ahead of him, and made him hesitate and want to go back.

Такой же пронзительный, но негромкий свист, зазвучавший далеко впереди, привел его в замешательство, внушив желание вернуться.

As he halted in indecision it broke out on either side, and seemed to be caught up and passed on throughout the whole length of the wood to its farthest limit.

Когда он в нерешительности остановился, свист вдруг возник сразу справа и слева, казалось, что кто-то этот свист ловит и передает дальше через весь лес, до самого отдаленного уголочка.

They were up and alert and ready, evidently, whoever they were!

Эти, которые передавали свист, были бодры и энергичны и ко всему готовы.

And he-he was alone, and unarmed, and far from any help; and the night was closing in.

А Крот... Крот был один и невооружен, и на помощь звать ему было решительно некого, а ночь уже наступала.

Then the pattering began.

И тогда вдруг послышался топот.

He thought it was only falling leaves at first, so slight and delicate was the sound of it.

Он подумал, что это падают сухие листья, такой легкий и нежный был этот звук сначала.

Then as it grew it took a regular rhythm, and he knew it for nothing else but the pat-pat-pat of little feet still a very long way off.

Потом, постепенно нарастая, звук приобрел свой ритм, и его ни за что другое и принять было нельзя, как за топ-топ-топ маленьких ножек, топающих пока что очень далеко.

Was it in front or behind?

Спереди или сзади он доносился?

It seemed to be first one, and then the other, then both.

Сначала казалось, что спереди, потом - сзади, потом - и оттуда и оттуда сразу.

It grew and it multiplied, till from every quarter as he listened anxiously, leaning this way and that, it seemed to be closing in on him.

Топот рос и умножался, пока он не стал слышен отовсюду, и, казалось, надвигался и окружал его.

As he stood still to hearken, a rabbit came running hard towards him through the trees.

Когда он встал неподвижно и прислушался, он увидел несущегося прямо через чащу кролика.

He waited, expecting it to slacken pace, or to swerve from him into a different course.

Он ожидал, что кролик приостановится или, наоборот, кинется от него в сторону.

Instead, the animal almost brushed him as it dashed past, his face set and hard, his eyes staring.

Вместо этого зверек мазнул по нему боком, проскакивая мимо, мордочка искажена, глаза огромные.

'Get out of this, you fool, get out!' the Mole heard him mutter as he swung round a stump and disappeared down a friendly burrow.

- Спасайся, дурак, спасайся! - услышал Крот его бормотание, когда кролик, завернув за ствол дерева, скрылся в норке каких-то своих знакомых.

The pattering increased till it sounded like sudden hail on the dry leaf-carpet spread around him.

Топот усилился, зазвучал как внезапный град, ударивший по ковру из сухих листьев.

The whole wood seemed running now, running hard, hunting, chasing, closing in round something or-somebody?

Теперь казалось, будто весь лес куда-то мчался, бежал, догонял, устремляясь к чему-то или к кому-то.

In panic, he began to run too, aimlessly, he knew not whither.

Крот тоже в панике побежал, без цели, не зная, куда и зачем.

He ran up against things, he fell over things and into things, he darted under things and dodged round things.

Он на что-то натыкался, во что-то проваливался, под чем-то проскакивал, от чего-то увертывался.

At last he took refuge in the deep dark hollow of an old beech tree, which offered shelter, concealment-perhaps even safety, but who could tell?

Наконец он укрылся в глубокой темной расщелине старого вяза, которая казалась уютной, надежной, может, даже и безопасной, хотя кто мог знать наверное?

Anyhow, he was too tired to run any further, and could only snuggle down into the dry leaves which had drifted into the hollow and hope he was safe for a time.

Так или иначе, он слишком устал, чтобы бежать дальше, у него хватило сил, чтобы свернуться калачиком на сухих, занесенных в расщелину ветром листьях, в надежде, что здесь он в безопасности хоть на время.

And as he lay there panting and trembling, and listened to the whistlings and the patterings outside, he knew it at last, in all its fullness, that dread thing which other little dwellers in field and hedgerow had encountered here, and known as their darkest moment-that thing which the Rat had vainly tried to shield him from-the Terror of the Wild Wood!

И пока он так лежал и дрожал, не в силах успокоить дыхание, прислушиваясь к топоту и свисту в лесу, он наконец-то понял, понял до самого донышка то, что называется страхом и с чем сталкиваются жители полей, лесов и разных зарослей, то, что испытывают они в самые темные минуты своей жизни, от чего дядюшка Рэт тщетно пытался его оградить, - Ужас Дремучего Леса!

Meantime the Rat, warm and comfortable, dozed by his fireside.

Тем временем дядюшка Рэт в тепле и уюте дремал возле своего камина.

His paper of half-finished verses slipped from his knee, his head fell back, his mouth opened, and he wandered by the verdant banks of dream-rivers.

Листочек с неоконченным стихотворением соскользнул с колен, голова откинулась, рот приоткрылся, а сам он уже бродил по зеленым берегам текущих во сне речек.

Then a coal slipped, the fire crackled and sent up a spurt of flame, and he woke with a start.

Затем уголек в камине осыпался, дрова затрещали, пыхнули язычком пламени, и он, вздрогнув, проснулся.

Remembering what he had been engaged upon, he reached down to the floor for his verses, pored over them for a minute, and then looked round for the Mole to ask him if he knew a good rhyme for something or other.

Вспомнив, чем он занимался, перед тем как задремать, он нагнулся и поднял с пола стихи, попытался вникнуть в них, потом оглянулся, ища глазами Крота, чтобы спросить, не придет ли ему в голову подходящая рифма.

But the Mole was not there.

Но Крота не было.

He listened for a time.

Он прислушался.

The house seemed very quiet.

В доме было очень тихо.

Then he called

Тогда он позвал:

'Moly!' several times, and, receiving no answer, got up and went out into the hall.

- Кро-от! Дружочек! - несколько раз и, не получив ответа, вышел в прихожую.

The Mole's cap was missing from its accustomed peg.

Шапки Крота на вешалке не было.

His goloshes, which always lay by the umbrella-stand, were also gone.

Его галоши, которые обычно стояли возле подставки для зонтов, тоже отсутствовали.

The Rat left the house, and carefully examined the muddy surface of the ground outside, hoping to find the Mole's tracks.

Дядюшка Рэт вышел из дома и тщательно обследовал размокшую поверхность земли, надеясь найти его следы.

There they were, sure enough.

Следы, конечно, отыскались.

The goloshes were new, just bought for the winter, and the pimples on their soles were fresh and sharp.

Галоши были новые, остренькие пупырышки на подошвах еще не стерлись.

He could see the imprints of them in the mud, running along straight and purposeful, leading direct to the Wild Wood.

Он видел их отпечатки в грязи, ведущие прямо в сторону Дремучего Леса.

The Rat looked very grave, and stood in deep thought for a minute or two.

Минуту-другую дядюшка Рэт постоял в задумчивости.

Then he re-entered the house, strapped a belt round his waist, shoved a brace of pistols into it, took up a stout cudgel that stood in a corner of the hall, and set off for the Wild Wood at a smart pace.

Вид у него был очень мрачный. Потом он вернулся в дом, обвязался ремнем, сунул за него пару пистолетов, взял в руки дубинку, которая стояла в прихожей в углу, и быстрыми шагами двинулся по Кротовым следам.

It was already getting towards dusk when he reached the first fringe of trees and plunged without hesitation into the wood, looking anxiously on either side for any sign of his friend.

Уже наступили сумерки, когда он добрался до опушки и без колебаний погрузился в лес, с тревогой глядя по сторонам, высматривая хоть какой-нибудь признак присутствия своего друга.

Here and there wicked little faces popped out of holes, but vanished immediately at sight of the valorous animal, his pistols, and the great ugly cudgel in his grasp; and the whistling and pattering, which he had heard quite plainly on his first entry, died away and ceased, and all was very still.

То тут, то там злые рожицы выглядывали из дупел, но тут же исчезали при виде доблестного зверя, его пистолетов, его здоровенной серой дубинки, зажатой в лапах; и свист, и топот, которые он отчетливо слышал, как только вошел в лес, постепенно смолкая, совсем замерли, стало очень тихо.

He made his way manfully through the length of the wood, to its furthest edge; then, forsaking all paths, he set himself to traverse it, laboriously working over the whole ground, and all the time calling out cheerfully,

Он мужественно шел через весь лес в самый дальний его конец. Потом он плюнул на тропинки и стал ходить поперек леса, все время громко окликая:

' Moly, Moly, Moly!

- Кротик! Кротик! Кротик!

Where are you?

Где ты?

It's me-it's old Rat!'

Это я, твой друг, Рэт!

He had patiently hunted through the wood for an hour or more, when at last to his joy he heard a little answering cry.

Он терпеливо обыскивал лес уже в течение часа, а может, и больше, когда наконец, к своей радости, услышал тихий отклик.

Guiding himself by the sound, he made his way through the gathering darkness to the foot of an old beech tree, with a hole in it, and from out of the hole came a feeble voice, saying

Идя на голос, он пробирался сквозь сгущающуюся темноту к комлю старого вяза с расщелиной, откуда и доносился слабенький голосок:

' Ratty!

- Рэтти!

Is that really you?'

Неужели это в самом деле ты?

The Rat crept into the hollow, and there he found the Mole, exhausted and still trembling.

Дядюшка Рэт заполз в расщелину и там обнаружил Крота, совершенно измученного и все еще дрожащего.

' O Rat!' he cried,

- О, Рэт! - закричал он.

'I've been so frightened, you can't think!'

- Как я перепугался, ты не можешь себе представить!

'O, I quite understand,' said the Rat soothingly.

- Вполне, вполне понимаю, - сказал дядюшка Рэт успокаивающим тоном. -

' You shouldn't really have gone and done it, Mole.

Тебе не стоило ходить, Крот.

I did my best to keep you from it.

Я изо всех сил старался тебя удержать.

We river-bankers, we hardly ever come here by ourselves.

Мы, те, кто живет у реки, редко ходим сюда поодиночке.

If we have to come, we come in couples, at least; then we're generally all right.

Если уж очень понадобится, отправляемся хоть бы вдвоем, так оно бывает лучше.

Besides, there are a hundred things one has to know, which we understand all about and you don't, as yet.

Кроме того, есть тысяча вещей, которые надо знать, мы в них разбираемся, а ты пока что - нет.

I mean passwords, and signs, and sayings which have power and effect, and plants you carry in your pocket, and verses you repeat, and dodges and tricks you practise; all simple enough when you know them, but they've got to be known if you're small, or you'll find yourself in trouble.

Я имею в виду всякие там пароли, и знаки, и заговоры, и травы, которые при этом должны быть у тебя в кармане, и присловья, которые ты при этом произносишь, и всякие уловки и хитрости, которые совсем просты, когда ты их знаешь, но их обязательно надо знать, если ты небольшой и несильный или если ты попал в затруднительное положение.

Of course if you were Badger or Otter, it would be quite another matter.'

Конечно, когда ты Барсук или Выдра, тогда совсем другое дело.

'Surely the brave Mr. Toad wouldn't mind coming here by himself, would he?' inquired the Mole.

- Уж, наверное, доблестный мистер Тоуд не побоялся бы прийти сюда один, правда? - спросил Крот.

'Old Toad?' said the Rat, laughing heartily.

- Старина Тоуд? - переспросил дядюшка Рэт, смеясь от души.

'He wouldn't show his face here alone, not for a whole hatful of golden guineas, Toad wouldn't.'

- Да он сам носа сюда не покажет, насыпь ты ему полную шапку золотых монет. Кто угодно, только не он!

The Mole was greatly cheered by the sound of the Rat's careless laughter, as well as by the sight of his stick and his gleaming pistols, and he stopped shivering and began to feel bolder and more himself again.

Крота очень ободрил беззаботный смех друга, так же, как и вид его дубинки и двух сверкающих пистолетов, и он перестал дрожать и почувствовал себя смелее и понемногу стал приходить в нормальное расположение духа.

'Now then,' said the Rat presently, 'we really must pull ourselves together and make a start for home while there's still a little light left.

- Ну вот, - сказал дядюшка Рэт, - теперь нам с тобой надо взять себя в руки и отправиться домой, пока осталась еще хоть капелька света.

It will never do to spend the night here, you understand.

Не годится тут ночевать, ты сам понимаешь.

Too cold, for one thing.'

Слишком холодно, и вообще...

'Dear Ratty,' said the poor Mole,

- Милый Рэтти, - сказал несчастный Крот.

'I'm dreadfully sorry, but I'm simply dead beat and that's a solid fact.

- Мне очень жаль, но я просто не в силах двинуться от усталости, и с этим ничего не поделаешь.

You MUST let me rest here a while longer, and get my strength back, if I'm to get home at all.'

Ты должен дать мне отдохнуть еще чуточку, чтобы ко мне вернулись силы, если они вообще хоть когда-нибудь вернутся.

' O, all right,' said the good-natured Rat, 'rest away.

- Хорошо, хорошо, - сказал добросердечный Рэт.

It's pretty nearly pitch dark now, anyhow; and there ought to be a bit of a moon later.'

- Валяй отдыхай. Все равно уже ни зги не видно, а попозже, может, покажется молодой месяц.

So the Mole got well into the dry leaves and stretched himself out, and presently dropped off into sleep, though of a broken and troubled sort; while the Rat covered himself up, too, as best he might, for warmth, and lay patiently waiting, with a pistol in his paw.

Таким образом, Крот хорошенечко зарылся в сухие листья, вытянулся и вскоре заснул. Правда, сон его был беспокойным и прерывистым. А дядюшка Рэт тоже, кое-как накрывшись листьями, чтоб было потеплее, прилег и стал терпеливо ждать, держа на всякий случай пистолет наготове.

When at last the Mole woke up, much refreshed and in his usual spirits, the Rat said,

Когда Крот наконец, отдохнувший и бодрый, проснулся, дядюшка Рэт сказал:

'Now then! I'll just take a look outside and see if everything's quiet, and then we really must be off.'

- Ну, я сейчас погляжу, все ли снаружи спокойно, и нам уже в самом деле пора.

He went to the entrance of their retreat and put his head out.

Он подошел ко входу в их убежище и высунул голову наружу.

Then the Mole heard him saying quietly to himself,

Затем Крот услышал, как он спокойно сказал самому себе:

' Hullo! hullo! here-is-a-go!'

- Ого! Ого! Вот это да!

' What's up, Ratty?' asked the Mole.

- Что происходит, Рэтти? - спросил Крот.

'SNOW is up,' replied the Rat briefly; 'or rather, DOWN.

- Снег происходит. А вернее, просто идет.

It's snowing hard.'

Снегопад, вот что.

The Mole came and crouched beside him, and, looking out, saw the wood that had been so dreadful to him in quite a changed aspect.

Крот, присев на корточки рядом с дядюшкой Рэтом, выглянул из укрытия и увидел, что лес совершенно изменился. Еще совсем недавно он казался ему таким страшным!

Holes, hollows, pools, pitfalls, and other black menaces to the wayfarer were vanishing fast, and a gleaming carpet of faery was springing up everywhere, that looked too delicate to be trodden upon by rough feet.

Ямы, дупла, лощины, лужи, рытвины и другие черные угрозы путешествующему быстро исчезали, сияющий волшебный ковер возникал повсюду и казался слишком нежным для грубых шагов.

A fine powder filled the air and caressed the cheek with a tingle in its touch, and the black boles of the trees showed up in a light that seemed to come from below.

Тонкая белая пыльца наполняла воздух, ласково касаясь щеки крошечными иголочками, а черные стволы деревьев выступали как бы подсвеченные необычным, идущим от земли светом.

'Well, well, it can't be helped,' said the Rat, after pondering.

- Так, так, ну, ничего не поделаешь, - сказал дядюшка Рэт, немного поразмыслив.

'We must make a start, and take our chance, I suppose.

- Мне кажется, Крот, нам надо двигаться и не терять присутствия духа.

The worst of it is, I don't exactly know where we are.

Хуже всего то, что я не знаю точно, где мы находимся.

And now this snow makes everything look so very different.'

И к тому же этот снег все изменил, и все выглядит совершенно иначе!

It did indeed.

Действительно, все кругом изменилось до неузнаваемости.

The Mole would not have known that it was the same wood.

Крот ни за что бы не догадался, что это тот же самый лес.

However, they set out bravely, and took the line that seemed most promising, holding on to each other and pretending with invincible cheerfulness that they recognized an old friend in every fresh tree that grimly and silently greeted them, or saw openings, gaps, or paths with a familiar turn in them, in the monotony of white space and black tree-trunks that refused to vary.

Но делать было нечего, и они отважно двинулись в путь, выбрав направление, которое казалось наиболее обещающим. Они шли, держась за лапы и подбадривая себя тем, что оба притворялись, будто узнают старого друга в каждом следующем дереве, мрачно и молча их приветствовавшем. Или находили полянки, прогалины и тропинки с якобы знакомым изгибом, который перебивал монотонную одинаковость белизны и древесных стволов, упрямо отказывавшихся отличаться друг от друга.

An hour or two later-they had lost all count of time-they pulled up, dispirited, weary, and hopelessly at sea, and sat down on a fallen tree-trunk to recover their breath and consider what was to be done.

Час или два спустя они совсем утратили ощущение времени. Они остановились, уставшие, потерявшие всякую надежду, решительно не зная, что дальше делать, и сели на поваленный ствол перевести дух и хоть прикинуть, как же им быть.

They were aching with fatigue and bruised with tumbles; they had fallen into several holes and got wet through; the snow was getting so deep that they could hardly drag their little legs through it, and the trees were thicker and more like each other than ever.

У них все ныло и болело от усталости и ушибов. Они несколько раз проваливались в ямы и вымокли насквозь. Снегу нападало столько, что они едва брели через сугробы, с трудом переставляя свои маленькие лапки, а деревья росли все чаще и чаще и были уж совсем неотличимы одно от другого.

There seemed to be no end to this wood, and no beginning, and no difference in it, and, worst of all, no way out.

Казалось, этому лесу нет конца, и начала у него тоже нет, нет и никакой разницы в любом его месте, и что самое худшее - выхода из него тоже никакого нет.

'We can't sit here very long,' said the Rat.

- Мы не можем тут долго рассиживаться, - сказал дядюшка Рэт.

'We shall have to make another push for it, and do something or other.

- Надо нам еще раз попытаться выбраться или вообще что-нибудь предпринять.

The cold is too awful for anything, and the snow will soon be too deep for us to wade through.'

С таким холодом не шутят, а снег скоро сделается глубокий-глубокий, настолько, что нам через него вброд не перейти.

He peered about him and considered.

Он огляделся вокруг и сказал:

'Look here,' he went on, 'this is what occurs to me.

- Послушай, вот что приходит мне в голову.

There's a sort of dell down here in front of us, where the ground seems all hilly and humpy and hummocky.

Видишь, вон там, чуть пониже, лощина, там земля какая-то маленько горбатая, кочковатая какая-то, вроде изрытая.

We'll make our way down into that, and try and find some sort of shelter, a cave or hole with a dry floor to it, out of the snow and the wind, and there we'll have a good rest before we try again, for we're both of us pretty dead beat.

Давай спустимся туда, попробуем поискать какое-нибудь убежище, какую-нибудь пещерку или норку с сухим полом, где можно укрыться от этого пронзительного ветра и снежной завирухи. Там мы хорошенечко отдохнем, а потом снова попробуем выбраться, а то мы с тобой оба до смерти устали.

Besides, the snow may leave off, or something may turn up.'

Кроме того, снег может перестать или еще вдруг найдется какой-нибудь выход.

So once more they got on their feet, and struggled down into the dell, where they hunted about for a cave or some corner that was dry and a protection from the keen wind and the whirling snow.

Они снова поднялись и, с трудом пробираясь, пошли в сторону лощины в поисках пещерки или хоть подветренного уголка, который укрыл бы их от ветра и метели.

They were investigating one of the hummocky bits the Rat had spoken of, when suddenly the Mole tripped up and fell forward on his face with a squeal.

Они как раз осматривали тот кочковатый участок, о котором говорил дядюшка Рэт, когда Крот споткнулся и, взвизгнув, полетел на землю ничком.

' O my leg!' he cried.

- Ой, лапа!

'O my poor shin!' and he sat up on the snow and nursed his leg in both his front paws.

Ой, моя бедная лапа! И он уселся прямо на снег, обхватив заднюю лапу передними.

'Poor old Mole!' said the Rat kindly.

- Бедняжка! - посочувствовал дядюшка Рэт.

'You don't seem to be having much luck to-day, do you?

- Ну, скажи, как тебе сегодня не везет, а!

Let's have a look at the leg.

Ну-ка, покажи лапу.

Yes,' he went on, going down on his knees to look, 'you've cut your shin, sure enough.

Конечно, - продолжал он, опускаясь на колени, чтобы получше рассмотреть, - лапа порезана, никаких сомнений.

Wait till I get at my handkerchief, and I'll tie it up for you.'

Погоди, сейчас я достану платок и перевяжу.

'I must have tripped over a hidden branch or a stump,' said the Mole miserably.

- Я, должно быть, споткнулся о сучок или пень, -сказал Крот печально.

' O, my! O, my!'

- Ой, как болит!

'It's a very clean cut,' said the Rat, examining it again attentively.

- Уж очень ровный порез, - заметил Рэт, внимательно рассматривая лапу.

' That was never done by a branch or a stump.

- Нет, никакой это не сучок и не пень.

Looks as if it was made by a sharp edge of something in metal.

Это порезано острым краем чего-то металлического.

Funny!'

Странно!

He pondered awhile, and examined the humps and slopes that surrounded them.

- Он на минуту задумался и стал исследовать близлежащие рытвины и кочки.

'Well, never mind what done it,' said the Mole, forgetting his grammar in his pain.

- Какая тебе разница, об чего я порезался? - сказал Крот, от боли забывая, как надо говорить правильно.

' It hurts just the same, whatever done it.'

- Все равно больно, обо что бы я ни порезался.

But the Rat, after carefully tying up the leg with his handkerchief, had left him and was busy scraping in the snow.

Но дядюшка Рэт, после того как крепко стянул ранку платком, не обращая внимания на Крота, стал изо всех сил раскапывать снег.

He scratched and shovelled and explored, all four legs working busily, while the Mole waited impatiently, remarking at intervals,

Он разгребал его, копал, расшвыривал всеми четырьмя лапами, а Крот взирал на него нетерпеливо, время от времени вставляя:

' O, COME on, Rat!'

- Ну, Рэт, ну пошли же!

Suddenly the Rat cried

И вдруг дядюшка Рэт закричал:

' Hooray!' and then

- Ура! И потом:

'Hooray-oo-ray-oo-ray-oo-ray!' and fell to executing a feeble jig in the snow.

- Уррра! Урра-ра-ра! И начал из последних сил отплясывать джигу прямо на снегу.

'What HAVE you found, Ratty?' asked the Mole, still nursing his leg.

- Что ты нашел, Рэтти? - спросил Крот, все еще держа заднюю лапу обеими передними.

'Come and see!' said the delighted Rat, as he jigged on.

- Иди и посмотри! - сказал дядюшка Рэт в восторге, продолжая плясать.

The Mole hobbled up to the spot and had a good look.

Крот дохромал до того места и внимательно посмотрел.

'Well,' he said at last, slowly, 'I SEE it right enough.

- Ну и что, - сказал он с расстановкой, - я вижу достаточно хорошо.

Seen the same sort of thing before, lots of times.

Я видел такую штуку тысячу раз и раньше.

Familiar object, I call it.

Знакомый предмет, я бы сказал.

A door-scraper!

Скоба для того, чтобы счищать грязь с обуви.

Well, what of it?

Что из этого?

Why dance jigs around a door-scraper?'

Чего выплясывать вокруг железной скобы?

'But don't you see what it MEANS, you-you dull-witted animal?' cried the Rat impatiently.

- Но неужели ты не понимаешь, что это значит для нас? - воскликнул дядюшка Рэт нетерпеливо.

' Of course I see what it means,' replied the Mole.

- Я понимаю, что это значит, - ответил Крот.

'It simply means that some VERY careless and forgetful person has left his door-scraper lying about in the middle of the Wild Wood, JUST where it's SURE to trip EVERYBODY up.

- Это обозначает, что какой-то беззаботный и рассеянный тип швырнул этот предмет посреди Дремучего Леса, где об него обязательно споткнется любой прохожий.

Very thoughtless of him, I call it.

Довольно бездумный поступок, я бы сказал.

When I get home I shall go and complain about it to-to somebody or other, see if I don't!'

Когда мы доберемся до дому, я непременно пожалуюсь... кому-нибудь, вот увидишь.

' O, dear!

- О господи!

O, dear!' cried the Rat, in despair at his obtuseness.

О господи! - воскликнул дядюшка Рэт в отчаянии от такой тупости.

'Here, stop arguing and come and scrape!'

- Сейчас же перестань разглагольствовать, иди и разгребай снег!

And he set to work again and made the snow fly in all directions around him.

И он сам тут же принялся за работу, и снег летел во все стороны.

After some further toil his efforts were rewarded, and a very shabby door-mat lay exposed to view.

Его дальнейшие старания опять увенчались успехом, и на свет появился довольно потертый дверной коврик.

'There, what did I tell you?' exclaimed the Rat in great triumph.

- Видал, что я тебе говорил! - воскликнул он с торжеством.

'Absolutely nothing whatever,' replied the Mole, with perfect truthfulness.

- Ничего ты мне не говорил, - заметил Крот, что было истинной правдой.

'Well now,' he went on, 'you seem to have found another piece of domestic litter, done for and thrown away, and I suppose you're perfectly happy.

- Ну, нашел еще один предмет, ну, домашний предмет, изношенный и выброшенный за ненадобностью, чему, как я вижу, ты безумно радуешься.

Better go ahead and dance your jig round that if you've got to, and get it over, and then perhaps we can go on and not waste any more time over rubbish-heaps.

Лучше давай быстренько спляши джигу вокруг него, если тебе так уж хочется, и, может, мы пойдем дальше и не будем больше тратить время на помойки.

Can we EAT a doormat? or sleep under a door-mat?

Его что, по-твоему, едят, этот коврик? Или, может быть, спят под ним?

Or sit on a door-mat and sledge home over the snow on it, you exasperating rodent?'

Или можно на нем по снегу поехать домой, как на санях-самоходах, а? Ты, несносный грызун!

'Do-you-mean-to-say,' cried the excited Rat, 'that this door-mat doesn't TELL you anything?'

- Ты... хочешь... сказать, - закричал дядюшка Рэт, волнуясь, - что этот коврик тебе ничего не говорит?!

'Really, Rat,' said the Mole, quite pettishly, 'I think we'd had enough of this folly.

- На самом-то деле, Рэт, - отозвался Крот с раздражением, - хватит уж этих глупостей!

Who ever heard of a door-mat TELLING anyone anything?

Ну скажи, кто и когда слышал, чтобы дверные коврики умели говорить?

They simply don't do it.

Они не разговаривают.

They are not that sort at all.

Они совсем не такие.

Door-mats know their place.'

Они знают свое место.

'Now look here, you-you thick-headed beast,' replied the Rat, really angry, 'this must stop.

- Да послушай ты, ты - толстолобый зверь! -ответил дядюшка Рэт, уже по-настоящему сердясь. - Кончай болтать.

Not another word, but scrape-scrape and scratch and dig and hunt round, especially on the sides of the hummocks, if you want to sleep dry and warm to-night, for it's our last chance!'

Молчи и копай. Копай, рой, скреби и ищи. Особенно там, где пригорочки, если ты хочешь спать эту ночь на сухом и в тепле, потому что это наша самая последняя возможность!

The Rat attacked a snow-bank beside them with ardour, probing with his cudgel everywhere and then digging with fury; and the Mole scraped busily too, more to oblige the Rat than for any other reason, for his opinion was that his friend was getting light-headed.

И дядюшка Рэт с жаром набросился на соседний сугроб, ощупывая все вокруг своей дубинкой и яростно раскапывая снег. Крот тоже озабоченно копал, больше для того, чтобы не огорчать друга, чем с какой-либо другой целью, потому что, как он считал, его друг просто понемножечку сходил с ума.

Some ten minutes' hard work, and the point of the Rat's cudgel struck something that sounded hollow.

Минут десять усердной работы, и дубинка наткнулась на что-то, что отозвалось пустотой.

He worked till he could get a paw through and feel; then called the Mole to come and help him.

Рэт копал до тех пор, пока не сумел просунуть лапу и пощупать, потом попросил Крота, чтобы он подошел помочь ему.

Hard at it went the two animals, till at last the result of their labours stood full in view of the astonished and hitherto incredulous Mole.

Оба зверя стали изо всех сил копать и копали до тех пор, пока даже Кроту не стало ясно, зачем они это делали.

In the side of what had seemed to be a snow-bank stood a solid-looking little door, painted a dark green.

В том, что казалось на первый взгляд сугробом, обнаружилась крепкого вида дверь, выкрашенная в темно-зеленый цвет.

An iron bell-pull hung by the side, and below it, on a small brass plate, neatly engraved in square capital letters, they could read by the aid of moonlight MR. BADGER.

Сбоку висела железная петля звонка, а чуть ниже была укреплена небольшая медная табличка, на которой была красивыми, аккуратными буквами выгравирована надпись, которую они прочли при свете луны: МИСТЕР БАРСУК

The Mole fell backwards on the snow from sheer surprise and delight.

Крот повалился в снег от удивления и восторга.

' Rat!' he cried in penitence, 'you're a wonder!

- Рэтти! - закричал он в раскаянии. - Ты чудо!

A real wonder, that's what you are.

Настоящее чудо, вот кто ты!

I see it all now!

Теперь я все понял!

You argued it out, step by step, in that wise head of yours, from the very moment that I fell and cut my shin, and you looked at the cut, and at once your majestic mind said to itself,

Ты все это вычислил шаг за шагом в твоей мудрой голове с того самого момента, как я упал и порезал лапу! Ты увидел порез, и тут же твой проницательный ум сказал тебе:

"Door-scraper!"

"Не иначе как железная скоба!"

And then you turned to and found the very door-scraper that done it!

Тогда ты взялся копать и отыскал эту самую скобу.

Did you stop there?

Но остановился ли ты на этом?

No.

Нет!

Some people would have been quite satisfied; but not you.

Кто-нибудь мог бы, но только не ты!

Your intellect went on working.

Твой интеллект продолжал трудиться.

"Let me only just find a door-mat," says you to yourself, "and my theory is proved!"

"Найти бы мне теперь дверной коврик, - сказал ты самому себе, - и тогда моя теория подтвердится".

And of course you found your door-mat.

И конечно, ты находишь коврик.

You're so clever, I believe you could find anything you liked.

Ты, Рэт, такой умный, что ты мог бы найти чего бы ты только ни захотел.

"Now," says you, "that door exists, as plain as if I saw it.

"Ну, так эта дверь существует, словно я видел ее своими глазами.

There's nothing else remains to be done but to find it!"

И ничего другого не остается, как ее обнаружить".

Well, I've read about that sort of thing in books, but I've never come across it before in real life.

Ну конечно, я читал про такие вещи в книгах, но я никогда не встречался с этим в жизни.

You ought to go where you'll be properly appreciated.

Тебе бы надо отправиться туда, где тебя по-настоящему оценят.

You're simply wasted here, among us fellows.

Ты же тут среди нас, простых ребят, пропадаешь.

If I only had your head, Ratty--'

Если бы у меня была такая голова, как у тебя, Рэтти...

'But as you haven't,' interrupted the Rat, rather unkindly, 'I suppose you're going to sit on the snow all night and TALK?

- Но поскольку ее у тебя нет, - прервал его дядюшка Рэт довольно сердито, - я думаю, что ты, разглагольствуя, просидишь всю ночь на снегу.

Get up at once and hang on to that bell-pull you see there, and ring hard, as hard as you can, while I hammer!'

Немедленно поднимайся, хватайся за петлю и звони, а я буду стучать.

While the Rat attacked the door with his stick, the Mole sprang up at the bell-pull, clutched it and swung there, both feet well off the ground, and from quite a long way off they could faintly hear a deep-toned bell respond.

Пока дядюшка Рэт стучал, накидываясь на дверь со своей дубинкой, Крот набросился на звонок, чуть ли не повис на железной петле и раскачивался на ней, болтая обеими задними лапами в воздухе, и было слышно, что где-то вдали, в глубине отзывается колокольчик.

IV. MR. BADGER

IV ДЯДЮШКА БАРСУК

THEY waited patiently for what seemed a very long time, stamping in the snow to keep their feet warm.

Они терпеливо ждали, перетаптываясь с ноги на ногу, чтобы вконец не озябнуть, и ждали, как им показалось, довольно долго.

At last they heard the sound of slow shuffling footsteps approaching the door from the inside.

Наконец они услышали медленное шарканье, которое приближалось к двери изнутри.

It seemed, as the Mole remarked to the Rat, like some one walking in carpet slippers that were too large for him and down at heel; which was intelligent of Mole, because that was exactly what it was.

Кроту представилось, будто кто-то идет в ковровых шлепанцах, которые ему велики и у которых стоптаны задники. Так оно и было на самом деле.

There was the noise of a bolt shot back, and the door opened a few inches, enough to show a long snout and a pair of sleepy blinking eyes.

Послышался звук отодвигаемого засова, дверь приоткрылась всего на несколько дюймов, как раз настолько, чтобы можно было просунуть длинную мордочку и глянуть парой заспанных глазок.

'Now, the VERY next time this happens,' said a gruff and suspicious voice, 'I shall be exceedingly angry.

- Так, если это повторится еще раз, - сказал недовольный голос, - я ужасно рассержусь.

Who is it THIS time, disturbing people on such a night?

Кто это смеет беспокоить жителей в это время и в такую ночь?

Speak up!'

Ну-ка, отвечайте.

'Oh, Badger,' cried the Rat, 'let us in, please. It's me, Rat, and my friend Mole, and we've lost our way in the snow.'

- Барсук! - закричал дядюшка Рэт. - Впусти нас, пожалуйста, это я, Рэт, и мой друг. Крот, мы заблудились в снегу.

'What, Ratty, my dear little man!' exclaimed the Badger, in quite a different voice.

- Что? Рэтти? Мой милый дружище! -воскликнул дядюшка Барсук уже совсем другим голосом.

' Come along in, both of you, at once.

- Входи же, оба входите, скорее.

Why, you must be perished.

Боже мой, да вы, должно быть, прямо погибаете!

Well I never!

Подумать только!

Lost in the snow!

Заблудились в снегу!

And in the Wild Wood, too, and at this time of night!

И не где-нибудь, а в Дремучем Лесу да еще в такую поздноту!

But come in with you.'

Ну давайте входите, входите.

The two animals tumbled over each other in their eagerness to get inside, and heard the door shut behind them with great joy and relief.

Оба путника чуть ли не перекувырнулись друг через друга, так им хотелось поскорее попасть внутрь, и оба с удовольствием и облегчением услышали, как за ними захлопнулась дверь.

The Badger, who wore a long dressing-gown, and whose slippers were indeed very down at heel, carried a flat candlestick in his paw and had probably been on his way to bed when their summons sounded.

На Барсуке был длинный халат и действительно совершенно стоптанные шлепанцы, он держал в лапе плоский ночник и, скорее всего, направлялся в спальню, когда его застиг их настойчивый стук.

He looked kindly down on them and patted both their heads.

Он посмотрел на них и по-доброму каждого потрепал по голове.

'This is not the sort of night for small animals to be out,' he said paternally.

- Это вовсе не такая ночь, когда маленьким зверькам можно бродить по лесу, - сказал он отечески.

'I'm afraid you've been up to some of your pranks again, Ratty.

- Боюсь, это все твои проказы, Рэтти.

But come along; come into the kitchen.

Ну, идемте, идемте на кухню.

There's a first-rate fire there, and supper and everything.'

Там пылает камин, и ужин на столе, и все такое прочее.

He shuffled on in front of them, carrying the light, and they followed him, nudging each other in an anticipating sort of way, down a long, gloomy, and, to tell the truth, decidedly shabby passage, into a sort of a central hall; out of which they could dimly see other long tunnel-like passages branching, passages mysterious and without apparent end.

Он шел, шаркая, неся перед собой свечу, а они в приятном ожидании следовали за ним, подталкивая друг друга по длинному, мрачному и, по правде говоря, довольно обшарпанному коридору в прихожую, от которой, как им показалось, расходились другие коридоры и переходы, таинственные и на вид бесконечные.

But there were doors in the hall as well-stout oaken comfortable-looking doors.

Но в прихожую выходили также еще и крепкие, дубовые двери.

One of these the Badger flung open, and at once they found themselves in all the glow and warmth of a large fire-lit kitchen.

Одну из них дядюшка Барсук распахнул настежь, и они сразу же очутились в тепле и свете большой, с пылающим камином, кухни.

The floor was well-worn red brick, and on the wide hearth burnt a fire of logs, between two attractive chimney-corners tucked away in the wall, well out of any suspicion of draught.

Пол в кухне был из старого, исшарканного кирпича, в огромном устье камина пылали бревна, в углу - уютное место для отдыха, исключавшее самую мысль о сквозняке.

A couple of high-backed settles, facing each other on either side of the fire, gave further sitting accommodations for the sociably disposed.

Там стояли два кресла с высокими спинками, лицом обращенные друг к другу, приглашая расположенных к беседе гостей посидеть в них.

In the middle of the room stood a long table of plain boards placed on trestles, with benches down each side.

Посередине помещения стоял длинный стол, сколоченный из простых досок, положенных на козлы, вдоль стола по обеим сторонам тянулись две скамьи.

At one end of it, where an arm-chair stood pushed back, were spread the remains of the Badger's plain but ample supper.

В торце стола, возле которого стояло отодвинутое кресло, были видны остатки ужина, простого, но обильного.

Rows of spotless plates winked from the shelves of the dresser at the far end of the room, and from the rafters overhead hung hams, bundles of dried herbs, nets of onions, and baskets of eggs.

Ряды чисто вымытых тарелок подмигивали с полок буфета, стоящего в дальнем углу кухни, а с балок над головой свешивались окорока, пучки высушенных трав, сетки с луком, корзины, полные яиц.

It seemed a place where heroes could fitly feast after victory, where weary harvesters could line up in scores along the table and keep their Harvest Home with mirth and song, or where two or three friends of simple tastes could sit about as they pleased and eat and smoke and talk in comfort and contentment.

Казалось, что в этом месте доблестное воинство вполне могло бы устроить пир после славной победы над врагом, или сборщики урожая, человек сто, могли бы отпраздновать Праздник Урожая с песнями и плясками, или, на худой конец, двое-трое закадычных друзей без больших запросов могли бы удобно усесться за этим столом, посидеть, покурить, поболтать всласть.

The ruddy brick floor smiled up at the smoky ceiling; the oaken settles, shiny with long wear, exchanged cheerful glances with each other; plates on the dresser grinned at pots on the shelf, and the merry firelight flickered and played over everything without distinction.

Рыжеватый кирпичный пол посылал улыбки продымленному потолку, дубовые табуретки, отполированные до блеска частым употреблением, обменивались бодрыми взглядами друг с другом, тарелки в буфете подмигивали кастрюлькам на полках, а веселый отсвет камина играл решительно на всем без всякого разбора.

The kindly Badger thrust them down on a settle to toast themselves at the fire, and bade them remove their wet coats and boots.

Добрейший Барсук усадил их у огня на табуретки и посоветовал скинуть мокрую одежду и обувь.

Then he fetched them dressing-gowns and slippers, and himself bathed the Mole's shin with warm water and mended the cut with sticking-plaster till the whole thing was just as good as new, if not better.

Потом он сходил и принес им халаты и шлепанцы, самолично промыл Кроту ранку на ноге теплой водичкой и залепил пластырем, и нога сделалась как и была, а может, даже и еще лучше!

In the embracing light and warmth, warm and dry at last, with weary legs propped up in front of them, and a suggestive clink of plates being arranged on the table behind, it seemed to the storm-driven animals, now in safe anchorage, that the cold and trackless Wild Wood just left outside was miles and miles away, and all that they had suffered in it a half-forgotten dream.

Им, приведенным сюда метелью, наконец-то обсохшим и согревшимся в объятиях света и тепла, слышавшим за спиной звон тарелок, теперь, когда они обрели надежное пристанище, казалось, что холодный, бездорожный Дремучий Лес не тут, снаружи, а где-то далеко, за много-много миль, и все, что они там пережили, -это полузабытый страшный сон.

When at last they were thoroughly toasted, the Badger summoned them to the table, where he had been busy laying a repast.

Когда наконец нежданные гости основательно "поджарились", Барсук призвал их к столу, где он сервировал для них трапезу.

They had felt pretty hungry before, but when they actually saw at last the supper that was spread for them, really it seemed only a question of what they should attack first where all was so attractive, and whether the other things would obligingly wait for them till they had time to give them attention.

Они изрядно проголодались и до того, но, когда они увидели ужин, который был накрыт для них, им захотелось съесть все. Вопрос был только в том, на что наброситься сначала, потому что все было так привлекательно!

Conversation was impossible for a long time; and when it was slowly resumed, it was that regrettable sort of conversation that results from talking with your mouth full.

Довольно продолжительное время беседа вообще исключалась, а когда она возобновилась, то приобрела тот достойный сожаления характер, который возникает от разговора с набитым ртом.

The Badger did not mind that sort of thing at all, nor did he take any notice of elbows on the table, or everybody speaking at once.

Правда, дядюшка Барсук не обращал на это решительно никакого внимания, так же, как и на локти, положенные на стол, или на то, что все говорят разом.

As he did not go into Society himself, he had got an idea that these things belonged to the things that didn't really matter. (We know of course that he was wrong, and took too narrow a view; because they do matter very much, though it would take too long to explain why.) He sat in his arm-chair at the head of the table, and nodded gravely at intervals as the animals told their story; and he did not seem surprised or shocked at anything, and he never said,

Поскольку сам он не любил бывать в обществе, то полагал, что условности не имеют значения. (Мы, конечно, понимаем, что он ошибался и что его взгляд на это был слишком узок; все это имеет значение, а почему - долго объяснять.) Он сидел в своем кресле во главе стола, мрачно кивая головой, пока пришельцы рассказывали о своих злоключениях. Казалось, его не удивляло решительно ничего в их рассказах. Он не приговаривал:

' I told you so,' or,

"Я вас предупреждал" или:

'Just what I always said,' or remarked that they ought to have done so-and-so, or ought not to have done something else.

"Я же об этом сто раз говорил", и не поучал их, что, мол, надо было так-то и так-то поступить, и не упрекал их, что, мол, почему они не сделали то-то и то-то.

The Mole began to feel very friendly towards him.

Это необычайно расположило к нему Крота.

When supper was really finished at last, and each animal felt that his skin was now as tight as was decently safe, and that by this time he didn't care a hang for anybody or anything, they gathered round the glowing embers of the great wood fire, and thought how jolly it was to be sitting up SO late, and SO independent, and SO full; and after they had chatted for a time about things in general, the Badger said heartily,

Когда с ужином наконец-то покончили и каждый из них почувствовал, что съесть еще хотя бы кусочек небезопасно, потому что шкура может лопнуть, и что теперь ему наплевать на всех и вся, они собрались возле догорающих, затягивающихся пеплом угольков большого камина, и каждый подумал, как это прекрасно сидеть так поздно, и ничего не бояться, и быть таким сытым. После того как они поболтали о том о сем, Барсук спросил с большим интересом:

'Now then! tell us the news from your part of the world.

- Ну, хорошо. А теперь расскажите, какие новости в ваших краях?

How's old Toad going on?'

Как поживает наш приятель Тоуд?

'Oh, from bad to worse,' said the Rat gravely, while the Mole, cocked up on a settle and basking in the firelight, his heels higher than his head, tried to look properly mournful.

- О, чем дальше, тем хуже, - сказал дядюшка Рэт с сожалением, а Крот, который сидел в кресле, наслаждаясь теплом от камина и задрав ноги выше головы, постарался напустить на себя искренне печальный вид.

'Another smash-up only last week, and a bad one.

- Еще одна автомобильная катастрофа на прошлой неделе. И очень сильная, - продолжал дядюшка Рэт.

You see, he will insist on driving himself, and he's hopelessly incapable.

- Понимаешь, он хочет сам сидеть за рулем, а к этому ну просто безнадежно неспособен.

If he'd only employ a decent, steady, well-trained animal, pay him good wages, and leave everything to him, he'd get on all right.

Нанял бы он лучше приличного, надежного, хорошо обученного зверя в шоферы, да платил бы ему как следует, да поручил бы ему дела, связанные с автомобилем, все бы и наладилось.

But no; he's convinced he's a heaven-born driver, and nobody can teach him anything; and all the rest follows.'

Но где уж там! Он считает себя прирожденным шофером и решительно никого не слушает, вот отсюда неприятности и получаются.

'How many has he had?' inquired the Badger gloomily.

- И сколько же у него их было? - спросил Барсук подавленно.

' Smashes, or machines?' asked the Rat.

- Машин или катастроф? - спросил Рэт.

'Oh, well, after all, it's the same thing-with Toad.

- Впрочем, что касается нашего приятеля, то это, в конце концов, одно и то же.

This is the seventh.

Это уже седьмая.

As for the others-you know that coach-house of his?

А что до предыдущих... Ты ведь помнишь его каретный сарай?

Well, it's piled up-literally piled up to the roof-with fragments of motor-cars, none of them bigger than your hat!

Он весь забит, ну то есть абсолютно весь, до самой крыши забит обломками его предыдущих автомобилей, и кусочки-то эти размером не больше твоей шляпы.

That accounts for the other six-so far as they can be accounted for.'

Я думаю, тебе все ясно, не так ли?

'He's been in hospital three times,' put in the Mole; 'and as for the fines he's had to pay, it's simply awful to think of.'

- Он уже три раза попадал в больницу, - вставил Крот. - А уж сколько денег он переплатил на штрафы, даже страшно подумать!

' Yes, and that's part of the trouble,' continued the Rat.

- Да и это еще полбеды, - сказал дядюшка Рэт.

'Toad's rich, we all know; but he's not a millionaire.

- Он богатый, конечно, это всем известно, но не миллионер же!

And he's a hopelessly bad driver, and quite regardless of law and order.

Дело в том, что он никуда не годный шофер, не признающий ни правил, ни законов.

Killed or ruined-it's got to be one of the two things, sooner or later.

Одно из двух: либо он разорится, либо погибнет в катастрофе.

Badger! we're his friends-oughtn't we to do something?'

Барсук, подумай! Ведь мы - его друзья, не должны ли мы что-нибудь предпринять?

The Badger went through a bit of hard thinking.

Барсук глубоко задумался.

'Now look here!' he said at last, rather severely; 'of course you know I can't do anything NOW?'

- Послушайте! - сказал он через некоторое время довольно сурово. - Вы, надеюсь, понимаете, что я ничего не могу сделать теперь?

His two friends assented, quite understanding his point.

Оба его приятеля наклонили головы, вполне понимая, что он имел в виду.

No animal, according to the rules of animal-etiquette, is ever expected to do anything strenuous, or heroic, or even moderately active during the off-season of winter.

Согласно звериному этикету, никого из зверей нельзя заставлять, чтобы он совершил что-либо героическое или требующее приложения всех сил, или даже сравнительно небольшого напряжения, когда речь идет о зиме.

All are sleepy-some actually asleep.

В это время все звери сонные, а некоторые по-настоящему спят.

All are weather-bound, more or less; and all are resting from arduous days and nights, during which every muscle in them has been severely tested, and every energy kept at full stretch.

Все так или иначе зависят от погоды. И все отдыхают от пламенных летних дней, когда каждый мускул подвергался серьезному испытанию и вся их энергия была пущена в ход.

'Very well then!' continued the Badger. 'BUT, when once the year has really turned, and the nights are shorter, and halfway through them one rouses and feels fidgety and wanting to be up and doing by sunrise, if not before-YOU know!--'

- Хорошо, - сказал Барсук. - Тогда так и решим. Как только год переломится, ночи станут короче, ну, знаете, когда начинаешь ерзать и хочется вскочить и быть уже вполне бодрым к тому времени, как солнце встанет, а то и раньше, ну, вы сами понимаете...

Both animals nodded gravely. THEY knew!

Оба кивнули с серьезным видом. Они понимали.

'Well, THEN,' went on the Badger, 'we-that is, you and me and our friend the Mole here-we'll take Toad seriously in hand.

- Ладно. Тогда мы, - продолжал Барсук, - то есть ты, и я, и вот еще наш друг Крот, - мы тогда за него серьезно возьмемся.

We'll stand no nonsense whatever.

Мы не позволим ему валять дурака.

We'll bring him back to reason, by force if need be. We'll MAKE him be a sensible Toad.

Мы его заставим войти в разум, даже силой, если понадобится.

We'll-you're asleep, Rat!'

Эй, да ты спишь, Рэт?

'Not me!' said the Rat, waking up with a jerk.

- Нет, нет, нет, - сказал дядюшка Рэт, вздрагивая и просыпаясь.

'He's been asleep two or three times since supper,' said the Mole, laughing.

- Он после ужина уже раза два или три засыпал, -засмеялся Крот.

He himself was feeling quite wakeful and even lively, though he didn't know why.

Он-то чувствовал себя вполне бодрым и даже оживленным, сам не зная почему.

The reason was, of course, that he being naturally an underground animal by birth and breeding, the situation of Badger's house exactly suited him and made him feel at home; while the Rat, who slept every night in a bedroom the windows of which opened on a breezy river, naturally felt the atmosphere still and oppressive.

А причина была, несомненно, в том, что он был и по рождению, и по воспитанию подземный житель, и дом Барсука был такой же, как и его собственный, вот почему он себя тут так хорошо чувствовал. А дядюшка Рэт, чьи окна выходили на прохладную, дышащую ветерком реку, естественно, находил, что воздух тут тяжел и душен.

'Well, it's time we were all in bed,' said the Badger, getting up and fetching flat candlesticks.

- Ну, пора нам всем ложиться, - сказал Барсук, вставая и доставая для них плоские подсвечники.

'Come along, you two, and I'll show you your quarters.

- Пошли со мной, я покажу вам ваши апартаменты.

And take your time tomorrow morning-breakfast at any hour you please!'

И не спешите утром вставать, завтрак в любое время, когда пожелаете.

He conducted the two animals to a long room that seemed half bedchamber and half loft.

И он повел своих гостей в комнату, которая служила наполовину спальней, а наполовину -кладовой.

The Badger's winter stores, which indeed were visible everywhere, took up half the room-piles of apples, turnips, and potatoes, baskets full of nuts, and jars of honey; but the two little white beds on the remainder of the floor looked soft and inviting, and the linen on them, though coarse, was clean and smelt beautifully of lavender; and the Mole and the Water Rat, shaking off their garments in some thirty seconds, tumbled in between the sheets in great joy and contentment.

Большую часть занимали зимние запасы Барсука, груды яблок, репы и картошки, корзины, полные орехов, и кувшин с медом. Но две небольшие, чисто застланные кровати, стоявшие на незаставленной части пола, так и манили к себе, а белье было хоть и грубоватой ткани, но приятно пахло лавандой, так что дядюшка Рэт и Крот, в тридцать секунд стряхнув с себя всю одежду, нырнули в чистые простыни с великой радостью и удовлетворением.

In accordance with the kindly Badger's injunctions, the two tired animals came down to breakfast very late next morning, and found a bright fire burning in the kitchen, and two young hedgehogs sitting on a bench at the table, eating oatmeal porridge out of wooden bowls.

В точном соответствии с предписанием доброго хозяина оба усталых путника на следующее утро спустились к завтраку очень поздно и обнаружили яркий огонь, пылающий в камине, и двух юных ежиков, сидевших на лавке за столом, евших овсяную кашу из деревянных мисок.

The hedgehogs dropped their spoons, rose to their feet, and ducked their heads respectfully as the two entered.

Ежики положили ложки, вскочили и вежливо поклонились вошедшим.

'There, sit down, sit down,' said the Rat pleasantly, 'and go on with your porridge.

- Сидите, сидите, - сказал им дядюшка Рэт приветливо, - доедайте.

Where have you youngsters come from?

Вы, юноши, откуда взялись?

Lost your way in the snow, I suppose?'

Наверное, заблудились в снегу, а?

'Yes, please, sir,' said the elder of the two hedgehogs respectfully.

- Да, сэр, - почтительно отозвался старший из ежиков.

'Me and little Billy here, we was trying to find our way to school-mother WOULD have us go, was the weather ever so-and of course we lost ourselves, sir, and Billy he got frightened and took and cried, being young and faint-hearted.

- Я и вот Билли, мы было пошли в школу, мама нам велела, и мы, конечно, заблудились, сэр, и Билли испугался и начал плакать, потому что он еще маленький и пугается.

And at last we happened up against Mr. Badger's back door, and made so bold as to knock, sir, for Mr. Badger he's a kind-hearted gentleman, as everyone knows--'

Мы как раз оказались возле двери мистера Барсука, возле черного хода, и решились постучать, сэр, потому что мистер Барсук, он, как известно, очень добрый...

'I understand,' said the Rat, cutting himself some rashers from a side of bacon, while the Mole dropped some eggs into a saucepan.

- Понимаю, понимаю, - сказал дядюшка Рэт, отрезая тонкий кусочек ветчины от большого окорока, а Крот тем временем положил пару яиц в кастрюльку.

' And what's the weather like outside?

- А как там погода?

You needn't "sir" me quite so much?' he added.

И не говори "сэр" через каждые два слова.

'O, terrible bad, sir, terrible deep the snow is,' said the hedgehog.

- Кошмарная погода, сэр, снегу навалило - ужас! -сказал ежик.

'No getting out for the likes of you gentlemen to-day.'

- На улицу не выйдешь.

'Where's Mr. Badger?' inquired the Mole, as he warmed the coffee-pot before the fire.

- А где Барсук? - спросил Крот, подогревая кофе.

'The master's gone into his study, sir,' replied the hedgehog, 'and he said as how he was going to be particular busy this morning, and on no account was he to be disturbed.'

- Хозяин удалился в кабинет, сэр, и сказал, что будет очень занят все утро, и просил не беспокоить его ни под каким видом.

This explanation, of course, was thoroughly understood by every one present.

Эти слова были понятны всем присутствующим.

The fact is, as already set forth, when you live a life of intense activity for six months in the year, and of comparative or actual somnolence for the other six, during the latter period you cannot be continually pleading sleepiness when there are people about or things to be done.

Дело в том, что когда ты живешь изо всех сил целые полгода подряд, то другие полгода ты спишь или дремлешь. И неловко все время повторять, что тебе хочется спать, когда у тебя в доме гости.

The excuse gets monotonous.

Неудобно как-то об этом без конца напоминать.

The animals well knew that Badger, having eaten a hearty breakfast, had retired to his study and settled himself in an arm-chair with his legs up on another and a red cotton handkerchief over his face, and was being 'busy' in the usual way at this time of the year.

Всем было ясно, что Барсук, как следует позавтракав, удалился в свой кабинет, уселся в кресло, задрал ноги на стул, что стоит напротив, положил на мордочку красный платок и занялся тем, чем обычно занимаются в это время года.

The front-door bell clanged loudly, and the Rat, who was very greasy with buttered toast, sent Billy, the smaller hedgehog, to see who it might be.

Колокольчик на входной двери громко зазвонил, и дядюшка Рэт, лапы которого были перепачканы маслом, потому что он намазывал себе хлеб, послал маленького Билли поглядеть, кто там пришел.

There was a sound of much stamping in the hall, and presently Billy returned in front of the Otter, who threw himself on the Rat with an embrace and a shout of affectionate greeting.

Было слышно, как в прихожей кто-то долго отряхивается, и вскоре Билли вернулся в сопровождении дядюшки Выдры, который с громкими приветствиями кинулся обнимать друзей.

'Get off!' spluttered the Rat, with his mouth full.

- Ну, хватит, хватит, - пробормотал дядюшка Рэт, прожевывая ветчину.

'Thought I should find you here all right,' said the Otter cheerfully.

- Я так и знал, что вы здесь, - бодро заметил дядюшка Выдра.

'They were all in a great state of alarm along River Bank when I arrived this morning.

- Там, на берегу реки, все в панике:

Rat never been home all night-nor Mole either-something dreadful must have happened, they said; and the snow had covered up all your tracks, of course.

"Рэт не ночевал дома, и Крота тоже нигде нет, что-нибудь, наверное, ужасное случилось" - и следы ваши, конечно, занесло снегом.

But I knew that when people were in any fix they mostly went to Badger, or else Badger got to know of it somehow, so I came straight off here, through the Wild Wood and the snow!

Но я так и знал. Когда кто попадет в затруднение, тот отправляется к Барсуку или Барсук сам как-то об этом узнает, и я пошел прямо сюда, в Дремучий Лес, ио снегу.

My! it was fine, coming through the snow as the red sun was rising and showing against the black tree-trunks!

Ух как там сегодня красиво! Солнце встало красное-красное, окрасило розовым снег сквозь черные стволы деревьев.

As you went along in the stillness, every now and then masses of snow slid off the branches suddenly with a flop! making you jump and run for cover.

И такая тишина! А время от времени целая шапка снега - шлеп! - срывается с ветки, и ты отскакиваешь и ищешь, где бы укрыться.

Snow-castles and snow-caverns had sprung up out of nowhere in the night-and snow bridges, terraces, ramparts-I could have stayed and played with them for hours.

За ночь прямо ниоткуда воздвиглись снежные дворцы, и снежные пещеры, и снежные мосты, и террасы, и крепостные валы. Играть бы и играть во все это часами.

Here and there great branches had been torn away by the sheer weight of the snow, and robins perched and hopped on them in their perky conceited way, just as if they had done it themselves.

Там кое-где валяются огромные ветки - они рухнули под тяжестью снега, а малиновки по ним скачут с таким важным видом, точно это они все сделали.

A ragged string of wild geese passed overhead, high on the grey sky, and a few rooks whirled over the trees, inspected, and flapped off homewards with a disgusted expression; but I met no sensible being to ask the news of.

Пока я шел, гусиный клин пролетел у меня над головой высоко в небе, потом парочка-троечка грачей покружилась над деревьями. Поглядели, полетали и отправились по домам с брезгливым выражением. Ни одного здравого существа не встретилось, чтобы порасспросить о вас.

About halfway across I came on a rabbit sitting on a stump, cleaning his silly face with his paws.

На полпути я встретил кролика - он сидел на пеньке и начищал свою глупую мордочку передними лапами.

He was a pretty scared animal when I crept up behind him and placed a heavy forepaw on his shoulder.

Ох и испугался же он, когда я подкрался к нему сзади и положил лапу на плечо.

I had to cuff his head once or twice to get any sense out of it at all.

Мне пришлось пару раз его стукнуть, чтоб добиться хоть какого-нибудь толку.

At last I managed to extract from him that Mole had been seen in the Wild Wood last night by one of them.

В конце концов мне удалось вытянуть из него, что какой-то кролик видел в Дремучем Лесу Крота вчера вечером.

It was the talk of the burrows, he said, how Mole, Mr. Rat's particular friend, was in a bad fix; how he had lost his way, and

В кроличьих норах вчера только и разговору было, как Крот, задушевный друг нашего Рэтти, попал в переплет и заблудился.

"They" were up and out hunting, and were chivvying him round and round.

Онивсе нарочно стали его заманивать и водить по лесу кругами.

"Then why didn't any of you DO something?" I asked.

"Почему же вы не поспешили на помощь? -спросил я.

"You mayn't be blest with brains, but there are hundreds and hundreds of you, big, stout fellows, as fat as butter, and your burrows running in all directions, and you could have taken him in and made him safe and comfortable, or tried to, at all events."

- Конечно, ума у вас лишнего нет, но все-таки вас целые сотни, и есть среди вас здоровые парни, и норы ваши под землей расходятся во все стороны, и вы не могли его позвать и помочь ему укрыться в безопасном месте? Хотя бы попытались устроить его как-нибудь поудобнее!"

"What, US?" he merely said: "DO something? us rabbits?"

А он только сказал: "Что? Мы? Кролики?"

So I cuffed him again and left him.

Ну, я стукнул его еще разок и пошел дальше.

There was nothing else to be done. At any rate, I had learnt something; and if I had had the luck to meet any of "Them" I'd have learnt something more-or THEY would.'

Во всяком случае, я хоть кое-что узнал, а если бы мне еще попались Они,я бы узнал и побольше, но Онибоялись мне попадаться.

'Weren't you at all-er-nervous?' asked the Mole, some of yesterday's terror coming back to him at the mention of the Wild Wood.

- И тебе не было нисколько... ну... жутко? -спросил его Крот, вспоминая при словах "Дремучий Лес" пережитые накануне страхи.

'Nervous?' The Otter showed a gleaming set of strong white teeth as he laughed.

- Жутко? - улыбнулся дядюшка Выдра, сверкнув набором крепких белых зубов.

'I'd give 'em nerves if any of them tried anything on with me.

- Я бы показал им "жутко", попробовали бы Онисо мной свои штучки!

Here, Mole, fry me some slices of ham, like the good little chap you are. I'm frightfully hungry, and I've got any amount to say to Ratty here. Haven't seen him for an age.'

Крот, дружище, не в службу, а в дружбу, поджарь мне кусочек-другой ветчинки, я страшно голоден, а потом мне надо перекинуться парочкой слов с Рэтти, мы с ним сто лет не виделись.

So the good-natured Mole, having cut some slices of ham, set the hedgehogs to fry it, and returned to his own breakfast, while the Otter and the Rat, their heads together, eagerly talked river-shop, which is long shop and talk that is endless, running on like the babbling river itself.

Добродушный Крот, отрезав несколько кусочков от окорока, велел ежатам их поджарить, а сам вернулся к прерванному завтраку. А дядюшка Выдра и дядюшка Рэт, усевшись нос к носу, завели оживленную беседу, обсуждая специфические речные новости, и надо сказать, что такая беседа бесконечна, и течет и журчит, как сама река.

A plate of fried ham had just been cleared and sent back for more, when the Badger entered, yawning and rubbing his eyes, and greeted them all in his quiet, simple way, with kind enquiries for every one.

Тарелка с жареной ветчиной была опустошена и отправлена для добавки, когда в кухню вошел Барсук, зевая и потягиваясь. Он поздоровался со всеми как обычно - спокойно и просто, задав каждому по доброму вопросу.

'It must be getting on for luncheon time,' he remarked to the Otter.

- Дело идет к обеду, - сказал он Выдре.

'Better stop and have it with us. You must be hungry, this cold morning.'

- Оставайся и поешь с нами, утро такое холодное, и ты, наверно, здорово проголодался?

'Rather!' replied the Otter, winking at the Mole.

- Да, весьма основательно, - сказал дядюшка Выдра, подмигивая Кроту.

'The sight of these greedy young hedgehogs stuffing themselves with fried ham makes me feel positively famished.'

- При одном взгляде на этих молодых обжор, этих молодых ежей, набивающих животы жареной ветчиной, кто хочешь начнет умирать с голоду.

The hedgehogs, who were just beginning to feel hungry again after their porridge, and after working so hard at their frying, looked timidly up at Mr. Badger, but were too shy to say anything.

Ежата как раз почувствовали, что снова проголодались после овсяной каши и большого труда, который пришлось затратить, жаря ветчину. Они робко взглянули на Барсука, но сказать ничего не решились.

'Here, you two youngsters be off home to your mother,' said the Badger kindly.

- Ну, ребятишки, теперь вам пора домой к маме, -сказал Барсук ласково.

'I'll send some one with you to show you the way. You won't want any dinner to-day, I'll be bound.'

- Я кого-нибудь пошлю вас проводить.

He gave them sixpence apiece and a pat on the head, and they went off with much respectful swinging of caps and touching of forelocks.

Он дал каждому из них по шестипенсовой монетке, потрепал по головке, и ежата ушли, почтительно кланяясь и дотрагиваясь до козырьков.

Presently they all sat down to luncheon together.

Вскоре все опять уселись за стол.

The Mole found himself placed next to Mr. Badger, and, as the other two were still deep in river-gossip from which nothing could divert them, he took the opportunity to tell Badger how comfortable and home-like it all felt to him.

Крот оказался рядом с дядюшкой Барсуком, и, поскольку те двое были все еще погружены в речные сплетни и ничто не могло их от этого занятия отвлечь, он воспользовался случаем и заметил Барсуку, как уютно и по-домашнему он чувствует себя у него в доме.

'Once well underground,' he said, 'you know exactly where you are.

- Под землей ты всегда знаешь, где ты находишься, - сказал Крот.

Nothing can happen to you, and nothing can get at you.

- Ничего с тобой не случится и никто на тебя не набросится.

You're entirely your own master, and you don't have to consult anybody or mind what they say.

Ты сам себе хозяин, и тебе не надо ни с кем советоваться и обращать внимание, кто что о тебе скажет.

Things go on all the same overhead, and you let 'em, and don't bother about 'em.

Там, над головой, что-то происходит, а тебе до этого нет никакого дела, и ты ни о ком и не думаешь.

When you want to, up you go, and there the things are, waiting for you.'

А как захочешь - раз! - и можешь подняться наверх, и пожалуйста - все тебя дожидается и все к твоим услугам.

The Badger simply beamed on him. 'That's exactly what I say,' he replied.

- Именно это я всегда и говорю, - сказал Барсук.

'There's no security, or peace and tranquillity, except underground.

- Нигде нет такой тишины и покоя, как под землей. И нигде ты не чувствуешь себя в большей безопасности.

And then, if your ideas get larger and you want to expand-why, a dig and a scrape, and there you are!

А если вдруг мыслям твоим станет тесно и тебе захочется простора, стоит только копнуть, поскрести - и пожалуйста!

If you feel your house is a bit too big, you stop up a hole or two, and there you are again!

А если тебе покажется, что твой дом чересчур велик, закопай парочку проходов - вот и все.

No builders, no tradesmen, no remarks passed on you by fellows looking over your wall, and, above all, no WEATHER.

Никаких тебе плотников, никаких строителей, никаких советов через забор, а главное - никакой погоды!

Look at Rat, now.

Погляди на Рэтти.

A couple of feet of flood water, and he's got to move into hired lodgings; uncomfortable, inconveniently situated, and horribly expensive.

Стоит только паводку подняться на парочку футов выше обычного, и вот он уже вынужден перебираться в гостиницу, в неуютный и неудобный номер, и к тому же страшно дорогой.

Take Toad.

Возьми мистера Тоуда.

I say nothing against Toad Hall; quite the best house in these parts, AS a house.

Я ничего не хочу сказать, Тоуд-Холл - это лучший дом во всей округе, если говорить о доме как таковом.

But supposing a fire breaks out-where's Toad?

Ну а вдруг пожар? Что тогда будет с ним?

Supposing tiles are blown off, or walls sink or crack, or windows get broken-where's Toad?

А вдруг ураган снесет черепицу? Или стена треснет? Или окно разобьется? Что тогда будет с ним?

Supposing the rooms are draughty-I HATE a draught myself-where's Toad?

Или вдруг сквозняк, я ненавижу сквозняки!

No, up and out of doors is good enough to roam about and get one's living in; but underground to come back to at last-that's my idea of HOME.'

Нет, наверху, пожалуйста, работайте, веселитесь, гуляйте - все это хорошо. Но жить надо под землей. Я в этом глубоко убежден.

The Mole assented heartily; and the Badger in consequence got very friendly with him.

Крот поддержал его всей душой, и дядюшка Барсук в конце концов с ним очень подружился.

'When lunch is over,' he said, 'I'll take you all round this little place of mine.

- После обеда я покажу тебе весь свой дом, -сказал он.

I can see you'll appreciate it.

- Я думаю, тебе он понравится.

You understand what domestic architecture ought to be, you do.'

Ты понимаешь толк в архитектуре.

After luncheon, accordingly, when the other two had settled themselves into the chimney-corner and had started a heated argument on the subject of EELS, the Badger lighted a lantern and bade the Mole follow him.

После еды, когда те двое уселись в уголочек возле камина и затеяли оживленный спор насчет угрей, Барсук засветил фонарь и пригласил Крота следовать за ним.

Crossing the hall, they passed down one of the principal tunnels, and the wavering light of the lantern gave glimpses on either side of rooms both large and small, some mere cupboards, others nearly as broad and imposing as Toad's dining-hall.

Они пересекли прихожую и двинулись по одному из главных коридоров. Колеблющийся свет фонаря на мгновение высвечивал по обеим сторонам разные помещения - то маленькие, величиной не больше шкафа, а порой такие просторные и впечатляющие, как парадная столовая в Тоуд-Холле.

A narrow passage at right angles led them into another corridor, and here the same thing was repeated.

Узенький проход, шедший под прямым углом к главному, привел их к другому коридору, и тут все повторилось сначала.

The Mole was staggered at the size, the extent, the ramifications of it all; at the length of the dim passages, the solid vaultings of the crammed store-chambers, the masonry everywhere, the pillars, the arches, the pavements.

Крот был потрясен размерами и размахом всех этих ответвлений, длиной сумрачных переходов, толстыми сводами набитых припасами кладовых, солидностью кирпичной кладки, колоннами, арками, прочно вымощенными полами.

'How on earth, Badger,' he said at last, 'did you ever find time and strength to do all this?

- Откуда же ты нашел силы и время все это построить? - вымолвил он наконец.

It's astonishing!'

- Это потрясающе!

'It WOULD be astonishing indeed,' said the Badger simply, 'if I HAD done it.

- Было бы действительно потрясающе, если бы я все это построил сам, - ответил Барсук просто.

But as a matter of fact I did none of it-only cleaned out the passages and chambers, as far as I had need of them.

- Но в действительности я этого ничего не делал. Я только расчищал коридоры и помещения по мере надобности.

There's lots more of it, all round about.

Их здесь вокруг еще гораздо больше.

I see you don't understand, and I must explain it to you.

Я вижу твое недоумение и сейчас тебе все объясню.

Well, very long ago, on the spot where the Wild Wood waves now, before ever it had planted itself and grown up to what it now is, there was a city-a city of people, you know.

Видишь ли, давным-давно на том месте, где теперь шумит Дремучий Лес, задолго до того, как он вырос таким, каким ты его знаешь, тут был город - человеческий город.

Here, where we are standing, they lived, and walked, and talked, and slept, and carried on their business.

Здесь, где мы с тобой сейчас стоим, они жили: ходили, разговаривали, спали, занимались своими делами.

Here they stabled their horses and feasted, from here they rode out to fight or drove out to trade.

Здесь они держали конюшни и пировали, отсюда они отправлялись на войну или уезжали торговать.

They were a powerful people, and rich, and great builders.

Это был могущественный народ, они были богаты и умели хорошо строить.

They built to last, for they thought their city would last for ever.'

Строили они крепко, потому что верили, что их город будет стоять вечно.

'But what has become of them all?' asked the Mole.

- Что же все-таки с ними со всеми случилось? -спросил Крот.

'Who can tell?' said the Badger.

- Кто знает? - сказал Барсук.

'People come-they stay for a while, they flourish, they build-and they go.

- Народы приходят, живут, процветают, строятся, а потом уходят.

It is their way.

Таков их удел.

But we remain.

А мы остаемся.

There were badgers here, I've been told, long before that same city ever came to be.

Здесь жили барсуки, я слыхал, задолго до того, как построился город.

And now there are badgers here again. We are an enduring lot, and we may move out for a time, but we wait, and are patient, and back we come.

Мы можем на время уйти, переждать, перетерпеть, а потом появиться снова.

And so it will ever be.'

Мы всегда будем.

'Well, and when they went at last, those people?' said the Mole.

- И что же случилось, когда люди отсюда ушли?

'When they went,' continued the Badger, 'the strong winds and persistent rains took the matter in hand, patiently, ceaselessly, year after year.

- Когда люди ушли, - продолжал дядюшка Барсук,- за дело взялись сильные ветры и затяжные ливни- терпеливо, не останавливаясь, день за днем, год за годом.

Perhaps we badgers too, in our small way, helped a little-who knows?

Может быть, и мы, барсуки, как могли помогали -кто знает?

It was all down, down, down, gradually-ruin and levelling and disappearance.

Вниз, вниз, вниз опускался город, опускался, разрушался, исчезал.

Then it was all up, up, up, gradually, as seeds grew to saplings, and saplings to forest trees, and bramble and fern came creeping in to help.

И тогда вверх, вверх, вверх потянулся лес. Постепенно проросли семена, молодые деревца вытягивались и крепли, на помощь им явились ежевика и папоротники.

Leaf-mould rose and obliterated, streams in their winter freshets brought sand and soil to clog and to cover, and in course of time our home was ready for us again, and we moved in.

Листья опадали, становились перегноем, образуя почву, и покрывали руины. Весенние ручьи нанесли земли и песку, засыпали щели, и вот наш дом был опять готов, и мы переселились в него.

Up above us, on the surface, the same thing happened.

То же самое происходило там, наверху.

Animals arrived, liked the look of the place, took up their quarters, settled down, spread, and flourished.

Явились звери, им здесь понравилось, они осели, устроились, стали расселяться, и жизнь вошла в свою колею.

They didn't bother themselves about the past-they never do; they're too busy.

Они не утруждали себя мыслями о прошлом, они о нем никогда не думают, им некогда.

The place was a bit humpy and hillocky, naturally, and full of holes; but that was rather an advantage.

Место это, конечно, холмистое, кочковатое, здесь полно ям и всяких рытвин, но в этом есть и преимущества.

And they don't bother about the future, either-the future when perhaps the people will move in again-for a time-as may very well be.

Звери не думают и о будущем. Возможно, люди опять сюда явятся, может статься, опять всего лишь на время.

The Wild Wood is pretty well populated by now; with all the usual lot, good, bad, and indifferent-I name no names.

Сейчас Дремучий Лес плотно населен, среди его обитателей есть и хорошие, и плохие, и так себе, никакие. Я, конечно, не называю имен.

It takes all sorts to make a world.

Разнообразие и создает мир.

But I fancy you know something about them yourself by this time.'

Но я могу себе представить, что ты уже и сам о них кое-что знаешь.

'I do indeed,' said the Mole, with a slight shiver.

- Ох, кажется, знаю! - сказал Крот, поеживаясь.

'Well, well,' said the Badger, patting him on the shoulder, 'it was your first experience of them, you see.

- Ну, ничего, ничего, - сказал Барсук, похлопывая его по плечу, - это было твое первое знакомство с ними.

They're not so bad really; and we must all live and let live.

На самом деле они не такие уж плохие. Что ж, надо ведь жить и давать жить другим.

But I'll pass the word around to-morrow, and I think you'll have no further trouble.

Но завтра я кое с кем поговорю, и у тебя больше не будет никаких неприятностей.

Any friend of MINE walks where he likes in this country, or I'll know the reason why!'

Мои друзья ходят в этих краях где хотят, иначе кое-кому придется иметь дело со мной.

When they got back to the kitchen again, they found the Rat walking up and down, very restless.

Вернувшись назад, они увидели, что дядюшка Рэт беспокойно мечется взад-вперед по кухне.

The underground atmosphere was oppressing him and getting on his nerves, and he seemed really to be afraid that the river would run away if he wasn't there to look after it.

Воздух подземелья был для него слишком тяжел и действовал ему на нервы; казалось, что он всерьез думает, что речка куда-нибудь сбежит, если он не приглядит за ней хорошенько.

So he had his overcoat on, and his pistols thrust into his belt again.

Он надел пальто и сунул свои пистолеты за пояс.

'Come along, Mole,' he said anxiously, as soon as he caught sight of them.

- Пошли, Крот, - сказал он нетерпеливо, увидев входящих.

'We must get off while it's daylight. Don't want to spend another night in the Wild Wood again.'

- Нам надо выйти засветло, я не хочу снова ночевать в Дремучем Лесу.

' It'll be all right, my fine fellow,' said the Otter.

- Хорошо, дружочек, - отозвался дядюшка Выдра.

'I'm coming along with you, and I know every path blindfold; and if there's a head that needs to be punched, you can confidently rely upon me to punch it.'

- И я с вами пойду, я тут каждую тропинку с закрытыми глазами найду. И если кому-нибудь по дороге придется оторвать голову, положитесь на меня, я оторву.

'You really needn't fret, Ratty,' added the Badger placidly.

- Не суетись, Выдра, - сказал дядюшка Барсук.

'My passages run further than you think, and I've bolt-holes to the edge of the wood in several directions, though I don't care for everybody to know about them.

- Мои туннели ведут гораздо дальше, чем ты думаешь. И у меня есть запасные выходы в разных местах опушки, хотя я и не всех в это посвящаю.

When you really have to go, you shall leave by one of my short cuts.

Если уж вы действительно собрались, то воспользуйтесь одним из моих коротких путей.

Meantime, make yourself easy, and sit down again.'

Не беспокойтесь и посидите еще немножко.

The Rat was nevertheless still anxious to be off and attend to his river, so the Badger, taking up his lantern again, led the way along a damp and airless tunnel that wound and dipped, part vaulted, part hewn through solid rock, for a weary distance that seemed to be miles.

Но дядюшка Рэт продолжал волноваться о своей реке, и Барсук, взяв в руки фонарь, повел их сырым и душным туннелем, который то извивался в каменистой породе, то нырял вниз, под кирпичные своды, и тянулся, как им показалось, на несколько миль.

At last daylight began to show itself confusedly through tangled growth overhanging the mouth of the passage; and the Badger, bidding them a hasty good-bye, pushed them hurriedly through the opening, made everything look as natural as possible again, with creepers, brushwood, and dead leaves, and retreated.

Наконец сквозь заросли, скрывавшие выход, забрезжил слабый дневной свет. Наскоро со всеми попрощавшись, Барсук поспешно выпихнул их наружу. Он постарался, чтобы все по возможности приняло прежний вид, замаскировав вход хворостом, опавшими листьями и ветками ползучего кустарника. И тут же удалился.

They found themselves standing on the very edge of the Wild Wood.

Они увидели, что стоят на самой опушке Дремучего Леса.

Rocks and brambles and tree-roots behind them, confusedly heaped and tangled; in front, a great space of quiet fields, hemmed by lines of hedges black on the snow, and, far ahead, a glint of the familiar old river, while the wintry sun hung red and low on the horizon.

Позади них громоздились валуны: ежевичные плети, обнаженные корни деревьев - все было навалено и переплетено друг с другом. Перед ними лежало огромное пространство спокойно дремлющих, обрамленных черными на фоне снега живыми изгородями, а там, далеко, поблескивали воды старого друга - Реки, и зимнее солнце висело, низкое и красное, возле самого горизонта.

The Otter, as knowing all the paths, took charge of the party, and they trailed out on a bee-line for a distant stile.

Дядюшка Выдра, как знающий все тропинки, возглавил всю компанию, и они двинулись гуськом, напрямик через поле туда, где в живой изгороди был лаз к реке.

Pausing there a moment and looking back, they saw the whole mass of the Wild Wood, dense, menacing, compact, grimly set in vast white surroundings; simultaneously they turned and made swiftly for home, for firelight and the familiar things it played on, for the voice, sounding cheerily outside their window, of the river that they knew and trusted in all its moods, that never made them afraid with any amazement.

Остановившись возле него и оглянувшись, они окинули взглядом сразу всю массу леса, темную, плотную, пугающую, мрачно возвышающуюся среди окружающей ее белизны. Они тут же повернулись и заторопились к дому, к каминному теплу и милым, знакомым вещам, на которых играют отблески огня, к голосу воды, который бодро звучит за окном, к реке, которую они знали и которой доверяли в любых ее настроениях. Она никогда не пугала их никакими неожиданностями.

As he hurried along, eagerly anticipating the moment when he would be at home again among the things he knew and liked, the Mole saw clearly that he was an animal of tilled field and hedge-row, linked to the ploughed furrow, the frequented pasture, the lane of evening lingerings, the cultivated garden-plot.

И пока Крот торопливо шагал, сладко предвкушая тот момент, когда он снова окажется дома, среди вещей, которые он знал и любил, он ясно понял, что он не лесной зверь, что жить ему надлежит возле возделанного поля и живых изгородей, недалеко от хорошо вспаханной борозды, выпаса, ухоженного сада, деревенской улочки, по которой можно не спеша пройтись вечерком.

For others the asperities, the stubborn endurance, or the clash of actual conflict, that went with Nature in the rough; he must be wise, must keep to the pleasant places in which his lines were laid and which held adventure enough, in their way, to last for a lifetime.

He для него - для других - эта суровая жизнь, полная лишений, требующая стойкости и упорства, не для него открытия, столкновения, которые неизбежны в этих медвежьих углах; он должен быть мудрым, должен держаться приятных и безопасных мест, по которым пролегает его стезя, и на ней его ждет немало приключений, по-своему увлекательных, их хватит ему до конца дней.

V. DULCE DOMUM

V ДОБРЫЙ СТАРЫЙ ДОМ

The sheep ran huddling together against the hurdles, blowing out thin nostrils and stamping with delicate fore-feet, their heads thrown back and a light steam rising from the crowded sheep-pen into the frosty air, as the two animals hastened by in high spirits, with much chatter and laughter.

Овцы беспорядочно толпились у плетня, прочищая свои тонкие ноздри и топая изящными передними ножками, высоко задирая головы, В морозном воздухе легкий парок поднимался над овечьим загоном, когда двое друзей в прекрасном настроении проходили мимо, без умолку болтая и смеясь.

They were returning across country after a long day's outing with Otter, hunting and exploring on the wide uplands where certain streams tributary to their own River had their first small beginnings; and the shades of the short winter day were closing in on them, and they had still some distance to go.

Они возвращались через поля и села, проведя целый день с дядюшкой Выдрой, охотясь и исследуя обширные гористые места, где многие речушки, впадающие в их собственную реку, начинались малюсенькими ручейками. Тени короткого зимнего дня уже надвигались на них, а им было еще порядочно идти.

Plodding at random across the plough, they had heard the sheep and had made for them; and now, leading from the sheep-pen, they found a beaten track that made walking a lighter business, and responded, moreover, to that small inquiring something which all animals carry inside them, saying unmistakably,

Шагая наугад через пашню, они услышали овец и направились туда, и вот, прямо за овечьим загоном, они обнаружили утоптанную тропу, идти по которой становилось совсем легко, а к тому же направление дороги как раз отвечало тому тоненькому голоску, который живет в каждом звере и который всегда безошибочно может сказать:

' Yes, quite right; THIS leads home!'

"Да, совершенно верно, дорога ведет к дому".

'It looks as if we were coming to a village,' said the Mole somewhat dubiously, slackening his pace, as the track, that had in time become a path and then had developed into a lane, now handed them over to the charge of a well-metalled road.

- Похоже, что мы идем в деревню, - сказал Крот с некоторым сомнением, замедляя шаги, потому что тропа постепенно превратилась в дорожку, а дорожка - в улицу, которая сейчас и собиралась поручить их заботам хорошо вымощенной щебнем дороги.

The animals did not hold with villages, and their own highways, thickly frequented as they were, took an independent course, regardless of church, post office, or public-house.

Звери не очень-то любят деревни, и их собственные тропы, по которым идет оживленное движение, прокладываются независимо от деревенских дорог, несмотря на то, что в деревне есть церковь, почта и пивная.

'Oh, never mind!' said the Rat. 'At this season of the year they're all safe indoors by this time, sitting round the fire; men, women, and children, dogs and cats and all.

- Да ничего, - сказал дядюшка Рэт, - в это время года мужчины, женщины, дети, собаки, кошки -вообще все надежно сидят дома, возле печек.

We shall slip through all right, without any bother or unpleasantness, and we can have a look at them through their windows if you like, and see what they're doing.'

Мы быстренько проскользнем без всяких неприятностей и даже можем взглянуть на них через окошки и посмотреть, что они делают, если хочешь.

The rapid nightfall of mid-December had quite beset the little village as they approached it on soft feet over a first thin fall of powdery snow.

Ранние декабрьские сумерки совершенно завладели маленькой деревушкой, когда они подходили к ней на мягких лапах по только что выпавшему, тонкому, как зубной порошок, снежку.

Little was visible but squares of a dusky orange-red on either side of the street, where the firelight or lamplight of each cottage overflowed through the casements into the dark world without.

Почти ничего не было видно, кроме темных, оранжево-красных квадратов по обеим сторонам улочки, откуда свет от камина или от лампы переливался через оконные переплеты в темноту лежащего снаружи мира.

Most of the low latticed windows were innocent of blinds, and to the lookers-in from outside, the inmates, gathered round the tea-table, absorbed in handiwork, or talking with laughter and gesture, had each that happy grace which is the last thing the skilled actor shall capture-the natural grace which goes with perfect unconsciousness of observation.

Большинство низких решетчатых окошек не были стыдливо прикрыты гардинами, и для заглядывающих с улицы все обитатели домиков, собравшиеся вокруг обеденного стола, занятые рукоделием или со смехом беседующие и жестикулирующие, обладали той прелестной грацией, которую даже самый опытный актер не смог бы уловить и передать, - той естественной грацией, которая сопутствует полному неведению, что за тобой наблюдают.

Moving at will from one theatre to another, the two spectators, so far from home themselves, had something of wistfulness in their eyes as they watched a cat being stroked, a sleepy child picked up and huddled off to bed, or a tired man stretch and knock out his pipe on the end of a smouldering log.

У обоих зрителей, переходивших от "театра" к "театру", бывших довольно далеко от собственного дома, в глазах появлялась печаль, когда они видели, как кто-то гладит кошку или берет на руки уснувшего малютку и переносит его на постель, или как уставший человек потягивается и выколачивает трубку о тлеющее в камине полено.

But it was from one little window, with its blind drawn down, a mere blank transparency on the night, that the sense of home and the little curtained world within walls-the larger stressful world of outside Nature shut out and forgotten-most pulsated.

Но ощущение дома и уюта особенно четко исходило от одного завешенного тюлем, обращенного к ночи лицом окна: так отделен был стенами и занавесками этот теплый, уютный мир от внешнего мира Природы, что, казалось, он совершенно о нем позабыл.

Close against the white blind hung a bird-cage, clearly silhouetted, every wire, perch, and appurtenance distinct and recognisable, even to yesterday's dull-edged lump of sugar.

Близко к белому тюлю висела птичья клетка, силуэт ее ярко вырисовывался на фоне штор, каждая проволочка, каждая жердочка были ясны и узнаваемы, все, вплоть до зернышек и наполовину склеванного вчерашнего кусочка сахара.

On the middle perch the fluffy occupant, head tucked well into feathers, seemed so near to them as to be easily stroked, had they tried; even the delicate tips of his plumped-out plumage pencilled plainly on the illuminated screen.

На средней жердочке помещалась и сама нахохлившаяся птица, голова надежно зарыта в перышки; она была так близко, что им представлялось, захоти они и хорошенечко постарайся, они смогут ее погладить. Даже кончики ее хохолка, точно нарисованные карандашом, были видны на их экране.

As they looked, the sleepy little fellow stirred uneasily, woke, shook himself, and raised his head.

И пока они смотрели, маленькое существо забеспокоилось, проснулось, встряхнуло перышки и подняло головку.

They could see the gape of his tiny beak as he yawned in a bored sort of way, looked round, and then settled his head into his back again, while the ruffled feathers gradually subsided into perfect stillness.

Они разглядели даже щелочку в клюве, когда птица с недовольным видом зевнула, огляделась и снова спрятала голову в перышках на спине, они увидели, как взъерошившиеся было перышки вернулись на свое место и затихли.

Then a gust of bitter wind took them in the back of the neck, a small sting of frozen sleet on the skin woke them as from a dream, and they knew their toes to be cold and their legs tired, and their own home distant a weary way.

Потом порыв холодного ветра схватил их за загривок, мокрый снег, попавший за воротник, больно ужалил и точно разбудил ото сна, и они сразу же осознали, что ноги у них замерзли и устали, что их собственный дом - на утомительном расстоянии отсюда.

Once beyond the village, where the cottages ceased abruptly, on either side of the road they could smell through the darkness the friendly fields again; and they braced themselves for the last long stretch, the home stretch, the stretch that we know is bound to end, some time, in the rattle of the door-latch, the sudden firelight, and the sight of familiar things greeting us as long-absent travellers from far over-sea.

Дома внезапно кончились, и сразу же с обеих сторон дороги сквозь темноту пробился к ним дружелюбный запах полей, и они взбодрились, приготовившись к последнему длинному переходу домой. А такой переход, как мы знаем, рано или поздно кончается, и кончается он щелчком замка, растопленным камином и встречей со знакомыми вещами, которые приветствуют нас как давно отсутствовавших путешественников, вернувшихся из-за дальних морей.

They plodded along steadily and silently, each of them thinking his own thoughts.

Они шагали споро и молча, каждый занятый своими собственными мыслями.

The Mole's ran a good deal on supper, as it was pitch-dark, and it was all a strange country for him as far as he knew, and he was following obediently in the wake of the Rat, leaving the guidance entirely to him.

Мысли Крота в значительной степени вращались вокруг ужина, потому что было темно, и местность была, как ему казалось, незнакомой, и он послушно шел позади своего друга, целиком полагаясь на него.

As for the Rat, he was walking a little way ahead, as his habit was, his shoulders humped, his eyes fixed on the straight grey road in front of him; so he did not notice poor Mole when suddenly the summons reached him, and took him like an electric shock.

Дядюшка Рэт шагал, как обычно, немного впереди, подняв плечи и устремив пристальный взгляд на ровную серую дорогу прямо перед собой, так что он и не глядел на бедного Крота и упустил тот момент, когда Крота вдруг настиг неясный призыв и пронзил его, как электрическим током.

We others, who have long lost the more subtle of the physical senses, have not even proper terms to express an animal's inter-communications with his surroundings, living or otherwise, and have only the word 'smell,' for instance, to include the whole range of delicate thrills which murmur in the nose of the animal night and day, summoning, warning, inciting, repelling.

С людьми дело обстоит иначе, мы давно утратили тонкость наших физических ощущений и у нас даже и слов таких нет, чтобы обозначить взаимное общение зверя с окружающими его существами и предметами. В нашей речи, например, есть только слово "запах" для обозначения огромного диапазона тончайших сигналов, которые день и ночь нашептывают носу зверя, призывая, предупреждая, побуждая к действию, предостерегая и останавливая.

It was one of these mysterious fairy calls from out the void that suddenly reached Mole in the darkness, making him tingle through and through with its very familiar appeal, even while yet he could not clearly remember what it was.

Это был один из таких таинственных волшебных призывов из ниоткуда, который в темноте настиг Крота, пронизал его насквозь каким-то знакомым чувством, хотя пока он не мог отчетливо вспомнить каким.

He stopped dead in his tracks, his nose searching hither and thither in its efforts to recapture the fine filament, the telegraphic current, that had so strongly moved him.

Он остановился как вкопанный, а нос его изо всех сил старался нащупать и ухватить тоненькую ниточку, этот телеграфный проводок, который донес так сильно его взволновавший зов.

A moment, and he had caught it again; and with it this time came recollection in fullest flood. Home!

Мгновение - и он его снова поймал, и на этот раз воспоминания обрушились на него потоком. Дом!

That was what they meant, those caressing appeals, those soft touches wafted through the air, those invisible little hands pulling and tugging, all one way!

Вот что обозначали эти мягкие прикосновения маленьких невидимых рук. Чьи-то ласковые призывы, как легкое дуновение, влекли, притягивали и манили все в одном и том же направлении.

Why, it must be quite close by him at that moment, his old home that he had hurriedly forsaken and never sought again, that day when he first found the river!

Ну да, он где-то тут, совсем близко от него в эту минуту, его старый дом, который он так торопливо оставил, никогда к нему больше не возвращался с того дня, когда впервые обнаружил реку!

And now it was sending out its scouts and its messengers to capture him and bring him in.

И вот теперь дом высылал своих разведчиков и посыльных, чтобы они его захватили и привели назад.

Since his escape on that bright morning he had hardly given it a thought, so absorbed had he been in his new life, in all its pleasures, its surprises, its fresh and captivating experiences.

С момента своего исчезновения в то ясное весеннее утро он о нем почти ни разу не вспомнил, погруженный в свою новую жизнь со всеми ее радостями и сюрпризами, новыми и захватывающими приключениями.

Now, with a rush of old memories, how clearly it stood up before him, in the darkness!

И вот теперь, когда на него нахлынули воспоминания о былом, собственный его дом вставал в темноте перед его мысленным взором удивительно ясно!

Shabby indeed, and small and poorly furnished, and yet his, the home he had made for himself, the home he had been so happy to get back to after his day's work.

Старенький, конечно, и небольшой, и неважно обставленный, но его, его дом, который он сам для себя построил и куда бывал счастлив вернуться после дневных трудов.

And the home had been happy with him, too, evidently, and was missing him, and wanted him back, and was telling him so, through his nose, sorrowfully, reproachfully, but with no bitterness or anger; only with plaintive reminder that it was there, and wanted him.

И дом тоже, очевидно, бывал с ним счастлив, и теперь тосковал по нему, и хотел, чтобы он вернулся, и сообщал ему об этом, касаясь его носа. Он печалился и легонько упрекал Хозяина; но без горечи и злобы, просто напоминая ему, что он близко и ждет его.

The call was clear, the summons was plain.

Г олос был отчетлив, призыв не оставлял сомнений.

He must obey it instantly, and go.

Крот должен его немедленно послушаться и пойти.

'Ratty!' he called, full of joyful excitement, 'hold on!

- Рэтти! - позвал он, приходя в веселое возбуждение.

Come back!

- Обожди! Вернись!

I want you, quick!'

Ты мне нужен! Скорее!

'Oh, COME along, Mole, do!' replied the Rat cheerfully, still plodding along.

- Не отставай, Крот, - бодро отозвался дядюшка Рэт, продолжая шагать.

'PLEASE stop, Ratty!' pleaded the poor Mole, in anguish of heart.

- Ну, пожалуйста, постой, Рэтти! - молил бедняжка Крот в сердечной тоске.

'You don't understand! It's my home, my old home!

- Ты не понимаешь, тут мой дом, мой старый дом!

I've just come across the smell of it, and it's close by here, really quite close.

Я его унюхал, он тут близко, совсем близко!

And I MUST go to it, I must, I must!

Я должен к нему пойти, я должен, должен!

Oh, come back, Ratty! Please, please come back!'

Ну пойди же сюда, Рэтти, ну постой же!

The Rat was by this time very far ahead, too far to hear clearly what the Mole was calling, too far to catch the sharp note of painful appeal in his voice.

Дядюшка Рэт был к этому времени уже довольно далеко, настолько далеко, что не расслышал звенящую, молящую нотку в голосе друга.

And he was much taken up with the weather, for he too could smell something-something suspiciously like approaching snow.

Он даже не мог ясно расслышать, о чем говорил Крот. И к тому же его беспокоила погода, потому что он тоже улавливал в воздухе запах - запах надвигающегося снегопада.

'Mole, we mustn't stop now, really!' he called back.

- Крот, мы не должны медлить, честное слово! -крикнул он, оборачиваясь.

'We'll come for it to-morrow, whatever it is you've found.

- Мы вернемся сюда завтра за тем, что ты там нашел.

But I daren't stop now-it's late, and the snow's coming on again, and I'm not sure of the way! And I want your nose, Mole, so come on quick, there's a good fellow!'

Но нам нельзя останавливаться сейчас, уже поздно, и снег опять вот-вот повалит, и я не очень хорошо знаю дорогу, и надо, чтобы ты тоже принюхался, ну будь умником, иди, иди сюда скорее!

And the Rat pressed forward on his way without waiting for an answer.

И дядюшка Рэт двинулся дальше, даже не дожидаясь ответа.

Poor Mole stood alone in the road, his heart torn asunder, and a big sob gathering, gathering, somewhere low down inside him, to leap up to the surface presently, he knew, in passionate escape.

А бедный Крот стоял один на дороге, и сердце его разрывалось, и печальный всхлип копился, копился где-то у него в глубине, чтобы вот-вот вырваться наружу.

But even under such a test as this his loyalty to his friend stood firm.

Но преданность другу выдержала даже и такое испытание.

Never for a moment did he dream of abandoning him.

Кроту ни на секунду не приходило в голову оставить дядюшку Рэта одного.

Meanwhile, the wafts from his old home pleaded, whispered, conjured, and finally claimed him imperiously.

А тем временем дуновения, исходившие от его старого дома, шептали, молили, заклинали и под конец уже стали настойчиво требовать.

He dared not tarry longer within their magic circle.

Он не мог позволить себе дольше находиться в их заколдованном кругу.

With a wrench that tore his very heartstrings he set his face down the road and followed submissively in the track of the Rat, while faint, thin little smells, still dogging his retreating nose, reproached him for his new friendship and his callous forgetfulness.

Он рванулся вперед, при этом в сердце что-то оборвалось, пригнулся к земле и послушно пошел по следам дядюшки Рэта, а слабые, тонюсенькие запахи, все еще касающиеся его удаляющегося носа, упрекали за новую дружбу и бессердечную забывчивость.

With an effort he caught up to the unsuspecting Rat, who began chattering cheerfully about what they would do when they got back, and how jolly a fire of logs in the parlour would be, and what a supper he meant to eat; never noticing his companion's silence and distressful state of mind.

Сделав усилие, он догнал ничего не подозревающего дядюшку Рэта, который тут же начал весело болтать о том, что они будут делать, когда вернутся домой, - и как славно растопят камин в гостиной, и какой ужин он собирался приготовить, - нисколько не замечая молчания и подавленности своего друга.

At last, however, when they had gone some considerable way further, and were passing some tree-stumps at the edge of a copse that bordered the road, he stopped and said kindly,

Но наконец, когда они отошли уже довольно далеко и проходили мимо пеньков в небольшой рощице, которые окаймляли дорогу, он остановился и сказал:

'Look here, Mole old chap, you seem dead tired. No talk left in you, and your feet dragging like lead.

- Послушай, Крот, дружище, у тебя смертельно усталый вид, и разговора в тебе уже никакого не осталось, и ноги ты волочешь, точно они у тебя налиты свинцом.

We'll sit down here for a minute and rest.

Давай минуточку посидим, передохнем.

The snow has held off so far, and the best part of our journey is over.'

Снег пока еще не начинается, да и большую часть пути мы уже прошли.

The Mole subsided forlornly on a tree-stump and tried to control himself, for he felt it surely coming.

С покорностью отчаяния Крот опустился на пенек, стараясь овладеть собой, потому что чувствовал, что вот сейчас, сейчас оно вырвется наружу.

The sob he had fought with so long refused to be beaten.

Всхлип, с которым он так долго боролся, отказался признать себя побежденным.

Up and up, it forced its way to the air, and then another, and another, and others thick and fast; till poor Mole at last gave up the struggle, and cried freely and helplessly and openly, now that he knew it was all over and he had lost what he could hardly be said to have found.

Наверх и все наверх пробивал он себе путь к воздуху, а ему вдогонку другой всхлип, и еще один, друг за другом, сильные и напористые, пока Крот наконец не сдался и не зарыдал откровенно и беспомощно, потому что он понял: поздно, и то, что едва ли можно назвать найденным, теперь наверняка окончательно потеряно.

The Rat, astonished and dismayed at the violence of Mole's paroxysm of grief, did not dare to speak for a while.

Рэт, потрясенный и огорченный таким сильным приступом горя, какое-то время не решался заговорить.

At last he said, very quietly and sympathetically,

Но вот он произнес очень спокойно и сочувственно:

' What is it, old fellow?

- Что с тобой, дружочек?

Whatever can be the matter?

Что могло произойти?

Tell us your trouble, and let me see what I can do.'

Скажи-ка, в чем дело, и давай подумаем, чем можно помочь.

Poor Mole found it difficult to get any words out between the upheavals of his chest that followed one upon another so quickly and held back speech and choked it as it came.

Кроту было трудно просунуть хоть словечко между частыми всхлипами, которые следовали один за другим, душили его и не давали говорить.

'I know it's a-shabby, dingy little place,' he sobbed forth at last, brokenly: 'not like-your cosy quarters-or Toad's beautiful hall-or Badger's great house-but it was my own little home-and I was fond of it-and I went away and forgot all about it-and then I smelt it suddenly-on the road, when I called and you wouldn't listen, Rat-and everything came back to me with a rush-and I WANTED it!-O dear, O dear!-and when you WOULDN'T turn back, Ratty-and I had to leave it, though I was smelling it all the time-I thought my heart would break.-We might have just gone and had one look at it, Ratty-only one look-it was close by-but you wouldn't turn back, Ratty, you wouldn't turn back!

- Я знаю... это... это маленький темный домишко, -прорыдал он отрывисто, - не то что твоя удобная квартира... или прекрасный Тоуд-Холл, или огромный дом Барсука... но он был моим домом... и я его любил... а потом ушел и забросил его... и вдруг я почувствовал его... там, на дороге... я тебя звал, а ты даже и слушать не хотел... и мне вдруг сразу все вспомни лось... и мне нужно было с ним повидаться, о господи, господи, а ты даже не обернулся, Рэтти, и мне пришлось уйти, хотя я все время слышал его запах, и мне казалось, что мое сердце разорвется. Мы могли бы просто зайти и взглянуть на него, Рэтти, только взглянуть, он же был рядом, а ты не хотел обернуться, Рэтти, не хотел обернуться!

O dear, O dear!'

О господи, господи!

Recollection brought fresh waves of sorrow, and sobs again took full charge of him, preventing further speech.

Воспоминание принесло с собой новый взрыв горя, и всхлипы опять овладели им и не давали говорить.

The Rat stared straight in front of him, saying nothing, only patting Mole gently on the shoulder.

Дядюшка Рэт глядел прямо перед собой, ничего не отвечая и только ласково похлопывая Крота по плечу.

After a time he muttered gloomily,

Через некоторое время он мрачно произнес:

' I see it all now!

- Теперь я все понимаю!

What a PIG I have been!

Какой же я оказался свиньей!

A pig-that's me!

Настоящая свинья!

Just a pig-a plain pig!'

Свинья, и больше ничего!

He waited till Mole's sobs became gradually less stormy and more rhythmical; he waited till at last sniffs were frequent and sobs only intermittent. Then he rose from his seat, and, remarking carelessly,

Он подождал, пока буря рыданий несколько поутихла, всхлипы стали ритмичнее, потом он еще подождал, пока Крот стал чаще шмыгать носом, чем всхлипывать, тогда он встал с пенька и заметил спокойным голосом:

'Well, now we'd really better be getting on, old chap!' set off up the road again, over the toilsome way they had come.

- Ну, теперь уже нам точно надо идти, старина! И двинулся по дороге назад, по трудному пути, который они уже было преодолели.

'Wherever are you (hic) going to (hic), Ratty?' cried the tearful Mole, looking up in alarm.

- Куда ты (всхлип)идешь (всхлип),Рэтти?

'We're going to find that home of yours, old fellow,' replied the Rat pleasantly; 'so you had better come along, for it will take some finding, and we shall want your nose.'

- Мы найдем твой маленький домик, дружище, -ответил он ласково. - Поднимайся, пошли, нам еще придется его поискать, и тут без твоего носа не обойдешься.

'Oh, come back, Ratty, do!' cried the Mole, getting up and hurrying after him.

- О, вернись, не ходи, пожалуйста, Рэтти! -закричал Крот, устремляясь следом.

' It's no good, I tell you!

- Бесполезно, я тебе говорю.

It's too late, and too dark, and the place is too far off, and the snow's coming!

Чересчур поздно и чересчур темно, и отсюда чересчур далеко, и снег пошел!

And-and I never meant to let you know I was feeling that way about it-it was all an accident and a mistake!

И... я не собирался тебе всего рассказывать, все получилось ненарочно, случайно!

And think of River Bank, and your supper!'

И подумай о реке и твоем ужине!

'Hang River Bank, and supper too!' said the Rat heartily.

- Да провались она, река, вместе с ужином! -горячо откликнулся дядюшка Рэт.

'I tell you, I'm going to find this place now, if I stay out all night.

- Я тебе уже сказал, я отыщу твой домик, даже если мне придется проискать его всю ночь.

So cheer up, old chap, and take my arm, and we'll very soon be back there again.'

Так что бодрись, старина, хватай меня под руку, и мы очень скоро туда доберемся.

Still snuffling, pleading, and reluctant, Mole suffered himself to be dragged back along the road by his imperious companion, who by a flow of cheerful talk and anecdote endeavoured to beguile his spirits back and make the weary way seem shorter.

Все еще шмыгая носом, умоляя и внутренне сопротивляясь, Крот нехотя позволил повлечь себя назад по дороге, но понемногу окончательно покорился непреклонному своему приятелю, который веселыми анекдотами и рассказами пытался поднять его настроение, чтобы обоим дорога показалась короче.

When at last it seemed to the Rat that they must be nearing that part of the road where the Mole had been 'held up,' he said,

Когда наконец дядюшка Рэт почувствовал, что они приближаются к тому месту на дороге, где Крот его впервые окликнул, он сказал:

'Now, no more talking.

- Ладно, хватит болтать.

Business!

Теперь - за дело.

Use your nose, and give your mind to it.'

Пусти в ход свой нос и сосредоточься, пожалуйста.

They moved on in silence for some little way, when suddenly the Rat was conscious, through his arm that was linked in Mole's, of a faint sort of electric thrill that was passing down that animal's body.

Небольшой кусочек пути они прошли в молчании, как вдруг дядюшка Рэт ощутил рукой, просунутой под руку товарища, легкие удары, словно электрическим током пронизывающие тело Крота.

Instantly he disengaged himself, fell back a pace, and waited, all attention.

Он тут же освободил руку, отстал на шаг и ждал, весь превратившись во внимание.

The signals were coming through!

Сигналы поступали!

Mole stood a moment rigid, while his uplifted nose, quivering slightly, felt the air.

Крот постоял минуточку, весь напрягшись, в то время как его задранный нос, слегка подрагивая, ощупывал воздух.

Then a short, quick run forward-a fault-a check-a try back; and then a slow, steady, confident advance.

Потом коротенькая перебежка вперед, потеря следа, проверка, немного назад и потом медленное, уверенное продвижение вперед.

The Rat, much excited, kept close to his heels as the Mole, with something of the air of a sleep-walker, crossed a dry ditch, scrambled through a hedge, and nosed his way over a field open and trackless and bare in the faint starlight.

Дядюшка Рэт, волнуясь, старался держаться к нему поближе, пока Крот, слегка напоминающий лунатика, пересек сухую канаву, продрался сквозь лаз в живой изгороди и бежал, узнавая дорогу нюхом, через поле, лишенное чьих-либо следов и растительности, слабо освещенное неяркими звездными лучами.

Suddenly, without giving warning, he dived; but the Rat was on the alert, and promptly followed him down the tunnel to which his unerring nose had faithfully led him.

И вдруг внезапно, даже не подав знака, он куда-то нырнул, но дядюшка Рэт был начеку и тут же последовал за ним вниз по туннелю, куда привел Крота его неошибающийся нос.

It was close and airless, and the earthy smell was strong, and it seemed a long time to Rat ere the passage ended and he could stand erect and stretch and shake himself.

Туннель был узкий, воздуха в нем было мало, в нем стоял сильный запах сырой земли, так что дядюшке Рэту показалось, что прошло довольно много времени, прежде чем этот проход кончился и он смог выпрямиться, расправить плечи и отряхнуться.

The Mole struck a match, and by its light the Rat saw that they were standing in an open space, neatly swept and sanded underfoot, and directly facing them was Mole's little front door, with

Крот чиркнул спичкой, и при ее свете дядюшка Рэт разглядел, что они стоят на чисто выметенной и посыпанной песочком площадке, а прямо перед ними - парадный вход в домик Крота, и на верхушке звонка красивыми готическими буквами написано:

'Mole End' painted, in Gothic lettering, over the bell-pull at the side.

"Кротовый тупик".

Mole reached down a lantern from a nail on the wail and lit it... and the Rat, looking round him, saw that they were in a sort of fore-court.

Крот снял с гвоздя фонарь и засветил его. Дядюшка Рэт увидел, что они находятся во дворе перед домом.

A garden-seat stood on one side of the door, and on the other a roller; for the Mole, who was a tidy animal when at home, could not stand having his ground kicked up by other animals into little runs that ended in earth-heaps.

Садовая скамейка стояла справа от двери, машинка для стрижки газона - слева. Крот был аккуратным зверем и не мог допустить, чтобы у него во дворе другие звери протаптывали неопрятные дорожки, которые всегда кончаются взрыхленным холмиком земли.

On the walls hung wire baskets with ferns in them, alternating with brackets carrying plaster statuary-Garibaldi, and the infant Samuel, and Queen Victoria, and other heroes of modern Italy.

На стенах висели проволочные корзины, в которых рос папоротник, они сменялись полочками, на которых стояли гипсовые статуэтки.

Down on one side of the forecourt ran a skittle-alley, with benches along it and little wooden tables marked with rings that hinted at beer-mugs.

У одной стены дворика был устроен кегельбан, а вдоль него стояли скамьи и маленькие деревянные столики с круглыми подставками, которые намекали на то, что тут угощают пивом.

In the middle was a small round pond containing gold-fish and surrounded by a cockle-shell border.

В центре был маленький прудик с бордюром из ракушек, в котором плавали золотые рыбки.

Out of the centre of the pond rose a fanciful erection clothed in more cockle-shells and topped by a large silvered glass ball that reflected everything all wrong and had a very pleasing effect.

Из середины пруда поднималось занятное сооружение, тоже отделанное ракушками, увенчанное большим шаром из посеребренного стекла, который отражал все вкривь и вкось и выглядел очень приятно.

Mole's face-beamed at the sight of all these objects so dear to him, and he hurried Rat through the door, lit a lamp in the hall, and took one glance round his old home.

Личико Крота засияло при виде всех этих дорогих ему предметов, и он поспешно распахнул двери перед своим другом, зажег лампочку в прихожей и оглядел свои старый дом.

He saw the dust lying thick on everything, saw the cheerless, deserted look of the long-neglected house, and its narrow, meagre dimensions, its worn and shabby contents-and collapsed again on a hall-chair, his nose to his paws.

Он увидел пыль, которая покрывала все толстым слоем, увидел, как печально, пусто выглядит его заброшенное жилье, осознал его маленькие размеры, старенькую обстановку и, снова зарыдав, рухнул на стул в прихожей и зарылся носом в лапы.

'O Ratty!' he cried dismally, 'why ever did I do it?

- О, Рэтти, - воскликнул он в отчаянии, - и зачем только я это сделал?

Why did I bring you to this poor, cold little place, on a night like this, when you might have been at River Bank by this time, toasting your toes before a blazing fire, with all your own nice things about you!'

Зачем я тебя притащил в этот старый нетопленый домишко, да еще в такую ночь, когда ты бы мог уже быть на речном берегу и сушил бы ноги возле пылающего камина, а тебя бы окружали все твои милые вещи!

The Rat paid no heed to his doleful self-reproaches. He was running here and there, opening doors, inspecting rooms and cupboards, and lighting lamps and candles and sticking them, up everywhere.

Дядюшка Рэт не обратил ни малейшего внимания на эти скорбные упреки, которые Крот делал самому себе, он носился взад-вперед, осматривая комнаты и шкафчики, зажигал лампы и свечи и всюду их расставлял.

'What a capital little house this is!' he called out cheerily.

- Какой прелестный домик! - воскликнул он бодро.

'So compact!

- Такой компактный!

So well planned!

Так хорошо распланирован!

Everything here and everything in its place!

И все есть, и все на своих местах.

We'll make a jolly night of it.

Мы с тобой прекрасно проведем время.

The first thing we want is a good fire; I'll see to that-I always know where to find things.

Сначала нам надо растопить камин. Сейчас я этим займусь, я всегда все очень здорово нахожу.

So this is the parlour?

Это твоя гостиная?

Splendid!

Прелестно!

Your own idea, those little sleeping-bunks in the wall?

Это ты сам придумал приделать коечки к стене?

Capital!

Великолепно!

Now, I'll fetch the wood and the coals, and you get a duster, Mole-you'll find one in the drawer of the kitchen table-and try and smarten things up a bit.

Сейчас я принесу дрова и уголь, а ты неси тряпку. Крот, она в ящике стола на кухне, давай вытирай пыль.

Bustle about, old chap!'

Ну, шевелись же, старина!

Encouraged by his inspiriting companion, the Mole roused himself and dusted and polished with energy and heartiness, while the Rat, running to and fro with armfuls of fuel, soon had a cheerful blaze roaring up the chimney.

Ободренный этими словами, Крот поднялся, стал энергично вытирать пыль, возвращая вещам их прежний лоск.

He hailed the Mole to come and warm himself; but Mole promptly had another fit of the blues, dropping down on a couch in dark despair and burying his face in his duster.

А дядюшка Рэт носился с охапками дров и вскоре развел веселый огонь, который зашумел в трубе. Рэт позвал Крота к огню обогреться, но Крот снова впал в тоску, рухнул на одну из кушеток в черном отчаянии и зарылся лицом в пыльную тряпку.

'Rat,' he moaned, 'how about your supper, you poor, cold, hungry, weary animal?

- Рэт, - простонал он, - а что же будет с твоим ужином, бедный, замерзший, голодный, уставший зверь?

I've nothing to give you-nothing-not a crumb!'

У меня ничего нет, ничего, ни крошечки.

'What a fellow you are for giving in!' said the Rat reproachfully.

- Ну до чего же ты любишь сразу падать духом! -сказал дядюшка Рэт с упреком.

'Why, only just now I saw a sardine-opener on the kitchen dresser, quite distinctly; and everybody knows that means there are sardines about somewhere in the neighbourhood.

- Я только что совершенно отчетливо видел консервный нож в кухне на полке, а всем известно, что это обозначает, что где-то по соседству должна оказаться и консервная банка.

Rouse yourself! pull yourself together, and come with me and forage.'

Встряхнись, возьми себя в руки и давай займемся розысками продовольствия.

They went and foraged accordingly, hunting through every cupboard and turning out every drawer.

Они взялись за поиски, исследуя каждый буфет и выворачивая содержимое каждого ящика.

The result was not so very depressing after all, though of course it might have been better; a tin of sardines-a box of captain's biscuits, nearly full-and a German sausage encased in silver paper.

В конечном счете результат оказался не таким уж печальным, хотя мог бы быть и получше: банка сардин, коробочка с печеньем, немецкие колбаски, упакованные в серебряную бумажку.

'There's a banquet for you!' observed the Rat, as he arranged the table.

- Вот тебе и банкет, - заметил дядюшка Рэт, накрывая на стол.

'I know some animals who would give their ears to be sitting down to supper with us to-night!'

- Я знаю некоторых, которые дорого бы заплатили, чтобы оказаться сегодня за нашим столом.

'No bread!' groaned the Mole dolorously; 'no butter, no--'

- И хлеба нет, - печально простонал Крот, - и масла нет...

'No pate de foie gras, no champagne!' continued the Rat, grinning.

- И бургундского нет, и паштета из гусиной печенки, - подхватил дядюшка Рэт, смеясь.

'And that reminds me-what's that little door at the end of the passage?

- Это напоминает мне... Слушай, а куда ведет эта маленькая дверца?

Your cellar, of course!

Ну, конечно, в погреб!

Every luxury in this house!

Буквально все есть в этом доме!

Just you wait a minute.'

Погоди минуточку!

He made for the cellar-door, and presently reappeared, somewhat dusty, with a bottle of beer in each paw and another under each arm,

Он направился к двери и вскоре вернулся, немного подзапылившись, но неся по бутылке пива в каждой лапе и еще под мышками.

'Self-indulgent beggar you seem to be, Mole,' he observed.

- Ни в чем ты себе не отказываешь, Крот, -заметил он.

'Deny yourself nothing. This is really the jolliest little place I ever was in.

- Это действительно самый милый маленький домик из тех, где мне приходилось бывать.

Now, wherever did you pick up those prints?

Ты где достал эти гравюрки?

Make the place look so home-like, they do.

Они делают дом таким уютным.

No wonder you're so fond of it, Mole.

Неудивительно, что ты так его любишь, Крот.

Tell us all about it, and how you came to make it what it is.'

Расскажи-ка мне поподробнее, как тебе удалось сделать его таким.

Then, while the Rat busied himself fetching plates, and knives and forks, and mustard which he mixed in an egg-cup, the Mole, his bosom still heaving with the stress of his recent emotion, related-somewhat shyly at first, but with more freedom as he warmed to his subject-how this was planned, and how that was thought out, and how this was got through a windfall from an aunt, and that was a wonderful find and a bargain, and this other thing was bought out of laborious savings and a certain amount of 'going without.'

И пока дядюшка Рэт расставлял тарелки, ножи, вилки, горчицу, которую он приготовил в яичной подставке, Крот, все еще вздрагивая от недавно пережитых огорчений, начал рассказывать сперва скромно, а потом все более воодушевляясь предметом рассказа, как это было спланировано, и как то было продумано, и как это просто свалилось в руки в виде подарка от тетушки, и как то удалось совершенно случайно разыскать, а то удачно купить, а вот это было куплено в результате больших трудов и строгой экономии, когда пришлось обходиться без того и без другого.

His spirits finally quite restored, he must needs go and caress his possessions, and take a lamp and show off their points to his visitor and expatiate on them, quite forgetful of the supper they both so much needed; Rat, who was desperately hungry but strove to conceal it, nodding seriously, examining with a puckered brow, and saying, 'wonderful,' and 'most remarkable,' at intervals, when the chance for an observation was given him.

Хорошее настроение окончательно вернулось к Кроту, и ему захотелось пойти и приласкать свое имущество, осветить все предметы лампой и объяснить гостю, в чем достоинство каждой вещи, и рассказать о них подробно, совершенно забывая об ужине, в котором оба так нуждались. Дядюшка Рэт, который был отчаянно голоден, но старался это скрыть, рассматривал все, наморщив брови, и серьезно кивал, приговаривая: -Великолепно! Или: - Это замечательно! В тех случаях, когда ему представлялась возможность вставить хоть слово.

At last the Rat succeeded in decoying him to the table, and had just got seriously to work with the sardine-opener when sounds were heard from the fore-court without-sounds like the scuffling of small feet in the gravel and a confused murmur of tiny voices, while broken sentences reached them-'Now, all in a line-hold the lantern up a bit, Tommy-clear your throats first-no coughing after I say one, two, three.-Where's young Bill?-Here, come on, do, we're all a-waiting--'

Наконец ему удалось завлечь Крота и усадить за стол. Когда он всерьез занялся консервным ножом и сардинами, снаружи, со двора, донеслись какие-то звуки, вроде бы шарканье маленьких ножек по гравию и смущенные тоненькие голоса, а потом стали долетать обрывки фраз: - А теперь все постройтесь в линеечку. Подними немного фонарь, Томми. Откашляйтесь. Не вздумайте кашлять после того, как я скомандую "раз, два, три". Где маленький Билли? Иди, куда ты запропастился, мы тебя все дожидаемся.

'What's up?' inquired the Rat, pausing in his labours.

- Что происходит? - спросил дядюшка Рэт, прерывая свои труды.

'I think it must be the field-mice,' replied the Mole, with a touch of pride in his manner.

- Я думаю, это, должно быть, полевые мыши, -ответил Крот с некоторой гордостью в голосе.

'They go round carol-singing regularly at this time of the year.

- Они в это время года ходят по домам и поют песни.

They're quite an institution in these parts.

У них тут целое общество организовано.

And they never pass me over-they come to Mole End last of all; and I used to give them hot drinks, and supper too sometimes, when I could afford it.

И они никогда от меня уже не уходят, ко мне приходят к последнему, потому что я всегда их хорошо угощаю.

It will be like old times to hear them again.'

Они напомнили бы мне старые добрые времена.

'Let's have a look at them!' cried the Rat, jumping up and running to the door.

- А ну-ка, поглядим на них! - воскликнул дядюшка Рэт, вскакивая и устремляясь к двери.

It was a pretty sight, and a seasonable one, that met their eyes when they flung the door open.

Они распахнули дверь, и их взорам предстало умилительное зрелище.

In the fore-court, lit by the dim rays of a horn lantern, some eight or ten little fieldmice stood in a semicircle, red worsted comforters round their throats, their fore-paws thrust deep into their pockets, their feet jigging for warmth.

Во дворе, освещенном слабыми лучами газового рожка, восемь или десять полевых мышек стояли полукругом, на шейках - красные шерстяные шарфики, передние лапки глубоко засунуты в карманы, а задние подпрыгивают, чтобы не замерзнуть.

With bright beady eyes they glanced shyly at each other, sniggering a little, sniffing and applying coat-sleeves a good deal.

Ясными глазками-бусинками, робея, они поглядывали друг на друга, хихикая, шмыгая носами и то и дело пуская в ход рукава своих пальтишек.

As the door opened, one of the elder ones that carried the lantern was just saying,

Когда дверь открылась, самый старший из них сказал: - Ну, раз, два, три!

'Now then, one, two, three!' and forthwith their shrill little voices uprose on the air, singing one of the old-time carols that their forefathers composed in fields that were fallow and held by frost, or when snow-bound in chimney corners, and handed down to be sung in the miry street to lamp-lit windows at Yule-time. CAROL Villagers all, this frosty tide, Let your doors swing open wide, Though wind may follow, and snow beside, Yet draw us in by your fire to bide; Joy shall be yours in the morning! Here we stand in the cold and the sleet, Blowing fingers and stamping feet, Come from far away you to greet- You by the fire and we in the street- Bidding you joy in the morning! For ere one half of the night was gone, Sudden a star has led us on, Raining bliss and benison- Bliss to-morrow and more anon, Joy for every morning! Goodman Joseph toiled through the snow- Saw the star o'er a stable low; Mary she might not further go-Welcome thatch, and litter below! Joy was hers in the morning! And then they heard the angels tell 'Who were the first to cry NOWELL? Animals all, as it befell, In the stable where they did dwell! Joy shall be theirs in the morning!'

И тоненькие, пронзительные голоса понеслись вверх, в воздух, исполняя старинную песню, которую сочинили их праотцы на бурых, скованных морозом полях или где-нибудь в занесенном снегом уголке, сочинили и передали потомкам, чтобы эти песни пелись в декабре на холодных улицах перед освещенными окнами.

The voices ceased, the singers, bashful but smiling, exchanged sidelong glances, and silence succeeded-but for a moment only.

Голоса постепенно замолкли, певцы, смущенные, но улыбающиеся, искоса обменялись взглядами, затем последовала тишина. Но только на одну минуту.

Then, from up above and far away, down the tunnel they had so lately travelled was borne to their ears in a faint musical hum the sound of distant bells ringing a joyful and clangorous peal.

Потому что сверху и издалека, по туннелю, по которому они только что прошли, до их ушей долетел еле уловимый звон дальних колоколов, вызванивающих веселую и звонкую колокольную мелодию.

'Very well sung, boys!' cried the Rat heartily.

- Хорошо спето, ребятки! - сердечно похвалил их дядюшка Рэт.

'And now come along in, all of you, and warm yourselves by the fire, and have something hot!'

- А теперь давайте все заходите, погрейтесь у камина и съешьте чего-нибудь горяченького.

'Yes, come along, field-mice,' cried the Mole eagerly.

- Да-да, заходите, полевые мышки, - воскликнул Крот возбужденно.

'This is quite like old times!

- Подумать только, совсем как в старые добрые времена!

Shut the door after you.

Закройте за собой дверь.

Pull up that settle to the fire.

Пододвигайте скамейку к камину.

Now, you just wait a minute, while we-O, Ratty!' he cried in despair, plumping down on a seat, with tears impending.

Теперь вы минуточку подождите, пока мы... О, Рэтти! Крот сел на скамью, и слезы уже подступили к его глазам.

'Whatever are we doing?

- Что же мы с тобой делаем!

We've nothing to give them!'

Нам же нечем их накормить!

'You leave all that to me,' said the masterful Rat.

- Это ты предоставь мне, - сказал очень властный в этот момент дядюшка Рэт.

' Here, you with the lantern!

- Эй, послушай-ка ты, с фонариком!

Come over this way. I want to talk to you.

Подойди-ка сюда, мне надо с тобой поговорить.

Now, tell me, are there any shops open at this hour of the night?'

Ну-ка, скажи мне, тут какие-нибудь магазины работают в это время?

'Why, certainly, sir,' replied the field-mouse respectfully.

- Ну, конечно, сэр, - почтительно ответил старший полевой мышонок.

'At this time of the year our shops keep open to all sorts of hours.'

- В это время года наши магазины всегда работают в любой час.

'Then look here!' said the Rat. 'You go off at once, you and your lantern, and you get me--'

- Тогда послушай, - сказал дядюшка Рэт, -быстренько собирайся вместе со своим фонариком и купи...

Here much muttered conversation ensued, and the Mole only heard bits of it, such as-'Fresh, mind!-no, a pound of that will do-see you get Buggins's, for I won't have any other-no, only the best-if you can't get it there, try somewhere else-yes, of course, home-made, no tinned stuff-well then, do the best you can!'

Тут последовал длинный приглушенный разговор, и Крот расслышал только обрывки, такие, как: "Только свежего, понял?", "Нет, одного фунта достаточно", "Гляди, чтоб от Баггинса, другого мне не надо, нет, нет, только высшего сорта, если там нет, поищи в другом месте", "Да, конечно, только домашний, никаких консервов, ну, давай, постарайся!".

Finally, there was a chink of coin passing from paw to paw, the field-mouse was provided with an ample basket for his purchases, and off he hurried, he and his lantern.

Наконец послышался звон монет, переходящих из лап в лапы, мышонок получил большую корзинку, чтобы сложить туда покупки, и умчался вместе со своим фонариком.

The rest of the field-mice, perched in a row on the settle, their small legs swinging, gave themselves up to enjoyment of the fire, and toasted their chilblains till they tingled; while the Mole, failing to draw them into easy conversation, plunged into family history and made each of them recite the names of his numerous brothers, who were too young, it appeared, to be allowed to go out a-carolling this year, but looked forward very shortly to winning the parental consent.

Другие полевые мышки уселись на лавке рядком, как на насесте, постепенно согреваясь и яростно почесывая высыпавшие от холода пупырышки. Кроту не удалось вовлечь их в непринужденный разговор, и он заставил их одного за другим называть имена бесчисленных братишек, которые были еще слишком малы, чтобы отправиться петь песни, но которые в скором будущем ждали на это родительского разрешения.

The Rat, meanwhile, was busy examining the label on one of the beer-bottles.

Дядюшка Рэт тем временем внимательно изучал этикетку на одной из пивных бутылок.

'I perceive this to be Old Burton,' he remarked approvingly. 'SENSIBLE Mole!

- Я полагаю, что это старый Бэр-тон, - заметил он одобрительно. - Разумный Крот!

The very thing!

Это как раз то, что нужно!

Now we shall be able to mull some ale!

Мы сможем сделать подогретый эль!

Get the things ready, Mole, while I draw the corks.'

Давай-ка готовь все остальное, дружище, а я пока повытаскиваю пробки.

It did not take long to prepare the brew and thrust the tin heater well into the red heart of the fire; and soon every field-mouse was sipping and coughing and choking (for a little mulled ale goes a long way) and wiping his eyes and laughing and forgetting he had ever been cold in all his life.

В самое короткое время смесь была готова, жестяной кувшинчик засунут в раскаленное сердце камина, и скоро каждый полевой мышонок прихлебывал, и кашлял, и давился (потому что горячий эль не так-то легко проглатывается), вытирая глаза и смеясь, и вообще забывая, что он когда-либо в жизни замерзал.

'They act plays too, these fellows,' the Mole explained to the Rat.

- Они и спектакли ставят, эти ребятишки, -объяснял Крот дядюшке Рэту.

'Make them up all by themselves, and act them afterwards.

- Сами их сочиняют и сами после разыгрывают.

And very well they do it, too!

У них это здорово получается!

They gave us a capital one last year, about a field-mouse who was captured at sea by a Barbary corsair, and made to row in a galley; and when he escaped and got home again, his lady-love had gone into a convent.

В прошлом году было отличное представление про то, как полевого мышонка взяли в плен корсары и заставили грести на галере, и как он убежал, и вернулся домой, а его любимая ушла в монастырь.

Here, YOU!

Ну-ка, вот ты!

You were in it, I remember. Get up and recite a bit.'

Я помню, ты участвовал, встань и представь что-нибудь.

The field-mouse addressed got up on his legs, giggled shyly, looked round the room, and remained absolutely tongue-tied.

Тот мышонок, к которому обращались, встал, смущенно захихикал, оглядел комнату и онемел.

His comrades cheered him on, Mole coaxed and encouraged him, and the Rat went so far as to take him by the shoulders and shake him; but nothing could overcome his stage-fright.

Его приятели зааплодировали. Крот уговаривал и подбадривал, а дядюшка Рэт даже обнял его за плечи и встряхнул, но ничто не могло победить его страха перед публикой.

They were all busily engaged on him like watermen applying the Royal Humane Society's regulations to a case of long submersion, when the latch clicked, the door opened, and the field-mouse with the lantern reappeared, staggering under the weight of his basket.

Они все трудились над ним, как члены Королевского общества спасения на водах над вытащенным из воды утопленником, когда услышали щелчок замка, и дверь открылась, и вновь появился мышонок с фонариком, сгибаясь под тяжестью корзины.

There was no more talk of play-acting once the very real and solid contents of the basket had been tumbled out on the table.

Разговоры о разыгрывании пьесы тут же прекратились, едва лишь только солидное и вполне реальное содержимое корзины было выгружено на стол.

Under the generalship of Rat, everybody was set to do something or to fetch something.

Все кинулись что-то делать или что-нибудь подносить, подгоняемые генеральскими командами дядюшки Рэта.

In a very few minutes supper was ready, and Mole, as he took the head of the table in a sort of a dream, saw a lately barren board set thick with savoury comforts; saw his little friends' faces brighten and beam as they fell to without delay; and then let himself loose-for he was famished indeed-on the provender so magically provided, thinking what a happy home-coming this had turned out, after all.

В несколько минут ужин был готов, и Кроту на мгновение показалось, что все это с ним происходит во сне. Он уселся во главе стола и увидел, что его еще минуту назад пустынная поверхность была тесно уставлена пикантными закусками, увидел, как проясняются личики его маленьких друзей, без проволочки навалившихся на еду. Крот и сам позволил себе, потому что он умирал с голоду, наброситься на кушанья, которыми, точно по волшебству, всех наделил дядюшка Рэт. Он подумал, что это, в конце концов, очень счастливое возвращение домой.

As they ate, they talked of old times, and the field-mice gave him the local gossip up to date, and answered as well as they could the hundred questions he had to ask them.

А потом все ели и говорили о старых добрых временах, и полевые мышки знакомили дядюшку Рэта с последними местными сплетнями и отвечали как могли на сотни его вопросов.

The Rat said little or nothing, only taking care that each guest had what he wanted, and plenty of it, and that Mole had no trouble or anxiety about anything.

Дядюшка Рэт почти ничего не говорил, а только следил за тем, чтобы каждый гость получил то, что ему вкусно, и чтобы порция была большая, и чтобы Крот решительно ни о чем не беспокоился и не тревожился.

They clattered off at last, very grateful and showering wishes of the season, with their jacket pockets stuffed with remembrances for the small brothers and sisters at home.

Ножи и вилки отстучали и замолкли. Мышки стали собираться по домам, изливая на хозяина благодарности и пожелания, а карманы их были набиты гостинцами для младших братьев и сестричек, ожидавших дома.

When the door had closed on the last of them and the chink of the lanterns had died away, Mole and Rat kicked the fire up, drew their chairs in, brewed themselves a last nightcap of mulled ale, and discussed the events of the long day.

После того как дверь закрылась за последним из них и звяканье фонариков замерло вдали, Крот и дядюшка Рэт снова раздули огонь, пододвинули к нему стулья, приготовили себе еще по одной, последней чашечке горячего эля и сели поговорить о событиях минувшего долгого дня.

At last the Rat, with a tremendous yawn, said,

Наконец дядюшка Рэт, зевнув во весь рот, сказал:

'Mole, old chap, I'm ready to drop.

- Крот, дружище, я валюсь с ног.

Sleepy is simply not the word.

Засыпаю, это просто не то слово.

That your own bunk over on that side?

Твоя койка где, вот здесь, у этой стены?

Very well, then, I'll take this.

Очень хорошо, а я лягу на той.

What a ripping little house this is! Everything so handy!'

Какой восхитительный у тебя домик, все так удобно!

He clambered into his bunk and rolled himself well up in the blankets, and slumber gathered him forthwith, as a swathe of barley is folded into the arms of the reaping machine.

Он забрался на свою койку, хорошенечко завернулся в одеяло, и дремота окутала его и втянула в себя, как заворачивает и втягивает в себя жатка полосу спелого ячменя.

The weary Mole also was glad to turn in without delay, and soon had his head on his pillow, in great joy and contentment.

И Крот тоже был рад улечься, повернувшись к стене, без промедления, и вскоре голова его оказалась на подушке в полном удовлетворении.

But ere he closed his eyes he let them wander round his old room, mellow in the glow of the firelight that played or rested on familiar and friendly things which had long been unconsciously a part of him, and now smilingly received him back, without rancour.

Но прежде чем сомкнуть глаза, он обернулся и позволил себе оглядеть старую комнату, розовую от догорающего огня, отблески которого то играли, то отдыхали на знакомых и дружелюбных предметах, что бессознательно уже давно стали частью его самого, и теперь, по-видимому, улыбаясь, радовались его возвращению, не затаив никаких обид.

He was now in just the frame of mind that the tactful Rat had quietly worked to bring about in him.

Он пришел в такое настроение, в которое тактичный дядюшка Рэт спокойно и терпеливо как раз и старался его привести.

He saw clearly how plain and simple-how narrow, even-it all was; but clearly, too, how much it all meant to him, and the special value of some such anchorage in one's existence.

Он отчетливо видел, какой это простой, обыкновенный, даже узенький, домик, но также отчетливо он сознавал особое значение вот такой надежной пристани в существовании каждого.

He did not at all want to abandon the new life and its splendid spaces, to turn his back on sun and air and all they offered him and creep home and stay there; the upper world was all too strong, it called to him still, even down there, and he knew he must return to the larger stage.

Он вовсе не хотел отказаться от своей новой жизни с ее изумительными пространствами, повернуться спиной к солнцу и воздуху и ко всему тому, что они ему давали. Нет. Мир там, наверху, был силен, он был слышен ему даже и здесь, и Крот знал, что он туда вернется.

But it was good to think he had this to come back to; this place which was all his own, these things which were so glad to see him again and could always be counted upon for the same simple welcome.

Но было хорошо сознавать, что ему и оттуда есть куда возвратиться, и что этот домик - это его домик, и что на все эти предметы, которые так ему рады, он может положиться и рассчитывать, что они всегда приветят его - радостно и душевно.

VI. MR. TOAD

VI МИСТЕР ТОУД

It was a bright morning in the early part of summer; the river had resumed its wonted banks and its accustomed pace, and a hot sun seemed to be pulling everything green and bushy and spiky up out of the earth towards him, as if by strings.

Это случилось ясным утром в самом начале лета. Река вошла в свои привычные берега и вернулась к обычной скорости. Жаркое солнце, казалось, так и выманивало из земли все зеленое - все кустики, и стрелочки, и стебельки - и тянуло к себе, как на веревках.

The Mole and the Water Rat had been up since dawn, very busy on matters connected with boats and the opening of the boating season; painting and varnishing, mending paddles, repairing cushions, hunting for missing boat-hooks, and so on; and were finishing breakfast in their little parlour and eagerly discussing their plans for the day, when a heavy knock sounded at the door.

Крот и дядюшка Рэт встали на рассвете, озабоченные делами, связанными с лодками и с началом гребного сезона, красили и лакировали, чинили весла, приводили в порядок подушки, разыскивали лодочные крюки и так далее. Они доедали завтрак в маленькой гостиной и горячо обсуждали планы на предстоящий день, когда раздался сильный стук в дверь.

'Bother!' said the Rat, all over egg.

- Тьфу ты! - сказал дядюшка Рэт, весь перемазавшись яйцом.

'See who it is, Mole, like a good chap, since you've finished.'

- Крот, погляди, пожалуйста, кто это там, раз ты уже кончил есть.

The Mole went to attend the summons, and the Rat heard him utter a cry of surprise.

Крот пошел отпирать неожиданному посетителю, и дядюшка Рэт услышал его удивленный возглас.

Then he flung the parlour door open, and announced with much importance,

Затем Крот распахнул дверь гостиной и торжественно провозгласил:

' Mr. Badger!'

- Мистер Барсук!

This was a wonderful thing, indeed, that the Badger should pay a formal call on them, or indeed on anybody.

Подумать только! Это же небывалый случай, чтобы Барсук нанес им официальный визит.

He generally had to be caught, if you wanted him badly, as he slipped quietly along a hedgerow of an early morning or a late evening, or else hunted up in his own house in the middle of the Wood, which was a serious undertaking.

Он вообще ни к кому не ходил с визитами. Если он кому был нужен, тот его сам выслеживал, когда Барсук, пытаясь остаться незамеченным, проскальзывал вдоль живой изгороди ранним утром или поздним вечером. Или же его надо было ухитриться застать в его собственном доме в середине леса. И было это совсем даже не просто.

The Badger strode heavily into the room, and stood looking at the two animals with an expression full of seriousness.

Барсук вошел в комнату тяжелой поступью и остановился, глядя на обоих с серьезным выражением лица.

The Rat let his egg-spoon fall on the table-cloth, and sat open-mouthed.

Дядюшка Рэт уронил ложку на скатерть и сидел разинув рот.

'The hour has come!' said the Badger at last with great solemnity.

- Час пробил! - сказал Барсук наконец с большой торжественностью.

'What hour?' asked the Rat uneasily, glancing at the clock on the mantelpiece.

- Какой час? - спросил дядюшка Рэт, с тревогой бросая взгляд на каминную полку, где стояли часы.

'WHOSE hour, you should rather say,' replied the Badger.

- Спроси лучше, чей час, - ответил дядюшка Барсук.

'Why, Toad's hour! The hour of Toad!

- Так вот, час нашего друга Жабы, который зовется мистер Тоуд. Его час пробил.

I said I would take him in hand as soon as the winter was well over, and I'm going to take him in hand to-day!'

Я же сказал, что возьмусь за него, как только зима совсем кончится, и я собираюсь взяться за него сегодня!

'Toad's hour, of course!' cried the Mole delightedly.

- Ну конечно!

' Hooray!

Его час пробил! - в восторге закричал Крот.

I remember now! WE'LL teach him to be a sensible Toad!'

- Теперь я вспомнил! Мы научим его быть благоразумной жабой!

'This very morning,' continued the Badger, taking an arm-chair, 'as I learnt last night from a trustworthy source, another new and exceptionally powerful motor-car will arrive at Toad Hall on approval or return.

- И именно сегодня утром! - продолжал Барсук, берясь за спинку кресла. - Вчера вечером я получил сведения из весьма надежного источника, что еще один новый и исключительно мощный автомобиль прибывает в Тоуд-Холл, чтобы его либо одобрили, либо вернули.

At this very moment, perhaps, Toad is busy arraying himself in those singularly hideous habiliments so dear to him, which transform him from a (comparatively) good-looking Toad into an Object which throws any decent-minded animal that comes across it into a violent fit.

Вполне возможно, что в этот самый момент Тоуд облачается в свое идиотское одеяние, которое он обожает и которое превращает его из (относительно, конечно) вполне миловидной жабы в Нечто, что приводит любого порядочного зверя в истерическое состояние.

We must be up and doing, ere it is too late.

Мы должны взяться за дело, иначе будет поздно.

You two animals will accompany me instantly to Toad Hall, and the work of rescue shall be accomplished.'

Вы оба немедленно пойдете вместе со мной в Тоуд-Холл, и мы доведем до конца работу по его спасению.

'Right you are!' cried the Rat, starting up.

- Ты совершенно прав! - воскликнул дядюшка Рэт, вскакивая.

' We'll rescue the poor unhappy animal!

- Мы спасем этого бедного, несчастного зверя.

We'll convert him!

Мы его наставим на путь истинный!

He'll be the most converted Toad that ever was before we've done with him!'

Он будет самый наставленный из всех когда-либо существовавших на свете жаб.

They set off up the road on their mission of mercy, Badger leading the way.

И они двинулись по дороге выполнять свою миссию милосердия, и Барсук возглавлял их шествие.

Animals when in company walk in a proper and sensible manner, in single file, instead of sprawling all across the road and being of no use or support to each other in case of sudden trouble or danger.

Звери, когда их несколько, ходят как положено -весьма разумно - по одному в затылок, а не рассеиваются по дороге, потому что так не поможешь друг другу в случае опасности или беды.

They reached the carriage-drive of Toad Hall to find, as the Badger had anticipated, a shiny new motor-car, of great size, painted a bright red (Toad's favourite colour), standing in front of the house.

Они достигли парадной аллеи, ведущей к фасаду Тоуд-Холла, и издали увидели сверкающий новый автомобиль.

As they neared the door it was flung open, and Mr. Toad, arrayed in goggles, cap, gaiters, and enormous overcoat, came swaggering down the steps, drawing on his gauntleted gloves.

Он стоял у подъезда, огромный, выкрашенный в красный цвет, который так нравился хозяину. Как только они приблизились к двери, она распахнулась, и мистер Тоуд, облаченный в защитные очки-консервы, кепку, гетры и необыкновенных размеров плащ, важно спустился по ступенькам, натягивая на передние лапы шоферские краги.

'Hullo! come on, you fellows!' he cried cheerfully on catching sight of them.

- Привет, ребята! - воскликнул он бодро, завидев пришедших.

'You're just in time to come with me for a jolly-to come for a jolly-for a-er-jolly--'

- Вы как раз поспели вовремя, чтобы совершить веселенькую... веселень...кую, ве...

His hearty accents faltered and fell away as he noticed the stern unbending look on the countenances of his silent friends, and his invitation remained unfinished.

Его сердечные возгласы взметнулись и тут же рухнули при виде твердых и суровых выражений на лицах друзей, не отвечающих на приветствие. Приглашение, которое он собирался произнести, так и осталось непроизнесенным.

The Badger strode up the steps.

Барсук решительно поднялся по ступенькам.

'Take him inside,' he said sternly to his companions.

- Ведите его в дом, - жестко сказал он своим товарищам.

Then, as Toad was hustled through the door, struggling and protesting, he turned to the chauffeur in charge of the new motor-car.

А после того как мистер Тоуд, несмотря на энергичные протесты и сопротивление, был водворен в дом, Барсук обратился к шоферу, на чьем попечении был новый автомобиль:

'I'm afraid you won't be wanted to-day,' he said.

- Прошу прощения, но вы больше не понадобитесь.

'Mr. Toad has changed his mind.

Мистер Тоуд передумал.

He will not require the car.

Автомобиль ему не подходит.

Please understand that this is final.

Я прошу вас принять к сведению, что это окончательно.

You needn't wait.'

Вы свободны.

Then he followed the others inside and shut the door.

Затем он последовал за остальными и захлопнул дверь.

'Now then!' he said to the Toad, when the four of them stood together in the Hall, 'first of all, take those ridiculous things off!'

- Ну, так вот, - сказал он, обращаясь к хозяину дома, когда все четверо оказались в прихожей. -Прежде всего сними с себя это одеяние и не смеши людей.

'Shan't!' replied Toad, with great spirit.

- И не подумаю! - ответил мистер Тоуд с большой отвагой.

'What is the meaning of this gross outrage?

- Что означает это грубое насилие?

I demand an instant explanation.'

Я требую немедленного объяснения!

'Take them off him, then, you two,' ordered the Badger briefly.

- В таком случае снимите с него это все, - коротко приказал Барсук.

They had to lay Toad out on the floor, kicking and calling all sorts of names, before they could get to work properly.

Чтобы выполнить распоряжение, им пришлось разложить мистера Тоуда на полу, при этом он отчаянно лягался и по-всякому их обзывал.

Then the Rat sat on him, and the Mole got his motor-clothes off him bit by bit, and they stood him up on his legs again.

Дядюшка Рэт сел на него верхом, а Крот снимал с него один за другим предметы шоферского наряда, затем его снова поставили на ноги.

A good deal of his blustering spirit seemed to have evaporated with the removal of his fine panoply.

Хвастливой самоуверенности мистера Тоуда порядком поубавилось после того, как с него были сняты его прекрасные доспехи.

Now that he was merely Toad, and no longer the Terror of the Highway, he giggled feebly and looked from one to the other appealingly, seeming quite to understand the situation.

Теперь, когда он снова был просто мистер Тоуд, а не Гроза Дорог, он тихонечко подхихикивал, переводил умоляющий взгляд с одного на другого, и казалось, что он отлично понимает, что происходит.

'You knew it must come to this, sooner or later, Toad,' the Badger explained severely.

- Ты великолепно знал, что этим должно рано или поздно кончиться, Тоуд, - сурово объяснил ему Барсук.

You've disregarded all the warnings we've given you, you've gone on squandering the money your father left you, and you're getting us animals a bad name in the district by your furious driving and your smashes and your rows with the police.

- Ты пропустил мимо ушей все наши предупреждения, ты продолжаешь транжирить деньги, которые тебе оставил отец, ты создаешь нам, зверям, плохую репутацию в окрестностях своей бешеной ездой, авариями и скандалами с полицией.

Independence is all very well, but we animals never allow our friends to make fools of themselves beyond a certain limit; and that limit you've reached.

Независимость и все такое прочее - это прекрасно. Но мы, звери, никогда не позволяем своим друзьям вести себя по-дурацки сверх известного предела, а ты до этого предела уже дошел.

Now, you're a good fellow in many respects, and I don't want to be too hard on you.

Ты, конечно, во многих смыслах хороший парень, и я не хочу обходиться с тобой уж слишком жестоко.

I'll make one more effort to bring you to reason.

Я сделаю еще одну попытку заставить тебя образумиться.

You will come with me into the smoking-room, and there you will hear some facts about yourself; and we'll see whether you come out of that room the same Toad that you went in.'

Ты выйдешь сейчас со мной в курительную комнату, и там ты услышишь кое-что о себе самом. И мы поглядим, когда ты оттуда выйдешь, будешь ли ты тот самый Тоуд, который туда вошел.

He took Toad firmly by the arm, led him into the smoking-room, and closed the door behind them.

Барсук взял его крепко под руку, повел в курительную комнату и закрыл за собою дверь.

'THAT'S no good!' said the Rat contemptuously. 'TALKING to Toad'll never cure him.

- Из этого не будет толку, - сказал дядюшка Рэт презрительно.

He'll SAY anything.'

- Разговорами его не вылечишь. Он на словах пообещает что хочешь.

They made themselves comfortable in armchairs and waited patiently.

Они уселись в кресла поудобнее и стали терпеливо ждать.

Through the closed door they could just hear the long continuous drone of the Badger's voice, rising and falling in waves of oratory; and presently they noticed that the sermon began to be punctuated at intervals by long-drawn sobs, evidently proceeding from the bosom of Toad, who was a soft-hearted and affectionate fellow, very easily converted-for the time being-to any point of view.

Через закрытую дверь им слышалось жужжание голоса Барсука с подъемами и падениями волн его ораторской речи. Постепенно они заметили, что его проповедь стала прерываться глубокими всхлипываниями, вырывавшимися, видимо, из груди их приятеля мистера Тоуда, существа мягкосердечного и нежного, которого легко было наставить - в данный конкретный момент - на любой истинный путь.

After some three-quarters of an hour the door opened, and the Badger reappeared, solemnly leading by the paw a very limp and dejected Toad.

Через три четверти часа дверь открылась, и в комнату вернулся Барсук. Он вел за лапу обмякшего и ослабевшего хозяина дома.

His skin hung baggily about him, his legs wobbled, and his cheeks were furrowed by the tears so plentifully called forth by the Badger's moving discourse.

Кожа на нем обвисла мешками, ноги подкашивались, щеки были изрыты бороздами от слез, в изобилии пролившихся в результате трогательной беседы, которую с ним провел дядюшка Барсук.

'Sit down there, Toad,' said the Badger kindly, pointing to a chair.

- Сядь сюда, Тоуд, - сказал дядюшка Барсук мягко, указывая ему на стул.

'My friends,' he went on, 'I am pleased to inform you that Toad has at last seen the error of his ways.

- Друзья мои, - продолжал он, - я счастлив известить вас, что Тоуд наконец осознал ошибочность своего поведения.

He is truly sorry for his misguided conduct in the past, and he has undertaken to give up motor-cars entirely and for ever.

Он искренне раскаивается в неправильных поступках, совершенных в прошлом, и он обещал навсегда расстаться с автомобилем.

I have his solemn promise to that effect.'

Он дал мне честное слово.

'That is very good news,' said the Mole gravely.

- Это прекрасные новости, - заметил Крот серьезно.

'Very good news indeed,' observed the Rat dubiously, 'if only-IF only--'

- Да, действительно очень хорошие новости, -вставил дядюшка Рэт с сомнением, - если только... если только...

He was looking very hard at Toad as he said this, and could not help thinking he perceived something vaguely resembling a twinkle in that animal's still sorrowful eye.

Говоря это, он очень пристально посмотрел на мистера Тоуда и заметил у того нечто в печальном глазу. Точно этот глаз взял и незаметно подмигнул.

'There's only one thing more to be done,' continued the gratified Badger.

- Теперь осталось сделать еще только одну вещь, -заметил удовлетворенный Барсук.

'Toad, I want you solemnly to repeat, before your friends here, what you fully admitted to me in the smoking-room just now.

- Тоуд, я хочу, чтобы ты перед лицом находящихся здесь друзей торжественно повторил то, с чем ты полностью только что согласился там, в курительной комнате.

First, you are sorry for what you've done, and you see the folly of it all?'

Во-первых, что ты сожалеешь о том, что ты натворил, и что ты понимаешь всю глупость своего поведения.

There was a long, long pause.

Последовала долгая-долгая пауза.

Toad looked desperately this way and that, while the other animals waited in grave silence.

Тоуд в отчаянии переводил взгляд с одного на другого, но звери ждали в мрачном молчании.

At last he spoke.

Наконец он заговорил.

'No!' he said, a little sullenly, but stoutly;

- Нет, - сказал он, слегка надувшись, но твердо.

' I'm NOT sorry.

- Я не сожалею.

And it wasn't folly at all!

И вовсе это не было никакой глупостью.

It was simply glorious!'

Это было просто замечательно!

'What?' cried the Badger, greatly scandalised.

- Что? - закричал пораженный Барсук.

'You backsliding animal, didn't you tell me just now, in there--'

- Ты, сума переметная, разве ты только что не сказал там...

' Oh, yes, yes, in THERE,' said Toad impatiently.

- Да, да, там, - сказал Тоуд нетерпеливо.

' I'd have said anything in THERE.

- Я мог бы сказать что угодно - там.

You're so eloquent, dear Badger, and so moving, and so convincing, and put all your points so frightfully well-you can do what you like with me in THERE, and you know it.

Ты так красноречив, дорогой Барсук, и так трогательно говоришь, и так, убедительно, и формулируешь все так ужасно здорово, ты можешь из меня веревки вить - там, и ты это прекрасно знаешь.

But I've been searching my mind since, and going over things in it, and I find that I'm not a bit sorry or repentant really, so it's no earthly good saying I am; now, is it?'

Но я после обдумал кое-что, мысленно вернулся к разным событиям, и я нахожу, что нисколечко не сожалею и не раскаиваюсь, так что было бы просто совсем не хорошо говорить, будто я сожалею, когда это не так, ведь верно?

'Then you don't promise,' said the Badger, 'never to touch a motor-car again?'

- Значит, ты не даешь обещания больше не прикасаться ни к одному автомобилю?

'Certainly not!' replied Toad emphatically.

- Ну конечно нет! - отозвался мистер Тоуд с жаром.

'On the contrary, I faithfully promise that the very first motor-car I see, poop-poop! off I go in it!'

- Совсем наоборот, клятвенно вас заверяю, что как только увижу какой-нибудь автомобиль, то я -би-би! - тут же на нем и укачу!

'Told you so, didn't I?' observed the Rat to the Mole.

- Не говорил ли я тебе? - обратился дядюшка Рэт к Кроту.

'Very well, then,' said the Badger firmly, rising to his feet.

- Ну хорошо, - сказал дядюшка Барсук, поднимаясь.

'Since you won't yield to persuasion, we'll try what force can do.

- Раз ты не поддаешься уговорам, попробуем, чего мы сможем достичь силой.

I feared it would come to this all along.

Я все время опасался, что этим кончится.

You've often asked us three to come and stay with you, Toad, in this handsome house of yours; well, now we're going to.

Ты часто приглашал нас, всех троих, погостить у тебя, Тоуд, в этом твоем прелестном доме. Так вот, мы принимаем твое приглашение.

When we've converted you to a proper point of view we may quit, but not before.

Когда мы как следует наставим тебя на путь истинный, мы, может, и съедем, но не раньше.

Take him upstairs, you two, and lock him up in his bedroom, while we arrange matters between ourselves.'

Ну-ка, тащите его наверх и заприте в спальне, пока мы тут обо всем договоримся.

'It's for your own good, Toady, you know,' said the Rat kindly, as Toad, kicking and struggling, was hauled up the stairs by his two faithful friends.

- Все для твоей же пользы, Тоуд, Дружище, -приговаривал дядюшка Рэт, пока они волокли его наверх, а Тоуд лягался и брыкался, оказывая сопротивление своим верным друзьям.

'Think what fun we shall all have together, just as we used to, when you've quite got over this-this painful attack of yours!'

- Подумай, как нам будет всем вместе весело! Помнишь, ведь бывало раньше. Вот только пусть с тебя сойдут... ну, эти странные припадки.

'We'll take great care of everything for you till you're well, Toad,' said the Mole; 'and we'll see your money isn't wasted, as it has been.'

- Мы будем хорошо смотреть за всем в твоем хозяйстве, пока ты поправишься, Тоуд, - сказал Крот.

'No more of those regrettable incidents with the police, Toad,' said the Rat, as they thrust him into his bedroom.

- И мы последим, чтобы твои деньги не транжирились, как это было до сих пор.

'And no more weeks in hospital, being ordered about by female nurses, Toad,' added the Mole, turning the key on him.

- И не будет больше этих печальных историй с полицией, Тоуд, - добавил Рэт, поворачивая ключ в замке и убирая его в карман.

They descended the stair, Toad shouting abuse at them through the keyhole; and the three friends then met in conference on the situation.

Пока они спускались по лестнице, мистер Тоуд посылал им вслед ругательства через замочную скважину. Трое друзей собрались внизу на совещание.

'It's going to be a tedious business,' said the Badger, sighing.

- Нам предстоит довольно нудное дело, - сказал Барсук, вздыхая.

' I've never seen Toad so determined.

- Никогда не видел его таким решительным.

However, we will see it out.

Ну, ничего, справимся.

He must never be left an instant unguarded.

Его нельзя ни на секунду оставлять без присмотра.

We shall have to take it in turns to be with him, till the poison has worked itself out of his system.'

Мы будем караулить его по очереди, пока этот дурман окончательно не испарится из его организма.

They arranged watches accordingly.

Они составили расписание дежурств.

Each animal took it in turns to sleep in Toad's room at night, and they divided the day up between them.

Каждый из них обязывался по очереди спать в спальне у поднадзорного, и поделили они между собой дневные дежурства.

At first Toad was undoubtedly very trying to his careful guardians.

Вначале мистер Тоуд был просто невыносим.

When his violent paroxysms possessed him he would arrange bedroom chairs in rude resemblance of a motor-car and would crouch on the foremost of them, bent forward and staring fixedly ahead, making uncouth and ghastly noises, till the climax was reached, when, turning a complete somersault, he would lie prostrate amidst the ruins of the chairs, apparently completely satisfied for the moment.

Когда на него накатывало, он устанавливал стулья в спальне так, что они несколько напоминали автомобиль, забирался на самый первый из них, наклонялся вперед, вперял взгляд прямо перед собой и гудел и тарахтел, подражая автомобилю. Когда приступ достигал своей вершины, он летел кувырком со стульев, валился на пол навзничь и лежал так некоторое время. Казалось, он был очень доволен.

As time passed, however, these painful seizures grew gradually less frequent, and his friends strove to divert his mind into fresh channels.

Однако, по мере того как проходило время, эти приступы становились все реже, а друзья вовсю старались направить его внимание на что-нибудь другое.

But his interest in other matters did not seem to revive, and he grew apparently languid and depressed.

Но интерес к окружающим предметам, казалось, не оживал, и он становился все более подавленным и вялым.

One fine morning the Rat, whose turn it was to go on duty, went upstairs to relieve Badger, whom he found fidgeting to be off and stretch his legs in a long ramble round his wood and down his earths and burrows.

Одним прекрасным утром дядюшка Рэт, чья очередь была заступать на дежурство, поднялся наверх, чтобы сменить Барсука, который весь уже ерзал от желания размять ноги, пройтись по лесу, отдохнуть в своем подземном доме.

'Toad's still in bed,' he told the Rat, outside the door.

- Тоуд еще в постели, - сказал он, когда они вышли переговорить за дверь спальни.

'Can't get much out of him, except, "O leave him alone, he wants nothing, perhaps he'll be better presently, it may pass off in time, don't be unduly anxious," and so on.

- Ничего другого от него не добьешься и, только оставьте его в покое, может, ему скоро полегчает, и очень-то о нем не тревожьтесь и так далее.

Now, you look out, Rat! When Toad's quiet and submissive and playing at being the hero of a Sunday-school prize, then he's at his artfullest.

Ты будь начеку, Рэт: когда он тихий и покладистый, послушный, как первый ученик воскресной школы, тогда, значит, он обязательно что-то замышляет.

There's sure to be something up.

Я уверен, что он собирается что-то отмочить.

I know him.

Я его знаю.

Well, now, I must be off.'

Ну, мне пора.

'How are you to-day, old chap?' inquired the Rat cheerfully, as he approached Toad's bedside.

- Как мы себя чувствуем, старина? - спросил дядюшка Рэт бодрым голосом, подходя к постели.

He had to wait some minutes for an answer.

Ему пришлось несколько минут подождать ответа.

At last a feeble voice replied,

Наконец слабый голос отозвался:

' Thank you so much, dear Ratty!

- Большое спасибо, милый Рэтти!

So good of you to inquire!

Как мило с твоей стороны, что ты спрашиваешь об этом.

But first tell me how you are yourself, and the excellent Mole?'

Но сперва скажи, как ты сам и как милейший Крот?

' O, WE'RE all right,' replied the Rat.

- О, мы-то в порядке, - ответил дядюшка Рэт.

'Mole,' he added incautiously, 'is going out for a run round with Badger. They'll be out till luncheon time, so you and I will spend a pleasant morning together, and I'll do my best to amuse you.

- Крот, - добавил он неосторожно, - собирается пройтись вместе с Барсуком, они вернутся только к обеду, а мы с тобой проведем приятное утро вдвоем, и я постараюсь, чтобы тебе было весело.

Now jump up, there's a good fellow, and don't lie moping there on a fine morning like this!'

Давай, будь умником, скоренько вставай. Ну кто же хандрит в такое приятное утро?

'Dear, kind Rat,' murmured Toad, 'how little you realise my condition, and how very far I am from "jumping up" now-if ever!

- Милый, добрый Рэтти, - пробормотал мистер Тоуд. - Как плохо ты представляешь себе мое состояние. "Скоренько вставай..." Я не уверен, встану ли я вообще.

But do not trouble about me.

Однако не тревожься обо мне.

I hate being a burden to my friends, and I do not expect to be one much longer.

Мне всегда так тяжело быть обузой для друзей. Но я скоро перестану вас обременять.

Indeed, I almost hope not.'

Я надеюсь, осталось уже недолго.

'Well, I hope not, too,' said the Rat heartily.

- Я тоже надеюсь, - сказал дядюшка Рэт сердечно.

'You've been a fine bother to us all this time, and I'm glad to hear it's going to stop.

- Ты был сущим мучением для всех нас последнее время. И я очень рад слышать, что все это скоро кончится.

And in weather like this, and the boating season just beginning!

К тому же погода чудесная, и грибной сезон вот-вот откроется.

It's too bad of you, Toad!

Это нехорошо с твоей стороны, Тоуд.

It isn't the trouble we mind, but you're making us miss such an awful lot.'

Не то что нам жаль своих усилий, но мы из-за тебя столького лишаемся!

'I'm afraid it IS the trouble you mind, though,' replied the Toad languidly.

- Боюсь, как раз вам жаль именно своих усилий, -проговорил Тоуд томным голосом.

' I can quite understand it.

- Я могу это понять.

It's natural enough.

Это естественно.

You're tired of bothering about me.

Вы устали от забот обо мне.

I mustn't ask you to do anything further.

Я не должен больше просить вас ни о чем.

I'm a nuisance, I know.'

Я - тяжкое бремя, я понимаю.

' You are, indeed,' said the Rat.

- Конечно, - сказал дядюшка Рэт.

'But I tell you, I'd take any trouble on earth for you, if only you'd be a sensible animal.'

- Но скажи, в чем твоя просьба, я что хочешь для тебя сделаю, только бы ты стал снова разумным зверем.

'If I thought that, Ratty,' murmured Toad, more feebly than ever, 'then I would beg you-for the last time, probably-to step round to the village as quickly as possible-even now it may be too late-and fetch the doctor.

- Если бы я мог поверить, Рэтти, - пробормотал Тоуд еще более слабым голосом, - я бы попросил тебя, это уже, наверное, в последний раз, сходить в деревню, и побыстрее, потому что уже и сейчас может оказаться поздно, и привести ко мне доктора.

But don't you bother.

Впрочем, не тревожь себя.

It's only a trouble, and perhaps we may as well let things take their course.'

Тебе это только беспокойство, может, лучше пусть все идет как идет.

'Why, what do you want a doctor for?' inquired the Rat, coming closer and examining him.

- Да ты что, зачем тебе доктор? - спросил дядюшка Рэт, подходя поближе и внимательно вглядываясь в него.

He certainly lay very still and flat, and his voice was weaker and his manner much changed.

Тоуд лежал неподвижно, распластавшись, голос его был слаб, и вообще он был какой-то не такой.

'Surely you have noticed of late--' murmured Toad.

- Ты наверняка заметил в последнее время... -пробормотал Тоуд.

'But, no-why should you?

- Впрочем, зачем?

Noticing things is only a trouble.

Замечать - это только себя беспокоить.

To-morrow, indeed, you may be saying to yourself,

Завтра, конечно, может быть, ты себе и скажешь:

"O, if only I had noticed sooner!

"Ах, если бы я только заметил раньше.

If only I had done something!"

Ах, если бы только я что-нибудь предпринял!"

But no; it's a trouble.

Но нет. Это все только одно беспокойство.

Never mind-forget that I asked.'

Не обращай внимания, забудь, что я сказал.

'Look here, old man,' said the Rat, beginning to get rather alarmed, 'of course I'll fetch a doctor to you, if you really think you want him.

- Послушай-ка, старина, - сказал дядюшка Рэт, начиная тревожиться. - Конечно, я схожу за доктором, если ты серьезно думаешь, что он тебе нужен.

But you can hardly be bad enough for that yet.

Но с чего бы тебе стало вдруг так плохо?

Let's talk about something else.'

Давай-ка поговорим о чем-нибудь другом.

'I fear, dear friend,' said Toad, with a sad smile, 'that "talk" can do little in a case like this-or doctors either, for that matter; still, one must grasp at the slightest straw.

- Боюсь, дорогой друг, - сказал Тоуд с печальной улыбкой, - что "поговорить" в данном случае вряд ли поможет, да и доктор поможет вряд ли... Но нужно ухватиться хотя бы за соломинку.

And, by the way-while you are about it-I HATE to give you additional trouble, but I happen to remember that you will pass the door-would you mind at the same time asking the lawyer to step up?

Да, и по пути к доктору - хотя мне просто невыносимо нагружать тебя лишним поручением, но ты будешь идти мимо - попроси, пожалуйста, нотариуса наведаться ко мне.

It would be a convenience to me, and there are moments-perhaps I should say there is A moment-when one must face disagreeable tasks, at whatever cost to exhausted nature!'

Это было бы удобно. Бывают моменты, скажу точнее - настает момент, когда приходится сталкиваться с неприятными обязанностями, какой бы ценой они ни доставались измученной душе.

' A lawyer!

- Нотариуса?

O, he must be really bad!' the affrighted Rat said to himself, as he hurried from the room, not forgetting, however, to lock the door carefully behind him.

Должно быть, ему в самом деле плохо, - сказал себе перепугавшийся дядюшка Рэт, выбегая из комнаты, но не забывая как следует запереть дверь.

Outside, he stopped to consider.

Выйдя из дома, он остановился в раздумье.

The other two were far away, and he had no one to consult.

Двое товарищей были далеко, и ему не с кем было посоветоваться.

'It's best to be on the safe side,' he said, on reflection. 'I've known Toad fancy himself frightfully bad before, without the slightest reason; but I've never heard him ask for a lawyer!

"Наверное, лучше сделать все возможное, -подумал он, - и раньше бывало, что Тоуд воображал себя смертельно больным, но я ни разу не слыхал, чтобы он заговаривал о нотариусе.

If there's nothing really the matter, the doctor will tell him he's an old ass, and cheer him up; and that will be something gained.

Если с ним на самом деле ничего не происходит, доктор просто скажет ему, что он осел, и подбодрит его, а это уже кое-что.

I'd better humour him and go; it won't take very long.'

Сделаю ему это одолжение, схожу, это ведь много времени не отнимет".

So he ran off to the village on his errand of mercy.

И Рэт помчался в сторону деревни, для того чтобы выполнить акт милосердия.

The Toad, who had hopped lightly out of bed as soon as he heard the key turned in the lock, watched him eagerly from the window till he disappeared down the carriage-drive.

Мистер Тоуд легко спрыгнул с кровати, как только услыхал, что ключ повернулся в замке, и наблюдал за другом в окно, с нетерпением ожидая, когда тот скроется из виду.

Then, laughing heartily, he dressed as quickly as possible in the smartest suit he could lay hands on at the moment, filled his pockets with cash which he took from a small drawer in the dressing-table, and next, knotting the sheets from his bed together and tying one end of the improvised rope round the central mullion of the handsome Tudor window which formed such a feature of his bedroom, he scrambled out, slid lightly to the ground, and, taking the opposite direction to the Rat, marched off lightheartedly, whistling a merry tune.

Затем он от души посмеялся, надел самый лучший костюм из тех, что оказались в комнате, набил карманы деньгами, которые достал из ящика туалетного стола; потом связал простыни узлами и, устроив из них импровизированную веревку, закрепил ее за центральную раму старинного, в стиле Тюдор, окна, которое придавало такой элегантный вид его спальне; потом выбрался через это самое окно, легко соскользнул на землю и, взяв курс в направлении, противоположном тому, куда ушел дядюшка Рэт, двинулся в путь, легкомысленно насвистывая веселый мотивчик.

It was a gloomy luncheon for Rat when the Badger and the Mole at length returned, and he had to face them at table with his pitiful and unconvincing story.

Для дядюшки Рэта настал довольно мрачный час, когда Барсук и Крот наконец вернулись. Бедняге пришлось предстать перед ними со своим прискорбным и неубедительным изложением событий.

The Badger's caustic, not to say brutal, remarks may be imagined, and therefore passed over; but it was painful to the Rat that even the Mole, though he took his friend's side as far as possible, could not help saying,

Можно легко себе представить едкие, если даже не сказать саркастические, замечания, которые отпускал Барсук, поэтому здесь нет нужды их повторять. Но что было особенно горько дядюшке Рэту, так это то, что даже Крот, который сколько мог пытался оправдывать друга, не удержался, чтобы не сказать:

'You've been a bit of a duffer this time, Ratty!

- На этот раз ты оказался слегка тупицей, Рэтти!

Toad, too, of all animals!'

Ну и мистер Тоуд, я вам доложу!

'He did it awfully well,' said the crestfallen Rat.

- Он так это ловко разыграл, - сказал удрученный дядюшка Рэт.

'He did YOU awfully well!' rejoined the Badger hotly.

- Он тебя разыграл, - возразил сердито Барсук.

'However, talking won't mend matters.

- Ну, разговорами делу не поможешь.

He's got clear away for the time, that's certain; and the worst of it is, he'll be so conceited with what he'll think is his cleverness that he may commit any folly.

В данный момент он исчез, это совершенно ясно. И что хуже всего, он сейчас так возгордится от своего, как ему будет казаться, умного поступка, что может натворить любые глупости.

One comfort is, we're free now, and needn't waste any more of our precious time doing sentry-go.

Одно утешение, что мы с вами теперь свободны и не должны тратить свои драгоценные часы на дежурство.

But we'd better continue to sleep at Toad Hall for a while longer.

Но давайте будем ночевать в Тоуд-Холле еще некоторое время.

Toad may be brought back at any moment-on a stretcher, or between two policemen.'

Тоуд может в любой момент вернуться - на носилках или под конвоем полиции.

So spoke the Badger, not knowing what the future held in store, or how much water, and of how turbid a character, was to run under bridges before Toad should sit at ease again in his ancestral Hall.

Так говорил Барсук, еще не зная, что для них припасено у будущего и как много воды, и при этом довольно мутной, утечет, прежде чем Тоуд с удобством усядется в кресло в своем родовом Тоуд-Холле.

Meanwhile, Toad, gay and irresponsible, was walking briskly along the high road, some miles from home.

Тем временем Тоуд, веселый и беззаботный, быстро шагал вдоль дороги уже за много миль от дома.

At first he had taken by-paths, and crossed many fields, and changed his course several times, in case of pursuit; but now, feeling by this time safe from recapture, and the sun smiling brightly on him, and all Nature joining in a chorus of approval to the song of self-praise that his own heart was singing to him, he almost danced along the road in his satisfaction and conceit.

Вначале он пробирался тропами, пересек не одно поле и несколько раз менял направление, опасаясь погони. А сейчас, чувствуя себя в безопасности, и притом, что солнышко ему широко улыбалось, и вся Природа хором присоединялась к самохвальной песенке, которую внутри него пело его сердце, он шел по дороге, почти что танцуя, совершенно довольный собой.

'Smart piece of work that!' he remarked to himself chuckling.

- Ловко обделано дельце! - заметил он самому себе, похохатывая.

'Brain against brute force-and brain came out on the top-as it's bound to do.

- Мозг против грубой силы - и мозг вышел победителем, как и должно быть.

Poor old Ratty!

Бедный старый Рэтти!

My! won't he catch it when the Badger gets back!

Ох! И достанется ему, когда вернется Барсук!

A worthy fellow, Ratty, with many good qualities, but very little intelligence and absolutely no education.

Стоящий парень Рэтти, с огромными достоинствами, но очень мало интеллекта и абсолютно никакого образования.

I must take him in hand some day, and see if I can make something of him.'

Мне надо будет как-нибудь им заняться и посмотреть, не удастся ли мне сделать из него что-нибудь путное.

Filled full of conceited thoughts such as these he strode along, his head in the air, till he reached a little town, where the sign of

Исполненный самодовольных мыслей, подобных этим, он шагал, задрав голову, пока не дошел до маленького городка, где вывеска

'The Red Lion,' swinging across the road halfway down the main street, reminded him that he had not breakfasted that day, and that he was exceedingly hungry after his long walk.

"Красный Лев", которая раскачивалась над тротуаром посредине главной улицы, напомнила ему, что он в этот день не завтракал, и ему страшно захотелось есть после продолжительной прогулки.

He marched into the Inn, ordered the best luncheon that could be provided at so short a notice, and sat down to eat it in the coffee-room.

Он важно вошел в гостиничное кафе, спросил самый лучший обед, какой только можно было подать без предварительного заказа, и сел за столик.

He was about half-way through his meal when an only too familiar sound, approaching down the street, made him start and fall a-trembling all over.

Когда он успел съесть примерно половину того, что стояло перед ним на столе, приближающийся и слишком знакомый ему звук заставил его вздрогнуть и затрепетать.

The poop-poop! drew nearer and nearer, the car could be heard to turn into the inn-yard and come to a stop, and Toad had to hold on to the leg of the table to conceal his over-mastering emotion.

"Би-би" становилось все ближе и ближе, и было слышно, как автомобиль свернул во двор гостиницы и замер. Мистер Тоуд вынужден был ухватиться за ножку стола, чтобы скрыть нахлынувшие на него чувства.

Presently the party entered the coffee-room, hungry, talkative, and gay, voluble on their experiences of the morning and the merits of the chariot that had brought them along so well.

Тут же приехавшая компания вошла в кафе, все голодные, возбужденные, веселые, и разговор только об одном - об удовольствиях, пережитых за утро, и достоинствах "колесницы", которая их сюда доставила.

Toad listened eagerly, all ears, for a time; at last he could stand it no longer.

Мистер Тоуд слушал их, на какое-то время весь обратившись в слух. Наконец его терпение лопнуло.

He slipped out of the room quietly, paid his bill at the bar, and as soon as he got outside sauntered round quietly to the inn-yard.

Он выскользнул из помещения, заплатил по счету и, как только вышел за дверь, медленной походкой пошел на гостиничный двор.

'There cannot be any harm,' he said to himself, 'in my only just LOOKING at it!'

- В этом ничего такого нет, - сказал он самому себе, - если я на него просто посмотрю.

The car stood in the middle of the yard, quite unattended, the stable-helps and other hangers-on being all at their dinner.

Автомобиль стоял посреди двора, за ним совершенно никто не присматривал: и дворник, и конюх, и разные там зеваки - все ушли обедать.

Toad walked slowly round it, inspecting, criticising, musing deeply.

Тоуд медленно обошел машину, осматривая, оценивая, погружаясь в глубокие размышления.

'I wonder,' he said to himself presently, 'I wonder if this sort of car STARTS easily?'

- Интересно, - сказал он вдруг самому себе, -интересно, легко ли заводится автомобиль такой марки!

Next moment, hardly knowing how it came about, he found he had hold of the handle and was turning it.

В следующий миг, едва осознавая, как это случилось, он уже схватил стартер и крутил его изо всех сил.

As the familiar sound broke forth, the old passion seized on Toad and completely mastered him, body and soul.

Когда он услыхал знакомый звук заведенного мотора, прежняя страсть охватила его и полностью овладела его душой и телом.

As if in a dream he found himself, somehow, seated in the driver's seat; as if in a dream, he pulled the lever and swung the car round the yard and out through the archway; and, as if in a dream, all sense of right and wrong, all fear of obvious consequences, seemed temporarily suspended.

Как во сне, он вдруг оказался на шоферском месте, как во сне, он дернул рычаг скорости, швырнул машину за угол и - вон из двора через арку. И как во сне, всякое понимание того, что хорошо и что плохо, всякий страх за возможные последствия на время оставили его совершенно.

He increased his pace, and as the car devoured the street and leapt forth on the high road through the open country, he was only conscious that he was Toad once more, Toad at his best and highest, Toad the terror, the traffic-queller, the Lord of the lone trail, before whom all must give way or be smitten into nothingness and everlasting night.

Он прибавил скорость, и машина в одну минуту проглотила улицу, выпрыгнула на дорогу и понеслась по ней, а мистер Тоуд осознавал только то, что он снова Тоуд, Тоуд в полном блеске, Тоуд-гроза, Тоуд - кошмар дорожного движения, господин всей дороги, которому все должны уступать, иначе они будут обращены в ничто, и их поглотит вечная ночь.

He chanted as he flew, and the car responded with sonorous drone; the miles were eaten up under him as he sped he knew not whither, fulfilling his instincts, living his hour, reckless of what might come to him.

Он распевал во все горло, а машина вторила ему громким жужжанием. Миля за милей так и проглатывались, а он все мчался, сам не ведая куда, влекомый странным инстинктом движения, проживая свои звездный час, не заботясь о том, чем все это может обернуться для него.

* * * * * * 'To my mind,' observed the Chairman of the Bench of Magistrates cheerfully, 'the ONLY difficulty that presents itself in this otherwise very clear case is, how we can possibly make it sufficiently hot for the incorrigible rogue and hardened ruffian whom we see cowering in the dock before us.

- По-моему, - бодро заметил Председатель суда, -единственная трудность, которая возникает в этом, во всех остальных смыслах очень ясном, случае, так это, как нам по заслугам выдать неисправимому негодяю и бесстыдному головорезу, который сидит тут перед нами на скамье подсудимых и весь сжимается от страха.

Let me see: he has been found guilty, on the clearest evidence, first, of stealing a valuable motor-car; secondly, of driving to the public danger; and, thirdly, of gross impertinence to the rural police.

Значит, так. Мы признаем его виновным благодаря несомненным свидетельским показаниям, во-первых, в краже дорогостоящего автомобиля, во-вторых, в том, что создавал опасные аварийные ситуации на дорогах, и, в-третьих, в грубости и сопротивлении местным полицейским властям.

Mr. Clerk, will you tell us, please, what is the very stiffest penalty we can impose for each of these offences? Without, of course, giving the prisoner the benefit of any doubt, because there isn't any.'

Уважаемый Секретарь, не будете ли вы любезны сказать, какое самое суровое наказание мы можем дать ему за каждое из означенных преступлений?

The Clerk scratched his nose with his pen.

Секретарь почесал нос карандашом.

'Some people would consider,' he observed, 'that stealing the motor-car was the worst offence; and so it is.

- Некоторые могли бы посчитать, что кража автомобиля - самое большое из его преступлений. Так оно и есть.

But cheeking the police undoubtedly carries the severest penalty; and so it ought.

Но дерзить полиции тоже недозволительно и тоже заслуживает самого сурового наказания.

Supposing you were to say twelve months for the theft, which is mild; and three years for the furious driving, which is lenient; and fifteen years for the cheek, which was pretty bad sort of cheek, judging by what we've heard from the witness-box, even if you only believe one-tenth part of what you heard, and I never believe more myself-those figures, if added together correctly, tot up to nineteen years--'

Предположим, можно дать год за кражу, что достаточно мягко. Скажем, три года за бешеную езду, что, конечно, снисходительно. И пятнадцать лет за дерзость, потому что это была дерзость самого худшего свойства, если судить по тому, что мы слышали тут от свидетелей, если даже вы поверите одной десятой услышанного. Лично я никогда не верю больше одной десятой. Эти числа в сумме дают девятнадцать лет...

'First-rate!' said the Chairman.

- Отлично! - сказал Председатель.

'-So you had better make it a round twenty years and be on the safe side,' concluded the Clerk.

- Но вам стоит округлить срок до двадцати, чтобы быть уверенным, что вы выполнили свой долг.

'An excellent suggestion!' said the Chairman approvingly.

- Отличное предложение! - произнес Председатель одобрительно.

'Prisoner!

- Заключенный!

Pull yourself together and try and stand up straight.

Возьмите себя в руки, станьте прямо.

It's going to be twenty years for you this time.

На этот раз вы осуждены на двадцать лет.

And mind, if you appear before us again, upon any charge whatever, we shall have to deal with you very seriously!'

И имейте в виду, если вы предстанете перед нами еще раз по какому угодно обвинению, мы не окажем вам никакого снисхождения!

Then the brutal minions of the law fell upon the hapless Toad; loaded him with chains, and dragged him from the Court House, shrieking, praying, protesting; across the marketplace, where the playful populace, always as severe upon detected crime as they are sympathetic and helpful when one is merely 'wanted,' assailed him with jeers, carrots, and popular catch-words; past hooting school children, their innocent faces lit up with the pleasure they ever derive from the sight of a gentleman in difficulties; across the hollow-sounding drawbridge, below the spiky portcullis, under the frowning archway of the grim old castle, whose ancient towers soared high overhead; past guardrooms full of grinning soldiery off duty, past sentries who coughed in a horrid, sarcastic way, because that is as much as a sentry on his post dare do to show his contempt and abhorrence of crime; up time-worn winding stairs, past men-at-arms in casquet and corselet of steel, darting threatening looks through their vizards; across courtyards, where mastiffs strained at their leash and pawed the air to get at him; past ancient warders, their halberds leant against the wall, dozing over a pasty and a flagon of brown ale; on and on, past the rack-chamber and the thumbscrew-room, past the turning that led to the private scaffold, till they reached the door of the grimmest dungeon that lay in the heart of the innermost keep.

Вслед за этим жестокие стражи закона схватили несчастного мистера Тоуда, заковали его тяжелыми цепями и повлекли из зала суда. Тоуд кричал, молил, протестовал! Они, не слушая, протащили его через рыночную площадь, где собралось чуть ли не все население города, которое всегда столь же решительно настроено против пойманного преступника, сколь снисходительно к тому, который только еще разыскивается. Они швырялись в него глумливыми замечаниями, морковками и принятыми в городе ругательствами. Потом повели его мимо школы, где невинные личики школьников осветились радостью, которую они всегда извлекают из беды, если в нее попадают взрослые, потом по отозвавшемуся гулким звуком подъемному мосту, под нахмуренной аркой старого мрачного замка, чьи башни возвышались, словно парили в небесах, мимо дежурок, куда набилась сменившаяся с дежурства, скалившаяся на него солдатня, мимо часовых, которые при виде его презрительно кашляли, потому что только так стоящий в карауле часовой имеет право выразить свое презрение и отвращение к преступнику, поднялись по истертым от времени каменным ступеням винтовой лестницы, мимо тяжеловооруженных рыцарей в стальных латах и шлемах, бросавших на них устрашающие взгляды сквозь забрала, мимо придворных, которые держали на поводках огромных догов, и те когтили воздух лапами, пытаясь дотянуться до него, мимо древних стражников, которые, прислонив алебарды к стене, дремали над куском пирога и фляжкой темного эля. А его все вели и вели - мимо камеры пыток, где выворачивают пальцы, мимо дыбы, мимо двери, которая выводила прямо к эшафоту, пока не пришли к входу в самый мрачный каземат, который находился в самой середине крепости.

There at last they paused, where an ancient gaoler sat fingering a bunch of mighty keys.

Они, наконец, остановились перед древним стражем, который перебирал пальцами связку здоровенных ключей.

'Oddsbodikins!' said the sergeant of police, taking off his helmet and wiping his forehead.

- Гром и молния! - сказал полицейский сержант, снимая шлем и вытирая вспотевший лоб.

'Rouse thee, old loon, and take over from us this vile Toad, a criminal of deepest guilt and matchless artfulness and resource.

- Шевелись, деревенщина, и прими от нас под охрану этого дикого зверя, эту жабу, особо опасного преступника непревзойденной хитрости и энергии.

Watch and ward him with all thy skill; and mark thee well, greybeard, should aught untoward befall, thy old head shall answer for his-and a murrain on both of them!'

Стереги и сохраняй его со всем возможным искусством и намотай на ус и на свою седую бороду: если что-нибудь с ним приключится, то твоя голова в ответе за его голову, чтоб вам обоим было пусто!

The gaoler nodded grimly, laying his withered hand on the shoulder of the miserable Toad.

Старый тюремщик мрачно кивнул, положив свою увядшую руку на плечо мистера Тоуда.

The rusty key creaked in the lock, the great door clanged behind them; and Toad was a helpless prisoner in the remotest dungeon of the best-guarded keep of the stoutest castle in all the length and breadth of Merry England.

Ржавый ключ заскрипел, повернувшись в замке, огромная дверь защелкнулась за ними, и Тоуд оказался заточенным в самом дальнем каземате, в крепкой крепости, другой такой не найдешь, обыщи хоть вдоль и поперек всю старую добрую Англию.

VII. THE PIPER AT THE GATES OF DAWN

VII СВИРЕЛЬ У ПОРОГА ЗАРИ

The Willow-Wren was twittering his thin little song, hidden himself in the dark selvedge of the river bank.

Крапивник насвистывал свою незатейливую песенку, спрятавшись в кустах, окаймлявших берег.

Though it was past ten o'clock at night, the sky still clung to and retained some lingering skirts of light from the departed day; and the sullen heats of the torrid afternoon broke up and rolled away at the dispersing touch of the cool fingers of the short midsummer night.

Было уже десять часов вечера, но небо все еще хранило верность ушедшему дню, оно не хотело с ним расставаться, и с самого краешка возле горизонта никак не отпускало дневные лучи. Изматывающий жар летнего послеполудня наконец разжал кулаки, свернулся клубком, укатился, подталкиваемый прохладными пальцами июльской ночи.

Mole lay stretched on the bank, still panting from the stress of the fierce day that had been cloudless from dawn to late sunset, and waited for his friend to return.

Крот лежал, растянувшись на бережке, тяжело дыша от ударов яростного дня, который был безоблачным от рассвета до заката, и ждал, когда его друг вернется.

He had been on the river with some companions, leaving the Water Rat free to keep a engagement of long standing with Otter; and he had come back to find the house dark and deserted, and no sign of Rat, who was doubtless keeping it up late with his old comrade.

Он провел несколько часов на реке с приятелями, давая возможность дядюшке Рэту завершить какое-то серьезное, требующее много времени дело с дядюшкой Выдрой. Когда Крот вернулся, дом был пустой, темный и никаких признаков дядюшки Рэта не было. Он, по-видимому, задерживался у своего старого приятеля.

It was still too hot to think of staying indoors, so he lay on some cool dock-leaves, and thought over the past day and its doings, and how very good they all had been.

Было еще слишком жарко и душно, чтобы оставаться в помещении. Поэтому Крот растянулся на листьях конского щавеля и стал вспоминать события дня и размышлять, какими они все были примечательными.

The Rat's light footfall was presently heard approaching over the parched grass.

Вскоре послышались легкие шаги дядюшки Рэта, который приближался, идя по выжженной солнцем траве.

'O, the blessed coolness!' he said, and sat down, gazing thoughtfully into the river, silent and pre-occupied.

- О, благословенная прохлада! - сказал он и уселся рядом, задумчиво глядя на реку, молчаливый и погруженный в какие-то свои мысли.

'You stayed to supper, of course?' said the Mole presently.

- Ты там поужинал? - спросил его через некоторое время Крот.

' Simply had to,' said the Rat.

- Мне просто пришлось, - сказал дядюшка Рэт.

'They wouldn't hear of my going before.

- Они даже слышать не хотели, чтобы я ушел без ужина.

You know how kind they always are.

Ты ведь знаешь, как они всегда добры.

And they made things as jolly for me as ever they could, right up to the moment I left.

И старались, чтобы мне было хорошо до самой той минуты, пока я не ушел.

But I felt a brute all the time, as it was clear to me they were very unhappy, though they tried to hide it.

Но я все время чувствовал себя негодяем, потому что мне было ясно, как им тяжело, хотя они всячески пытались это скрыть.

Mole, I'm afraid they're in trouble.

Крот, боюсь, что у них случилось несчастье.

Little Portly is missing again; and you know what a lot his father thinks of him, though he never says much about it.'

Маленького Портли опять нет, а ты ведь знаешь, как отец к нему относится, хоть он и не любит на эту тему распространяться.

'What, that child?' said the Mole lightly.

- Что, опять? - спросил Крот беззаботно.

'Well, suppose he is; why worry about it?

- Ну и что?

He's always straying off and getting lost, and turning up again; he's so adventurous. But no harm ever happens to him.

Он постоянно удирает и теряется, а потом находится, он такой, он любит приключения.

Everybody hereabouts knows him and likes him, just as they do old Otter, and you may be sure some animal or other will come across him and bring him back again all right.

Все в округе его знают и любят так же, как и доброго Выдру. Вот увидишь, кто-нибудь из зверей на него наткнется и приведет его домой целехоньким.

Why, we've found him ourselves, miles from home, and quite self-possessed and cheerful!'

Да мы и сами, помнишь, не раз его находили за несколько миль от дома, и он был веселехонек и прекрасно себя чувствовал.

'Yes; but this time it's more serious,' said the Rat gravely.

- Да. Но на этот раз все гораздо серьезнее, -сказал дядюшка Рэт мрачно.

'He's been missing for some days now, and the Otters have hunted everywhere, high and low, without finding the slightest trace.

- Его уже несколько дней нет, и его домашние обшарили уже все вдоль и поперек, и даже ни единого следочка не нашли.

And they've asked every animal, too, for miles around, and no one knows anything about him.

И каждого зверя опросили на несколько миль вокруг, и никто ничего про него не слыхал.

Otter's evidently more anxious than he'll admit.

Выдра, видимо, даже больше встревожен, чем хочет показать.

I got out of him that young Portly hasn't learnt to swim very well yet, and I can see he's thinking of the weir.

Я из него выудил, что маленький Портли еще не научился как следует плавать. Я понимаю, он думает о плотине.

There's a lot of water coming down still, considering the time of the year, and the place always had a fascination for the child.

Там сильный водосброс, а малышу это место кажется очень привлекательным.

And then there are-well, traps and things-YOU know.

Ну, и бывают... ну, капканы там и другое, сам понимаешь.

Otter's not the fellow to be nervous about any son of his before it's time. And now he IS nervous.

Выдра не такой отец, чтобы паниковать раньше времени, а сейчас он в отчаянии.

When I left, he came out with me-said he wanted some air, and talked about stretching his legs.

Когда я уходил, он вышел меня проводить, сказал, что хочет подышать воздухом, размяться и все такое.

But I could see it wasn't that, so I drew him out and pumped him, and got it all from him at last.

Но я понял, что не в этом дело, я выспросил его, все из него вытряс в конце концов.

He was going to spend the night watching by the ford.

Он сказал, что проведет ночь возле брода.

You know the place where the old ford used to be, in by-gone days before they built the bridge?'

Ну, ты знаешь, то место, где раньше был брод, в давние времена, до того как построили мост.

' I know it well,' said the Mole.

- Хорошо знаю, - сказал Крот.

'But why should Otter choose to watch there?'

- Но почему он решил ждать именно там?

'Well, it seems that it was there he gave Portly his first swimming-lesson,' continued the Rat.

- В том месте он начинал учить Портли плавать, -продолжал дядюшка Рэт.

'From that shallow, gravelly spit near the bank.

- С той гравийной насыпи, где мелко.

And it was there he used to teach him fishing, and there young Portly caught his first fish, of which he was so very proud.

И в том самом месте он его учил рыбачить, и малышка именно там поймал свою первую рыбку.

The child loved the spot, and Otter thinks that if he came wandering back from wherever he is-if he IS anywhere by this time, poor little chap-he might make for the ford he was so fond of; or if he came across it he'd remember it well, and stop there and play, perhaps.

Выдра говорит, Портли очень полюбил это местечко, и где бы он ни находился (где бы он ни находился, бедняжка!), вероятнее всего, что пойдет через брод, который он так любит, и, может быть, решит там задержаться и поиграть.

So Otter goes there every night and watches-on the chance, you know, just on the chance!'

Выдра ходит туда каждую ночь и ждет: а вдруг, ну просто - а вдруг.

They were silent for a time, both thinking of the same thing-the lonely, heart-sore animal, crouched by the ford, watching and waiting, the long night through-on the chance.

Оба какое-то время помолчали, думая об одном и том же - о печальном одиноком звере, сгорбившемся возле брода, ждущем целую долгую ночь - а вдруг!

'Well, well,' said the Rat presently,

- Ну, что же, - сказал дядюшка Рэт.

' I suppose we ought to be thinking about turning in.'

- Пора нам и на боковую.

But he never offered to move.

- Но при этом даже не шелохнулся.

'Rat,' said the Mole, 'I simply can't go and turn in, and go to sleep, and DO nothing, even though there doesn't seem to be anything to be done.

- Рэтти, я просто не могу лечь и заснуть и ничего не предпринять, хотя я и не знаю, что тут можно предпринять.

We'll get the boat out, and paddle up stream.

Давай выведем лодку и поедем вверх по течению.

The moon will be up in an hour or so, and then we will search as well as we can-anyhow, it will be better than going to bed and doing NOTHING.'

Луна покажется примерно через часок, и мы как сможем - поищем, во всяком случае, это лучше, чем завалиться спать и не делать уж совсем ничего.

'Just what I was thinking myself,' said the Rat.

- Я как раз и сам об этом подумал, - сказал дядюшка Рэт.

'It's not the sort of night for bed anyhow; and daybreak is not so very far off, and then we may pick up some news of him from early risers as we go along.'

- Это не такая ночь, чтобы спать. Да и рассвет не так уж далеко, и к тому же мы можем что-нибудь разузнать о нем от тех, кто встает на рассвете.

They got the boat out, and the Rat took the sculls, paddling with caution.

Они вывели лодку, дядюшка Рэт сел на весла и начал тихо грести.

Out in midstream, there was a clear, narrow track that faintly reflected the sky; but wherever shadows fell on the water from bank, bush, or tree, they were as solid to all appearance as the banks themselves, and the Mole had to steer with judgment accordingly.

Посредине реки тянулась ясная узкая полоса, которая слабо отражала небо, но там, где тени от кустов или деревьев падали на воду с берега, они казались такими же плотными, как и сам берег, и Кроту надо было внимательно следить за рулем.

Dark and deserted as it was, the night was full of small noises, song and chatter and rustling, telling of the busy little population who were up and about, plying their trades and vocations through the night till sunshine should fall on them at last and send them off to their well-earned repose.

Было темно и пусто, ночь была полна неясных звуков, чьих-то песен, разговоров, шорохов, говоривших о том, что мелкое ночное население бодрствует, поглощенное своими занятиями, пока рассвет их всех не застигнет и не отправит на отдых, который они вполне заработали.

The water's own noises, too, were more apparent than by day, its gurglings and 'cloops' more unexpected and near at hand; and constantly they started at what seemed a sudden clear call from an actual articulate voice.

Шум самой воды был ночью тоже слышнее, чем днем, хлюпанье и журчание были более отчетливыми и возникали как бы под рукой, и оба они постоянно вздрагивали от неожиданного и почти что членораздельными словами выраженного звука.

The line of the horizon was clear and hard against the sky, and in one particular quarter it showed black against a silvery climbing phosphorescence that grew and grew.

Линия горизонта была ясна и тверда, а в одном месте вдруг прорисовалась и вовсе черным на фоне фосфорического сияния, которое все разгоралось и разгоралось.

At last, over the rim of the waiting earth the moon lifted with slow majesty till it swung clear of the horizon and rode off, free of moorings; and once more they began to see surfaces-meadows wide-spread, and quiet gardens, and the river itself from bank to bank, all softly disclosed, all washed clean of mystery and terror, all radiant again as by day, but with a difference that was tremendous. Their old haunts greeted them again in other raiment, as if they had slipped away and put on this pure new apparel and come quietly back, smiling as they shyly waited to see if they would be recognised again under it.

Наконец над краем замершей в ожидании земли поднялась луна, медленно и величественно, и покачнулась над горизонтом, и поплыла, словно отбросив якорный канат, и снова стали видимы поверхности, широко раскинувшиеся луга, спокойные сады и сама река - от берега до берега, все мягко себя обнаружило, все избавилось от таинственности и страха, все осветилось как днем, а вместе с тем вовсе не как днем, а совсем, совсем иначе.

Fastening their boat to a willow, the friends landed in this silent, silver kingdom, and patiently explored the hedges, the hollow trees, the runnels and their little culverts, the ditches and dry water-ways.

Знакомые, любимые места по берегам вновь их приветствовали, но точно в иных одеяниях, как будто они незаметно исчезли, а затем тихонько вернулись назад, но только в других, чистых одежках, и теперь застенчиво улыбались, ожидая, будут ли они узнаны в новом облачении.

Embarking again and crossing over, they worked their way up the stream in this manner, while the moon, serene and detached in a cloudless sky, did what she could, though so far off, to help them in their quest; till her hour came and she sank earthwards reluctantly, and left them, and mystery once more held field and river.

Привязав лодку к стволу старой ивы, друзья сошли на берег в этом тихом серебристом королевстве и терпеливо обыскали заросли кустарника, дуплистые деревья, ручьи, овражки, пересохшие русла весенних протоков. Снова вернувшись на борт и переправившись на противоположный берег, все то же проделали и там, а луна, спокойная и далекая в безоблачном небе, всячески старалась им помочь в их поисках, пока не настал ее час, и она нехотя не спустилась к земле и не оставила их, и таинственность снова не окутала реку и землю.

Then a change began slowly to declare itself.

И тогда все стало медленно изменяться.

The horizon became clearer, field and tree came more into sight, and somehow with a different look; the mystery began to drop away from them.

Г оризонт прояснился, поля и деревья стали приобретать четкие очертания, и вид у них был уже немножечко другой, тайна стала от них отступать.

A bird piped suddenly, and was still; and a light breeze sprang up and set the reeds and bulrushes rustling.

Неожиданно свистнула какая-то птица, и снова все замолкло. И возник легкий ветерок и заставил шелестеть камыши и осоку.

Rat, who was in the stern of the boat, while Mole sculled, sat up suddenly and listened with a passionate intentness.

Дядюшка Рэт, который в этот раз правил лодкой, вдруг выпрямился и стал к чему-то жадно прислушиваться.

Mole, who with gentle strokes was just keeping the boat moving while he scanned the banks with care, looked at him with curiosity.

Крот, нежными прикосновениями к воде заставляя лодку медленно двигаться, чтобы можно было хорошенечко оглядеть берега, взглянул на него с любопытством.

'It's gone!' sighed the Rat, sinking back in his seat again.

- Исчезло! - воскликнул дядюшка Рэт, сгорбившись на сиденье.

' So beautiful and strange and new.

- Так красиво, странно и необычно!

Since it was to end so soon, I almost wish I had never heard it.

Уж если это должно было так быстро кончиться, лучше бы этого и не слыхать вовсе!

For it has roused a longing in me that is pain, and nothing seems worth while but just to hear that sound once more and go on listening to it for ever.

Во мне проснулась какая-то тоска, и кажется, ничего бы я больше в жизни не хотел, только слушать и слушать.

No!

Нет!

There it is again!' he cried, alert once more.

Вот оно снова! - воскликнул он опять, настораживаясь.

Entranced, he was silent for a long space, spellbound.

Некоторое время он молчал как зачарованный.

'Now it passes on and I begin to lose it,' he said presently.

- Опять исчезает, опять удаляется!

'O Mole! the beauty of it!

О, Крот, какая красота!

The merry bubble and joy, the thin, clear, happy call of the distant piping!

Веселая, радостная мелодия, прекрасные звуки отдаленной свирели.

Such music I never dreamed of, and the call in it is stronger even than the music is sweet!

Я и во сне никогда не слыхал такой музыки! Она зовет!

Row on, Mole, row!

Греби, греби, Крот!

For the music and the call must be for us.'

Эта музыка для нас, она нас призывает к себе!

The Mole, greatly wondering, obeyed.

Крот, впадая в величайшее изумление, подчинился.

'I hear nothing myself,' he said, 'but the wind playing in the reeds and rushes and osiers.'

- Я ничего не слышу, - сказал он. - Я слышу только, как ветер играет в камышах, и в осоке, и в ивах.

The Rat never answered, if indeed he heard.

Рэт ничего не ответил, а может быть, и не услышал, что сказал Крот.

Rapt, transported, trembling, he was possessed in all his senses by this new divine thing that caught up his helpless soul and swung and dandled it, a powerless but happy infant in a strong sustaining grasp.

Восхищенный, он весь отдался восторгу, который заключил его, маленького, трепещущего, в свои сильные и мощные объятия.

In silence Mole rowed steadily, and soon they came to a point where the river divided, a long backwater branching off to one side.

Крот молчал и только непрерывно взмахивал веслами, и вскоре они достигли того места, где с одной стороны от реки отделялась большая заводь.

With a slight movement of his head Rat, who had long dropped the rudder-lines, directed the rower to take the backwater.

Легким движением головы Рэт, который давно уже бросил заниматься лодкой, указал гребцу держать в сторону заводи.

The creeping tide of light gained and gained, and now they could see the colour of the flowers that gemmed the water's edge.

Медленный прилив света в небе все увеличивался и увеличивался, и можно было различить, какого цвета цветы, точно драгоценными камнями окаймлявшие берег.

'Clearer and nearer still,' cried the Rat joyously.

- Все яснее и ближе! - радостно закричал дядюшка Рэт.

'Now you must surely hear it!

- Ну, теперь-то ты должен слышать.

Ah-at last-I see you do!'

А! Наконец-то! Теперь я вижу, что и ты услыхал!

Breathless and transfixed the Mole stopped rowing as the liquid run of that glad piping broke on him like a wave, caught him up, and possessed him utterly.

Крот перестал грести и замер, затаив дыхание, потому что и на него, точно волной, пролилась мелодия, и окатила его, и завладела им совершенно.

He saw the tears on his comrade's cheeks, and bowed his head and understood.

Он увидал слезы на глазах своего друга и наклонил голову, сочувствуя и понимая.

For a space they hung there, brushed by the purple loose-strife that fringed the bank; then the clear imperious summons that marched hand-in-hand with the intoxicating melody imposed its will on Mole, and mechanically he bent to his oars again.

Лодка скользила по воде, с берега их задевали розовые цветы вербейника. И тогда отчетливый и властный призыв, который сопровождался опьяняющей мелодией, продиктовал свою волю Кроту, и он снова взялся за весла.

And the light grew steadily stronger, but no birds sang as they were wont to do at the approach of dawn; and but for the heavenly music all was marvellously still.

А свет становился все ярче, но ни одна птица не пела, хотя они обычно щебечут перед приходом зари, и, кроме небесной этой мелодии, больше не было слышно ни единого звука.

On either side of them, as they glided onwards, the rich meadow-grass seemed that morning of a freshness and a greenness unsurpassable.

Травы по обеим сторонам заводи в это утро казались какой-то особой, ни с чем не сравнимой зелености и свежести.

Never had they noticed the roses so vivid, the willow-herb so riotous, the meadow-sweet so odorous and pervading.

Никогда розы не казались им такими живыми, кипрей таким буйным, таволга такой сладкой и душистой.

Then the murmur of the approaching weir began to hold the air, and they felt a consciousness that they were nearing the end, whatever it might be, that surely awaited their expedition.

Затем бормотание плотины стало заполнять воздух, и они почувствовали, что приближаются к развязке своей экспедиции.

A wide half-circle of foam and glinting lights and shining shoulders of green water, the great weir closed the backwater from bank to bank, troubled all the quiet surface with twirling eddies and floating foam-streaks, and deadened all other sounds with its solemn and soothing rumble.

Полукружие белой пены, вспыхивающие лучи, блеск, сверкающие перепады зеленой воды -большая плотина перегораживала заводь от берега до берега, смущая всю спокойную поверхность маленькими вертящимися водоворотами и плывущими хлопьями пены, заглушая все другие звуки своим торжественным и умиротворяющим говором.

In midmost of the stream, embraced in the weir's shimmering arm-spread, a small island lay anchored, fringed close with willow and silver birch and alder.

В самой середине потока, охваченный блистающим объятием плотины, бросил якорь малюсенький островок, окаймленный густыми зарослями ивняка, ольхи и серебристых березок.

Reserved, shy, but full of significance, it hid whatever it might hold behind a veil, keeping it till the hour should come, and, with the hour, those who were called and chosen.

Тихий, застенчивый, но полный таинственного значения, он скрывал то, что таилось там, в середине, скрывал до тех пор, пока настанет час, а когда час наставал, то открывался только признанным и избранным.

Slowly, but with no doubt or hesitation whatever, and in something of a solemn expectancy, the two animals passed through the broken tumultuous water and moored their boat at the flowery margin of the island.

Медленно, но нисколечко не раздумывая и не сомневаясь, в некотором торжественном ожидании, оба зверя проплыли через встревоженную, взбаламученную воду и причалили к самой кромочке острова, покрытой цветами.

In silence they landed, and pushed through the blossom and scented herbage and undergrowth that led up to the level ground, till they stood on a little lawn of a marvellous green, set round with Nature's own orchard-trees-crab-apple, wild cherry, and sloe.

Они молча сошли на берег и стали пробираться через цветущие, душистые травы и кустарник, туда, где земля была ровной, пока наконец не добрались до маленькой полянки, зеленой-зеленой, на которой самой Природой был разбит сад. Там росли дикие яблони, и дикие вишни, и терновник.

'This is the place of my song-dream, the place the music played to me,' whispered the Rat, as if in a trance.

- Вот это место, о котором рассказывала музыка, -прошептал дядюшка Рэт.

'Here, in this holy place, here if anywhere, surely we shall find Him!'

- Здесь, здесь мы его встретим, того, который играл на свирели.

Then suddenly the Mole felt a great Awe fall upon him, an awe that turned his muscles to water, bowed his head, and rooted his feet to the ground.

И тогда вдруг на Крота напал священный ужас, и он опустил голову, и мускулы его стали точно тряпочные, а ноги вросли в землю.

It was no panic terror-indeed he felt wonderfully at peace and happy-but it was an awe that smote and held him and, without seeing, he knew it could only mean that some august Presence was very, very near.

Это не был страх, нет, он был совершенно счастлив и спокоен. А просто, просто он почувствовал, что где-то близко-близко здесь находится тот, который играл на свирели.

With difficulty he turned to look for his friend and saw him at his side cowed, stricken, and trembling violently.

Он оглянулся на своего друга и понял, что и он тоже находится в таком же состоянии.

And still there was utter silence in the populous bird-haunted branches around them; and still the light grew and grew.

А полные птиц кусты по-прежнему безмолвствовали, а заря все разгоралась.

Perhaps he would never have dared to raise his eyes, but that, though the piping was now hushed, the call and the summons seemed still dominant and imperious.

Может, он и не решился бы поднять голову, но, хотя музыка уже стихла, призыв все так же властно звучал внутри него.

He might not refuse, were Death himself waiting to strike him instantly, once he had looked with mortal eye on things rightly kept hidden.

Он не мог не посмотреть, даже если бы сама смерть мгновенно справедливо его поразила за то, что он взглянул смертными глазами на сокровенное, что должно оставаться в тайне.

Trembling he obeyed, and raised his humble head; and then, in that utter clearness of the imminent dawn, while Nature, flushed with fullness of incredible colour, seemed to hold her breath for the event, he looked in the very eyes of the Friend and Helper; saw the backward sweep of the curved horns, gleaming in the growing daylight; saw the stern, hooked nose between the kindly eyes that were looking down on them humourously, while the bearded mouth broke into a half-smile at the corners; saw the rippling muscles on the arm that lay across the broad chest, the long supple hand still holding the pan-pipes only just fallen away from the parted lips; saw the splendid curves of the shaggy limbs disposed in majestic ease on the sward; saw, last of all, nestling between his very hooves, sleeping soundly in entire peace and contentment, the little, round, podgy, childish form of the baby otter.

Он послушался и поднял голову, и тогда в светлых лучах приближающейся зари, когда даже сама Природа, окрашенная невероятным розовым цветом, примолкла, затаив дыхание, он заглянул в глаза друга и помощника, того, который играл на свирели. Он ясно увидел кудри и крючковатый нос между добрыми глазами, которые смотрели на них ласково, а рот, спрятавшийся в бороде, приоткрылся в полуулыбке, увидел руку возле широкой груди и другую руку, которая держала свирель, только что отведенную от губ, видел крепкие ноги, прочно опирающиеся на дерн, и угнездившегося между его ступнями крепко спящего в полном покое маленького, кругленького, толстенького детеныша Выдры.

All this he saw, for one moment breathless and intense, vivid on the morning sky; and still, as he looked, he lived; and still, as he lived, he wondered.

Все это он увидел своими глазами, совершенно отчетливо на фоне рассветного неба! Он все это увидел своими глазами и остался жив, а оставшись в живых, очень этому удивился.

'Rat!' he found breath to whisper, shaking. 'Are you afraid?'

- Рэт, - нашел он в себе силы прошептать, - ты боишься?

'Afraid?' murmured the Rat, his eyes shining with unutterable love.

- Боюсь? - пробормотал он, и глаза его сияли несказанной любовью.

' Afraid!

- Боюсь?

Of HIM?

Его?

O, never, never!

Да нет же, нет!

And yet-and yet-O, Mole, I am afraid!'

И все-таки... Все-таки мне страшно, Крот!

Then the two animals, crouching to the earth, bowed their heads and did worship.

И оба зверя склонились к земле в порыве благодарности.

Sudden and magnificent, the sun's broad golden disc showed itself over the horizon facing them; and the first rays, shooting across the level water-meadows, took the animals full in the eyes and dazzled them.

Неожиданный и величественный, поднялся над горизонтом солнечный диск и взглянул на них. Его первые лучи, прострелившие насквозь заливной луг, плеснули светом в глаза и ослепили их.

When they were able to look once more, the Vision had vanished, and the air was full of the carol of birds that hailed the dawn.

А когда они снова открыли глаза, видение исчезло, и воздух наполнился птичьими гимнами, славящими зарю.

As they stared blankly in dumb misery deepening as they slowly realised all they had seen and all they had lost, a capricious little breeze, dancing up from the surface of the water, tossed the aspens, shook the dewy roses and blew lightly and caressingly in their faces; and with its soft touch came instant oblivion. For this is the last best gift that the kindly demi-god is careful to bestow on those to whom he has revealed himself in their helping: the gift of forgetfulness.

И когда оба друга глядели пустым взглядом, погружаясь в печаль от того, что они видели и тут же утратили, капризный легкий ветерок, танцуя, поднялся с поверхности воды, растрепал осины, тряхнул покрытые росой розы, легко и ласково дунул им в лицо, и с его легким прикосновением наступило забвение, потому что друг и помощниккаждому, перед кем он предстал и кому помог, напоследок посылает еще один чудесный дар: способность забыть.

Lest the awful remembrance should remain and grow, and overshadow mirth and pleasure, and the great haunting memory should spoil all the after-lives of little animals helped out of difficulties, in order that they should be happy and lighthearted as before.

Чтобы воспоминание о необычном не укоренилось и не разрасталось в душе, чтобы оно не затмевало радостей дальнейшей жизни для тех, кого он выручил из беды и кому помог, чтобы каждый оставался счастливым и беззаботным, как прежде.

Mole rubbed his eyes and stared at Rat, who was looking about him in a puzzled sort of way.

Крот протер глаза и вытаращился на дядюшку Рэта, который в недоумении оглядывался вокруг.

' I beg your pardon; what did you say, Rat?' he asked.

- Ты что-то сказал, Рэт? - спросил он.

'I think I was only remarking,' said Rat slowly, 'that this was the right sort of place, and that here, if anywhere, we should find him.

- Я только заметил, что это то самое место. Тут только мы его и сможем найти.

And look!

Погляди!

Why, there he is, the little fellow!'

А вот и малыш!

And with a cry of delight he ran towards the slumbering Portly.

И с радостным возгласом он бросился к дремлющему Портли.

But Mole stood still a moment, held in thought.

А Крот еще минуточку постоял неподвижно, погруженный в свои мысли.

As one wakened suddenly from a beautiful dream, who struggles to recall it, and can re-capture nothing but a dim sense of the beauty of it, the beauty!

Как тот, кого вдруг разбудили от хорошего сна, старается удержать его и не может ничего вспомнить, и не может вызвать в памяти ничего, кроме чувства красоты. Да, красоты.

Till that, too, fades away in its turn, and the dreamer bitterly accepts the hard, cold waking and all its penalties; so Mole, after struggling with his memory for a brief space, shook his head sadly and followed the Rat.

Пока и она в свою очередь не поблекнет, пока сам проснувшийся не поймет окончательно, что он проснулся и должен начать осознавать грубую действительность. Наконец Крот, поняв, что он не может удержать воспоминания, тряхнул головой и пошел вслед за дядюшкой Рэтом.

Portly woke up with a joyous squeak, and wriggled with pleasure at the sight of his father's friends, who had played with him so often in past days.

Портли проснулся, издав радостный писк, и стал весь извиваться оттого, что видит близких друзей своего отца, которые так часто, бывало, играли с ним.

In a moment, however, his face grew blank, and he fell to hunting round in a circle with pleading whine.

Но вдруг мордочка его сделалась озабоченной, и он начал бегать кругами, принюхиваясь и повизгивая жалобно.

As a child that has fallen happily asleep in its nurse's arms, and wakes to find itself alone and laid in a strange place, and searches corners and cupboards, and runs from room to room, despair growing silently in its heart, even so Portly searched the island and searched, dogged and unwearying, till at last the black moment came for giving it up, and sitting down and crying bitterly.

Как дитя, которое уснуло счастливым на руках у няни, и вдруг пробудилось в одиночестве и в незнакомом месте, и бегает по комнатам, ничего не узнавая, и отчаяние все больше и больше овладевает его сердечком. Так и Портли все что-то искал и искал по всему острову и, не найдя, сел и заплакал.

The Mole ran quickly to comfort the little animal; but Rat, lingering, looked long and doubtfully at certain hoof-marks deep in the sward.

Крот кинулся утешать маленького зверушку, а дядюшка Рэт пристально и с изумлением глядел на большие следы, отпечатавшиеся на траве.

'Some-great-animal-has been here,' he murmured slowly and thoughtfully; and stood musing, musing; his mind strangely stirred.

- Какой-то... большой зверь... был тут, - бормотал он в задумчивости и никак не мог выбраться из этой задумчивости.

' Come along, Rat!' called the Mole.

- Пошли, Рэт, - окликнул его Крот.

'Think of poor Otter, waiting up there by the ford!'

- Подумай о бедном дядюшке Выдре, который ждет там у брода!

Portly had soon been comforted by the promise of a treat-a jaunt on the river in Mr. Rat's real boat; and the two animals conducted him to the water's side, placed him securely between them in the bottom of the boat, and paddled off down the backwater.

Портли быстренько утешили, пообещав прокатить его по реке на лодке. Оба зверя препроводили малыша в лодку, надежно усадили между собой на дно и двинулись по заводи к основному руслу.

The sun was fully up by now, and hot on them, birds sang lustily and without restraint, and flowers smiled and nodded from either bank, but somehow-so thought the animals-with less of richness and blaze of colour than they seemed to remember seeing quite recently somewhere-they wondered where.

Солнце уже совсем взошло и согревало их, и птицы распевали во всю мочь, и цветы улыбались и кивали с обоих берегов, хотя они были не такими яркими, как, помнилось, они где-то недавно видели, сами не зная где.

The main river reached again, they turned the boat's head upstream, towards the point where they knew their friend was keeping his lonely vigil.

Добравшись до середины реки, они развернули лодку по течению вверх, туда, где, как они знали, их друг нес свою одинокую вахту.

As they drew near the familiar ford, the Mole took the boat in to the bank, and they lifted Portly out and set him on his legs on the tow-path, gave him his marching orders and a friendly farewell pat on the back, and shoved out into mid-stream.

Когда они уже приближались к знакомому броду, Крот подвел лодку к берегу, они подняли маленького Портли и высадили на берег, поставив его ножками на тропинку, наказали, каким путем ему идти, дали ему прощального шлепка и выгребли обратно на середину реки.

They watched the little animal as he waddled along the path contentedly and with importance; watched him till they saw his muzzle suddenly lift and his waddle break into a clumsy amble as he quickened his pace with shrill whines and wriggles of recognition.

Они видели, как маленький зверек шел по тропинке довольный и важный. Они наблюдали за ним, пока не увидали, как его мордочка вдруг поднялась и походка вперевалочку перешла в легкий бег, сопровождаемый радостным визгом и вилянием.

Looking up the river, they could see Otter start up, tense and rigid, from out of the shallows where he crouched in dumb patience, and could hear his amazed and joyous bark as he bounded up through the osiers on to the path.

Взглянув вверх по реке, они увидели, как дядюшка Выдра вздрогнул и поднялся с отмели, где, сгорбившись, ждал с упорным терпением, и услышали его радостный, удивленный взлай, когда он кинулся от ивовых зарослей к тропинке.

Then the Mole, with a strong pull on one oar, swung the boat round and let the full stream bear them down again whither it would, their quest now happily ended.

Тогда Крот ударом весла развернул лодку и предоставил течению нести их куда ему будет угодно, потому что их трудные поиски счастливо завершились.

'I feel strangely tired, Rat,' said the Mole, leaning wearily over his oars as the boat drifted.

- Я чувствую себя как-то странно утомленным, Рэт, - сказал Крот, облокачиваясь на весла, в то время как лодка сама скользила по течению.

'It's being up all night, you'll say, perhaps; but that's nothing.

- Ты скажешь, потому, что мы всю ночь не спали.

We do as much half the nights of the week, at this time of the year.

Но ведь мы часто не спим по ночам летом, и ничего.

No; I feel as if I had been through something very exciting and rather terrible, and it was just over; and yet nothing particular has happened.'

Нет, дело не в этом, У меня такое чувство, точно мы испытали нечто удивительное и даже страшное, а вместе с тем ничего не случилось.

'Or something very surprising and splendid and beautiful,' murmured the Rat, leaning back and closing his eyes.

- Или что-то удивительное, и прекрасное, и красивое, - пробормотал дядюшка Рэт, откидываясь назад и закрывая глаза.

'I feel just as you do, Mole; simply dead tired, though not body tired.

- Ия тоже, Крот, смертельно устал, как и ты, просто смертельно устал.

It's lucky we've got the stream with us, to take us home.

Хорошо, что нам нужно плыть вниз по течению, оно доставит нас домой.

Isn't it jolly to feel the sun again, soaking into one's bones!

Хорошо чувствовать, что солнышко снова прогревает прямо до костей, правда?

And hark to the wind playing in the reeds!'

И слушать, как ветер шелестит в камышах!

'It's like music-far away music,' said the Mole nodding drowsily.

- Это как музыка, музыка в отдалении, - сонно кивнул Крот.

'So I was thinking,' murmured the Rat, dreamful and languid.

- И я так же думаю, - пробормотал дядюшка Рэт медленно и вяло.

'Dance-music-the lilting sort that runs on without a stop-but with words in it, too-it passes into words and out of them again-I catch them at intervals-then it is dance-music once more, and then nothing but the reeds' soft thin whispering.'

- Танцевальная музыка, которая звучит не переставая, но у нее есть слова, она переходит в слова, а потом опять - обратно, я иногда их даже различаю, а потом она снова - танцевальная музыка, а потом - только мягкий шепот камышей.

'You hear better than I,' said the Mole sadly.

- Ты слышишь лучше меня, - печально заметил Крот.

' I cannot catch the words.'

- Я совсем не слышу никаких слов.

'Let me try and give you them,' said the Rat softly, his eyes still closed.

- Погоди, я попробую их тебе пересказать, -пообещал дядюшка Рэт ласково.

'Now it is turning into words again-faint but clear-Lest the awe should dwell-And turn your frolic to fret-You shall look on my power at the helping hour-But then you shall forget!

- Вот мелодия опять превращается в слова, тихие, но понятные: "Чтобы светлая чистая радость твоя- Не могла твоей мукою стать. - Что увидит твой глаз в помогающий час, - Про то ты забудешь опять!"

Now the reeds take it up-forget, forget, they sigh, and it dies away in a rustle and a whisper.

Теперь камыши подхватывают: "Забудешь опять - забудешь опять", - они вздыхают, и слова переходят в шелест и шепот.

Then the voice returns-

А вот опять голоса возвращаются:

'Lest limbs be reddened and rent-I spring the trap that is set-As I loose the snare you may glimpse me there-For surely you shall forget!

"Прихожу, чтоб не мучился ты, - Я пружину капкана сломать. - Как силок твой я рву, видишь ты наяву, - Но про то ты забудешь опять!"

Row nearer, Mole, nearer to the reeds!

Крот, греби поближе к камышам!

It is hard to catch, and grows each minute fainter.

Очень трудно понимать, и с каждой минутой слова звучат все тише:

'Helper and healer, I cheer-Small waifs in the woodland wet-Strays I find in it, wounds I bind in it-Bidding them all forget!

"Я целитель, я помощь, я друг, - Вам не надо заблудших искать. - Отыщу, исцелю, обсушу, накормлю, - Но прошу вас: забудьте опять!"

Nearer, Mole, nearer!

Ближе, Крот, ближе!

No, it is no good; the song has died away into reed-talk.'

Нет, бесполезно, песня превратилась в шелест камыша.

'But what do the words mean?' asked the wondering Mole.

- А что же эти слова означают? - спросил Крот, недоумевая.

' That I do not know,' said the Rat simply.

- Этого я не знаю, - сказал дядюшка Рэт просто.

' I passed them on to you as they reached me.

- Я тебе их передал, как они достигли моего слуха.

Ah! now they return again, and this time full and clear!

Ах! Вот они снова звучат, на этот раз ясно, отчетливо...

This time, at last, it is the real, the unmistakable thing, simple-passionate-perfect--' 'Well, let's have it, then,' said the Mole, after he had waited patiently for a few minutes, half-dozing in the hot sun.

- Повтори их, пожалуйста, - попросил Крот, терпеливо прождав несколько минут и уже задремывая на жарком солнышке.

But no answer came.

Но ответа не последовало.

He looked, and understood the silence.

Он оглянулся и понял причину молчания.

With a smile of much happiness on his face, and something of a listening look still lingering there, the weary Rat was fast asleep.

Со счастливой улыбкой на лице и точно к чему-то прислушиваясь, утомленный дядюшка Рэт крепко спал на корме.

VIII. TOAD'S ADVENTURES

VIII ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИСТЕРА ТОУДА

When Toad found himself immured in a dank and noisome dungeon, and knew that all the grim darkness of a medieval fortress lay between him and the outer world of sunshine and well-metalled high roads where he had lately been so happy, disporting himself as if he had bought up every road in England, he flung himself at full length on the floor, and shed bitter tears, and abandoned himself to dark despair.

Когда мистер Тоуд оказался в сырой и зловонной темнице, он понял, что весь мрак средневековой крепости лежит между ним и внешним миром, где сияет солнышко. Там пролегают великолепные мостовые, где он еще так недавно бывал счастлив и развлекался как хотел, словно приобрел в безраздельную собственность все дороги Англии! Он бросился на пол ничком, зарыдал и предался самому черному отчаянию.

'This is the end of everything' (he said), 'at least it is the end of the career of Toad, which is the same thing; the popular and handsome Toad, the rich and hospitable Toad, the Toad so free and careless and debonair!

"Все, всему конец, - говорил он, - во всяком случае, конец процветанию мистера Тоуда, а это, в сущности, одно и то же, известного мистера Тоуда, прекрасного мистера Тоуда, богатого и гостеприимного мистера Тоуда, веселого, беззаботного и жизнерадостного!

How can I hope to be ever set at large again' (he said), 'who have been imprisoned so justly for stealing so handsome a motor-car in such an audacious manner, and for such lurid and imaginative cheek, bestowed upon such a number of fat, red-faced policemen!' (Here his sobs choked him.) 'Stupid animal that I was' (he said), 'now I must languish in this dungeon, till people who were proud to say they knew me, have forgotten the very name of Toad!

И как я могу надеяться снова оказаться на свободе, когда это вполне справедливо, что меня посадили в тюрьму (говорил он), потому что я угнал прекрасную машину таким наглым образом да еще так самоуверенно дерзил стольким толстым, краснолицым полицейским! (Тут рыдания стали его душить.) Дурак я, дурак, теперь придется мне томиться в этой крепости. За это время те, кто гордился знакомством со мной, окончательно забудут даже самое имя мистера Тоуда!

O wise old Badger!' (he said),

О мудрый старина Барсук!

'O clever, intelligent Rat and sensible Mole!

О мудрый и дельный дядюшка Рэт! О благоразумный Крот!

What sound judgments, what a knowledge of men and matters you possess!

Какими основательными суждениями, каким великолепным пониманием людей и обстоятельств вы обладаете!

O unhappy and forsaken Toad!'

Бедный, покинутый Тоуд!"

With lamentations such as these he passed his days and nights for several weeks, refusing his meals or intermediate light refreshments, though the grim and ancient gaoler, knowing that Toad's pockets were well lined, frequently pointed out that many comforts, and indeed luxuries, could by arrangement be sent in-at a price-from outside.

В жалобах, подобных этим, проводил он дни и ночи в течение нескольких недель, отказываясь от завтрака, обеда и ужина и даже от легких закусок, хотя старый и мрачный тюремщик, зная, что в кармане мистера Тоуда водятся денежки, неоднократно намекал ему, что кое-что для утешения и ободрения можно организовать с воли за соответствующую мзду.

Now the gaoler had a daughter, a pleasant wench and good-hearted, who assisted her father in the lighter duties of his post.

У тюремщика была дочка, приятная девчонка, к тому же добросердечная, которая помогала отцу в нетрудных делах во время его дежурств.

She was particularly fond of animals, and, besides her canary, whose cage hung on a nail in the massive wall of the keep by day, to the great annoyance of prisoners who relished an after-dinner nap, and was shrouded in an antimacassar on the parlour table at night, she kept several piebald mice and a restless revolving squirrel.

Особенно она любила животных. У нее была канарейка, чья клетка днем висела на гвозде, вбитом в массивную стену главной башни в крепости. На это очень досадовали заключенные: канарейка мешала вздремнуть после обеда. Кроме того, дочка тюремщика держала еще несколько пестреньких мышек и беспокойную, вертящуюся в колесе белку.

This kind-hearted girl, pitying the misery of Toad, said to her father one day,

Этой доброй девушке было от души жаль несчастного мистера Тоуда, и она однажды сказала отцу:

'Father!

- Отец!

I can't bear to see that poor beast so unhappy, and getting so thin!

Мне невыносимо видеть, как страдает и худеет этот несчастный зверь.

You let me have the managing of him.

Позволь мне им заняться.

You know how fond of animals I am.

Ты же знаешь, как я люблю животных!

I'll make him eat from my hand, and sit up, and do all sorts of things.'

Я его заставлю есть у меня из рук и вообще поставлю его на ноги.

Her father replied that she could do what she liked with him. He was tired of Toad, and his sulks and his airs and his meanness.

Отец разрешил дочери делать все, что она хочет, потому что мистер Тоуд успел ему надоесть со всей его тоской, и капризами, и подлым характером.

So that day she went on her errand of mercy, and knocked at the door of Toad's cell.

Она занялась подготовкой милосердного дела. И в тот же день постучалась в дверь погреба, где томился Тоуд.

'Now, cheer up, Toad,' she said, coaxingly, on entering, 'and sit up and dry your eyes and be a sensible animal.

- Ну, Тоуд, давай-ка взбодрись, - обратилась к нему девушка. - Садись к столу, вытри глаза и будь благоразумным зверем.

And do try and eat a bit of dinner.

И давай пообедай.

See, I've brought you some of mine, hot from the oven!'

Я сама приготовила. Все теплое, только что с плиты.

It was bubble-and-squeak, between two plates, and its fragrance filled the narrow cell.

Это было жаркое с овощами, положенное между двух тарелок, и его аромат наполнил тесное подземелье.

The penetrating smell of cabbage reached the nose of Toad as he lay prostrate in his misery on the floor, and gave him the idea for a moment that perhaps life was not such a blank and desperate thing as he had imagined.

Всепроникающий запах капусты добрался до носа, когда мистер Тоуд в тоске лежал ничком на полу, и стал внушать ему мысль, что, может быть, жизнь не такая уж пустая и безнадежная вещь, как он себе вообразил.

But still he wailed, and kicked with his legs, and refused to be comforted.

Но он продолжал подвывать и брыкаться ногами, не позволяя себя утешить.

So the wise girl retired for the time, but, of course, a good deal of the smell of hot cabbage remained behind, as it will do, and Toad, between his sobs, sniffed and reflected, and gradually began to think new and inspiring thoughts: of chivalry, and poetry, and deeds still to be done; of broad meadows, and cattle browsing in them, raked by sun and wind; of kitchen-gardens, and straight herb-borders, and warm snap-dragon beset by bees; and of the comforting clink of dishes set down on the table at Toad Hall, and the scrape of chair-legs on the floor as every one pulled himself close up to his work.

Сообразительная девушка на время удалилась, и, так как большая часть запаха горячей тушеной капусты осталась в помещении, мистер Тоуд между приступами рыданий потянул носом и немножечко призадумался, и постепенно к нему стали являться новые и вдохновляющие мысли: о рыцарстве, о поэзии, и о том, что ему еще предстоит совершить, и о просторных лугах, и о коровах, которые на них пасутся, и как их поглаживает ветер и солнышко, и об огородах, и о цветочных бордюрах на клумбах, и о теплом львином зеве, облепленном пчелами, и о приятном звоне тарелок, когда в Тоуд-Холле накрывают на стол, и о том, какой приятный звук издают ножки стульев, когда каждый из гостей пододвигается к столу, чтобы заняться важным делом.

The air of the narrow cell took a rosy tinge; he began to think of his friends, and how they would surely be able to do something; of lawyers, and how they would have enjoyed his case, and what an ass he had been not to get in a few; and lastly, he thought of his own great cleverness and resource, and all that he was capable of if he only gave his great mind to it; and the cure was almost complete.

Воздух в тесном его погребе вдруг приобрел розоватый оттенок, и мистер Тоуд стал думать о своих друзьях, что они, наверное, что-нибудь предпримут, об адвокатах, которые, должно быть, с удовольствием возьмутся его защищать, и какой он осел, что до сих пор ни одного из них не пригласил, и под конец он подумал о собственном уме и скрытых возможностях, и о том, на что он способен, если заставит свой великий ум как следует работать, и, таким образом, курс лечения почти что был завершен.

When the girl returned, some hours later, she carried a tray, with a cup of fragrant tea steaming on it; and a plate piled up with very hot buttered toast, cut thick, very brown on both sides, with the butter running through the holes in it in great golden drops, like honey from the honeycomb.

Когда через пару часов девушка пришла снова, она несла на подносе чашку душистого чаю, от которого шел пар, и тарелочку с горкой горячих, намазанных маслом тостов, толстых, с коричневой корочкой с обеих сторон, и масло стекало по ноздреватому хлебу золотыми каплями, как мед вытекает из сотов.

The smell of that buttered toast simply talked to Toad, and with no uncertain voice; talked of warm kitchens, of breakfasts on bright frosty mornings, of cosy parlour firesides on winter evenings, when one's ramble was over and slippered feet were propped on the fender; of the purring of contented cats, and the twitter of sleepy canaries.

Запах намасленных тостов ну просто говорил с мистером Тоудом о совершенно конкретных вещах: о теплых кухнях, о завтраке ясным морозным утром, об уютном кресле возле горящего камина зимним вечером, когда уже все прогулки завершены и ноги в тапочках покоятся на каминной решетке, о сытом мурлыканье кота и тихом чириканье засыпающей канарейки.

Toad sat up on end once more, dried his eyes, sipped his tea and munched his toast, and soon began talking freely about himself, and the house he lived in, and his doings there, and how important he was, and what a lot his friends thought of him.

И мистер Тоуд в очередной раз возродился к жизни. Отер глаза, хлебнул чайку, зачавкал теплыми тостами и вскоре разговорился. Он стал рассказывать о себе самом и о доме, в котором он живет, и о своих деяниях, и о том, какая он значительная фигура, и какого его друзья о нем высокого мнения.

The gaoler's daughter saw that the topic was doing him as much good as the tea, as indeed it was, and encouraged him to go on.

Дочка тюремщика заметила, что разговор на эту тему приносит ему пользу не меньшую, чем намасленные тосты с чаем, что и было на самом деле, поэтому она всячески поощряла его и просила продолжать.

'Tell me about Toad Hall,' said she. 'It sounds beautiful.'

- Расскажи мне о Тоуд-Холле, - сказала она, - это звучит так привлекательно.

'Toad Hall,' said the Toad proudly, 'is an eligible self-contained gentleman's residence very unique; dating in part from the fourteenth century, but replete with every modern convenience.

- О, Тоуд-Холл - это очень подходящая резиденция для джентльмена, там есть абсолютно все необходимое, это уникальное имение, оно частично восходит к четырнадцатому веку, но снабжено всеми современными удобствами.

Up-to-date sanitation.

Современный санузел.

Five minutes from church, post-office, and golf-links, Suitable for--'

Пять минут ходьбы от церкви, почты и площадок для игры в гольф. Подходящее для...

'Bless the animal,' said the girl, laughing, 'I don't want to TAKE it.

- Да будет тебе, - засмеялась девушка, - я же не собираюсь его у тебя покупать.

Tell me something REAL about it.

Расскажи мне про него что-нибудь интересное.

But first wait till I fetch you some more tea and toast.'

Но сначала я схожу еще за одной порцией чаю.

She tripped away, and presently returned with a fresh trayful; and Toad, pitching into the toast with avidity, his spirits quite restored to their usual level, told her about the boathouse, and the fish-pond, and the old walled kitchen-garden; and about the pig-styes, and the stables, and the pigeon-house, and the hen-house; and about the dairy, and the wash-house, and the china-cupboards, and the linen-presses (she liked that bit especially); and about the banqueting-hall, and the fun they had there when the other animals were gathered round the table and Toad was at his best, singing songs, telling stories, carrying on generally.

Она упорхнула и тут же появилась с полным подносом. Тоуд с жадностью набросился на тосты, при этом его настроение окончательно поднялось до обычного уровня. Не переставая жевать, он рассказал ей о лодочном сарае и о пруде, где водятся караси, и про обнесенный высоким забором огород, и про свинарник, и про конюшни, и про голубятню, и про курятник, и про маслобойню, и прачечную, и про буфеты с посудой, и гладильные приспособления (это ей понравилось больше всего), и про банкетный зал, и как там бывало весело, когда другие звери собирались у него за столом, и как он бывал в ударе - пел песни, рассказывал разные истории и вообще был душой общества.

Then she wanted to know about his animal-friends, and was very interested in all he had to tell her about them and how they lived, and what they did to pass their time.

Потом она расспросила о его друзьях и проявила большой интерес ко всему, что он о них рассказывал, и как они живут, и как проводят время.

Of course, she did not say she was fond of animals as PETS, because she had the sense to see that Toad would be extremely offended.

Конечно, она не сказала ему, что звери для нее -просто домашние любимцы, у нее хватило такта понять, что Тоуд на это страшно обидится.

When she said good night, having filled his water-jug and shaken up his straw for him, Toad was very much the same sanguine, self-satisfied animal that he had been of old.

Когда вечером она пожелала ему спокойной ночи, взбив перед тем солому на которой он спал, Тоуд был уже в значительной степени прежним -уверенным и самовлюбленным зверем.

He sang a little song or two, of the sort he used to sing at his dinner-parties, curled himself up in the straw, and had an excellent night's rest and the pleasantest of dreams.

Он спел песенку-другую из тех, что любил певать во время своих застолий, зарылся в солому и отлично отдохнул за ночь, причем ему снились приятные сны.

They had many interesting talks together, after that, as the dreary days went on; and the gaoler's daughter grew very sorry for Toad, and thought it a great shame that a poor little animal should be locked up in prison for what seemed to her a very trivial offence.

С того дня печальное заточение мистера Тоуда скрашивалось множеством милых бесед, так как дочке тюремщика было очень жаль бедного узника. Ей казалось сущим безобразием то, что несчастный маленький зверек томится в тюрьме. Ей казалось, что он осужден за совсем небольшую провинность.

Toad, of course, in his vanity, thought that her interest in him proceeded from a growing tenderness; and he could not help half-regretting that the social gulf between them was so very wide, for she was a comely lass, and evidently admired him very much.

А тщеславный Тоуд, как водится, вообразил, что она проявляет к нему вполне определенный интерес, и очень сожалел, что она не такого высокого, как он, происхождения, потому что она была очень хорошенькой девушкой и к тому же восхищалась им выше меры.

One morning the girl was very thoughtful, and answered at random, and did not seem to Toad to be paying proper attention to his witty sayings and sparkling comments.

Однажды девушка пришла к нему какая-то задумчивая, отвечала невпопад. Ему показалось, что она не обращает достаточного внимания на его остроумные фразы и искрометные замечания.

'Toad,' she said presently, 'just listen, please.

- Тоуд, - сказала она наконец, - я прошу тебя, послушай внимательно.

I have an aunt who is a washerwoman.'

У меня есть тетка. Она работает прачкой.

'There, there,' said Toad, graciously and affably, 'never mind; think no more about it.

- Ну, ничего, не огорчайся, - сказал он изысканно-любезно.

I have several aunts who OUGHT to be washerwomen.'

- Забудь про это. У меня есть несколько теток, которые заслуживают того, чтобы быть прачками.

'Do be quiet a minute, Toad,' said the girl.

- Помолчи минуточку, - сказала девушка.

'You talk too much, that's your chief fault, and I'm trying to think, and you hurt my head.

- Ты слишком много говоришь, это твоя главная беда. Я стараюсь что-нибудь придумать, а от твоих разговоров у меня начинает болеть голова.

As I said, I have an aunt who is a washerwoman; she does the washing for all the prisoners in this castle-we try to keep any paying business of that sort in the family, you understand.

Как я уже сказала, у меня есть тетка, и эта тетка -прачка. И она обстирывает всех заключенных в этой крепости. Мы стараемся, как ты понимаешь, чтобы тут все члены семьи могли зарабатывать.

She takes out the washing on Monday morning, and brings it in on Friday evening.

Она забирает грязное белье в понедельник утром и приносит выстиранное в пятницу вечером.

This is a Thursday.

Сегодня четверг.

Now, this is what occurs to me: you're very rich-at least you're always telling me so-and she's very poor.

Вот что мне пришло в голову. Ты - богатый, так ты мне, по крайней мере, говоришь, а она -бедная.

A few pounds wouldn't make any difference to you, and it would mean a lot to her.

Несколько фунтов для тебя не составят никакой разницы, а для нее они имели бы огромное значение.

Now, I think if she were properly approached-squared, I believe is the word you animals use-you could come to some arrangement by which she would let you have her dress and bonnet and so on, and you could escape from the castle as the official washerwoman.

Ну, если с ней как следует поговорить, вы бы могли договориться. Она бы тебе дала свое платье и чепец, ну и так далее, и ты бы выбрался из крепости под видом прачки.

You're very alike in many respects-particularly about the figure.'

Вы с ней во многом похожи, в особенности фигурой.

'We're NOT,' said the Toad in a huff.

- Нисколько не похожи, - сказал Тоуд раздраженно.

'I have a very elegant figure-for what I am.'

- У меня очень изящная фигура для такого, как я.

'So has my aunt,' replied the girl, 'for what SHE is.

- У нее - тоже, - ответила девушка. - Для такой, как она.

But have it your own way. You horrid, proud, ungrateful animal, when I'm sorry for you, and trying to help you!'

Ну, делай как знаешь, ты жуткий, самовлюбленный, неблагодарный зверь. Мне просто тебя жаль, и я стараюсь тебе помочь!

'Yes, yes, that's all right; thank you very much indeed,' said the Toad hurriedly.

- Да, да, конечно, огромное тебе спасибо! - сказал мистер Тоуд торопливо.

'But look here! you wouldn't surely have Mr. Toad of Toad Hall, going about the country disguised as a washerwoman!'

- Но послушай, как же ты хочешь, чтобы мистер Тоуд из Тоуд-Холла бродил по окрестностям в обличье прачки?

'Then you can stop here as a Toad,' replied the girl with much spirit.

- Ну, тогда сиди здесь в своем собственном обличье! - ответила она с жаром.

'I suppose you want to go off in a coach-and-four!'

- Я думаю, тебе хочется умчаться отсюда в карете, запряженной четверкой рысаков?

Honest Toad was always ready to admit himself in the wrong.

Честный мистер Тоуд всегда был готов признать свою неправоту.

'You are a good, kind, clever girl,' he said, 'and I am indeed a proud and a stupid toad.

- Ты хорошая, добрая, умная девочка, - сказал он.- А я и на самом деле самовлюбленная и глупая жаба.

Introduce me to your worthy aunt, if you will be so kind, and I have no doubt that the excellent lady and I will be able to arrange terms satisfactory to both parties.'

Познакомь меня с твоей достойной тетушкой, прошу тебя, и я полагаю, что мы с этой милой леди сумеем договориться на условиях, приемлемых для обеих сторон.

Next evening the girl ushered her aunt into Toad's cell, bearing his week's washing pinned up in a towel.

На следующий день девушка провела к нему свою тетушку. В руках было завернутое в полотенце и заколотое булавкой выстиранное за неделю белье.

The old lady had been prepared beforehand for the interview, and the sight of certain gold sovereigns that Toad had thoughtfully placed on the table in full view practically completed the matter and left little further to discuss.

Старая дама была уже подготовлена к беседе заранее, а блеск некоторого количества золотых монет, которые мистер Тоуд предусмотрительно разложил на столе на самом видном месте, практически завершил дело и оставил очень мало простора для обсуждений.

In return for his cash, Toad received a cotton print gown, an apron, a shawl, and a rusty black bonnet; the only stipulation the old lady made being that she should be gagged and bound and dumped down in a corner.

В обмен на наличные Тоуд получил платье из ситчика в цветочках, передник, шаль и поношенный чепец. Единственное условие, которое старая леди поставила, желая избежать подозрений, - чтобы ее хорошенько связали, швырнули на пол и засунули в угол.

By this not very convincing artifice, she explained, aided by picturesque fiction which she could supply herself, she hoped to retain her situation, in spite of the suspicious appearance of things.

Этим не очень убедительным ухищрением и при помощи выразительного рассказа, который она сочинит, она надеялась сохранить свое место постоянной тюремной прачки, несмотря на то, что все, конечно, будет выглядеть довольно подозрительно.

Toad was delighted with the suggestion.

Тоуд был в восторге от этого предложения.

It would enable him to leave the prison in some style, and with his reputation for being a desperate and dangerous fellow untarnished; and he readily helped the gaoler's daughter to make her aunt appear as much as possible the victim of circumstances over which she had no control.

Оно придаст блеск его бегству, и его репутация неисправимого и опасного существа снова подтвердится. Он с готовностью помог дочке тюремщика придать тетушке такой вид, будто она явилась жертвой непреодолимых обстоятельств.

'Now it's your turn, Toad,' said the girl.

- Ну, теперь твоя очередь, Тоуд, - сказала девушка.

'Take off that coat and waistcoat of yours; you're fat enough as it is.'

- Снимай-ка пиджак и жилет, ты сам по себе достаточно толстый.

Shaking with laughter, she proceeded to 'hook-and-eye' him into the cotton print gown, arranged the shawl with a professional fold, and tied the strings of the rusty bonnet under his chin.

Трясясь от смеха, она застегнула на нем крючки ситцевого платья, накинула на него шаль и завязала под подбородком ленточки поношенного чепчика.

'You're the very image of her,' she giggled, 'only I'm sure you never looked half so respectable in all your life before.

- Ну, ты просто вылитая тетушка, - рассмеялась она, - и, я уверена, ты никогда в жизни не выглядел таким респектабельным.

Now, good-bye, Toad, and good luck.

До свидания, Тоуд, счастливо тебе!

Go straight down the way you came up; and if any one says anything to you, as they probably will, being but men, you can chaff back a bit, of course, but remember you're a widow woman, quite alone in the world, with a character to lose.'

Иди вниз тем же путем, каким тебя сюда привели, и, если эти мужланы стражники будут отпускать в твой адрес нелепые шуточки, ты лучше просто отшутись и помни - ты вдова, совершенно одинокая, которая вынуждена дорожить своим честным именем.

With a quaking heart, but as firm a footstep as he could command, Toad set forth cautiously on what seemed to be a most hare-brained and hazardous undertaking; but he was soon agreeably surprised to find how easy everything was made for him, and a little humbled at the thought that both his popularity, and the sex that seemed to inspire it, were really another's.

С бьющимся сердцем и настолько твердой поступью, насколько это ему удалось, мистер Тоуд двинулся в свое рискованное и опасное путешествие. Вскоре он с радостью обнаружил, что все идет как по маслу, хотя его немного унижало то, что ни пол, ни одежда, которые облегчали ему путь, ему лично не принадлежали.

The washerwoman's squat figure in its familiar cotton print seemed a passport for every barred door and grim gateway; even when he hesitated, uncertain as to the right turning to take, he found himself helped out of his difficulty by the warder at the next gate, anxious to be off to his tea, summoning him to come along sharp and not keep him waiting there all night.

Приземистая фигура прачки в знакомом платье из набивного ситца сама по себе была пропуском, отпиравшим любую запертую дверь, дававшим возможность миновать мрачные тюремные коридоры, и даже, когда он один раз засомневался, не зная, куда было бы правильнее свернуть, ему помог стражник, стоявший на часах у ближайших ворот, который спешил выпить свою чашечку горячего чая и поэтому прикрикнул на "прачку", чтобы она проходила быстрее, а не заставляла бы его торчать тут целую ночь.

The chaff and the humourous sallies to which he was subjected, and to which, of course, he had to provide prompt and effective reply, formed, indeed, his chief danger; for Toad was an animal with a strong sense of his own dignity, and the chaff was mostly (he thought) poor and clumsy, and the humour of the sallies entirely lacking.

Самой главной опасностью для мистера Тоуда были всякие шуточки и заигрывания, на которые он должен был быстро и язвительно отвечать. Мистер Тоуд был зверем с развитым чувством собственного достоинства, и ему трудно было отшучиваться, когда на него сыпались остроты, как ему казалось, лишенные всякого юмора и изящества.

However, he kept his temper, though with great difficulty, suited his retorts to his company and his supposed character, and did his best not to overstep the limits of good taste.

Он, однако, старался не выходить из себя и, хоть и с большим трудом, приспосабливал свои реплики к уровню умственного развития остряков, но при этом всячески старался остаться в рамках приличия.

It seemed hours before he crossed the last courtyard, rejected the pressing invitations from the last guardroom, and dodged the outspread arms of the last warder, pleading with simulated passion for just one farewell embrace.

Ему показалось, что несколько часов прошло, пока он пересек последний внутренний двор, сумел отвертеться от настойчивых приглашений из последней дежурки, уклониться от протянутых рук последнего стражника, который, притворяясь очарованным, пытался обнять прачку на прощание.

But at last he heard the wicket-gate in the great outer door click behind him, felt the fresh air of the outer world upon his anxious brow, and knew that he was free!

Но наконец он услыхал, как замок в калитке, вделанной в огромные наружные ворота крепости, защелкнулся за ним, ощутил прикосновение вольного воздуха к покрытому испариной лбу и понял, что он свободен!

Dizzy with the easy success of his daring exploit, he walked quickly towards the lights of the town, not knowing in the least what he should do next, only quite certain of one thing, that he must remove himself as quickly as possible from the neighbourhood where the lady he was forced to represent was so well-known and so popular a character.

У него закружилась голова от того, как легко совершил он этот подвиг, и он быстро зашагал туда, где мерцали огоньки ближайшего города. Он не имел ни малейшего представления, что ему теперь делать, и знал только одно, что ему нужно срочно убраться из тех мест, где леди, которую он вынужден был изображать, была такой известной и популярной фигурой.

As he walked along, considering, his attention was caught by some red and green lights a little way off, to one side of the town, and the sound of the puffing and snorting of engines and the banging of shunted trucks fell on his ear.

Когда он, размышляя, вышагивал по дороге, его внимание привлекли красные и зеленые огни чуть поодаль от него и слегка в стороне от города, а слуха коснулось пыхтение паровозов и лязг товарных платформ на стрелках.

' Aha!' he thought, 'this is a piece of luck!

"Ага! - подумал он. - Вот это повезло так повезло.

A railway station is the thing I want most in the whole world at this moment; and what's more, I needn't go through the town to get it, and shan't have to support this humiliating character by repartees which, though thoroughly effective, do not assist one's sense of self-respect.'

В данную минуту железнодорожный вокзал - это для меня самое нужное место на свете. И главное, мне не придется идти через город и делать вид, будто я прачка. Правда, мои находчивые ответы в стиле прачки послужили мне и помогли выбраться из тюрьмы, но они нисколечко не служат самоуважению".

He made his way to the station accordingly, consulted a time-table, and found that a train, bound more or less in the direction of his home, was due to start in half-an-hour.

Таким образом, он направился к вокзалу, изучил расписание и выяснил, что поезд, который шел примерно в том направлении, какое ему было нужно, должен отправиться через полчаса.

'More luck!' said Toad, his spirits rising rapidly, and went off to the booking-office to buy his ticket.

- И снова повезло! - заметил мистер Тоуд. Его настроение еще улучшилось, и он направился в кассу покупать билет.

He gave the name of the station that he knew to be nearest to the village of which Toad Hall was the principal feature, and mechanically put his fingers, in search of the necessary money, where his waistcoat pocket should have been.

Он назвал город, который был расположен ближе всего к той деревне, где Тоуд-Холл был главной достопримечательностью, и машинально стал шарить в том месте, где находится жилетный карман, а в нем - деньги на билет.

But here the cotton gown, which had nobly stood by him so far, and which he had basely forgotten, intervened, and frustrated his efforts.

Но в дело вмешалось ситцевое платье, которое все еще было на нем и о котором он начисто забыл.

In a sort of nightmare he struggled with the strange uncanny thing that seemed to hold his hands, turn all muscular strivings to water, and laugh at him all the time; while other travellers, forming up in a line behind, waited with impatience, making suggestions of more or less value and comments of more or less stringency and point.

Точно в дурном сне, он пытался победить эту жуткую незнакомую материю, которая, как ему казалось, ловит и держит его руки, и смеется, и издевается над ним, а другие пассажиры, выстроившись за ним в очередь, ожидали с нетерпением, давая советы более или менее полезные и отпуская замечания более или менее сердитые.

At last-somehow-he never rightly understood how-he burst the barriers, attained the goal, arrived at where all waistcoat pockets are eternally situated, and found-not only no money, but no pocket to hold it, and no waistcoat to hold the pocket!

Наконец - он сам не понял, каким образом - он все-таки победил этот ситец, достиг того места, где от начала веков располагаются жилетные карманы, и не обнаружил там не только денег, но и решительно никакого кармана, где эти деньги могли бы помещаться!

To his horror he recollected that he had left both coat and waistcoat behind him in his cell, and with them his pocket-book, money, keys, watch, matches, pencil-case-all that makes life worth living, all that distinguishes the many-pocketed animal, the lord of creation, from the inferior one-pocketed or no-pocketed productions that hop or trip about permissively, unequipped for the real contest.

С ужасом он вспомнил, что и пиджак, и жилет он оставил в покинутой темнице, а вместе с ними и записную книжку, бумажник, ключи, часы, спички, пенальчик с карандашами - все то, что придает смысл жизни и отличает зверя со множеством карманов от тех, которые имеют всего один карман или не имеют их вовсе, и прыгают, и бегают вокруг совершенно неэкипированные.

In his misery he made one desperate effort to carry the thing off, and, with a return to his fine old manner-a blend of the Squire and the College Don-he said,

Приходя в отчаяние, он сделал безнадежную попытку спасти положение и сказал в своей прежней манере, которая была смесью манер богатого помещика и кембриджского профессора:

' Look here!

- Послушайте!

I find I've left my purse behind.

Я забыл захватить кошелек.

Just give me that ticket, will you, and I'll send the money on to-morrow?

Дайте мне билет, и я пришлю вам деньги завтра.

I'm well-known in these parts.'

Имя мое хорошо известно в этих местах.

The clerk stared at him and the rusty black bonnet a moment, and then laughed.

Кассир поглядел на него и на его поношенный чепчик и рассмеялся:

'I should think you were pretty well known in these parts,' he said, 'if you've tried this game on often.

- Думаю, тебя и вправду хорошо знают в этих местах, если ты частенько пользуешься этой выдумкой.

Here, stand away from the window, please, madam; you're obstructing the other passengers!'

Отойдите от окна, госпожа, не мешайте другим пассажирам.

An old gentleman who had been prodding him in the back for some moments here thrust him away, and, what was worse, addressed him as his good woman, which angered Toad more than anything that had occurred that evening.

Какой-то старый джентльмен, который уже давно сверлил его пальцем в спину, оттолкнул его от кассы и, что хуже всего, назвал его "милейшая", что рассердило мистера Тоуда больше всего из случившегося с ним в этот вечер.

Baffled and full of despair, he wandered blindly down the platform where the train was standing, and tears trickled down each side of his nose.

Впадая в полнейшее отчаяние, ничего не видя перед собой, побрел он вдоль платформы, у которой стоял поезд, и слезы струились по обеим сторонам его носа.

It was hard, he thought, to be within sight of safety and almost of home, and to be baulked by the want of a few wretched shillings and by the pettifogging mistrustfulness of paid officials.

Он думал, как это жестоко быть так близко от безопасного места, от собственного дома, и встретить препятствие в виде нескольких жалких шиллингов и вздорного формалиста кассира.

Very soon his escape would be discovered, the hunt would be up, he would be caught, reviled, loaded with chains, dragged back again to prison and bread-and-water and straw; his guards and penalties would be doubled; and O, what sarcastic remarks the girl would make!

Очень скоро его побег обнаружится, и будет выслана погоня, и его поймают, и закуют в цепи, и потащат снова в темницу, и посадят на хлеб и воду, и удвоят охрану, и удвоят срок! А какие язвительные замечания будет отпускать девушка!

What was to be done?

Но что же делать?

He was not swift of foot; his figure was unfortunately recognisable.

Он не очень-то скор на ноги, а фигура его, к сожалению, легко узнается в этих местах.

Could he not squeeze under the seat of a carriage?

Может, втиснуться под лавку в вагоне?

He had seen this method adopted by schoolboys, when the journey-money provided by thoughtful parents had been diverted to other and better ends.

Он видывал, как школьники пользовались этим методом, когда деньги, данные на проезд заботливыми родителями, бывали истрачены на иные, более важные дела.

As he pondered, he found himself opposite the engine, which was being oiled, wiped, and generally caressed by its affectionate driver, a burly man with an oil-can in one hand and a lump of cotton-waste in the other.

Размышляя, он не заметил, как очутился возле паровоза, который смазывал, вытирал и всячески ласкал любящий машинист - здоровенный дядька с масленкой в одной руке и с ветошью в другой.

'Hullo, mother!' said the engine-driver, 'what's the trouble?

- Эй, матушка, - сказал машинист, - что случилось?

You don't look particularly cheerful.'

Вид у тебя что-то не очень веселый, а?

'O, sir!' said Toad, crying afresh,

- О, сэр! - сказал мистер Тоуд, снова заливаясь слезами.

'I am a poor unhappy washerwoman, and I've lost all my money, and can't pay for a ticket, and I must get home to-night somehow, and whatever I am to do I don't know.

- Я несчастная, убогая прачка, и я потеряла деньги, и теперь мне нечем заплатить за билет, а мне просто необходимо попасть домой, и что теперь делать, я не представляю себе.

O dear, O dear!'

О боже мой, боже мой!

'That's a bad business, indeed,' said the engine-driver reflectively.

- Да, действительно плохо дело, - сказал машинист задумчиво.

'Lost your money-and can't get home-and got some kids, too, waiting for you, I dare say?'

- Потеряла деньги, и домой тебе не попасть, и детишки у тебя, наверное, есть, правда?

' Any amount of 'em,' sobbed Toad.

- Страшное количество, - всхлипнул мистер Тоуд.

'And they'll be hungry-and playing with matches-and upsetting lamps, the little innocents!-and quarrelling, and going on generally.

- И они все останутся голодными, и начнут баловаться со спичками, и поопрокидывают керосиновые лампы, бедные, невинные крошки! И передерутся, и невообразимо что еще натворят.

O dear, O dear!'

О боже мой, боже мой!

'Well, I'll tell you what I'll do,' said the good engine-driver.

- Послушай, я тебе скажу, что мы с тобой сделаем,- стал утешать его добрый машинист.

' You're a washerwoman to your trade, says you.

- Ты говоришь, ты прачка по профессии.

Very well, that's that.

Ну и хорошо, пусть так и будет.

And I'm an engine-driver, as you well may see, and there's no denying it's terribly dirty work.

А я, как видишь, машинист, и тут уж ничего не скажешь, работа эта страшно грязная.

Uses up a power of shirts, it does, till my missus is fair tired of washing of 'em. If you'll wash a few shirts for me when you get home, and send 'em along, I'll give you a ride on my engine.

Рубашек уходит - сила, супружница моя замучилась их стирать, если ты выстираешь мне несколько рубашек, когда доберешься до дому, я тебя довезу на паровозе.

It's against the Company's regulations, but we're not so very particular in these out-of-the-way parts.'

Это, конечно, запрещено администрацией, но в этих отдаленных местах мы не так уж строго придерживаемся правил.

The Toad's misery turned into rapture as he eagerly scrambled up into the cab of the engine.

Отчаяние мистера Тоуда мгновенно перешло в восторг, и он живо вскарабкался в кабину паровоза.

Of course, he had never washed a shirt in his life, and couldn't if he tried and, anyhow, he wasn't going to begin; but he thought:

Конечно, он в жизни не выстирал ни одной рубашки и не смог бы этого сделать, даже если бы и взялся, впрочем, он и не собирался этого делать. Он подумал:

'When I get safely home to Toad Hall, and have money again, and pockets to put it in, I will send the engine-driver enough to pay for quite a quantity of washing, and that will be the same thing, or better.'

"Когда я доберусь в Тоуд-Холл, то у меня снова будут деньги и карманы, куда их класть. Тогда я пошлю машинисту столько денег, сколько хватит заплатить за стирку целой горы рубашек, а это будет то же самое или даже еще лучше".

The guard waved his welcome flag, the engine-driver whistled in cheerful response, and the train moved out of the station.

Дежурный махнул зеленым флажком, машинист ответил ему веселым свистом, и поезд медленно отошел от перрона.

As the speed increased, and the Toad could see on either side of him real fields, and trees, and hedges, and cows, and horses, all flying past him, and as he thought how every minute was bringing him nearer to Toad Hall, and sympathetic friends, and money to chink in his pocket, and a soft bed to sleep in, and good things to eat, and praise and admiration at the recital of his adventures and his surpassing cleverness, he began to skip up and down and shout and sing snatches of song, to the great astonishment of the engine-driver, who had come across washerwomen before, at long intervals, but never one at all like this.

По мере того как увеличивалась скорость и по обе стороны полотна проносились мимо поля, и деревья, и живые изгороди, и коровы, и лошади, Тоуд чувствовал, как с каждой минутой к нему приближается и Тоуд-Холл, и добрые друзья, и деньги, которые будут звенеть у него в кармане, и вкусная еда, и похвалы, и восторги, которые последуют в ответ на рассказы о его приключениях и невероятной находчивости и сообразительности, он начал подпрыгивать, и кричать, и петь куплеты из каких-то песенок, что привело в страшное изумление машиниста, который в жизни и встречал иногда прачек, но таких - никогда.

They had covered many and many a mile, and Toad was already considering what he would have for supper as soon as he got home, when he noticed that the engine-driver, with a puzzled expression on his face, was leaning over the side of the engine and listening hard.

Они уже покрыли много миль, и мистер Тоуд уже обдумывал, что он прикажет подать себе на ужин, когда он заметил, что машинист с озадаченным видом высовывается из кабинки и усиленно прислушивается.

Then he saw him climb on to the coals and gaze out over the top of the train; then he returned and said to Toad:

Потом он увидал, как тот вылез на тендер и пристально глядит назад. Возвратившись, машинист сказал:

'It's very strange; we're the last train running in this direction to-night, yet I could be sworn that I heard another following us!'

- Очень странно. Мы - последний поезд сегодня, который должен идти в этом направлении, но я могу поклясться, что я слышу, как еще один поезд мчится следом.

Toad ceased his frivolous antics at once.

Тоуд мгновенно прекратил свои дурацкие ужимки.

He became grave and depressed, and a dull pain in the lower part of his spine, communicating itself to his legs, made him want to sit down and try desperately not to think of all the possibilities.

Он помрачнел, и тупая боль, образовавшись где-то в спине, спустилась в ноги, и он вынужден был присесть и попытаться не думать о том, что может вскоре последовать.

By this time the moon was shining brightly, and the engine-driver, steadying himself on the coal, could command a view of the line behind them for a long distance.

К этому времени полная луна взошла и светила ярко, и машинист, став поудобнее на уголь, мог видеть, оглядываясь назад, на довольно большое расстояние.

Presently he called out,

Через некоторое время он воскликнул:

' I can see it clearly now!

- Теперь я отчетливо вижу.

It is an engine, on our rails, coming along at a great pace!

По нашим рельсам за нами вслед идет паровоз на очень большой скорости!

It looks as if we were being pursued!'

Похоже, что он гонится за нами!

The miserable Toad, crouching in the coal-dust, tried hard to think of something to do, with dismal want of success.

Несчастный Тоуд, скукожившись на угольной пыли, изо всех сил пытался придумать какой-нибудь выход.

' They are gaining on us fast!' cried the engine-driver.

- Они нас нагоняют! - воскликнул машинист.

And the engine is crowded with the queerest lot of people!

- На паровозе толпятся какие-то чудные люди.

Men like ancient warders, waving halberds; policemen in their helmets, waving truncheons; and shabbily dressed men in pot-hats, obvious and unmistakable plain-clothes detectives even at this distance, waving revolvers and walking-sticks; all waving, and all shouting the same thing-" Stop, stop, stop!"'

Мужчины в костюмах старинных стражников размахивают алебардами, полицейские в шлемах машут дубинками, и какие-то люди, плохо одетые и в капюшонах, несомненно штатские детективы, это видно даже на расстоянии, они грозят револьверами и потрясают тростями. Все чем-нибудь машут и все в голос кричат: "Стой, стой, стой!"

Then Toad fell on his knees among the coals and, raising his clasped paws in supplication, cried,

Тогда Тоуд упал на колени прямо среди угля и молитвенно поднял лапы:

'Save me, only save me, dear kind Mr. Engine-driver, and I will confess everything!

- Спаси меня, только спаси меня, милый, добрый мистер машинист, и я признаюсь тебе во всем.

I am not the simple washerwoman I seem to be!

Я вовсе не простая прачка, как тебе с виду показалось!

I have no children waiting for me, innocent or otherwise!

И меня вовсе не ждут никакие дети, невинные крошки.

I am a toad-the well-known and popular Mr. Toad, a landed proprietor; I have just escaped, by my great daring and cleverness, from a loathsome dungeon into which my enemies had flung me; and if those fellows on that engine recapture me, it will be chains and bread-and-water and straw and misery once more for poor, unhappy, innocent Toad!'

Я - жаба, хорошо известный мистер Тоуд, хозяин Тоуд-Холла. Мне удалось бежать благодаря моему уму и отваге из отвратительной темницы, куда меня швырнули враги, и если эти типы с паровоза меня поймают, то это означает - цепи, хлеб и вода, и соломенная подстилка, и нескончаемая печаль для несчастного, ни в чем не повинного мистера Тоуда!

The engine-driver looked down upon him very sternly, and said,

Машинист посмотрел на него очень пристально и спросил:

'Now tell the truth; what were you put in prison for?'

- Скажи-ка мне честно, за что тебя посадили в тюрьму?

'It was nothing very much,' said poor Toad, colouring deeply.

- Да так, чепуха, - сказал мистер Тоуд, сильно краснея.

'I only borrowed a motorcar while the owners were at lunch; they had no need of it at the time.

- Я просто одолжил автомобиль у хозяев, которым он в то время не был нужен, потому что они завтракали.

I didn't mean to steal it, really; but people-especially magistrates-take such harsh views of thoughtless and high-spirited actions.'

Я вовсе не собирался его воровать, но эти официальные лица, особенно в магистратах, они делают такие скоропалительные выводы, не понимая, что может же кто-то поступить опрометчиво, если он человек темпераментный!

The engine-driver looked very grave and said,

Машинист поглядел на него неодобрительно и сказал:

'I fear that you have been indeed a wicked toad, and by rights I ought to give you up to offended justice.

- Боюсь, что ты и вправду очень нехорошая жаба и тебя надо бы выдать полиции.

But you are evidently in sore trouble and distress, so I will not desert you.

Да ты, как видно, попал в большую беду, и поэтому я тебя не предам.

I don't hold with motor-cars, for one thing; and I don't hold with being ordered about by policemen when I'm on my own engine, for another.

Во-первых, я терпеть не могу автомобили. А во-вторых, я терпеть не могу, когда полицейские командуют мной на моем рабочем месте.

And the sight of an animal in tears always makes me feel queer and softhearted.

И потом, если я вижу слезы на глазах животного, это всегда смягчает мое сердце.

So cheer up, Toad!

Так что не вешай нос, Тоуд!

I'll do my best, and we may beat them yet!'

Я постараюсь, и, может, мы их еще победим!

They piled on more coals, shovelling furiously; the furnace roared, the sparks flew, the engine leapt and swung but still their pursuers slowly gained.

Они набили топку углем, отчаянно работая лопатами, топка загудела, поезд подпрыгивал на стыках и качался, но все-таки преследователи постепенно догоняли их.

The engine-driver, with a sigh, wiped his brow with a handful of cotton-waste, and said,

Машинист отер вспотевший лоб ветошкой и вздохнул.

' I'm afraid it's no good, Toad.

- Боюсь, ничего не получится, Тоуд, - сказал он.

You see, they are running light, and they have the better engine.

- Понимаешь, они налегке, без состава, и ихний паровоз лучше.

There's just one thing left for us to do, and it's your only chance, so attend very carefully to what I tell you.

Нам с тобой осталось только одно, и это наш единственный шанс, поэтому слушай внимательно, что я стану говорить.

A short way ahead of us is a long tunnel, and on the other side of that the line passes through a thick wood.

Через некоторое время мы будем проезжать туннель. По ту сторону туннеля полотно идет через густой лес.

Now, I will put on all the speed I can while we are running through the tunnel, but the other fellows will slow down a bit, naturally, for fear of an accident.

Когда мы въедем в туннель, я прибавлю скорости сколько возможно, а те наверняка притормозят, потому что будут бояться столкновения.

When we are through, I will shut off steam and put on brakes as hard as I can, and the moment it's safe to do so you must jump and hide in the wood, before they get through the tunnel and see you.

Как только мы выскочим наружу, я нажму на все тормоза, а ты соскочишь до того, как они успеют выбраться из туннеля.

Then I will go full speed ahead again, and they can chase me if they like, for as long as they like, and as far as they like.

Затем я опять помчусь на полной скорости, и пусть они за мной гонятся, если хотят, и сколько хотят, и докуда хотят.

Now mind and be ready to jump when I tell you!'

Будь готов прыгнуть, как только я подам знак.

They piled on more coals, and the train shot into the tunnel, and the engine rushed and roared and rattled, till at last they shot out at the other end into fresh air and the peaceful moonlight, and saw the wood lying dark and helpful upon either side of the line.

Они снова набили топку углем, и поезд помчался, рыча и стуча, пока они не выскочили на свежий воздух по другую сторону туннеля и под лунным светом увидали лес по обеим сторонам полотна -густой и надежный.

The driver shut off steam and put on brakes, the Toad got down on the step, and as the train slowed down to almost a walking pace he heard the driver call out,

Машинист выпустил пар и нажал на тормоза, поезд замедлил ход почти что до скорости пешехода. Тоуд, который спустился на последнюю ступеньку, как только машинист скомандовал:

'Now, jump!' Toad jumped, rolled down a short embankment, picked himself up unhurt, scrambled into the wood and hid.

"Прыгай!" - прыгнул, скатился с невысокой насыпи, пробрался в лес и спрятался в чаще.

Peeping out, he saw his train get up speed again and disappear at a great pace.

Выглянув из укрытия, он увидел, как его поезд снова набрал скорость и скрылся из глаз.

Then out of the tunnel burst the pursuing engine, roaring and whistling, her motley crew waving their various weapons and shouting,

В этот момент из туннеля вырвался преследующий его паровоз, пыхтя и свистя, а его разношерстная команда продолжала неистово размахивать оружием и кричать:

' Stop! stop! stop!'

- Стой! Стой! Стой!

When they were past, the Toad had a hearty laugh-for the first time since he was thrown into prison.

Когда они промчались, Тоуд от души посмеялся -в первый раз после того, как он был брошен в тюрьму.

But he soon stopped laughing when he came to consider that it was now very late and dark and cold, and he was in an unknown wood, with no money and no chance of supper, and still far from friends and home; and the dead silence of everything, after the roar and rattle of the train, was something of a shock.

Но он быстро перестал смеяться, когда немного поразмыслил и вспомнил, что уже очень поздно, и темно, и холодно, а он находится в незнакомом лесу без денег и надежд на ужин и все еще далеко от дома и друзей. Мертвая тишина, наступившая после рычания и рокота паровоза, оглушила его.

He dared not leave the shelter of the trees, so he struck into the wood, with the idea of leaving the railway as far as possible behind him.

Он не смел выйти из-под защиты деревьев и поэтому двинулся в глубь леса, считая, что ему следует как можно дальше оказаться от железной дороги.

After so many weeks within walls, he found the wood strange and unfriendly and inclined, he thought, to make fun of him.

После долгих недель, проведенных в четырех стенах, он не узнавал леса. Лес казался ему чужим, враждебным и способным на всякие каверзы.

Night-jars, sounding their mechanical rattle, made him think that the wood was full of searching warders, closing in on him.

Козодои, чья ночная песня была похожа на механическую дробь, представлялись ему стражниками, которые рыщут по лесу и вот-вот нападут на него.

An owl, swooping noiselessly towards him, brushed his shoulder with its wing, making him jump with the horrid certainty that it was a hand; then flitted off, moth-like, laughing its low ho! ho! ho; which Toad thought in very poor taste.

Бесшумно пролетела сова, задев его плечо своим крылом, и он задрожал, уверенный, что это чья-то рука, но сова унеслась так же неслышно, взмахнув крыльями и смеясь "хо-хо-хо", обнаружив этим, как подумалось мистеру Тоуду, дурной вкус.

Once he met a fox, who stopped, looked him up and down in a sarcastic sort of way, and said,

Один раз ему навстречу попалась лиса, которая остановилась, саркастически оглядела его с ног до головы и сказала:

'Hullo, washerwoman!

- Привет, прачка!

Half a pair of socks and a pillow-case short this week!

Опять не хватает наволочки и одного носка.

Mind it doesn't occur again!' and swaggered off, sniggering.

Смотри, чтобы это было в последний раз! И удалилась, важно задрав хвост и посмеиваясь.

Toad looked about for a stone to throw at him, but could not succeed in finding one, which vexed him more than anything.

Тоуд поискал на земле камень, чтобы швырнуть ей вслед, не нашел и совсем расстроился.

At last, cold, hungry, and tired out, he sought the shelter of a hollow tree, where with branches and dead leaves he made himself as comfortable a bed as he could, and slept soundly till the morning.

Наконец, продрогший, голодный и измученный, он отыскал дуплистое дерево, приготовил себе, как сумел, постель из веток и прошлогодних листьев и крепко заснул до утра.

IX. WAYFARERS ALL

IX ПУТНИКАМИ СТАНОВЯТСЯ ВСЕ

The Water Rat was restless, and he did not exactly know why.

Дядюшка Рэт чувствовал какое-то беспокойство, сам не понимая отчего.

To all appearance the summer's pomp was still at fullest height, and although in the tilled acres green had given way to gold, though rowans were reddening, and the woods were dashed here and there with a tawny fierceness, yet light and warmth and colour were still present in undiminished measure, clean of any chilly premonitions of the passing year.

По всем признакам лето с его великолепием и пышностью было все еще в самом разгаре. И хотя на возделанных полях зелень кое-где начала отступать перед золотом, хотя рябины стали уже краснеть, а на лесные опушки кто-то ухитрился в разных местах брызнуть рыжим и бурым - и свет, и тепло, и цвет, - всего этого было вдоволь, признаков уходящего лета еще не было заметно.

But the constant chorus of the orchards and hedges had shrunk to a casual evensong from a few yet unwearied performers; the robin was beginning to assert himself once more; and there was a feeling in the air of change and departure.

Но постоянно звучавший птичий хор в садах и кустарнике поутих, и лишь время от времени возникала спокойная песенка нескольких неутомимых артистов. Снова заявила свои права малиновка, и в воздухе витало ощущение перемен и расставаний.

The cuckoo, of course, had long been silent; but many another feathered friend, for months a part of the familiar landscape and its small society, was missing too and it seemed that the ranks thinned steadily day by day.

Кукушка-то, конечно, давно умолкла, но и многие другие пернатые приятели, которые месяцами составляли часть пейзажа и его незатейливое общество, тоже уже отсутствовали, и птичьи ряды продолжали день за днем неуклонно редеть.

Rat, ever observant of all winged movement, saw that it was taking daily a southing tendency; and even as he lay in bed at night he thought he could make out, passing in the darkness overhead, the beat and quiver of impatient pinions, obedient to the peremptory call.

Рэт, наблюдательный и никогда не пропускающий ни одного птичьего движения, видел, как с каждым днем все чаще и чаще взмахи крыльев устремляются в южном направлении. И даже ночами, когда он был уже в постели, ему казалось, что он мог различить в темноте над головой хлопанье нетерпеливых крыльев, послушно возникающее в ответ на вечный, непрекращающийся осенний зов.

Nature's Grand Hotel has its Season, like the others.

Ведь и у Природы в ее Большой Г остинице, как в любом курортном отеле, тоже есть свое сезонное и несезонное время.

As the guests one by one pack, pay, and depart, and the seats at the table-d'hote shrink pitifully at each succeeding meal; as suites of rooms are closed, carpets taken up, and waiters sent away; those boarders who are staying on, en pension, until the next year's full re-opening, cannot help being somewhat affected by all these flittings and farewells, this eager discussion of plans, routes, and fresh quarters, this daily shrinkage in the stream of comradeship.

Когда сезон проходит, постояльцы упаковывают вещи, расплачиваются и уезжают, закрываются комнаты, сворачиваются коврики, обслуживающий персонал, нанятый на сезон, получает расчет. И на тех, кто остается в гостинице на зимнее время до следующего сезона, тоже невольно влияют все эти отъезды и прощания, горячие обсуждения планов путешествий, маршрутов и новых квартир, которые предстоит занять или построить, это постоянное уменьшение числа друзей.

One gets unsettled, depressed, and inclined to be querulous.

Тем, кто остается, делается тоскливо, неуютно, у них портится характер, и они начинают ворчать.

Why this craving for change?

Ну к чему эта жажда перемен?

Why not stay on quietly here, like us, and be jolly?

Ну почему бы не остаться и не радоваться жизни, подобно нам?

You don't know this hotel out of the season, and what fun we have among ourselves, we fellows who remain and see the whole interesting year out.

Вы ведь не знаете этого отеля в зимний сезон и как нам тут бывает весело - тем, кто остается и видит его весь год подряд.

All very true, no doubt the others always reply; we quite envy you-and some other year perhaps-but just now we have engagements-and there's the bus at the door-our time is up!

Все это очень верно, отвечают им те, кто собрался в дорогу, мы вам даже завидуем, и может быть, когда-нибудь... но сейчас мы не можем, нас ждут, время уже подошло!

So they depart, with a smile and a nod, and we miss them, and feel resentful.

Кивнув и улыбнувшись, они отбывают, а мы остаемся, тоскуя по ним, затаив на них обиду.

The Rat was a self-sufficing sort of animal, rooted to the land, and, whoever went, he stayed; still, he could not help noticing what was in the air, and feeling some of its influence in his bones.

Дядюшка Рэт никогда не скучал в одиночестве и всегда умел найти себе дело, и кто бы куда бы ни собрался, он всегда оставался корнями своими привязанным к родному месту, но все же и он не мог не замечать, что происходит вокруг, и где-то глубоко внутри, в костях, что ли, он чувствовал, что все происходящее влияет и на него.

It was difficult to settle down to anything seriously, with all this flitting going on.

Трудно было всерьез заняться чем-либо на фоне всех этих сборов и отъездов.

Leaving the water-side, where rushes stood thick and tall in a stream that was becoming sluggish and low, he wandered country-wards, crossed a field or two of pasturage already looking dusty and parched, and thrust into the great sea of wheat, yellow, wavy, and murmurous, full of quiet motion and small whisperings.

Оставив берег реки, где густо рос тростник, возвышаясь над водой, которая становилась все мельче и медлительнее, он побрел в сторону полей, пересек пару пастбищ, которые выглядели теперь пыльными и выжженными, и углубился в великое королевство пшеницы, желтой, волнующейся, говорящей, наполненной спокойным движением и короткими шепотками.

Here he often loved to wander, through the forest of stiff strong stalks that carried their own golden sky away over his head-a sky that was always dancing, shimmering, softly talking; or swaying strongly to the passing wind and recovering itself with a toss and a merry laugh.

Здесь он любил бродить, пробираясь через лес крепких, негнущихся стеблей, которые держали над его головой их собственное золотое небо, небо, которое все время танцевало, поблескивало, тихонечко разговаривало, или эти стебли низко наклонялись под пролетающим ветром, а затем снова распрямлялись, тряхнув головой и рассмеявшись.

Here, too, he had many small friends, a society complete in itself, leading full and busy lives, but always with a spare moment to gossip, and exchange news with a visitor.

Тут у него тоже было множество маленьких друзей, целое общество, ведущее трудовую жизнь, но у кого всегда находилась свободная минуточка, чтобы поболтать с гостем.

Today, however, though they were civil enough, the field-mice and harvest-mice seemed preoccupied.

Но в этот день полевые мыши, хотя все они были вполне вежливы, казалось, были чем-то очень заняты.

Many were digging and tunnelling busily; others, gathered together in small groups, examined plans and drawings of small flats, stated to be desirable and compact, and situated conveniently near the Stores.

Многие копали, роя туннели, другие, собравшись небольшими группками, обсуждали планировку новых квартир, которые должны быть уютными и небольшими и располагаться недалеко от главного склада.

Some were hauling out dusty trunks and dress-baskets, others were already elbow-deep packing their belongings; while everywhere piles and bundles of wheat, oats, barley, beech-mast and nuts, lay about ready for transport.

Некоторые вытаскивали пыльные сундуки и дорожные корзины, а иные, перегнувшись и уйдя по локоть в корзины, уже паковали свое имущество. Кругом лежали узлы с пшеницей, овсом, ячменем, семенами вяза и орехами, готовые к отправке.

'Here's old Ratty!' they cried as soon as they saw him.

- Сюда, Рэтти, старина! - закричали они, как только его увидели.

'Come and bear a hand, Rat, and don't stand about idle!'

- Иди к нам, помоги, не стой без дела!

'What sort of games are you up to?' said the Water Rat severely.

- Что это тут за игры вы затеяли? - спросил он строго.

'You know it isn't time to be thinking of winter quarters yet, by a long way!'

- Вы прекрасно знаете, что пока еще рано думать о зимних квартирах, и время еще не скоро наступит.

'O yes, we know that,' explained a field-mouse rather shamefacedly; 'but it's always as well to be in good time, isn't it?

- Да, мы знаем, знаем, - отозвались полевые мыши, смутившись. - Но лучше все-таки не прозевать сроки.

We really MUST get all the furniture and baggage and stores moved out of this before those horrid machines begin clicking round the fields; and then, you know, the best flats get picked up so quickly nowadays, and if you're late you have to put up with ANYTHING; and they want such a lot of doing up, too, before they're fit to move into.

Нам обязательно надо вывезти мебель, багаж и все запасы, пока эти кошмарные машины не начали стучать и тарахтеть в полях. И потом, ты знаешь, в наше время хорошие квартиры так быстро расхватывают, и, если прозеваешь, будешь жить бог знает где, и потом придется все чинить, пока туда въедешь.

Of course, we're early, we know that; but we're only just making a start.'

Мы рано собираемся, мы это знаем, но мы ведь только еще начали.

' O, bother STARTS,' said the Rat.

- Гори оно, это ваше начало, - сказал Рэт.

' It's a splendid day.

- Такой прекрасный день!

Come for a row, or a stroll along the hedges, or a picnic in the woods, or something.'

Пошли покатаемся на лодке, или прогуляемся вдоль живых изгородей, или устроим в лесу пикник, или что-нибудь еще.

'Well, I THINK not TO-DAY, thank you,' replied the field-mouse hurriedly.

- Спасибо, спасибо, но только не сегодня, -торопливо ответил старший из полевых мышей.

'Perhaps some OTHER day-when we've more TIME--'

- Может, как-нибудь в другой день, когда у нас будет побольше времени.

The Rat, with a snort of contempt, swung round to go, tripped over a hat-box, and fell, with undignified remarks.

Дядюшка Рэт, презрительно хмыкнув, резко повернулся, споткнулся о чью-то шляпную картонку, упал и произнес при этом несколько не достойных его слов.

'If people would be more careful,' said a field-mouse rather stiffly, 'and look where they're going, people wouldn't hurt themselves-and forget themselves.

- Если бы некоторые были бы внимательнее, -сказала одна мышь, - и глядели бы под ноги, они бы не ушибались и... не забывались бы до такой степени!

Mind that hold-all, Rat!

Обрати внимание на саквояж, Рэт.

You'd better sit down somewhere.

А лучше сядь и посиди.

In an hour or two we may be more free to attend to you.'

Через часик-другой мы, пожалуй, освободимся.

'You won't be "free" as you call it much this side of Christmas, I can see that,' retorted the Rat grumpily, as he picked his way out of the field.

- Вы не освободитесь до Нового года, это ясно, -ответил дядюшка Рэт раздраженно и поспешил с пшеничного поля.

He returned somewhat despondently to his river again-his faithful, steady-going old river, which never packed up, flitted, or went into winter quarters.

Несколько подавленный, он вернулся назад, к реке, к своей верной, неизменной старой реке, которая никогда не паковала вещи, не суетилась, не перебиралась на зимнюю квартиру.

In the osiers which fringed the bank he spied a swallow sitting.

Он разглядел ласточку, которая сидела в ивняке у берега.

Presently it was joined by another, and then by a third; and the birds, fidgeting restlessly on their bough, talked together earnestly and low.

К ней вскоре присоединилась другая, а потом и третья. Все три птички, беспокойно и нетерпеливо ерзая на ивовой ветке, тихими голосами тоже принялись беседовать о перелете.

'What, ALREADY,' said the Rat, strolling up to them.

- Что, уже? - спросил дядюшка Рэт, перемещаясь к ним поближе.

' What's the hurry?

- Куда вы так спешите?

I call it simply ridiculous.'

По-моему, это просто смешно!

'O, we're not off yet, if that's what you mean,' replied the first swallow.

- Мы еще пока не улетаем, если ты это имеешь в виду, - ответила первая ласточка.

'We're only making plans and arranging things.

- Мы пока только заняты планами и приготовлениями.

Talking it over, you know-what route we're taking this year, and where we'll stop, and so on.

Мы обсуждаем, каким путем нам лететь и где мы остановимся передохнуть и так далее.

That's half the fun!'

В этом - половина удовольствия.

'Fun?' said the Rat; 'now that's just what I don't understand.

- Удовольствия? - сказал дядюшка Рэт. - Вот этого-то я и не могу понять.

If you've GOT to leave this pleasant place, and your friends who will miss you, and your snug homes that you've just settled into, why, when the hour strikes I've no doubt you'll go bravely, and face all the trouble and discomfort and change and newness, and make believe that you're not very unhappy.

Если вам необходимо оставить это приятное местечко, и друзей, которые будут без вас скучать, и уютные домики, в которых вы совсем недавно поселились, что ж, когда ваш час пробьет, я уверен, вы смело отправитесь в путь и выдержите все трудности и неудобства, и перемены в жизни, и новизну, и даже сумеете притвориться, что вы не так уж несчастны.

But to want to talk about it, or even think about it, till you really need--'

Но хотеть еще об этом говорить или даже думать об этом до тех пор, пока не придет необходимость...

'No, you don't understand, naturally,' said the second swallow.

- Ты просто этого не понимаешь, - сказала вторая ласточка.

'First, we feel it stirring within us, a sweet unrest; then back come the recollections one by one, like homing pigeons.

- Сначала начинается какое-то движение внутри нас, где-то глубоко, такое сладкое беспокойство, потом появляются воспоминания, одно за другим, как возвращающиеся из полета голуби.

They flutter through our dreams at night, they fly with us in our wheelings and circlings by day.

Они влетают в наши ночные сны, потом они начинают кружить рядом с нами днем.

We hunger to inquire of each other, to compare notes and assure ourselves that it was all really true, as one by one the scents and sounds and names of long-forgotten places come gradually back and beckon to us.'

И тогда нам начинает очень хотеться поговорить друг с другом, сравнить наши впечатления, удостовериться, что все, что было, это было на самом деле. Постепенно знакомые запахи и звуки, названия давно забытых мест возвращаются в нашу память и манят нас к себе.

'Couldn't you stop on for just this year?' suggested the Water Rat, wistfully.

- А вы не могли бы перезимовать здесь, ну хотя бы в этом году? — предложил дядюшка Рэт задумчиво.

'We'll all do our best to make you feel at home.

- Мы все постараемся, чтобы вам было хорошо.

You've no idea what good times we have here, while you are far away.'

Если бы вы знали, как мы тут славно проводим время, пока вы находитесь где-то далеко.

'I tried "stopping on" one year,' said the third swallow.

- Я однажды попробовала перезимовать, - сказала третья ласточка.

'I had grown so fond of the place that when the time came I hung back and let the others go on without me.

- Я так полюбила эти места, что, когда настало время, я отстала от других и подождала, пока они улетят без меня.

For a few weeks it was all well enough, but afterwards, O the weary length of the nights!

Несколько недель все было хорошо. А потом! О! Какие утомительные длинные ночи!

The shivering, sunless days!

Знобкие дни без солнца!

The air so clammy and chill, and not an insect in an acre of it!

Холодный и сырой воздух и хоть бы одна мошка -сколько ни летай!

No, it was no good; my courage broke down, and one cold, stormy night I took wing, flying well inland on account of the strong easterly gales.

Нет, этого нельзя было вынести! Я упала духом и однажды холодной, ветреной ночью расправила крылья и полетела, спасаясь от ледяного восточного ветра.

It was snowing hard as I beat through the passes of the great mountains, and I had a stiff fight to win through; but never shall I forget the blissful feeling of the hot sun again on my back as I sped down to the lakes that lay so blue and placid below me, and the taste of my first fat insect!

Был страшный снегопад, когда я пыталась пробиться между вершинами высоченных гор. Я едва не лишилась жизни. И никогда я не забуду благословенное чувство, которое дало мне солнышко, согревшее мне спину, когда я спешила к озерам, лежавшим внизу, голубым, сияющим. А какая вкусная оказалась первая же пойманная мною мошка!

The past was like a bad dream; the future was all happy holiday as I moved southwards week by week, easily, lazily, lingering as long as I dared, but always heeding the call!

Прошлое показалось мне кошмарным сном, а будущее - сплошным праздником, и я продвигалась все дальше и дальше на юг, неделя за неделей, не утруждая себя, отдыхая столько, сколько мне хотелось по пути, но постоянно прислушиваясь к тому зову, который звучал во мне.

No, I had had my warning; never again did I think of disobedience.'

Нет! Все это послужит мне предупреждением, никогда в жизни не решусь я больше ослушаться.

'Ah, yes, the call of the South, of the South!' twittered the other two dreamily.

- О да, зов юга, зов юга!.. - защебетали две другие ласточки мечтательно.

' Its songs its hues, its radiant air!

- Песни, влага, сверкающий воздух!

O, do you remember--' and, forgetting the Rat, they slid into passionate reminiscence, while he listened fascinated, and his heart burned within him.

А ты помнишь... И, забыв о дядюшке Рэте, они соскользнули в страстные воспоминания, а он слушал, зачарованный, и что-то зажглось в его сердце.

In himself, too, he knew that it was vibrating at last, that chord hitherto dormant and unsuspected.

Он понял, что и в нем - вот она - зазвучала до сих пор дремавшая струна, о существовании которой он и не подозревал.

The mere chatter of these southern-bound birds, their pale and second-hand reports, had yet power to awaken this wild new sensation and thrill him through and through with it; what would one moment of the real thing work in him-one passionate touch of the real southern sun, one waft of the authentic odor?

Простая болтовня этих собирающихся на юг птичек, их немудрящие рассказы разбудили такое новое и сильное чувство, что ему неодолимо захотелось ощутить хотя бы одно прикосновение южного солнца, почувствовать дуновение южного ветра, вдохнуть подлинно южные ароматы.

With closed eyes he dared to dream a moment in full abandonment, and when he looked again the river seemed steely and chill, the green fields grey and lightless.

Зажмурившись на один миг, он позволил себе помечтать в полной отрешенности, а когда снова открыл глаза, река показалась ему серой и холодной, зеленые поля - пожухшими.

Then his loyal heart seemed to cry out on his weaker self for its treachery.

Потом его верное сердце пристыдило более слабую часть его души и обвинило ее в предательстве.

'Why do you ever come back, then, at all?' he demanded of the swallows jealously.

- Зачем тогда вы вообще возвращаетесь сюда? -ревниво призвал он к ответу ласточек.

'What do you find to attract you in this poor drab little country?'

- Что вас вообще привлекает в этом маленьком, бедном, бесцветном краю?

'And do you think,' said the first swallow, 'that the other call is not for us too, in its due season?

- Ты что же думаешь, - спросила первая ласточка,- тот, другой, зов не нас, что ли, призывает, когда наступает время?

The call of lush meadow-grass, wet orchards, warm, insect-haunted ponds, of browsing cattle, of haymaking, and all the farm-buildings clustering round the House of the perfect Eaves?'

Это зов буйной луговой травы, покрытых росой садов, нагретых солнышком прудов, над которыми вьются всякие мошки, пасущегося на лугах скота, зов сенокоса и деревенских домов, пристроенных к прекрасным, удобным стрехам.

'Do you suppose,' asked the second one, that you are the only living thing that craves with a hungry longing to hear the cuckoo's note again?'

- Ты один, что ли, на свете тоскуешь и жаждешь снова услышать, как запоет кукушка? - спросила вторая.

'In due time,' said the third, 'we shall be home-sick once more for quiet water-lilies swaying on the surface of an English stream.

- Когда настанет время, - сказала третья, - мы снова затоскуем по родине, по водяным лилиям, спокойно качающимся на маленькой английской реке.

But to-day all that seems pale and thin and very far away.

Но сегодня все это кажется нам побледневшим, истончившимся, далеким-далеким.

Just now our blood dances to other music.'

Сейчас наша кровь танцует под другую музыку.

They fell a-twittering among themselves once more, and this time their intoxicating babble was of violet seas, tawny sands, and lizard-haunted walls.

И они снова стали щебетать друг с другом, теперь о фиолетовых морях, золотистом песке и стенах, по которым бегают ящерицы.

Restlessly the Rat wandered off once more, climbed the slope that rose gently from the north bank of the river, and lay looking out towards the great ring of Downs that barred his vision further southwards-his simple horizon hitherto, his Mountains of the Moon, his limit behind which lay nothing he had cared to see or to know.

Дядюшка Рэт ушел от них со смущенной душой, забрался по склону на холм, который полого поднимался от северного берега реки, улегся там и долго смотрел в сторону большого кольца горных вершин, отгораживающих от него весь остальной мир.

To-day, to him gazing South with a new-born need stirring in his heart, the clear sky over their long low outline seemed to pulsate with promise; to-day, the unseen was everything, the unknown the only real fact of life.

Эти горы были до сих пор его горизонтом, его Лунными Горами, его пределом, за которым лежало только то, о чем он не хотел знать, и то, что ему было неинтересно увидеть.

On this side of the hills was now the real blank, on the other lay the crowded and coloured panorama that his inner eye was seeing so clearly. What seas lay beyond, green, leaping, and crested!

Но сегодня ему, глядящему в сторону юга с какой-то рождающейся в душе жаждой нового, ясное небо над длинной низкой горной цепью казалось пульсирующим каким-то обещанием, сегодня все невиданное казалось самым важным, все непознанное - необходимым, И по эту сторону холмов теперь все казалось пустым, а по ту сторону простиралась живописная панорама, которую он так ясно видел внутренним взором.

What sun-bathed coasts, along which the white villas glittered against the olive woods!

О, какие залитые солнцем морские берега, где сверкали белые виллы на фоне оливковых рощ!

What quiet harbours, thronged with gallant shipping bound for purple islands of wine and spice, islands set low in languorous waters!

Какие тихие гавани, сплошь забитые роскошными судами, направляющимися к розовым островам за винами и специями, островам, низкие берега которых омываются тихими водами!

He rose and descended river-wards once more; then changed his mind and sought the side of the dusty lane.

Он встал и направился было к реке, потом передумал и выбрал пыльную тропинку между двумя живыми изгородями.

There, lying half-buried in the thick, cool under-hedge tangle that bordered it, he could muse on the metalled road and all the wondrous world that it led to; on all the wayfarers, too, that might have trodden it, and the fortunes and adventures they had gone to seek or found unseeking-out there, beyond-beyond!

Там, если он приляжет в прохладных густых зарослях, он может помечтать о хорошо вымощенных дорогах и о том удивительном мире, к которому они ведут, еще - обо всех путниках, которые по ним, может быть, прошли, и о богатствах, и удаче, и приключениях, которые они отправились искать, или которые свалились на них случайно - там, за холмами, за холмами...

Footsteps fell on his ear, and the figure of one that walked somewhat wearily came into view; and he saw that it was a Rat, and a very dusty one.

Его слуха коснулся звук шагов, и фигура, шагающая с несколько утомленным видом, предстала перед ним.

The wayfarer, as he reached him, saluted with a gesture of courtesy that had something foreign about it-hesitated a moment-then with a pleasant smile turned from the track and sat down by his side in the cool herbage.

Он видел, что это крыса, и довольно-таки пропылившаяся. Путник поравнялся с ним, приветствовал его изысканным жестом, в котором сквозило что-то иностранное, потом, минуточку поколебавшись, свернул с дороги и сел рядом с дядюшкой Рэтом в прохладную траву.

He seemed tired, and the Rat let him rest unquestioned, understanding something of what was in his thoughts; knowing, too, the value all animals attach at times to mere silent companionship, when the weary muscles slacken and the mind marks time.

Он выглядел усталым, и дядюшка Рэт не стал его расспрашивать, давая ему перевести дух, понимая, о чем тот думал, и зная, что звери ценят умение вместе помолчать, когда расслабляются утомленные мускулы, а мозг отсчитывает время.

The wayfarer was lean and keen-featured, and somewhat bowed at the shoulders; his paws were thin and long, his eyes much wrinkled at the corners, and he wore small gold ear rings in his neatly-set well-shaped ears.

Путник был худощав, с остренькими чертами лица и слегка сутулился. Лапы его были тонкие и длинные, возле глаз морщины, а в маленьких, красивой формы ушах были вдеты серьги.

His knitted jersey was of a faded blue, his breeches, patched and stained, were based on a blue foundation, and his small belongings that he carried were tied up in a blue cotton handkerchief.

На нем был трикотажный бледно-голубой пиджак, брюки, залатанные и в пятнах, тоже когда-то были голубыми, а багаж, который он нес с собой, был увязан в голубой платок.

When he had rested awhile the stranger sighed, snuffed the air, and looked about him.

Когда незнакомец немного отдохнул, он принюхался к воздуху и огляделся.

'That was clover, that warm whiff on the breeze,' he remarked; 'and those are cows we hear cropping the grass behind us and blowing softly between mouthfuls.

- Пахнет клевером это теплое дуновение ветерка, -заметил он. - А то, что слышится, - это коровы. Они жуют и, проглотив жвачку, фыркают и вздыхают.

There is a sound of distant reapers, and yonder rises a blue line of cottage smoke against the woodland.

А там, я слышу, работают жнецы, а вот там поднимаются к небу дымки из труб на фоне лесной опушки.

The river runs somewhere close by, for I hear the call of a moorhen, and I see by your build that you're a freshwater mariner.

Тут, наверное, где-то близко протекает река, потому что я слышу, как кричат шотландские куропатки, а ты, судя по твоему виду, -пресноводный моряк.

Everything seems asleep, and yet going on all the time.

Все притихло, вроде бы заснуло, но жизнь идет.

It is a goodly life that you lead, friend; no doubt the best in the world, if only you are strong enough to lead it!'

Хороший образ жизни ты ведешь, приятель. Я даже уверен, что лучший на земле. Если только у тебя хватает на него терпения.

'Yes, it's THE life, the only life, to live,' responded the Water Rat dreamily, and without his usual whole-hearted conviction.

- Да. Это лучший образ жизни, единственный, который стоит вести, - отозвался дядюшка Рэт сонно, без своей обычной, глубоко прочувствованной убежденности.

'I did not say exactly that,' replied the stranger cautiously; 'but no doubt it's the best.

- Я сказал не совсем то, - осторожно заметил незнакомец. - Но несомненно, что лучший.

I've tried it, and I know.

Я попробовал, и я знаю.

And because I've just tried it-six months of it-and know it's the best, here am I, footsore and hungry, tramping away from it, tramping southward, following the old call, back to the old life, THE life which is mine and which will not let me go.'

И вот потому, что я попробовал - в течение шести месяцев - и убедился, что такая жизнь самая лучшая, ты и видишь меня со сбитыми ногами и голодного, топающего от нее прочь, топающего на юг по велению давнего зова назад, к моей старой жизни, которая не хочет меня отпускать, потому что она - моя.

' Is this, then, yet another of them?' mused the Rat.

"Еще один из этих же", - подумал дядюшка Рэт.

' And where have you just come from?' he asked.

- А откуда ты здесь появился? - спросил он.

He hardly dared to ask where he was bound for; he seemed to know the answer only too well.

Ему не нужно было спрашивать, куда он направляется, ответ был ему заранее известен.

'Nice little farm,' replied the wayfarer, briefly. 'Upalong in that direction'-he nodded northwards.

- Со славной маленькой фермы, вон оттуда, -кивнул незнакомец на север.

'Never mind about it.

- Бог с ней совсем!

I had everything I could want-everything I had any right to expect of life, and more; and here I am!

У меня там было все, что только я мог пожелать, все, что я мог ожидать от жизни. Даже более того... И все-таки вот я, здесь.

Glad to be here all the same, though, glad to be here!

И рад, что я здесь, несмотря ни на что - рад!

So many miles further on the road, so many hours nearer to my heart's desire!'

Я уже много миль оставил позади себя, я уже на много миль приблизился к заветной цели.

His shining eyes held fast to the horizon, and he seemed to be listening for some sound that was wanting from that inland acreage, vocal as it was with the cheerful music of pasturage and farmyard.

Его заблестевшие глаза впились в горизонт, и он, казалось, прислушивался к какому-то звуку, который долетел к нему оттуда, с покинутой фермы, донося до ушей веселую музыку пастбища и хозяйственного двора.

'You are not one of US,' said the Water Rat, 'nor yet a farmer; nor even, I should judge, of this country.'

- Но ты не один из нас, - заметил дядюшка Рэт. -Ты и не фермер. Мне думается даже, что ты иностранец.

'Right,' replied the stranger.

- Верно, - ответил незнакомец.

'I'm a seafaring rat, I am, and the port I originally hail from is Constantinople, though I'm a sort of a foreigner there too, in a manner of speaking.

- Я - морская крыса, вот я кто, и порт, откуда я родом, называется Константинополь, хотя там я тоже, можно сказать, что-то вроде чужеземца.

You will have heard of Constantinople, friend?

Ты, наверно, слыхал о Константинополе, друг?

A fair city, and an ancient and glorious one.

Прекрасный город, прославленный и древний.

And you may have heard, too, of Sigurd, King of Norway, and how he sailed thither with sixty ships, and how he and his men rode up through streets all canopied in their honour with purple and gold; and how the Emperor and Empress came down and banqueted with him on board his ship.

И возможно также, что ты слыхал про Сигурда, короля норвежского, и как он направился туда с шестьюдесятью кораблями, и как он и его люди проскакали по улицам города, украшенным коврами и парчой в его честь, и как император и императрица пировали с ним на его корабле?

When Sigurd returned home, many of his Northmen remained behind and entered the Emperor's body-guard, and my ancestor, a Norwegian born, stayed behind too, with the ships that Sigurd gave the Emperor.

Когда Сигурд собрался домой, многие его люди остались и вступили в императорскую лейб-гвардию, и мой предок, родившийся в Норвегии, тоже остался на корабле, который Сигурд подарил императору.

Seafarers we have ever been, and no wonder; as for me, the city of my birth is no more my home than any pleasant port between there and the London River.

Мы всегда были мореплавателями, так что ничего удивительного, что мой родной город для меня ничуть не более родной, чем все замечательные порты между Константинополем и Лондоном.

I know them all, and they know me.

Я их все знаю, и они знают меня.

Set me down on any of their quays or foreshores, and I am home again.'

Высади меня в любом из них на набережную, и я почувствую, что прибыл домой.

'I suppose you go great voyages,' said the Water Rat with growing interest.

- Ты, наверно, совершаешь дальние рейсы? -осведомился дядюшка Рэт с возрастающим интересом.

'Months and months out of sight of land, and provisions running short, and allowanced as to water, and your mind communing with the mighty ocean, and all that sort of thing?'

- Долгие месяцы не видишь земли, и провизия бывает на исходе, и кончаются запасы пресной воды, а ты общаешься с могучим океаном, и все такое в этом роде?

'By no means,' said the Sea Rat frankly.

- Ни в коем случае. Ничего такого не происходит,- ответил Мореход откровенно.

'Such a life as you describe would not suit me at all.

- Такая жизнь, как ты описываешь, совершенно меня не устраивает.

I'm in the coasting trade, and rarely out of sight of land.

Я работаю в порту и редко покидаю берег.

It's the jolly times on shore that appeal to me, as much as any seafaring.

Веселое времяпрепровождение на берегу привлекает меня больше любого путешествия.

O, those southern seaports!

О, эти морские порты па юге!

The smell of them, the riding-lights at night, the glamour!'

Их ароматы, их очарование! О, плывущие по воде огни!

'Well, perhaps you have chosen the better way,' said the Water Rat, but rather doubtfully.

- Ну, может, так оно и лучше, - заметил дядюшка Рэт с некоторым разочарованием.

'Tell me something of your coasting, then, if you have a mind to, and what sort of harvest an animal of spirit might hope to bring home from it to warm his latter days with gallant memories by the fireside; for my life, I confess to you, feels to me to-day somewhat narrow and circumscribed.'

- Ну тогда расскажи мне о своей приморской жизни, если у тебя есть настроение, поведай, какой урожай может собрать предприимчивый зверь, чтобы согреть свою старость блистательными воспоминаниями возле каминного огня. Потому что, знаешь, моя жизнь кажется мне сегодня ограниченной и замкнутой.

'My last voyage,' began the Sea Rat, 'that landed me eventually in this country, bound with high hopes for my inland farm, will serve as a good example of any of them, and, indeed, as an epitome of my highly-coloured life.

- Последнее мое путешествие, - начал свой рассказ Мореход, - которое привело меня в конце концов в вашу страну, связано было с большими надеждами относительно покупки фермы.

Family troubles, as usual, began it.

Оно может послужить как бы конспектом всей моей пестрой жизни.

The domestic storm-cone was hoisted, and I shipped myself on board a small trading vessel bound from Constantinople, by classic seas whose every wave throbs with a deathless memory, to the Grecian Islands and the Levant.

Все началось с семейных неприятностей. Был поднят домашний штормовой сигнал, и я решил отплыть на маленьком торговом суденышке, которое отправлялось из Константинополя по древнему морю, где каждая волна хранит память о бессмертных исторических событиях, в направлении Греции и Леванта.

Those were golden days and balmy nights!

Стояли золотые дни и ночи, напоенные ароматами.

In and out of harbour all the time-old friends everywhere-sleeping in some cool temple or ruined cistern during the heat of the day-feasting and song after sundown, under great stars set in a velvet sky!

Мы приставали в разных портах и тут же отчаливали. Везде - старые друзья. Мы спали в каком-нибудь храме или возле заброшенного водоема во время дневной жары, а потом, после заката, пиры и песни под крупными звездами, усеивающими черный бархат небес!

Thence we turned and coasted up the Adriatic, its shores swimming in an atmosphere of amber, rose, and aquamarine; we lay in wide land-locked harbours, we roamed through ancient and noble cities, until at last one morning, as the sun rose royally behind us, we rode into Venice down a path of gold.

Оттуда мы поплыли в Адриатику и приставали почти в каждом порту. Берега были залиты янтарным, розовым и голубым, аквамариновым цветом, мы стояли на рейде в больших, глубоко вдающихся в материк бухтах, мы бродили по древним благородным городам, пока наконец однажды утром, после того как за спиной у нас поднялось в небо царственное солнце, мы не отправились в Венецию по золотой солнечной дороге.

O, Venice is a fine city, wherein a rat can wander at his ease and take his pleasure!

О, Венеция, прекрасный город, где крысе есть где разгуляться!

Or, when weary of wandering, can sit at the edge of the Grand Canal at night, feasting with his friends, when the air is full of music and the sky full of stars, and the lights flash and shimmer on the polished steel prows of the swaying gondolas, packed so that you could walk across the canal on them from side to side!

Или, устав бродить, можно сесть на берегу Большого канала ночью и пировать с друзьями, когда воздух полон музыки, а небо полно звезд, когда огоньки вспыхивают и мерцают на черном полированном носу каждой покачивающейся на воде гондолы, которые чалятся в такой тесноте, что можно обойти все каналы, шагая только по гондолам.

And then the food-do you like shellfish?

Ты любишь устрицы?

Well, well, we won't linger over that now.'

Ладно, ладно, об этом после.

He was silent for a time; and the Water Rat, silent too and enthralled, floated on dream-canals and heard a phantom song pealing high between vaporous grey wave-lapped walls.

Он немного помолчал, и дядюшка Рэт тоже сидел молча, захваченный его рассказами, скользил по воображаемым каналам и слышал воображаемую песню, которая носилась между призрачными серыми стенами, отполированными волнами.

'Southwards we sailed again at last,' continued the Sea Rat, 'coasting down the Italian shore, till finally we made Palermo, and there I quitted for a long, happy spell on shore.

- Наконец мы снова отправились в южном направлении, - продолжал рассказ Мореход, -заходя во все итальянские порты, пока не достигли Палермо, и там я надолго сошел на берег.

I never stick too long to one ship; one gets narrow-minded and prejudiced.

Я никогда долго не плаваю на одном и том же корабле, так становишься ограниченным и предубежденным.

Besides, Sicily is one of my happy hunting-grounds.

Кроме того, я уже давным-давно жарко мечтал о Сицилии.

I know everybody there, and their ways just suit me.

Я всех там знаю, и их образ жизни мне очень подходит.

I spent many jolly weeks in the island, staying with friends up country.

Я провел много чудесных недель на этом острове, остановившись у своих друзей.

When I grew restless again I took advantage of a ship that was trading to Sardinia and Corsica; and very glad I was to feel the fresh breeze and the sea-spray in my face once more.'

Когда мне слегка все поднадоело, я сел на корабль, который направлялся на Сардинию и Корсику. И я был рад, что я снова дышу свежим морским бризом и чувствую брызги на лице.

'But isn't it very hot and stuffy, down in the-hold, I think you call it?' asked the Water Rat.

- А разве там не жарко и не душно, в этом, как вы его зовете, трюм, что ли? - спросил дядюшка Рэт.

The seafarer looked at him with the suspicion of a wink.

Мореход поглядел на него и еле заметно подмигнул:

'I'm an old hand,' he remarked with much simplicity.

- Я старый морской волк.

' The captain's cabin's good enough for me.'

Капитанская каюта меня вполне устраивает.

'It's a hard life, by all accounts,' murmured the Rat, sunk in deep thought.

- Все равно, это довольно трудная жизнь, -пробормотал дядюшка Рэт, погруженный в свои мысли.

'For the crew it is,' replied the seafarer gravely, again with the ghost of a wink.

- Для команды - конечно, - ответил Мореход опять с некоторой тенью усмешки.

'From Corsica,' he went on, 'I made use of a ship that was taking wine to the mainland.

- Отплывая из Корсики, - продолжал он, - я воспользовался кораблем, который возил вина на большую землю.

We made Alassio in the evening, lay to, hauled up our wine-casks, and hove them overboard, tied one to the other by a long line.

Однажды вечером мы прибыли в Алассио, легли в дрейф. Повытаскивали из трюма на палубу бочки с вином и перекидали их, связанные друг с другом длинным канатом, за борт.

Then the crew took to the boats and rowed shorewards, singing as they went, and drawing after them the long bobbing procession of casks, like a mile of porpoises.

Затем матросы сели в шлюпки и с веселыми песнями стали грести к берегу, а за ними потянулась целая вереница связанных бочек.

On the sands they had horses waiting, which dragged the casks up the steep street of the little town with a fine rush and clatter and scramble.

На прибрежных дюнах уже ждали лошади, которые потащили бочки с грохотом, звяканьем и скрежетом по крутой улочке маленького городка.

When the last cask was in, we went and refreshed and rested, and sat late into the night, drinking with our friends, and next morning I took to the great olive-woods for a spell and a rest.

Когда последняя бочка была доставлена покупателям, мы пошли отдохнуть и перекусить и засиделись допоздна. А следующим утром я отправился в оливковые рощи - для разнообразия и для отдыха.

For now I had done with islands for the time, and ports and shipping were plentiful; so I led a lazy life among the peasants, lying and watching them work, or stretched high on the hillside with the blue Mediterranean far below me.

Потому что к тому времени мне надоели острова, и путешествия, и морские порты тоже, так что я некоторое время жил праздно, наблюдая, как трудятся крестьяне, или просто ложился поваляться на высоком холме, а голубое Средиземное море было там, далеко внизу.

And so at length, by easy stages, and partly on foot, partly by sea, to Marseilles, and the meeting of old shipmates, and the visiting of great ocean-bound vessels, and feasting once more.

И наконец, мало-помалу, частично морем, а когда пешком, я прибыл в Марсель. А там - встречи с корабельными друзьями, и огромные океанские пароходы, и опять пиры и веселье.

Talk of shell-fish!

А ты говоришь - устрицы!

Why, sometimes I dream of the shell-fish of Marseilles, and wake up crying!'

Да я иногда вижу во сне марсельских устриц и просыпаюсь весь в слезах.

'That reminds me,' said the polite Water Rat; 'you happened to mention that you were hungry, and I ought to have spoken earlier.

- Говоря об устрицах, - заметил вежливый дядюшка Рэт, - ты вроде бы упомянул, что голоден. Надо было мне сообразить это раньше.

Of course, you will stop and take your midday meal with me?

Ты, конечно, сделаешь остановку и пообедаешь со мной?

My hole is close by; it is some time past noon, and you are very welcome to whatever there is.'

Моя нора здесь близко, и я рад угостить тебя тем, что там найдется.

'Now I call that kind and brotherly of you,' said the Sea Rat.

- Что же, я бы сказал, что это добрый и братский поступок, - сказал мореплаватель.

'I was indeed hungry when I sat down, and ever since I inadvertently happened to mention shell-fish, my pangs have been extreme.

- Я действительно очень голоден с тех самых пор, как я тут сижу, и когда я неосмотрительно упоминал в разговоре устриц, то я просто чуть не умер от голода.

But couldn't you fetch it along out here?

А ты не мог бы вынести что-нибудь поесть?

I am none too fond of going under hatches, unless I'm obliged to; and then, while we eat, I could tell you more concerning my voyages and the pleasant life I lead-at least, it is very pleasant to me, and by your attention I judge it commends itself to you; whereas if we go indoors it is a hundred to one that I shall presently fall asleep.'

Я не очень-то люблю забираться под палубу, если только в этом нет крайней необходимости, и, пока мы закусываем, я мог бы тебе еще порассказать о моих путешествиях и о приятной жизни, которую я веду, ну, по крайней мере, она приятна для меня, а судя по тому, как ты внимательно меня слушаешь, она прельщает и тебя. Если мы будем сидеть в помещении, то сто против одного, что я тут же засну.

'That is indeed an excellent suggestion,' said the Water Rat, and hurried off home.

- Прекрасное предложение! - согласился дядюшка Рэт и поспешил домой.

There he got out the luncheon-basket and packed a simple meal, in which, remembering the stranger's origin and preferences, he took care to include a yard of long French bread, a sausage out of which the garlic sang, some cheese which lay down and cried, and a long-necked straw-covered flask wherein lay bottled sunshine shed and garnered on far Southern slopes.

Там он вытащил корзинку для пикников и сложил туда немного еды; памятуя о происхождении и вкусах гостя, он не забыл упаковать в корзинку длинный французский батон, колбаску, такую душистую, что чеснок в ней прямо распевал песни, сыр, который плакал огромными слезами, и завернутую в солому длинношеюю бутылку, в которую упрятано разлитое и убранное на склады солнышко с южных склонов.

Thus laden, he returned with all speed, and blushed for pleasure at the old seaman's commendations of his taste and judgment, as together they unpacked the basket and laid out the contents on the grass by the roadside.

Нагрузившись всем этим, он на большой скорости вернулся назад. Он покраснел от удовольствия, когда Мореход высоко отозвался о его вкусах и здравом смысле, пока они вместе доставали содержимое из корзинки и выкладывали на травку возле дороги.

The Sea Rat, as soon as his hunger was somewhat assuaged, continued the history of his latest voyage, conducting his simple hearer from port to port of Spain, landing him at Lisbon, Oporto, and Bordeaux, introducing him to the pleasant harbours of Cornwall and Devon, and so up the Channel to that final quayside, where, landing after winds long contrary, storm-driven and weather-beaten, he had caught the first magical hints and heraldings of another Spring, and, fired by these, had sped on a long tramp inland, hungry for the experiment of life on some quiet farmstead, very far from the weary beating of any sea.

Мореход, как только слегка утолил голод, продолжал рассказ о своем последнем путешествии, проведя своего простодушного слушателя от порта к порту в Испании, высадил его на берег в Лисабоне, Опорто и Бордо, представил его приятным портовым городам Корнуоллу и Девону, пока наконец не оказался на спокойной набережной канала, где он в конце концов сошел на берег, измотанный штормами и непогодой, и где впервые получил намеки и вести совсем другой весны, и, загоревшись, отправился пешком в глубь страны, страстно желая попробовать иную жизнь на спокойной ферме, как можно дальше от изнуряющего плеска какого угодно моря.

Spell-bound and quivering with excitement, the Water Rat followed the Adventurer league by league, over stormy bays, through crowded roadsteads, across harbour bars on a racing tide, up winding rivers that hid their busy little towns round a sudden turn; and left him with a regretful sigh planted at his dull inland farm, about which he desired to hear nothing.

Завороженный и трепещущий от возбуждения, дядюшка Рэт следовал за Искателем Приключений лига за лигой по штормящим заливам, по забитым кораблями рейдам, по несущимся волнам приливов, поднимался по извилистым рекам, умеющим скрыть за поворотом полные деятельной суеты города, и оставил его на скучной ферме, о которой он теперь просто ничего не желал слышать.

By this time their meal was over, and the Seafarer, refreshed and strengthened, his voice more vibrant, his eye lit with a brightness that seemed caught from some far-away sea-beacon, filled his glass with the red and glowing vintage of the South, and, leaning towards the Water Rat, compelled his gaze and held him, body and soul, while he talked.

К этому времени трапеза их закончилась. Мореход насытился, обрел силы и окрепшим голосом, с огоньком в глазах, который он, вероятно, подцепил у какого-нибудь дальнего морского маяка, наклонившись к дядюшке Рэту, вновь обратился к своим рассказам, полностью захватившим бедного слушателя. Дядюшка Рэт поглядел ему прямо в глаза, которые были расчерченного пеной серо-зеленого, изменчивого цвета северных морей, а в лапах рассказчик держал стакан с вином, в котором вспыхивал горячий рубин, казавшийся самым сердцем южного края, которое бьется для тех, в ком находится достаточно мужества, чтобы отозваться на его удары.

Those eyes were of the changing foam-streaked grey-green of leaping Northern seas; in the glass shone a hot ruby that seemed the very heart of the South, beating for him who had courage to respond to its pulsation.

Эти два огня, переменчиво-зеленый и неизменно-красный, заворожили дядюшку Рэта, покорили его совершенно, и он слушал, слушал, зачарованный и изнемогший.

The twin lights, the shifting grey and the steadfast red, mastered the Water Rat and held him bound, fascinated, powerless.

Спокойный мир, находящийся за пределами этих огней, отступил куда-то далеко и перестал существовать.

The quiet world outside their rays receded far away and ceased to be.

А рассказы все лились и лились... да и был ли это только рассказ?

And the talk, the wonderful talk flowed on-or was it speech entirely, or did it pass at times into song-chanty of the sailors weighing the dripping anchor, sonorous hum of the shrouds in a tearing North-Easter, ballad of the fisherman hauling his nets at sundown against an apricot sky, chords of guitar and mandoline from gondola or caique?

Временами он, казалось, превращался в песню, хоровую матросскую песню, которую поют, поднимая тяжелый якорь со скатывающимися с него каплями, а иногда казалось, что гудит парусина под терзающим ее норд-остом, а временами речь Морехода переходила в звуки протяжной старинной баллады, которую напевает рыболов, выбирая сети на ранней зорьке, и силуэт его виднеется на фоне абрикосово-желтого неба, а то вдруг становилась аккордами гитары или мандолины, доносящимися с проезжающей гондолы или каика.

Did it change into the cry of the wind, plaintive at first, angrily shrill as it freshened, rising to a tearing whistle, sinking to a musical trickle of air from the leech of the bellying sail?

А не превращалась ли она временами в крики ветра, сначала жалобные, потом пронзительно-сердитые, по мере того как ветер крепчал?

All these sounds the spell-bound listener seemed to hear, and with them the hungry complaint of the gulls and the sea-mews, the soft thunder of the breaking wave, the cry of the protesting shingle.

Потом эти крики переходили в резкий свист, а затем звучали тихо и мелодично, как струйка воздуха, коснувшаяся паруса.

Back into speech again it passed, and with beating heart he was following the adventures of a dozen seaports, the fights, the escapes, the rallies, the comradeships, the gallant undertakings; or he searched islands for treasure, fished in still lagoons and dozed day-long on warm white sand.

Завороженному слушателю казалось, что он ясно слышит все эти звуки, а с ними вместе и жалобы морских чаек, мягкие удары разбивающихся о берег волн, недовольное ворчание прибрежной гальки. А потом все эти звуки снова становились звуками речи, и с бьющимся сердцем он как бы принимал участие в приключениях, да не в одном, а в дюжине различных морских портов, в драках, побегах, новых битвах, дружестве, доблестных поступках, или как будто бы вместе с другими разыскивал сокровища, ловил рыбу в тихих лагунах, или дремал дни напролет на теплом белом песке.

Of deep-sea fishings he heard tell, and mighty silver gatherings of the mile-long net; of sudden perils, noise of breakers on a moonless night, or the tall bows of the great liner taking shape overhead through the fog; of the merry home-coming, the headland rounded, the harbour lights opened out; the groups seen dimly on the quay, the cheery hail, the splash of the hawser; the trudge up the steep little street towards the comforting glow of red-curtained windows.

Он услыхал о рыболовстве на большой морской глубине, и о серебристой добыче, которую приносят морские сети в целую милю длиной, о неожиданных кораблекрушениях, о том, как бьют склянки в лунную ночь, или о том, как нос огромного лайнера вдруг вырисовывается из тумана прямо у тебя над головой, о веселых возвращениях домой, когда ты огибаешь на корабле знакомый мыс и вдруг видишь, как портовые огни показывают тебе, что путь свободен, а на набережных ты угадываешь силуэты встречающих, слышишь радостные приветствия, плюханье по воде стального троса, а затем - путь вдоль по крутой улочке к уютному мерцанию окошек с красными занавесочками.

Lastly, in his waking dream it seemed to him that the Adventurer had risen to his feet, but was still speaking, still holding him fast with his sea-grey eyes.

Наконец в его сне наяву ему показалось, что Искатель Приключений встал, но продолжает говорить, все еще крепко держа его своими морского цвета глазами.

'And now,' he was softly saying, 'I take to the road again, holding on southwestwards for many a long and dusty day; till at last I reach the little grey sea town I know so well, that clings along one steep side of the harbour.

- А теперь, - говорил он, - мне снова пора в путь, мне придется пройти в юго-западном направлении много долгих и пыльных дней, пока я не доберусь до маленького, неприметного приморского города. Он расположен вдоль крутого берега по одну сторону гавани.

There through dark doorways you look down flights of stone steps, overhung by great pink tufts of valerian and ending in a patch of sparkling blue water.

Там из темных дверных проемов видны пролеты сбегающих вниз каменных лестниц, над которыми нависают розовые кустики цветущей валерианы. Эти лестницы приводят к синей сверкающей воде.

The little boats that lie tethered to the rings and stanchions of the old sea-wall are gaily painted as those I clambered in and out of in my own childhood; the salmon leap on the flood tide, schools of mackerel flash and play past quay-sides and foreshores, and by the windows the great vessels glide, night and day, up to their moorings or forth to the open sea.

Маленькие лодочки, привязанные к крюкам и кольцам в каменной стене, весело окрашены, как те, куда я залезал бесчисленное количество раз в моем далеком детстве. Во время прилива лососи совершают свои невиданные прыжки, косяки макрели проплывают, поблескивая и играя вдоль набережных и вдоль затопляемой приливом береговой полосы, а мимо окон скользят огромные суда, днем и ночью, к своим причалам или, наоборот, в сторону открытого моря.

There, sooner or later, the ships of all seafaring nations arrive; and there, at its destined hour, the ship of my choice will let go its anchor.

Туда рано или поздно заходят суда всех мореходных наций, и там, в час, назначенный судьбой, тот корабль, который я выбрал, тоже бросит свой якорь.

I shall take my time, I shall tarry and bide, till at last the right one lies waiting for me, warped out into midstream, loaded low, her bowsprit pointing down harbour.

Я не буду спешить, я буду тянуть и выжидать, пока, наконец, тот самый не будет ждать меня, верпующийся на середине течения, тяжело груженный, с бушпритом, указывающим прочь от гавани.

I shall slip on board, by boat or along hawser; and then one morning I shall wake to the song and tramp of the sailors, the clink of the capstan, and the rattle of the anchor-chain coming merrily in.

Я проскользну на борт, добравшись на шлюпке или по перлиню, и в одно прекрасное утро я проснусь и услышу песни и топот матросов, звяканье кабестана, веселый звон поднимающейся якорной цепи.

We shall break out the jib and the foresail, the white houses on the harbour side will glide slowly past us as she gathers steering-way, and the voyage will have begun!

Мы поднимаем парус, и белые домики на берегу будут медленно плыть мимо нас до тех пор, пока судно не выйдет из гавани, и путешествие начнется!

As she forges towards the headland she will clothe herself with canvas; and then, once outside, the sounding slap of great green seas as she heels to the wind, pointing South!

Пока корабль будет огибать мыс, он весь покроется белой парусиной, а потом, когда выйдет на простор, послышится хлопанье парусов, и судно повернется по ветру, указывающему на юг.

'And you, you will come too, young brother; for the days pass, and never return, and the South still waits for you.

И ты, ты тоже, пойдем со мной, брат мой. Дни проходят и никогда не возвращаются, а юг ждет тебя.

Take the Adventure, heed the call, now ere the irrevocable moment passes!'

Поспеши навстречу Приключениям, послушайся зова сейчас, пока он не умолк.

'Tis but a banging of the door behind you, a blithesome step forward, and you are out of the old life and into the new!

Всего-то и нужно, что захлопнуть за собой дверь, радостно сделать первый шаг, и вот ты уже вышел из старой жизни и вошел в новую!

Then some day, some day long hence, jog home here if you will, when the cup has been drained and the play has been played, and sit down by your quiet river with a store of goodly memories for company.

А потом когда-нибудь, очень не скоро, пожалуйста, кати домой, если тебе захочется, когда твоя чаша будет выпита и игра сыграна, садись себе возле своей тихой речки и сиди в обществе прекрасных воспоминаний.

You can easily overtake me on the road, for you are young, and I am ageing and go softly.

Ты легко догонишь меня на дороге, потому что ты молодой, а я уже старею и иду потихонечку.

I will linger, and look back; and at last I will surely see you coming, eager and light-hearted, with all the South in your face!'

Я не буду спешить и буду оглядываться, и я уверен, что увижу тебя, и ты будешь идти веселый и беззаботный, а на лице у тебя будет написано: юг, юг, юг!..

The voice died away and ceased as an insect's tiny trumpet dwindles swiftly into silence; and the Water Rat, paralysed and staring, saw at last but a distant speck on the white surface of the road.

Голос Морехода постепенно замер в отдалении. Так быстро смолкает и нависает тишиной валторна маленького насекомого, и дядюшка Рэт вскоре мог различить только темное пятно на белом полотне дороги.

Mechanically he rose and proceeded to repack the luncheon-basket, carefully and without haste.

Машинально он поднялся и стал укладывать все в корзинку тщательно и без спешки.

Mechanically he returned home, gathered together a few small necessaries and special treasures he was fond of, and put them in a satchel; acting with slow deliberation, moving about the room like a sleep-walker; listening ever with parted lips.

Так же машинально он вернулся домой, собрал кое-что необходимое и некоторые мелочи, которыми особенно дорожил, и положил это все в дорожную сумку.

He swung the satchel over his shoulder, carefully selected a stout stick for his wayfaring, and with no haste, but with no hesitation at all, he stepped across the threshold just as the Mole appeared at the door.

Он действовал медленно, но обдуманно, передвигаясь по комнате, как лунатик во сне. Он забросил сумку за плечи, тщательно выбрал для дороги подходящий посошок и без спешки, но и без каких-либо колебаний переступил через порог и в дверях столкнулся с Кротом.

'Why, where are you off to, Ratty?' asked the Mole in great surprise, grasping him by the arm.

- Постой, куда это ты собрался, Рэтти? - спросил тот с огромным удивлением, хватая его за руку.

'Going South, with the rest of them,' murmured the Rat in a dreamy monotone, never looking at him.

- На юг, как они все, - ровно, как во сне, пробормотал Рэт, даже не взглянув на Крота.

'Seawards first and then on shipboard, and so to the shores that are calling me!'

- К морю, потом на корабль и - к берегам, которые меня призывают!

He pressed resolutely forward, still without haste, but with dogged fixity of purpose; but the Mole, now thoroughly alarmed, placed himself in front of him, and looking into his eyes saw that they were glazed and set and turned a streaked and shifting grey-not his friend's eyes, but the eyes of some other animal!

И он решительно двинулся дальше, все еще не спеша, но упорно стремясь к цели. Однако Крот, который после этих слов всерьез встревожился, преградил ему путь и, заглянув ему в глаза, увидел, что они остекленели и сделались какими-то перечеркнутыми и мерцающе-серыми, это были чьи-то чужие глаза, а вовсе не глаза его друга!

Grappling with him strongly he dragged him inside, threw him down, and held him.

Крот сгреб его в охапку, втолкнул обратно в дом, грохнулся с ним вместе на пол, но не отпустил.

The Rat struggled desperately for a few moments, and then his strength seemed suddenly to leave him, and he lay still and exhausted, with closed eyes, trembling.

Рэт отчаянно боролся с ним несколько минут, потом силы внезапно его оставили и он, закрыв глаза, затих.

Presently the Mole assisted him to rise and placed him in a chair, where he sat collapsed and shrunken into himself, his body shaken by a violent shivering, passing in time into an hysterical fit of dry sobbing.

Крот помог ему встать и усадил его на стул, на который тот уселся, ссутулившись и время от времени истерически всхлипывая без слез.

Mole made the door fast, threw the satchel into a drawer and locked it, and sat down quietly on the table by his friend, waiting for the strange seizure to pass.

Крот крепко затворил дверь, швырнул сумку в ящик и запер его. Он тихонечко сел рядом со своим другом в ожидании, когда пройдет этот страшный припадок.

Gradually the Rat sank into a troubled doze, broken by starts and confused murmurings of things strange and wild and foreign to the unenlightened Mole; and from that he passed into a deep slumber.

Постепенно дядюшка Рэт стал задремывать, только иногда, рывком поднимая голову и бормоча какие-то странные, чужие, не понятные непросвещенному Кроту слова. После этого он забылся глубоким сном.

Very anxious in mind, the Mole left him for a time and busied himself with household matters; and it was getting dark when he returned to the parlour and found the Rat where he had left him, wide awake indeed, but listless, silent, and dejected.

С неспокойной душой Крот оставил его на какое-то время и занялся хозяйственными делами. Уже стемнело, когда, вернувшись в гостиную, он нашел дядюшку Рэта там же, где он его и оставил, бодрствующего, но безразличного, подавленного и молчаливого.

He took one hasty glance at his eyes; found them, to his great gratification, clear and dark and brown again as before; and then sat down and tried to cheer him up and help him to relate what had happened to him.

Он искоса бросил взгляд на его глаза и с удовлетворением отметил, что они вновь ясные, темные и карие.

Poor Ratty did his best, by degrees, to explain things; but how could he put into cold words what had mostly been suggestion?

Потом он сел с ним рядом, чтобы подбодрить его и помочь ему рассказать, что же с ним такое случилось.

How recall, for another's benefit, the haunting sea voices that had sung to him, how reproduce at second-hand the magic of the Seafarer's hundred reminiscences?

Бедный Рэт мало-помалу выложил все, как сумел, но что могли передать холодные слова, когда все, что было с ним, было от начала до конца обольстительным наваждением!

Even to himself, now the spell was broken and the glamour gone, he found it difficult to account for what had seemed, some hours ago, the inevitable and only thing.

Какими средствами изобразишь очарование сотен рассказов Морехода? Теперь это очарование испарилось и блеск померк, и ему было трудно объяснить самому себе смысл того, что несколько часов назад казалось неизбежным и единственно возможным.

It is not surprising, then, that he failed to convey to the Mole any clear idea of what he had been through that day.

Неудивительно, что ему так и не удалось внятно объяснить Кроту, что он пережил за этот день.

To the Mole this much was plain: the fit, or attack, had passed away, and had left him sane again, though shaken and cast down by the reaction.

А тому одно было ясно: приступ прошел, оставив его друга хоть и в здравом уме, но потрясенного и подавленного.

But he seemed to have lost all interest for the time in the things that went to make up his daily life, as well as in all pleasant forecastings of the altered days and doings that the changing season was surely bringing.

Он как будто потерял интерес ко всему, что составляло его каждодневную жизнь, был равнодушен к тем приятным планам на будущее, которые можно было уже строить, потому что время года менялось.

Casually, then, and with seeming indifference, the Mole turned his talk to the harvest that was being gathered in, the towering wagons and their straining teams, the growing ricks, and the large moon rising over bare acres dotted with sheaves.

Осторожно, будто бы невзначай, Крот завел разговор о сборе урожая, он говорил о полных тележках, и о том, как тяжело их тащить волам, и о том, как все выше и выше поднимаются скирды, и о том, как по ночам полная луна встает над чисто выбритыми лугами, на которых, словно точечки, располагаются копны сена.

He talked of the reddening apples around, of the browning nuts, of jams and preserves and the distilling of cordials; till by easy stages such as these he reached midwinter, its hearty joys and its snug home life, and then he became simply lyrical.

Он говорил о том, как вокруг в садах краснеют яблоки, а в лесу темнеют орехи, и о варенье и других запасах и напитках. Так постепенно в разговоре он достиг зимы, и ее радостей, и уютного жилья в теплом доме, а дальше он уже совсем размяк и впал в лирику.

By degrees the Rat began to sit up and to join in.

Постепенно Рэт отошел, сел рядом с ним, заговорил.

His dull eye brightened, and he lost some of his listening air.

Тусклые прежде глаза заблестели, безучастность отступила от него.

Presently the tactful Mole slipped away and returned with a pencil and a few half-sheets of paper, which he placed on the table at his friend's elbow.

Через какое-то время тактичный Крот выскользнул из комнаты и вернулся с карандашом и несколькими листочками бумаги, которые он поместил на столе, рядом с правым локтем своего друга.

'It's quite a long time since you did any poetry,' he remarked.

- Ты очень давно не писал стихов, - заметил он.

'You might have a try at it this evening, instead of-well, brooding over things so much.

- Ты мог бы сегодня вечером попробовать вместо того, чтобы... хм... погружаться в раздумья по разным там поводам.

I've an idea that you'll feel a lot better when you've got something jotted down-if it's only just the rhymes.'

Мне кажется, ты почувствуешь себя много лучше, если ты что-нибудь набросаешь, даже если это будут просто отдельные рифмы.

The Rat pushed the paper away from him wearily, but the discreet Mole took occasion to leave the room, and when he peeped in again some time later, the Rat was absorbed and deaf to the world; alternately scribbling and sucking the top of his pencil.

Рэт слабой лапой оттолкнул от себя листочки, но деликатный Крот придумал предлог, чтобы выйти из комнаты, и, когда он через некоторое время заглянул в дверь, он нашел своего друга, погруженного в стихи и глухого ко всему на свете. Рэт то черкал что-то на бумаге, то посасывал кончик карандаша.

It is true that he sucked a good deal more than he scribbled; but it was joy to the Mole to know that the cure had at least begun.

Правду сказать, посасывание занимало больше времени, чем черкание. Но Крот был счастлив тем, что выздоровление, несомненно, началось.

X. THE FURTHER ADVENTURES OF TOAD

X ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИСТЕРА ТОУДА

The front door of the hollow tree faced eastwards, so Toad was called at an early hour; partly by the bright sunlight streaming in on him, partly by the exceeding coldness of his toes, which made him dream that he was at home in bed in his own handsome room with the Tudor window, on a cold winter's night, and his bedclothes had got up, grumbling and protesting they couldn't stand the cold any longer, and had run downstairs to the kitchen fire to warm themselves; and he had followed, on bare feet, along miles and miles of icy stone-paved passages, arguing and beseeching them to be reasonable.

Парадный вход в дупло глядел на восток, так что Тоуд был разбужен в очень ранний час, во-первых, оттого, что на него падал яркий солнечный свет, а во-вторых, потому, что пальцы ног его совсем закоченели. Ему приснилось, что он спит дома, в своей постели, в уютной комнатке с окном в стиле Тюдор, а на улице зима, и ночь очень холодная, и его одеяло и плед вскочили и сердито объявили, что они больше не в состоянии выносить такой холод, и что они идут вниз, на кухню, чтобы, наконец, согреться у плиты. А он пошел вслед за ними босиком вниз, вниз, вниз по нескончаемой ледяной лестнице, ругаясь с ними и умоляя проявить благоразумие.

He would probably have been aroused much earlier, had he not slept for some weeks on straw over stone flags, and almost forgotten the friendly feeling of thick blankets pulled well up round the chin.

Может быть, холод разбудил бы его и еще раньше, но он так измучился, пока спал в темнице на каменных плитах, что почти забыл, как это бывает, когда тебя дружески обнимает теплое шерстяное одеяло, натянутое до самого подбородка.

Sitting up, he rubbed his eyes first and his complaining toes next, wondered for a moment where he was, looking round for familiar stone wall and little barred window; then, with a leap of the heart, remembered everything-his escape, his flight, his pursuit; remembered, first and best thing of all, that he was free!

Присев на сухих листьях, он сначала потер глаза, после потер свои несчастные озябшие пальцы и в первый момент не мог понять, где он находится, не видя знакомых каменных стен и малюсенького зарешеченного окошка. Потом сердце его подскочило, потому что он вспомнил все -освобождение, побег, погоню, - вспомнил самое главное, самое прекрасное на свете - что он свободен!

Free!

Свободен!

The word and the thought alone were worth fifty blankets.

Само это слово, сама мысль стоили пятидесяти одеял!

He was warm from end to end as he thought of the jolly world outside, waiting eagerly for him to make his triumphal entrance, ready to serve him and play up to him, anxious to help him and to keep him company, as it always had been in days of old before misfortune fell upon him.

Он тут же согрелся с головы до пяток, когда подумал о том замечательном мире, который его окружает. Он решил, что все с нетерпением ждут случая ему услужить, готовы во всем ему подыгрывать, только и мечтают, чтобы помочь ему или составить ему компанию, как это всегда и бывало в прежние времена, до того, как на него обрушилось несчастье.

He shook himself and combed the dry leaves out of his hair with his fingers; and, his toilet complete, marched forth into the comfortable morning sun, cold but confident, hungry but hopeful, all nervous terrors of yesterday dispelled by rest and sleep and frank and heartening sunshine.

Он отряхнулся и за неимением расчески вычесал сухие листья из головы пальцами. Завершив таким образом свой утренний туалет, он двинулся в путь, озаряемый лучами утреннего солнышка, еще прохладного, но надежного, голодный, но полный надежд. Все вчерашние страхи и тревоги рассеивались понемногу от того, что он хорошо выспался и от того, что солнышко светило так ласково и так дружелюбно.

He had the world all to himself, that early summer morning.

Мир принадлежал ему одному в это раннее летнее утро.

The dewy woodland, as he threaded it, was solitary and still: the green fields that succeeded the trees were his own to do as he liked with; the road itself, when he reached it, in that loneliness that was everywhere, seemed, like a stray dog, to be looking anxiously for company.

В лесу, покрытом прохладной росой, царила тишина и не было ни души. Зеленые поля, которые начинались за лесом, тоже были пусты и принадлежали ему одному, он мог с ними делать, что захочет. Даже дорога, когда он наконец до нее дошел, была пустынна и казалась бродячей собакой, которая льнет к нему и хочет, чтоб он ее приласкал.

Toad, however, was looking for something that could talk, and tell him clearly which way he ought to go.

Тоуд же, наоборот, старался найти хоть что-нибудь говорящее для того, чтобы спросить, в каком направлении ему двигаться.

It is all very well, when you have a light heart, and a clear conscience, and money in your pocket, and nobody scouring the country for you to drag you off to prison again, to follow where the road beckons and points, not caring whither.

Когда у тебя совесть чиста, очень хорошо брести, куда тебя ведет дорога. Когда ты знаешь, что у тебя в кармане полно денег и никто вокруг не рыщет, чтобы изловить тебя и снова потащить в тюрьму.

The practical Toad cared very much indeed, and he could have kicked the road for its helpless silence when every minute was of importance to him.

Но бедный Тоуд был готов лягать эту дорогу и молотить по ней пятками за ее бессильное молчание - ведь каждая минута значила для него очень много!

The reserved rustic road was presently joined by a shy little brother in the shape of a canal, which took its hand and ambled along by its side in perfect confidence, but with the same tongue-tied, uncommunicative attitude towards strangers.

Чтобы составить компанию скромной деревенской дороге, к ней вдруг присоединился застенчивый братец в виде неширокого канала, который взял ее за руку и доверчиво засеменил рядышком, но с тем же языком за зубами и нежеланием общаться с посторонними.

'Bother them!' said Toad to himself.

- Пропади они пропадом! - сказал Тоуд самому себе.

'But, anyhow, one thing's clear. They must both be coming FROM somewhere, and going TO somewhere.

- Но ведь должны же они идти откуда-то и приходить куда-то.

You can't get over that. Toad, my boy!'

И это несомненно, Тоуд, мой мальчик.

So he marched on patiently by the water's edge.

И он терпеливо зашагал вдоль канала.

Round a bend in the canal came plodding a solitary horse, stooping forward as if in anxious thought.

Канал сделал поворот, и за поворотом в поле зрения оказалась лошадь, которая медленно тащилась, наклоняя голову к земле, словно была в глубокой задумчивости.

From rope traces attached to his collar stretched a long line, taut, but dipping with his stride, the further part of it dripping pearly drops.

Бечева, тянущаяся от веревочных постромок, привязанных к упряжи, то туго натягивалась, то, как только лошадь делала шаг, окуналась в воду. С дальнего конца бечевы падали на землю жемчужные капельки.

Toad let the horse pass, and stood waiting for what the fates were sending him.

Тоуд дал лошади пройти и остановился в ожидании того, что посылает ему судьба.

With a pleasant swirl of quiet water at its blunt bow the barge slid up alongside of him, its gaily painted gunwale level with the towing-path, its sole occupant a big stout woman wearing a linen sun-bonnet, one brawny arm laid along the tiller.

Из-за ближайшего поворота канала с приятным журчанием воды выплыла небольшая, ярко покрашенная баржа, которую за бечеву и тянула лошадь. Единственный, кто оказался на барже, была могучая, упитанная тетка в льняном чепце, защищающем голову от солнца, толстая мускулистая рука ее лежала на руле.

'A nice morning, ma'am!' she remarked to Toad, as she drew up level with him.

- Прелестное утро, мэм, - сказала она, поравнявшись с мистером Тоудом.

'I dare say it is, ma'am!' responded Toad politely, as he walked along the tow-path abreast of her. 'I dare it IS a nice morning to them that's not in sore trouble, like what I am.

- Я бы сказала, мэм, - вежливо откликнулся он и пошел рядом с баржой, - я бы сказала, действительно, это прелестное утро для тех, кто не находится в страшной беде, как я.

Here's my married daughter, she sends off to me post-haste to come to her at once; so off I comes, not knowing what may be happening or going to happen, but fearing the worst, as you will understand, ma'am, if you're a mother, too.

Возьмите, например, мою старшую дочь. Она вызвала меня срочным письмом, чтобы я немедленно выезжала к ней, и вот я несусь, не зная, что там происходит или вот-вот произойдет, но, конечно, опасаясь самого худшего, что вы, конечно, поймете, мэм, если вы - мать.

And I've left my business to look after itself-I'm in the washing and laundering line, you must know, ma'am-and I've left my young children to look after themselves, and a more mischievous and troublesome set of young imps doesn't exist, ma'am; and I've lost all my money, and lost my way, and as for what may be happening to my married daughter, why, I don't like to think of it, ma'am!'

И я бросила все свои дела, а я, к вашему сведению, держу прачечную, и я бросила младших детей на произвол судьбы, а это такие бесенята, каких свет не видывал, и вот я потеряла по дороге все свои деньги, да еще и заблудилась, и что там происходит с моей старшей замужней дочерью, я даже боюсь и подумать, мэм!

'Where might your married daughter be living, ma'am?' asked the barge-woman.

- А где ваша замужняя дочь находится, мэм? -спросила женщина с баржи.

'She lives near to the river, ma'am,' replied Toad.

- Она живет недалеко от реки, мэм, - ответил Тоуд.

'Close to a fine house called Toad Hall, that's somewheres hereabouts in these parts.

- Поблизости от прекрасного дома, который называется Тоуд-Холл, а это где-то должно быть здесь, поблизости.

Perhaps you may have heard of it.'

Может быть, вы слыхали?

' Toad Hall?

- Тоуд-Холл?

Why, I'm going that way myself,' replied the barge-woman.

А как же! Я как раз туда и плыву.

'This canal joins the river some miles further on, a little above Toad Hall; and then it's an easy walk.

Этот канал впадает в реку немножечко выше по течению, а оттуда нетрудно и пешком дойти.

You come along in the barge with me, and I'll give you a lift.'

Поехали со мной на барже, я вас подвезу.

She steered the barge close to the bank, and Toad, with many humble and grateful acknowledgments, stepped lightly on board and sat down with great satisfaction.

Она причалила к берегу, и Тоуд, рассыпаясь в благодарностях, поднялся на баржу и уселся, вполне довольный жизнью.

' Toad's luck again!' thought he.

- Опять повезло, - сказал он самому себе.

' I always come out on top!'

- Я всегда беру верх над обстоятельствами!

'So you're in the washing business, ma'am?' said the barge-woman politely, as they glided along.

- Так, значит, ваше дело - стирка, мэм? - вежливо обратилась к нему женщина, в то время как баржа скользила вдоль канала.

'And a very good business you've got too, I dare say, if I'm not making too free in saying so.'

- Очень хорошее дело, доложу я вам.

'Finest business in the whole country,' said Toad airily.

- Лучше и не бывает, - беззаботно поддержал ее Тоуд.

'All the gentry come to me-wouldn't go to any one else if they were paid, they know me so well.

- Все благородные господа обращаются только ко мне, не хотят признавать никого другого, даже если им приплатить.

You see, I understand my work thoroughly, and attend to it all myself.

Я очень хорошо знаю эту работу и сама за всем присматриваю.

Washing, ironing, clear-starching, making up gents' fine shirts for evening wear-everything's done under my own eye!'

Стирка, глажка, крахмаление, обработка рубашек джентльменов для вечерних приемов - все это делается под моим личным наблюдением!

'But surely you don't DO all that work yourself, ma'am?' asked the barge-woman respectfully.

- Но вы, конечно, не сами все это делаете, мэм? -спросила женщина с уважением.

'O, I have girls,' said Toad lightly: 'twenty girls or thereabouts, always at work.

- О, я нанимаю девушек, двадцать девушек или около того все время за работой.

But you know what GIRLS are, ma'am!

Но вы же знаете, что такое девушки в наше время, мэм?

Nasty little hussies, that's what I call 'em!'

Паршивые, дерзкие девчонки, вот как я это называю.

'So do I, too,' said the barge-woman with great heartiness.

- И я тоже, и я тоже, - с жаром поддержала его женщина.

'But I dare say you set yours to rights, the idle trollops!

- Но я думаю, вы своих умеете привести в порядок, этих ветрогонок!

And are you very fond of washing?'

А вы сами очень любите стирку?

' I love it,' said Toad.

- Обожаю, - отозвался мистер Тоуд.

' I simply dote on it.

- Люблю до безумия.

Never so happy as when I've got both arms in the wash-tub.

Самые счастливые минуты, когда у меня обе руки по локоть в корыте.

But, then, it comes so easy to me!

Мне это ничего не составляет.

No trouble at all!

Я никогда и не устаю.

A real pleasure, I assure you, ma'am!'

Только удовольствие, уверяю вас, мэм.

'What a bit of luck, meeting you!' observed the barge-woman, thoughtfully.

- Какое счастье, что я вас встретила! - заметила женщина задумчиво.

' A regular piece of good fortune for both of us!'

- Нам обеим неслыханно повезло.

'Why, what do you mean?' asked Toad, nervously.

- А? Что вы имеете в виду? - спросил мистер Тоуд, забеспокоившись.

'Well, look at me, now,' replied the barge-woman.

- Возьмите, к примеру, меня, - продолжала женщина с баржи.

'I like washing, too, just the same as you do; and for that matter, whether I like it or not I have got to do all my own, naturally, moving about as I do.

- Я тоже люблю стирку, как и вы. Но мне от начала до конца, хочешь не хочешь, все приходится делать самой.

Now my husband, he's such a fellow for shirking his work and leaving the barge to me, that never a moment do I get for seeing to my own affairs.

А мой муж - это же такой человек! Ему только бы увильнуть от работы и спихнуть баржу на меня, так что мне своими делами заняться просто минуточки не остается.

By rights he ought to be here now, either steering or attending to the horse, though luckily the horse has sense enough to attend to himself.

По правде-то, он должен был сейчас здесь находиться, а вовсе не я, он должен был управлять баржой и присматривать за лошадью. Ну хорошо еще, что у лошади хватает ума, она сама за собой присмотрит.

Instead of which, he's gone off with the dog, to see if they can't pick up a rabbit for dinner somewhere.

И вот вместо всего этого посвистел собаке и -решил попытаться подстрелить на обед кролика.

Says he'll catch me up at the next lock.

Сказал, догонит меня у следующего шлюза.

Well, that's as may be-I don't trust him, once he gets off with that dog, who's worse than he is.

Может быть, и догонит, да что-то не очень верится, уж коли он вырвался, да еще с этой собакой, которая, правду сказать, еще хуже его самого.

But meantime, how am I to get on with my washing?'

Так как же мне, скажите на милость, успеть со стиркой?

'O, never mind about the washing,' said Toad, not liking the subject.

- Да бросьте вы про стирку, - сказал Тоуд, которому тема разговора перестала нравиться.

' Try and fix your mind on that rabbit.

- Вы лучше подумайте о кролике.

A nice fat young rabbit, I'll be bound.

Молоденьком, жирненьком кролике.

Got any onions?'

Лук-то у вас есть?

'I can't fix my mind on anything but my washing,' said the barge-woman, 'and I wonder you can be talking of rabbits, with such a joyful prospect before you.

- Я не могу думать ни о чем другом, кроме стирки,- сказала женщина, - и я удивляюсь, как вам в голову лезут кролики, когда у вас такие радужные перспективы.

There's a heap of things of mine that you'll find in a corner of the cabin.

Там, в кабине, вы найдете кучу белья.

If you'll just take one or two of the most necessary sort-I won't venture to describe them to a lady like you, but you'll recognise them at a glance-and put them through the wash-tub as we go along, why, it'll be a pleasure to you, as you rightly say, and a real help to me.

Выберите парочку вещичек из самых необходимых, я не решусь произнести каких, но вы сразу увидите. Если, пока мы едем, вы разок-другой проведете их в корыте, то это будет для вас удовольствие, как вы говорите, и большая подмога мне.

You'll find a tub handy, and soap, and a kettle on the stove, and a bucket to haul up water from the canal with.

Там, в кабине, и корыто есть наготове, и мыло, и чайник греется на плите, а рядом с плитой стоит ведерко, чтобы черпать воду из канала.

Then I shall know you're enjoying yourself, instead of sitting here idle, looking at the scenery and yawning your head off.'

Мне будет приятно знать, что вы получаете удовольствие, вместо того чтобы скучать тут со мной и раздирать рот зевотой.

'Here, you let me steer!' said Toad, now thoroughly frightened, 'and then you can get on with your washing your own way.

- Давайте лучше я буду править, пустите-ка меня к рулю, - сказал Тоуд, здорово струсив. - И тогда вы можете все выстирать по-своему.

I might spoil your things, or not do 'em as you like.

А то еще я испорчу ваше белье, выстираю, да не смогу угодить.

I'm more used to gentlemen's things myself.

Я-то больше стираю мужское белье.

It's my special line.'

Это моя узкая специальность.

'Let you steer?' replied the barge-woman, laughing.

- Доверить вам руль? - ответила женщина, смеясь.

'It takes some practice to steer a barge properly.

- Надо сперва научиться управлять баржой как следует.

Besides, it's dull work, and I want you to be happy.

Кроме того, это работа скучная, а я хочу, чтобы вам было хорошо.

No, you shall do the washing you are so fond of, and I'll stick to the steering that I understand.

Нет, вы уж лучше займитесь любимым делом, а я останусь за рулем, я к этому привычная.

Don't try and deprive me of the pleasure of giving you a treat!'

Пожалуйста, не лишайте меня возможности доставить вам удовольствие.

Toad was fairly cornered.

Тоуд почувствовал, что его загнали в угол.

He looked for escape this way and that, saw that he was too far from the bank for a flying leap, and sullenly resigned himself to his fate.

Он поглядел направо и налево, думая, как бы ему удрать, но до берега ему было ие допрыгнуть, поэтому он покорился судьбе.

'If it comes to that,' he thought in desperation, 'I suppose any fool can WASH!'

"В конце концов, - подумал он с тоской, - всякий дурак может стирать".

He fetched tub, soap, and other necessaries from the cabin, selected a few garments at random, tried to recollect what he had seen in casual glances through laundry windows, and set to.

Он притащил корыто, мыло и прочее необходимое из кабины, выбрал наудачу несколько вещей, попытался вспомнить, что он время от времени видел в окошко, когда ему приходилось проходить мимо дома, где жила прачка, и принялся за работу.

A long half-hour passed, and every minute of it saw Toad getting crosser and crosser.

Прошло длинных полчаса, и каждая наступающая минута приносила мистеру Тоуду все большее и большее раздражение.

Nothing that he could do to the things seemed to please them or do them good.

Что бы он ни делал с этими вещами, их это не удовлетворяло.

He tried coaxing, he tried slapping, he tried punching; they smiled back at him out of the tub unconverted, happy in their original sin.

Он пробовал их убедить сделаться почище, он пробовал их щипать, он пробовал их колотить, но они нахально улыбались, выглядывая из корыта, и, казалось, были в восторге от того, что сохраняли свою первоначальную грязь.

Once or twice he looked nervously over his shoulder at the barge-woman, but she appeared to be gazing out in front of her, absorbed in her steering.

Раз или два он нервно оглянулся через плечо на женщину, но она глядела прямо перед собой, занятая рулем.

His back ached badly, and he noticed with dismay that his paws were beginning to get all crinkly.

Его спина начала болеть, и он с отчаянием заметил, что лапы у него стали совсем морщинистыми.

Now Toad was very proud of his paws.

А надо сказать, что мистер Тоуд очень гордился своими лапами.

He muttered under his breath words that should never pass the lips of either washerwomen or Toads; and lost the soap, for the fiftieth time.

Он пробормотал слова, которые не должны бы произносить ни прачки, ни жабы, и в пятнадцатый раз упустил мыло.

A burst of laughter made him straighten himself and look round.

Взрыв хохота заставил его вскочить и оглянуться.

The barge-woman was leaning back and laughing unrestrainedly, till the tears ran down her cheeks.

Женщина сидела откинувшись и безудержно хохотала, пока слезы не потекли у нее по щекам.

'I've been watching you all the time,' she gasped.

- Я все время наблюдала за тобой, - сказала она, переводя дух.

'I thought you must be a humbug all along, from the conceited way you talked.

- Я так и думала, что ты барахло, когда ты тут начала хвастаться.

Pretty washerwoman you are!

Ничего себе прачка!

Never washed so much as a dish-clout in your life, I'll lay!'

Спорим, ты и крохотного лоскутка в жизни не выстирала!

Toad's temper which had been simmering viciously for some time, now fairly boiled over, and he lost all control of himself.

Мистер Тоуд, который и так закипал, тут уж вскипел окончательно и потерял над собой всякий контроль.

'You common, low, FAT barge-woman!' he shouted; 'don't you dare to talk to your betters like that!

- Ты мерзкая, низкая, жирная баба! - закричал он.- Не смей так со мной разговаривать, потому что я лучше тебя!

Washerwoman indeed!

Прачка!

I would have you to know that I am a Toad, a very well-known, respected, distinguished Toad!

Как бы не так! Так знай же, что я мистер Тоуд, прославленный, уважаемый, выдающийся Тоуд!

I may be under a bit of a cloud at present, but I will NOT be laughed at by a bargewoman!'

Пусть надо мной сейчас слегка сгустились тучи, но я не потерплю, чтобы надо мной смеялись какие-то тетки с баржи!

The woman moved nearer to him and peered under his bonnet keenly and closely.

Женщина подвинулась к нему и пристально пригляделась.

' Why, so you are!' she cried. 'Well, I never!

- Конечно! - закричала она.

A horrid, nasty, crawly Toad!

- Отвратительная, скользкая жаба!

And in my nice clean barge, too!

На моей прекрасной, чистой барже!

Now that is a thing that I will NOT have.'

А это уже то, чего не потерплю я!

She relinquished the tiller for a moment.

На минутку она рассталась с рулем.

One big mottled arm shot out and caught Toad by a fore-leg, while the other-gripped him fast by a hind-leg.

Огромная мускулистая рука протянулась к нему и схватила его за переднюю лапу, а другая за заднюю.

Then the world turned suddenly upside down, the barge seemed to flit lightly across the sky, the wind whistled in his ears, and Toad found himself flying through the air, revolving rapidly as he went.

После этого мир вдруг перевернулся вверх ногами, показалось, что баржа легко заскользила по нему, в ушах засвистел ветер, и мистер Тоуд понял, что он летит, к тому же еще и быстро вращаясь в воздухе.

The water, when he eventually reached it with a loud splash, proved quite cold enough for his taste, though its chill was not sufficient to quell his proud spirit, or slake the heat of his furious temper.

Вода оказалась холоднее, чем ему хотелось бы, хотя ее температуры не хватило, чтобы остудить его гордыню или погасить огонь его негодования.

He rose to the surface spluttering, and when he had wiped the duck-weed out of his eyes the first thing he saw was the fat barge-woman looking back at him over the stern of the retreating barge and laughing; and he vowed, as he coughed and choked, to be even with her.

Отплевываясь, он вынырнул на поверхность, а когда отер ряску со своих глаз, первое, что он увидал, была женщина на барже, которая смотрела на него с кормы и смеялась, и он, кашляя и глотая воду, поклялся с ней поквитаться.

He struck out for the shore, but the cotton gown greatly impeded his efforts, and when at length he touched land he found it hard to climb up the steep bank unassisted.

Он с трудом поплыл к берегу, хотя ситцевое платье всячески старалось воспрепятствовать его усилиям, и, когда он наконец коснулся земли, он понял, как нелегко ему будет взобраться по крутому склону без посторонней помощи.

He had to take a minute or two's rest to recover his breath; then, gathering his wet skirts well over his arms, he started to run after the barge as fast as his legs would carry him, wild with indignation, thirsting for revenge.

Он должен был постоять и передохнуть минуточку или две, чтобы успокоить дыхание, а затем, перекинув края мокрой юбки через локоть, бешеный от возмущения и жаждущий мести, он помчался догонять баржу с такой скоростью, с какой только несли ноги.

The barge-woman was still laughing when he drew up level with her.

Женщина на барже все еще смеялась, когда он поравнялся с ней.

'Put yourself through your mangle, washerwoman,' she called out, 'and iron your face and crimp it, and you'll pass for quite a decent-looking Toad!'

- Постирай саму себя, прачка! - кричала она. -Погладь свою морду утюгом и завейся, тогда ты сойдешь за вполне приличную жабу!

Toad never paused to reply.

Но мистер Тоуд не терял времени на ответы.

Solid revenge was what he wanted, not cheap, windy, verbal triumphs, though he had a thing or two in his mind that he would have liked to say.

Он хотел серьезной мести, а не дешевой победы в словесном поединке, хотя парочка слов вертелась у него на языке.

He saw what he wanted ahead of him.

Впереди он увидел, что ему было нужно.

Running swiftly on he overtook the horse, unfastened the towrope and cast off, jumped lightly on the horse's back, and urged it to a gallop by kicking it vigorously in the sides.

Прибавив скорости, он догнал лошадь, отвязал и отбросил от постромок бечеву, за которую та тянула баржу, легко вспрыгнул ей на спину и пустил галопом, наяривая пятками по бокам.

He steered for the open country, abandoning the tow-path, and swinging his steed down a rutty lane.

Он свернул в сторону, покидая идущую вдоль канала дорожку для буксировки судов, и погнал свою кобылу по изрытой колеями деревенской дороге.

Once he looked back, and saw that the barge had run aground on the other side of the canal, and the barge-woman was gesticulating wildly and shouting,

А женщина на барже, бешено жестикулируя, кричала:

'Stop, stop, stop!'

- Стой! Стой! Стой!

'I've heard that song before,' said Toad, laughing, as he continued to spur his steed onward in its wild career.

- Я эту песенку уже слыхал, - сказал мистер Тоуд, смеясь и продолжая понукать кобылу.

The barge-horse was not capable of any very sustained effort, and its gallop soon subsided into a trot, and its trot into an easy walk; but Toad was quite contented with this, knowing that he, at any rate, was moving, and the barge was not.

Лошадь, привыкшая медленно тянуть баржу, не была способна к продолжительным усилиям, и скоро галоп перешел в рысь, а рысь в медленный шаг, но Тоуд довольствовался и этим, сознавая, что он движется, а баржа стоит.

He had quite recovered his temper, now that he had done something he thought really clever; and he was satisfied to jog along quietly in the sun, steering his horse along by-ways and bridle-paths, and trying to forget how very long it was since he had had a square meal, till the canal had been left very far behind him.

К этому времени он успокоился и овладел собой, потому что, как ему казалось, он совершил умный поступок. Поэтому ему было приятно медленно ехать по солнышку, пользуясь, где только удавалось, переулочками и боковыми дорожками и стараясь забыть, сколько времени прошло с тех пор, как он ел что-нибудь существенное, и вскорости канал остался далеко позади.

He had travelled some miles, his horse and he, and he was feeling drowsy in the hot sunshine, when the horse stopped, lowered his head, and began to nibble the grass; and Toad, waking up, just saved himself from falling off by an effort.

Они уже отмахали несколько миль, и мистера Тоуда стало клонить в сон на жарком солнце, когда лошадь остановилась, опустила голову и стала щипать траву. Проснувшись, мистер Тоуд с трудом удержался у нее на спине.

He looked about him and found he was on a wide common, dotted with patches of gorse and bramble as far as he could see.

Он огляделся и понял, что находится на широком выгоне, на котором, сколько хватало глаз, пятнами там и сям виднелись кусты ежевики.

Near him stood a dingy gipsy caravan, and beside it a man was sitting on a bucket turned upside down, very busy smoking and staring into the wide world.

А совсем близко от него стояла крытая цыганская повозка, грязная и выцветшая, а рядом с ней на перевернутом ведре сидел человек, который сосредоточенно курил, вперив взгляд куда-то вдаль, в необозримый мир.

A fire of sticks was burning near by, and over the fire hung an iron pot, and out of that pot came forth bubblings and gurglings, and a vague suggestive steaminess.

Рядом с человеком горел костер из хвороста, а над костром висел железный котелок, из которого доносилось бульканье и шипение и поднимался намекающий кое на что парок.

Also smells-warm, rich, and varied smells-that twined and twisted and wreathed themselves at last into one complete, voluptuous, perfect smell that seemed like the very soul of Nature taking form and appearing to her children, a true Goddess, a mother of solace and comfort.

А еще оттуда доносились запахи - теплые и разнообразные, которые сплетались друг с другом, свивались, клубились и соединились, в конце концов, в один сладостный запах, показавшийся мистеру Тоуду самой душой Природы.

Toad now knew well that he had not been really hungry before.

Мистер Тоуд теперь понял, что раньше он никогда не бывал по-настоящему голоден.

What he had felt earlier in the day had been a mere trifling qualm.

То, что он ощущал с утра, было так, легким приступом малодушия.

This was the real thing at last, and no mistake; and it would have to be dealt with speedily, too, or there would be trouble for somebody or something.

И вот оно явилось, наконец, настоящее! Тут уж не могло быть никакой ошибки. И надо было что-то быстренько делать, иначе случится беда с кем-то или с чем-то.

He looked the gipsy over carefully, wondering vaguely whether it would be easier to fight him or cajole him.

Он пристально оглядел цыгана, туманно соображая, что же будет легче: подраться с ним или каким-нибудь хитрым образом обмануть.

So there he sat, and sniffed and sniffed, and looked at the gipsy; and the gipsy sat and smoked, and looked at him.

Он принюхивался и принюхивался, и глядел на цыгана, а цыган сидел, и курил, и смотрел на него.

Presently the gipsy took his pipe out of his mouth and remarked in a careless way,

Наконец цыган вынул трубку изо рта и заметил как бы невзначай:

'Want to sell that there horse of yours?'

- Хочешь, что ли, эту свою кобылу продать?

Toad was completely taken aback.

Тоуд был совершенно сбит с толку.

He did not know that gipsies were very fond of horse-dealing, and never missed an opportunity, and he had not reflected that caravans were always on the move and took a deal of drawing.

Он не знал, что цыгане очень любят торговать лошадьми и никогда не упускают такого случая, и еще он не учел, что цыганская повозка всегда в движении, а для этого обязательно нужна лошадь.

It had not occurred to him to turn the horse into cash, but the gipsy's suggestion seemed to smooth the way towards the two things he wanted so badly-ready money, and a solid breakfast.

Он не имел намерения обратить лошадь в деньги, но предложение цыгана облегчало ему путь к двум столь необходимым ему вещам - наличным деньгам и солидному завтраку.

'What?' he said, 'me sell this beautiful young horse of mine?

- Что? - сказал он. - Чтобы я продал эту красивую молодую лошадь?!

O, no; it's out of the question.

Нет, нет, это совершенно отпадает.

Who's going to take the washing home to my customers every week?

А кто будет развозить белье по клиентам в субботние дни?

Besides, I'm too fond of him, and he simply dotes on me.'

И потом, она слишком ко мне привязана, а я-то просто души в ней не чаю.

' Try and love a donkey,' suggested the gipsy.

- Попробуй полюбить ослика, - сказал цыган.

' Some people do.'

- Некоторые любят.

'You don't seem to see,' continued Toad, 'that this fine horse of mine is a cut above you altogether.

- Руби дерево по себе, - сказал мистер Тоуд. -Разве ты не видишь, что эта лошадь не для того, чтобы таскать повозку?

He's a blood horse, he is, partly; not the part you see, of course-another part.

Эта лошадь хороших кровей... частично. Не там, где ты на нее смотришь. С другой стороны, где тебе не видно.

And he's been a Prize Hackney, too, in his time-that was the time before you knew him, but you can still tell it on him at a glance, if you understand anything about horses.

Это призовая лошадь. Она брала призы в свое время, давненько, правда, но все равно это видно и сейчас, стоит только на нее поглядеть, если ты хоть что-нибудь понимаешь в лошадях.

No, it's not to be thought of for a moment.

Нет, о продаже сейчас нет никакой речи.

All the same, how much might you be disposed to offer me for this beautiful young horse of mine?'

А любопытства ради, сколько ты собирался мне за нее предложить?

The gipsy looked the horse over, and then he looked Toad over with equal care, and looked at the horse again.

Цыган внимательно оглядел лошадь, потом он с равным вниманием оглядел мистера Тоуда и потом снова - лошадь.

'Shillin' a leg,' he said briefly, and turned away, continuing to smoke and try to stare the wide world out of countenance.

- По шиллингу за копыто! - сказал он коротко и отвернулся, продолжая курить и вглядываясь в широкий мир, пока тот не подернулся синевой.

' A shilling a leg?' cried Toad.

- Шиллинг за копыто?! - воскликнул Тоуд.

'If you please, I must take a little time to work that out, and see just what it comes to.'

- Погоди немного, я должен сообразить, сколько это получится всего.

He climbed down off his horse, and left it to graze, and sat down by the gipsy, and did sums on his fingers, and at last he said,

Он слез с лошади, отпустил ее попастись, усевшись рядом с цыганом, стал складывать на пальцах. Наконец он сказал:

' A shilling a leg?

- По шиллингу за копыто?

Why, that comes to exactly four shillings, and no more.

Но это выходит ровно четыре шиллинга, и толечко!

O, no; I could not think of accepting four shillings for this beautiful young horse of mine.'

О нет! Я и подумать не могу получить четыре шиллинга за мою красивую молодую лошадь.

'Well,' said the gipsy,

- Ладно, - сказал цыган, - я тебе скажу, что я сделаю.

'I'll tell you what I will do. I'll make it five shillings, and that's three-and-sixpence more than the animal's worth.

Я дам тебе пять шиллингов, а это будет ровно на три шиллинга и пять пенсов больше, чем это животное стоит.

And that's my last word.'

И это мое окончательное слово.

Then Toad sat and pondered long and deeply.

Мистер Тоуд посидел и серьезно подумал.

For he was hungry and quite penniless, and still some way-he knew not how far-from home, and enemies might still be looking for him.

Он был голоден и без гроша и неизвестно, на каком расстоянии от дома, а враги все еще, может быть, гонятся за ним.

To one in such a situation, five shillings may very well appear a large sum of money.

Тому, кто находится в подобном положении, пять шиллингов могут показаться изрядной суммой.

On the other hand, it did not seem very much to get for a horse.

С другой стороны, это вроде бы уж очень низкая цена за лошадь.

But then, again, the horse hadn't cost him anything; so whatever he got was all clear profit.

Но опять же, лошадь ему самому досталась даром, таким образом, что бы он ни получил, оборачивалось чистой прибылью.

At last he said firmly,

Наконец он проговорил решительным тоном:

'Look here, gipsy! I tell you what we will do; and this is MY last word.

- Послушай, я тебе скажу, как мы поступим, и это уже мое окончательное слово.

You shall hand me over six shillings and sixpence, cash down; and further, in addition thereto, you shall give me as much breakfast as I can possibly eat, at one sitting of course, out of that iron pot of yours that keeps sending forth such delicious and exciting smells.

Ты мне даешь шесть шиллингов и шесть пенсов из рук в руки наличными. А к тому еще ты дашь мне столько еды, сколько я смогу съесть за один присест, разумеется, из этого вот твоего железного котелка, который испускает такие аппетитные и возбуждающие ароматы.

In return, I will make over to you my spirited young horse, with all the beautiful harness and trappings that are on him, freely thrown in.

За это я тебе отдаю мою молодую, полную сил лошадь с ее прекрасными постромками и всем остальным в придачу.

If that's not good enough for you, say so, and I'll be getting on.

Если тебя это не устраивает, так и скажи, и я тут же уеду.

I know a man near here who's wanted this horse of mine for years.'

Я знаю одного человека, который годами упрашивает меня продать ему мою лошадь.

The gipsy grumbled frightfully, and declared if he did a few more deals of that sort he'd be ruined.

Цыган долго ворчал, что если он еще заключит парочку таких сделок, то обязательно разорится.

But in the end he lugged a dirty canvas bag out of the depths of his trouser pocket, and counted out six shillings and sixpence into Toad's paw.

Но под конец он вытащил грязный парусиновый кошель из кармана своих широченных штанов и отсчитал шесть шиллингов и шесть пенсов на лапу мистера Тоуда.

Then he disappeared into the caravan for an instant, and returned with a large iron plate and a knife, fork, and spoon.

Потом он на минутку скрылся в своей повозке и вернулся, неся большую железную тарелку, ложку, вилку и нож.

He tilted up the pot, and a glorious stream of hot rich stew gurgled into the plate.

Он снял котел с огня, наклонил его, и горячий, душистый, жирный поток выплеснулся оттуда на тарелку.

It was, indeed, the most beautiful stew in the world, being made of partridges, and pheasants, and chickens, and hares, and rabbits, and pea-hens, and guinea-fowls, and one or two other things.

Это была, несомненно, самая лучшая еда в мире, потому что была приготовлена из куропаток, и фазанов, и цыплят, и зайцев, и кроликов, и цесарок, и еще кое из чего, вроде картошки и лука.

Toad took the plate on his lap, almost crying, and stuffed, and stuffed, and stuffed, and kept asking for more, and the gipsy never grudged it him.

Тоуд поставил тарелку себе на колени и чуть не плача ел, и ел, и ел, и просил добавки, и цыган, не скупясь, добавлял.

He thought that he had never eaten so good a breakfast in all his life.

Мистеру Тоуду казалось, что он в жизни не едал такого вкусного завтрака.

When Toad had taken as much stew on board as he thought he could possibly hold, he got up and said good-bye to the gipsy, and took an affectionate farewell of the horse; and the gipsy, who knew the riverside well, gave him directions which way to go, and he set forth on his travels again in the best possible spirits.

Когда на борт было загружено такое количество пищи, какое только можно выдержать, Тоуд попрощался с цыганом, нежно обнялся с лошадью и снова двинулся в путь в самом лучезарном настроении, потому что цыган, который хорошо знал все окрестности, показал ему, в каком направлении идти.

He was, indeed, a very different Toad from the animal of an hour ago.

Это уже был другой Тоуд, очень сильно отличавшийся от того, каким он был час назад.

The sun was shining brightly, his wet clothes were quite dry again, he had money in his pocket once more, he was nearing home and friends and safety, and, most and best of all, he had had a substantial meal, hot and nourishing, and felt big, and strong, and careless, and self-confident.

Солнце ярко светило, платье уже почти высохло, в кармане у него были денежки, и, что самое главное, он основательно поел вкусной еды, горячей и питательной, и теперь он снова чувствовал себя большим и сильным, беззаботным и уверенным.

As he tramped along gaily, he thought of his adventures and escapes, and how when things seemed at their worst he had always managed to find a way out; and his pride and conceit began to swell within him.

Он весело шагал, вспоминая свои приключения и побег, все те положения, когда дело складывалось вроде бы хуже некуда, но из которых он всегда находил выход. И вот его снова начали распирать гордость и зазнайство.

'Ho, ho!' he said to himself as he marched along with his chin in the air, 'what a clever Toad I am!

- Хо-хо! - говорил он самому себе, весело маршируя и задирая подбородок к небу. - Какая я умная жаба!

There is surely no animal equal to me for cleverness in the whole world!

Ясное дело, что по уму ни один зверь со мной сравниться не может!

My enemies shut me up in prison, encircled by sentries, watched night and day by warders; I walk out through them all, by sheer ability coupled with courage.

Мои враги заточили меня в тюрьму, окружили караулом, день и ночь стерегли меня их тюремщики. А я спокойненько прохожу мимо них, только благодаря своим способностям, помноженным на отвагу.

They pursue me with engines, and policemen, and revolvers; I snap my fingers at them, and vanish, laughing, into space.

Они гоняются за мной на паровозах с полисменами и револьверами, а я смеюсь над ними издалека.

I am, unfortunately, thrown into a canal by a woman fat of body and very evil-minded.

Меня безжалостно швыряет в канал женщина, толстая телом и злобная душой.

What of it?

Ну и что из этого?

I swim ashore, I seize her horse, I ride off in triumph, and I sell the horse for a whole pocketful of money and an excellent breakfast!

Я доплываю до берега и назло ей завладеваю ее лошадью. Я скачу на лошади триумфатором, и я получаю за нее полный карман денег и отличный завтрак!

Ho, ho!

Хо-хо!

I am The Toad, the handsome, the popular, the successful Toad!'

Я - Тоуд Великолепный! Я - прославленный, удачливый мистер Тоуд!

He got so puffed up with conceit that he made up a song as he walked in praise of himself, and sang it at the top of his voice, though there was no one to hear it but him.

Он так раздулся от самодовольства, что, пока шагал, сочинил песню, прославляющую его самого, и распевал ее во все горло.

It was perhaps the most conceited song that any animal ever composed.

Это, скорее всего, самая самодовольная песня, какую когда-либо сочинил какой-нибудь зверь:

'The world has held great Heroes, As history-books have showed; But never a name to go down to fame Compared with that of Toad!

Историй о разных героях □ □ Написано невпроворот. □ □Но кто всех сильней и отважней? □□Конечно же мистер Тоуд!

'The clever men at Oxford Know all that there is to be knowed.

В Оксфорде - прорва ученых, □ □Грамотный это народ.

But they none of them know one half as much As intelligent Mr. Toad!

Но кто самый мудрый на свете? □ □Конечно же мистер Тоуд!

'The animals sat in the Ark and cried, Their tears in torrents flowed.

Все звери по паре уселись в ковчег, □□Он нес их вперед и вперед.

Who was it said,

Кто крикнул:

"There's land ahead?" Encouraging Mr. Toad!

"Гляди, земля впереди!" - □ □ Догадливый мистер Тоуд!

'The army all saluted As they marched along the road.

Вся армия нынче идет на парад, □ □За взводами движется взвод.

Was it the King? Or Kitchener? No.

А кто впереди на белом коне?

It was Mr. Toad.

Да это же мистер Тоуд!

'The Queen and her Ladies-in-waiting Sat at the window and sewed.

Сидела с утра королева в саду □ □И шила из байки капот.

She cried,

Воскликнула:

"Look! who's that handsome man?"

"Ах! Кто там весь в орденах?"

They answered,

Ответили ей:

"Mr. Toad."'

"Мистер Тоуд!"

There was a great deal more of the same sort, but too dreadfully conceited to be written down.

И было еще много чего в этом же роде, но уж такое бахвальство, что приводить здесь не стоит.

These are some of the milder verses.

Эти куплеты еще самые скромные!

He sang as he walked, and he walked as he sang, and got more inflated every minute.

Он пел, пока шел, и он шел, пока пел, и гордость его принимала угрожающие размеры, но вскоре ей предстояло получить чувствительный удар.

But his pride was shortly to have a severe fall.

Пройдя несколько проулочков между живыми изгородями, Тоуд добрался до большака.

After some miles of country lanes he reached the high road, and as he turned into it and glanced along its white length, he saw approaching him a speck that turned into a dot and then into a blob, and then into something very familiar; and a double note of warning, only too well known, fell on his delighted ear.

Он вышел на него, оглядел во всю длину и вдруг увидел вдали крапинку, которая быстро превратилась в пятнышко, потом в маленький шарик, а потом во что-то очень знакомое, и звук, обозначающий предупреждение, слишком хорошо ему известный, донесся до его очарованного слуха.

'This is something like!' said the excited Toad.

- Вот это да! - воскликнул он, приходя в возбуждение.

'This is real life again, this is once more the great world from which I have been missed so long!

- Снова начинается настоящая жизнь! Вот он -широкий мир, о котором я так долго тосковал!

I will hail them, my brothers of the wheel, and pitch them a yarn, of the sort that has been so successful hitherto; and they will give me a lift, of course, and then I will talk to them some more; and, perhaps, with luck, it may even end in my driving up to Toad Hall in a motor-car!

Я их сейчас остановлю, моих братьев по колесу, я расскажу им сказочку, которая до сих пор так отлично срабатывала, и они меня, конечно, согласятся подвезти, а потом я еще чего-нибудь наболтаю, и возможно, если повезет, дело кончится тем, что я подъеду к Тоуд-Холлу на автомобиле!

That will be one in the eye for Badger!'

Вот тебе будет длинный нос, дорогой Барсук!

He stepped confidently out into the road to hail the motor-car, which came along at an easy pace, slowing down as it neared the lane; when suddenly he became very pale, his heart turned to water, his knees shook and yielded under him, and he doubled up and collapsed with a sickening pain in his interior.

Он уверенно ступил на дорогу, чтобы проголосовать. Автомобиль приближался, сбрасывая скорость возле перекрестка. Вдруг мистер Тоуд страшно побледнел, душа ушла в пятки, коленки затряслись и подогнулись, он сложился пополам и рухнул на землю, ощущая боль и тошноту.

And well he might, the unhappy animal; for the approaching car was the very one he had stolen out of the yard of the Red Lion Hotel on that fatal day when all his troubles began!

И было от чего бедняге упасть в обморок: приближающийся автомобиль был тот самый, который он угнал со двора гостиницы "Красный Лев" в тот трагический день, с которого начались все его несчастья.

And the people in it were the very same people he had sat and watched at luncheon in the coffee-room!

А люди были теми же самыми людьми, которых он видел тогда в гостиничном кафе.

He sank down in a shabby, miserable heap in the road, murmuring to himself in his despair,

Он лежал на дороге, несчастный, кучей старых тряпок, и только бормотал:

' It's all up! It's all over now!

- Ну все, все, все, конец.

Chains and policemen again!

Наручники и полицейские снова.

Prison again!

Тюрьма снова.

Dry bread and water again!

Хлеб и вода снова.

O, what a fool I have been!

О, какой же я дурак!

What did I want to go strutting about the country for, singing conceited songs, and hailing people in broad day on the high road, instead of hiding till nightfall and slipping home quietly by back ways!

И зачем мне понадобилось расхаживать с важным видом по белу свету, самодовольно распевая песни и голосуя среди бела дня на большой дороге, вместо того чтобы спрятаться, дождаться, пока стемнеет, и спокойненько проскользнуть домой обходными дорожками.

O hapless Toad!

О, несчастный Тоуд!

O ill-fated animal!'

О, невезучий зверь!

The terrible motor-car drew slowly nearer and nearer, till at last he heard it stop just short of him.

Ужасный автомобиль медленно приближался, пока не остановился совсем рядом с ним.

Two gentlemen got out and walked round the trembling heap of crumpled misery lying in the road, and one of them said,

Два джентльмена вышли из машины и подошли к дрожащему мистеру Тоуду, который являл собой одно сплошное отчаяние. Один из них сказал:

'O dear! this is very sad!

- Ах, боже мой, как жаль!

Here is a poor old thing-a washerwoman apparently-who has fainted in the road!

Бедная старая женщина, похоже что прачка, потеряла сознание.

Perhaps she is overcome by the heat, poor creature; or possibly she has not had any food to-day.

Может, у нее солнечный удар, а может быть, бедняжка ничего еще сегодня не ела.

Let us lift her into the car and take her to the nearest village, where doubtless she has friends.'

Давайте поднимем ее, и отнесем в машину, и отвезем в ближайшую деревню, где у нее, наверное, есть друзья.

They tenderly lifted Toad into the motor-car and propped him up with soft cushions, and proceeded on their way.

Они осторожно подняли мистера Тоуда, и отнесли в машину, и подложили мягкие подушки, а потом двинулись дальше.

When Toad heard them talk in so kind and sympathetic a way, and knew that he was not recognised, his courage began to revive, and he cautiously opened first one eye and then the other.

Когда Тоуд услыхал, как ласково они с ним разговаривают, он понял, что его не узнали. Он почувствовал себя смелее и осторожненько приоткрыл сначала один глаз, а потом и другой.

'Look!' said one of the gentlemen, 'she is better already.

- Взгляните, - сказал один из джентльменов, - ей уже лучше.

The fresh air is doing her good.

Свежий воздух пошел ей на пользу.

How do you feel now, ma'am?'

Как вы себя чувствуете, мэм?

'Thank you kindly, Sir,' said Toad in a feeble voice, 'I'm feeling a great deal better!'

- Сердечно благодарю, сэр, - сказал Тоуд слабым голоском, - мне теперь гораздо лучше!

' That's right,' said the gentleman.

- Вот и славно! - сказал джентльмен.

'Now keep quite still, and, above all, don't try to talk.'

- Полежите спокойно и, кроме того, не пытайтесь говорить.

' I won't,' said Toad.

- Я не буду, - сказал Тоуд.

'I was only thinking, if I might sit on the front seat there, beside the driver, where I could get the fresh air full in my face, I should soon be all right again.'

- Я только подумала, нельзя ли мне сесть впереди, рядом с шофером. Там бы меня обдало ветерком, и я бы скоро совсем пришла в себя.

'What a very sensible woman!' said the gentleman.

- Какая благоразумная женщина! - сказал джентльмен.

' Of course you shall.'

- Ну конечно, можно.

So they carefully helped Toad into the front seat beside the driver, and on they went again.

Он заботливо помог мистеру Тоуду пересесть на переднее сиденье возле шофера, и машина еще раз тронулась с места.

Toad was almost himself again by now.

Тоуд к этому времени уже почти совсем оправился.

He sat up, looked about him, and tried to beat down the tremors, the yearnings, the old cravings that rose up and beset him and took possession of him entirely.

Он выпрямился, поглядел вокруг и постарался заглушить в себе прежний трепет перед автомобилем; неодолимое желание сесть за руль, которое поднималось в нем, начало полностью им овладевать.

'It is fate!' he said to himself. 'Why strive? why struggle?' and he turned to the driver at his side. 'Please, Sir,' he said, 'I wish you would kindly let me try and drive the car for a little.

- Это судьба, - сказал он, - позвольте мне попробовать повести машину хоть немножечко.

I've been watching you carefully, and it looks so easy and so interesting, and I should like to be able to tell my friends that once I had driven a motor-car!'

Я очень внимательно за вами наблюдала, и мне кажется, это так занятно и так легко! И мне бы очень хотелось рассказать своим друзьям, что однажды я управляла автомобилем!

The driver laughed at the proposal, so heartily that the gentleman inquired what the matter was.

Шофер рассмеялся в ответ на это предложение так оглушительно, что один из джентльменов спросил, в чем дело.

When he heard, he said, to Toad's delight,

Когда он услыхал, то, к восторгу мистера Тоуда, он сказал:

' Bravo, ma'am!

- Браво, мэм!

I like your spirit.

Мне нравится крепость вашего духа!

Let her have a try, and look after her.

Пусть она попробует, а ты присмотри за ней.

She won't do any harm.'

Ничего не случится.

Toad eagerly scrambled into the seat vacated by the driver, took the steering-wheel in his hands, listened with affected humility to the instructions given him, and set the car in motion, but very slowly and carefully at first, for he was determined to be prudent.

Мистер Тоуд торопливо вскарабкался на место, которое освободил шофер, взялся за руль, с притворным вниманием выслушал инструкции и тронул машину с места сперва медленно и осторожно, потому что дал себе слово быть благоразумным.

The gentlemen behind clapped their hands and applauded, and Toad heard them saying,

Джентльмены на заднем сиденье захлопали в ладоши, и Тоуд услышал, как один другому сказал:

' How well she does it!

- Как у нее здорово получается!

Fancy a washerwoman driving a car as well as that, the first time!'

Подумать только, какая-то прачка, и ведет машину впервые в жизни!

Toad went a little faster; then faster still, and faster.

Тоуд поехал быстрее, потом еще быстрее и еще быстрее.

He heard the gentlemen call out warningly,

Он услышал, как один из джентльменов предупредил его:

'Be careful, washerwoman!'

- Будь поосторожнее, прачка!

And this annoyed him, and he began to lose his head.

Но это его только раздразнило, так как он уже начал терять голову.

The driver tried to interfere, but he pinned him down in his seat with one elbow, and put on full speed.

Шофер сделал попытку вмешаться, но Тоуд притиснул его к сиденью локтем и изо всех сил нажал на газ.

The rush of air in his face, the hum of the engines, and the light jump of the car beneath him intoxicated his weak brain.

То, как воздух кидался ему в лицо, как гудел мотор, как подскакивал на ухабах автомобиль, опьянило его слабую голову.

'Washerwoman, indeed!' he shouted recklessly.

- Прачка, как бы не так! - выкрикивал он безрассудно.

' Ho! ho!

- Хо-хо!

I am the Toad, the motor-car snatcher, the prison-breaker, the Toad who always escapes!

Я - Тоуд, угонщик автомобилей, убегающий из ваших тюрем, Тоуд, который всегда исчезает!

Sit still, and you shall know what driving really is, for you are in the hands of the famous, the skilful, the entirely fearless Toad!'

Сидите смирно, и я вам покажу, что значит настоящая езда, потому что вас везет знаменитый, умелый, совершенно бесстрашный мистер Тоуд!

With a cry of horror the whole party rose and flung themselves on him.

С криком ужаса вся компания поднялась с мест и набросилась на него.

'Seize him!' they cried, 'seize the Toad, the wicked animal who stole our motor-car!

- Хватайте его! - кричали они. - Хватайте жабу, этого скверного зверя, который пытался украсть нашу машину.

Bind him, chain him, drag him to the nearest police-station!

Свяжите его, наденьте на него цепи, тащите его в ближайший полицейский участок!

Down with the desperate and dangerous Toad!'

Долой неисправимого и опасного мистера Тоуда!

Alas! they should have thought, they ought to have been more prudent, they should have remembered to stop the motor-car somehow before playing any pranks of that sort.

Увы! Прежде чем на него набрасываться, им надо было проявить благоразумие и сначала каким-то образом заставить его остановиться.

With a half-turn of the wheel the Toad sent the car crashing through the low hedge that ran along the roadside.

Вывернув в сторону руль, Тоуд налетел на низкую изгородь, шедшую вдоль дороги.

One mighty bound, a violent shock, and the wheels of the car were churning up the thick mud of a horse-pond.

Мощный рывок, сумасшедший удар - и все четыре колеса ухнули в утиный пруд, отчаянно взбаламутив воду.

Toad found himself flying through the air with the strong upward rush and delicate curve of a swallow.

Тоуд обнаружил, что он летит по воздуху вверх и вверх, иногда кружась в небе, как ласточка.

He liked the motion, and was just beginning to wonder whether it would go on until he developed wings and turned into a Toad-bird, when he landed on his back with a thump, in the soft rich grass of a meadow.

Ему это даже понравилось, он стал было думать, что будет так лететь, пока у него не вырастут крылья, и он, возможно, превратится в жабо-птицу, как вдруг он приземлился, шлепнувшись спиною на густую и мягкую луговую траву.

Sitting up, he could just see the motor-car in the pond, nearly submerged; the gentlemen and the driver, encumbered by their long coats, were floundering helplessly in the water.

Немного приподнявшись, он увидел, что автомобиль торчит в пруду и почти совсем утонул в нем, а джентльмены и шофер, не в силах сладить с полами своих длинных пальто, барахтаются в воде.

He picked himself up rapidly, and set off running across country as hard as he could, scrambling through hedges, jumping ditches, pounding across fields, till he was breathless and weary, and had to settle down into an easy walk.

Он быстренько поднялся и побежал изо всех сил, продираясь сквозь живые изгороди, перепрыгивая через кюветы, проносясь по полям, пока совсем не выбился из сил и не задохнулся, и лишь тогда перешел на шаг.

When he had recovered his breath somewhat, and was able to think calmly, he began to giggle, and from giggling he took to laughing, and he laughed till he had to sit down under a hedge.

Когда Тоуд чуть-чуть отдышался и мог спокойно подумать, он начал хихикать, а хихиканье вскоре перешло в смех, и он смеялся до тех пор, пока не ослабел и не был вынужден присесть возле живой изгороди.

'Ho, ho!' he cried, in ecstasies of self-admiration,

- Хо-хо! - закричал он, приходя в экстаз от восторга перед самим собой.

' Toad again!

- Опять Тоуд!

Toad, as usual, comes out on the top!

Тоуд, как всегда, берет верх!

Who was it got them to give him a lift?

Кто заставил их взять меня в машину?

Who managed to get on the front seat for the sake of fresh air?

Кто сумел пересесть на переднее место ради свежего воздуха?

Who persuaded them into letting him see if he could drive?

Кто убедил их дать мне повести машину?

Who landed them all in a horse-pond?

Кто засунул их всех в утиный пруд?

Who escaped, flying gaily and unscathed through the air, leaving the narrow-minded, grudging, timid excursionists in the mud where they should rightly be?

Кто удрал от них, пролетев целым и невредимым по воздуху, оставив этих узколобых, разозленных, трусливых экскурсантов в грязи посреди пруда, где им как раз место?

Why, Toad, of course; clever Toad, great Toad, GOOD Toad!'

Кто? Тоуд, конечно! Умный Тоуд, великий Тоуд, замечательный Тоуд!

Then he burst into song again, and chanted with uplifted voice-

И он опять разразился песней и распевал ее во все горло:

'The motor-car went Poop-poop-poop, As it raced along the road.

Автомобиль гудел "би-би" □□И несся все вперед.

Who was it steered it into a pond?

Кто в пять минут загнал его в пруд?

Ingenious Mr. Toad!

Хитроумный мистер Тоуд!

O, how clever I am!

О, какой я умный!

How clever, how clever, how very clev--'

Какой умный, какой умный, какой невозможно ум...

A slight noise at a distance behind him made him turn his head and look.

Какой-то неясный звук на некотором расстоянии от него заставил его обернуться и поглядеть.

O horror!

О ужас!

O misery!

О тоска!

O despair!

О отчаяние!

About two fields off, a chauffeur in his leather gaiters and two large rural policemen were visible, running towards him as hard as they could go!

Примерно через два поля он увидал шофера в его кожаных гетрах и двух могучих деревенских полицейских, бегущих к нему изо всех сил.

Poor Toad sprang to his feet and pelted away again, his heart in his mouth.

Бедняга Тоуд вскочил, душа его снова оказалась в пятках, а пятки эти снова забарабанили по земле.

O, my!' he gasped, as he panted along, 'what an ASS I am!

- О боже мой! - задыхался он и пыхтел на бегу.

What a CONCEITED and heedless ass!

- Какой же я осел!

Swaggering again!

Самовлюбленный, безответственный осел! Опять набрался важности!

Shouting and singing songs again!

Опять орал свои песни!

Sitting still and gassing again!

Опять сидел на месте и бахвалился!

O my! O my! O my!'

О боже мой, боже мой, боже мой!

He glanced back, and saw to his dismay that they were gaining on him.

Он оглянулся и с отчаянием увидал, что преследователи его настигают.

On he ran desperately, but kept looking back, and saw that they still gained steadily.

Он бежал изо всех сил, но все время оглядывался и видел, что те трое все приближаются и приближаются.

He did his best, but he was a fat animal, and his legs were short, and still they gained.

Он не щадил себя, но ведь он был маленьким и толстым зверем, и лапы у него были короткие.

He could hear them close behind him now.

Теперь он слышал их шаги совсем близко позади себя.

Ceasing to heed where he was going, he struggled on blindly and wildly, looking back over his shoulder at the now triumphant enemy, when suddenly the earth failed under his feet, he grasped at the air, and, splash! he found himself head over ears in deep water, rapid water, water that bore him along with a force he could not contend with; and he knew that in his blind panic he had run straight into the river!

Он уже перестал глядеть, куда он бежит, он несся вслепую, не глядя, не соображая, только иногда оглянувшись, видел, как на лицах его преследователей изображалось торжество, как вдруг земля ушла у него из-под ног, он схватился за воздух и - плюх - с головой оказался в глубокой воде, быстрой воде, воде, которая повлекла его куда-то с такой силой, что он не имел возможности сопротивляться, и тут он понял, что в своем слепом отчаянии он угодил прямо в реку!

He rose to the surface and tried to grasp the reeds and the rushes that grew along the water's edge close under the bank, but the stream was so strong that it tore them out of his hands.

Он вынырнул на поверхность и попытался ухватиться за камыши и осоку, которые росли вдоль реки под самым берегом, но течение было таким сильным, что оно вырывало их у него из лап.

'O my!' gasped poor Toad, 'if ever I steal a motor-car again!

- О боже мой! - восклицал бедный Тоуд.

If ever I sing another conceited song'-then down he went, and came up breathless and spluttering.

- Никогда в жизни я больше не буду угонять автомобили!

Presently he saw that he was approaching a big dark hole in the bank, just above his head, and as the stream bore him past he reached up with a paw and caught hold of the edge and held on.

Никогда в жизни я не буду петь зазнайские песни! Тут он ушел под воду, вынырнул снова, у него перехватило дух, и он стал захлебываться. Вскоре он заметил, что течение несет его к большой темной норе, вырытой в береговом обрыве, как раз у него над головой, и, когда вода влекла его мимо входа в эту нору, он вытянулся изо всех сил, ухватился за край и удержался.

Then slowly and with difficulty he drew himself up out of the water, till at last he was able to rest his elbows on the edge of the hole.

Потом понемногу, с большим трудом, он стал подтягиваться, пока не смог закрепиться локтями.

There he remained for some minutes, puffing and panting, for he was quite exhausted.

В таком положении он передохнул.

As he sighed and blew and stared before him into the dark hole, some bright small thing shone and twinkled in its depths, moving towards him.

И пока он пыхтел, и вздыхал, и пристально глядел в темноту, какая-то маленькая яркая штучка блеснула из глубины, подмигнула и стала приближаться к нему.

As it approached, a face grew up gradually around it, and it was a familiar face!

По мере того как она приближалась, она стала обрастать лицом, и лицо это показалось ему знакомым.

Brown and small, with whiskers.

Коричневое, маленькое, с усами.

Grave and round, with neat ears and silky hair.

Серьезное, круглое, с аккуратными ушками и шелковистой шерсткой.

It was the Water Rat!

Это был дядюшка Рэт.

XI. 'LIKE SUMMER TEMPESTS CAME HIS TEARS'

XI "КАК ЛЕТНИЙ ЛИВЕНЬ - СЛЁЗ ПОТОК"

The Rat put out a neat little brown paw, gripped Toad firmly by the scruff of the neck, and gave a great hoist and a pull; and the water-logged Toad came up slowly but surely over the edge of the hole, till at last he stood safe and sound in the hall, streaked with mud and weed to be sure, and with the water streaming off him, but happy and high-spirited as of old, now that he found himself once more in the house of a friend, and dodgings and evasions were over, and he could lay aside a disguise that was unworthy of his position and wanted such a lot of living up to.

Дядюшка Рэт высунул аккуратную коричневую лапку, крепко схватил мистера Тоуда за шиворот, рванул его кверху и подтащил к норе. Отяжелевший, пропитанный водой, Тоуд медленно, но верно достиг края норы и через мгновение, живой и здоровый, стоял в прихожей, весь измазанный тиной и облепленный водорослями, как, впрочем, и следовало ожидать, но вполне довольный и в наилучшем расположении духа, как бывало в прежние времена. Раз уж он попал в дом своего друга, то необходимость маскироваться, хитрить и изворачиваться отпала, и он мог сбросить с себя маскарадный костюм, который не пристал джентльмену его положения и к тому же доставил столько хлопот.

' O, Ratty!' he cried.

- О, Рэтти! - воскликнул он.

'I've been through such times since I saw you last, you can't think!

- Чего я только не пережил с тех пор, как виделся с тобой в последний раз, ты не можешь себе представить!

Such trials, such sufferings, and all so nobly borne!

Такие переживания, такие испытания, и как я все это благородно перенес!

Then such escapes, such disguises such subterfuges, and all so cleverly planned and carried out!

Какие исчезновения, какие переодевания, то прячусь, то ускользаю... и заметь - все продумано, все спланировано и выполнено с блеском!

Been in prison-got out of it, of course!

Был в тюрьме - выбрался оттуда, само собой разумеется!

Been thrown into a canal-swam ashore!

Швырнули меня в канал - доплыл до берега!

Stole a horse-sold him for a large sum of money!

Угнал лошадь - задорого продал!

Humbugged everybody-made 'em all do exactly what I wanted!

Всех обвел вокруг пальца, всех заставил поплясать под мою дудочку!

Oh, I AM a smart Toad, and no mistake!

Я умнейший Тоуд, в этом нет ни малейших сомнений!

What do you think my last exploit was?

Какой, как ты думаешь, я совершил подвиг под конец?

Just hold on till I tell you--'

Потерпи, я тебе все расскажу...

'Toad,' said the Water Rat, gravely and firmly, 'you go off upstairs at once, and take off that old cotton rag that looks as if it might formerly have belonged to some washerwoman, and clean yourself thoroughly, and put on some of my clothes, and try and come down looking like a gentleman if you CAN; for a more shabby, bedraggled, disreputable-looking object than you are I never set eyes on in my whole life!

- Тоуд, - сказал Рэт серьезно и твердо, - сейчас же отправляйся наверх, сними с себя эту старую ситцевую тряпку, которая, похоже, когда-то была платьем какой-нибудь прачки, как следует вымойся, надень что-нибудь мое и прими вид джентльмена, если сумеешь. Должен тебе сказать, что более замурзанного, затрепанного, срамного вида я ни у кого не видал ни разу в жизни.

Now, stop swaggering and arguing, and be off!

Кончай бахвалиться и препираться со мной и отправляйся!

I'll have something to say to you later!'

Чуть позже мы поговорим. У меня много накопилось.

Toad was at first inclined to stop and do some talking back at him.

Тоуд хотел огрызнуться.

He had had enough of being ordered about when he was in prison, and here was the thing being begun all over again, apparently; and by a Rat, too!

Хватит, им уже хорошо покомандовали в тюрьме, а тут, по-видимому, все начинается сначала. И кто начинает? Рэт - Водяная Крыса!

However, he caught sight of himself in the looking-glass over the hat-stand, with the rusty black bonnet perched rakishly over one eye, and he changed his mind and went very quickly and humbly upstairs to the Rat's dressing-room.

Но он нечаянно увидал свое отражение в зеркале за стоящей вешалкой, в потрепанном чепце,печально сползшем на левый глаз, раздумал отругиваться и послушно отправился в ванную комнату.

There he had a thorough wash and brush-up, changed his clothes, and stood for a long time before the glass, contemplating himself with pride and pleasure, and thinking what utter idiots all the people must have been to have ever mistaken him for one moment for a washerwoman.

Он как следует вымылся, почистился, пригладил волосы щеткой, переоделся и долго стоял перед зеркалом, с удовольствием рассматривая самого себя, и думал, что за дураки те, кто хоть на мгновение мог принять его за прачку.

By the time he came down again luncheon was on the table, and very glad Toad was to see it, for he had been through some trying experiences and had taken much hard exercise since the excellent breakfast provided for him by the gipsy.

К тому времени, когда он спустился, обед был уже на столе, что очень его обрадовало. И времени много прошло, и побегать ему немало довелось с тех пор, как цыган накормил его замечательным завтраком.

While they ate Toad told the Rat all his adventures, dwelling chiefly on his own cleverness, and presence of mind in emergencies, and cunning in tight places; and rather making out that he had been having a gay and highly-coloured experience.

Пока они ели, мистер Тоуд рассказал дядюшке Рэту все свои приключения, подробно останавливаясь на том, какой ум он проявил, и какое присутствие духа в острых ситуациях, и хитроумие в узких местах, все хотел представить дело так, будто он пережил веселые и разнообразные приключения.

But the more he talked and boasted, the more grave and silent the Rat became.

Но чем больше он распространялся, тем серьезнее и молчаливее становился дядюшка Рэт.

When at last Toad had talked himself to a standstill, there was silence for a while; and then the Rat said,

Когда Тоуд наконец выговорился, в комнате на некоторое время воцарилось молчание, потом Рэт сказал:

'Now, Toady, I don't want to give you pain, after all you've been through already; but, seriously, don't you see what an awful ass you've been making of yourself?

- Послушай-ка, Тоуди, я не хочу обижать тебя, ты и так много пережил. Но говоря серьезно, неужели ты не понимаешь, каким ты выставил себя дураком?

On your own admission you have been handcuffed, imprisoned, starved, chased, terrified out of your life, insulted, jeered at, and ignominiously flung into the water-by a woman, too!

Как ты сам признаешься, на тебя надевали наручники, заточали в тюрьму, морили голодом, травили, как зайца, пугали до потери сознания, оскорбляли, глумились и, наконец, к твоему позору, швырнули в воду. И кто же? Какая-то баба!

Where's the amusement in that?

Что в этом забавного?

Where does the fun come in?

Что веселого?

And all because you must needs go and steal a motor-car.

И все из-за того, что тебе приспичило угнать чужую машину.

You know that you've never had anything but trouble from motor-cars from the moment you first set eyes on one.

Ты сам прекрасно знаешь, что от машин тебе были одни беды и неприятности с того самого момента, когда ты впервые увидел автомобиль.

But if you WILL be mixed up with them-as you generally are, five minutes after you've started-why STEAL them?

Если ты разбиваешься через пять минут после того, как ты сел за руль - а так оно чаще всего и бывает, - то зачем же тогда чужую-то машину воровать?

Be a cripple, if you think it's exciting; be a bankrupt, for a change, if you've set your mind on it: but why choose to be a convict?

Пожалуйста, можешь делаться инвалидом, если тебе это нравится, пожалуйста, можешь обанкротиться для разнообразия, если уж ты так решил, но в каторжники-то зачем попадать?

When are you going to be sensible, and think of your friends, and try and be a credit to them?

Когда же ты наконец проявишь благоразумие, и подумаешь о своих друзьях, и позволишь им гордиться тобой?

Do you suppose it's any pleasure to me, for instance, to hear animals saying, as I go about, that I'm the chap that keeps company with gaol-birds?'

Ты думаешь, мне приятно, например, слышать, как звери говорят мне вслед, что я вожусь с уголовниками?

Now, it was a very comforting point in Toad's character that he was a thoroughly good-hearted animal and never minded being jawed by those who were his real friends.

У мистера Тоуда была одна черта, которая всех с ним примиряла, - у него было беззлобное сердце. Он не сердился, когда ему читали нравоучения те, кого он считал своими настоящими друзьями.

And even when most set upon a thing, he was always able to see the other side of the question.

И даже когда они сильно на него нападали, он мог понять и другую сторону.

So although, while the Rat was talking so seriously, he kept saying to himself mutinously,

Пока дядюшка Рэт так серьезно с ним говорил, он про себя все время бормотал:

'But it WAS fun, though! Awful fun!' and making strange suppressed noises inside him, k-i-ck-ck-ck, and poop-p-p, and other sounds resembling stifled snorts, or the opening of soda-water bottles, yet when the Rat had quite finished, he heaved a deep sigh and said, very nicely and humbly,

"Нет, это как раз очень даже весело", и издавал все время неясные звуки, вроде "р-р-раз!" и "би-би", и еще какие-то, которые напоминали приглушенное хрюканье или шипение, какое обычно получается, когда открывают бутылку с содовой. Но все же, когда Рэт замолчал, он издал глубокий вздох и сказал тихим и покорным голосом:

' Quite right, Ratty!

- Ты прав, Рэтти!

How SOUND you always are!

Ты всегда очень разумно говоришь.

Yes, I've been a conceited old ass, I can quite see that; but now I'm going to be a good Toad, and not do it any more.

Я вел себя как самовлюбленный старый осел, мне это совершенно ясно, но теперь я буду совсем хорошим и не буду делать больше никаких глупостей.

As for motor-cars, I've not been at all so keen about them since my last ducking in that river of yours.

А что до автомобилей, я как-то поостыл к ним, после того как нырнул в эту твою речку.

The fact is, while I was hanging on to the edge of your hole and getting my breath, I had a sudden idea-a really brilliant idea-connected with motor-boats-there, there! don't take on so, old chap, and stamp, and upset things; it was only an idea, and we won't talk any more about it now.

Знаешь, когда я висел, уцепившись за край норы, пытаясь отдышаться, меня осенила действительно блестящая идея - насчет моторных лодок... ну ладно, ладно, не принимай все так близко к сердцу, это же только так, просто мысли вслух, и давай больше не будем об этом.

We'll have our coffee, AND a smoke, and a quiet chat, and then I'm going to stroll quietly down to Toad Hall, and get into clothes of my own, and set things going again on the old lines.

Попьем кофейку, покурим, поболтаем, а потом я спокойненько пройдусь до Тоуд-Холла, переоденусь в свое и все там налажу, чтобы все было как и бывало раньше.

I've had enough of adventures.

Хватит с меня приключений.

I shall lead a quiet, steady, respectable life, pottering about my property, and improving it, and doing a little landscape gardening at times.

Я буду вести размеренную, приличную жизнь, займусь хозяйством, приведу в порядок сад, буду сажать цветочки.

There will always be a bit of dinner for my friends when they come to see me; and I shall keep a pony-chaise to jog about the country in, just as I used to in the good old days, before I got restless, and wanted to DO things.'

У меня всегда будет готов обед для друзей, заглянувших ко мне на часок. Я опять заведу пони с тележкой, чтоб можно было прокатиться по окрестностям, как было в старые добрые времена, до того, как на меня это напало и я натворил глупостей.

'Stroll quietly down to Toad Hall?' cried the Rat, greatly excited.

- Спокойненько пройдешься до Тоуд-Холла? -возбужденно воскликнул дядюшка Рэт.

'What are you talking about?

- О чем ты говоришь?

Do you mean to say you haven't HEARD?'

Ты хочешь сказать, что ты ничего не слыхал?

'Heard what?' said Toad, turning rather pale.

- Что не слыхал? - спросил мистер Тоуд, бледнея.

' Go on, Ratty!

- Говори, Рэтти!

Quick!

Скорей!

Don't spare me!

Не щади меня.

What haven't I heard?'

О чем я не слыхал?

'Do you mean to tell me,' shouted the Rat, thumping with his little fist upon the table, 'that you've heard nothing about the Stoats and Weasels?'

- Ты хочешь сказать, - кричал Рэт, стуча маленькими кулачками по столу, - что ты ничего не слышал о ласках и горностаях?

What, the Wild Wooders?' cried Toad, trembling in every limb.

- Что? Эти, из Дремучего Леса? - воскликнул мистер Тоуд, начиная дрожать.

'No, not a word!

- Ни слова не слышал!

What have they been doing?'

А что они сделали?

'-And how they've been and taken Toad Hall?' continued the Rat.

- И как они захватили Тоуд-Холл? - продолжал дядюшка Рэт.

Toad leaned his elbows on the table, and his chin on his paws; and a large tear welled up in each of his eyes, overflowed and splashed on the table, plop! plop!

Тоуд положил локти на стол, подбородок - на лапы, две крупные слезы накопились у него в глазах, перелились через край и упали на стол -кап! кап!

'Go on, Ratty,' he murmured presently; 'tell me all.

- Продолжай, Рэтти, - пробормотал он. -Рассказывай все.

The worst is over.

Я уже с собой справился.

I am an animal again.

Я снова Тоуд.

I can bear it.'

Я перенесу.

'When you-got-into that-that-trouble of yours,' said the Rat, slowly and impressively; 'I mean, when you-disappeared from society for a time, over that misunderstanding about a-a machine, you know-'

- Когда ты попал... ну, когда с тобой случилось это несчастье, - начал Рэт медленно, подбирая выражения, - ну, словом, когда ты исчез на время из общества благодаря этому, ну... недоразумению с автомобилем, ты понимаешь...

Toad merely nodded.

Тоуд только кивнул.

'Well, it was a good deal talked about down here, naturally,' continued the Rat, 'not only along the river-side, but even in the Wild Wood.

- Об этом тут, естественно, много говорили, -продолжал дядюшка Рэт, - и не только тут, на берегу, но даже и в Дремучем Лесу.

Animals took sides, as always happens.

Мнения всех зверей разделились, как это обычно бывает.

The River-bankers stuck up for you, and said you had been infamously treated, and there was no justice to be had in the land nowadays.

Те, кто с берега, все были за тебя. Они говорили, что с тобой обошлись несправедливо и что в наше время в этой стране не добьешься правосудия.

But the Wild Wood animals said hard things, and served you right, and it was time this sort of thing was stopped.

А те, из Дремучего Леса, говорили всякие горькие слова, мол, так тебе и надо и, мол, со всем этим пора кончать.

And they got very cocky, and went about saying you were done for this time!

И они страшно обнаглели и все ходили везде и говорили, что с тобой на этот раз покончено навсегда.

You would never come back again, never, never!'

Что ты, мол, никогда, никогда не вернешься.

Toad nodded once more, keeping silence.

Тоуд еще раз молча покивал головой.

'That's the sort of little beasts they are,' the Rat went on.

- Ну, ты знаешь, что это за звери? - продолжал дядюшка Рэт.

'But Mole and Badger, they stuck out, through thick and thin, that you would come back again soon, somehow.

- Но Крот и Барсук вмешались, они не уставали им объяснять, что ты скоро вернешься.

They didn't know exactly how, but somehow!'

Они точно не знали, как ты вырвешься, но были уверены, это рано или поздно произойдет.

Toad began to sit up in his chair again, and to smirk a little.

Тоуд сел на своем месте поровнее и стал ухмыляться.

'They argued from history,' continued the Rat. 'They said that no criminal laws had ever been known to prevail against cheek and plausibility such as yours, combined with the power of a long purse.

- Они приводили разные исторические примеры, когда мужество и умение внушить доверие, какими ты обладаешь, вместе с набитым кошельком одолевали законы.

So they arranged to move their things in to Toad Hall, and sleep there, and keep it aired, and have it all ready for you when you turned up.

Они, на всякий случай, забрали свои вещи и переехали в Тоуд-Холл, и ночевали там, и проветривали комнаты, и все держали наготове к твоему возвращению.

They didn't guess what was going to happen, of course; still, they had their suspicions of the Wild Wood animals.

Они, конечно, не могли догадаться, что произойдет, но кое-какие подозрения относительно жителей Дремучего Леса у них были.

Now I come to the most painful and tragic part of my story.

Теперь я приближаюсь к самому печальному и трагическому моменту своего рассказа.

One dark night-it was a VERY dark night, and blowing hard, too, and raining simply cats and dogs-a band of weasels, armed to the teeth, crept silently up the carriage-drive to the front entrance.

Однажды темной ночью - должен сказать, что это была очень темная ночь, и ветреная до невозможности, и к тому же дождь лил как из ведра, - ласки, собравшись целым отрядом, вооруженные до зубов, подползли к парадному входу Тоуд-Холла.

Simultaneously, a body of desperate ferrets, advancing through the kitchen-garden, possessed themselves of the backyard and offices; while a company of skirmishing stoats who stuck at nothing occupied the conservatory and the billiard-room, and held the French windows opening on to the lawn.

Одновременно целая банда хорьков, пройдя огородами, овладела хозяйственным двором и конторой, а небольшой отряд головорезов-горностаев занял оранжерею и бильярдную и пооткрывал все окна, выходящие на лужайку.

'The Mole and the Badger were sitting by the fire in the smoking-room, telling stories and suspecting nothing, for it wasn't a night for any animals to be out in, when those bloodthirsty villains broke down the doors and rushed in upon them from every side.

Крот и Барсук сидели у камина в курительной комнате, рассказывая друг другу разные случаи из жизни, решительно ничего не подозревая, потому что в такую ночь ни один зверь не выходит из дому. Эти кровожадные злодеи ворвались в комнату и окружили их.

They made the best fight they could, but what was the good?

Друзья сражались из последних сил, да толку-то что?

They were unarmed, and taken by surprise, and what can two animals do against hundreds?

Они были безоружны, кроме того, их застали врасплох, и к тому же что могут сделать двое против сотни?

They took and beat them severely with sticks, those two poor faithful creatures, and turned them out into the cold and the wet, with many insulting and uncalled-for remarks!'

Их жестоко избили палками, этих двух преданных товарищей, и выгнали из дому на холод, сырость и в темноту, награждая неслыханными оскорблениями.

Here the unfeeling Toad broke into a snigger, and then pulled himself together and tried to look particularly solemn.

Тут бесчувственный мистер Тоуд не удержался, чтобы не подхихикнуть, но сразу же взял себя в руки и постарался принять очень серьезный вид.

'And the Wild Wooders have been living in Toad Hall ever since,' continued the Rat; 'and going on simply anyhow!

- И с тех пор эти из Дремучего Леса поселились в Тоуд-Холле, - продолжал дядюшка Рэт, - и ведут себя просто безобразно!

Lying in bed half the day, and breakfast at all hours, and the place in such a mess (I'm told) it's not fit to be seen!

Валяются в постели до обеда, завтрак у них в любое время, и такой, говорят, учинили разгром, что страшно смотреть.

Eating your grub, and drinking your drink, and making bad jokes about you, and singing vulgar songs, about-well, about prisons and magistrates, and policemen; horrid personal songs, with no humour in them.

Они съедают твои запасы, выпивают все, что у тебя есть в погребе, да еще и потешаются над тобой, рассказывая про... там, магистраты, тюрьмы и полицию. Они сочиняют про тебя отвратительные, грубые песенки, в которых остроумия ни на грош.

And they're telling the tradespeople and everybody that they've come to stay for good.'

И они говорят всем твоим слугам, что поселились в усадьбе навсегда.

'O, have they!' said Toad getting up and seizing a stick.

- Да? - закричал мистер Тоуд, вскакивая и хватаясь за палку.

'I'll jolly soon see about that!'

- Я моментально займусь ими!

'It's no good, Toad!' called the Rat after him.

- Бесполезно, Тоуд! - прокричал ему вдогонку дядюшка Рэт.

'You'd better come back and sit down; you'll only get into trouble.'

- Иди и сядь спокойно, ты только беду себе наживешь.

But the Toad was off, and there was no holding him.

Но Тоуд уже исчез, и удержать его не было никакой возможности.

He marched rapidly down the road, his stick over his shoulder, fuming and muttering to himself in his anger, till he got near his front gate, when suddenly there popped up from behind the palings a long yellow ferret with a gun.

Он быстро шел по дороге, перекинув палку через плечо, пыхтя и бормоча себе под нос что-то сердитое, пока не дошел до парадных ворот. Тут из-за забора неожиданно выскочил большой рыжий хорек и наставил на него ружье.

'Who comes there?' said the ferret sharply.

- Стой! Кто идет? - крикнул он резким голосом.

' Stuff and nonsense!' said Toad, very angrily.

- Чушь и чепуха, - отозвался Тоуд сердито.

' What do you mean by talking like that to me?

- Кто тебе позволил так со мной разговаривать?

Come out of that at once, or I'll--'

Выходи оттуда сейчас же, не то я...

The ferret said never a word, but he brought his gun up to his shoulder.

Хорек больше не произнес ни слова, он вскинул ружье к плечу.

Toad prudently dropped flat in the road, and BANG! a bullet whistled over his head.

Тоуд благоразумно бросился на землю, пригнулся, и - вжжик! - пуля просвистела у него над головой.

The startled Toad scrambled to his feet and scampered off down the road as hard as he could; and as he ran he heard the ferret laughing and other horrid thin little laughs taking it up and carrying on the sound.

Потрясенный Тоуд поднялся на ноги и галопом помчался по дороге. Пока он бежал, он слышал отвратительный хохот хорька, который подхватили еще какие-то мерзкие тоненькие голосочки.

He went back, very crestfallen, and told the Water Rat.

Он вернулся к дядюшке Рэту совершенно опрокинутый.

'What did I tell you?' said the Rat.

- А что я тебе говорил? - отозвался Рэт.

' It's no good.

- Бесполезно.

They've got sentries posted, and they are all armed.

У них выставлены сторожевые посты, и они все вооружены.

You must just wait.'

Я тебе говорю: подожди пока.

Still, Toad was not inclined to give in all at once.

И все же Тоуд не был склонен так уж сразу сдаваться.

So he got out the boat, and set off rowing up the river to where the garden front of Toad Hall came down to the waterside.

Он отвязал лодку и поплыл на веслах вверх по реке, где, как ему было известно, сад Тоуд-Холла спускается к самой воде.

Arriving within sight of his old home, he rested on his oars and surveyed the land cautiously.

Приблизившись к тому месту, откуда был виден его старый милый дом, он, перестав грести и облокотившись о весла, осторожно оглядел все вокруг.

All seemed very peaceful and deserted and quiet.

На первый взгляд было тихо, спокойно и безлюдно.

He could see the whole front of Toad Hall, glowing in the evening sunshine, the pigeons settling by twos and threes along the straight line of the roof; the garden, a blaze of flowers; the creek that led up to the boat-house, the little wooden bridge that crossed it; all tranquil, uninhabited, apparently waiting for his return.

Он мог спокойно обозревать фасад Тоуд-Холла, залитый лучами заходящего солнца, голубей, усаживающихся парочками на коньке крыши, сад, весь в цвету, бухту перед лодочным сараем, маленький деревянный мостик, который перекинулся через бухту; все было спокойно, необитаемо и, казалось, ждало его возвращения.

He would try the boat-house first, he thought.

"Попробуем сперва проникнуть в лодочный сарай", - подумал Тоуд.

Very warily he paddled up to the mouth of the creek, and was just passing under the bridge, when ... CRASH!

Он тихонечко поплыл к бухте и уже проплывал под мостом, как - бух!

A great stone, dropped from above, smashed through the bottom of the boat.

Огромный камень угодил прямо в лодку и пробил дно.

It filled and sank, and Toad found himself struggling in deep water.

Лодка тут же наполнилась водой и затонула, а мистер Тоуд оказался прямо в воде на глубоком месте.

Looking up, he saw two stoats leaning over the parapet of the bridge and watching him with great glee.

Подняв голову, он увидел у перил моста двух горностаев, которые перегнулись через перила и наблюдают за ним в полном восторге.

'It will be your head next time, Toady!' they called out to him.

- Камешек следующий раз полетит в твою голову, Тоуди! - крикнули они ему.

The indignant Toad swam to shore, while the stoats laughed and laughed, supporting each other, and laughed again, till they nearly had two fits-that is, one fit each, of course.

Негодующий мистер Тоуд поплыл к берегу, а горностаи, поддерживая друг друга, чтобы не свалиться в воду, так и покатывались со смеху, с ними чуть не случилось двойной истерики, то есть по истерике на каждого, разумеется.

The Toad retraced his weary way on foot, and related his disappointing experiences to the Water Rat once more.

Тоуд должен был проделать весь долгий обратный путь пешком. Он рассказал дядюшке Рэту о неудаче, которая его вновь постигла.

'Well, WHAT did I tell you?' said the Rat very crossly.

- Ну а я тебе что говорил? - сказал дядюшка Рэт сердито.

' And, now, look here!

- Сядь и сообрази, что ты сделал.

See what you've been and done!

Потопил мою лодку, которую я так люблю!

Lost me my boat that I was so fond of, that's what you've done!

Попросту загубил мой прекрасный костюм, который я дал тебе поносить.

And simply ruined that nice suit of clothes that I lent you!

Ну право же, Тоуд, свет не видел такого невозможного существа.

Really, Toad, of all the trying animals-I wonder you manage to keep any friends at all!'

Я удивляюсь, как это ты еще ухитряешься сохранять каких-то друзей.

The Toad saw at once how wrongly and foolishly he had acted. He admitted his errors and wrong-headedness and made a full apology to Rat for losing his boat and spoiling his clothes.

Тоуд сразу согласился, что вел себя неправильно, признал свою глупость, раскаялся в своих ошибках и принес самые горячие извинения за потопленную лодку и испорченный костюм.

And he wound up by saying, with that frank self-surrender which always disarmed his friend's criticism and won them back to his side,

И закруглил свою речь выражением искренней покорности, которая всегда обезоруживала его друзей и обеспечивала ему прощение.

' Ratty!

- Рэтти!

I see that I have been a headstrong and a wilful Toad!

Я теперь понимаю, какой был своевольный и своенравный!

Henceforth, believe me, I will be humble and submissive, and will take no action without your kind advice and full approval!'

С этого времени, поверь мне, я буду тихий и послушный и ничего не сделаю без твоего совета и одобрения!

'If that is really so,' said the good-natured Rat, already appeased, 'then my advice to you is, considering the lateness of the hour, to sit down and have your supper, which will be on the table in a minute, and be very patient.

- Ну, если так, - сказал отходчивый дядюшка Рэт, смягчившись, - тогда мой совет тебе: поскольку уже поздно, садись и ужинай. Ужин сейчас появится на столе. И пожалуйста, прояви побольше терпения.

For I am convinced that we can do nothing until we have seen the Mole and the Badger, and heard their latest news, and held conference and taken their advice in this difficult matter.'

Я убежден, что мы с тобой ничего не можем предпринять, пока не повидаемся с Кротом и Барсуком, и не услышим от них последние новости, и все вместе хорошенечко не обсудим наши нелегкие дела.

'Oh, ah, yes, of course, the Mole and the Badger,' said Toad, lightly.

- А-а, да, конечно! Крот и Барсук, разумеется.

'What's become of them, the dear fellows?

А где они сейчас?

I had forgotten all about them.'

Я было о них совсем позабыл, - заметил Тоуд легкомысленно.

'Well may you ask!' said the Rat reproachfully.

- И ты еще спрашиваешь! - сказал дядюшка Рэт с упреком.

'While you were riding about the country in expensive motor-cars, and galloping proudly on blood-horses, and breakfasting on the fat of the land, those two poor devoted animals have been camping out in the open, in every sort of weather, living very rough by day and lying very hard by night; watching over your house, patrolling your boundaries, keeping a constant eye on the stoats and the weasels, scheming and planning and contriving how to get your property back for you.

- Пока ты носился по всей стране в дорогих автомобилях, и скакал на кровных скакунах, и устраивал пикники с цыганами, эти два бедных преданных зверя торчали на улице в любую погоду, проводя суровые дни и ночи, патрулируя вдоль границ Тоуд-Холла, не спуская глаз с ласок и горностаев, соображая, обдумывая, планируя, как отбить назад твою собственность.

You don't deserve to have such true and loyal friends, Toad, you don't, really.

Ты не заслужил иметь таких верных, таких преданных друзей, честное слово, Тоуд!

Some day, when it's too late, you'll be sorry you didn't value them more while you had them!'

Когда-нибудь, когда будет уже поздно, ты пожалеешь, что не ценил их!

'I'm an ungrateful beast, I know,' sobbed Toad, shedding bitter tears.

- Я знаю, я неблагодарное животное, - заплакал Тоуд.

'Let me go out and find them, out into the cold, dark night, and share their hardships, and try and prove by--Hold on a bit!

- Давай я пойду и поищу их этой холодной и темной ночью, и разделю с ними все трудности, и постараюсь доказать... Постой!

Surely I heard the chink of dishes on a tray!

Кажется, я слышу звон тарелок и подноса.

Supper's here at last, hooray!

Ура! Ужин на столе!

Come on, Ratty!'

Давай, Рэтти!

The Rat remembered that poor Toad had been on prison fare for a considerable time, and that large allowances had therefore to be made.

Тут дядюшка Рэт вспомнил, что бедняга Тоуд долгое время находился на тюремном коште и поэтому не стоило на него сердиться.

He followed him to the table accordingly, and hospitably encouraged him in his gallant efforts to make up for past privations.

Он и сам последовал за ним к столу и, как хороший хозяин, просил его вознаградить себя за все прошлые лишения.

They had just finished their meal and resumed their arm-chairs, when there came a heavy knock at the door.

Они только успели покончить с едой и снова перейти в кресла, как раздался сильный стук в дверь.

Toad was nervous, but the Rat, nodding mysteriously at him, went straight up to the door and opened it, and in walked Mr. Badger.

Тоуд перепугался, а дядюшка Рэт, таинственно кивнув, направился прямо к двери, отпер ее, и в комнату вошел дядюшка Барсук.

He had all the appearance of one who for some nights had been kept away from home and all its little comforts and conveniences.

У него был вид джентльмена, который несколько ночей провел вне дома, будучи лишен маленьких удобств.

His shoes were covered with mud, and he was looking very rough and touzled; but then he had never been a very smart man, the Badger, at the best of times.

Ботинки были в грязи, и выглядел он растрепанным и взъерошенным. Правда, он и прежде не очень-то заботился о своей наружности.

He came solemnly up to Toad, shook him by the paw, and said,

Барсук взглянул на мистера Тоуда серьезно, протянул лапу и сказал:

'Welcome home, Toad!

- Добро пожаловать домой, Тоуд!

Alas! what am I saying?

Увы! Что я говорю?

Home, indeed!

Домой, как бы не так!

This is a poor home-coming.

Это печальное возвращение, Тоуд.

Unhappy Toad!'

Бедный мой Тоуд!

Then he turned his back on him, sat down to the table, drew his chair up, and helped himself to a large slice of cold pie.

Затем он повернулся к нему спиной, пододвинул стул к столу и отрезал себе большой кусок холодного пирога со свининой.

Toad was quite alarmed at this very serious and portentous style of greeting; but the Rat whispered to him,

Тоуд не на шутку встревожился от такого серьезного и зловещего приветствия. Но дядюшка Рэт шепнул ему:

'Never mind; don't take any notice; and don't say anything to him just yet.

- Ничего, не обращай внимания и пока помолчи.

He's always rather low and despondent when he's wanting his victuals.

Он всегда такой подавленный и падает духом, когда ему надо подкрепиться.

In half an hour's time he'll be quite a different animal.'

Через полчасика он будет совсем другим.

So they waited in silence, and presently there came another and a lighter knock.

Они принялись молча ждать. Через некоторое время снова раздался стук, на этот раз не такой громкий.

The Rat, with a nod to Toad, went to the door and ushered in the Mole, very shabby and unwashed, with bits of hay and straw sticking in his fur.

Дядюшка Рэт, снова кивнув, ввел в комнату Крота, немытого и обтрепанного, с соломинками, застрявшими в шерстке.

' Hooray!

- Ура!

Here's old Toad!' cried the Mole, his face beaming. 'Fancy having you back again!'

А вот и Тоуд! - закричал он, сияя.

And he began to dance round him.

И он начал отплясывать вокруг него.

'We never dreamt you would turn up so soon! Why, you must have managed to escape, you clever, ingenious, intelligent Toad!'

- Мы даже и не надеялись, что ты появишься так скоро, ах ты умный, талантливый, сообразительный Тоуд!

The Rat, alarmed, pulled him by the elbow; but it was too late. Toad was puffing and swelling already.

Дядюшка Рэт толкнул его под локоть, но было уже поздно: Тоуд уже пыхтел и весь раздувался от гордости.

' Clever?

- Умный?

O, no!' he said.

Вовсе нет!

' I'm not really clever, according to my friends.

Послушать моих друзей, так я круглый дурак!

I've only broken out of the strongest prison in England, that's all!

Я всего-навсего выбрался из самой страшной тюрьмы во всей Англии!

And captured a railway train and escaped on it, that's all!

Только и всего!

And disguised myself and gone about the country humbugging everybody, that's all!

И завладел поездом и на нем удрал, только и всего!

O, no!

Я осел, вот кто я есть!

I'm a stupid ass, I am!

Я расскажу тебе о своих приключениях, и ты сам рассудишь, Крот!

I'll tell you one or two of my little adventures, Mole, and you shall judge for yourself!'

- Хорошо, хорошо, - сказал Крот, пододвигаясь к столу.

'Well, well,' said the Mole, moving towards the supper-table; 'supposing you talk while I eat.

- Ты рассказывай, а я пока поем, ладно?

Not a bite since breakfast!

С утра во рту ни кусочка!

O my! O my!'

О боже мой, боже мой!

And he sat down and helped himself liberally to cold beef and pickles.

Он подсел к столу и наложил себе на тарелку холодного мяса и маринованных огурчиков.

Toad straddled on the hearth-rug, thrust his paw into his trouser-pocket and pulled out a handful of silver.

Тоуд потоптался на каминном коврике, потом засунул лапу в карман и вытащил оттуда горсть серебряных монет.

' Look at that!' he cried, displaying it.

- Погляди! - воскликнул он, показывая деньги.

' That's not so bad, is it, for a few minutes' work?

- Не так уж плохо за несколько минут работы, а?

And how do you think I done it, Mole?

И как, ты думаешь, я их добыл?

Horse-dealing!

Угнал лошадь!

That's how I done it!'

Вот как!

' Go on, Toad,' said the Mole, immensely interested.

- Ну? - заинтересовался Крот.

'Toad, do be quiet, please!' said the Rat.

- Тоуд, пожалуйста, помолчи минуточку, - сказал дядюшка Рэт.

'And don't you egg him on, Mole, when you know what he is; but please tell us as soon as possible what the position is, and what's best to be done, now that Toad is back at last.'

- А ты, Крот, не подначивай. Или ты его не знаешь? Лучше поскорее расскажи, в каком положении находятся дела и что лучше всего предпринять, раз Тоуд наконец вернулся.

'The position's about as bad as it can be,' replied the Mole grumpily; 'and as for what's to be done, why, blest if I know!

- Дела хуже некуда, - сказал Крот сердито. - А что предпринять, ни малейшего понятия не имею.

The Badger and I have been round and round the place, by night and by day; always the same thing.

Барсук и я ходили, ходили вокруг Тоуд-Холла день и ночь. Все одно и то же.

Sentries posted everywhere, guns poked out at us, stones thrown at us; always an animal on the look-out, and when they see us, my! how they do laugh!

Везде - стража, наставленные в упор дула, швыряются камнями. А стоит нам приблизиться, так насмехаются, просто невыносимо.

That's what annoys me most!'

Нет ничего хуже насмешек!

'It's a very difficult situation,' said the Rat, reflecting deeply.

- Да, дело плохо, - сказал дядюшка Рэт задумчиво.

'But I think I see now, in the depths of my mind, what Toad really ought to do. I will tell you.

- Но я думаю, что кое-что я все-таки сообразил.

He ought to--'

Тоуд должен...

'No, he oughtn't!' shouted the Mole, with his mouth full.

- Нет, не должен! - воскликнул Крот с набитым ртом.

'Nothing of the sort! You don't understand.

- Ничего подобного.

What he ought to do is, he ought to--'

Ему надо совсем другое...

'Well, I shan't do it, anyway!' cried Toad, getting excited.

- Ничего такого я не стану делать, - перебил их обоих Тоуд.

'I'm not going to be ordered about by you fellows!

- Хватит командовать!

It's my house we're talking about, and I know exactly what to do, and I'll tell you.

Речь идет, в конце концов, о моем доме, и я точно знаю, что надо делать.

I'm going to--'

Я...

By this time they were all three talking at once, at the top of their voices, and the noise was simply deafening, when a thin, dry voice made itself heard, saying,

Они заговорили все разом и во весь голос, от них просто можно было оглохнуть, но в это время высокий, суховатый голос сказал:

'Be quiet at once, all of you!' and instantly every one was silent.

- Немедленно замолчите! Все! И мгновенно настала тишина.

It was the Badger, who, having finished his pie, had turned round in his chair and was looking at them severely.

Это сказал дядюшка Барсук, который кончил есть пирог, повернулся к ним и сурово на них поглядел.

When he saw that he had secured their attention, and that they were evidently waiting for him to address them, he turned back to the table again and reached out for the cheese.

Когда он увидел, что сумел привлечь их внимание и они, по-видимому, ждут, что он скажет, он опять повернулся к столу и отрезал себе сыру.

And so great was the respect commanded by the solid qualities of that admirable animal, that not another word was uttered until he had quite finished his repast and brushed the crumbs from his knees.

И так велико было уважение к этому достойному зверю, что никто не проронил ни слова, пока он не закончил трапезу и не смахнул крошки с колен.

The Toad fidgeted a good deal, but the Rat held him firmly down.

Тоуд ерзал на стуле, а дядюшка Рэт старался его угомонить.

When the Badger had quite done, he got up from his seat and stood before the fireplace, reflecting deeply.

Потом дядюшка Барсук подошел к камину и, глубоко задумавшись, долго смотрел на огонь.

At last he spoke.

Наконец он заговорил.

'Toad!' he said severely. 'You bad, troublesome little animal!

- Тоуд, - сказал он, - ты беспокойный, скверный зверек!

Aren't you ashamed of yourself?

Тебе не стыдно?

What do you think your father, my old friend, would have said if he had been here to-night, and had known of all your goings on?'

Как ты думаешь, что бы сказал мой покойный друг, твой отец, если бы оказался сейчас здесь и узнал обо всем, что ты вытворяешь?

Toad, who was on the sofa by this time, with his legs up, rolled over on his face, shaken by sobs of contrition.

Тоуд, который прилег на диван, перевернулся ничком, сотрясаемый слезами раскаяния.

' There, there!' went on the Badger, more kindly.

- Ладно, перестань, - сказал Барсук, смягчаясь.

'Never mind.

- Брось.

Stop crying.

Перестань плакать.

We're going to let bygones be bygones, and try and turn over a new leaf.

Что было, то прошло. Постарайся начать жизнь сначала.

But what the Mole says is quite true.

Но то, что Крот говорит, правильно.

The stoats are on guard, at every point, and they make the best sentinels in the world.

Горностаи стерегут всюду. А это лучшие стражники в мире.

It's quite useless to think of attacking the place.

Нечего думать атаковать их в лоб.

They're too strong for us.'

Нам с ними не справиться.

'Then it's all over,' sobbed the Toad, crying into the sofa cushions.

- Тогда, значит, все кончено, - всхлипнул Тоуд, орошая слезами диванные подушки.

'I shall go and enlist for a soldier, and never see my dear Toad Hall any more!'

- Пойду завербуюсь в солдаты и никогда, никогда больше не увижу мой родной Тоуд-Холл!

'Come, cheer up, Toady!' said the Badger.

- Брось хныкать и немедленно взбодрись, Тоуд! -сказал Барсук.

'There are more ways of getting back a place than taking it by storm.

- Есть другие способы отвоевать его, кроме прямого штурма.

I haven't said my last word yet.

Я еще не сказал свое последнее слово.

Now I'm going to tell you a great secret.'

Сейчас я сообщу вам великую тайну.

Toad sat up slowly and dried his eyes.

Тоуд медленно поднялся и вытер слезы.

Secrets had an immense attraction for him, because he never could keep one, and he enjoyed the sort of unhallowed thrill he experienced when he went and told another animal, after having faithfully promised not to.

Он обожал тайны, потому что в жизни не мог сохранить ни одной. Его всегда волновало чувство неправедного восторга, когда он сообщал другому тайну после того, как торжественно обещал не выдавать ее никому.

'There-is-an-underground-passage,' said the Badger, impressively, 'that leads from the river-bank, quite near here, right up into the middle of Toad Hall.'

- Существует подземный ход, - сказал Барсук внушительно, - который ведет от берега реки, совсем поблизости отсюда, к самому центру Тоуд-Холла.

'O, nonsense! Badger,' said Toad, rather airily.

- О, какой вздор, Барсук! - сказал Тоуд довольно беззаботно.

'You've been listening to some of the yarns they spin in the public-houses about here.

- Ты наслушался того, что они тут плетут в пивнушках.

I know every inch of Toad Hall, inside and out.

Да я знаю каждый дюйм Тоуд-Холла, изнутри и снаружи.

Nothing of the sort, I do assure you!'

Там ничего такого нет, уверяю тебя.

'My young friend,' said the Badger, with great severity, 'your father, who was a worthy animal-a lot worthier than some others I know-was a particular friend of mine, and told me a great deal he wouldn't have dreamt of telling you.

- Мой юный друг, - сказал дядюшка Барсук очень строго, - твой отец, который был зверем очень достойным, много достойнее иных моих знакомых, и который был моим близким другом, делился со мной такими вещами, которыми ему и в голову бы не пришло поделиться с тобой.

He discovered that passage-he didn't make it, of course; that was done hundreds of years before he ever came to live there-and he repaired it and cleaned it out, because he thought it might come in useful some day, in case of trouble or danger; and he showed it to me.

Он открыл этот подземный ход; он его, разумеется, сам не делал, ход был прокопан сотни лет назад, задолго до того, как он там поселился. Но он его вычистил и привел в порядок, потому что думал, что когда-нибудь этот ход вдруг да и пригодится в случае какой-нибудь беды или опасности. И он мне его показал.

"Don't let my son know about it," he said.

Он сказал: "Сыну моему о нем ни в коем случае не говори.

"He's a good boy, but very light and volatile in character, and simply cannot hold his tongue.

Он хороший парень, но немного легкомысленный, и характер у него неустойчивый, да и язык за зубами он держать не умеет.

If he's ever in a real fix, and it would be of use to him, you may tell him about the secret passage; but not before."'

Если с ним случится серьезная беда и ход этот сможет ему пригодиться, тогда сообщи ему об этом тайном проходе, но ни в коем случае не раньше".

The other animals looked hard at Toad to see how he would take it.

Все сидевшие в комнате внимательно посмотрели на мистера Тоуда, желая видеть, как он это все воспримет.

Toad was inclined to be sulky at first; but he brightened up immediately, like the good fellow he was.

Тоуд сначала было надулся, но быстро отошел, потому что был все-таки хорошим парнем.

'Well, well,' he said; 'perhaps I am a bit of a talker.

- Ладно, ладно, - сказал он. - Может, я и в самом деле немножечко болтун.

A popular fellow such as I am-my friends get round me-we chaff, we sparkle, we tell witty stories-and somehow my tongue gets wagging.

Я ведь очень известное лицо, друзья навещают меня, и мы острим, веселимся, рассказываем анекдоты, и язык у меня начинает маленечко вилять.

I have the gift of conversation.

Я прирожденный собеседник.

I've been told I ought to have a salon, whatever that may be.

Мне частенько говорили, что мне надо бы завести салон, что бы это там ни значило.

Never mind.

Ну, бог с ним!

Go on, Badger.

Продолжай, Барсук.

How's this passage of yours going to help us?'

Но чем этот самый твой подземный ход нам поможет?

'I've found out a thing or two lately,' continued the Badger.

- Я кое-что выяснил в последнее время, -продолжал Барсук.

'I got Otter to disguise himself as a sweep and call at the back-door with brushes over his shoulder, asking for a job.

- Я попросил Выдру нарядиться трубочистом и пойти, увесившись щетками, к черному крыльцу Тоуд-Холла справиться, нет ли у них работы.

There's going to be a big banquet to-morrow night.

Завтра вечером там состоится роскошный банкет.

It's somebody's birthday-the Chief Weasel's, I believe-and all the weasels will be gathered together in the dining-hall, eating and drinking and laughing and carrying on, suspecting nothing. No guns, no swords, no sticks, no arms of any sort whatever!'

Чей-то день рождения. Главного Ласки, кажется. И все ласки соберутся в парадной столовой и будут там пировать, ничего не подозревая, без сабель, ружей и палок - словом, безо всякого оружия!

'But the sentinels will be posted as usual,' remarked the Rat.

- Но стража будет выставлена, как всегда, -заметил дядюшка Рэт.

'Exactly,' said the Badger; 'that is my point.

- Точно, - отозвался Барсук. - К этому я и веду.

The weasels will trust entirely to their excellent sentinels.

Ласки целиком положатся на такую прекрасную стражу, как горностаи.

And that is where the passage comes in.

И вот тут-то нам и поможет подземный ход.

That very useful tunnel leads right up under the butler's pantry, next to the dining-hall!'

Этот туннель ведет прямехонько в буфетную, расположенную рядом с парадной столовой.

'Aha! that squeaky board in the butler's pantry!' said Toad.

- Ага! Вот почему там скрипит доска! - сказал Тоуд.

'Now I understand it!'

- Теперь я понимаю.

'We shall creep out quietly into the butler's pantry-' cried the Mole.

- Мы тихонечко проберемся в буфетную! -воскликнул Крот.

'-with our pistols and swords and sticks-' shouted the Rat.

- С пистолетами, и саблями, и палками! - закричал дядюшка Рэт.

' -and rush in upon them,' said the Badger.

- И набросимся на них, - сказал Барсук.

'-and whack 'em, and whack 'em, and whack 'em!' cried the Toad in ecstasy, running round and round the room, and jumping over the chairs.

- И поколотим их, и поколотим их, и поколотим их! - вопил Тоуд в экстазе, носясь кругами по комнате и перепрыгивая через стулья.

'Very well, then,' said the Badger, resuming his usual dry manner, 'our plan is settled, and there's nothing more for you to argue and squabble about.

- Очень хорошо, - подвел итог дядюшка Барсук в своей обычной суховатой манере.

So, as it's getting very late, all of you go right off to bed at once.

- Итак, все решено, нечего вам спорить и устраивать перепалки. Становится поздно, отправляйтесь спать.

We will make all the necessary arrangements in the course of the morning to-morrow.'

Все необходимые приготовления мы сделаем завтра утром.

Toad, of course, went off to bed dutifully with the rest-he knew better than to refuse-though he was feeling much too excited to sleep.

Тоуд, конечно, тоже послушно отправился спать, как и все остальные, он понимал, что сейчас спорить ни к чему, хотя он был слишком взволнован и спать совсем не хотел.

But he had had a long day, with many events crowded into it; and sheets and blankets were very friendly and comforting things, after plain straw, and not too much of it, spread on the stone floor of a draughty cell; and his head had not been many seconds on his pillow before he was snoring happily.

Он прожил длинный утомительный день, набитый всякими событиями, к тому же простыни и одеяла были такими успокаивающими, такими дружелюбными после крошечного клочка простой соломы, брошенного на каменный пол холодного каземата, что он, несмотря ни на что, вскоре спокойно захрапел.

Naturally, he dreamt a good deal; about roads that ran away from him just when he wanted them, and canals that chased him and caught him, and a barge that sailed into the banqueting-hall with his week's washing, just as he was giving a dinner-party; and he was alone in the secret passage, pushing onwards, but it twisted and turned round and shook itself, and sat up on its end; yet somehow, at the last, he found himself back in Toad Hall, safe and triumphant, with all his friends gathered round about him, earnestly assuring him that he really was a clever Toad.

Конечно, ему много чего приснилось: и дорога, которая тут же удирала, как только он ступал на нее, и канал, который бегал за ним и в конце концов настиг, и баржа, которая заплыла прямо в парадную столовую со стиркой, скопившейся за неделю, как раз когда у него был званый обед. А еще ему снилось, что он один идет по подземному ходу, а тот крутится, и вертится, и колышется, и становится на попа. Но под конец он увидел, будто он вернулся в Тоуд-Холл с победой и совершенно невредимый, и все друзья собрались к нему, и все серьезнейшим образом его уверяли, что он на самом деле очень умный мистер Тоуд.

He slept till a late hour next morning, and by the time he got down he found that the other animals had finished their breakfast some time before.

Он проспал все следующее утро и, когда спустился вниз, увидел, что остальные звери уже давным-давно позавтракали.

The Mole had slipped off somewhere by himself, without telling any one where he was going to.

Крот куда-то ускользнул, никому не сказав, куда и зачем идет.

The Badger sat in the arm-chair, reading the paper, and not concerning himself in the slightest about what was going to happen that very evening.

Барсук сидел в кресле и читал газету, нисколько не заботясь о том, что должно произойти вечером.

The Rat, on the other hand, was running round the room busily, with his arms full of weapons of every kind, distributing them in four little heaps on the floor, and saying excitedly under his breath, as he ran,

А дядюшка Рэт, наоборот, с деловым видом носился по комнате, таская под мышками разного рода оружие, раскладывая его на четыре кучи на полу и приговаривая на бегу:

'Here's-a-sword-for-the-Rat, here's-a-sword-for-the Mole, here's-a-sword-for-the-Toad, here's-a-sword-for-the-Badger!

- Вот - сабля - для - дядюшки Рэта, вот - сабля -для - Крота, вот - сабля - для - мистера Тоуда, вот- сабля - для - Барсука!

Here's-a-pistol-for-the-Rat,here's-a-pistol-for-the-Mole,here's-a-pistol-for-the-Toad,here's-a-pistol-for-the-Badger!'

Вот - пистолет - для - дядюшки Рэта, вот -пистолет - для - Крота, вот - пистолет - для -мистера Тоуда, вот - пистолет - для - Барсука!

And so on, in a regular, rhythmical way, while the four little heaps gradually grew and grew.

- И так далее, в том же самом ритме, а четыре одинаковые кучи росли и росли на полу.

'That's all very well, Rat,' said the Badger presently, looking at the busy little animal over the edge of his newspaper;

- Все это очень хорошо, - сказал через некоторое время Барсук, глядя поверх газеты на зверька, мечущегося по комнате.

' I'm not blaming you.

- Ты, конечно, прав.

But just let us once get past the stoats, with those detestable guns of theirs, and I assure you we shan't want any swords or pistols.

Но ты подумай сам: как только мы проскользнем мимо этих отвратительных горностаев с их отвратительными ружьями, уверяю тебя, нам не понадобятся никакие сабли и пистолеты.

We four, with our sticks, once we're inside the dining-hall, why, we shall clear the floor of all the lot of them in five minutes.

Да мы вчетвером одними только палками очистим помещение от всей этой банды за пять минут.

I'd have done the whole thing by myself, only I didn't want to deprive you fellows of the fun!'

Я бы и один справился, только не хочу вас всех лишать удовольствия.

'It's as well to be on the safe side,' said the Rat reflectively, polishing a pistol-barrel on his sleeve and looking along it.

- А все-таки на всякий случай не помешает, -сказал дядюшка Рэт задумчиво, полируя дуло пистолета рукавом и заглядывая в него, прищурив один глаз.

The Toad, having finished his breakfast, picked up a stout stick and swung it vigorously, belabouring imaginary animals.

Мистер Тоуд, покончив с завтраком, схватил толстенную палку и, размахивая ею изо всех сил, колошматил воображаемых врагов.

'I'll learn 'em to steal my house!' he cried. 'I'll learn 'em, I'll learn 'em!'

- Я укажу им, как воровать мой дом, - вопил он, -я укажу им, я укажу!

'Don't say "learn 'em," Toad,' said the Rat, greatly shocked.

- Не говорят "укажу", Тоуд.

'It's not good English.'

Надо сказать: "Я им покажу", ты говоришь неправильно.

'What are you always nagging at Toad for?' inquired the Badger, rather peevishly.

- Что ты к нему придираешься? - сказал Барсук сварливо.

' What's the matter with his English?

- Правильно - неправильно.

It's the same what I use myself, and if it's good enough for me, it ought to be good enough for you!'

Я сам так говорю. А если я так говорю, то все могут так говорить.

' I'm very sorry,' said the Rat humbly.

- Не сердись, - сказал дядюшка Рэт.

'Only I THINK it ought to be "teach 'em," not "learn 'em."'

- Мне только кажется, что правильнее сказать:

'But we don't WANT to teach 'em,' replied the Badger.

"Я им покажу", а не "укажу".

'We want to LEARN 'em-learn 'em, learn 'em!

- Но мы им не собираемся ничего "показывать", мы им именно укажем, укажем, укажем!

And what's more, we're going to DO it, too!'

Потому что мы им укажем на дверь, чтобы они убирались вон! Вот именно это мы и сделаем!

'Oh, very well, have it your own way,' said the Rat.

- Да, пожалуйста, как хотите, так и говорите, -сказал Рэт.

He was getting rather muddled about it himself, and presently he retired into a corner, where he could be heard muttering, 'Learn 'em, teach 'em, teach 'em, learn 'em!' till the Badger told him rather sharply to leave off.

Он и сам уже запутался. Он отошел в угол, и было слышно, как он бормочет "укажем, покажем, укажем, покажем", пока дядюшка Барсук довольно резко не велел ему замолчать.

Presently the Mole came tumbling into the room, evidently very pleased with himself.

Через некоторое время в комнату ввалился Крот, и видно было, что он собою чрезвычайно доволен.

' I've been having such fun!' he began at once;

- О, как я здорово развлекся! - начал он с ходу.

' I've been getting a rise out of the stoats!'

- О, как я поддразнил горностаев!

'I hope you've been very careful, Mole?' said the Rat anxiously.

- Надеюсь, ты был достаточно осторожен, Крот? -спросил дядюшка Рэт с тревогой.

' I should hope so, too,' said the Mole confidently.

- Ну разумеется, - с уверенностью сказал Крот.

'I got the idea when I went into the kitchen, to see about Toad's breakfast being kept hot for him.

- Меня осенило, когда я поутру пошел в кухню последить, чтобы завтрак для мистера Toy да не остыл.

I found that old washerwoman-dress that he came home in yesterday, hanging on a towel-horse before the fire.

Там я увидел, что старая прачкина одежда, в которой он вчера явился, так и висит возле камина на полотенечной вешалке.

So I put it on, and the bonnet as well, and the shawl, and off I went to Toad Hall, as bold as you please.

Я надел платье, чепчик, конечно, тоже нацепил, шаль накинул и отправился в Тоуд-Холл храбрец храбрецом.

The sentries were on the look-out, of course, with their guns and their

Стража, конечно, была, как всегда, начеку, с ружьями и со своими

"Who comes there?" and all the rest of their nonsense.

"Стой, кто идет?" и прочей чепухой.

"Good morning, gentlemen!" says I, very respectful.

"Доброе утро, джентльмены! - поклонился я им.

"Want any washing done to-day?"

- Нет ли у вас на сегодня стирки? Я бы постирала".

'They looked at me very proud and stiff and haughty, and said,

Они поглядели на меня так высокомерно, так надменно и говорят:

"Go away, washerwoman!

"Убирайся отсюда, прачка!

We don't do any washing on duty."

Когда мы на часах, мы не занимаемся стиркой".

"Or any other time?" says I.

"А в другое время?" - спрашиваю я с издевочкой.

Ho, ho, ho!

- Хо-хо-хо!

Wasn't I FUNNY, Toad?'

Купил я их, а, Тоуд?

'Poor, frivolous animal!' said Toad, very loftily.

- Глупый ты и нахальный зверь! - презрительно заявил мистер Тоуд.

The fact is, he felt exceedingly jealous of Mole for what he had just done.

Дело в том, что он смертельно позавидовал Кроту.

It was exactly what he would have liked to have done himself, if only he had thought of it first, and hadn't gone and overslept himself.

Это было как раз то самое, что он сам мог бы проделать, приди это ему в голову первому и не проспи он так непоправимо.

'Some of the stoats turned quite pink,' continued the Mole, 'and the Sergeant in charge, he said to me, very short, he said,

- Кое-кто из горностаев сделался пунцовым, -продолжал Крот, - сержант, начальник караула, и говорит мне:

"Now run away, my good woman, run away!

"Быстро беги отсюда, женщина, не отвлекай часовых, они на посту".

Don't keep my men idling and talking on their posts."

"Бежать? - говорю я.

"Run away?" says I; "it won't be me that'll be running away, in a very short time from now!"'

- Не я отсюда побегу, а кто-то другой, и довольно скоро..."

'O MOLY, how could you?' said the Rat, dismayed.

- О, Крот, милый, как же ты мог? - сказал в отчаянии Рэт.

The Badger laid down his paper.

Барсук отложил газету в сторону.

'I could see them pricking up their ears and looking at each other,' went on the Mole; 'and the Sergeant said to them,

- Я увидал, как уши у них навострились и они стали переглядываться, - продолжал Крот. - И я услыхал, как сержант сказал:

"Never mind HER; she doesn't know what she's talking about."'

"Не обращайте на нее внимания, она сама не знает, что говорит".

' "O! don't I?"' said I. '"Well, let me tell you this.

"Это я-то не знаю? - сказал я.

My daughter, she washes for Mr. Badger, and that'll show you whether I know what I'm talking about; and YOU'LL know pretty soon, too!

- Тогда позвольте сказать вам следующее: да будет вам известно, что моя дочь стирает белье мистера Барсука. Вот и судите, знаю я или не знаю, о чем говорю. А скоро и вы узнаете.

A hundred bloodthirsty badgers, armed with rifles, are going to attack Toad Hall this very night, by way of the paddock.

Сотня кровожадных барсуков, вооружившись винтовками, собираются напасть на Тоуд-Холл как раз сегодня вечером, подобравшись к нему через конский выгон.

Six boatloads of Rats, with pistols and cutlasses, will come up the river and effect a landing in the garden; while a picked body of Toads, known at the Die-hards, or the Death-or-Glory Toads, will storm the orchard and carry everything before them, yelling for vengeance.

Шесть лодок, до отказа набитых крысами, вооруженных пистолетами и абордажными саблями, прибудут по реке, и крысы высадятся на садовом причале, а отряд отборных жаб, который называется "Победа или смерть", атакует фруктовый сад, сметая все на пути и призывая к возмездию.

There won't be much left of you to wash, by the time they've done with you, unless you clear out while you have the chance!"

Не так-то много стирки от вас останется к тому времени, когда они с вами разделаются. Вы бы лучше убирались подобру-поздорову, пока еще есть возможность!"

Then I ran away, and when I was out of sight I hid; and presently I came creeping back along the ditch and took a peep at them through the hedge.

С этими словами я убежал, и после того, как я скрылся у них из виду, я ползком вернулся, по дну кювета прополз и притаился там, глядя на них сквозь ветки живой изгороди.

They were all as nervous and flustered as could be, running all ways at once, and falling over each other, and every one giving orders to everybody else and not listening; and the Sergeant kept sending off parties of stoats to distant parts of the grounds, and then sending other fellows to fetch 'em back again; and I heard them saying to each other,

Они все очень разволновались, стали все разом бегать туда-сюда, натыкаясь друг на друга, и все отдавали команды одновременно и никого не слушали, а сержант отправлял все новые и новые отряды охраны в отдаленные части усадьбы, потом посылал других, чтобы они привели их обратно, и я слышал, как они говорили друг другу:

"That's just like the weasels; they're to stop comfortably in the banqueting-hall, and have feasting and toasts and songs and all sorts of fun, while we must stay on guard in the cold and the dark, and in the end be cut to pieces by bloodthirsty Badgers!'"

"Это очень похоже на ласок. Они себе будут пировать в парадной гостиной, произносить тосты, петь песни и всячески развлекаться, а мы должны стоять на часах в темноте и холоде, чтобы в конце концов нас изрубили на кусочки кровожадные барсуки..."

' Oh, you silly ass, Mole!' cried Toad,

- О, глупый ты осел, Крот! - закричал Тоуд.

'You've been and spoilt everything!'

- Ты же все испортил!

'Mole,' said the Badger, in his dry, quiet way, 'I perceive you have more sense in your little finger than some other animals have in the whole of their fat bodies.

- Крот, - сказал дядюшка Барсук своим суховатым, спокойным голосом, - клянусь, что у тебя в мизинце больше здравого смысла, чем у некоторых во всем их жирном теле.

You have managed excellently, and I begin to have great hopes of you.

Ты все сделал отлично, право, ты растешь в моих глазах.

Good Mole!

Хороший Крот!

Clever Mole!'

Умный Крот!

The Toad was simply wild with jealousy, more especially as he couldn't make out for the life of him what the Mole had done that was so particularly clever; but, fortunately for him, before he could show temper or expose himself to the Badger's sarcasm, the bell rang for luncheon.

Мистер Тоуд просто взбесился от зависти, тем более что он, хоть убей, не понимал, чего уж такого умного совершил Крот. Но, к счастью для него, раньше чем он успел наговорить лишнего и сделаться объектом иронии Барсука, колокольчик позвал их к столу.

It was a simple but sustaining meal-bacon and broad beans, and a macaroni pudding; and when they had quite done, the Badger settled himself into an arm-chair, and said,

Им была подана простая, но питательная еда: бекон с бобами и макаронный пудинг. Когда они со всем этим справились, Барсук разместился в кресле и сказал:

'Well, we've got our work cut out for us to-night, and it will probably be pretty late before we're quite through with it; so I'm just going to take forty winks, while I can.'

- Ну, наша задача на сегодняшний вечер совершенно ясна. И вполне возможно, что она окажется нам по силам, но до вечера еще далеко, так что я собираюсь подремать.

And he drew a handkerchief over his face and was soon snoring.

Он накрыл лицо носовым платком и вскоре захрапел.

The anxious and laborious Rat at once resumed his preparations, and started running between his four little heaps, muttering,

Трудолюбивый и заботливый дядюшка Рэт тут же возобновил свою деятельность и начал опять бегать между четырьмя грудами оружия на полу, бормоча:

'Here's-a-belt-for-the-Rat, here's-a-belt-for-the-Mole, here's-a-belt-for-the-Toad,here's-a-belt-for-the-Badger!' and so on, with every fresh accoutrement he produced, to which there seemed really no end; so the Mole drew his arm through Toad's, led him out into the open air, shoved him into a wicker chair, and made him tell him all his adventures from beginning to end, which Toad was only too willing to do.

- Вот - ремень - для - дядюшки Рэта, вот - ремень -для - Крота, вот - ремень - для - мистера Тоуда, вот - ремень - для - Барсука. И так далее, и так далее, поднося все новое и новое боевое снаряжение, которому, казалось, не будет конца. А Крот взял мистера Тоуда под ручку, вывел его на свежий воздух, толкнул в плетеное кресло и заставил рассказать все свои приключения с самого начала до самого конца, чем тот и занялся с большой охотою.

The Mole was a good listener, and Toad, with no one to check his statements or to criticise in an unfriendly spirit, rather let himself go.

Крот был очень хорошим слушателем, и Тоуд, которого некому было останавливать или отпускать не вполне дружелюбные замечания, пустился во все тяжкие.

Indeed, much that he related belonged more properly to the category of what-might-have-happened-had-I-only-thought-of-it-in n-time-instead-of ten-minutes-afterwards.

Многое из того, что он рассказывал, принадлежало, скорее, тому, что-могло-бы-произойти-если-бы-я-только-додума ался-бы-вовремя-а-не-десять-минут-спустя.

Those are always the best and the raciest adventures; and why should they not be truly ours, as much as the somewhat inadequate things that really come off?

Это всегда самые цветистые приключения, и почему бы нам, скажите пожалуйста, не считать их своими наряду с теми не вполне симпатичными событиями, которые иногда происходят на самом деле?

XII. THE RETURN OF ULYSSES

XII ВОЗВРАЩЕНИЕ ОДИССЕЯ

When it began to grow dark, the Rat, with an air of excitement and mystery, summoned them back into the parlour, stood each of them up alongside of his little heap, and proceeded to dress them up for the coming expedition.

Когда стало смеркаться, дядюшка Рэт, с видом взволнованным и таинственным, призвал всех в гостиную, поставил каждого возле предназначенной ему кучки с вооружением и стал снаряжать каждого для предстоящей экспедиции.

He was very earnest and thoroughgoing about it, and the affair took quite a long time.

Он относился к этому очень серьезно и все делал чрезвычайно тщательно, так что сборы заняли довольно много времени.

First, there was a belt to go round each animal, and then a sword to be stuck into each belt, and then a cutlass on the other side to balance it.

Во-первых, каждый из зверей был опоясан ремнем, потом за ремень сбоку был засунут меч, а с другого боку - сабля, для равновесия.

Then a pair of pistols, a policeman's truncheon, several sets of handcuffs, some bandages and sticking-plaster, and a flask and a sandwich-case.

Дальше - пара пистолетов и полицейская дубинка. Были также выданы каждому несколько пар наручников, пластырь, фляжка и коробочка с сандвичами.

The Badger laughed good-humouredly and said,

Барсук, добродушно посмеиваясь, сказал:

'All right, Ratty! It amuses you and it doesn't hurt me.

- Ну, ладно, Рэтти, тебя это вдохновляет, а мне не принесет вреда.

I'm going to do all I've got to do with this here stick.'

Но я собираюсь сделать то, что я должен сделать, одной только вот этой, погляди, палкой.

But the Rat only said, 'PLEASE, Badger.

Дядюшка Рэт возразил: - Перестань, Барсук, прошу тебя.

You know I shouldn't like you to blame me afterwards and say I had forgotten ANYTHING!'

Ты прекрасно понимаешь, как мне бы не хотелось, чтобы ты потом упрекал меня, что я хоть что-то позабыл.

When all was quite ready, the Badger took a dark lantern in one paw, grasped his great stick with the other, and said,

Когда все было готово, Барсук взял затемненный фонарь в одну лапу, в другую - свою палку и сказал:

'Now then, follow me!

- Ну, ребята, следуйте за мной!

Mole first, 'cos I'm very pleased with him; Rat next; Toad last.

Первый - Крот, потому что я им очень доволен, потом Рэт, потом Тоуд.

And look here, Toady!

И послушай, Тоуд!

Don't you chatter so much as usual, or you'll be sent back, as sure as fate!'

Не болтай так много, как ты обычно болтаешь, иначе я отошлю тебя назад, и, уверяю тебя, что тут я буду непреклонным, как сама судьба.

The Toad was so anxious not to be left out that he took up the inferior position assigned to him without a murmur, and the animals set off.

Тоуд так жаждал принять участие в происходящем, что без единого звука принял отведенное ему последнее место, и звери двинулись в путь.

The Badger led them along by the river for a little way, and then suddenly swung himself over the edge into a hole in the river-bank, a little above the water.

Дядюшка Барсук вел их некоторое время берегом реки, потом неожиданно свернул и скрылся в отверстии, прорытом в берегу прямо над самой водой.

The Mole and the Rat followed silently, swinging themselves successfully into the hole as they had seen the Badger do; but when it came to Toad's turn, of course he managed to slip and fall into the water with a loud splash and a squeal of alarm.

Крот и дядюшка Рэт молча последовали за ним и благополучно прошли через отверстие, потому что видели, как это проделал сам Барсук. Но Тоуд, конечно, ухитрился поскользнуться и свалиться в воду с громким плеском и пронзительным визгом.

He was hauled out by his friends, rubbed down and wrung out hastily, comforted, and set on his legs; but the Badger was seriously angry, and told him that the very next time he made a fool of himself he would most certainly be left behind.

Друзья выволокли его из воды, торопливо отжали, вытерли, успокоили и поставили на ноги. Но Барсук серьезно рассердился и сказал, что теперь уж это будет точно в последний раз, если Тоуд снова начнет валять дурака.

So at last they were in the secret passage, and the cutting-out expedition had really begun!

Наконец все они проникли в потайной подземный ход, и экспедиция наконец действительно началась.

It was cold, and dark, and damp, and low, and narrow, and poor Toad began to shiver, partly from dread of what might be before him, partly because he was wet through.

Было холодно, и темно, и сыро, и низко, и узко. Бедный Тоуд начал дрожать, частично от страха перед ожидаемыми событиями, частично от того, что насквозь промок.

The lantern was far ahead, and he could not help lagging behind a little in the darkness.

Фонарик был далеко впереди, и он невольно отставал, оказываясь в темноте.

Then he heard the Rat call out warningly, 'COME on, Toad!' and a terror seized him of being left behind, alone in the darkness, and he 'came on' with such a rush that he upset the Rat into the Mole and the Mole into the Badger, and for a moment all was confusion.

Потом он услышал, как дядюшка Рэт зовет его строгим голосом: - Иди же скорее, Тоуд! Его охватил ужас от мысли, что он может отстать и остаться один, и он пошел настолько скорее, что налетел и сбил с ног дядюшку Рэта и Крота, а они оба налетели на Барсука, и на какое-то мгновение все смешалось.

The Badger thought they were being attacked from behind, and, as there was no room to use a stick or a cutlass, drew a pistol, and was on the point of putting a bullet into Toad.

Барсук подумал, что кто-то нападает на них сзади, и, поскольку с палкой или саблей было не развернуться, выхватил пистолет и чуть не всадил пулю в лоб мистеру Тоуду.

When he found out what had really happened he was very angry indeed, and said,

Когда он разобрался, что на самом деле произошло, то очень рассердился и сказал:

'Now this time that tiresome Toad SHALL be left behind!'

- Ну все! Уж на этот раз надоедный Тоуд отправится обратно!

But Toad whimpered, and the other two promised that they would be answerable for his good conduct, and at last the Badger was pacified, and the procession moved on; only this time the Rat brought up the rear, with a firm grip on the shoulder of Toad.

Но Тоуд расхныкался, и те двое обещали, что они берут на себя ответственность за его поведение, и в конце концов Барсук примирился, и процессия двинулась дальше, только на этот раз шествие замыкал Рэт, который вел мистера Тоуда перед собой, временами сжимая его плечо своей крепкой лапой.

So they groped and shuffled along, with their ears pricked up and their paws on their pistols, till at last the Badger said,

Так они нащупывали путь и потихонечку продвигались вперед, навострив уши и держа лапы на рукоятках пистолетов, пока наконец Барсук не сказал:

'We ought by now to be pretty nearly under the Hall.'

- Ну, мы должны быть уже почти что под Тоуд-Холлом.

Then suddenly they heard, far away as it might be, and yet apparently nearly over their heads, a confused murmur of sound, as if people were shouting and cheering and stamping on the floor and hammering on tables.

Потом вдруг они услыхали, как могло показаться, в отдалении, но на самом деле, по-видимому, почти над их головами, неясные звуки множества приглушенных голосов, какие-то возгласы, приветствия, топанье и стук кулачков по столу.

The Toad's nervous terrors all returned, but the Badger only remarked placidly,

На мистера Тоуда снова напал страх, а Барсук только заметил:

' They ARE going it, the Weasels!'

- Это происходит у них, у ласок!

The passage now began to slope upwards; they groped onward a little further, and then the noise broke out again, quite distinct this time, and very close above them.

Подземный ход начал подниматься, некоторое время они прошли ощупью, шум сделался вполне отчетливым и раздавался уже прямо над головой.

'Ooo-ray-ooray-oo-ray-ooray!' they heard, and the stamping of little feet on the floor, and the clinking of glasses as little fists pounded on the table. 'WHAT a time they're having!' said the Badger.

Они различили крики "...р-ра! р-ра!.. р-ра!", топот маленьких ножек и позвякивание стаканов. -Ого, как веселятся! - сказал Барсук.

' Come on!'

- Пошли!

They hurried along the passage till it came to a full stop, and they found themselves standing under the trap-door that led up into the butler's pantry.

Они кинулись вверх по подземному ходу и шли по нему, пока он не кончился потайной дверью в буфетную.

Such a tremendous noise was going on in the banqueting-hall that there was little danger of their being overheard.

В парадной столовой стоял такой потрясающий гомон, что не было почти никакой опасности, что их услышат.

The Badger said,

Барсук сказал:

'Now, boys, all together!' and the four of them put their shoulders to the trap-door and heaved it back.

- Ну, ребята, теперь все вместе! И все четверо надавили плечом на дверь и откинули ее.

Hoisting each other up, they found themselves standing in the pantry, with only a door between them and the banqueting-hall, where their unconscious enemies were carousing.

Помогая друг другу, они вылезли наружу и оказались в буфетной, где только одна тонкая дверка отделяла их от пирующего врага.

The noise, as they emerged from the passage, was simply deafening.

Как только они выбрались из подземного хода, шум сделался просто оглушительным.

At last, as the cheering and hammering slowly subsided, a voice could be made out saying,

Наконец, когда крики "Ура" и топот постепенно стихли, послышался голос:

'Well, I do not propose to detain you much longer'-(great applause)-'but before I resume my seat'-(renewed cheering)-'I should like to say one word about our kind host, Mr. Toad.

- Итак, я постараюсь больше не задерживать ваше внимание ( бурные аплодисменты), но, прежде чем я сяду на свое место ( крики "Ура!") , яхотел бы сказать слово о нашем добром хозяине, мистере Тоуде.

We all know Toad!'-(great laughter)-'GOOD Toad, MODEST Toad, HONEST Toad!' (shrieks of merriment).

Мы все знаем, кто такой мистер Тоуд ( громкий смех) ...Хороший Тоуд, скромный Тоуд, честный Тоуд ( крики восторга) ...

'Only just let me get at him!' muttered Toad, grinding his teeth.

- Только дайте мне до него добраться! -проскрежетал зубами Тоуд.

'Hold hard a minute!' said the Badger, restraining him with difficulty.

- Погоди, - еле удержал его Барсук.

' Get ready, all of you!'

- Всем приготовиться!

'-Let me sing you a little song,' went on the voice, 'which I have composed on the subject of Toad'-(prolonged applause).

- Позвольте мне спеть для вас песенку, -продолжал голос, - которую я сочинил в честь нашего хозяина ( продолжительные аплодисменты) ...

Then the Chief Weasel-for it was he-began in a high, squeaky voice-

Затем Главный Ласка - а это был он - начал петь высоким, писклявым голоском:

'Toad he went a-pleasuring Gaily down the street-'

Шел на прогулку мистер Тоуд, □ □ По улице шагая...

The Badger drew himself up, took a firm grip of his stick with both paws, glanced round at his comrades, and cried-

Барсук весь подобрался, крепко схватил палку обеими лапами, оглянулся на своих товарищей и вскричал:

' The hour is come!

- Час настал!

Follow me!'

Все - за мной!

And flung the door open wide.

И распахнул дверь.

My!

О боже мой!

What a squealing and a squeaking and a screeching filled the air!

Какой крик, и писк, и визг наполнил комнату!

Well might the terrified weasels dive under the tables and spring madly up at the windows!

Ласки в ужасе ныряли под столы и скакали в окна как сумасшедшие!

Well might the ferrets rush wildly for the fireplace and get hopelessly jammed in the chimney!

В каминную трубу кинулись хорьки и все там безнадежно застряли!

Well might tables and chairs be upset, and glass and china be sent crashing on the floor, in the panic of that terrible moment when the four Heroes strode wrathfully into the room!

Это был поистине грозный момент, когда четверо разгневанных героев появились в столовой, - там переворачивались столы и стулья, наземь летели тарелки и стаканы.

The mighty Badger, his whiskers bristling, his great cudgel whistling through the air; Mole, black and grim, brandishing his stick and shouting his awful war-cry,

Могучий Барсук ощетинил усы, и дубинка его так и свистела в воздухе. Крот, черный и мрачный, размахивал палкой, издавая боевой клич:

' A Mole!

- Я - Крот!

A Mole!'

Я - Крот!

Rat; desperate and determined, his belt bulging with weapons of every age and every variety; Toad, frenzied with excitement and injured pride, swollen to twice his ordinary size, leaping into the air and emitting Toad-whoops that chilled them to the marrow!

Дядюшка Рэт, решительный, не оставляющий врагу никакой надежды, так и звенел своим оружием всех времен и всех видов, прикрепленным к его поясу. А Тоуд, тот просто неистовствовал от волнения и уязвленной гордости. Он раздулся вдвое против своей обычной величины, подскакивая в воздухе и гикая, он заставлял кровь застывать в жилах врага.

' Toad he went a-pleasuring!' he yelled.

- "Шел на прогулку мистер Тоуд!" - вопил он.

'I'LL pleasure 'em!' and he went straight for the Chief Weasel.

- Я покажу им прогулку, они у меня прогуляются.- И он бросился прямо к Главному Ласке.

They were but four in all, but to the panic-stricken weasels the hall seemed full of monstrous animals, grey, black, brown and yellow, whooping and flourishing enormous cudgels; and they broke and fled with squeals of terror and dismay, this way and that, through the windows, up the chimney, anywhere to get out of reach of those terrible sticks.

Их было всего-то-навсего четверо, но охваченным паникой ласкам казалось, что вся столовая полна чудовищ - серых, черных и рыжих, гикающих и раздающих удары дубинками грандиозных размеров; и они бежали с визгом ужаса и отчаяния, кидаясь в разные стороны - кто в окна, кто в печную трубу, только бы поскорее, только бы подальше удрать от этих ужасных дубинок.

The affair was soon over.

И вскоре дело было сделано.

Up and down, the whole length of the hall, strode the four Friends, whacking with their sticks at every head that showed itself; and in five minutes the room was cleared.

Взад и вперед вдоль всей парадной столовой расхаживали четверо друзей, опуская палки на всякую голову, которая вздумает высунуться. Через пять минут комната была очищена.

Through the broken windows the shrieks of terrified weasels escaping across the lawn were borne faintly to their ears; on the floor lay prostrate some dozen or so of the enemy, on whom the Mole was busily engaged in fitting handcuffs.

Через окна с выбитыми стеклами до них доносились затихающие вдали крики неприятелей, улепетывающих через луг. Распростершись на полу, лежало около дюжины врагов, и Крот в срочном порядке надевал на них наручники.

The Badger, resting from his labours, leant on his stick and wiped his honest brow.

Барсук, переводя дух после трудов праведных, стоял, облокотившись о дубинку и вытирая пот с мужественного лба.

'Mole,' he said,' 'you're the best of fellows!

- Крот, - сказал он, - ты лучший из парней.

Just cut along outside and look after those stoat-sentries of yours, and see what they're doing.

Сбегай-ка наружу, пригляди за этой твоей горностаевой охраной, узнай, чего они там делают.

I've an idea that, thanks to you, we shan't have much trouble from them to-night!'

Я думаю, благодаря твоим стараниям они-то уж не доставят нам сегодня много хлопот.

The Mole vanished promptly through a window; and the Badger bade the other two set a table on its legs again, pick up knives and forks and plates and glasses from the debris on the floor, and see if they could find materials for a supper.

Крот тут же исчез, прямо через окно, а Барсук попросил двоих оставшихся перевернуть стол и поставить его на ножки, он велел подобрать ножи, вилки, уцелевшие тарелки и стаканы из груды осколков на полу и поискать, не найдется ли чего, что могло бы им послужить ужином.

'I want some grub, I do,' he said, in that rather common way he had of speaking.

- Меня нужно покормить, - сказал он без обиняков, в своей обычной простой манере.

' Stir your stumps, Toad, and look lively!

- А ну-ка, взбодрись и пошевеливайся, Тоуд.

We've got your house back for you, and you don't offer us so much as a sandwich.'

Мы отвоевали твой дом, а ты нам даже бутербродика не предложишь.

Toad felt rather hurt that the Badger didn't say pleasant things to him, as he had to the Mole, and tell him what a fine fellow he was, and how splendidly he had fought; for he was rather particularly pleased with himself and the way he had gone for the Chief Weasel and sent him flying across the table with one blow of his stick.

Вполне довольный собой, Тоуд был, однако, уязвлен тем, что Барсук превознес Крота и притом ни слова не сказал в одобрение мистера Тоуда, и не отметил, какой он мировой парень, и как отлично он сражался, и то, как он набросился на Главного Ласку, как перекинул его через стол одним ударом своей дубинки.

But he bustled about, and so did the Rat, and soon they found some guava jelly in a glass dish, and a cold chicken, a tongue that had hardly been touched, some trifle, and quite a lot of lobster salad; and in the pantry they came upon a basketful of French rolls and any quantity of cheese, butter, and celery.

Но он ничего не возразил Барсуку, а принялся вместе с дядюшкой Рэтом рыскать в поисках пищи, и вскоре они нашли джем из гуайявы в стеклянной вазочке, и холодного цыпленка, и язык - почти совсем не тронутый, разве только самую малость, немного бисквита со сливками и много салата из раков. А в буфетной они наткнулись на целую корзину французских булочек и обнаружили сколько угодно сыру, масла и сельдерея.

They were just about to sit down when the Mole clambered in through the window, chuckling, with an armful of rifles.

Они уже собрались садиться за стол, когда в окошке показался Крот, похохатывая и волоча в охапке дюжину ружей.

' It's all over,' he reported.

- Все! - сказал он.

'From what I can make out, as soon as the stoats, who were very nervous and jumpy already, heard the shrieks and the yells and the uproar inside the hall, some of them threw down their rifles and fled.

- Как я могу понять, горностаи, которые и так уже были заведены и нервничали, услыхав крики и вопли внутри дома, побросали ружья и приготовились бежать.

The others stood fast for a bit, but when the weasels came rushing out upon them they thought they were betrayed; and the stoats grappled with the weasels, and the weasels fought to get away, and they wrestled and wriggled and punched each other, and rolled over and over, till most of 'em rolled into the river!

Правда, некоторые какое-то время держались. Но когда ласки кинулись наутек, горностаи решили, что их предали. Они схватились с ласками, а те пытались от них отделаться, чтобы скорее убежать. Так они боролись и катались по траве, пока многие не скатились прямо в речку!

They've all disappeared by now, one way or another; and I've got their rifles.

Они все так или иначе исчезли, никого там нет, а я собрал и принес их ружья.

So that's all right!'

Так что все хорошо.

'Excellent and deserving animal!' said the Badger, his mouth full of chicken and trifle.

- Отличный и достойный зверь! - сказал Барсук, жуя цыпленка и бисквит одновременно.

'Now, there's just one more thing I want you to do, Mole, before you sit down to your supper along of us; and I wouldn't trouble you only I know I can trust you to see a thing done, and I wish I could say the same of every one I know.

- И еще об одном одолжении я хочу тебя попросить, Крот, прежде чем ты сядешь с нами рядом поужинать. Я бы не стал тебя затруднять, но я знаю, что на тебя можно положиться. Мне бы хотелось, чтобы я мог это сказать о каждом из тех, с кем я знаком.

I'd send Rat, if he wasn't a poet.

Рэт мог бы этим заняться, но ведь он поэт.

I want you to take those fellows on the floor there upstairs with you, and have some bedrooms cleaned out and tidied up and made really comfortable.

Я прошу тебя, отведи этих молодцов, лежащих на полу, наверх и заставь их вычистить и прибрать спальни.

See that they sweep UNDER the beds, and put clean sheets and pillow-cases on, and turn down one corner of the bed-clothes, just as you know it ought to be done; and have a can of hot water, and clean towels, and fresh cakes of soap, put in each room.

Проследи, чтобы они из-под кроватей хорошенечко вымели, и сменили постельное белье, и отогнули краешек одеяла, как это полагается делать. И проследи, чтобы они принесли по кувшину теплой воды, и свежие полотенца, и нераспечатанный кусок мыла в каждую спальню.

And then you can give them a licking a-piece, if it's any satisfaction to you, and put them out by the back-door, and we shan't see any more of THEM, I fancy.

А потом можешь выдать им по трепке на брата, если тебе этого захочется, и прогони их через черный ход. Я надеюсь, что мы больше никогда их не увидим.

And then come along and have some of this cold tongue.

А потом возвращайся и поешь вареного языка.

It's first rate.

Он, право же, первоклассный.

I'm very pleased with you, Mole!'

Я очень доволен тобою, Крот!

The goodnatured Mole picked up a stick, formed his prisoners up in a line on the floor, gave them the order

Покладистый Крот поднял с пола палку, выстроил пленников в линейку, скомандовал:

'Quick march!' and led his squad off to the upper floor.

"Шагом марш!" - и повел свою команду на второй этаж.

After a time, he appeared again, smiling, and said that every room was ready, and as clean as a new pin.

Через некоторое время он вернулся назад и, улыбаясь, сообщил, что каждому приготовлена спальня, чистенькая, как новая.

'And I didn't have to lick them, either,' he added.

- Я не стал задавать им трепку, хватит уж им на сегодня.

'I thought, on the whole, they had had licking enough for one night, and the weasels, when I put the point to them, quite agreed with me, and said they wouldn't think of troubling me.

Ласки тоже со мной согласились и просили меня не утруждать себя.

They were very penitent, and said they were extremely sorry for what they had done, but it was all the fault of the Chief Weasel and the stoats, and if ever they could do anything for us at any time to make up, we had only got to mention it.

Они очень раскаивались и просили прощения за все, что они наделали. Они сказали, что во всем виноват Главный Ласка и горностаи. И что они очень хотели бы услужить нам в возмещение ущерба, и что нам стоит только намекнуть, и они тут же прибегут.

So I gave them a roll a-piece, and let them out at the back, and off they ran, as hard as they could!'

Я им дал по французской булке каждому и выпустил через черный ход. Они побежали прочь изо всех сил!

Then the Mole pulled his chair up to the table, and pitched into the cold tongue; and Toad, like the gentleman he was, put all his jealousy from him, and said heartily,

Сказав это, Крот придвинул стул к столу и набросился на холодный язык. А Тоуд, поскольку он был джентльменом, преодолел свою зависть к нему и сказал по-доброму:

'Thank you kindly, dear Mole, for all your pains and trouble tonight, and especially for your cleverness this morning!'

- Спасибо тебе, милый Крот, за все твои усилия и прости за беспокойства, которые выпали сегодня на твою долю. И особенно тебе спасибо за ум и находчивость, которые ты проявил сегодня утром.

The Badger was pleased at that, and said,

Барсук очень обрадовался этому и воскликнул:

'There spoke my brave Toad!'

- Слушайте! Слушайте! Говорит наш доблестный Тоуд!

So they finished their supper in great joy and contentment, and presently retired to rest between clean sheets, safe in Toad's ancestral home, won back by matchless valour, consummate strategy, and a proper handling of sticks.

Так, разговаривая, они завершили ужин, радостные и довольные, и вскоре пошли отдохнуть на постелях с чистыми простынями в родовом доме мистера Тоуд а, отвоеванном у врагов благодаря беспримерному мужеству и доблести, совершенной стратегии и правильному обращению с палками.

The following morning, Toad, who had overslept himself as usual, came down to breakfast disgracefully late, and found on the table a certain quantity of egg-shells, some fragments of cold and leathery toast, a coffee-pot three-fourths empty, and really very little else; which did not tend to improve his temper, considering that, after all, it was his own house.

Следующим утром Тоуд, который, как всегда, проспал, спустился к завтраку в позорно поздний час и обнаружил на столе некоторое количество яичных скорлупок, кусочки остывших, похожих на резину тостов, кофейник, на три четверти пустой, и, право, больше почти ничего. Это плохо подействовало на его настроение, тем более что это был, как ни крути, его дом.

Through the French windows of the breakfast-room he could see the Mole and the Water Rat sitting in wicker-chairs out on the lawn, evidently telling each other stories; roaring with laughter and kicking their short legs up in the air.

Через окно комнаты для завтраков он видел Крота и дядюшку Рэта, сидевших на свежем воздухе на лужайке в плетеных креслицах. Они, по-видимому, рассказывали друг другу забавные истории, потому что оба покатывались с хохоту, дрыгая в воздухе своими коротенькими ножками.

The Badger, who was in an arm-chair and deep in the morning paper, merely looked up and nodded when Toad entered the room.

Барсук, который сидел в кресле, углубившись в утреннюю газету, только поднял глаза и молча кивнул, когда Тоуд вошел в комнату.

But Toad knew his man, so he sat down and made the best breakfast he could, merely observing to himself that he would get square with the others sooner or later.

Но Тоуд держал себя в руках, поэтому он сообразил себе завтрак, какой сумел, только подумав про себя, что он с ними еще посчитается.

When he had nearly finished, the Badger looked up and remarked rather shortly:

Когда он доедал, Барсук оторвался от газеты и коротко заметил:

'I'm sorry, Toad, but I'm afraid there's a heavy morning's work in front of you.

- Сожалею, Тоуд, но должен заметить, что у тебя наутро много дел.

You see, we really ought to have a Banquet at once, to celebrate this affair.

Мы должны немедленно устроить банкет, чтобы отпраздновать победу.

It's expected of you-in fact, it's the rule.'

Я думаю, от тебя этого ждут. Я хочу сказать, что так принято.

'O, all right!' said the Toad, readily. 'Anything to oblige.

- О, конечно, - с готовностью согласился мистер Тоуд, - я готов на все, чтобы доставить тебе удовольствие.

Though why on earth you should want to have a Banquet in the morning I cannot understand.

Только зачем понадобился банкет с раннего утра, я ума не приложу.

But you know I do not live to please myself, but merely to find out what my friends want, and then try and arrange it for 'em, you dear old Badger!'

Но ты же знаешь, милый мой Барсук, я живу не для себя, а только для того, чтобы угадывать желания моих друзей и пытаться их исполнить.

'Don't pretend to be stupider than you really are,' replied the Badger, crossly; 'and don't chuckle and splutter in your coffee while you're talking; it's not manners.

- Не притворяйся глупее, чем ты есть на самом деле! - сердито отозвался Барсук. - Не хмыкай и не фыркай в кофе. Что за дурные манеры!

What I mean is, the Banquet will be at night, of course, but the invitations will have to be written and got off at once, and you've got to write 'em.

Банкет должен, разумеется, состояться вечером, но приглашения надо написать и разослать немедленно, и писать их придется тебе.

Now, sit down at that table-there's stacks of letter-paper on it, with

Садись к столу, тут лежит целая пачка почтовой бумаги, на которой синим и золотым напечатано

"Toad Hall" at the top in blue and gold-and write invitations to all our friends, and if you stick to it we shall get them out before luncheon.

"Тоуд-Холл", садись и напиши приглашения всем друзьям, и если ты будешь заниматься этим прилежно, то мы их разошлем еще до обеда.

And I'LL bear a hand, too; and take my share of the burden. I'LL order the Banquet.'

А пока ты трудишься, я тебе тоже помогу и взвалю на себя некоторые заботы - я закажу банкет.

' What!' cried Toad, dismayed.

- Как?! - воскликнул мистер Тоуд в отчаянии.

'Me stop indoors and write a lot of rotten letters on a jolly morning like this, when I want to go around my property, and set everything and everybody to rights, and swagger about and enjoy myself!

- Мне торчать дома и писать эти паршивые письма в такую прекрасную погоду, когда мне хочется обойти всю мою усадьбу, и все привести в порядок, и покрасоваться, и порадоваться!

Certainly not! I'll be-I'll see you--Stop a minute, though! Why, of course, dear Badger!

Конечно, я не буду... Впрочем... Да, конечно, дорогой Барсук!

What is my pleasure or convenience compared with that of others!

Чего стоят мои желания и удобства по сравнению с желаниями других!

You wish it done, and it shall be done.

Ты хочешь, чтобы я написал приглашения, я их напишу.

Go, Badger, order the Banquet, order what you like; then join our young friends outside in their innocent mirth, oblivious of me and my cares and toils.

Иди, Барсук, заказывай банкет, выбери, что ты сам захочешь. А после там, на воздухе, присоединяйся к беседе наших друзей, забывших обо мне и моих трудах и заботах.

I sacrifice this fair morning on the altar of duty and friendship!'

Я приношу это прекрасное утро в жертву долгу и дружбе!

The Badger looked at him very suspiciously, but Toad's frank, open countenance made it difficult to suggest any unworthy motive in this change of attitude.

Барсук поглядел на него с большим подозрением, но открытое и искреннее выражение лица мистера Тоуда не давало повода подозревать какие-либо недостойные мотивы в такой резкой перемене.

He quitted the room, accordingly, in the direction of the kitchen, and as soon as the door had closed behind him, Toad hurried to the writing-table.

Барсук оставил комнату и направился в сторону кухни. Как только дверь за ним закрылась, мистер Тоуд поспешил к письменному столу.

A fine idea had occurred to him while he was talking.

Пока он разговаривал с Барсуком, его осенила роскошная идея.

He WOULD write the invitations; and he would take care to mention the leading part he had taken in the fight, and how he had laid the Chief Weasel flat; and he would hint at his adventures, and what a career of triumph he had to tell about; and on the fly-leaf he would set out a sort of a programme of entertainment for the evening-something like this, as he sketched it out in his head:-

Хорошо, он напишет эти приглашения. Но он уж постарается, чтобы в них было сказано о его ведущей роли в битве и как он одним махом уложил Главного Ласку, и он намекнет на свои приключения и на то, какие победы ему удалось одержать. И еще на вкладыше он напишет что-то вроде программы, которая примерно так складывалась у него в голове:

SPEECH. . . . BY TOAD. (There will be other speeches by TOAD during the evening.)

РЕЧЬ............Мистер Тоуд.

ADDRESS. . . BY TOAD

ОБРАЩЕНИЕ........Мистер Тоуд.

SYNOPSIS-Our Prison System-the Waterways of Old England-Horse-dealing, and how to deal-Property, its rights and its duties-Back to the Land-A Typical English Squire.

Краткое содержание: Наша тюремная система. - Водные пути старой Англии. - Торговля лошадьми и как следует ею заниматься. -Собственность. Права и обязанности. -Возвращение к земле. - Типичный английский землевладелец.

SONG. . . . BY TOAD. (Composed by himself.) OTHER COMPOSITIONS. BY TOAD

ПЕСНЯ......... поет Мистер Тоуд. Песнясочинена им самим. ДРУГИЕ СОЧИНЕНИЯ

will be sung in the course of the evening by the. . . COMPOSER.

будут исполнены в течение вечера. Автор и композитор.Мистер Тоуд.

The idea pleased him mightily, and he worked very hard and got all the letters finished by noon, at which hour it was reported to him that there was a small and rather bedraggled weasel at the door, inquiring timidly whether he could be of any service to the gentlemen.

Идея чрезвычайно ему понравилась, и он усердно трудился. К полудню все письма были написаны. В это время ему доложили, что маленькая и довольно ободранная ласка робко справляется, не могла бы и она чем-нибудь быть полезной джентльменам.

Toad swaggered out and found it was one of the prisoners of the previous evening, very respectful and anxious to please.

Тоуд величественно выплыл из комнаты и увидал, что это один из вчерашних пленников выражает свое уважение и готовность быть полезным.

He patted him on the head, shoved the bundle of invitations into his paw, and told him to cut along quick and deliver them as fast as he could, and if he liked to come back again in the evening, perhaps there might be a shilling for him, or, again, perhaps there mightn't; and the poor weasel seemed really quite grateful, and hurried off eagerly to do his mission.

Тоуд потрепал его по голове, сунул ему в лапу всю пачку с приглашениями и велел бежать и скоренько разнести их по адресам, а потом, если хочет, прийти обратно, где, может быть, его будет ожидать шиллинг. Несчастная ласка казалась действительно очень благодарной и с рвением поспешила выполнять возложенное на нее поручение.

When the other animals came back to luncheon, very boisterous and breezy after a morning on the river, the Mole, whose conscience had been pricking him, looked doubtfully at Toad, expecting to find him sulky or depressed.

Когда приятели, проведя все утро на реке, свежие и оживленные, вернулись домой к обеду, Крот, который чувствовал легкие уколы совести, выжидательно поглядел на мистера Тоуда, думая, что он дуется на него.

Instead, he was so uppish and inflated that the Mole began to suspect something; while the Rat and the Badger exchanged significant glances.

Но оказалось, что вовсе наоборот - тот был весел и так доволен собой, что Крот начал что-то подозревать, а дядюшка Рэт и дядюшка Барсук обменялись многозначительными взглядами.

As soon as the meal was over, Toad thrust his paws deep into his trouser-pockets, remarked casually,

Как только они вместе пообедали, Тоуд глубоко засунул лапы в карманы своих брюк и бросил невзначай:

'Well, look after yourselves, you fellows!

- Побудьте без меня, друзья мои!

Ask for anything you want!' and was swaggering off in the direction of the garden, where he wanted to think out an idea or two for his coming speeches, when the Rat caught him by the arm.

Требуйте все, чего захотите! - и важно направился к двери, ведущей в сад, чтобы обдумать там свои речи на предстоящем вечере, но дядюшка Рэт схватил его за локоть.

Toad rather suspected what he was after, and did his best to get away; but when the Badger took him firmly by the other arm he began to see that the game was up.

Тоуд примерно догадывался, в чем было дело, и попытался вырваться. Но когда Барсук схватил его за второй локоть, он начал ясно понимать, что происходит.

The two animals conducted him between them into the small smoking-room that opened out of the entrance-hall, shut the door, and put him into a chair.

Оба зверя, зажав его с двух сторон, препроводили беднягу в маленькую курительную комнату, которая выходит прямо в прихожую, заперли дверь и усадили на стул.

Then they both stood in front of him, while Toad sat silent and regarded them with much suspicion and ill-humour.

Потом они оба встали прямо перед ним, а тот глядел на них с подозрением и злостью.

'Now, look here, Toad,' said the Rat.

- Послушай внимательно, Тоуд, - сказал дядюшка Рэт.

'It's about this Banquet, and very sorry I am to have to speak to you like this.

- Мы должны поговорить о банкете, и я очень сожалею, что этот разговор возникает.

But we want you to understand clearly, once and for all, that there are going to be no speeches and no songs.

Но мы хотим, чтобы ты ясно понял раз и навсегда, что не будет никаких речей и песен.

Try and grasp the fact that on this occasion we're not arguing with you; we're just telling you.'

Постарайся осознать, что на этот раз мы не просим тебя, а обязываем.

Toad saw that he was trapped.

Тоуд понял, что он в ловушке.

They understood him, they saw through him, they had got ahead of him.

Они все наперед разгадали, они видят его насквозь.

His pleasant dream was shattered.

Его мечта разбилась вдребезги.

'Mayn't I sing them just one LITTLE song?' he pleaded piteously.

- А может, я спою всего лишь одну маленькую песенку? - попросил он жалобно.

'No, not ONE little song,' replied the Rat firmly, though his heart bled as he noticed the trembling lip of the poor disappointed Toad.

- Ни одной, - ответил дядюшка Рэт твердо, хотя сердце у него защемило, когда он увидел, как у бедняги дрожит нижняя губа.

'It's no good, Toady; you know well that your songs are all conceit and boasting and vanity; and your speeches are all self-praise and-and-well, and gross exaggeration and-and--'

- Ни к чему это, Тоуди. Ты и сам знаешь, что все твои песни - это сплошное зазнайство, бахвальство и тщеславие. А все твои речи - это сплошное самовосхваление и... и... и страшные преувеличения... и...

'And gas,' put in the Badger, in his common way.

- И спесь, - добавил Барсук, который любил называть вещи своими именами.

'It's for your own good, Toady,' went on the Rat.

- Все для твоей же пользы, Тоуди, - продолжал Рэт.

'You know you MUST turn over a new leaf sooner or later, and now seems a splendid time to begin; a sort of turning-point in your career.

- Ты ведь сам понимаешь, что рано или поздно тебе придется начать новую жизнь, и сейчас для этого самое подходящее время. Что-то вроде поворотного момента в твоей жизни.

Please don't think that saying all this doesn't hurt me more than it hurts you.'

И пожалуйста, не думай, что тебе труднее все это выслушать, чем мне произнести.

Toad remained a long while plunged in thought.

Тоуд молчал, погруженный в свои мысли.

At last he raised his head, and the traces of strong emotion were visible on his features.

Наконец он поднял голову, и по его лицу можно было сказать, что он пережил глубокое потрясение.

'You have conquered, my friends,' he said in broken accents.

- Вы победили, друзья, - сказал он срывающимся голосом.

'It was, to be sure, but a small thing that I asked-merely leave to blossom and expand for yet one more evening, to let myself go and hear the tumultuous applause that always seems to me-somehow-to bring out my best qualities.

- Не о многом я вас просил - просто покрасоваться еще один вечерок, ловить ухом аплодисменты, которые всегда, как мне казалось, пробуждают во мне мои лучшие качества.

However, you are right, I know, and I am wrong.

Однако я знаю, что правы - вы, а не прав - я.

Hence forth I will be a very different Toad.

С этого времени я буду совершенно другим.

My friends, you shall never have occasion to blush for me again.

Друзья мои, вам никогда больше не придется за меня краснеть. Я даю вам слово.

But, O dear, O dear, this is a hard world!'

Но боже мой, боже мой, как мне трудно его давать!

And, pressing his handkerchief to his face, he left the room, with faltering footsteps.

И, прижав платок к глазам, он, шатаясь, вышел из комнаты.

'Badger,' said the Rat, 'I feel like a brute; I wonder what YOU feel like?'

- Барсук, - сказал дядюшка Рэт, - я чувствую себя негодяем. Интересно, а ты?

'O, I know, I know,' said the Badger gloomily.

- Понимаю, понимаю, - сказал дядюшка Барсук мрачно.

'But the thing had to be done.

- Но это надо было сделать.

This good fellow has got to live here, and hold his own, and be respected.

Ему еще жить и жить здесь, и надо, чтобы его уважали.

Would you have him a common laughing-stock, mocked and jeered at by stoats and weasels?'

Ты что, хочешь, чтобы он был всеобщим посмешищем, чтобы его дразнили и над ним глумились всякие горностаи и ласки?

' Of course not,' said the Rat.

- Нет, конечно, - ответил дядюшка Рэт.

'And, talking of weasels, it's lucky we came upon that little weasel, just as he was setting out with Toad's invitations.

- И, кстати, о ласках. Какое счастье, что нам удалось перехватить ласку, когда она только что отправилась разносить эти его приглашения.

I suspected something from what you told me, and had a look at one or two; they were simply disgraceful.

Как только ты мне рассказал про утреннее, у меня закралось подозрение, поэтому я взял и поглядел на эти приглашения.

I confiscated the lot, and the good Mole is now sitting in the blue boudoir, filling up plain, simple invitation cards.'

Пришлось конфисковать все. Они просто позорные. Бедный добрый Крот сидит сейчас в синей спальне и заполняет обыкновенные пригласительные билеты. * * *

At last the hour for the banquet began to draw near, and Toad, who on leaving the others had retired to his bedroom, was still sitting there, melancholy and thoughtful.

Время банкета приближалось. Мистер Тоуд все еще сидел в своей спальне, погруженный в задумчивость и меланхолию.

His brow resting on his paw, he pondered long and deeply.

Положив голову на лапы, он долго и глубоко размышлял.

Gradually his countenance cleared, and he began to smile long, slow smiles.

Постепенно лицо его прояснилось, и он начал улыбаться - медленные и растянутые улыбки сменяли одна другую.

Then he took to giggling in a shy, self-conscious manner.

Потом он начал хихикать смущенно и самодовольно.

At last he got up, locked the door, drew the curtains across the windows, collected all the chairs in the room and arranged them in a semicircle, and took up his position in front of them, swelling visibly.

Потом он запер дверь, задернул шторы, составил все имевшиеся стулья полукругом, встал перед ними в позу, заметно раздувшись и увеличившись в размерах.

Then he bowed, coughed twice, and, letting himself go, with uplifted voice he sang, to the enraptured audience that his imagination so clearly saw.

Потом он поклонился, два раза кашлянул и запел громким голосом перед потрясенной аудиторией, которую он так ясно видел в своем воображении:

TOAD'S LAST LITTLE SONG!

ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЯ МИСТЕРА ТОУДА!

The Toad-came-home!

Мистер Тоуд - вернулся - домой!

There was panic in the parlours and howling in the halls, There was crying in the cow-sheds and shrieking in the stalls, When the Toad-came-home!

Были крики в столовой и паника в зале, □ □Были визги в конюшне и вопли на причале, □ □Когда Тоуд - вернулся - домой!

When the Toad-came-home!

Когда Тоуд - вернулся - домой!

There was smashing in of window and crashing in of door, There was chivvying of weasels that fainted on the floor, When the Toad-came-home!

И стекла летели, и двери ломались, □ □Горностаи сбежали, и ласки умчались, □ □Когда Тоуд -вернулся - домой!

Bang! go the drums!

Трам-та-там - барабаны стучат!

The trumpeters are tooting and the soldiers are saluting, And the cannon they are shooting and the motor-cars are hooting, As the-Hero-comes!

И трубы трубят и поют, □□И солдаты берут "под салют", □ □И пушки палят, и машины гудят, □ □Герой - возвратился - назад!

Shout-Hoo-ray!

Все кричите - урра!

And let each one of the crowd try and shout it very loud, In honour of an animal of whom you're justly proud, For it's Toad's-great-day!

Пусть никто не молчит, пусть громко кричит Имя "Тоуд", что так славно и гордо звучит, □ □Будем праздновать мы до утра!

He sang this very loud, with great unction and expression; and when he had done, he sang it all over again.

Он пел все это очень громко с большим пылом и, когда допел до конца, начал все сначала.

Then he heaved a deep sigh; a long, long, long sigh.

После этого он издал глубокий вздох. Долгий, долгий, долгий вздох.

Then he dipped his hairbrush in the water-jug, parted his hair in the middle, and plastered it down very straight and sleek on each side of his face; and, unlocking the door, went quietly down the stairs to greet his guests, who he knew must be assembling in the drawing-room.

Потом он обмакнул головную щетку в кувшин с водой, причесался на прямой пробор, прилизал волосы, отпер дверь и спокойно спустился вниз, чтобы приветствовать гостей, которые к этому времени должны уже были начать собираться в гостиной.

All the animals cheered when he entered, and crowded round to congratulate him and say nice things about his courage, and his cleverness, and his fighting qualities; but Toad only smiled faintly, and murmured,

Все звери закричали "Ура!", когда он вошел, и столпились вокруг него, поздравляя его и восхваляя его ум и боевые качества, но мистер Тоуд только легонько улыбался и бормотал:

'Not at all!' Or, sometimes, for a change,

"Да нет, что вы!" или иногда для разнообразия:

' On the contrary!'

"Совсем напротив!"

Otter, who was standing on the hearthrug, describing to an admiring circle of friends exactly how he would have managed things had he been there, came forward with a shout, threw his arm round Toad's neck, and tried to take him round the room in triumphal progress; but Toad, in a mild way, was rather snubby to him, remarking gently, as he disengaged himself,

Дядюшка Выдра, который, когда он вошел, ораторствовал, стоя на каминном коврике в кругу восхищенных слушателей, и рассказывал, как бы он поступил, если бы присутствовал при битве, кинулся к нему с распростертыми объятиями и хотел сделать с ним по комнате круг почета. Но Тоуд легонько отстранился, заметив:

'Badger's was the mastermind; the Mole and the Water Rat bore the brunt of the fighting; I merely served in the ranks and did little or nothing.'

- Нет, Барсук был мозговым центром. Крот и Рэт приняли на себя основной удар, а я просто был рядовым.

The animals were evidently puzzled and taken aback by this unexpected attitude of his; and Toad felt, as he moved from one guest to the other, making his modest responses, that he was an object of absorbing interest to every one.

Звери были явно ошеломлены таким неожиданным оборотом дела, и Тоуд почувствовал, переходя от группы к группе гостей, что он был предметом острого интереса.

The Badger had ordered everything of the best, and the banquet was a great success.

Барсук заказал роскошный и обильный ужин, и банкет необыкновенно удался.

There was much talking and laughter and chaff among the animals, but through it all Toad, who of course was in the chair, looked down his nose and murmured pleasant nothings to the animals on either side of him.

Было много разговоров, и смеха, и остроумия. Тоуд, конечно, сидел во главе стола, говоря приятные вещи гостям направо и налево.

At intervals he stole a glance at the Badger and the Rat, and always when he looked they were staring at each other with their mouths open; and this gave him the greatest satisfaction.

В промежутках он бросал взгляды на своих друзей и видел, как дядюшка Рэт и дядюшка Барсук глядят друг на друга с открытым от удивления ртом. И это доставляло ему огромное удовлетворение.

Some of the younger and livelier animals, as the evening wore on, got whispering to each other that things were not so amusing as they used to be in the good old days; and there were some knockings on the table and cries of

Некоторые из гостей, которые были помоложе и полегкомысленнее, стали спустя какое-то время перешептываться, что, мол, раньше тут бывало веселее, кое-кто стучал кулаком по столу, кричал:

' Toad!

- Тоуд!

Speech!

Спич!

Speech from Toad!

Тоуд! Произнеси речь!

Song!

Песню!

Mr. Toad's song!' But Toad only shook his head gently, raised one paw in mild protest, and, by pressing delicacies on his guests, by topical small-talk, and by earnest inquiries after members of their families not yet old enough to appear at social functions, managed to convey to them that this dinner was being run on strictly conventional lines.

Но Тоуд только легонько качал головой, поднимал лапу, мягко протестуя, и настойчиво угощал гостей деликатесами, беседуя с каждым, задавал вопросы об их детишках, которые еще не доросли до банкетов, и в конце концов у всех создалось впечатление, что банкет прошел по всем правилам.

He was indeed an altered Toad!

Он теперь и на самом деле совсем другой, мистер Тоуд! * * *

After this climax, the four animals continued to lead their lives, so rudely broken in upon by civil war, in great joy and contentment, undisturbed by further risings or invasions.

После этого события все четверо друзей продолжали жить своей жизнью, так грубо нарушенной "гражданской войной". Они жили в полном веселье и радости, и никакие нашествия их в дальнейшем не тревожили.

Toad, after due consultation with his friends, selected a handsome gold chain and locket set with pearls, which he dispatched to the gaoler's daughter with a letter that even the Badger admitted to be modest, grateful, and appreciative; and the engine-driver, in his turn, was properly thanked and compensated for all his pains and trouble.

Мистер Тоуд, посоветовавшись с друзьями, выбрал золотую цепочку и медальон, отделанный жемчугом, и отправил дочке тюремщика с письмом, которое даже дядюшка Барсук нашел скромным, благородным и изящным. Машинист тоже получил благодарность и компенсацию за все его старания и доставленные ему неприятности.

Under severe compulsion from the Badger, even the barge-woman was, with some trouble, sought out and the value of her horse discreetly made good to her; though Toad kicked terribly at this, holding himself to be an instrument of Fate, sent to punish fat women with mottled arms who couldn't tell a real gentleman when they saw one.

Под сильным нажимом Барсука даже тетка с баржи была разыскана, и ей была вручена стоимость ее лошади. Хотя Тоуд страшно этому сопротивлялся, заявив, что он был просто посланцем судьбы, призванным наказывать жирных теток с мускулистыми руками, которые не умеют узнавать настоящего джентльмена с первого взгляда.

The amount involved, it was true, was not very burdensome, the gipsy's valuation being admitted by local assessors to be approximately correct.

Домашняя экспертиза признала сделку с цыганом приблизительно справедливой.

Sometimes, in the course of long summer evenings, the friends would take a stroll together in the Wild Wood, now successfully tamed so far as they were concerned; and it was pleasing to see how respectfully they were greeted by the inhabitants, and how the mother-weasels would bring their young ones to the mouths of their holes, and say, pointing,

Время от времени в долгие летние вечера друзья совершали прогулки по Дремучему Лесу, который после усмирения и укрощения был для них теперь не страшен. И было приятно видеть, как почтительно с ними здоровались его обитатели и как матери - ласки - выводили своих малышей на порог норы и говорили, показывая:

'Look, baby! There goes the great Mr. Toad!

- Смотри, детка, вон идет великий мистер Тоуд!

And that's the gallant Water Rat, a terrible fighter, walking along o' him!

А это доблестный мистер Рэт, могучий воин, который идет рядом с ним.

And yonder comes the famous Mr. Mole, of whom you so often have heard your father tell!'

А вон тот - знаменитый мистер Крот, о котором папа тебе столько рассказывал.

But when their infants were fractious and quite beyond control, they would quiet them by telling how, if they didn't hush them and not fret them, the terrible grey Badger would up and get them.

Когда детишки капризничали и не слушались, то им говорили, что, если они не успокоятся, страшный серый Барсук придет, посадит их в мешок и утащит.

This was a base libel on Badger, who, though he cared little about Society, was rather fond of children; but it never failed to have its full effect.

Это была низкая клевета на Барсука, который по-прежнему, хоть и сторонился общества, от души любил маленьких детишек. Но эти угрозы всегда действовали безотказно.

Content

Грэм Кеннет Ветер в ивах - английский и русский параллельные тексты