Олег Рой

Синдром Атяшево

Памяти моего сына Женечки

Глава первая

Новый день – новая жизнь

Скорый поезд «Саранск – Москва» прибывал в Москву рано утром.

Ирина проснулась на рассвете, взяла со столика смартфон и посмотрела на часы – половина пятого. Вагон уютно раскачивался в такт движению колес. Эту музыку поезда Ирина Невельская очень любила, но слышала ее крайне редко: из-за нехватки времени она чаще летала самолетами.

Снова уснуть ей явно не удастся, и Ирина, свернувшись калачиком на купейной полке, стала вспоминать недавнее прошлое[1].

Она, актриса театра, звезда кино и телевидения, провела лето на своей исторической родине – в городке Атяшево, в Мордовии. Газет не читала, телевизор смотрела редко и была счастлива рядом с родными и близкими, обществом которых позволила себе насладиться впервые за несколько лет… Поехала она на родину не одна, а со своей дочкой Аликой, которой уже исполнилось девятнадцать лет.

В последнее время Ирина так много работала, что часто плохо понимала, чем она вообще занимается и для чего… Постепенно в гонке за ролями она начала утрачивать смысл происходящего. Единственная ее дочь Алика выросла девочкой красивой, но «заброшенной» – иначе не скажешь. Ирине совершенно некогда было ею заниматься. Ира считала, что если они вместе путешествуют, если Алика ни в чем не нуждается и ее наряды лучше, чем у приятельниц, или, как их называла сама Алика, «подружаек», то этого достаточно.

Мало общаясь с матерью, а все больше с нянями и домработницами, вынужденными потакать подростку, Алика превратилась в потребительницу. Она отказалась продолжить обучение после школы, постоянно грубила матери и стала завсегдатаем ночных клубов. Дочь даже начала экспериментировать с легкими наркотиками, которые чуть было не привели ее к катастрофе.

И только когда Алика оказалась под судом за драку в ночном клубе, Ирина задала себе вопросы: что происходит с ее девочкой? Кто виноват? И что теперь делать?

Если бы не Борис Владимирович Чигринский – педагог Ирины по актерскому мастерству, великолепный актер и мудрейший человек, – она бы потеряла и дочь, и себя как личность. Встретившись с Ириной совершенно случайно в начале лета, Чигринский посоветовал ей все бросить и немедленно ехать вместе с дочерью в Атяшево – подпитаться здоровой энергией от родной земли.

«Против природы не попрешь, тут даже трактор не поможет», – хотела пошутить Ирина, но поняла: не вовремя, не та ситуация.

И ведь прав оказался Борис Владимирович: и сама Ирина, и Алика изменились после нескольких месяцев проживания в городке Атяшево. Алика покрылась чудесным загаром – не сравнить с южным, который облезает через неделю, и окрепла на свежем воздухе вдали от московских ночных клубов.

Выяснилось, что в «дыре» под названием Атяшево даже есть развлечения: настоящий Ледовый дворец и клуб, где проходят дискотеки. А столица Мордовии Саранск оказался весьма цивильным городом с торговыми центрами не хуже, чем в Москве. И кафе там были, и ресторанчики, и спортивные центры…

А еще у Алики появилась подруга – Леся, дочка работников Атяшевского краеведческого музея, очень умная, начитанная девушка. Общаясь с нею, Алика поняла, насколько пусты и неинтересны ее прежние приятели и «подружайки» из ночных клубов.

Кроме того, Алика серьезно влюбилась в Артема – не только симпатичного и спортивного парня, но и начитанного, и целеустремленного. И так совпало, что наконец-то его пригласили в Москву, в сборную России по хоккею. Повезло парню. Ну а дочка была на седьмом небе от счастья, что им не пришлось разлучаться и теперь они едут в Москву вместе.

Сейчас Алика и Артем спали на верхних полках купе. А напротив Ирины спал Иван Пшеничников, ее Ваня.

Впервые за долгие годы Ирина влюбилась. Влюбилась в настоящего и надежного мужчину. С первым мужем, Артуром, отцом Алики, и вторым, Игорем, еще числящимся в паспорте супругом, Ирине не повезло.

Какие чувства она испытывала к Артуру, Ира сейчас уже плохо помнила. Скорее всего, ее тогдашняя влюбленность выросла из тщеславия: ведь на нее обратил внимание самый красивый юноша в институте, да еще из известной актерской семьи! Свекровь, правда, восстановила «баланс сил в природе»: под ее давлением Ирина и Артур быстро развелись, а на память о первом браке у нее остались только звучная фамилия – Невельская (девичья была Корень) и дочка Алика.

Второй муж, Игорь, был ее театрально-киношным агентом, человеком с большими связями, доставшимися от матери. Он чуть ли не с юности слыл сибаритом, любил посещать дорогие рестораны, а из дома выходил только в брендовых тряпках, благоухая изысканным парфюмом. С приемной дочкой Аликой он даже не искал общего языка. А ведь вначале Ирине казалось, что они с Игорем смогут построить хорошую крепкую семью. Но она обманывала себя, просто решив, что рядом с Игорем ей будет удобно. В итоге она осталась одна, выгнав мужа-изменщика, так «славно» погревшего руки на ее известности и процентах с договоров.

И вот неожиданно судьба преподнесла сюрприз – так иногда бывает: на пороге маминого дома появился Иван, старший брат ее школьной подруги в Атяшево. Вначале все было прекрасно. Они подолгу разговаривали, отлично понимали друг друга, вспоминали детство, обсуждали текущие проблемы… Они даже комфортно молчали, что особенно радовало Ирину. Но однажды она случайно подслушала в саду разговор Ивана с Игнатом Андреевичем о том, что Иван позвонил своей жене и попросил развода.

Известие, что Иван женат, сильно ее расстроило. Но мужчина не позволил Ирине разорвать отношения. Иван прикипел к ней, почувствовав родную душу. После серьезного разговора, поставившего все точки над «i», они решили дождаться документов о разводе и с его, и с ее стороны и обязательно пожениться. Но со сроками свадьбы пока не определились.

И снова судьба дала им шанс быть вместе. Руководство Атяшевского мясокомбината, где Иван стал заместителем директора по сбыту продукции, направило его в Москву в командировку – Ивану предстояло открыть представительство АМК в столице и заключить как можно больше контрактов.

Окончательно проснувшись, Ирина надела на майку футболку, натянула джинсы, всунула ноги в шлепанцы, взяла пачку сигарет с зажигалкой и потихоньку выскользнула из купе.

Августовское утро было прохладным, ее стало знобить, и захотелось сделать пару затяжек в тамбуре, чтобы унять тревогу перед прибытием в Первопрестольную.

Когда она приблизилась к открытому купе проводниц поезда, настроение поднялось от смеха двух бойких девушек возраста «перед тридцатью». Узкие юбки обтягивали крепкие бедра обеих проводниц, но на ногах вместо туфель красовались домашние тапочки. У рыженькой кудрявой девушки – синие сланцы, у русой, с зачесанными на прямой пробор волосами, – тапки с кошачьими ушками.

– А я ему говорю… – продолжала рассказывать русая проводница. – Мне завтра опять в парикмахерскую на мелирование и еще купить лак для ногтей, прибор для педикиюра и латексную маску для лица… Ой, не могу, – еле сдерживалась она от смеха.

– Не томи, – заранее улыбалась рыженькая. – Что сказал твой Коля?

– Он сказал, что ему повезло. Он сразу родился красивым.

И девушки снова захохотали.

Ирина заглянула в купе, сказала хохотушкам: «Доброе утро», – и только хотела попросить сделать чаю, как русая девушка вскочила со своего места.

– Ой, извините, мне так неудобно спрашивать. А вы действительно та самая актриса Ирина Невельская? Мы с подругой, – бойкая проводница указала на напарницу в рыжих кудряшках, – не можем поверить, что нам довелось увидеть вас живьем… То есть в натуре.

– Да, девушки, я Невельская.

Ирина немного посмеялась про себя, в очередной раз услышав слово «живьем», но уж очень проводницы были откровенны и с неподдельным восторгом смотрели на нее.

– А вы смотрите фильмы, в которых я снимаюсь? – любезно спросила она.

– Конечно! Вот когда дома сидим дня по три-четыре, по графику поездок на нашем поезде, так все сериалы с вашим участием смотрим, – ответила кудрявая проводница. – Вы же не откажетесь дать автограф? Пожалуйста!

– С удовольствием, – сказала Ирина, поеживаясь от утреннего холода. – Только придумайте на чем. А то бывает, что девочки протягивают мне школьный рюкзак, а мужчины руку или живот, задрав футболку.

– Обхохочешься! – улыбалась готовая снова рассмеяться рыженькая проводница.

– Проходите сюда, в наше купе, у нас тепло, будете дорогой гостьей. – Светловолосая девушка вжалась в стенку тесного купе и сделала приглашающий жест.

– Ой, сейчас найдем, где расписаться, у меня был журнал с вашей фотографией. – Кудрявая не переставала улыбаться. – Ирина, а давайте чайку горяченького, а? Аня, организуй! С бальзамчиком, ладно? У нас бальзам хороший – на травах, душистый.

– Спасибо, девушки. Вот проснулась ни свет, ни заря, сколько ни старалась, не могу заснуть, а прибытие еще не скоро… – с благодарностью ответила Ирина и подумала, что в данном случае неплохо быть популярной актрисой, иначе вряд ли бы она получила ранним утром стакан горячего чая, да еще с бальзамом.

Вот если посчитать, сколько автографов она дала за всю свою творческую карьеру… да если бы она брала за них по сто или двести рублей, как делают артисты на «загнивающем» западе… это же получится не меньше полумиллиона… Тьфу ты, какие глупости приходят на ум.

– Вот, нашла журнал с вашим, Ирина, портретом на обложке, – радовалась кудрявая, протягивая его актрисе.

Светловолосая девушка поставила еще одну чашку, печенье и достала из шкафчика красивую коробку, а из неё – бутылку с затейливой этикеткой.

– Бальзам из Саранска, называется «Мордовский». Его поставляют в наш фирменный поезд по оптовой цене для ресторана. Попробуете, и сразу прибавятся силы. Он на травах. В малом количестве полезный…

– Шумбарчи, – искренне поблагодарила Ирина. – Я ведь по национальности мордовка, из Атяшево, да и по мне видно.

Действительно, облик Ирины мог стать эталоном мордовки-красавицы. Внешность финно-угорской группы очень похожа на славянскую, только кожа чуть смуглее, волосы чуть темнее, а цвет глаз разниˊтся от серых до карих.

Ирина взяла самое лучшее: средний рост, идеальные пропорции, сравнимые с «золотой серединой» греков, густые вьющиеся темно-русые волосы, отличные зубы. И глаза… Особенные глаза, цвет которых менялся от серо-голубого до желто-карего в зависимости от освещения и настроения. Мама, Татьяна Сергеевна, глаза имела карие. А вот у отца они были ярко-голубые. Кто в его роду отличился синевой глаз, теперь было не узнать – отца не стало, когда Ирине было два года, а сестре Ольге шесть.

Поезд приближался к Москве. В купе проводниц три женщины сели за стол и разговорились. Оказывается, обе проводницы были студентками Саранского университета, где и познакомились. Они вышли замуж на третьем и четвертом курсе, родили детей и ушли в академический отпуск. А в поездах подрабатывали летом, когда бабушки брали внуков к себе в деревни. Осенью они должны были продолжить учебу на экономическом факультете.

Молодые проводницы не сводили с Ирины глаз. А она взяла журнал со своей фотографией, на котором оставила автограф, и начала читать статью. Перед текстом был портрет Сергея Валентиновича Курганского – главного режиссера театра – и еще одна фотография Ирины, из любимого спектакля «Средство Макропулоса» Карела Чапека.

Из статьи Ирина узнала невероятную новость: «Главным режиссером театра назначен Олег Эдуардович Пронин, которому предстоит продолжить славные традиции театра…» Пронин! Странно, как человек, прославившийся в основном своими скандальными постановками (и далеко не самыми лучшими!), будет продолжать традиции известнейшего московского театра?..

Ирина закашлялась. Обе проводницы засуетились, предлагая налить минеральной воды или подбавить бальзама, но Ирина их успокоила, сказала, что просто поперхнулась. Выпила в задумчивости чай и написала на журнале: «Светлане и Анне, всегда веселым и жизнерадостным девушкам-проводницам. С пожеланием счастья и удачи. Ирина Невельская».

А в журнале причине смены руководителя театра была посвящена лишь одна строка: «Сергей Валентинович Курганский покинул Россию и уехал работать по приглашению известного французского театра».

Ирина была рада за Сергея Валентиновича: он являлся прекрасным режиссером и мог научить многих молодых артистов работать с тем вдохновением, с которым трудился сам. Но расстроило ее то, что он так внезапно покинул театр, ведь перед ее отъездом он никуда не собирался…

Ирина встала, сердечно поблагодарив женщин за чай, и пошла к себе в купе.

Вскоре Ирина уже наблюдала в окно восход солнца: все вокруг постепенно окрасилось розовато-золотистыми тонами, и было очень красиво… Наступал новый день, начиналась новая жизнь…

Она разбудила Ивана, Алику и Артема, чтобы все успели подготовиться к выходу на вокзале.

– Можешь остановиться пока у нас, – предложила Ирина Артему. – Место, слава богу, есть.

– Здорово! – Алика от радости захлопала в ладоши.

– Спасибо, – Артем слегка смутился, – я бы с радостью, но я же хоккеист – у нас дисциплина, как в армии. Нужно явиться в спорткомитет с документами, там на меня оформлена заявка. Вот узнаю расписание тренировок, определюсь с жильем, познакомлюсь с командой – тогда и приду в гости надолго.

– Когда же это случится? Через месяц? – не отставала от парня Алика.

– Да нет, нескольких дней на организационные вопросы мне вполне хватит, – ответил юноша, упаковывая в спортивный рюкзак свои вещи. – А позавтракать я сейчас к вам обязательно заскочу.

Тем временем поезд стал сбавлять скорость, и за окном появилась городская застройка. Вот и Москва.

Ирина с Иваном смотрели на розовый рассвет над столицей, как на театральное действо. Оба немного волновались, хотя виду старались не подавать. С одной стороны, Ирина была рада, что очень скоро окажется в привычной и за многие годы ставшей уже «своей» атмосфере большого города. С другой, ее не могли не пугать все проблемы, которые на нее неизбежно обрушатся. А это в том числе и бывший муженек, который, как оказалось, даже «заказал» Ивана – нанял троих никчемных полуспившихся мужиков, чтобы они приехали из Саранска в Атяшево, избили Пшеничникова до полусмерти и покалечили. Заплатил им водкой и смешным количеством денег.

Господи, как низко может пасть человечек!.. Зачем она только связалась с Игорем? Тогда, летом, ей и Ивану достойно выйти из опасной ситуации помог дед Игнат. Для своих шестидесяти пяти лет дед выглядел прекрасно – подтянутый, моложавый. Он умел и физически, и умным словом убедить любого уважать человеческие ценности. Сказывалось хорошее образование и сорокалетняя практика военного специалиста. Кстати, именно в этот день Игнатий Андреевич решил наконец-то посвататься к своей Танечке – Ирининой маме.

Напавшие мужички после активного «внушения» Ивана всеми приемами восточных единоборств и душевного разговора с дедом Игнатом зареклись больше никого не бить даже по пьяни.

«Мудрый он все-таки…» – подумала о деде Ирина. А позже поняла: она была рада породниться с таким человеком, которого и так всю жизнь считала чуть ли не отчимом.

* * *

Оказавшись дома у Невельских, Иван и Артем пришли в легкое замешательство. Как живут звезды экрана, они даже не представляли: а тут – престижный жилой комплекс с охраной и двухуровневой квартирой, где на первом этаже располагалась гостиная и кухня-столовая в стиле хай-тек, а на втором было целых три спальни, в ванной бурлила джакузи, а из окон была видна вся Москва…

Через некоторое время вся дружная компания уже сидела за столом, который выглядел словно остров посреди моря. Все с аппетитом уплетали яичницу с атяшевской колбасой и пили кофе.

– Ирина, Алика, а почему вы едите только салат? – удивился Артем. – Ни хлеба, ни рыбы есть не стали, только пару кусков колбасы.

– У нас раздельное питание, – снисходительно пояснила Алика и взяла еще кусочек колбасы.

– У меня тоже раздельное питание! – весело встрял в разговор Иван и взял пятый кусок хлеба. – В одной руке – палка колбасы, а в другой – батон хлеба.

Сразу после завтрака, как только Артем отправился в Спорткомитет, а Алика поднялась к себе в комнату, Иван повернулся к Ирине, очищающей тарелки.

– Ириша, я привык ходить на работу в одежде, которую считаю удобной… Ну, ты видела: камуфляжный костюм зимой и летом, сапоги с портянками или кроссовки. Знаешь, в прошлом году, когда я шел к Феде Гуськову (у него кафе на Садовом) и проходил мимо проституток, так они дружно сделали вид, что ждут автобус… – Иван развел руки.

– При твоих внешних данных и мужском обаянии они могли бы обслужить тебя бесплатно, стоило только попросить, – невозмутимо прокомментировала Ирина и открыла дверцу посудомоечной машины.

– Это я как пример моего прикида. Но в Москве запланированы несколько серьезных встреч, и поэтому выглядеть хочется соответственно своей новой должности.

– Ваня. – Ирина ставила тарелки и чашки в посудомоечный агрегат. – Давай, ближе к делу.

– У тебя хороший вкус. – Иван торопливо выравнивал стулья. – Я видел, что ты даже одежду, в которой работала в огороде, подбирала так, чтобы все гармонировало друг с другом.

– Ты можешь на меня рассчитывать. – Ирина протерла кухонный стол. – Но в первой половине дня. Официально мой отпуск закончился, так что сегодня на полдня придется съездить в театр, узнать расписание репетиций, себя показать…

– Ириша, мне нужно купить пару костюмов, рубашки, ботинки… – Иван, нервничая, начал поправлять ворот футболки. – Ну, что там еще понадобится джентльмену, который готовится занять руководящую позицию в компании. А я никогда в жизни не был в магазине… в городском. У нас же все продается в сельмаге. Хлеб, конфеты, водка, брюки…

– Я помню, Ваня. – Сдерживая смех, Ирина сняла латексные перчатки и посмотрела на свой маникюр. – Здесь недалеко находится торговый центр, там и купим все что нужно. Не волнуйся, упакуем тебя по высшему разряду, будешь выглядеть, как настоящий бизнесмен.

– Я ведь понимаю, Ириша, что парень-то я деревенский. Боюсь, что один костюм не поможет… – вдруг выказал свои опасения Иван, что для него, такого уверенного и самодостаточного мужчины, было довольно необычно.

– А вот бояться, Ваня, не нужно. Я думала, что ты вообще ничего не боишься. Не успеешь оглянуться, как станешь так называемым «новым москвичом». Это целая категория людей, которые приехали покорять столицу. Я вот тоже считаю себя новой москвичкой, хотя живу здесь уже двадцать пять лет. Хотя тебе-то что волноваться? – стала успокаивать Ирина. – Вперед и с песней за покупками!

* * *

Ирина в белом шелковом брючном костюме, в красных туфлях на высоком каблуке, с красной лакированной сумочкой легко шла под руку с Иваном, одетым более демократично – в джинсы, футболку и кроссовки, по знакомой московской улице, наслаждаясь привычной обстановкой. Как же она соскучилась по Москве! Невельская радовалась, что скоро окунется в свою атмосферу, займется любимой работой, будет играть в театре… Конечно, какие-то моменты угнетали: например, обрушившийся как гром среди ясного неба Пронин, ну и, разумеется, разборки с Игорем.

Прокручивая в голове все эти проблемы, Ирина вдруг неожиданно для себя стала замечать, что прохожие очень внимательно и с интересом смотрят на них. День был теплый, светило солнце, на Ирине были солнцезащитные очки. Она привыкла носить очки, это давало хотя бы маленький шанс остаться неузнанной в людном месте поклонницами ее таланта. Ирина начала потихоньку оглядываться через плечо, посмотрела в огромную витрину супермаркета и вдруг остановилась.

– Иван, смотри, а ведь мы – красивая пара. Обрати внимание: на нас оборачиваются прохожие. Причем смотрят девчонки молодые – это явно не мои поклонницы. Неужели на тебя заглядываются? – делая вид, что ревнует, спросила Ирина.

– То, что мы красивая пара, – это, Иришка, вещь очевидная. С этим спорить не буду. Но по красоте и популярности ты у нас лидируешь, не стану даже примазываться, – засмеялся Иван.

Они вошли в отдел дорогих мужских костюмов. К ним сразу подошел молоденький продавец-консультант, и с ним заговорила Ирина, Иван же с непривычки растерялся.

– Молодой человек, нам нужны костюмы: пятьдесят второй размер, рост метр девяносто шесть…

– Хорошо, пусть мужчина проходит в примерочную кабину, я сейчас все принесу, – ответил юноша, не отрывая взгляда от Ирины. – Что-нибудь еще?

Иван задернул штору и начал примерять принесенные костюмы, а Ирина попросила продавца:

– Покажите, пожалуйста, нам еще рубашки светлых тонов – три белые, голубую обязательно, светло-серую и какую-нибудь современную. Да, и галстуки… Под костюмы, когда мы их выберем…

– Ира, – донесся до нее полушепот из примерочной кабинки. – Иди сюда!

Увидев побледневшее лицо любимого, Ирина поспешила к Ивану.

– Что? Что случилось, Ваня?

– Тут это… – Иван держал в руке ценник, приколотый к пиджаку. – Он стоит как целая корова.

– Костюм покупают не каждый год, – стараясь говорить серьезно, Ирина одергивала пиджак на любимом мужчине. – И костюм тебе необходим именно такого качества. И для бизнес-переговоров, и для общения с моими знакомыми.

– Ну, если надо…

Иван вышел из примерочной в зал.

– Размер и рост подобраны идеально, – отметил консультант, держа на согнутой руке светлый костюм. – Повернитесь спиной. Сидит безупречно. Желаете еще что-нибудь примерить?

– Должна согласиться с молодым человеком, – серьезно заметила Невельская. – Иван, костюм тебе идет не меньше джинсов и твоего камуфляжа. Примерь второй костюм. И будем решать вопрос с рубашками.

Нахмурившись, Иван потянул к себе ценник на втором костюме.

– Ира, что это за цены? У меня самый знаменитый в Мордовии обвальщик мяса столько не получает за месяц.

– Перестань комплексовать, Ваня. Иди и меряй.

Тут уж не выдержал продавец-консультант и заулыбался, прикрывая рот кулаком и делая вид, что покашливает. Иван скрылся в примерочной кабинке, моментально переоделся и вышел. Смотрелся он сорокалетним секс-символом… только на лице застыло изумление.

– Я не привык к таким вещам. Я не чувствую свободы, как будто сжат в тисках, даже дышать трудно, – сокрушенно произнес он.

– Не выдумывай, дорогой, придется привыкать! Главное – классическая одежда на тебе очень органично смотрится. – Ирина поцеловала Ивана в щеку.

Вскоре они уже выходили из отдела с тремя пакетами покупок. Иван, не переставая, ворчал:

– Все рубашки по цене молочного поросенка. А та, в дурацких мелких цветочках, так вообще стоит как свиноматка породы «Венгерская мангалица». А они даже для нас дорогие!

– Ваня. – Ирина повернулась к любимому мужчине. – Я сейчас вернусь и куплю те три галстука, которые ты отказался покупать.

– Все, молчу.

– Правильно, а теперь мы идем в обувной отдел.

Все модели ботинок, которые Иван примерял, сидели на нем очень хорошо, но он раз по пять недовольно топал ногой.

– Непрочные эти ботинки какие-то. То ли дело бутсы: подошва надежная, строчка двойная, шнурки толстые… А это как носить? Подошва кожаная, тоненькая, сразу ведь протрется на асфальте.

– Иван, ну что ты как Гобсек какой-то… Ну протрется, так новые купишь!

Иван примерил, наверное, десять пар обуви, пока выбрал то, что ему более-менее нравилось.

– Хорошие… я их буду только в офисе носить, а на улице…

– Валенки! – Терпение Ирины готово было лопнуть.

Из отдела часов ушли, так ничего и не купив, потому что спор разгорелся сразу же: Ирина настаивала на дорогих часах для бизнесмена, а Иван говорил, что ему и дешевые модели подойдут, он не фанат какого-то бренда, какая разница? В итоге он отверг любые варианты.

– Везде можно посмотреть, который час. У меня же есть и айфон, и айпад… Ира, ну пойми, эта безделушка со стрелками стоит столько, сколько мы на мясокомбинате заплатили за рефрежератор!

Обессиленная Ирина не стала спорить.

К середине дня наконец освободились и пошли домой. Иван был доволен, что они потратили не так уж много времени на все это досадное времяпрепровождение. Завтра он сможет приступить к работе – будет подыскивать помещение в аренду для своего нового офиса – представительства Атяшевского мясокомбината.

Глава вторая

Театральная жизнь

В три часа дня Ирина спустилась в подземную стоянку прямо под их жилым комплексом. Чувство было такое, как когда-то в детстве: каникулы закончились, пора идти в школу. Вроде бы и хочется вновь оказаться за партой, и даже ноги сами несут в школу, а с другой стороны – наваливается лень, желание не делать ничего… Но Ирина прогнала из головы эти мысли, завела двигатель автомобиля, привычно ловко выехала из подземного гаража и отправилась в театр.

Через сорок минут, все из-за московских пробок, от которых Ирина успела отвыкнуть в Атяшево, она уже парковалась у здания театра. Только она открыла дверцу автомобиля, как увидела, что ей машет рукой Людочка, подходившая к театру.

Правильно в народе говорят: «Маленькая собачка до старости щенок». Это как раз был случай актрисы театра Людмилы Александровны Зарайской, которая только в прошлом году соскочила с репертуара инженю. Ей было где-то на пятнадцать лет больше, чем Ирине, но при ее миловидном лице и стройной фигурке выглядела она свежо и молодо… лет на сорок. Она была особенно хороша в юбке-шотландке чуть ниже колен, в желтой обтягивающей футболке и в желтых же кроссовках. Такая одежда отвечала ее характеру. Людочка имела славу хохотушки и любительницы розыгрышей.

Когда главный режиссер Сергей Курганский предложил Людмиле попробовать играть возрастные роли – разных там тетушек, мамушек, кумушек, она, как ни удивительно, не обиделась, а даже обрадовалась, сказала, что ждала этого звездного часа всю жизнь и намеревается дать жару. Поэтому все ее персонажи получались удивительно колоритными. Публика не преминула это отметить, и по количеству букетов от зрителей Людочка Зарайская занимала второе почетное место после самой Невельской.

– Людочка, дорогая вы моя, я так рада вас видеть! – поприветствовала подругу Ирина, заключая ее в объятия.

– Невельская! Ира! Наконец-то! Приехала! Я просто ослеплена! До чего же ты хороша, моя девочка! Какой загар, а кожа… Какие-то процедуры делала? Скажи! – перешла на шепот актриса.

– Да нет, Людмила Санна, я же домой ездила с дочкой! Это для меня лучше всяких процедур, – ответила Ирина.

– А у нас тут такие новости… – тихо сказала Людмила Александровна заговорщическим голосом, – назначили нового режиссера, знаешь уже, наверное. Чувствую, скоро меня турнут на пенсию… Возраст все-таки… Сколько можно скакать по сцене?

– Да бросьте, Людмила Санна, вы же одна из лучших актрис и ветеран Советско-Российского театра! – уверенным тоном заявила Ирина и ободряюще улыбнулась.

– Ладно, чего мы на улице стоим? Пойдем в здание, – махнув рукой, позвала Зарайская.

По ее тону Ирина поняла: все непросто и она явно недоговаривает… Надо будет в этом разобраться. Посмотреть репертуар и вообще…

В театре что-то неуловимо изменилось. С Ириной все вежливо здоровались, делали комплименты, а потом, опустив глаза, исчезали по своим делам.

«Вот это да! Какие актеры сегодня неуловимые, – подумала Ирина, – то невозможно отбиться от всех, а то вдруг – полный вакуум. К чему бы это?»

Ирина пошла в свою гримерку. По дороге ее нагнал молодой актер Стас, который явно нервничал, перекладывая мобильный телефон из одной руки в другую, и сообщил ей скороговоркой:

– Ирина Николаевна! Вас просит зайти к себе главный режиссер. Пожалуйста, прямо сейчас, он сказал, что это очень срочно. Он у себя в кабинете, вас ждет. Не задерживайтесь, я отвечаю за вас головой.

– Хорошо, Стас, спасибо, конечно, сейчас зайду, – невозмутимо ответила Невельская и отправилась знакомиться с главным.

Она открыла дверь и увидела за режиссерским столом человека, который держал мобильный телефон около уха. Ирина хотела выйти, но он махнул приглашающим жестом на кресло. Она вошла и села в кресло перед столом. Человек долго слушал чей-то длинный монолог, потом рявкнул:

– Добро! Договорились! И не вздумай мне звонить, я занят, когда надо будет, сам тебя наберу.

Кинув телефон на стол, режиссер стал разглядывать актрису слишком пристально, не стесняясь, даже с неким подтекстом, смысл которого Ирине был пока непонятен.

Она отметила про себя, что он из той же породы, что и ее бывший муженек Игорь. Мужчина лет сорока, глаза, как буравчики, так и впиваются в человека, волосы зализанные, скоро начнет лысеть… Хотя по сравнению с вертлявым Игорем он более плотный и с животом… Мама говорит про таких – скользкий. Да, точно! Именно скользкий…

– Да уж, как же, как же… знаю, наслышан… Невельская… – проворчал мужчина и погрузился в чтение своих бумаг.

Ирина решила, что пора нарушить молчание, потому что пауза явно затянулась:

– Если я не вовремя зашла, то не проблема, назначьте удобное для вас время, я приду позже. Мне совсем не сложно.

– Ну как же я могу указывать на дверь самой Невельской? – театрально произнес Пронин. – Нет уж, давайте я брошу все свои срочные дела, чтобы уделить вам внимание. Будем знакомы: я новый главный режиссер театра Олег Эдуардович Пронин. Теперь вам предстоит со мной работать. – Главреж с удовольствием сделал ударение на словосочетании «со мной». – Сейчас вам необходимо пойти в литчасть и ознакомиться с расписанием репетиций и спектаклей. Да! И, пожалуйста, не опаздывайте на репетиции! Буду штрафовать беспощадно. Подпишите репертуарный лист. Все! – Господин Пронин снова погрузился в бумаги, более не обращая внимания на Невельскую.

– Я свободна? – спросила ошеломленная, но сохраняющая внешнее спокойствие Невельская.

– На сегодня вы свободны, не смею задерживать. Завтра общий сбор труппы, объявление об этом висит внизу. Поговорим, обсудим наши проблемы! – гаркнул раздраженный господин Пронин и с усердием принялся перебирать какие-то бумаги.

Ирина вышла из кабинета в полном замешательстве. Что это было? Она в театрально-киношной среде работает двадцать пять лет. Но вот так нагло с ней еще никто и никогда не разговаривал, даже когда она была студенткой. Штрафами пугает? Она заметила, что у нее трясутся руки. Так… Надо покурить. О, господи! Что происходит? Кто объяснит?

Она невольно вспомнила последний разговор со своим преподавателем актерского мастерства Борисом Владимировичем Чигринским, который состоялся перед отпуском. Уважаемый человек, прекрасный актер, педагог, профессор, как тонко, деликатно и уважительно отнесся он к ее проблемам, не проронил ни одного обидного слова. Вот что значит врожденная интеллигентность… И это несмотря на большую разницу в возрасте… А новый режиссер? Что он себе возомнил? И вообще, разве так можно разговаривать с людьми?

Ирина решительно направилась в буфет, вернее, в то отделение, которое работало для актеров чуть ли не постоянно. Там можно было и кофе выпить, и пирожок купить, и покурить, если не было лишних глаз… Это были владения буфетчицы Зои Михайловны. Завидев Невельскую, она распахнула широкие объятия и стала надвигаться на любимую актрису.

– Вы ж только подумайте! Это же дает бог кому такую красотищу! Дай поцелую, Ирина Николавна! Какая ты шикарная! Выглядишь, как будто тебя кто-то маленьким утюжком всю погладил! – сказала Зоя Михайловна и сама громогласно расхохоталась своей шутке.

– Зоя Михайловна, вашими бы устами да мед пить… – ответила Ирина на бурные приветствия женщины, которой она очень симпатизировала за неубиваемый оптимизм.

За столиком сидели Людочка, вся в желтом, и Алексей Борисович Коротаев в летнем костюме – актер-старожил. Они расцеловались, и Алексей Борисович наговорил Ирине массу комплиментов и отметил, что выглядит она сногсшибательно.

– Ты как будто каждый день занималась медитациями, уверяю тебя, они лучше всего помогают для самосовершенствования. – Потом, посмотрев на нее более внимательно, он заметил огорченное лицо Ирины. – Что? Познакомилась уже с главным-то?.. Пообщалась? Все поняла или рассказать надо?

– Алексей Борисович, кое-что поняла, но рассказать все-таки надо, вопросы остались.

– Ага, садись, Ирочка, сейчас я принесу тебе чашку кофе. А ты отвезешь меня домой, нам же по пути, ладненько? – спросил актер.

– Конечно, Алексей Борисович, о чем речь? – ответила Ира. – С удовольствием подброшу и вас, и Людмилу Санну.

– Вот и отлично… Тогда и поговорим. Сейчас выпьешь кофейку, с репертуаром ознакомишься и поедем, – подытожил Алексей Борисович.

– Я сегодня не могу уже ни с чем знакомиться, ни с каким-таким репертуаром, может, на завтра отложим, все равно сбор труппы назначен? – спросила Ирина.

– Нет, Иринушка, теперь требуется подпись каждого актера, понимаешь? А то, знаешь, штрафами новый главреж пугает, ну и все такое… – печально сказал Алексей Борисович. – Надо!

– Понятно, – обреченно ответила Ирина, затягиваясь сигаретой, хотя на самом деле ей было ничего не понятно.

Пили кофе и курили в мертвой тишине. Такого она не помнила. В театре всегда было шумно и весело, народ вечно балагурил, актеры делились новостями… Конечно, были и подковерные игры, ведь театр – это театр. Однако Невельская всегда, буквально с первого дня работы здесь, чувствовала себя комфортно и на своем месте. Сейчас Ирине, которая была женщиной не робкого десятка, было несколько страшновато. И… унизительно.

– Почему Курганский принял решение уехать во Францию? – наконец спросила Ирина то, что ее волновало с самого утра.

– Летом, Ирочка, когда ты как раз отбыла в отпуск, в театр нагрянула комиссия, собрали все критические статьи, по финансам прошлись… – начала рассказывать Людмила. – После этого у Курганского случился гипертонический криз, «Скорую» вызвали прямо в театр. Вот так, довели хорошего человека до больницы.

– Сергей Валентинович – гениальный режиссер. Это большая потеря для театра! – сокрушенно сказала Ирина.

– Да, деточка! Ты знаешь, мы с ним по электронной почте переписываемся, он такие дивные письма пишет, я иногда Алеше, Алексею Борисовичу, звоню и читаю их… – заметила Людочка. – Слава богу, его супруга, Елена Дмитриевна, большая умница и не ревнует ко мне, а то, пока тебя не было, Иринушка, я и не знала, кому позвонить, пожаловаться.

Все трое опять замолчали. Допивали кофе, Ирина и Алексей Борисович докуривали свои сигареты. Вдруг неожиданно вошел молодой охранник, какой-то из новых, а с ним женщина, тоже неизвестная Ирине, с довольно неприветливой миной на лице. Женщина, не поздоровавшись, закричала:

– Так… Значит, нарушаем? Новый закон не читали? Кто курил?

– Это я курила, извините, пожалуйста, больше не буду, – ответила Ирина скороговоркой, решив всю вину взять на себя.

– Как ваша фамилия? – спросила женщина.

– Дорогие дамы, давайте я вас лучше познакомлю, – вмешалась очень любезным тоном Людмила Александровна, – Ирина Николаевна! Разрешите вам представить новую актрису нашего театра Галину Петровну Пронину.

– Рада познакомиться с вами, Галина Петровна, – ответила Ирина и услышала в ответ молчание. Галина Петровна даже улыбку из себя не сумела выдавить, только кивнула.

– У нас в театре курить запрещено! – грозно добавила Галина, на ходу приказав охраннику: – Внеси Невельскую в списки куривших в здании!

Лицо у режиссерской супруги было такое, как будто в метре от нее пристроился невидимый бомж. И отогнать нет возможности, и жить как-то дальше надо… Вот эта гримаса сильно портила общее впечатление от актрисы. Нахмурившись, Галина развернулась и покинула буфет,

Ирина почувствовала нереальность происходящего. У них в театре случалось разное, но чтобы составлять арестантские списки? Какая нелепость! Ирина затравленно посмотрела на коллег, а те пожали плечами… И вдруг Людочка завопила:

– Ой, помогите! У меня с сердцем плохо! Охранник, молодой человек! Вызывайте «Скорую» скорее! Умираю!

Молоденький охранник не на шутку испугался и хотел бежать на свой пост вызывать «Скорую», но его остановила буфетчица Зоя Михайловна, молча указав пухлым пальцем на стул. А троица тем временем выскочила из театра на стоянку через запасную дверь, которую своими ключами открыла буфетчица.

Вся компания быстренько села в Иринин автомобиль, Ира лихо нажала на педаль газа, и машина скрылась за поворотом.

Доедая пирожок собственного изготовления, Зоя Михайловна истово перекрестилась, и на губах у нее сияла блаженная улыбка. Она была вполне довольна собой: удалось спасти любимую актрису. Охраннику она доверительно сказала:

– Не вызывай «Скорую», ведь Ирина Николавна нашу Людочку в больницу сама повезла! Невельская – такой душевный человек, я таких больше не встречала… И уж списки-то не пиши… – Буфетчица взяла с противня еще горячий пирожок. – На, мой хороший, съешь, худой вон какой, весь день на ногах, пообедать некогда. Ну, иди, иди! – ласково выпроводила она парня.

В это время, повизгивая тормозами, Иринина машина неслась по одной из московских улиц.

– Людмила Александровна! Вы как? Вам действительно было плохо? – спросила Ирина. – И вдруг увидела в зеркало заднего вида, как Людочка на заднем сиденье увлеченно красит губы, довольно посматривая на себя в маленькое зеркальце.

– Я, милая, конечно, понарошку. Не гони ты так, а то оштрафуют, – спокойным голосом посоветовала Людмила Александровна, хитренько подмигнув. Затем она посмотрела на Алексея Борисовича, и они оба расхохотались.

– Что это было за видение по имени Галина Петровна Пронина? Она что, жена главного? Я вас спрашиваю? Объясните! – настойчиво потребовала Ирина.

– Так, давайте сначала договоримся: скажем, что ты меня повезла в больницу. Хорошо? – сказала порозовевшая и очень довольная собой Людочка.

– С этим все понятно. В больницу. А что за списки? Я вообще труппу не узнала. Какая-то помесь детского сада с колонией строгого режима, – настаивала на разъяснениях Ирина.

– Вот что, Ирина! В театре случилось непоправимое, и имя ему – Пронин, – начал угрюмо Алексей Борисович. – Он хотя и засветился в разных московских театрах, но заработал отвратительную репутацию. Режиссер весьма специфический, а человек – просто скверный. Нам будет тяжело после умницы Курганского сработаться с таким типом. Я думаю, наши с Людмилой дни сочтены. Тебя-то, Ирина, не тронут, ты – звезда, а мы с Людком вылетим из театра, как ужаленные пчелами.

– Ну, ни вы, ни я просто так врагам не сдадимся, а курить надо все-таки бросать, – вслух решила Ирина.

– Надо тебе начать медитировать… – заметил Алексей Борисович, потом подумал и дополнил: – А я практически бросил курить из-за медитаций. Помогло!

– Маленькой девочке задали вопрос: «Какая разница между мальчиками, которых принес аист, и теми, кого нашли в капусте?» Девочка ответила: «Одни вырастают орлами, а другие – козлами!» – вставила свою реплику Людочка.

– Это ты к чему? – покосился на Людмилу Алексей Борисович.

– Это я к тому, что хватит паниковать. Мы орлы, а они… сами понимаете.

– Алексей Борисович, ваш дом, приехали. – Ирина затормозила. – Давайте условимся, что будем делать, а потом я и Людмилу Александровну отвезу.

– Ага, значит, Ирина, слушай, – Алексей Борисович потер переносицу, – завтра сбор труппы, а потом пусть за тобой Игорь твой зайдет, что ли. Или приходите вместе… Так спокойнее будет, Пронин не посмеет устраивать сцены при Игорьке.

– Я с Игорем рассталась еще перед отпуском, уволила его. Он не мой агент, лапу от голода теперь сосет, – зло ответила Ирина.

– Так… вечер перестает быть томным… Но этого стоило ожидать, – констатировал Алексей Борисович. – Сам-то он пустое место, извини, Ирочка, но у него все-таки остались богатые связи от великой матушки… Но ближе к делу… найди мужчину! Надо показать, что ты не одинокая неуверенная женщина, которая в данный момент перебивается без ролей, а звездная актриса, у которой от поклонников отбоя нет. Это очень важно.

– И надо, чтобы мужик красивый был, холеный! – дополнила Людочка. – Пронин рядом с такими даже дар речи теряет, замечено уже. Сам-то он низенький, с залысинами, пузатенький… Видела я, как рядом с высокими осанистыми актерами он аж на цыпочки привстает. Возьми хоть парня напрокат в агентстве эскорта. Ненадолго…

– Да не надо парня напрокат. Есть офигительный мужчина, – спокойно ответила Ирина.

– Кто? – в один голос спросили Людочка и Алексей Борисович.

– Мой будущий муж, – ответила Ира и победоносно улыбнулась.

– Слава богу! – опять синхронно обрадовались актеры.

– Завтра увидимся! – попрощался Алексей Борисович и вышел из машины.

До дома Людочки ехали молча. На лице старшей подруги порхала бабочкой легкая улыбка, как будто это у нее появился жених, а не у Ирины. Вопросов коллега не задавала, тактично и загадочно молчала – знала, что завтра все узнает не из рассказов, а лично.

Ирина высадила Людмилу Александровну около ее дома, пожелала хорошего вечера и поехала к себе.

На обратном пути Невельская стала размышлять, что, в принципе, вели они себя с коллегами очень глупо, ну просто как дети. И курение в неположенном месте, и побег… Ирина поежилась. Она, известная на всю страну актриса, мать взрослой дочери, завтра будет оправдываться перед человеком, который стал новым главным режиссером. А его жена примется делать ей замечания… Бр-р!

Ведь чем Ирине дорога работа в театре? Во-первых, сцена помогает ей держать себя в профессиональном тонусе, а во-вторых, когда Игорь узнает об очередном ее успехе из газет и Интернета, его перекосит от бешенства… а ей это приятно.

Когда Ирина четко сформулировала свои мысли и желания, ей стало легче.

Она поднялась в лифте на свой этаж, открыла ключом дверь и удивилась: вроде помощницу по хозяйству не вызывала, не успела даже подумать об этом, все бросила и помчалась в театр… Откуда тогда запах еды? Причем очень вкусный запах. Чистота кругом…

– Эй, люди! Я пришла! – крикнула Ирина из прихожей.

– Заходи, дорогая, гостьей будешь! – раздался громкий голос Ивана.

Ира вошла на кухню и увидела интересную картину: Иван с Аликой закончили готовить ужин. Причем никакого беспорядка вокруг не наблюдалось, все было аккуратно разложено, хлеб порезан, зелень мелко нарублена в пиале. На плите стояли две кастрюли и скворчащая сковорода. Ира хотела заглянуть в одну из кастрюль, но услышала окрик дочери:

– Мамочка-а! Иди скорее мыть руки! Мы заждались тебя, сейчас будем ужинать! – Голос звенел удовольствием.

Ира послушно побежала мыть руки. Глядя в ванной в зеркало, она доверительно сообщила своему отражению: «Самое главное – это семейный тыл!»

Ирина похвалила овощной суп, приготовленный Иваном и Аликой, жареную во фритюре рыбу, но от картофельного салата благоразумно отказалась, вспомнив о своей фигуре. Стала рассказывать, каких глупостей сегодня натворила вместе с коллегами по театру. По крайней мере, их оправдывает то, что было весело.

Над ее рассказом Алика и Иван хохотали как дети.

– Ты меня познакомь с Людочкой, ну, в смысле, Людмилой Санной. Она, чувствую, прикольная.

– Ванечка, обязательно познакомлю, она же мне теперь единственная подружка. А тебе завтра предстоит роль! Мои друзья настаивают, чтобы ты, обрати внимание, де-мон-стра-тивно заехал вечером за мною в театр. Будешь моим женихом и мачо. – Промокнув губы бумажной салфеткой, Ирина ласково договорила, видя, как помрачнело лицо Ивана: – Людмила Санна даже предложила взять напрокат модель-мужчину из агентства эскорта.

– Зачем же напрокат? Сами справимся, – ответил с мягкой улыбкой Иван, настроение которого изменилось за две секунды. – А что делать-то надо?

У Ирины отлегло от сердца. Ей стало спокойно, она почувствовала уверенность, что все разрулится, хотя, конечно, пока не понимала, как именно. Зато появились задор и вера. А это главное. Все-таки здорово, когда рядом любящие люди…

– Что делать, я сама толком не поняла, просто ты должен заехать за мной и познакомиться с коллегами из труппы. Говорят, этот Олег Эдуардович терпеть не может красивых высоких мужиков. Сам-то он низенький, и щеки надутые, как будто он там запасы хранит, разговаривает со мной «через губу», а его жена так вообще всех ненавидит… – ответила Ирина и добавила: – Дочка, я должна сказать тебе спасибо, ты умница. И от тебя, Ваня, не ожидала таких кулинарных подвигов…

– Да что ты, Иришка, это все ерунда… Рядовой ужин, – ответил Иван, слегка покраснев от удовольствия.

– Я, честно говоря, впервые в такой ситуации, когда любимый мужчина и любимая дочка приготовили ужин, прибрали в квартире и смиренно слушали, как я вываливаю на них все свои проблемы…

– Иришка, твои проблемы – это наши проблемы, договорились? – Положив свою большую ладонь на тонкую руку Ирины, Иван посмотрел ей в глаза. – Не забывай: ты не одна, мы уже семья. Актер из меня никакой, но эскорт я тебе обеспечу по высшему разряду, даже английская королева с папой римским позавидуют. Тем более у меня такой костюм!

– Спасибо, Ванечка мой! С тобой надежно и спокойно. Даже если мы проиграем, не обидно будет… – уверила Ира.

– Мам, ну ты чего? Разве может дядя Ваня проиграть? – Алика, наевшаяся, что называется, «от пуза», откинулась на спинку стула. – Мы тут, пока готовили, много говорили о книжках и учебниках. Дядя Ваня обещал позаниматься со мной по математике, а потом я документы подам на подготовительные курсы и в следующем году буду поступать в институт.

– Ты? Документы? Сама? Куда?

Ирина была потрясена. Алика еле школу-то закончила, Ирине постоянно приходилось ходить к директору, носить справки, подарки учителям… Вечно кого-то упрашивать, чтобы «не валили» девочку… Потом была эпопея с театральной академией, из которой Алику выгнали за прогулы и бесталанность…

– Вообще я долго думала… Сначала собиралась идти в туристический бизнес, а вот теперь, как дядя Ваня, хочу заниматься экономикой. Я еще в Атяшево решила поступать в Академию экономики. Мы там с Леськой, с моей новой подружкой, много об этом разговаривали. Знаешь, мам, Леся жутко умная и хочет стать писателем, а ее родители работают в краеведческом музее.

Как мать, Ирина, конечно же, ликовала. Вот как дочка за ум взялась!

* * *

Сбор труппы после летнего отпуска – всегда важное событие для актеров. При Сергее Валентиновиче Курганском этот день был настоящим праздником, правда, неизменно переходящим в творческо-алкоголический поиск новых направлений в театральном искусстве.

«Посмотрим, что нам приготовил наш нынешний руководитель…» – подумала Ирина, входя в помещение.

В репетиционном зале народу было много, собрались почти все, включая рабочих сцены, бухгалтерию и гримерш. Но вместо оживленных разговоров стояла мертвая тишина. Все ждали выхода Пронина. В первом ряду сидела Галина Пронина, рядом с ней кресла пустовали… Ирина услышала звонкий пионерский голос Людмилы Александровны:

– Ира! Невельская! Мы тебе место заняли, давай к нам!

Ирина посмотрела влево – там, вокруг Людочки, собрались все старожилы театра, человек десять. Увидев Невельскую, они радостно замахали руками, а при ее приближении повскакивали с мест и потянулись обниматься. И, как обычно, все вокруг Ирины сразу забурлило, актеры заговорили, засмеялись, стали делиться театральными новостями.

Тем временем на сцену бесшумной походкой вышел Пронин. Попросил всех занять свои места и внимательно выслушать его, Олега Эдуардовича.

Он долго говорил о нововведениях, дисциплине, о том, что репертуар театра он пересмотрел, по крайней мере, на два ближайших месяца. Уже назначены спектакли и репетиции. Правда, про новые спектакли Пронин не сказал ничего.

Большинство актеров погрузились в апатичное молчание. Людочка шепнула на ухо Ирине, что неплохо было бы поближе познакомиться с женой режиссера, потому что она имеет на Пронина некоторое влияние. Ирина уточнила, что влияние не некоторое, а весьма значительное. Дамы понимающе переглянулись.

Затем Олег Эдуардович торжественно представил Галину, свою супругу, но никаких регалий не назвал, вероятно, их и не было. Актеры зааплодировали Галине, которая встала в своем первом ряду и повернулась к актерам лицом. Сегодня она была более веселая. Ее взгляд скользил по лицам всех собравшихся… и вдруг она помрачнела. Ирина заметила, что это случилось в ту самую секунду, когда они встретились взглядами.

«Значит, не показалось… – подумала Ирина, – вероятно, эта женщина имеет зуб на меня».

Пронин пространно рассказал о придуманной им схеме по взаимозамене актеров, что позволит театру не отменять спектакли, на которые проданы билеты. Затем перешел к рентабельности, кассовым сборам и прочим экономическим материям.

Долго удержать внимание аудитории Пронину не удалось – в зале начались разговорчики, перешептывания, дамы обсуждали наряды, отпуска, мужчин… Мужчины – женщин, отпуска, политику… Пока не раздался окрик со сцены:

– Господа актеры и все служители театра! Я считаю, что в нынешних экономических условиях каждый из вас должен понимать, чем может закончиться для театра его болезнь или другой непредвиденный случай.

Все замолчали и опять уставились на Пронина.

«Ну что же тут не понять-то! – подумала Ирина. – Он хочет, чтобы не было спектаклей с одним составом актеров, как у Курганского, который собирал всех звезд, тем самым обеспечивая кассовые сборы. Пронин хочет, чтобы зритель, который идет, например, на Невельскую, уже пройдя контроль и купив программку, узнавал, что сегодня Невельская не играет, а вместо нее играет, например, Пуся Дунькина. Для многих это будет потерянный вечер».

Собрание было утомительно длинным. Иван приехал пораньше и успел уже осмотреть весь театр. Охранник почему-то любезно его впустил, только попросил предъявить документ. Когда открылась боковая дверь в зал, Иван услышал шум, по которому понял, что собрание закончено и можно наконец входить. Он направился сразу к Ирине, она вышла в проход, слегка обняла Ивана и, улыбаясь, стала представлять его своим коллегам.

– Знакомьтесь, мой будущий супруг.

– Вы оба ослепительны! – восхитилась Людочка, переводя взгляд с Ирины на Ивана и обратно. – Рада познакомиться. Вы из нашей актерской братии?

– Нет, Людмила Александровна, я занимаюсь бизнесом, – ответил Иван, целуя руку чудесной женщине.

– Ну и к лучшему. Достаточно одной актрисы в семье. Но какой типаж, какой типаж! – Людочка все это выпалила, не стесняясь, прямо в глаза Ивану.

Чувствовалось, что Людмила Александровна была рада знакомству с Иваном. Алексей Борисович тоже сразу оживился, сказал, что рад за Иринушку.

– Эффектный мужик, – проговорила секретарша Раечка, держа планшет, в котором отмечала присутствующих.

Через полчаса Ирина вошла в литературную часть, где на столе лежали новые амбарные книги, а также репертуарный лист. Обычно Ирина быстро подписывала его, слегка просмотрев расписание. Сегодня ее взгляд задержался на таблице… Оказывается, жена главного режиссера была задействована во всех спектаклях во втором составе. Это поначалу не вызвало у Ирины удивления, но после того как она подсчитала, сколько спектаклей первого состава назначено на сентябрь и октябрь, а сколько второго, ей стало совсем не до смеха.

Получалось, что Невельская выйдет на сцену как прима театра только один-два раза в месяц, а все остальные вечера будет играть Галина Пронина. Ирина прикинула, что ее гонорары сократятся и окажутся меньше, чем оклад уборщицы. Конечно, подписать такое своей рукой актриса не могла. Ирина не на шутку разозлилась: все эти спектакли они с Курганским буквально выпестовали и вынянчили, а теперь у нее алчной рукой отбирают любимые роли.

Ирине вспомнились недавние мысли о торговле собственными автографами. Что же ей теперь, стоять после спектаклей у входа в театр и расписываться за сто рублей на программках?.. Или по семьдесят пять, чтобы уже точно купили. Тьфу ты, опять мерзость какая!

Возвратившись в репетиционный зал, Ирина метнулась к Ивану, ища защиты в его объятиях. Иван обнял любимую за плечи, и как раз в эту минуту в комнату неслышно, как бы крадучись, в несоразмерно больших ботинках вошел господин Пронин. Его взору предстала сцена, какую в их театре, даже за кулисами, не так-то часто увидишь. Красивый высокий блондин, одетый с иголочки, обнимал бело-шелковую Невельскую, славившуюся безупречной репутацией! Посередине репетиционного зала! При всей труппе!

– Что здесь происходит? Я вас всех спрашиваю! – рявкнул главный режиссер.

– Олег Эдуардович, – тихо произнесла Ирина, – я ознакомилась с репертуаром и планом репетиций.

– Добрый день, Олег Эдуардович, как себя чувствуете? – вторила воркующим голосом Людмила Александровна.

– Я требую прекратить безобразие! – закричал Олег Эдуардович.

– Какое же это безобразие? – слишком спокойно пояснил Алексей Борисович. – Ирочка Невельская знакомит нас с будущим мужем.

– Она замужняя! Ей надо прислушиваться к мнению своего законного супруга, а не устраивать разврат в театре, – таким же повышенным тоном выкрикнул Пронин.

– Какие-то проблемы? Я вижу, что вы очень хорошо осведомлены о семейном положении Ирины Николаевны. – Иван подошел к Пронину ближе, и все заметили, что зализанная макушка режиссера едва доходит до его плеча, причем это с учетом, что Пронин носил хитрые туфли на платформе.

– Ирина Николаевна, – наконец произнес Пронин, – нам надо встретиться втроем: я, Галина Пронина и вы. Когда вам удобно?

– Как насчет сегодняшнего дня, Олег Эдуардович? – любезно спросила Ирина.

– Хорошо, через полчаса в моем кабинете, – отчеканил он.

Вдруг Мария Павловна, служившая в театре уже лет двадцать пять, заявила, что ей весьма-весьма-весьма понравился новый главреж и она чувствует, что он даст ей шанс проявить себя.

– И задача, дорогие мои, всего коллектива помочь Олеженьке Пронину лучше освоиться в театре.

Про МариПалну в кулуарах ходил анекдот: «Почему ее называют несравненной, эту бездарность? Наверное, потому, что с другими ее стыдно сравнивать».

– И очень хорошо, что не будут отменять спектакли в случае, если какая-нибудь звезда не успела вернуться со съемок, – подхватила Татьяна Федоровна, актриса второго состава, за десять лет успевшая сыграть «табуретку» в четырех спектаклях и семь эпизодических ролей в нескончаемых телесериалах «НТВ». – Ведь такое случается, не правда ли?

Ирина промолчала: она понимала, в чей огород брошен камень. Не часто, но бывали форс-мажорные обстоятельства, которые не позволяли ей сыграть свой спектакль. Но это случалось очень и очень редко. И она испытывала перед зрителем чувство большой неловкости. Ведь каждый актер знает: надежды зрителя надо оправдывать, нельзя не выйти на сцену.

Татьяну Федоровну, к удивлению Ирины, поддержало несколько актеров и актрис, которые каким-то чудесным образом уже успели подружиться с новым главным режиссером.

– Иван, мне пора к Пронину, подожди меня, пожалуйста! – предупредила Ирина.

– Да, Ира, удачи тебе! Я подожду, не волнуйся, – ответил Иван, увлекаемый в буфет толпой актеров, среди которых были Людмила Александровна и Алексей Борисович.

Ирина отправилась в кабинет режиссера. Олег Эдуардович сидел за столом, в кресле рядом с ним восседала Галина с планшетом.

– Так, Невельская. Я понимаю, чем вызвано ваше радостное возбуждение, но надо успокоиться и расписаться в афишном листе, сейчас покажу где, – напористо начал Пронин.

– Я без агента ничего подписывать не буду, – спокойно ответила Ирина.

– Ваш агент со всем согласен, я с ним созвонился только вчера, – ответил Пронин.

Так вот в чем дело… Ну конечно, Пронин знаком с Игорем. Они приятельствуют, а может, даже дружат. Вот от кого Олег Эдуардович получает все сведения о ведущей актрисе театра.

– Прежний агент уволен, – спокойно сообщила Ирина, – он получил – и, заметьте, два раза получил – уведомление более полутора месяцев назад, а нового агента я еще не взяла на работу. Все мои дела ведет адвокат Дмитрий Валерьевич. Я лично не понимаю, что здесь обсуждать?

– Боюсь, что придется подписать! – отчеканил Пронин. – Все уже подписали!

– Я не все. И к вашему сведению, я работаю только с агентом, – невозмутимо ответила Невельская, пропустив ледяной тон Пронина мимо ушей.

– Хорошо, оставим это на потом, – неожиданно быстро согласился Олег Эдуардович, – давайте тогда обсудим введение в спектакли новых актеров, ну более молодых, что ли… Публике это нравится. Вот во втором составе теперь будет играть Галина Петровна, тем более, Ирина Николаевна, вы часто заняты на съемках сериалов. Ведь так?

– Да, но некоторые спектакли Курганский задумывал именно под меня, там не было второго состава, – ответила Ирина, все сильнее сжимая в руках сумочку и стараясь не выказать нарастающего гнева.

– Ну а теперь публика будет смотреть Галочку, – улыбаясь, ответил Пронин.

– Олег Эдуардович, правильно ли я понимаю, что вы не собираетесь информировать наших зрителей, например, через сайт, каков актерский состав спектакля на текущий вечер? – спросила Ирина, теперь уже сжимая пальчики на ногах, чтобы не вскочить и не заорать на обнаглевшего режиссера.

– Правильно! Ведь театру нужно зарабатывать! Но вскоре зритель и сам разберется и повалит смотреть Галину Пронину. – Режиссер надувал и без того толстые щеки и иногда проводил пятерней по зализанным на голове волосам. – Ваша задача, Ирина Николаевна, помочь Галине во время репетиционного процесса.

– Олег Эдуардович! Я не режиссер-постановщик, я актриса. А вы – главный режиссер, так что давайте отложим этот разговор до репетиций, – ответила Ирина и поняла, как много сил она потратила на то, чтобы сохранить видимость спокойствия. На белой коже сумочки даже остались вмятины от пальцев.

– Добро! Завтра первая репетиция. У вас, Ирина Николаевна, в тринадцать ноль-ноль. Не опаздывайте! – закончил разговор Пронин.

Ирина встала, попрощалась, вышла из кабинета. В театре было тихо, только из буфета слышался смех… «Как раньше», – с тоской подумала Ирина и пошла на звук веселья.

Пшеничников сидел в центре артистической компании, за двумя сдвинутыми столами. Молодые и не очень молодые актрисы не отрывали взглядов от Ивана. Буфетчица поставила перед ним, как и перед всеми, чашку с кофе и рюмку коньяка.

– Мне пить не положено, я за рулем.

– Но вы же за всех заплатили, – кокетливо возразила Зинаида Михайловна.

– Тогда я выпью, – трясущейся рукой потянулся к рюмке худой актер в возрасте, брюки и свитер которого умоляли о свидании со стиральной машиной.

Схватив рюмку, он быстро отошел к другому столику, за которым сидела Мария Павловна и делала вид, что ей не завидно слушать чужой смех. Коньяк даме мужчина не предложил.

Особо был различим звонкий заливистый смех Людочки.

Появление Ирины вызвало бурные приветствия присутствующих. Никто благоразумно не стал интересоваться, согласилась ли она подписать репертуарный лист. Ирина есть Ирина. Звезду так просто не дадут задвинуть даже такому бойкому Пронину. Тем более все знали, что у Ирины имелись почитатели и среди высокопоставленных дам.

Часто Невельская получала предложения вести концерты для работников различных отраслей бизнеса. Она не очень любила себя в этой ипостаси, но приглашали та-а-акие люди, что отказать было просто невозможно, да и платили за это хорошо.

Артисты перешли от кофе с коньяком к коньяку под пирожки. В молодости Ирина любила такие посиделки, но с годами она переросла «буфетные междусобойчики».

– Иван, пора, пойдем домой, – предложила Ирина с улыбкой.

– Всегда готов следовать за своей госпожой! Пора! – согласился Иван.

Вслед уходящим особенно громко прошипела МариПална:

– Мало того, что все роли в сериалах загребла, так еще и мужика нового завела!

Как только влюбленные сели в машину, Иван сообщил Ирине, что актеры в театре «ну аки дети». И Ира была с ним согласна. Кто-то до сих пор обожал Курганского и тосковал по нему (это те, кто поуспешнее и поталантливее), другие приняли Пронина, потому что он обнадежил наиболее лояльных актеров новыми ролями. Теперь эти актеры посягали в своих надеждах не только на второй состав, но и на первый, который раньше, при Курганском, был для них недоступен.

Завтра Ивану предстоял трудный день, Ирине – репетиция, на которую ну никак нельзя было опаздывать. Будет прогон «Средства Макропулоса», где она играла Эмилию, оперную диву, триста лет назад выпившую эликсир бессмертия и со временем потерявшую вкус к жизни, ставшую равнодушной и циничной. Курганский ставил спектакль именно под нее, Невельскую.

Ирина стала вспоминать, опаздывал ли кто-нибудь на репетиции к Курганскому. Ее память не сохранила ни одного такого случая. Все боялись пропустить репетиции, приезжали раньше. Да, такое было, хотя Сергей Валентинович никогда вроде бы о дисциплине и не говорил. Просто подразумевалось, что это обязательная составляющая. И все.

* * *

Алика уже вся извелась в ожидании звонка от Артема. Прошло больше недели после их расставания сразу по приезде в Москву. Но позвонить парню первой Алике мешала гордость. Все вечера девушка проводила дома, листала учебники, скачивала информацию. В клуб даже не тянуло. Ей теперь казалось, что это глупое и неинтересное времяпрепровождение. Когда разбирала вещи, отложила в пакеты особо пестрые и вычурные клубные наряды: в таких не явишься на курсы.

Телефонный звонок прервал ее увлекательное занятие.

– Алло, Алика, привет! – Радостный голос Леси сразу поднял настроение девушке. – Что делаешь?

– Перебираю блестючее барахло из прошлой жизни, – не менее весело ответила Алика. – А ты чем занимаешься?

– Ой, а я начала писать рассказ о первой любви.

– Ты влюбилась! – Алика села на диван, отложив в сторону джинсовую юбочку минимальной длины. – Рассказывай.

– Ах, Алика, он такой… настоящий. Представляешь, мы познакомилась у мамы на работе, в краеведческом. Он туда зашел случайно, спасался от ливня и вдруг увлекся, стал рассматривать витрины. И я не знаю как, но сама к нему подошла и рассказала легенду об Атяшевских Буграх, об исполнении там желаний. Короче, после музея мы пошли смотреть футбол. Оказалось – очень завлекает.

Минут пять Леся делилась впечатлениями, и Алика с удовольствием слушала подругу.

– Ой, а что я о себе, да о себе? У тебя-то как? Как Артем, как мама и дядя Иван?

– У меня все ОК! – Алика добавила в голос оптимизма, радуясь, что у Леси обыкновенный телефон и по нему не видно ее расстроенного лица. – Ой, Лесенька, мама пришла, нужно разогреть ей обед…

Выключив смартфон, девушка сидела и смотрела на его темный монитор со своим отражением. То ли радовалась за подружку, то ли обижалась на Артема.

И тут в скайп вышла Вика. Алика долго не подходила к планшету, потом все-таки решила ответить.

– При-и-ивет, Али-и-ка. Ну ты чо? Своих забы-ы-ла? Давай встре-е-етимся, приходи, потуси-и-м, как раньше! Парня своего покажи, а-а? – послышался привычный жеманный голос Вики. – А то в твоей личке я его как-то не рассмотрела.

– А, Вика! Привет! Да вот приехала недавно, все нормально, но дел много. Может, заскочу как-нибудь! – Алика пыталась закончить на этом разговор, но Вика явно была настроена поболтать.

– Дел много? Не сме-е-ши, подру-у-га! Давай собира-а-йся и приходи в клуб, – продолжала настаивать Вика.

– Приведу как-нибудь Артема, чтобы показать ему злачное место. У него, знаешь, времени совсем нет, он тренируется постоянно, на сборы ездит в другие города.

– Как это – постоянно тренируется? Может, уже завел кого в столи-и-це-то?

Алике немедленно захотелось встретить Вичку и дать ей ложкой в лоб или хотя бы неприлично выругаться. Но Алика сдержалась и, подражая маме, «благожелательно» улыбнулась в монитор.

– Ты неисправима, Вика, – сказала она. – Кстати, тусовки меня теперь мало интересуют. Собираюсь поступать в институт и иду на подготовительные курсы.

– Ты-ы? В инсти-и-тут? Ты что, упа-а-ла и уда-а-рилась об асфальт? – опешила Вика и произнесла любимое словечко: – Гонишь!

Алика отключилась. Надоела ей эта болтовня.

Вдруг раздался еще один звонок. На этот раз звонил Артем. Легок на помине! Когда она услышала его голос по телефону, сердце затрепыхалось птицей, во рту пересохло, и одновременно Алику охватила какая-то детская радость.

– Темка, ну ты неисправимый оболтус! Скажи спасибо, что я сегодня добрая и не собираюсь устраивать тебе никаких сцен. Как же я скучала! Надо с этим что-то делать! Когда ты будешь свободен? – заворковала в трубку Алика.

– Алька, я тоже соскучился, ты прости меня. Я сейчас уже освободился, могу к тебе подъехать, – предложил Артем.

– Жду!

Алика решила, что это подходящий случай сводить Артема в свой ночной клуб. Она хотела показать своему парню столичную тусовку во всей красе, хотя ей самой она была уже совершенно не интересна. Но, наверное, через это надо пройти всем ее ровесникам. Тем более скоро начнутся занятия, будет не до развлечений…

Алика забегала по квартире, быстро выхватила из гардеробной платье, туфли, куртку. Девушка собиралась на свидание, а сама размышляла о том, что в Москве, пожалуй, ей будет намного труднее встречаться со своим хоккеистом. Живет он далеко, и еще его бесконечные тренировки: он привык во всем быть лучше других и наверняка станет заниматься внеурочно… Она сразу заметила: он упорный, умеет своего добиваться…

Оделась, посмотрела на себя в зеркало, решила, что не будет делать вечерний макияж, – очень уж ей идет естественный загар.

В дверь позвонили. Алика метнулась к видеодомофону, увидела Артема с букетом цветов, распахнула дверь и закрыла глаза. Услышала шуршание цветочной упаковки, потом вздрогнула от неожиданности: парень перешагнул порог квартиры и подхватил девушку на руки, успев толкнуть дверь локтем, чтобы та плавно закрылась. Артем опустил Алику на пол, потом стал целовать и целовал снова и снова… Девушка жадно отвечала, а забытый букет остался лежать у их ног. Они долго не могли оторваться друг от друга. Наконец Алика открыла глаза и сказала тихим голосом:

– У меня вообще-то идея была куда сходить, но, может, лучше останемся?

– А что за предложение, Аля? Впрочем, остаться – тоже отличная идея, – ответил Артем.

– Знаешь, мачо, я хотела пригласить тебя опуститься на дно столичной жизни! – торжественно сообщила девушка. – Хочу устроить тебе эксклюзивную экскурсию по местам моей бурной молодости.

– Вместе с тобой я готов на все, – не стал спорить Артем.

– Тогда в путь! Как только надоест, скажи – мы сразу сбежим оттуда. Познакомлю тебя с… ну в общем, это даже не подруга, а так… Скоро сам все увидишь. В общем, одна вредная девчонка, с которой я раньше общалась. Вот Леся из Атяшева мне стала настоящим другом, с ней так интересно, а Вика – она пустая… Ну и еще там ребята разные, девушки… Увидишь, как я прожигала жизнь!

Алика поставила букет в вазу, а сама жадно рассматривала парня.

Артем изменился. На нем были стильные вещи, довольно дорогие, он сделал модную стрижку… Появился столичный лоск. Парню очень это шло.

Взявшись за руки, они выбежали из квартиры, захлопнули за собой дверь, спустились на лифте. Алика предложила не ловить такси, а поехать на метро, благо станция была буквально в пяти минутах ходьбы от дома. Доехали быстро. Гораздо быстрее, чем добирались бы на такси. «Вот дура! – подумала Алика. – Зачем столько маминых денег на поездки угрохала?»

Когда Алика и Артем вошли в клуб, другие посетители приветственно засвистели. Парень даже подумал, что эти приветствия старожилов клуба относятся не к ним. Конечно, в первых рядах завсегдатаев была Вичка, которая сразу танцующей походкой подошла знакомиться. Ее шорты из латекса обтягивали попу и выглядели вызывающе неприлично. Майка, открывающая спину, тоже не прибавляла красоты девушке – уж очень сильно она обтягивала полную грудь без бюстгальтера.

– Ой, неу-у-жели этот парень из деревни? – сказала, как всегда нараспев, Вика, оглядывая Артема. – Вот ни за что не подумала бы! А там у вас все та-а-кие или только ты? Мо-о-жет, и мне съездить, что-о ли, такого же отхватить себе?

– Здравствуйте! Я тоже рад нашему знакомству. – Артем здоровался со всеми, улыбался.

– Ой, подружайка, отбить, что ли, его у тебя? – не унималась Вика.

– Вика, – Алика стала серьезной, – на чужой каравай рот не разевай.

– Ну-у, па-асмотрим. – Подружайка обиделась, но улыбалась.

Едва Алика и Артем заняли столик, к ним стали подходить знакомые Алики, говорили, что она выглядит после отпуска офигительно, многие, кто не знал, куда она ездила, интересовались: сколько бабла пришлось потратить на поездку и на такой внешний видос? Алика отвечала всем, что много, а сама пожимала под столом руку Артема.

Начались танцы, Артем и Алика, конечно же, вышли из-за стола. Смотрелись они на танцполе отлично, да и в Атяшево уже «станцевались», поэтому привлекали всеобщие взгляды.

Перетанцевать Невельскую здесь никто не мог. Даже Артем через некоторое время сказал, что надо устроить передышку.

Алика предупредила Артема, что ненадолго покинет его и попудрит носик в дамской комнате, парень согласно кивнул и сел за столик. У Алики было прекрасное настроение, но она неожиданно поняла, что ходить по клубам больше не станет.

Девушка была довольна впечатлением, которое произвел Артем на всех ее бывших друзей. По крайней мере, она теперь не выглядела лгуньей. Ведь на любое ее сообщение об Атяшево Вика отвечала: «Гонишь! Не может быть!»

Рассуждая таким образом, Невельская рассматривала свое отражение в зеркале и мыла руки. Вдруг в туалет вошла Вика, судя по всему, специально искала Алику и прямо с порога заявила:

– Слушай, а твой-то… ничего так… симпатичный мальчик. Я тебе серьезно говорю: отобью я его у тебя, а? Подружайка, что скажешь?

– Вичка, ты, кажется, еще не по всем здешним старожилам прошлась. Сосредоточься лучше на одном из своих бывших, – с лучезарной улыбкой ответила Алика.

– Слушай, а он у тебя чо, больной, что ли? – Вика отражалась в зеркале пьяной ведьмой. – Сидит за столиком, глаза закатывает…

– Где он?

– Да что я, нанялась, что ли, тебе обстановку-то докладывать? Сама следи за своим МЧ! – развязно ответила Вика, судя по всему, очень довольная произведенным эффектом.

Алика подбежала к своему столику, пыталась поймать взгляд парня, а он пробормотал, что ему что-то нехорошо… Девушка увидела перед ним пустой бокал от коктейля… Неужели парня так быстро развезло от какого-то девчачьего напитка?.. Черт! Вид у него был неважный. Она закричала, стараясь переорать музыку:

– Ты идти можешь, Артем? Встать, говорю, можешь?

– Да, могу… Сейчас… встану… Голова кружится…

– Сделай над собой усилие, давай, иди в туалет, пусть тебя вырвет как следует, тебе что-то подмешали!

Артем собрался, рывком встал и на удивление ровно пошел к выходу, Алика шла следом.

– Давай, скорее! Иди! Сам все сделай, как я сказала!

– Я понял, прости, подожди меня!..

Алика осталась дежурить в коридорчике перед туалетом. Проходившие мимо завсегдатаи здоровались с ней, шутили, она всем отвечала, ослепительно улыбаясь… Артем все не появлялся. Оглянувшись, Алика увидела знакомого секьюрити, лениво наблюдавшего за танцующей и напивающейся молодежью. Алике он дружелюбно улыбнулся, и девушка быстро подошла к нему.

– Слушай, Вова, пойди в туалет, посмотри, там моему парню вроде как плохо… – Она сунула ему денег в нагрудный карман пиджака. – Помоги, Вова!

Аккуратно вынув купюру, секьюрити оценил ее сине-голубой оттенок.

– Ладно! – согласился он.

Через десять минут Володя вместе с Артемом вышел из туалета. Парень практически висел на плече секьюрити.

Алика бросилась к приятелю.

– Тема, ну что?

– Нормально. Буду жить. – Артем неприятно икнул. – Давай уйдем отсюда скорее.

– Я как раз вызвала такси.

На Артема было жалко смотреть, на него оглядывались забегающие в туалет парни, качали головой.

– Как я внешне? Очень плохо? – мрачно спросил он.

– Как призывник после проводов. Нежно-зеленый, в полосочку, – ответила шутливо Алика.

Артема усадили на заднем сиденье подъехавшего такси, Алика устроилась рядом и предупредила, что будет с ним разговаривать, чтобы он не отключался, а если Артем попробует закрыть глаза, то она будет беспощадно его тормошить. В Алике вдруг проснулись злость и обида. Отошла на пять минут, ну может, чуть больше… А он уже успел чего-то наглотаться.

– Артем! Что было в стакане? Откуда он взялся?

– Пока тебя не было, Вика спросила, что я буду пить… Я… ответил, что безалкогольный… мохито.

– Да, там мята и лайм были в стакане, помню. А на вкус это был мохито?

– Я, честно говоря, залпом его выпил. Привкуса не почувствовал, но на дне горечь была… Или показалось?

– Не показалось! Не засыпай! По щекам буду бить! Ответь мне: тебя хорошо вырвало? Отвечай! Это важно.

– Меня вывернуло буквально наизнанку. Оч-чень приятное ощущение. – Артем сделал попытку улыбнуться.

– Да, верю… Эй! Подними живенько голову! – И Алика хлопнула несколько раз по щекам парня.

– Ой! Алика, ты что, с ума сошла? Останутся синяки, и что я скажу тренеру? Что ходил в кино с любимой девушкой?

– Может, музыку вам врубить поазартнее какую-нибудь? – решил проявить участие водитель такси, плотный мужчина лет сорока. Он явно повидал всякое, поэтому сохранял внешнее спокойствие и даже хитровато улыбался.

– Спасибо, – ответила Алика, когда он на полную громкость включил тяжелый рок, бьющий в уши. – Мы приехали, подъезжайте к подъезду.

– Он дойдет, ухажер твой? – снова хмыкнул таксист. – Не умеешь пить – не пей, не срамись перед другими.

– Спасибо за совет, – не осталась в долгу Алика. – А у вас, как я понимаю, большой опыт.

Глядя в зеркало заднего вида, таксист потер щетину на подбородке.

– Я пью редко, но метко. И перед гостями не позорюсь, особенно зарубежными. Мне за державу обидно.

Не слушая таксиста, Алика помогала Артему выбраться из машины.

– Тебя тошнит?

– Нет. – Парень стоял согнувшись. – Спать хочу. Мне завтра в шесть вставать.

– Встанешь, – уверенно пообещала девушка. – А с Викой я серьезно поговорю. Испортила нам весь вечер, стерва крашеная.

Перед тем как уехать, таксист не удержался и крикнул в окно:

– Ты ему пива купи, оттягивает! И не читай нотаций. Мужик, он с похмелья злой!

В квартире была звенящая тишина. Отлично!

– Артем! Давай в душ! Поверь, лучше тебе в таком виде не попадаться никому на глаза! Я тебе постелю в гостиной.

Алика, ворча, как заправская жена со стажем, постелила гостю на диване, приготовила чистую футболку, сделала две чашки кофе и стала ходить по гостиной кругами. Волнение за молодого человека не покидало ее: как он завтра встанет, в каком виде?

Через семь минут дверь ванной распахнулась, вышел Артем с полотенцем на бедрах. Выглядел он уже значительно лучше, мертвенная бледность прошла, лицо порозовело.

– С легким паром! Давай, ложись немедленно. Я поставлю тебе небольшой тазик под диван. Засыпай, я посижу с тобой, еще не хватало, чтобы мама с Иваном пришли и увидели тебя таким.

Артем рухнул на диван и, кажется, в ту же минуту заснул. Алика сидела некоторое время рядом. Слушала дыхание. Потом осторожно нащупала пульс на запястье, посмотрела на часы, начала считать:…пятьдесят четыре, пятьдесят пять… Пульс нормальный для человека в состоянии покоя.

– Вот в чем мое предназначение: откачивать алкоголиков или тех, кто балуется колесами… Может, в медицинский пойти? Будет тогда и на бабулиной улице праздник, она ведь знаменитый в Мордовии врач. И прабабушка всех лечила, и прапрабабушка была ведуньей. Нет. – Алика покачала головой. – Мне интереснее экономика.

Переодевшись в домашние шорты и футболку, она взяла ноутбук и пошла на кухню, на свое любимое место. Иногда Алика просто сидела на широком подоконнике и любовалась городом или тут же занималась подготовкой к экзаменам.

Алика так увлеклась заданием по экономике, что не заметила, как прошел час. Ну вот наконец пришли мама с Иваном. Из прихожей послышались голоса, они что-то продолжали обсуждать, наверное, какой-нибудь спор приключился по дороге… Алика тихо вышла из гостиной, приложила палец к губам.

– У нас гость! – сказала она. – Сегодня объявился Артем, мы весь вечер гуляли с ним, даже зашли в мой клуб. Короче, мам, Артема я уложила на диване в гостиной, ладно? А то ему в шесть утра на тренировку. Извини, мамочка, что заранее не предупредила.

– Конечно, о чем речь? Он спит уже? – ответила мать. Она-то знала, как Алика долго ждала звонка Артема.

– Да, спит. Спасибо, мам! У тебя все нормально в театре?

Поворачиваясь перед зеркалом в коридоре, Ирина огладила себя по бедрам в белых брюках.

– Нормально. А я ничего еще, в форме, из-за нервов даже похудела. Пошли на кухню, хочется холодного сока.

– Я в душ, – сообщил Иван и скрылся в ванной.

Мать и дочка выставили на кухонный стол сок в пакете, бокалы, диетические хлебцы и салатницу с крупно порезанными овощами. Алика с удовольствием захрустела свежим огурцом.

– Ну чего там, мам? Опять наезжает этот Пронечкин?

– Алика! Да, мы с этим человеком явно не сошлись характерами, но я против придумывания прозвищ, запомни! – Налив в бокал яблочного сока, Ирина с жадностью выпила его. – Это никого не красит.

– Извини, я пошутила и больше не стану называть его Понтыкиным, Выпендрежником и Самомнителем. А если серьезно, то я чувствую: он тебя достает. Ты при Курганском была лучшая актриса театра, ты летала от счастья, хоть и уставала. Помнишь? Тебя после спектакля приходилось выводить через черный ход! Поклонники осаждали.

– Я помню, – вздохнула Ирина. – А когда я была моложе на… неважно, на сколько лет, я даже прыгала из окна мужского туалета, а то не давали прохода.

– А почему мужского?

– Под женским стояли почитатели, – рассмеялась Ирина. – Должна сказать, Алика, что сегодняшний спектакль мы отыграли довольно прилично.

– Сколько раз вызывали на бис?

– Не поверишь! Целых шесть раз! – снова оживилась Ирина. – Знаешь, у актеров идет соревнование: кому удастся отыграть заключительную сцену так, чтобы зрители замерли и после того, как опустится занавес, не сразу начали аплодировать. Вот сегодня мы это сделали! Это считается высшим пилотажем.

– Поздравляю, мам!

На кухню вошел Иван, переодетый в любимые треники и майку, и сказал:

– Извините, вмешаюсь в ваш разговор! По-моему, с этим Прониным ничего не наладится. А мама твоя хорошо играет не благодаря его, так сказать, чуткому руководству, а вопреки. Я вообще предлагаю Ирише уйти из театра.

– Иван! – возмутилась Ирина. – Ты же понимаешь, сейчас это невозможно. У меня нет агента, я надеюсь на Бориса Владимировича Чигринского, он обещал познакомить меня кое с кем. Но Чигринского сейчас нет в Москве. Только когда я определюсь насчет сериалов, а еще лучше – какого-нибудь более интересного проекта, я смогу принять решение: посылать Пронина или не посылать!

Снова открыв холодильник, Ирина вынула сыр в прозрачной упаковке, колбасную нарезку, блинчики с мясом. Затем тяжко вздохнула и убрала еду обратно. За нею с улыбкой наблюдал Иван.

– Ага! «Пепел Клааса стучит в мое сердце»! Скоро тебя этот театр испепелит! Хорошо, что там работает много твоих единомышленников: бесценная Людочка, Алексей Борисович, Станислав, Нина и другие порядочные люди. А эта ваша бездарная МариПална, между прочим, так и вьется вокруг Пронина, заискивает перед ним. Звание хочет, не иначе! Перед тем как отвалить на пенсию…

– Иван, какой ты злой! – Ирина налила второй бокал сока и выпила его, убеждая себя, что сыта.

– Я злой? – удивился Иван. – Это твой Пронин злой! Он тебя угробит! Ты что, не понимаешь, что происходит? Ты прекрасная актриса, неужели нет театра, где ты хотела бы играть?

– Но я люблю свой театр! Пойми ты! Свой!

Алика впервые оказалась свидетелем такой сцены. Она переводила взгляд с матери на Ивана и обратно. Да они орут друг на друга! У них идейные разногласия… Черт, это нехорошо…

– Дядь Вань! Бутерброды будете? – поторопилась вклиниться в разговор Алика и все-таки достала из холодильника сыр.

– Нет, Алика, спасибо. Если я начну есть в половине первого ночи, то превращусь в быка. Сейчас переоденусь в спортивный костюм, намотаю два круга по парку.

– Так поздно? – вскрикнула Ирина. – В темноте?

– Там все освещено! Застоялся я в конюшне. Целый день сижу в своем офисе, в костюме, к которому не привык, ругаюсь с торговыми представителями, объясняя им, что наша продукция самая лучшая, а они все как один намекают на взятку. Все, побегу, – сказал Иван и пошел переодеваться.

Ирина с Аликой остались вдвоем. Алика знала, что мать приходит после спектакля очень возбужденная, спать сразу не может, ходит по квартире, разговаривает сама с собой… Это состояние Алика называла «отходняком».

– Мам! А может, мы придем с Артемом к тебе на спектакль? А? Пригласи!

– Ой, доченька, иди поцелую! Конечно, обязательно приходите! Ты извини! Мы тут кричали… Не разбудили парня?

– Да нет, мам. А действительно в театре такая тяжелая ситуация?

– Если честно, то да. У нас классическое бодание баранов при новом пастухе. Противостояние двух групп рано или поздно закончится победой одной из сторон, а вторая пойдет на заклание.

– А-а, понятно! – Поставив бокалы из-под сока в посудомойку, Алика повернулась к матери. – Но ты только не кричи больше, а то я вспомнила, как ты орала на Игоря.

Ирина прижала ладони к лицу.

– Извини. Иван не Игорь, он хочет как лучше… А в театр обязательно приходите, только не завтра. Завтра вечером после спектакля у нас корпоративный сабантуйчик по поводу открытия театрального сезона.

– Спасибо, мамочка! Спокойной ночи!

Алика отправилась к себе в спальню на второй этаж. Завела будильник на шесть утра, потом подумала и переставила на пять часов сорок пять минут. На всякий случай. Она только сейчас поняла, как устала, поэтому уснула мгновенно.

Утром Артем привычно проснулся ровно в шесть и побежал принимать душ. На кухне его уже ждали Алика и Иван, чтобы отвезти на тренировку.

Беря чашку кофе из рук Алики, Артем нежно поцеловал девушку в щеку.

– Милая, я в норме, и тренировка пройдет на все десять баллов.

– Конечно, любимый, – улыбнулась в ответ она. – Ты, главное, не нервничай.

Мужчины быстро позавтракали яичницей с беконом и вышли из дома.

Алика смотрела, как из подземного гаража выехала машина дяди Ивана, и хвалила себя за сдержанность. Вчера она сильно перенервничала. Молодой красивый парень понравился «гламурной» Викусе, чуть ли не выскакивающей из своей одежды. И эта, как бы назвать ее поприличнее и не материться, «чика» в буквальном смысле слова отравила им романтический вечер. Нельзя ей прощать такие вещи!

А сейчас пора заниматься математикой. Уже потом, если удастся, можно и поспать еще хотя бы часок.

Глава третья

Движение вперед

В половине одиннадцатого вечера Ирина с Иваном наконец-то вернулись с театральной тусовки. Иван, ссылаясь на усталость, собирался остаться дома, но Ирина настояла на посещении корпоратива. Она не хотела, чтобы Иван сидел в квартире один или задерживался в офисе допоздна.

Но вечеринка оказалась на удивление неудачной. Иван вел себя безупречно: и ручку целовал уже известным ему актрисам, и пригубливал вина с актерами от двадцати до семидесяти лет, и даже выслушал без зевков монолог Раневской из «Вишневого сада» в исполнении МариПалны, решившей «блеснуть» перед новым режиссером.

Актеры на монолог старались не обращать внимания, зато все услышали комментарий Людочки:

– И гвоздь сезона бывает ржавым.

Прозвучало коллективное: «У-г-м» – так актеры и сотрудники театра сдерживали смех.

Ирина видела, как изнывает Иван и с каким усилием он включает свое обаяние. Одно ее радовало: он все-таки старался быть органичным в непринужденной актерской среде. Хорошо, что мало пил, а то мог бы и разбуяниться.

Когда вошли в квартиру, Иван, злой и голодный, уже не скрывал своего раздражения. Он резко сорвал с себя галстук и закинул его в шкаф, на полку для шляп, чего с ним никогда не случалось.

У плиты, несмотря на поздний час, хозяйничала Алика – пекла пышные оладьи. Для любимой мамочки она уже приготовила салат из авокадо и креветок. Девушка с удовольствием суетилась по хозяйству, надев поверх джинсов и футболки кухонный фартук, два года лежавший в шкафу без дела.

– Хвала небесам! В доме пахнет едой! – Иван поспешно переодевался в спальне и кричал оттуда. – Я голодный как зверь! Представляешь, Алика, на этих пати разносят закуски на огромных подносах, но в каких-то гомеопатических дозах, на шпажках! Это разве еда для здорового мужика? Это дразнилово!

Заглянув в холодильник, Алика обнаружила засунутый в морозилку пакет.

– Дядь Вань! Для вас еще есть свиной карбонат. Мы его привезли из Атяшево. Можно разморозить его в микроволновке за пять минут. Будете?

– Доставай! Буду сейчас мрачно есть на ночь! – Иван вошел на кухню и сел за стол. – Причем без малейших угрызений совести. А завтра устрою себе разгрузочный день.

Поужинали вместе, хотя Ирина обошлась кусочком мяса размером с пятирублевую монету и, конечно же, без хлеба. Алика умяла кусок свинины не меньше чем банкнота в десять рублей, а Иван соорудил себе самые оригинальные бутерброды: он проложил мясо между оладушками, посолил, поперчил и съел три таких бутерброда.

– Дядь Ваня. – Алика с умилением смотрела на будущего отчима. – Позанимайтесь со мной, протестируйте по математике.

– Я согласен, – кивнул Иван, допивая сладкий чай.

– Охота пуще неволи, – сонно пробормотала Ирина. – Какая на ночь глядя математика, извращенцы? Я лично иду спать. – И она побрела к лестнице, ведущей на второй этаж.

Но Иван, героически тараща глаза и не показывая, как устал, взял из рук Алики учебники математики за десятый и одиннадцатый класс, быстро полистал и сказал:

– Алика, бери, милая, ручку, пиши уравнения. На решение каждого даю три минуты. Если не помнишь, как решать, ставь прочерк, будем двигаться дальше. Понятно?

– Да, готова, – бодро ответила девушка, мысленно потирая ладони…

Через час у нее было восемнадцать решенных уравнений из двадцати. Иван взял листок с ответами.

– Сейчас посмотрим, ты пока свободна, мне нужно проверить, что ты там наваляла. Займись чем-нибудь пока.

– Телевизор посмотрю, а то уже забыла, как выглядит Андрей Малахов, – проворчала она и отправилась в гостиную, где на стене была плазма диагональю в полтора метра, большую часть своего существования провисевшая без дела.

Через пятнадцать минут Иван вошел в гостиную и сообщил Алике:

– Барышня, я удивлен, что с такими недурными знаниями по математике вы просидели целый год дома, занимаясь непонятно чем!

– Согласна, – покаянно улыбнулась Алика. – Дядь Вань, хочу на этой неделе подать документы на подготовительное отделение.

– Мысль правильная. А теперь в кровать!

* * *

Иван еще в Мордовии задумал найти подходящий офис для представительства Атяшевского мясокомбината в деловом центре «Москва-Сити».

По соображениям Пшеничникова, сидя в промзоне на окраине Москвы, трудно осуществить задуманный прорыв и сделать Атяшевский мясокомбинат одним из конкурентоспособных предприятий страны.

Особенно привлекательным казался комплекс «Башня Федерация». Нужное помещение, с возможностью роста числа сотрудников, отыскали в 95-этажной башне «Восток».

Снятый офис оказался на редкость эффектным, всем предполагаемым партнерам очень нравилось приходить к Ивану на переговоры, и еще не было такого человека, который не сделал бы комплимент. Правда, многие, кто боялся высоты, старались не особенно близко подходить к окнам, простиравшимся от пола до потолка.

Это веселило Ивана, потому что сам он, привыкший жить на первом этаже, высоты не боялся и считал себя поклонником современной архитектуры. Пшеничников гордился своим престижно-имиджевым офисом.

Иван лично занялся подбором персонала, не доверяя никакому агентству. Ему нужны были помощник и его заместитель в одном лице, секретарь, бухгалтер и курьер.

В дальнейшем он планировал принять на работу нескольких продакт-менеджеров, нанять пресс-секретаря и специалиста по рекламе. Но это все в будущем… А сейчас Иван Валентинович особенно тщательно сосредоточился на выборе помощника-заместителя и отсматривал по несколько кандидатов в день. В итоге ему понравился опытный менеджер по продажам – Николай Бойко, у которого был приличный стаж работы в нескольких компаниях, занимающихся продажей мясо-молочной продукции.

И Николай согласился. Ему хотелось проверить свои силы и поработать в пока неизвестной компании, обладающей, по его мнению, большим потенциалом.

– Здесь не будет легких денег и быстрого успеха, – предупредил Иван, – но если мы наладим поставки продукции в Москву, то сможем гарантировать стабильное развитие бизнеса.

– Я не боюсь трудностей, – успокаивал Николай, – думаю, через девять-двенадцать месяцев мы сможем предъявить руководству мясокомбината видимый результат.

Николай Бойко сразу приглянулся Ивану: высокий, широкоплечий, с открытым бесхитростным лицом и широкой подкупающей улыбкой. «Наш человек, мужик! Именно такой и должен представлять их комбинат, а не какой-нибудь мажорный столичный хлыщ», – подумал Иван.

Секретарем Иван нанял элегантную даму старше пятидесяти пяти лет – Нину Аркадьевну, найдя ее резюме в Интернете. В графе «предполагаемая зарплата» значилась весьма крупная сумма, но Пшеничников ни разу не пожалел.

Спокойная, доброжелательная, она отличалась безупречной речью и хорошими манерами, и можно было не волноваться за репутацию фирмы. Нина Аркадьевна двадцать лет проработала секретарем в крупной компании – подразделении Газпрома, но ее новый шеф предпочел в секретарши молоденькую девушку Лароньку. Нине Аркадьевне претило стать рабочей лошадью при неопытной девице, и она написала заявление об уходе.

Через два месяца ей предложили вернуться, но она отказалась. Бывшие сослуживицы из бухгалтерии, отдела кадров и отдела менеджмента не упустили случая позвонить и посплетничать:

– Эта Ларонька два раза вылила кофе на клавиатуру своего компьютера.

– Эта профурсетка перепутала тексты электронных писем и вовремя не ответила на запросы клиентов.

– Эта идиотка все перепутала, выбрала функцию «Отправить всем» и разослала секретную информацию по отчетности.

– Я не вернусь, – стараясь скрыть профессиональное торжество, заявила Нина Аркадьевна. – Меня уже пригласили в перспективную фирму с приличным окладом…

Нина Аркадьевна стала добрым гением компании: все документы находились у нее в идеальном порядке, она великолепно знала протокол проведения переговоров, составляла график дел Ивана Валентиновича, напоминала о каждой встрече, присылала важные сообщения на мобильный телефон, чтобы Иван всегда был в курсе событий. Иван часто удивленно спрашивал:

– Нина Аркадьевна, как вам удается справляться с такими потоками информации и ничего не упускать?

– Ну что вы, Иван Валентинович! Я стараюсь хорошо выполнять свою работу, – отвечала женщина.

Иван включился в московскую работу не просто с головой, а всеми фибрами своей души. У него каждый день были бесконечные встречи, переговоры, разработки новых бизнес-планов…

Работа продвигалась со скрипом: все-таки освоение московского рынка – задача не из легких. И не помогали Ивану ни профессионализм, ни человеческое обаяние, ни связи. Порой он впадал в отчаяние, какого ему еще никогда в жизни не приходилось испытывать.

Нужно было считаться с тем, что Иван представлял совсем неизвестный в Москве бренд. И еще директор комбината был скуп на финансирование рекламы, а без нее завоевать новый рынок невозможно.

Излучавший в Атяшево уверенность, спокойствие и надежность, Иван через два месяца работы по двенадцать часов в сутки с одним выходным в неделю сильно сдал в Москве. Ирина старалась его подбодрить, но, учитывая, что она сейчас сама находилась не в лучшем состоянии из-за напряженной ситуации в театре, их вечера иногда проходили слишком тихо, каждый был занят своим: Иван сидел за компьютером, отвечал деловым партнерам на письма, Ирина готовилась к роли.

И вроде бы все у Пшеничникова было хорошо: любимая женщина рядом, Алька, к которой он привязался, менялась буквально на глазах, но Ивану не хватало простора, он буквально задыхался в этих каменных джунглях, ему хотелось жить на природе, ходить утром босиком по росе и ловить рыбу на закате. Он привык видеть пасущиеся стада коров, кормящихся свиней и галдящих кур в птичниках. На месте можно было запросто решать срочные вопросы по содержанию скотины и устранению мелких недостатков в производстве, а сейчас сколько времени тратилось на то, чтобы созвониться или списаться с кем требуется. Не говоря уже о том, насколько радостно по-простому общаться с людьми, которых знаешь с детства. И общаешься ты простым языком, иногда с матерком и под рюмку самогонки. А на тебе удобные футболка-фуфайка, камуфляжные штаны и старые кроссовки.

Но вместо этого он каждое утро он надевает глаженую рубаху, костюм и узкие туфли. Садится в машину и едет, нервничая в пробках и задыхаясь от выхлопных газов города, на одну из многочисленных встреч. С каждым днем дел становилось все больше и больше, и даже задумка провести вместе с Ириной уик-энд превращалась в утопическое и невыполнимое желание…

Бракоразводный процесс Ивана с женой должен был закончиться в Саранске на днях и заочно. Иван планировал на один день съездить в Атяшево для решения юридических нюансов с бывшей супругой и чтобы обстоятельно поговорить с руководством комбината.

Несмотря на то что жили они с Ириной в согласии и редко конфликтовали, Ивану казалось, что он не достоин такой звезды, как Ирина Невельская, и с огорчением для себя он замечал, что часто совершенно безосновательно ревнует Иру к другим мужчинам. В Атяшево он и представить не мог, насколько она популярна и какова ее работа.

Комплекс неполноценности гвоздем засел в его сознании, хотя Иван, богатырь и красавец, часто ловил на себе женские взгляды на улице, в театре, через стекла автомобиля. Но он как бы и не замечал их. Ему не нужен был никто, кроме Ирины. Она же, чувствуя намечающийся разлад, даже предлагала вместе сходить к семейному психологу. Но Иван, конечно, отмахнулся. Что же он, тряпка, что ли, какая-то или голливудский чудило? Сам должен справиться со своими проблемами!

И еще он совсем не знал, как люди проводят тихие семейные вечера. Ну что? Вместе телевизор смотреть? Газеты читать? Ноги парить? А он любил косить траву, рубить дрова, что-то ремонтировать или ходить на охоту.

Несколько раз они ездили на машине по Подмосковью и брали Алику, когда она была свободна. Ире очень хотелось показать Ивану свои любимые места: Марфино, Коломенское, Звенигород, Сергиев Посад, где она иногда бывала на экскурсиях, но чаще на съемках… Однако такие вылазки на природу были нечастыми.

У Ирины бракоразводный процесс продвигался хуже, чем у Ивана. Игорь чинил любые препятствия, какие только мог. Дела у него обстояли из рук вон плохо. Узнав о его отставке и разводе, имея представление о том, как он ведет бизнес, никто из серьезных актеров и продюсеров не хотел с ним работать, а молоденькие звездульки, с которыми он раньше проводил время, сбрасывали его звонки.

Из-за долгов Игорь решил продать свою квартиру на Цветном бульваре, которую, как и его покойная матушка, называл родовым гнездом. Своей квартирой он действительно дорожил: как-никак это все, что у него осталось.

Но он должен был вернуть деньги, которые взял у известного продюсера Михаила Владимировича Шубского. И этот самый продюсер обещал изощренно проучить его, если тот не вернет долг.

Иван предпочитал об Игоре вообще не говорить – он был ему омерзителен, а обижать Иру, обсуждая ее прошлое и упоминая того подлого гаденыша, Иван не хотел. А еще Игорь настаивал на разделе имущества, хотя в период его брака с Ириной фактически работала только она, он же получал свой немалый процент, который позволял ему модно и ярко одеваться, целыми днями валяться в диване, решая все дела по телефону, что плохо сказывалась на бизнесе. Ближе к вечеру он накачивался виски и отправлялся на светскую тусовку. А дела с контрактами шли сами собой, настолько была велика популярность Невельской.

Своему адвокату, Дмитрию Валерьевичу, Ирина вкратце рассказала о кознях бывшего супруга. Адвокат задавал вопросы, делал записи, особенно заинтересовался происшествием в Атяшево, когда Игорь заказал мужикам избить Ивана. Заказная драка доказывала то, что Игорь ни перед чем не остановится. Ирина и Иван уверили адвоката, что нанятые мужики все подтвердят. Кроме того, был еще один важный свидетель, который помог обезвредить ту пьяную компанию, – Игнатий Андреевич, кавалер орденов, военный сапер, участвовавший в операциях на Востоке.

Дмитрий Валерьевич обещал встретиться с Игорем Масленниковым, пока не подключая к этому Ирину Николаевну. Все упиралось в согласие Игоря подписать документы на развод. Если он такового не даст, адвокат предложил передать документы в суд. На том и порешили.

В очередной раз Ивану позвонил его приятель Федор Гуськов. Еще лет пять назад они наладили небольшие поставки в рестораны Федора. Кроме того, Федор за небольшой процент «подгонял» рестораторов, заинтересованных в закупке качественной и свежей отечественной продукции.

– Привет, Иван, как у тебя продвигаются дела? – спросил Федор.

– Ты знаешь, Федя, со скрипом… С таким скрипом… Жаловаться не люблю, но тут, у вас в столице, мало предлагать качественную продукцию… ты меня понимаешь. Хочется дать не взятку, а в морду.

– Продвижение – это вопрос времени. Представляешь, Вань, вчера опять нашлась любительница гламура, которая увидела тарелку с мясной нарезкой и возмутилась: «Колбаса у вас некрасивая, бледная какая-то». Ну, я ей привычно ответил: «Так ведь настоящая, без макияжа!» И, пока она хлопала наклеенными ресницами, официант ее просвещал насчет натурального цвета колбасы, хлеба и сливочного масла. Дамочка прямо заслушалась!

– Федя. – Иван потер уставшие от монитора компьютера глаза. – Ближе к теме, у меня мало времени.

– Фигня вопрос, перехожу к сути проблемы. – Голос ресторатора стал серьезным и оттого скучным. – Есть информация. Надо встретиться, – коротко сказал Федор. – Давай, приезжай в мой ресторан на Маросейке, вместе пообедаем, ну и обсудим все.

– Хорошо, буду.

До обеда у Ивана была запланирована встреча с журналисткой Ланой Смирновой из специализированного журнала «Стильный вкус», предназначенного для владельцев кафе и ресторанов.

Журналисткой оказалась симпатичная девушка в узких джинсах и объемном свитшоте, обвешенная сумками с планшетом, фотоаппаратом и с еще какими-то гаджетами.

Встреча вылилась в рассказ Пшеничникова о продукции комбината. На этот случай Иван держал в холодильнике и ветчину, и колбасу пятнадцати видов, поэтому журналистку угостили во время интервью чаем и предложили продегустировать продукцию комбината.

– Кушайте колбаску. – Иван пододвигал к Лане блюдца с образцами продукции.

– Вкусно, – призналась журналистка. – Это я удачненько зашла, а то сегодня пообедать не получится, необходимо будет расшифровать сегодняшний материал и сдать в работу.

– Только обязательно пришлите мне материал на вычитку, – попросил Иван, наблюдая, как журналистка сметает колбасы со всех блюдец.

– Непременно! – Выскочив из-за стола, девушка сделала несколько фотографий колбасы, вида из окна офиса и самого Ивана. Затем, прихватив на салфетку еще несколько кружков колбасы и помахав ручкой, радостная Лана вышла из кабинета.

После интервью Иван поехал на Маросейку к Федору. Его ресторанчик был не фешенебельным монстром, а крошечным демократичным заведением.

Такие небольшие кафе-ресторанчики во всех крупных городах мира набирали популярность и у молодежи, и у людей среднего возраста, и даже у пожилых пар. В обед ресторан был заполнен на две трети, что радовало владельца.

Федор ждал Ивана за сервированным столиком, одетый под стать своему ресторану: бриджи, футболка и кожаные сандалии стоимостью с небольшой велосипед.

– Я не знал, как заставить тебя выбраться в Москву, а тут смотрю в Интернете программу о светских новостях и не верю своим глазам – ты, да еще и с изумительной актрисой, аж с самой Ириной Невельской.

– Да, – скромно признался Иван. – Я женюсь на Ире. Мы любим друг друга, но финансовый вопрос и ее популярность… – Иван замолчал и вздохнул.

– Брось, Ваня, женщины непредсказуемы. Вот Кира, моя жена, работает телеведущей, но она не прессует меня дома и даже не подпускает к плите! Это меня, профессионала! Сама готовит вопреки всем кулинарным законам, и получается у нее на редкость вкусно. Где справедливость?.. Но подожди, как тебе удалось склеить Невельскую? Деньги? Гипноз?

– Не-ет. – Иван взял вилку и нож. – Мы с Ирой земляки. В юности нравились друг другу, но… не случилось. А этим летом встретились и того… влюбились.

– Круто. – Федор подцепил вилкой жареную картошку. – А как она в быту? Умеет готовить?

Отрезая кусок запеченной рыбы, Иван чуть не поперхнулся.

– Ей готовить некогда, так что, Федя, приходится брать иногда эту обязанность на себя. Становлюсь похожим на подкаблучника.

– Как и все неглупые мужчины. – Федор весь как-то подобрался. – А теперь серьезно. Про твой комбинат, Ваня, окольными путями стал узнавать один человек. Работает в международной компании, специализирующейся на посреднических операциях между производителем и конечным потребителем. Компания берет понравившуюся продукцию, тестирует и делает рекламу, чтобы колбаса-ветчина стали вожделенными для миллионов граждан…Ты кушай, кушай запеченную осетрину, Ваня, это наше фирменное блюдо.

Иван отложил вилку и нож.

– Это серьезное предложение, нужно подумать.

Отпивший из пузатого бокала коньяку, Федор промокнул губы салфеткой.

– Ваня, по-моему, это интересный для тебя вариант. Работает компания масштабно. Мне сказали, чтобы я пока молчал, а этот человек сам на тебя выйдет. Он сидит здесь, в Москве. – Федор ждал реакции Ивана.

– Я так понимаю, фирма предлагает свои услуги за хороший процент? – спросил Иван.

– Ну а ты как думал? – подтвердил друг.

– А что известно про человека? – задумался Иван и тоже потянулся к бокалу с коньяком.

– Он бывший россиянин, родился в Москве, потом, когда ему было лет двенадцать, родители увезли его в Мюнхен. Говорят, по-русски чешет лучше нас с тобой. Никаких паролей-явок пока предоставить не могу. Будем на связи, если нарисуются какие-то новости. Как осетрина?

– Великолепно, – искренне ответил Иван. – Люблю продукцию своего комбината, но рыба – это после ежедневной колбасы самое то, что нужно.

– Ты обедай, Ваня, а я поеду. У меня скоро открытие еще двух кафе-ресторанов, нужно контролировать.

* * *

Ирина видела, как измаялся Иван с бизнесом, а результат получался пока не очень убедительный, несмотря на ту самозабвенность, с которой он посвящал себя работе. Хорошо еще, что директор комбината трезво оценивал ситуацию в столице и не ставил перед Иваном заоблачных целей.

Реальные успехи появились, когда некоторые коллеги Федора Гуськова последовали его примеру и заключили контракты. Но Иван не считал это своей победой. Ему повезло, что Гуськов считался своеобразным гуру в среде рестораторов Москвы, часто выступал в различных радиопередачах и упоительно рассказывал о еде, винах.

Но для масштабов Атяшевского комбината объем продажи в рестораны оказался мизерным. Необходимо было выходить на рынок крупных сетевых магазинов, но пока Иван не мог пробить стену отторжения нового продукта.

У Ирины в театре тоже было непросто. Во время репетиций Пронин занимал режиссерский пульт в зрительном зале. Рядом с ним восседала Галина. Многие актеры фыркали:

– Тоже мне! Второй режиссер!

Но факт оставался фактом: Галина все репетиции смотрела из зрительного зала. Особенно внимательно наблюдала за игрой Ирины. Пронин не давал актрисе расслабиться. Дошло до того, что в аншлаговом спектакле «Средство Макропулоса» он потребовал Невельскую выйти на сцену из другой кулисы и подойти к актеру с другой стороны.

Ирина не выдержала, встала посередине сцены и повысила голос, отчего он был слышен до самых дальних рядов пустого зала:

– Олег Эдуардович! Этот спектакль с нами репетировал известный хореограф. Рисунок движений актеров продуман до мельчайших нюансов, так же как и расстановка актеров на нужные точки, чтобы композиция наиболее выгодно смотрелась из зрительного зала. – Ирина сделала плавный жест рукой, охватывающий всю сцену. – И все актеры уже знают, из какой кулисы выхожу я и с какой стороны подхожу к партнеру. Это важно, черт подери! Ведь получается полный хаос, когда Алексей Борисович произносит свой монолог архивариуса Коленатого и уже на уровне инстинкта ожидает меня увидеть справа, а я резво выбегаю слева. Ведь так и до инфаркта человека можно довести!

Три молоденькие актрисы хмыкнули в кулачки, но негромко. Галина нахмурилась.

Ирина спустилась в зал и села в первый ряд.

– Спасибо, Ирина Николаевна, за интересную лекцию, но будем делать как я сказал.

– Да! – Галина повернула к себе микрофон. – А Алексею Борисовичу полезно держать себя в тонусе, помнится, он вчера запнулся на своей реплике, которую знает каждый студент: «Скажите, пожалуйста, а кто будет их, то есть бессмертных, отбирать? Правительства? Всенародное голосование? Шведская академия?» Наш пожилой актер, наверное, погрузился в глубокую медитацию?

Сидевшая недалеко от Ирины Людочка буквально задохнулась от этих слов и сжала губы.

– Главреж со своей нарочно выматывают актеров на репетициях уже отрепетированных спектаклей, чтобы развалить то, что существует. Вероятно, ждут, кто первый не выдержит. Я, лично, уже на переделе, – заявила она.

– А я еще поборюсь, – решительно ответила Ирина.

– Эх, Ирочка! Мы недооценили нашу соперницу. – Быстро вытерев пальчиком с идеальным розовым маникюром набежавшие слезы, Людочка сердито хмыкнула носом. – Она абсолютно театральный человек, теперь вижу. Сумела приручить уже как минимум треть труппы. Говорят, она буквально копирует тебя в своей игре.

Олег Эдуардович весь сентябрь молчал о новых постановках, но в начале октября заикнулся, что скоро труппа начнет работать над новым спектаклем. Выбрана была пьеса Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца». Этого было достаточно, чтобы между актерами прошмыгнула очередная черная кошка и начали накаляться страсти. Слишком многим были обещаны петушки на палочке, поэтому эта новость только усилила раскол.

МариПална, которая выглядела теперь гораздо увереннее прежнего и даже стала носить какие-то невразумительные платочки и шляпки, начинала утро с медоточивых речей в адрес Пронина. В коридоре и в буфете постоянно слышалось:

– Никогда с таким талантливым режиссером не приходилось работать. Пронину даже удалось облагородить многие работы Курганского.

Марию Павловну постоянно слушал тот самый Гришечка, любитель халявного алкоголя, – сорокалетний актер второго плана, после зарплаты неизменно скатывающийся на два-три дня до уровня третьего плана. МариПална вошла в фавор и к тому же давала Гришечке «в долг» без отдачи. А МариПалне нравилось хоть чье-то внимание.

Однажды Невельская не выдержала и, закуривая сигарету около пожарного щита и огнетушителя, остановила около себя пожилую актрису:

– Мария Павловна, а как это можно улучшить постановки Курганского? Приведите примеры.

– Ну, знаете, Ирина Николаевна… – Актриса поправила шляпку, похожую на гриб-опенок с воткнутым цветочком, и одернула коричневый пиджачок брючного костюма. – Вы неправильно меня поняли… Вы просто придираетесь к словам… А режиссера нужно уважать и слушаться.

– Боюсь, что мы очень правильно вас поняли, – вставила свои три копейки Людочка, стоящая рядом с Ириной без сигареты, за компанию, и зашептала подруге на ухо: «Ни одна добропорядочная и разумная пчела не будет слушать советов клопа».

Зазвонил телефон.

– Мама, я съездила в Академию и оплатила подготовительные, даже прошла собеседование, хотя оно было легким! – радостно сообщила Алика.

– Поздравляю, – искренне обрадовалась Ирина. – Большой шаг вперед, моя доченька.

Хотя бы одна хорошая новость за день.

* * *

В сентябре и октябре Ирине удалось сыграть только по два спектакля, но времени недоставало: целые дни она была занята на репетициях.

Перед читкой в театре все бегали как сумасшедшие, волновались, острили, как всегда.

– Ленка, ты слышала о премьере в Подвальном театре? Полный провал, половина зрителей ушла с первого акта. Чуть не освистали.

– Так почему только «чуть»?

– Не могли свистать – зевали.

Курящие у пожарного щитка мужчины тоже не оставались без подколок.

– Ты слышал о провале в Подвальном?..

– Вся Москва слышала. Говорят, что в зале осталось человек пять.

Закуривая и щедро раздавая сигареты, Алексей Борисович авторитетно пробубнил довольно старую пословицу: «Если на сцене пятеро героев, а в зале столько же зрителей, то зрители, без сомнения, тоже герои».

Читка-репетиция прошла довольно сносно, если не считать того, что Пронин просил три раза прочитать заново одну и ту же сцену… Потом Ирина узнала, что на роль ее партнера Алексея Борисовича в «Средстве Макропулоса» Пронин ставит Гришечку. Тот от изумления даже не похмелился с утра, но подобный феномен долго продержаться не мог…

Ирина уважала всех актеров театра, и хотя ей казалось, что перед началом сезона заменить одного актера на другого не лучшая идея, она взяла себя в руки и после репетиции отправилась в салон красоты, а потом на театральную тусовку в Дом театра на Поварской.

Прямо при входе в Дом театра Ирина Невельская привлекла всеобщее внимание. Выглядела она, несмотря на неприятности в театре, прекрасно. Поход в салон подчеркнул прекрасный цвет лица, позволивший ей умеренно пользоваться косметикой. Лицо по-прежнему казалось отдохнувшим и гладким.

Стараясь не выделяться, она надела простое серое платье чуть выше колена и туфли песочного цвета на среднем каблуке. Коллеги подходили поприветствовать Невельскую, делали комплименты.

– Ирочка. – От фуршетного стола к Невельской подошла Неля Владимировна, дама в возрасте, но молодящаяся. С нею Ира играла в сериале «Сердце матери», и они нашли общий язык. – Наконец-то и ты сделала пластику. А у кого?

– Вот так, Неля, рождаются слухи о нас, актрисах. – И снизила голос до шепота: – Должна огорчить тебя: нет, под нож не ложилась. Просто отдых и здоровый сон вдали от Москвы. Мой секрет долголетия.

И вдруг Ирина увидела Чигринского. Наскоро закончив разговор, она устремилась к нему. Они обнялись, расцеловались.

– Борис Владимирович! А я сегодня утром о вас думала. Вы мне очень нужны.

– Ирочка, так я знал, что ты здесь будешь, можно сказать, именно поэтому и сам пришел. Я не любитель этих ваших мероприятий, – ответил Борис Владимирович и добавил: – Вот теперь передо мной стоит настоящая Ирочка Корень, во всей своей ослепительной красоте. В отпуск ездила?

Чигринский так и называл бывшую студентку ее старой, еще девичьей фамилией.

– Да, по вашему совету, Борис Владимирович, уезжала вместе с дочкой на родину, в Мордовию, – призналась Ира. – Спасибо вам!

– По тебе видно. Ты стала прежней, настоящей… Сама-то чувствуешь это внутри себя? Душевный покой, силу, желание работать?.. – спросил Борис Владимирович.

– Да! Спасибо, дорогой мой человек, ваш совет оказался очень правильным. И с дочкой наладилось: теперь на подготовительные курсы в институт ходит. Это ее первый взрослый поступок. С бывшим мужем тоже все счастливо решилось – подала на развод, но у меня проблемы на работе… вы же знаете…

– Да, наслышан я об Олеге Эдуардовиче. – Чигринский «поиграл» бровями, чтобы не выругаться в обществе, где ловили каждое его слово. – Сложная личность. Но давай лучше о хорошем. Привел я тебе одного агента. Познакомлю вас сейчас. Человек нормальный, поверь мне, активный, с нужными связями. Другого я бы и не порекомендовал. Коли найдете общий язык, то и ударяйте по рукам, – сказал Чигринский и хитровато улыбнулся.

– Да вы просто волшебник какой-то, Борис Владимирович! – воскликнула Ирина, – давайте знакомиться, где ваш человек?

– Нет, голубка моя! Уважь старика, я и так сегодня целый день на ногах. Сядем за столик, как я люблю, чтобы все было обстоятельно, ты же знаешь, – сказал Чигринский и полез в карман за телефоном, чтобы набрать номер.

Очень скоро к ним подошел мужчина лет сорока, жгучий брюнет, улыбчивый, сразу забалагурил, стал восхищаться несравненной Невельской.

– Ирина Николаевна! Вот тот человек, о котором я вам говорил, – Алексей Асмолов. Знакомьтесь! – представил мужчину Чигринский.

Алексей наклонился поцеловать руку Ирины, присел за столик, спросил, кто и что будет пить. Кофе? Вино? Сок? Ирина выбрала вино, Чигринский – сок, Алексей подозвал молодого парня, явно начинающего актера, и велел все это принести в двух экземплярах. Себе заказал кофе.

Затем начался обычный для знакомства неспешный разговор, обмен впечатлениями о прошедшем лете, обсуждение премьер.

Алексей сообщил, что был агентом актрисы Татьяны Соболь, она сейчас замуж вышла и уехала жить за границу. По секрету сказал, что у него сейчас замечательная роль наклевывается для актрисы Ирининого уровня.

Ирине Асмолов понравился. Болтливый, правда, но для агента это даже и неплохо – нужно уметь разрядить обстановку, рассказать смешной анекдот, уговорить, сказать комплимент. Все шло нормально. Но телефонный звонок раздался вовремя.

– Гражданочка, такси подано, извольте сесть, пожалуйста, – послышался в трубке игривый голос Ивана.

Машина стояла у входа Дома театра. Ира села на переднее пассажирское сиденье, поцеловала Ивана. По ее сияющему лицу Иван понял, что сегодня хорошие новости. Она подтвердила, рассказав, что теперь у нее будет новый агент. Как ни странно, Иван отреагировал с подозрением.

– Что за человек, сколько ему лет, как выглядит?

– Ты что, Иван? Мне без агента нельзя, а этого нашел для меня сам Чигринский, понимаешь?

– Иришка, я знаю, что агент важен для вас, актеров… Но давай договоримся, что ты меня с ним познакомишь. Например, я буду присутствовать на ближайшей встрече с режиссером, хорошо?

– Странно… Тебе же осточертели мои тусовки, – напомнила Ирина, но потом, смягчившись, добавила: – Хорошо, я договорюсь с Асмоловым. Знакомься на здоровье.

– Вот и отлично! – обрадовался Иван.

Невельская подумала, что правильно сделала, пойдя на уступку, а то, не ровен час, сорвется мужик: на работе неприятности, да еще у любимой женщины новый молодой агент…

В театре у Ирины было много работы, вот взять, например, новую роль – Гесиона в пьесе Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца». Впервые Ирина была согласна с выбором режиссера Пронина. Подзаголовком Шоу дал к пьесе пояснение: «Фантазия в русском стиле на английские темы 1913–1917», имея в виду ощущение надвигающейся Первой мировой войны и на ее фоне суету личных взаимоотношений и разные пустые философствования.

Людочке досталась роль ворчливой няни, для которой она нашла себе в костюмерной «живот», «грудь» и «зад». На роль девушки Элли утвердили Нину Широкову, а аристократичную Леди Эттероу взяла на себя Галина Пронина. Последняя, правда, совершенно не тянула на аристократку, как внешне, так и по манерам.

В мастерских срочно делались декорации.

Пронин сказал, что пока не видит кандидатуры на главную роль, кроме Невельской. Это, конечно, польстило Ирининому самолюбию, потому что после последних событий в театре она уже мысленно готовилась, что ее либо уволят, либо придется уволиться самой.

Как актриса Ирина давно считала, что для нее теперь не будет профессиональных сюрпризов. Она даже не представляла себе, насколько трудной окажется новая роль… Ведь вроде уже все играла, чувствует себя на сцене как рыба в воде… И вот пришел новый режиссер, с абсолютно другим видением материала, и заставил ее сделать невероятное: она стала по-другому воспринимать пьесу, только с виду легкую комедийную, по-другому произносить свой текст и даже по-другому двигаться…

Она была уверена, что этот спектакль просто обречен на успех.

Дома дела тоже шли странно. Как-то утром Невельская заметила, что дочка ходит задумчивая, грустная и даже не допила чай, а просто уставилась в телевизор, где показывали передачу «Из жизни насекомых».

– Все ли у тебя хорошо, Алика? – спросила она.

– Нормально, – буркнула дочь.

Из телевизора доносилось: «Членистоногие обладают удивительным свойством самовосстановления…»

Сев за стол напротив дочери, Ирина потребовала:

– Аля, колись в чем дело, на тебе лица нет.

– Мам. – Не зная, куда девать руки, Алика стала вертеть чашку с кофе. – Сейчас октябрь, а Артем после того раза, когда спал на диване, больше не появлялся. Правда, звонил вчера, спрашивал, какие в Москве есть мажорные клубы-рестораны.

– Ну и что ты ответила? Ты вроде не специализируешься на ресторанах? – спросила Ирина.

– Да я посоветовала тот ресторан, в котором с тобой были пару раз, ну, актера этого, с которым ты снималась, Вадима Лозовского.

– А! Действительно хорошее место, – похвалила Ирина. – А что Артем там собирается делать?

– Ты знаешь, мам, он сказал, что ему проставиться надо, команду пригласить, он же новенький. А компания якобы будет чисто мужская, с деловыми разговорами. Так что я не приглашена. Вот так! – ответила Алика с обидой в голосе.

– Давно хотела спросить тебя. – Ирина забрала из рук дочери чашку и допила чай. – С кем ты теперь общаешься? Ты раньше ни одного дня не могла усидеть дома, все скакала, как стрекоза.

– Я дружу с ребятами из моей группы. Большинство из них зануды, но есть и нормальные. Да! Мам, хотела спросить разрешения. Нам впятером с девочками и ребятами с курсов нужно подготовиться к очень важному семинару. Задание коллективное. Можно они сегодня зайдут?

– Конечно! Купи что-нибудь вкусное к чаю, хорошо? – ответила Ирина.

Днем всей гурьбой заявились однокурсники. Все пятеро были одеты по последней молодежной моде, что соответствовало Академии экономики. Ирина перед уходом в театр успела застать дочкиных гостей. Абитуриенты, три девушки и два парня, перешучивались, снимая обувь:

– Аль, у меня младший брат вчера самостоятельно пошел. Мы с мамой такие радостные, а отец, когда пришел с работы, схватился за голову: «Все, пипец квартире! Я помню, что было, когда пошла Ольга».

– Да, – подхватил высоченный Данила. – Я в этом возрасте сгрыз мамин учебник по экономике и разрисовал у бати график прироста товарооборота.

Все рассмеялись и тут же замолчали, когда Ирина вышла в прихожую. Три девушки недоуменно переглянулись, вспоминая, где могли видеть эту красивую женщину, одетую в шелковый сиреневый брючный костюм. Самый шустрый из сокурсников, крепыш Арсений, подскочил к Невельской и поцеловал ей руку.

– Здравствуйте, вся наша семья, и особенно мама, ваши поклонники! Вы ведь Ирина Невельская? Алика нам не говорила. Простите, а как вас по отчеству величать?

– Здравствуйте, молодой человек, мое отчество – Николаевна. А как вас зовут?

– Я Арсений. Меня назвали в честь поэта Тарковского по настоянию бабушки. Я рад знакомству. Бабушке и маме расскажу, что вас видел, они будут счастливы.

Ирина улыбнулась и повернулась к дочери:

– Что у вас за коллективные задания? Командный дух воспитывают?

– Да, мам! – за всех ответила Алика. – Каждый должен выбрать свою зону ответственности и выложиться по полной, потому что задание большое, один абитуриент не справится.

– Понятно. А кто главный? Наверное, Арсений? – спросила Ирина, когда ребята прошли в кухню-столовую.

– Конечно Арсений. У него стратегическое мышление. А я делаю расчеты. У меня это получается быстрее, чем у других.

– А знаешь, Алика! Мне нравится, как быстро ты включилась в учебу. Я предлагаю отпраздновать начало твоей учебы на курсах. Ведь теперь только от тебя будет зависеть, станешь ты студенткой или нет. Но не слишком зацикливайся на учебе. Давайте куда-нибудь сходим все вместе, втроем. Нам с Иваном тоже будет полезно развеяться. Лучше прямо сегодня вечером. У меня спектакля нет, так что освобожусь пораньше.

– Мам! А как же Артем? Давай его тоже пригласим, я ведь с ним все это время не виделась, он все про дисциплину твердит. А вдруг согласится? – умоляюще попросила Алика.

– Я буду только рада, – согласилась Ирина.

Чмокнув дочь в висок, она отправилась в театр.

Алика прошла на кухню, где сокурсники уже выставили на стол планшеты и компьютеры, а Арсений еще и разложил график прироста прибыли предполагаемой фирмы.

Три часа занятий пролетели быстро.

Как только Алика попрощалась в дверях с ребятами, так сразу же стала звонить Артему. Но его телефон опять находился вне зоны действия сети… Девушка расстроилась. Послала sms-сообщение с приглашением, отправила электронное письмо на почтовый ящик. Ведь рано или поздно он увидит, что она его разыскивает?

Еще днем Ирина заказала столик в своем любимом ресторане. Его владелец, Вадик Лозовский, был давним партнером Невельской, они играли вместе в двух сериалах, что заняло не один год, поэтому шеф-повар ресторана отлично знал ее вкусы и старался предупредить любое желание почетной гостьи.

Приведя себя в идеальное внешнее состояние в гримерке, Ирина наконец-то дождалась Ивана. Тот приехал на новом серебристом автомобиле и теперь, ожидая спутницу, любовался машиной и иногда протирал рукой ее блестящий бок. С заднего сиденья за ним, посмеиваясь, наблюдала Алика.

– Вот, Ирочка, наконец-то директор разрешил купить автомобиль представительского класса. Сколько он стоит, я даже говорить не буду. В Москве за такие деньги можно приобрести однокомнатную квартиру, а в Атяшево целый подъезд. Садись, королева сцены!

– Поздравляю, Ванечка.

Поцеловав любимого мужчину, Ирина села рядом с дочерью и огляделась. Внутри автомобиль был отделан натуральной кожей, панель управления была инкрустирована ценными породами дерева, а часы, при всех компьютерных наворотах, стилизованы под швейцарские наручные, только размером в пять раз больше.

Алике тоже понравилось приобретение дяди Ивана.

– Очуметь, мама! Я, кажется, в таких автомобилях ни разу и не ездила! – сообщила она.

Сегодня вечером одежда Алики была совсем не похожа на наряд райской птицы из плохого мультфильма. Строгое, но элегантное темно-оранжевое платье чуть выше колена выглядело стильно.

– Дядь Вань, а вы просто Джеймс Бонд какой-то. Уверена, что скоро у вас и бизнес в гору пойдет, я вот тоже хочу научиться вести переговоры с клиентами, как вы. Возьмите меня как-нибудь к себе на работу, ладно? – попросила Алика.

– Это не проблема, договорились, приходи: будешь присутствовать на переговорах, я тебя стажером представлю, набирайся опыта, пока есть время и возможность, – тут же согласился Иван.

– Ой, мам, забыла тебе передать. – Алика расстегнула свой ресторанно-театральный клатч в тон оранжевому платью и достала белый конверт в надписью «Невельской». – Лежал в почтовом ящике. Не знаю, как давно принесли, я туда не заглядывала целый месяц.

Почувствовав какую-то угрозу в белом конверте, Ирина все-таки его вскрыла. Там оказался листок, распечатанный на принтере: «Будь сговорчивей, стерва избалованная, останешься целой и невредимой. Не то изукрасим лицо так, что будешь играть только ведьм на пенсии и зомби».

– Гадость какая, – возмутилась Ирина. – Я получаю много угроз, но это явно дело рук моего бывшего муженька.

– Дай сюда. – Ирина отдала листок, а Иван бегло прочитал текст и сунул к себе в карман. – Прошу: не обращай внимания на всякие глупости! Письмо я передам твоему адвокату. Дай мне, пожалуйста, конверт. И забудь про это! Сегодня мы едем праздновать возвращение Алики в лоно науки и культуры, будем радоваться и развлекаться!

Автомобиль затормозил у фешенебельного ресторана с классическим интерьером, видным сквозь высокие окна. Входная дверь тоже отличалась основательностью – дубовая, высокая, с медной головой льва и массивной ручкой того же металла.

– Приехали, – крикнула Алика со своей «галерки». – Мам, а дядя Ваня уже меньше жалуется на «дурацкие» костюмы и ботинки? Привык, наверное? – И обе прыснули от смеха.

– Что-то, милые дамы, мне подсказывает, что вы меня обсуждаете, – не без оснований предположил Иван, который успел уже выйти из машины и галантно распахивал перед ними двери.

Ирина и Алика снова рассмеялись и сказали, что просто любовались им.

Администратор ресторана проводила компанию к заказанному столику у окна, они заняли места, и у всех было прекрасное настроение. Официант принес каждому меню и винную карту. Иван винную карту сразу отложил, Ирина выбрала бокал хорошего красного сухого вина, а Алика решила присоединиться к матери.

– Все мужчины в ресторане завидуют мне, – сказал Иван заговорщическим голосом. – Таких красивых дам ни у кого за столиком нет.

Вдруг Алика напряглась: в зал вошла группа молодых людей, одетых в красно-белую спортивную форму сборной России, среди которых девушка сразу заметила своего «занятого по горло» Артема. Все парни были высокие, бравые, Артем среди них смотрелся очень неплохо, как отметила Ирина. Алика сидела с выпрямленной спиной, не шевелясь, и не могла решить: что же ей делать?

Тем временем молодые люди заняли заказанный столик и стали громко переговариваться между собой.

– Поужинаем до отвала в мужской компании и сразу махнем в ночной клуб «Лавина». Там я оттягиваюсь по полной…

– А сейчас будем заказывать еды от пуза. Да, Артем, потянешь?

– Не вопрос, – легко согласился парень. – Для того и приглашал.

Алика по-прежнему сидела, буквально замерев каменным изваянием, даже не шевелилась, только согнула руки в локтях и указательными пальцами стала давить на виски, словно пытаясь избавиться от головной боли.

– Доченька, у тебя голова разболелась? – насторожилась Ирина.

– Мам, там же Артем, в этой компании, за моей спиной, ты что, не видишь? – спросила Алика.

– Да, действительно он. И что? Если хочешь, пригласи его за наш столик. У нас ведь прекрасный повод, пусть и он за тебя порадуется, вот и повидаетесь заодно, – спокойно ответила Ирина.

– Мне кажется, что у него другие планы на сегодняшний вечер: это, наверное, та самая «мужская» вечеринка, о которой он упоминал, – прошептала Алика. – Он говорил, что тренируется целые сутки напролет, что тренер никуда спортсменов не выпускает.

Иван и Ирина переглянулись…

– И тут такая картина маслом, – постарался не обидно заметить Иван.

А в зал ресторана вошла девушка, одетая скорее для конкурса бикини, чем для классического ресторана с белыми скатертями, плюшевыми занавесями и позолоченной мебелью в стиле «ампир».

Алика посмотрела на вошедшую и не поверила глазам: это же ее бывшая подружайка Вика! Девица решительно подошла к столику, за которым устроились хоккеисты, и плюхнулась на свободное место рядом с Артемом. Тот нахмурился, стал что-то неприятное шептать Вике на ухо. Самый рослый и широкоплечий член команды, не стесняясь, высказался:

– Слышь, подруга, я лично ничего против тебя не имею, и вообще мы любим своих фанаток, но мы с ребятами договорились, что у нас соберется мужская компания… Тебе Тема разве не звякнул? Ты же можешь с ним встретиться в любой день!

– Ты намека-аешь, что я должна-а вот так вста-ать и уйти-и? – спросила парня Вика, еле выговаривая слова, потому что рот у нее был забит жвачкой.

В это время за столиком Невельской происходила не менее занятная сцена.

– Давайте уйдем, – вдруг прошептала Алика, обращаясь к матери и дяде Ивану. Глаза ее были на мокром месте.

– Нет, девочка, мы уходить не станем, мы пришли первыми и останемся. Если хочешь, поздоровайся с нашим атяшевским приятелем и возвращайся за столик, – тихо, но уверенно проговорил Иван.

– Алика, возьми себя в руки! Что ты, как страус, стараешься спрятать голову в песок, лишь бы не видеть проблемы! – решительно сказала Ирина дочери. – Проблему надо решать сразу, не откладывая «на потом»! И мы на твоей стороне!

Девушка немного расслабилась, попыталась улыбнуться.

– Дядя Иван, а давайте подойдем к Артему вместе… Мне как-то неловко. – Она нервно поправила волосы. – А если я не подойду, то не прощу себе этого.

– Без проблем. – Иван встал и подал руку Алике.

Поднявшись из-за столика, Алика обернулась, улыбнулась хоккеистам, а Артему, заметившему ее, помахала рукой.

«Отлично, доченька, сцена сыграна безупречно! Держись!» – подумала Ирина.

Тем временем Иван, придерживая под руку Алику, подошел к столику хоккеистов и поприветствовал всю компанию. Артема он попросил на минуточку покинуть друзей, разговор-де есть. Молодой человек, разумеется, не ожидал увидеть Ивана и Алику в ресторане и совершенно не был готов к встрече. Он только открыл рот и уставился на Ивана, который выглядел очень представительно, как глава фирмы, а не как привычный дядя Ваня с мясокомбината.

Нужно было видеть Вику – ошарашенная происходящим, она осталась за столом.

– Здравствуйте, дядя Ваня! Я вас не узнал сразу, вы так изменились, – смущенно проговорил подошедший к нему Артем.

– Привет, парень, рад встрече. Я так понимаю, ты сегодня со своей командой что-то отмечаешь? Подходи к нашему столику хоть на пять минут, если будет желание, поднимешь бокал за Алику, она теперь учится на подготовительных курсах Академии экономики, – сказал Иван. – Извини, я должен идти, оставлю вас наедине.

– Да я бы с радостью к вам присоединился, но как-то неудобно получилось… – промямлил Артем.

– Артем! Не ожидала тебя увидеть сегодня именно здесь. И не знала, что ты общаешься с Викой, – продолжала улыбаться Алика.

– Он чо? К моей подружке решил переметнуться? – спросила тем временем Вика чересчур громко, так, как привыкла разговаривать в ночных клубах.

– А что? Классная девочка. Главное, с родителями, – прокомментировал один парень из команды.

– А говорят еще, что провинциалы не пользуются популярностью у девчонок, – ехидно добавил второй.

– Я тебе позвоню, Алика, – пообещал Артем, чувствуя, что все испортил.

Взяв Вику за руку, он вывел ее на улицу и посадил в такси, стоявшее у входа в ресторан. Вика упорно сопротивлялась, но ему удалось запихнуть ее внутрь, и таксист тут же заблокировал двери.

– Спасибо, – от души поблагодарил Артем и дал денег таксисту, по двойному тарифу оплатив путь до Викиного дома. А жила она в соседней от Алики многоэтажке.

– Не в кайф тут, обломали нам вечер. – Ребята по команде встали и направились выходу.

– Поехали, Артем, в клуб, там за нас заплатишь, – высказался самый спокойный член молодежной сборной.

Для Алики вечер был испорчен. Да и отношения с Артемом, скорее всего, тоже.

Но Ирина отметила, что дочь все-таки сумела взять себя в руки и не ушла в депрессивные жалобы о том, как ей тяжело и больно. На соболезнующий взгляд мамы она коротко сказала:

– Я с этим разберусь. Если Артем увлечен Викой, то не буду ему мешать: скатертью дорога.

Ивану пришлось сделать все возможное, чтобы Алика отвлеклась, развеялась, и он предложил:

– Оцени свою подругу как девушку: достойная ли она противница? Любит ли она Артема?

На оба вопроса Алика ответила решительное «нет». После этого вопрос закрыли до выяснения всех обстоятельств.

– Извините, друзья мои, а не пора ли нам сделать заказ? – вмешалась Ирина, увидев, что к столику наконец-то идет официант. Заказывать буду я!

Иван удивленно вскинул брови. Ирина радостно продолжила:

– Я часто здесь бывала, Ваня, и перепробовала почти все. Так что мне и выбирать… – Взгляд Ивана перестал светиться теплотой, и Ирина закончила фразу в другом тоне: – Позволь мне поделиться с родными мне людьми тем, что мне очень нравится.

Пшеничников улыбнулся и кивнул. Тогда Невельская указала на закуски, вторые блюда, вина и соки.

Официант отправился с заказом на кухню. Все вздохнули, как будто сделали какое-то важное дело. Другой официант принес бутылку красного сухого вина, открыл ее.

– Давайте, в конце-то концов, праздновать, – взмолилась Алика, – мы же в ресторане!

– Да, у нашей Алики сегодня пусть небольшой, но праздник, и мы не имеем права лишать ее этой радости.

– Алике предстоит прожить серьезный год, доказать всем, что она способна на многое, – серьезным тоном сказал Иван и улыбнулся.

* * *

Погода в октябре в Москве стояла на редкость теплая, без дождей, воздух был напоен ароматами прелых листьев и осенней грустью.

Иван ехал на работу. Островки желтолистных деревьев перед домами вспыхивали за окнами его автомобиля.

«Надо будет съездить на природу, пройти по лесу, чтобы вдоволь послушать шуршание под ногами желтой листвы, надышаться этими роскошными ароматами, пока не опали последние листья и не лег первый снег», – подумал Иван.

В городе ему не хватало воздуха, недоставало восходов и закатов, он даже солнце видел только через стекло офиса, находясь на работе с утра до вечера.

Когда Иван вошел в офис, Нина Аркадьевна торопливо доложила ему новости:

– Иван Валентинович, доброе утро! Вас спрашивал некий господин с немецкой фамилией Хене. Назвал имя и отчество: Александр Робертович, или просто Алекс, как он отрекомендовался. Оставил телефон и просил по возможности срочно ему перезвонить. Господин Хене говорит без акцента, я бы даже сказала, что витиевато, – явно русский язык для него родной.

«Наконец объявился долгожданный немец. Наверное, все это время собирал на меня досье… – обрадовался Иван. – Надо будет ему перезвонить, но не так быстро. Сначала нужно решить срочные вопросы со своим заместителем и договориться о поездке в Атяшево».

Иван набрал внутренний номер Бойко.

– Николай, здравствуй! Зайди ко мне.

– Явился по твоему распоряжению, Иван, – сообщил тот через минуту.

– Проходи, Коля, садись. Расскажи, как прошли твои вчерашние встречи.

– В целом – нормально. Во-первых, я вышел на сеть магазинов, которые занимаются ритейлом[2] через Интернет. У них закупаются пенсионеры, большие семьи. Надо будет их пригласить к нам. Заинтересованность есть. Кстати, в эти магазины кое-какие позиции везут из Литвы, Белоруссии, Татарстана. Чем мы хуже?

– Да, это интересно. Чем мы хуже? Ну а во-вторых?

– Во-вторых тоже интересно. Магазины системы «Глобал» сильно пострадали из-за европейских санкций. Они предлагали покупателю деликатесы: везли хамон из Испании, паштет из гусиной печени из Франции… Продавали экзотику для состоятельного покупателя. В итоге осталось много продуктов, и от них спешно избавляются по демпинговым ценам… Про нас они ничего не знают и просили презентацию в электронном виде.

– Хорошая мысль накормить их нашей ветчиной виртуально… Но вот чего у нас нет, так это презентации в электронном виде. Соображения?

Раскрыв ноутбук, Николай развернул его в сторону Ивана, показывая яркую заставку фирмы.

– Есть у меня люди, которые делают отличные презентации. Закажем. Нужен видеоряд, – заметил тот.

– Так, это я беру на себя. Мы с тобой едем в Атяшево на следующей неделе. Посмотри по своему графику, когда удобнее?

– Удобно когда ты скажешь. Ну а новость, которую ты приготовил? – с нетерпением спросил Николай.

– Помнишь, я рассказывал, что нами заинтересовалась крупная международная компания?

– Да, это, кажется, со слов Федора Гуськова? – Николай расслабил галстук.

– Да-да, его информация. – Придвинув к себе ноут, Иван одновременно просматривал ролики фирмы и отвечал заместителю: – Так вот, человек по имени Алекс Хене, а по-нашему – Александр Робертович, уже второй месяц закладывает круги вокруг представительства АМК, наводит справочки… И вдруг сегодня он объявился и требует моего внимания… Хорошие ролики, – Иван закрыл ноут. – Иди, Коля, работай.

– Уже в пути, – Бойко забрал компьютер и отправился к себе в кабинет.

В середине дня Иван позвонил по номеру мобильного телефона, оставленного Алексом Хене. На второй гудок он услышал довольно высокий фальцет абонента:

– Добрый день, слушаю вас.

– Александр Робертович? Здравствуйте, Пшеничников говорит.

– Иван Валентинович! Рад слышать! Все в один голос отзываются о продукции вашей компании и о вас лично только в позитивном ключе.

– Спасибо, Александр Робертович! – настороженный наигранным оптимизмом, не свойственным при первом общении деловых людей, Иван дипломатично ответил:

– Приятно слышать. Вы ведь представляете довольно крупную международную компанию?

Фальцет собеседника зазвучал еще выше:

– Наша компания работает в России! Восточной Европе! Германии! Испании! Португалии! И мы предлагаем конечному потребителю, то есть обычному человеку, который пришел в магазин за покупками, продукцию только самого высокого качества.

От резкого голоса Иван даже поморщился, но вежливо продолжил разговор.

– Приятно слышать, что ваша бизнес-политика схожа с бизнес-политикой Атяшевского мясокомбината. Мы тоже стараемся давать людям самое лучшее, начиная от сырья до технологий, но не забывая и про упаковку.

– Мне хотелось бы договориться о личной встрече с вами, Иван Валентинович. Как насчет конца следующей недели? Четверг или пятница… Устраивает?

– Да, я уже вернусь из командировки. Еду в Атяшево. Сделаем кое-какие фото и видео для презентации.

– О! Это славная мысль! Я вам позвоню.

Иван, поборов в себе сомнения, ликовал: «Ну, вот она – крупная рыбка. Рыба! Даже рыбина! Нужный менеджер наконец-то объявился».

Глава четвертая

Крах Ирининых надежд

Мобильный телефон Невельской завибрировал на гримерном столике, и актриса подняла трубку. Звонил Асмолов.

– Ирина, срочно нужно встретиться!

– Заезжай за мной сегодня же в театр после репетиции, раз нужно срочно.

К назначенному часу агент подъехал к театру. Через десять минут вышла Ирина.

«Цветущая женщина! Кто поверит, что у нее неприятности в театре? Выглядит шикарно», – подумал Алексей.

Он повез Ирину в ближайшее кафе и не стал томить, а сразу начал рассказывать о студии, запускающей в работу исторический сериал. Режиссер ей известен – это Толик Ерепов-Шторм.

– Да, я у него снималась. – Ирина вспомнила четырехсерийный фильм по детективу Татьяны Устиновой, где она сыграла роль смешной дамочки, чуть не ставшей следующей жертвой преступника, а все из-за любопытства. Съемки проходили легко, без конфликтов и лишних дублей. Ерепов-Шторм сделал крепкий динамичный фильм и умудрился не поссориться с актерами. – Хороший мужик Толик, талантливый режиссер, – убежденно сказала Ирина.

– Он отзывался о тебе с огромной теплотой. – Алексей жадно накинулся на принесенную официанткой чиабату и спагетти с копчеными помидорами. – Я даже не знаю, как это объяснить, но мне было приятно, когда он тебя хвалил.

– Спасибо Толику. – Ирина с завистью смотрела, как Алексей наматывает на вилку длинные спагетти. Себе она такого позволить не могла и обошлась приготовленными на гриле баклажанами.

– Ира, надо решаться. Я могу договориться с ним о встрече, проясним ситуацию.

– Я должна сообщить тебе скверную новость, хотя она касается тебя меньше всего и контракт был подписан три года назад.

– А поподробнее?

– Меня актеры из «нашего лагеря»… ну, сам понимаешь: у нас в театре раскол, предупреждали, что наш Пронин якобы натаскивает одного молодого актера, репетирует с ним в отдельные часы роль моего партнера. И вот сегодня на репетиции мне его предъявили. Он в принципе нормальный парень… Но просто спектакль ставил Курганский, мой любимый гениальный Курганский… А потому мальчик немного не в курсе, что да как… Мы сегодня репетируем, он тормозит, мямлит, стесняется, что ли… Не дотягивает… А потом мне Пронин и его супруга заявляют, что, дескать, Ирина Николаевна переигрывает партнера и слишком «взросло смотрится». Я, естественно, отвечаю, что пьеса написана для женщины без возраста. Выглядит она на тридцать пять, а на самом деле ей триста с лишним лет. И по сравнению со всеми мужчинами земли, она их старше. Да, я яркая актриса, но с каких пор это считается преступлением?

– Театр абсурда! – сокрушенно воскликнул Алексей.

– Ой, Леша, у нас настоящий Кафка. В итоге мне объявляют, что Галочка Пронина попробует выправить ситуацию и сыграет мою роль. Ну, в общем, выручит театр… Разрази меня гром! Но хорошо, что Пронин хотя бы осознает, что новый спектакль исключительно мой.

– Ирина, это же разводка! Я как-то заехал на прошлой неделе, отсидел полчаса на репетиции «Дома, где разбиваются сердца» и заметил, что Галина внимательно смотрит на твою игру, она будет тебя копировать. Им надо, чтобы ты набила шишки с новой ролью, попробовала все варианты. Нашла свой, уникальный ключ к этой роли, а потом ее будет играть Галочка!

– Да не может быть, Алеша! Почему ты такой подозрительный? Тебя что, в детстве били?

– Ах, Ирина, Ирина! Чистая ты душа! Никто меня не бил! Просто открой глаза пошире! Я все это уже узнал…

– Ну, в общем, мне надо подумать… Ты заказал чай с мятой?

– А то! А себе двойной кофе, мне еще ехать к Толику, читать сценарий. А завтра заеду в театр. Новый контракт ты подпишешь только с моей резолюцией, а я умею вычитывать юридические документы.

* * *

Иван, чтобы не упускать время, набрал в скайпе Лану Смирнову – журналистку, которая на днях брала у него интервью.

– Привет, Лана. – Иван смотрел на сонную девушку, делающую вид, что уже давно встала и готова к работе, а футболка для сна на ней оказалась случайно. – У тебя есть знакомый фотограф с хорошей техникой, которая потянет и видеосъемку в командировке в Мордовии?

– Зачем нам лишний пассажир на борту? – резонно спросила журналистка. – Я сама доучиваюсь на операторском во ВГИКе. Сейчас, Иван Валентинович, я скину на вашу электронную почту свои работы, и будет возможность оценить, подойду ли я.

– Отлично, Лана. Жду… Да, вот, вижу несколько ссылок… – Минут пять Иван изучал фотографии и один промо-ролик ресторана «Лось на блюде». Лана терпеливо ждала. – Ну что же – профессиональные фото, ролик убедительный. Хочу провести в Атяшево съемку на мясокомбинате, а также на пастбищах и птичниках для презентации промо-ролика и для дальнейших рекламных акций. Ехать надо во вторник. Есть время?

– Постойте, так это у вас там Бугры-то знаменитые? – Глаза Ланы немедленно заблестели интересом и даже расширились. – Так ведь?

– Ну да. Сейчас туда просветленные туристы толпами едут… Мистика, исполнение желаний.

– Класс! Мы как раз говорили с моим боссом, что неплохо было бы в одном из наших изданий опубликовать статью про Атяшевские Бугры. Если честно, то мне всегда хотелось написать об этом. Спасибо! Как долго нам нужно там быть?

– Два дня.

– Договорились, Иван Валентинович!

Иван с Николаем расписали план своей работы в Атяшево. График получился плотный. А у Ивана было еще одно дело: поспешить с разводом. Это он запланировал на второй день командировки. Сообщил о своих намерениях бывшей жене, та ответила согласием.

«Не иначе, как сама замуж собирается. А то мотала бы мне нервы и тянула деньги, уж я ее знаю», – подумал Иван.

* * *

– Иришка, ты дома? – крикнул Иван с порога.

– Дома! – весело отозвалась с кухни Ирина. – Учу новую роль и приготовила ужин: пельмени тебе и Алике и всем нам овощной салат.

– Какое счастье! – Иван быстро надел домашние тапки и скинул пиджак. – Сейчас в порядок себя приведу, переоденусь и приду…

Через двадцать минут Иван, свежий, в домашней одежде, вошел на кухню. Ирина, одетая в легинсы и футболку с широким вырезом, обнажающим плечо, отложила папку с новой пьесой.

– Иван, ты сегодня в хорошем настроении?

– Иришка, знаешь, мы едем в командировку с Николаем Бойко.

– Вот как? Хорошо! А в какие края, если не секрет?

– Домой! К нам, в Атяшево! – Иван просиял.

Ирина подумала, что не чувствует Иван себя здесь дома, для него дом только в Атяшево. Видит бог, она приживалась в Москве быстрее, безболезненней, что ли… Да у нее и выхода другого не было. Она не могла бы вернуться в Атяшево, если бы у нее ничего не получилось с актерством, ее мать никогда не простила бы побег.

– Эй, Иришка! Ты чего затихла?

– Да вот, подумала о нашем Атяшево. Ты ведь по делам туда едешь, да?

– Разумеется. Заодно и документы о разводе заберу. Я теперь свободный мужчина… Понимаешь, к чему я клоню? К свадьбе!

– Да как не понять?.. – вздохнула Ирина. – Но мои-то документы пока не готовы. Чувствую, придется на Игоря подавать в суд, если он не подпишет мне бумаги на развод… А меня Пронин со своей благоверной «выдавливают» из нового спектакля. Асмолов в бешенстве.

Реакция Ивана была бурной. Даже более бурной, чем у Асмолова.

– Я вот не видел твоего агента! И даже не утвердил его кандидатуру, – Иван подмигнул Ирине, – но должен признать, что он прав. Ира-а! Это же подстава-а! Беги оттуда, снимайся где угодно: в сериалах, в «Ералаше», в рекламе! Не сваришь ты кашу с этим Прониным и его Галочкой!

– Иван, хватит орать, – остановила его Ира, – Пронин не сможет содержать театр без меня, Людочки, без Коротаева и Нины Широковой.

– О-о-о!!! Святые угодники! Помогите этой бедной женщине! Она совсем потеряла разум! И здесь прав этот твой Асмолов! Используют, выжмут как лимон и скажут: «Что-то актриса очень хорошо играет, слишком яркая, с этой ролью справится и Галочка!»

– Вы что? Сговорились с Алексеем? Я сама знаю, что мне делать! Я люблю театр! Я люблю театр! Я люблю театр! – взорвалась в ответ Ирина, заразившись от Ивана азартом спора, подняла руку вверх и застыла.

– Свобода на баррикадах. Ну, чистый Делакруа. Где твое знамя, Марианна?[3] Только вырез футболочки можно было бы приспустить, – прокомментировал Иван.

Ирина сверкнула на него глазами.

– Пельмени и салат положишь себе сам! – И, не оборачиваясь, Невельская стала подниматься по лестнице наверх, в спальню.

Закончив ужинать и проанализировав ситуацию, Иван взял любимую Ирину чашку, налил ромашковый чай, положил чуть-чуть башкирского меда и пошел наверх проверить, что она делает. Может, если потребуется, он извинится, что наговорил лишнего…

Ирина лежала на спине на кровати, раскинув руки. Глаза были закрыты.

– Что, Иришка, медитируешь? У Алексея Борисовича, поди, научилась? А я тебе целебного чаю принес.

– За чай спасибо, – открыв глаза, сказала Ирина, – выпью. Мне Ваня, надо завтра-послезавтра ответ давать Асмолову, согласна я сниматься в четырехсерийном сериале или нет? Масштабные съемки, командировки, приличные деньги…

– Извини, Ира, я не хотел тебя обидеть. Просто мне больно, когда ты страдаешь. Соглашайся на сериал – и утрешь нос Пронину и этой змее. Выбьешь табурет у них из-под ног. Постепенно все уляжется, ты обретешь покой, будешь наслаждаться радостью творчества.

– Ну и образы у тебя… Тяжело, Вань. Не могу. Спектакль – просто мечта, – сказала Ирина, и губы у нее задрожали.

– Я так понял, что сериал серьезный, совмещать не удастся с театром? – гнул свое Иван.

– Да, съемки по всей России. Поэтому здесь надо хвост рубить одним разом, целиком…

– Ира, посмотри на меня. Ты сама принимаешь решение. Хорошо? Ты. Я не буду на тебя давить. Слушай свое сердце.

* * *

Во вторник Пшеничников, Бойко и Лана Смирнова встретились в аэропорту у стойки регистрации самолета на Саранск. Настроение у всех было боевое, рабочее. Лана была нагружена фоторюкзачком, фотосумкой с техникой и небольшим чемоданом на колесах. Николай, приятно удивленный миловидной внешностью и стройной фигурой журналистки, с удовольствием предложить девушке помощь: перехватил чемодан и сумку.

Регистрировались они одними из первых, поэтому сели все вместе. Лана рассказывала столичные новости. Иван отметил, что девушка обращается не к нему, а к Николаю. И сам Николай стал проявлять к журналистке интерес, предложил кофе из своего термоса и с удовольствием рассматривал снятые ею фотографии в планшете.

Лететь предстояло всего час с небольшим. Пшеничников закрыл глаза и притворился спящим. Он надеялся, что у Бойко анекдотов и смешных историй хватит на все время полета.

* * *

Утром Ирину разбудил звонок Асмолова, голос его дрожал от удовольствия.

– Ира, Толик Ерепов отменил кастинги на роль главной героини, ждет твоего согласия!

– Леша, мне еще нужно подумать…

– Думай. – Голос Алексея утратил дружеские нотки. – Но советую поторопиться с ответом…

«Черт, как неудобно получается… – Ирина потянулась в постели и села. – Это на меня не похоже. Я совсем запуталась в своих желаниях».

Через три часа Ирина перезвонила Асмолову.

– Леша, не обижайся, но я все-таки доведу работу до премьерных спектаклей и сниматься не буду. Зато я теперь готова оформить официально наши отношения…

Смешок в трубке показал, что Алексей правильно понял шутку Ирины.

– Хорошо, что твой будущий муж нас не слышит. Но уж если ты решилась подписать со мной контракт, то давай оба подъедем в театр. Мне необходимо встретиться с главным режиссером и согласовать репертуарный лист. Жду тебя… И-и и…. Может, передумаешь насчет сериала?

– Алексей, не обсуждается, – непривычно жестко возразила Ирина. – Я знаю, что отказываюсь от заманчивого предложения. Но так надо. И помни: моя мечта – это полный метр. Работаем. – Ирина дала отбой.

«Ну вот! Что я натворила? Боже мой!» Однако Невельская взяла себя в руки, собралась и отправилась в театр на репетицию.

Ирина, как всегда, поехала в театр на своем автомобиле. Она вспомнала то время, когда только начинала водить: первые уроки проходили на чужом автомобиле, и давал их будущий отец Алики, сокурсник по театральному институту Артур Невельский. Они тогда были влюблены друг в друга, молоды, беззаботны. Мама Артура, известная актриса Изольда, с зубовным скрежетом отдавала им ключи от своего маленького автомобиля.

Ирина сразу полюбила и быструю езду, и трюки на дороге. Но главное она решила: как бы ни сложилась ее жизнь, она заработает деньги на личный автомобиль.

Отношения с мужем после рождения Алики ухудшились, во многом стараниями свекрови, которая хотела видеть рядом с сыном другую женщину, обязательно москвичку и из их круга известных театралов. Сынок оказался слабохарактерным, а Ирина не сдавалась. Нянчила Алику, бегала на дубляжи иностранных фильмов, снималась в массовках, изредка в сериалах на вторых ролях. Крутилась как заведенная, и все у нее получалось.

Тогда Чигринский, преподаватель актерского мастерства, передал ее как ценный приз с рук на руки известнейшему режиссеру Сергею Владимировичу Курганскому. И она стала актрисой популярного московского театра.

А ночью ей снились гонки, и нога ее постоянно давила на газ, Ирина вскрикивала и будила себя: просыпалась с влажными ладонями, капельками пота на лбу… Что это было? Знакомым говорила, что, если бы она была мужчиной, обязательно бы стала гонщиком. Но как бы там ни складывалось, а машину она купила довольно скоро. Не новую, но для тех времен – пятнадцать лет назад – она была суперкласса.

Невельская обожала свою «Ласточку-Мазду» и, как заправская дама-водитель, держала в ней массу полезных вещей: несколько пар обуви – от тапочек до вечерних туфель, – кое-какую еду в виде консервов: опыт показал, что иногда может понадобиться и такое, одежду… Ну и конечно, инструменты, потому что хотя и была актрисой, а в двигателе внутреннего сгорания разбиралась не хуже некоторых мужчин и могла оказать своему автомобилю первую помощь, если было нужно, а по звуку мотора знала, когда гнать машину в автосервис.

Скоро посыпались роли, где Ирина в кадре должна была сидеть за рулем. Там, правда, мастерство не требовалось, но сам факт!.. Она снималась без дублера!

Ну вот и театр… Ирина вышла из автомобиля, поправила толстый трикотажный свитер, отряхнула светлые джинсы, потопталась для разминки в новых белых кроссовках.

Приехала она, как всегда, вовремя. Когда она вошла в зал, репетиция была в самом разгаре. Но без нее.

– Ирина Николаевна! Опаздываете! Мы уже работаем, – сказал Пронин, сидящий за режиссерским пультом в центре зрительного зала в неизменном сером свитерке на клетчатой рубашке и в серых брюках. «Косил» под знаменитого режиссера.

– Репетиция назначена на одиннадцать. – Ирина старалась не сорваться на ссору.

– Нет, уважаемая, ошибаетесь! – Пронин пригладил волосы, стараясь переместить их на начинающую разрастаться плешь. – Мы вчера договорились на десять. Вы, наверное, невнимательно слушали.

Ирина проверила телефон.

– Никаких сообщений из театра не было.

Мария Пална не упустила случая произнести назидательную сентенцию:

– Звездам все можно, им сверху удобнее плевать на дисциплину, да и на людей тоже…

Ирина постаралась не реагировать на грубость пожилой актрисы, которая при Пронине расцвела: ролями и вниманием Олег Эдуардович ее не обижал. Правда, слишком поздно она начала серьезно играть, поэтому вскоре выяснилось, что она очень плохо запоминает текст и часто произносит его настолько пафосно, что режиссер не выдерживал и начинал на нее орать, объясняя азы актерского мастерства…

Галочка, одетая в полосатое бело-красное платье, сидящее на ней как седло на… нет, не на корове – она была слишком тощенькая, – как на оголодавшей ослице, по обыкновению, восседала рядом с супругом, пила чай и наблюдала всех и вся. Настроение у нее в последнее время было хорошим, иногда на лице появлялась улыбка. Ирина делала вывод, что все у супругов Прониных идет по плану. Только вот какое место в этих планах занимает она сама?

Ира вдруг необычайно остро почувствовала досаду от того, что только сегодня отказалась от замечательного сериала… И почему? Вот дался ей этот спектакль! В итоге она является в театр, время репетиции перенесено, а главная героиня не в курсе. И ей ставят это на вид.

Ирина ждала. Захотелось курить, а это плохой знак. Вдруг раздался вялый голос Пронина:

– Ирина Николаевна! Вы готовы? Давайте пройдем все первое действие. Все задействованные актеры на сцену! Начинаем по моему сигналу.

Во время репетиции Пронин иногда поднимался на сцену, пытался, слившись с актерами, как бы участвовать в постановке, иногда поправлял кого-то по ходу, иногда кричал: «Стоп!» И начинал рассказывать вещи, будто бы и не имеющие отношения к этой постановке, но когда все дослушивали его мысль до конца, все вставало на места. Ирина потихоньку меняла отношение к Пронину – все-таки он профессионал. Но у него был огромный недостаток, нивелирующие все достоинства: его супруга Галочка, в талант которой он искренне верил.

Вечером спектакль с Ириной в главной роли прошел при полном зале. После оваций и цветов, доставшихся всему небольшому составу актеров, занятых в спектакле, вся труппа радовалась успеху в буфете. Сидящая в углу Галина злилась, а Пронин целовал руки Ирине, Людочке и Нине.

Только он хотел добавить пару замечаний и в очередной раз заявить, что в следующем спектакле прима театра Невельская не участвует, как услышал разговор двух высокопоставленных дам из Госдумы. Они расслабленно пили красное вино и закусывали сыром трех видов.

– Елена Дмитриевна, вы слышали сплетенку? Пронин теперь везде сует свою супружницу, где только можно. – Крупная дама необъятного размера, заведующая чем-то важным, в жутчайшем фиолетовом платье-балахоне, с удовольствием говорила:

– Понятно, что Невельская однозначная звезда театра, а Галочке расти и расти.

Вторая дама «всего лишь» размера шестьдесят второго-шестьдесят четвертого, позволившая себе рассекать пространство театра в черном брючном костюме, высказалась более жестко:

– Конечно, мы с тобою, Эльвирочка, слегка полноваты, но не понимаю я стремления постоянно худеть. Невельская – ладно, она снимается, ей нужно держать фасон. Но Пронина – это же саранча перед налетом на кукурузное поле…

Этих высказываний Олег Эдуардович не мог повторить своей хищной женушке. Но, кидая взор на насупленную Галочку, понимал, что надо придерживаться первоначального замысла и потихоньку дожимать Ирину Невельскую.

Со временем все наладится, верил Пронин… Галочка тоже выйдет в звезды.

После спектакля Ирина пошла в буфет пить кофе. Все актеры, обласканные Зоей Михайловной, смогли сегодня расслабиться, поболтать. На подходе Ирина услышала возбужденные голоса. О чем-то спорили, среди многих она узнала голос Алексея Борисовича.

Ирина вошла, поздоровалась с «хозяйкой заведения», та, как обычно, наговорила ей массу комплиментов и сказала, что кофе уже варит, услышав стук ее каблучков. Ирина подошла к коллегам, села рядом с Людмилой Александровной, стала прислушиваться к спору. Людочка, понятное дело, прокомментировала:

– Вот, Алексей Борисович возмущается, что только некоторых актеров предупредили, что утреннюю репетицию сегодня переносят на час раньше.

– Да, я старик, что с меня взять, я просто пораньше пришел в театр. И случайно узнал, что уже начали. А некоторые были не в курсе.

– Кто это такие ваши «некоторые»? Я, например, знала! – кричала в ответ Мария Пална.

– Некоторые – это не больше не меньше, как примадонна театра Ирина Невельская! Я с ней работаю в театре двадцать пять лет, она ни разу никуда не опоздала… – объяснил Алексей Борисович.

– Ой! Не опоздала! А кто в прошлом году в сериале снимался в Красной Поляне? Аж на три дня опоздала. Один спектакль отменили! – злорадно припомнила Мария Пална.

– Уважаемая! Вдумайтесь в свои слова: вы вспомнили один спектакль за четверть века. Все делалось согласно договоренности с руководством! А главрежу тоже важно, что у него играет звезда, на спектакль с которой публика раскупит билеты за месяц вперед, – парировал Алексей Борисович.

Тут Мария Пална обернулась и увидела, что за столиком с Людочкой Зарайской сидит Невельская и даже не пытается вклиниться в спор, оправдаться…

– С-стерва, – прошептала стареющая актриса.

– И ослы играют роль в музыке. Их шкуру натягивают на барабан, – не осталась в долгу Людочка.

Алексей Борисович сразу переключился на Ирину, стал обсуждать с ней последние политические новости. Это у них фишка такая была.

Мария Пална, театрально запахнувшись в шаль, чтобы скрыть свой живот, выпирающий в самосвязанном платье, выскочила из буфета. Все оставшиеся, слегка хохотнув, продолжали разговоры.

– Ирочка! – сказал Алексей Борисович, как только она села за общий стол. – Нашу Нину Широкову приглашают сняться в сериале.

Кивнув Ниночке, Ирина сделала «официальное» лицо и заговорила менторским тоном:

– Не удивлена. Еще пять лет назад начинающая актриса Нина Широкова на сегодняшний день состоялась как актриса. Весь коллектив театра и почитатели актрисы рады, что ее становление произошло при режиссере Сергее Валентиновиче Курганском. Это хорошая школа. Поаплодируем.

Все за столиком Ирины – Стас, Людочка, Алексей Борисович и Вася Степанов, красавец, тайно и явно влюбленный в Ирину, – зааплодировали с нарочито серьезными лицами, но тут же стали улыбаться, подходить к Нине и целовать ее в щеки.

– А кто снимает? И что? – уточнила Ирина.

– Послевоенная история. Любовь, политика. Становление личности, – заученно ответила Нина и сразу перешла на человеческий тон: – Боровский будет снимать восемь серий в Питере. У него там еще три продюсера, у каждого – свое мнение…

– У Ниночки своеобычное лицо. – Людочка пристально разглядывала коллегу. – Представляете: волосы уложить волнами да красную помаду? Абсолютное попадание.

Ирине нравилась Нина и как человек, и как актриса. Вот ей бы классику играть… И собой хороша, и умна. А какая партнерша! Она кожей чувствует настроение на сцене, стольких актеров выручала и текст подсказывала. Она, безусловно, достойна того, чтобы ее узнало больше людей. А в кино априори так и получится.

Ирина была очень рада за Нину, но в ней невольно заговорила… нет, не зависть, в случае с Ниной это было невозможно, а вот какая-то обида за собственную недооцененность.

Глава пятая

Гостеприимное Атяшево

Самолет приземлялся в Саранске точно по расписанию. Перед самой посадкой Иван погрузился в тревожный сон с обрывками каких-то странных видений: то машина несется на большой скорости по дороге, то идет спектакль с Иришей на сцене, то Алика рассказывает что-то об институте. Одно было ясно: Пшеничников думал о своих близких, вот и увидел их во сне, а что означает этот сон, он не знал.

– Иван Валентинович! Прилетели! Вы хорошо выспались? – спросила довольная Лана.

– Да, все отлично, – ответил, потягиваясь, Иван.

Вскоре самолет мягко приземлился. Капитан, как обычно, сообщил о температуре воздуха. Несмотря на октябрь, погода в Саранске стояла хорошая: днем было до пятнадцати градусов тепла.

Предстоял напряженный день.

В здании аэровокзала их встречал водитель генерального директора комбината – Володя. Мужчина в возрасте, но с озорными глазами и постоянно сыплющий шуточками.

– Привет, столичники! – Он взял чемодан Ланы. – Представляешь, Валентиныч, я только вчера узнал, из чего делают мартини.

– Из чего? – первой полюбопытствовала журналистка.

– Мартини, если вкратце, девушка, мартини – это настойка на винограде, на травах и виноградных косточках! Я вчера чуть со стула не упал. Ничего себе! Это что – вегетарианский холодец?!

Смеясь, Иван велел Бойко и Лане садиться на заднее сиденье автомобиля, а сам устроился на переднем. Восемьдесят километров проехали быстро, дороги стояли свободные. Лана стала хвалить красивые золотые леса, чистый прозрачный воздух, которым она не могла надышаться после самолета.

– Вот теперь понятно, Иван Валентинович, почему здесь живет такой крупный и пригожий народ, ну, вроде вас. Очень у вас хорошо с экологией.

– Да, Лана! У нас много красивых мест. Вот и Атяшевские Бугры… Ты ведь к ним пойдешь?

– Обязательно… Страшновато, правда. А это правда, что они исполняют желания?

– Лана, ну ты же взрослая девушка! Сказок и фэнтези, наверное, начиталась в детстве? Но если начистоту, то будь осторожна в своих желаниях, – предостерег Иван.

– А что?

– Да вот одна выпускница одиннадцатого класса пришла сюда и попросила у Бугров, чтобы сделали ее звездой.

– Ну? И что? Стала она звездой?

– Стала.

– Здорово! – От новой обстановки, от присутствия рядом понравившегося ей Николая, от ощущения интереса к предстоящей работе Лана беспрестанно улыбалась.

– Да ты не радуйся так. Она была одержима профессией актрисы и совсем не подумала о семье, ребенке.

– А-а-а… Поняла… Невельская… Да, мне нужно это осмыслить. А с кем я могу поговорить о Буграх, послушать легенды?

– Не переживай, познакомлю я тебя, Лана, со своими будущими тещей и тестем. Они нарисуют картину маслом.

– Спасибо, Иван Валентинович.

Иван созвонился с Иваном Ильичем, гендиректором мясокомбината, получил приглашение на прием и сообщил всем, что они сначала пообедают, а потом двинутся на АМК, где будут работать до упора. Николай и Лана дружно кивнули в знак согласия.

Вскоре Николай увидел на обочине дороги указатель «Атяшево».

– Неужели приехали? – спросил он.

– Да, вот сейчас едем в центр, там пообедаем. Шикарных ресторанов здесь нет, свадьбы и юбилеи люди отмечают в Саранске, но зато здесь много нормальных заведений, где просто хорошо кормят, к тому же национальной едой, – пояснил Иван.

– Это главное! – сказал Николай и сглотнул.

Они подъехали к обычному кафе, припарковались, вошли внутрь. Персонал, впечатлившись видом гостей, оказал им повышенное внимание. Официант спросил, будут ли они пить алкогольные напитки. Все трое, конечно, отказались.

Лана побежала пудрить носик в дамскую комнату, где хорошенько умылась, обновила макияж, глаза у нее сияли, она была в приподнятом настроении. Когда вернулась в зал, мужчины выбирали блюда.

– В наших краях блюда несложные, но сытные, – с удовольствием говорил Иван, скрывая радость от того, что оказался в привычной обстановке и что наконец-то наестся по-простому и привычно. – В Мордовии любят мясо! Самое разное: и зайца, и медведя, и кролика, и свинину, и дичь. А лучше позовем официанта и спросим, чем сегодня можно угостить гостей столицы.

На первое взяли лапшу с домашней курицей, Лана ею сразу же наелась. На второе принесли томленого зайца, на которого мужчины тут же набросились с большим аппетитом. Вместо хлеба заказали всем местные пшенные блинчики, ну и конечно, медовку – напиток, похожий на русскую медовуху, но без алкоголя.

После сытнейшего обеда отправились на комбинат, но через гостиницу, где Лана оставила свой чемодан. С собой взяла только то, что понадобится во время съемок. Николай для пользы дела остановился в доме Ивана.

Генеральный директор, Вадим Ильич, импозантный мужчина «под пятьдесят», в костюме, трещащем на нем в области живота, ждал Ивана с гостями в своем кабинете.

Пшеничников познакомил гендиректора, старшего технолога – тощего мужика Степаныча в джинсовом костюме и главного бухгалтера Евгению Степановну в платье-парашюте в стразах на груди восьмого размера со своим заместителем Николаем Бойко. Особым широким жестом он представил Лану Смирнову.

– Этой милой журналистке предстоит сегодня и завтра обойти все производство и снять необходимые фото– и видео-материалы.

Рефлекторным движением Евгения Степановна поправила прическу, а Вадим Ильич втянул живот.

Чтобы Лане было не скучно сидеть на производственном совещании, секретарша увела ее угощаться мясными деликатесами и кофе. Секретарша выглядела стандартом секретарш провинциального плана: тридцать лет, длинные ноги, короткая юбка, зализанные белые волосы, алая помада.

Лана с радостью отреагировала на предложение взбодриться чашечкой кофе, а от деликатесов разумно отказалась, сославшись на то, что еле дышит от обжорства в кафе.

Тем временем Иван рассказал о текущих делах, хотя он чуть ли не каждый день писал мини-отчеты о встречах и результатах.

– Понимаете, Вадим Ильич, – старался объяснить коллективу Иван, – ведь если мы сами не начнем раскручивать комбинат, размещать рекламные ролики на радио и телевидении, то нам придется сдаваться фирме, берущей деньги за «толкание» нашей продукции…

– Иван, ну не горячись! Мы же пока не знаем цену вопроса, – тихо, но жестко намекнула Евгения Степановна.

– Но видеопрезентацию я все-таки решил подготовить. Это даст хотя бы какую-то информацию о нашей компании. Можно сделать интересно: обязательно показать современные цеха, людей, которые работают на комбинате и в совхозе на полях. Снять природу нашу. – Заметив, как напряглись его слушатели, Иван снизил пафос. – Вот и с погодой повезло…

– Да, Иван, в этом ты прав! – неожиданно с энтузиазмом поддержал своего заместителя Вадим Ильич. – Покажите и наш скот – откормленный и породистый, и поля со скошенной пшеницей и овсом, и парники с огурцами и помидорами, и вообще, у нас много чего есть показать. Пусть знают, что мы учитываем все аспекты современного качественного производства. Ну, ступайте, Ваня и Коля! Все будут вам всячески содействовать и… позировать.

Тут вошла секретарь, стуча высокими каблуками модных туфель на стройных ножках.

– Вадим Ильич, у журналистки вопрос. Она хочет задать его лично гендиректору, господину Осипенко.

– Пусть заходит! Экая бойкая деваха! – ответил довольный Вадим Ильич. Уж очень он любил молоденьких и шустрых девушек.

Лана Смирнова вошла, посмотрела в сторону Ивана и Николая и решительно заявила:

– Извините, боюсь, второго такого случая может не представиться. – Пшеничников кивнул, хотя не знал, с какой проблемой заявилась «эта бойкая деваха». – Вадим Ильич! Пользуясь случаем, можно я вас сфотографирую? Одного, затем с Иваном Валентиновичем и Николаем Бойко и отдельно, со всем вашим руководящем коллективом? Это очень важно!

– Надо же, какая настойчивая! – обрадовался гендиректор. – Конечно! Ты говори, где нам встать или сесть?

– А давайте в вашем кабинете, а потом в холле – там светло и висят дипломы конкурсов, в которых победила продукция мясокомбината.

Никто журналистке не возразил, и она взяла бразды правления в свои руки. Лана еле успевала перехватывать то одну камеру, то другую, переставляла свет – мини-софиты. Она решительно командовала мужчинами, а передвижения Евгении Степановны пережидала с профессиональным терпением, испытывая легкий трепет перед финансовыми органами.

После фотосессии вся группа направилась непосредственно на комбинат – знакомиться с цехами.

Появление группы руководителей наделало столько шума, что весь комбинат гудел потревоженным ульем.

Осмотр начали с цеха, где изготовляли высококачественное сырье для производства продукции.

Технолог Степаныч рассказывал о любимом деле, дрожа от возбуждения. Его не смущали ни туши убитых животных, ни их разделка. Для него шла привычная работа. Дальше долго объясняла технологию начальница цеха Даша, стараясь при этом красиво выглядеть в кадре. И она, и все работницы цеха успели переодеться в чистую голубенькую форму с белыми воротничками, накраситься, а некоторые даже нанесли на короткие ногти лак.

Иван хотел остановить многословные интервью начальницы цеха, но Лана убеждала, что все идет отлично, пусть будет больше материала.

Только к вечеру дошли до последнего цеха. Иван, отвыкший от работы на комбинате, уже едва стоял на ногах, Николай бодрился, Лана была неугомонна.

Итак, первый день командировки закончен. Сидя за столиком в гостиничном ресторане, Бойко сознался, что для него посещение комбината было чрезвычайно полезно, теперь он сможет отвечать на вопросы потенциальных клиентов более компетентно. Лана, просмотрев на мониторах фотоаппарата и видеокамеры отснятые кадры, сказала, что для монтажа практически все есть.

Девушка заказала на ужин стакан кефира и салат из помидоров.

– Что так скромно? – удивился Николай. – Позвольте мне вас угостить.

– Не надо, – слегка обиделась Лана. – Просто я объелась с самого утра, да еще чаек, да на комбинате постоянно то колбаска, то ветчинка, то балык. Короче, к состязанию под названием «Кто больше съест» я сегодня больше не готова. Перекушу и сразу в номер, буду сливать в комп отснятый материал, кое-что напишу, пока не улетучилось из головы.

– Намек понял. – Николай явно огорчился.

– И нам пора, – встал Иван. – Ты, Лана, главное – хорошенько выспись, ты нам нужна «бойкой девахой», которая может и на место поставить, и в душу влезть.

До дома Ивана шли пешком.

– Я тебе целую комнату отдам. Но прежде зайдем к Кореням, это семья моей будущей жены, известной тебе Ирины Невельской. Хорошие люди. Да и поужинаем там, нас приглашали, я звонил.

– Я уже начинаю завидовать Лане с ее салатиком… – Николай оглянулся на гостиницу, где на втором этаже светилось одно окно. – Не лопнем?

– Коля! Это Атяшево! У нас не Париж и не Брюссель, так что милости прошу к нашему шалашу. Здесь гостя голодным не отпускают. Уважать людей надо, тем более что угощать будут Иринина мать и сестра. Вот, видишь большой дом? Нам туда, а мой по соседству.

Николай увидел сначала большой двухэтажный дом под бордовым ондулином на крыше. Стену из белого кирпича украшала телевизионная тарелка. На дворе, за синим забором, красовалось множество аккуратных подсобных построек, что говорило о крепком хозяйстве. Дом Ивана, скрытый высокими яблонями, было не разглядеть.

Николай вдохнул невероятно свежий, какой-то духовитый воздух. Природа готовилась к зиме, но им повезло: было на удивление тепло, пахло прелой листвой и полынью. Небо вплоть до горизонта, словно по мановению волшебной палочки, очистилось от облаков в честь приезда высоких гостей.

– Видишь? Все окна в огнях. Нас ждут! – Иван открыл калитку.

С крыльца спускался хромоногий, но бодрый пожилой мужчина с хитрым прищуром и военной выправкой:

– Здравствуйте, дорогие гости! Ваня, привет, а это Николай, так ведь?

– Так, дядя Игнат! – обрадовался встрече Иван.

– Ну что же, будем знакомы! Я Игнатий Андреевич! Прошу проходить в дом! У Татьяны Сергеевны, мамы нашей Ириши, все готово. Будем вас потчевать местными блюдами, так Иван распорядился, – сказал дядя Игнат, крепко пожав руку Николаю и похлопав его по плечу в знак своего расположения.

В комнате за празднично накрытым столом собралась вся семья Кореней, с приветливым любопытством разглядывающая гостей. Обогнав Ивана и Николая, вперед вышел дядя Игнат:

– Знакомься, Николай, наш-то Ваня всех с детства знает. – Подойдя к Татьяне Сергеевне, он поцеловал ее в щеку. – Это жена моя, лучший врач в местных краях. Это Ольга. – Дед Игнат приобнял чуть полноватую и очень похожую на Ирину молодую женщину. – Старшая дочь Татьяны, сестра Ириши. Тоже врач. Владимира, мужа Олиного, ждем домой, должен приехать с минуты на минуту, это Наташа – внученька наша, школу заканчивает в следующем году, – представил хозяин.

Николай со всеми поздоровался за руку, а Татьяне Сергеевне руку поцеловал, сразу поняв, кого здесь выше всех ставит сам дед Игнат.

В Татьяне Сергеевне, такой с виду простой, в скромном платье, с волосами с проседью, чувствовалась сила и власть над людьми. Может, родные это и не замечали, а вот у Николая было обостренное чутье на сильных и хороших людей.

– Я на минутку, – громко объявил дядя Игнат. – Принесу самое вкусное.

И все стали рассаживать гостей, переглядываться, переговариваться, передавать друг другу закуски и хлеб. В этой семье было такое единение, что Николаю стало немного грустно. Сам он рос в приемной семье, и человек, которого Коля звал отцом, пытался сделать из него настоящего мужчину. Да, приемный отец уделял мальчику много времени, в этом его не упрекнешь, но и подавлял своего приемного сына, никогда не слушал его мнения, никакие отказы не принимал. Когда он учил Колю играть в теннис и у того ничего не получалось, отчим прикрикивал на него и заставлял, заставлял, заставлял все снова и снова выходить на корт. В итоге кеды, в которых Коля пошел играть, стерлись до дыр и все ноги были в кровавых мозолях. Когда мать, которая относилась к нему значительно мягче, стала упрекать мужа, что это чересчур и парень теперь неделю будет лечить ноги, отчим велел:

– Пойди завтра в магазин и купи ему хорошие крепкие кроссовки, будем продолжать тренировки.

С отчимом Николай так и не нашел общего языка, а с матерью общался до сих пор… но редко.

Неожиданно Николай заметил, что стоит перед накрытым столом и разглядывает женщин, похожих между собой. Даже маленькая Наташа, дочка Ольги, уже подавала признаки, что станет красавицей: у нее были правильные черта лица, высокие скулы, хорошая кожа, прекрасные волосы, статная фигура.

– Проходим за стол, Николай, – хлопнул его по плечу Иван. – Пожалей хозяев, заждались нас к ужину.

Дядя Игнат внес из кухни последнее блюдо с тушеным мясом, украшенным зеленью и овощами, и скомандовал:

– Ну что же, прошу всех взять вилки и ножи, у нас сегодня телятина.

Вечер прошел на редкость удачно: Николай давно не чувствовал себя так раскованно и свободно, как в этой семье. Ивану нравилось настроение гостя, он и сам расслабился и отдыхал в привычной атмосфере.

После чаепития, без которого не обходится ни одно застолье, дядя Игнат спросил:

– Ну что, бойцы? Где ночевать будете? У нас или пойдете к Ивану?

– Дядя Игнат, вас стеснять не хотим, и нам вставать завтра часов в шесть, – ответил Иван.

– Эка, напугал! Ну, тогда веди к себе, Иван! Я там протопил, постели приготовил, как договаривались, – по-военному отчитался Игнат.

На прощание уже не руки жали, а поцеловались все по кругу, только Наташка от смущения убежала к себе в комнату.

– Ты, боец, – сказал Игнатий Андреевич Николаю, – бывай, может, еще свидимся! Хороший ты парень.

Выйдя на улицу, Николай посмотрел на небо и удивился: какое оно темное, сколько звезд! Такого в Москве не увидишь. И воздух свежий, густой, ароматный, прямо хоть собирай в банку и закручивай консервы… Нравилось ему здесь: и природа, и люди – гостеприимные, отзывчивые, ну немножко суровые, но главное – настоящие.

Обстановку у Ивана можно было назвать спартанской, не чувствовалось женской руки. В доме Татьяны Сергеевны было много и фольклорного текстиля, и тюль на окнах, и современная кухня, а у Ивана имелась плита, но рядом с печкой, а стол и стулья остались здесь с семидесятых годов. В спальне стояла супружеская кровать, тесная для этой комнаты. В гостиной диван манил к себе расстеленным бельем. Других комнат Николай не видел, уснул сразу, даже не помнил, как укладывался, первая принятая поза показалась настолько удобной, что он буквально провалился в сон… И спал без сновидений, до утра.

С утра Николая разбудили запахи яичницы и кофе.

Иван уже вовсю хозяйничал на кухне.

– Я вчера уснул как убитый! – заглянув к нему, сказал вместо приветствия Николай.

– И тебе доброе утро, – улыбнулся Иван, – принимай душ, у меня завтрак готов.

Оба мужчины, не сговариваясь, оделись сегодня в свитера и джинсы. За едой обсуждали вчерашний день.

– Ваня, я, если честно, такого не ожидал. Я же работал на многих мясокомбинатах, в командировки ездил перенимать опыт… Вы действительно молодцы!

– Да, Коля! Мы серьезно взялись за дело. Ты поел? Готов приступать к дальнейшему освоению материала?

– Всегда готов! Нам ведь надо за Ланой заехать? Интересно, она выспалась? – В голосе Николая слышалось не просто участие к коллеге, а гораздо большее – личное волнение…

– Да, заедем сейчас за твоей зазнобой! Я уже послал ей сообщение.

У калитки стоял автомобиль с Володей за рулем.

– Наш Осипов бьет копытом, готовится к видеоинтервью с вашей столичной журналисткой.

– Это не больно, – пошутил Николай, садясь в машину, а сам нахмурился. Кажется, он начинал ревновать Лану ко всем мужчинам, тем более к богатым.

Иван сел рядом с Николаем и, проезжая по родному городку, вспоминал, как после армии и института попал в число тех людей, которых Осипенко взял к себе на комбинат и одарил доверием. А это дорогого стоило. Теперь, через много лет, когда Осипенко решил отправить помощника в Москву, он тоже возражать не стал. Ведь это совпало с Ирининым отъездом, с их объяснением. Но в душе Иван лелеял мечту когда-нибудь вернуться сюда, в Атяшево, и не одному, а с Ириной.

Иван и Николай заехали за Ланой в отель. Девушка со всей фото– и видеотехникой уже топталась на улице в ожидании. Завидев знакомую машину, она помахала рукой.

Николай выбежал помогать укладывать технику. Между тем Лана сообщила, что проснулась ни свет ни заря, взяла камеру и пошла снимать ближайшие окрестности.

– Я вам доложу, такой красоты мне никогда не доводилось видеть! Настоящая золотая осень, вода в реке синяя-синяя, холодная. А небо так приветливо зарделось, когда начало вставать солнце, что я уж думала, будет жарко. Но нет. Осень, – торопилась рассказать Лана.

– У нас трудный день, ты позавтракала? – строго спросил Иван.

– Конечно, Иван Валентинович! Завтрак в буфете оказался вкусным. Ох, отъемся я здесь! В Москве я живу по принципу: тяжела и неказиста жизнь простого журналиста.

– Господа! – нетерпеливо взревел Володя. – Хватит трепаться. Грузитесь в экипаж, барин ожидает!

В директорской приемной компанию приветливо встретила секретарша.

– Добрый, добрый день, – расплылась она в улыбке.

– А где господин Осипенко? Он готов? – спросила журналистка.

– Конечно, проходите, Вадим Ильич вас ждет!

Генеральный директор сегодня был в новом элегантном светлом костюме, в голубом галстуке, гармонировавшем с его сединой.

– О, вы сегодня неотразимы, – улыбнулась Лана. Сама она в «операторском костюме», с десятком карманов на брюках и жилете, контрастно смотрелась на фоне директора. – В Москве, согласно статистике, в бизнесе больше доверяют хорошо одетым людям.

Вадим Ильич заулыбался, вышел из-за стола, поцеловал девушке руку:

– Когда начинаем?

– Немедленно. Камеры готовы, свет я выставила. Сейчас я приколю вам микрофончик на лацкан пиджака. И поехали…

Лана профессионально задавала вопросы. Осипенко вошел во вкус и даже огорчился, когда журналистка поблагодарила его за интервью.

– Как, уже все?

– Все, Вадим Ильич! Правда, не страшно было?

– Да нисколько. Готов повторить по первому требованию! И обязательно хотелось бы посмотреть ролик.

– Это мы вам устроим. Даже не сомневайтесь.

Выйдя из кабинета директора, Иван обернулся к Николю и Лане.

– Мне необходимо съездить за документами о разводе в Саранск. Машину с Володей я забираю, а вы можете отдыхать, сходить на рынок за сувенирами.

– Иван Валентинович, – возмутилась Лана. – Вы что, забыли? Мне на Атяшевские Бугры! Но… мне что-то страшновато идти туда одной… А надо сделать фотографии и заснять экспозицию…

– Я готов тебя сопровождать, Лана! – вызвался Бойко.

Всю дорогу до Бугров они болтали. Выяснилось, что их детство прошло в одном районе Москвы – в Замоскворечье. Николай до сих пор там жил, а вот родители Ланы получили квартиру в новом районе Москвы, которую потом продали и купили трехкомнатную в Сокольниках, поближе к природе. А сама она снимает квартирку в центре, рядом с работой, недалеко от Тверской…

– Ой, подожди, Николай, мне нужно сделать кадр.

Лана щелкала фотоаппаратом, а Николай осматривался и дышал полной грудью осенним воздухом.

– Странно, что эти холмы назвали буграми. – Бойко кинул на вид, открывающийся перед ними: безлесые холмы в разноцветных кустарниках, с пожухлым сухостоем и проплешинами ярко-зеленой травы.

– Думаю, что слово «бугры», – Лана то вставала во весь рост, то приседала, делая фотографии, – ближе к мордовскому языку.

Неожиданно Лана села в позу лотоса прямо на желтую сухую траву и попросила Николая сфотографировать ее в этом поле на фоне Бугров.

– Место это притягательное и даже мистическое, я чувствую… нужно запечатлеть, – сказала она.

– С удовольствием, – отозвался Николай и взял из рук Ланы фотоаппарат. На секунду руки их соприкоснулись, и мужчине захотелось так и стоять, держа ладони Ланы в своих.

Но девушка была настроена только на работу.

– Я сейчас тебе все настройки выставлю, мне кажется, кадр с человеком будет поживее. А? – спросила она, словно ничего не заметила.

Николай согласился. Он отошел на указанное расстояние, поймал Лану в видоискатель и на всякий случай щелкнул фотоаппаратом раз семь. Силуэт ее стройной фигурки отлично смотрелся на фоне знаменитых Атяшевских Бугров. Периодически выглядывало солнце, по небу плыли перистые облака, напоминавшие то длинные лодки-долбленки, то кошку, вытянувшуюся после сна, даже угадывались хвост, лапы, мордочка с ушами… Но главное – сам цвет неба был восхитителен: ярко-синий.

После небольшой фотосессии решили молча посидеть рядышком, подумать о вечном… Это место невольно располагало к тому, чтобы оценить свою жизнь, понять, что было в ней хорошего, правильного, а что не удалось… Вот так они сидели какое-то время.

Минут через десять Николай откинулся на спину и лег на землю, раскинув руки и уставившись в небо. Рядом с ним легла на спину Лана.

– Мне кажется, что я мысленно разговариваю с богами, – прошептала журналистка.

– Я тоже с ними разговариваю, – негромко ответил Николай.

И было это похоже на медитацию, на разговор с собой, со своим «я», а одновременно с небом, природой, Буграми…

Не заметили, как солнце стало клониться к закату.

– Боже! Сколько времени прошло? Нас ведь ждет Иван, он столик заказал, – вдруг спохватилась Лана.

– Давай руку, побежали, а то ничего сделать сегодня не успеем, – ответил Николай.

Вечером, как и договаривались, втроем пошли в ресторан при гостинице. Разговоры за их столом были все больше о мясокомбинате, о сюжете будущего ролика, о перспективах дальнейшей работы.

– Лана, какое впечатление произвели наши Бугры? – неожиданно спросил Иван.

– Не-из-гла-ди-мое… – произнесла по слогам Лана и добавила: – Даже обсуждать сейчас не могу, пусть все уляжется. Если честно, я под сильным впечатлением.

Николай подтвердил, что они независимо друг от друга словили там такое особенное чувство, что он даже не может объяснить, что же это на самом деле было.

Иван довольно ухмылялся.

– Приезжайте на отдых летом, не пожалеете. Отдохнете, оздоровитесь. Мыслей нужных накопите. Москва – она суетливая, от нее нужно отдыхать. Ну, что? Возьмем пельменей с курятиной?

– Возьмем, – синхронно отозвались Лана с Николаем.

Утром Иван и Николай засобирались в Москву. С Ланой, оставшейся для сбора материала о Буграх, прощались в том же ресторане. Все трое подвели итог, что поездка оказалась продуктивной и приятной.

– Я буду скучать, – негромко сказал Николай на прощанье.

Глава шестая

Творческие поиски

Ирина поймала себя на мысли: хотя они с Иваном были вместе относительно недавно даже по современным меркам, его отсутствие сильно на ней сказывалось. Она чувствовала себя какой-то маленькой и незащищенной, хотя раньше легко справлялась с любыми проблемами и дома, и на работе. Жизнь ее закалила. Совсем молоденькой она ощущала постоянное «внимание» свекрови, которая настраивала своего единственного сыночка против «деревни», ну, в смысле, Ирины. Но Ира, воспитанная суровой мамой, была столь жизнелюбива, что ее это не огорчало.

А потом родилась ненаглядная мамина дочка Алика, внешне похожая на Ирину, но черты лица с возрастом стали напоминать молодого Артура. Артур не обращал внимания на дочь-красавицу. Он слушал только мать, которая сразу усомнилась в отцовстве сына. Алику пришлось устроить в ясельки, потом в сад, и только через несколько лет Ирина смогла позволить себе нанять няню. Потом было еще много этих нянь… Ведь популярной актрисе трудно самой ухаживать за маленьким ребенком, катастрофически не хватало времени.

Два года в ее жизни занимал Игорь Масленников. Сначала казалось, что так удобно, когда агент рядом. Ей верилось, что он отстаивает ее интересы… Ошибалась: интересы у него были только свои. И, как следствие, начались размолвки, измены… В новой пьесе Бернарада Шоу Ирину до смешных слез поразила фраза Гесионы: «А то бывают такие личные близкие агенты, что можно остаться и без штанов». Просто про нее.

По обоим мужьям Ирина, конечно же, не скучала, а только радовалась возможности их больше не видеть. А вот Ивана остро не хватало. Да и Алика привязалась к нему, несмотря на его привычку учить ее уму-разуму. Ирину Пшеничников, кстати, тоже наставлял, хотя она почти никогда не слушала других – не привыкла.

А может, напрасно она не послушала ни Асмолова, ни Ивана насчет съемок в сериале? Какое-то детское упрямство.

Так уж сложилось, что Ирина являлась душой компании старожилов театра, которые лучшие свои годы играли при Курганском. Людмила Зарайская и Алексей Борисович Каратаев с Ниной Широковой и Стасом были первыми скрипками в ее оркестре.

Многие молодые люди невольно тянулись в компанию Невельской. Ведь здесь их понимали, могли дать дельный совет, а основные методы режиссуры Пронина – громкий крик, обвинения, штрафы – мало кого вдохновляли.

Однако некоторые актеры, наработавшие опыт при Курганском, вдруг неожиданно оказались в фаворе у Пронина. Все актеры – ранимые, эгоистичные, амбициозные – так и ловили любое слово похвалы от Олега Эдуардовича. Ну как тут не закружиться голове, когда Невельскую и Широкову не хвалят, а им поют дифирамбы! Значит, они стали лучше играть…

Как нарочно, именно в отсутствие Ивана случились все важные события. В театре происходили не совсем обычные для их труппы вещи.

Шла рядовая репетиция «Дома, где разбиваются сердца». Добрались постепенно до второго действия, когда на сцене появлялась Зарайская в образе старой няни, чихвостящей своего бывшего муженька. Играя, Ирина словно бы забывала о всех неприятностях последних месяцев, и они выдавали такой дуэт, что все присутствующие в зале актеры покатывались от смеха.

Все, кроме четы Прониных, сидящих в зале. Олег Эдуардович нервно курил электронную сигарету. Галина, как обычно, вела себя так, будто где-то рядом с ней витал незримый бомж, общество которого было ей противно, но приходилось терпеть. И только взяв себя в руки, она забывала про этого бомжа и старалась быть милой с супругом и некоторыми актерами труппы, которые демонстрировали верноподданические настроения. Стоило ей забыться, как на ее лице появлялась неприятная мина, которая многих приводила в недоумение: «Может, я что-то не так сказал?», «Она заболела?», «Я ей настолько неприятен?»

– Ирина Николаевна! Я вас не узнаю, дорогая моя! Вы переигрываете! – взвился Олег Эдуардович и вскочил со своего кресла. – Вот Людмила Санна дает нужный градус, это мотивировано. А вы зачем? Поспокойнее надо.

– У нас с Зарайской стародавний ансамбль, – стала объяснять Ирина, не поняв претензии. – Если я буду играть сама по себе, а не вместе с партнершей, то это будет похоже на извержение вулкана и плавающую рядом медузу, – добавила она, увидев, что Людочка показывает ей знак «Но пасаран!».

– А вот давайте, Ирина Николаевна, вам Галочка покажет, как надо? Хорошо? Галина, ты в костюме? Поднимайся на сцену.

Оглушенной несправедливостью Ирине пришлось уйти за кулисы и посмотреть свою роль в исполнении актрисы Прониной. Надо отдать должное Людочке, из солидарности с подругой она не искрилась такими яркими красками, и вся сцена вышла пресной и скучной.

Когда актрисы отыграли эпизод, первым зааплодировал Пронин. К нему немедленно присоединилась Мария Пална и «ее люди». Людочка не замедлила прокомментировать:

– Никогда в такой тягомотине участия не принимала. Я просто поражена, как такой легкий и ироничный текст можно исполнять так тяжело и скучно.

И она ушла за кулисы, сорвав с головы английский чепец.

Пронин объявил получасовой перерыв. Ирина вышла из репетиционного зала, и вслед за ней устремились актеры из «костяка» труппы.

– Ира! Ты не расстраивайся, не бери в голову! Побольше медитаций, и придет спокойствие! – стал убалтывать Невельскую Алексей Борисович.

– Алексей Борисович, пойдемте во дворик выйдем? Я задыхаюсь! – сказала Ирина, которая поняла, что ее терпение лопается и долго она так не протянет.

– Ирочка, вы с Людмилой идите, а я вам принесу пальто, ведь уже не жарко на улице-то, – согласился растерявшийся актер.

Ирина и Людочка вышли в театральный дворик… Невельская нервно хватала ртом воздух, Зарайская стала ее успокаивать.

– Ира, послушай: я понимаю, насколько все выглядит унизительно. И чувствую, что и меня здесь скоро не будет, не вписываюсь я в этот цирк шапито. Да и Алеша долго не протянет… А знаешь, позови на репетицию без согласия Пронина какую-нибудь свою высокопоставленную даму из тех, кто отвечает за культуру в нашей великой стране! Ну а что? Пусть придет, глянет, что здесь происходит… Жалко разве? Этот Пронин сразу уймется, – сказала Людочка и перекрестилась.

– Да вы что, Людмила Александровна? Это не мои методы… – удивилась Ирина.

– А как же насчет любви к театру? Или уже разлюбила?

– Театр люблю, жизни без театра не представляю… А вот интриги – не очень.

Открылась дверь театра, и появился Алексей Борисович с пальто обеих актрис.

– А! Вот и Алешенька! Спасибо, дружочек, а то действительно холодно! – Людочка взяла Иринино пальто, накинула ей на плечи, оделась сама и добавила: – Театр и интрига – две сущности, которые не могут друг без друга. Где ты видела театр, в котором не интригуют?

– Девочки, о чем речь? – спросил Алексей Борисович.

– Да вот, уговариваю Иру пригласить на репетицию к нам какую-нибудь даму из Министерства культуры или из более высоких кругов…

– Это хорошая мысль, хорошая… – подтвердил Алексей Борисович.

Вся троица вернулась в зал и немедленно получила замечание от Галины. При взгляде на ее лицо можно было подумать, что у актрисы умер любимый хомяк. И ее мышиное платье в обтяжку на тощих бедрах подчеркивало ее печальный облик. Мария Пална, как всегда, находилась при благодетельнице, оттеняя ее худобу пышностью собственных форм.

– При виде нее вспоминаю фразу незабвенной Фаины Раневской, – начала шептать Людочка, и две молоденькие актрисы перестали рассматривать свои селфи в смартфонах, прислушиваясь. – Раневская как-то забыла фамилию актрисы, с которой должна была играть на сцене: «Ну, эта, как ее… Такая плечистая в заду…»

Наклонившись ниже к своим смартфонам, чтобы их не было видно из-за спинок зрительских кресел, обе актрисы засмеялись, а одна стала быстро забивать фразу в телефон.

– Вы опять опоздали с перерыва! – возмущенно запричитала Галина с «небольшой» долей ненависти в голосе.

– Перерыв был объявлен на полчаса, а сейчас прошло только двадцать минут, – заметила Людочка с милейшей улыбкой, поправляя при этом свой замечательный шарфик, накинутый поверх воздушного шифонового платья с акварельными цветами.

– У вас часы отстают, Людмила Александровна! – вступил в глупую перепалку Пронин.

– У меня? Вряд ли! Помилуйте, сударь, как могут отставать швейцарские часы – подарок предпоследнего мужа? Не могут, – сделала умозаключение Людочка, вполне довольная собой.

В эту секунду Ирине как раз позвонила секретарша Ольга из благотворительного фонда. Правильно говорят: «На ловца и зверь бежит».

– Ирина Николаевна, весь фонд и особенно Амалия Реджинальдовна просят вас принять участие в качестве ведущей в мероприятии, посвященном награждению особенно активных инвесторов и благотворителей в делах культуры.

– Я с большой радостью, – согласилась Ирина. – Но, Оля, передайте, пожалуйста, Амалии Реджинальдовне, чтобы она при случае лично набрала мой номер. У меня небольшие неприятности в театре.

– Конечно, обязательно передам! – ответила секретарша. – Как мы можем допустить, чтобы у нашей звездной Ирины Николаевны были неприятности? Сделаем все, что в наших силах.

– Заранее спасибо, – поблагодарила Ирина.

Взойдя на сцену, Ирина обвела взглядом декорации, Людочку и Стаса, готовя их и себя к репетиции. Настроение было радужным… И тут же его испортил Пронин. Не меняя выражения лица, он со своего места заявил в микрофон:

– На сегодня, Ирина Николаевна, вы свободны, репетировать будет Галина. И завтра вы тоже свободны… – не совсем уверенно в правильности своего решения произнес Пронин, глядя на жену.

Стоя на всеобщем обозрении, Ирине ничего не оставалось, как «сохранить лицо», улыбнуться и уйти за кулисы.

Людочка немедленно демонстративно обмякла в обмороке и оказалась на руках Стаса, который не знал, куда ее положить: на сцене было лишь три дерева из папье-маше.

Повернувшись к мужу, Галина неожиданно процитировала фразу Эмилии из «Средства Макропулоса». Говорила она на два голоса: «Мать звала тебя Бертик, да? Да, но она уже умерла. Э, все только и делают, что умирают».

– Галя, это уже перебор! Да унесите в гримерку Людмилу Санну! На диван, черт подери! Вызовите врача! На сегодня репетиция закончена, все сорвали! – объявил злой Пронин. Понизив тон, он сказал жене: – Не дай бог, наша Людочка ласты склеит.

Галина, которая готовилась к репетиции не одну неделю, потеряла дар речи. Ей казалось, что она сегодня прекрасно порепетировала и готовилась к продолжению, а тут такое… Зарайскую никто не заменял в этом спектакле, а репетировать с Марией Палной, которая просто читала текст партнерши, Галине надоело.

В театр приехала «Скорая», у Людочки номер врача был забит на быстрой клавише. Померили давление, оно оказалось повышенным.

– Следите за давлением, – флегматично советовал толстый врач в куртке медика, явно маловатой ему размера на четыре, делая записи в листе вызова. – И не приступать к репетициям раньше, чем состояние станет стабильным. – Оглянувшись на сгрудившихся в гримерке артистов, он сурово приказал: – Водички актрисе! И все выйдете, чужой воздух портите! Обязательно велите кому-нибудь отвезти Людмилу Александровну домой.

– Вызовем, проследим, заставим заниматься медитацией, – пообещал Алексей Борисович, выдавливая из гримерки всех любопытствующих.

Пронин закрылся в своем кабинете, никого не пускал, даже Галину, которая тихо стучала и говорила:

– Олежка, ну открой! Пусти меня…

После отъезда «Скорой» в гримерке Зарайской остались только Невельская, Нина Широкова и Алексей Борисович. Лежащая на диване Людочка приоткрыла один глаз, потом – другой.

– Людочка, как вы себя чувствуете? – Ирина вглядывалась в лицо актрисы.

– Я не слишком разнообразна… Простите меня, друзья мои! Мне бы следовало проявить больше фантазии. Ну, закоротило меня на «Скорой помощи», простите дуру старую! Не будет же приличная актриса, – тут Людочка поправила свой золотистый локон, – играть с разными там Прониными. У нее точка кипения сорок градусов, а у меня – аж все сто тридцать, как и у тебя, Ира, когда мы раскочегаримся на сцене. Поэтому нас публика любит.

– Так это что? Был очередной трюк? – спросил Алексей Борисович шепотом.

– Ребята, а вы чего думали-то? У меня в семье все долгожители. Вон бабка дожила до ста лет. И это в Москве, а не в горном ауле! Царствие ей Небесное! Маме сейчас девяносто семь… Я еще девочка на их фоне. Знаете, есть анекдот. Приходит старожил из горного аула, жалуется на скрип в правом колене. Доктор успокаивает, что это нормально в семьдесят лет. «Как это нормально? – возмущается горец. – У меня у отца в девяносто лет ничего не скрипит». – «Поразительно», – удивляется врач. «Чего поразительного? У меня дед на прошлой неделе женился в сто десять лет». – «Это как же?» – совершенно изумляется врач. «Как, как? По залету…» Вот так и у нас в семье по женской линии.

Дежурившие «у одра» Людочки, не сговариваясь, прыснули.

– А «Скорая»? – продолжал шептать, отсмеявшись, Алексей Борисович. – Как же доктор мог ошибиться?

– Знакомый врач приезжал, поклонник, – с удовольствием поясняла Людмила Александровна. – Я ему шепнула, что говорить-то надо. Ему же лучше: приехал к практически цветущей актрисе (ну это я про себя, если кто не понял). Я его пригласила на спектакль. Пациент в норме – доктор доволен.

– Поехали домой, Людмила Александровна! – сказала Невельская, вытирая салфеткой глаза от смеха. С вами не соскучишься…

Когда Людмила Санна и Нина сели на заднее сиденье автомобиля Ирины, а Алексей Борисович на переднее пассажирское, Зарайская задорно скомандовала:

– Трогай!

Отъехав от театра, все начали хохотать. А Людмила Санна, не в силах в одиночку унять свой разыгравшийся кураж, предложила заехать к ней домой на чай.

– У меня и кагорчик всегда имеется, и коньячок французский… А что? Соглашайтесь! У Иринушки Иван в командировке, дочка взрослая, Алеша сейчас предупредит жену, ну а Ниночка у нас последние дни, да? Съемки скоро, долго не увидимся! Тоже надо отпраздновать.

Все согласились продолжить приятное общение у Зарайской. К тому же было о чем поговорить. В театре ведь теперь ни одного лишнего слова не скажешь.

Сидели на кухне Людмилиной квартиры до вечера. Душевно сидели. Ирина поделилась тем, о чем никому в театре не говорила:

– А знаете, коллеги, я ведь так хотела сыграть в этом спектакле, что отказалась от четырехсерийного фильма. Ну не глупая ли?

– Значит, не время! Твоя роль ждет тебя! Не переживай! – принялась утешать Людмила Александровна.

– Да, Ирочка! В мире так все устроено… Ты не просто жди, ты верь! – добавил Алексей Борисович.

Потом выпили за роль Ниночки в сериале. По большому счету все очень любили Нину, но считали, что она недостаточно известна.

– У тебя есть шанс заявить о себе на съемках. Ты молодая, талантливая, красивая.

– Ой, вы меня как будто замуж выдаете, – развеселилась Ниночка.

– Поверь мне, – почти серьезно, хотя излишне пафосно произнесла Людочка. – Мужья меняются, а роли остаются!

Ирина и Алексей Борисович кивнули так же серьезно. Веселое настроение поддержала мелодия эсэмэс на смартфоне Невельской.

– Как говорят у нас в Мордовии, «сэмээска пришеля».

Текст в телефоне обрадовал: «Завтра буду дома. Скучаю, как мальчик в восьмом классе. Целую». У Ирины, словно у юной девочки, занялось сердце.

– Коллеги, мне пора домой, орел возвращается в гнездо, пора варить борщ. Если я не забыла, как это делается… Всем удачи!

Началось всеобщее целование на прощание, и разъехались все с хорошим настроением.

Не успела Ирина войти в квартиру, как завибрировал ее смартфон. Снимая пальто, Невельская не отпускала трубку от уха.

– Иринушка! Это Амалия Реджинальдовна! Извините за поздний звонок! Не верю ушам своим! Мне передали, что у вас неприятности. Я знаю вас как стойкого оловянного солдатика в лице прекрасной дамы. Уж не ослышалась ли я?

– Добрый вечер, Амалия Реджинальдовна! – Ирина в мгновение ока профессионально добавила трагизма в голосе. – Мне очень жаль, но должна сообщить вам, что те спектакли, которые вы спонсировали под меня, мне играть не дают.

– Деточка, – рокотала в телефон собеседница, – я ничего не понимаю… Как так? Что со спектаклями, кто покусился на ваши роли?

– Уж не сочтите за слабость или желание наябедничать, но все мои роли новый главреж «затачивает» под Галину Пронину, свою супругу.

– И хороша эта Пронина?

Повесив пальто в шкаф, Ирина поправила пиджачок брючного костюма песочного цвета и с удовольствием посмотрела на себя в большое, в пол, зеркало.

– Она так хороша, что у Зарайской случился приступ на сцене, давление зашкалило до двухсот из-за аллергии на «талант» новой звездуленции. Пришлось вызывать «Скорую».

– Понятно, Ириночка Николаевна! – Голос в трубке стал стальным. – У нас подписаны документы, что мы оказываем театру финансовую поддержку, если в хитовых спектаклях играют Невельская и Зарайская. Так ведь? – Было слышно, как решительно задышала инвестор и спонсор от культуры. – Завтра утром я буду в театре.

– Спасибо, Амалия Реджинальдовна.

– До встречи, дорогая!

«Ну вот, к сорока годам научилась плести интриги, – подумала о себе Ирина, – Людочка была бы в восторге».

Затем Ирина позвонила Асмолову, начала рассказывать, какая чепуха творится в театре. Но Алексей ее перебил.

– Я сейчас недалеко от твоего дома, поговорим с глазу на глаз.

Через десять минут он уже звонил в дверь квартиры Невельской.

– Добрый день, Ирина. Вот, – Асмолов протянул пакет. – Цветов не взял, у тебя их и так после спектаклей некуда ставить.

– Что это? – Актриса заглянула в пакет. – Я не ем колбас, жирного мяса и белого хлеба.

– А я, Ирина, весь день был на ногах и чувствую себя волком в пустом лесу. По моему опыту, на кухнях актрис обычно еды нет, но хочется съесть хотя бы пару бутербродов и напиться чаю. В пакете, дорогая моя, всего лишь упаковка салата из свежих огурцов с рукколой и низкокалорийный тортик.

– Брось, Леша, с тех пор как в моем доме появился настоящий мужчина, всегда есть чем закусить. Проходи.

Ирина накрыла на стол быстро и красиво, добавив к салату ассорти-нарезку колбас и мяса Атяшевского комбината, а сама ограничилась кефиром. С удивлением наблюдая за сервировкой стола, Алексей не выдержал и попробовал сырокопченой колбасы.

– Потрясающе. – Сев за стол, Асмолов набросился на еду. Минут через пять он опомнился. – Рассказывай, Ирина. Вот теперь я точно внимательно тебя слушаю.

Пришлось вывалить на Алексея претензии к режиссеру:

– Я впервые в такой ситуации, когда говорят, чтобы я поучилась играть у актрисы младше меня. Тем более у Прониной. Поверь, Леша, она может стать и неплохой актрисой, но только лет через двадцать. На сегодняшний день Галина никогда не играла в хорошем ансамбле и даже не понимает, когда ей подыгрывают, а когда «гасят». И вот, судя по всему, останется Невельская на старости лет без ролей в родном театре… – закончила Ирина.

– Про возраст, Ирина Николаевна, говорить не надо, напрашиваешься на комплименты. А ситуация с театром меня настораживает. – Съев пятый бутерброд с колбасой, Алексей с наслаждением пил крепкий чай. – А почему, Ирина, ты молчала? И почему не согласилась на ту роль в историческом кино? Хорошее было предложение…

– Я ведь уже призналась! Это была моя ошибка. Жалею сейчас… – В расстройстве Ирина отставила бокал с недопитым кефиром. – Очень жалею… А как дела у Толика Ерепова?

– Там уже начались съемки, нашли актрису на главную роль. – Увидев огорченное лицо Ирины, Алексей громко поставил чашку на блюдце. – Но не надо расстраиваться! Ты же сильная женщина! Я что-нибудь обязательно придумаю. И в театр обязательно завтра заскочу. Я твой агент, и мне плевать на этого Пронина.

– Спасибо, Алексей! – От искренности чувств Ирина, сама того не замечая, съела кусочек торта.

На следующий день Ирина была на ногах чуть свет. Хотелось встретить любимого мужчину бодрой и веселой.

Бодрости после утренней зарядки и чашки кофе явно прибавилось, а с весельем было хуже. Ирина надеялась, что хотя бы в первое время Иван не заметит ее угнетенного состояния. Вспомнив о решении сварить борщ, Ирина улыбнулась. Не судьба сегодня порадовать Ивана семейным деликатесом, не успевает.

И только она подумала о том, что ее любимый задерживается и они могут разминуться, как дверь открылась и весь дверной проем занял ее Иван, да еще и с охапкой желтых шаровидных хризантем.

– Привет, Иришка! Готовь вазу. Говорят, желтые цветы к любви? А? Ты вдохни аромат! Такой бодрящий и горьковатый!

– Иван, это мои любимые цветы! Спасибо. – Ирина порадовалась, что успела принять после зарядки душ и надеть любимый шелковый халат, привезенный из Китая.

Они обнялись, поцеловались, Ирина стала искать подходящую вазу. Иван предупредил, что намеревается ехать на работу, вот только душ примет и выпьет чашечку кофе. Завтракать не будет, перекусит на работе.

– Иришка! Ты меня подождешь? Я бы тебя отвез в театр, а потом забрал во второй половине дня, очень соскучился!

– Подожду, Иван! Давай, поторопись! – крикнула Ирина из кухни. Она одновременно смотрела новости по телевизору, варила кофе и наносила макияж.

– Слушай, а ты хорошо выглядишь… – Заглянул на кухню Иван. – Но какая-то огорченная… Или я ошибаюсь?

– Ваня, давай в душ, потом обсудим!

Иван приехал посвежевшим, цвет лица улучшился, настроение было прекрасным. Ирина боялась затевать разговор о театре, знала, что нарвется опять на скандал и на выкрики типа: «Я же говорил!», «Хотя и прекрасная ты, Ира, актриса, но жизнь тебя ничему не научила!» Решила приберечь откровения до вечера, а сейчас напустила тумана и играла роль очень опаздывающей женщины.

– Давай скорее! Я уже не задерживаюсь, я опаздываю! – громко торопила она из спальни, переодеваясь в контрастное белое-черное платье, подчеркивающее ее идеальную фигуру с тонкой талией и высоким бюстом.

Иван не заставил себя ждать. Как по боевой тревоге, он собрался быстро и безукоризненно. Ирина с удовольствием оглядела его статную фигуру, так ладно упакованную в деловой костюм.

Еще два с половиной месяца назад Иван жаловался, что никогда не сможет носить такую одежду, говорил, что костюм «давит» его, а в галстуке он вообще задыхается… И ничего. Теперь отлично сидящий на нем костюм Иван, кажется, просто не замечает… Привык… И стильные деловые ботинки не натирают ноги…

При появлении высоких гостей в театре воцарился классический переполох. Приехала Амалия Реджинальдовна Мирская. Килограммов под сто, в шелковом платье в три яруса ткани, в шляпе, напоминающей двухметровый гриб-опенок, она выглядела угрожающе. Руководительница благотворительного фонда и режиссер закрылись в кабинете, откуда слышались только возгласы Олега Эдуардовича.

– Извинит-те, дорогая Амалия Реджинальдовна! Не ожидал вас сегодня увидеть у нас в театре! Чем обязан?

– Да вот, работаю… У вас ведь тоже теперь репетиции перенесены на десять утра. Так ведь?

– Так, так!

– Хотела бы поприсутствовать на репетиции. Это ведь и моя работа тоже. Наш фонд тщательно следит за тем, чтобы соблюдались все договоренности. Мы спонсируем отдельные постановки и хотим отчетности. Вы соблюдаете условия… Так ведь? Вот пришла на Иринушку Невельскую посмотреть.

– Вряд ли вы ее сегодня увидите. – Лоб Пронина покрылся потом в ожидании неприятностей. – Она заболела.

– Как заболела? – приподняла брови-ниточки Амалия Реджинальдовна. – Я с ней вчера разговаривала по телефону часов в десять вечера. Она была жизнерадостна как никогда. У вас есть более свежие сведения?

– Нет, наверное, я что-то перепутал. – Режиссер нервно пригладил волосы, зачесанные на лысинку.

– Так пойдемте в зал. – Авторитарная дама встала, поражая своим мощным торсом Пронина. – Посадите меня в уголочек, я постараюсь вам не мешать.

Пронин был явно растерян. Он сам приехал в театр позже десяти утра. Сегодня он решил пройтись по мужским сценам. Галину отпустил, Людочка на больничном, Ирина вряд ли явится… Хотя, если она разговаривала с Амалией Реджинальдовной, то наверняка уже в театре…

– Прошу, прошу, сейчас отведем вам удобное место… Чай? Кофе?

– Да, благодарю. Зеленый чай без сахара, разумеется. И главное, Олег Эдуардович, вы мне просто покажите мое место и забудьте про меня.

«Как же, забудешь тут! Интересно, Зарайская в театре? Черт, все, наверное, разбежались…» И что там с этими договорами, которые он читал не очень внимательно?

– Рая! – нажал он кнопку селекторной связи. – Принеси мне документы по инвестиционным постановкам.

В репетиционном зале Пронин подошел к режиссерскому пульту, позвал пробегающего мимо молодого актера, спросил, кто сегодня в театре. Тот бодро ответил, что все, кроме Галины Петровны. Причина ее отсутствия неизвестна. Только тогда Олег Эдуардович торжественно провел гранд-даму в зал, где указал ей место, которое она может занять, ближе к краю, чтобы секретарь быстрее ее нашла и подала чаю.

Узнав, что приехали все актеры, Пронин, с одной стороны, глубоко выдохнул, с другой – удивился. Он вчера недвусмысленно дал понять Невельской, что играет она плохо, Зарайской вызывали врача… И в итоге обе актрисы в театре? Он взял микрофон и попросил актеров занять свои места. Будут отрабатывать, как вчера, второе действие.

В начале второго действия был неподражаемый дуэт Невельской и Зарайской. Амалия Реджинальдовна так хохотала, что забыла даже про чай, который ей подкатила Зоя Михайловна на сервировочном столике. После того как актрисы закончили сцену, гостья аплодировала стоя.

– Браво, Невельская! Браво, Зарайская! – кричала она из зала своим зычным голосом, от которого и актеры, и Пронин вздрагивали…

К Олегу Эдуардовичу во время репетиции подошла секретарь Раечка. Она протянула бумаги и доложила, что во всех договорах значится пункт об исполнителях, и среди них определенные фамилии.

– Вот, смотрите, Олег Эдуардович. – Раечка протянула лист, где маркером были выделены фамилии. – Относительно спектакля «Дом, где разбиваются сердца» по пьесе Бернарда Шоу тут три фамилии: Невельская, Зарайская, Коротаев. Вариант о других исполнителях, Олег Эдуардович, не подлежал обсуждению! – ядовито добавила Раечка.

Схватившись руками за голову, Пронин постарался, чтобы его внутренний рык не вырвался наружу.

Амалия Реджинальдовна, вспомнив о чае, взяла чашку с ароматным напитком, стала хвалить постановку и высказала пожелание, чтобы первые прогоны труппа подготовила к середине ноября. А там и Новый год. Публика любит ходить на хорошие спектакли в праздники.

Вдруг госпожа Мирская задала тот вопрос, которого ждал и одновременно боялся Пронин:

– Уважаемый Олег Эдуардович! Так уж вышло, у меня сегодня свободный день, я бы посмотрела на второй состав, который вы запланировали.

«Вот, крысы, уже все разболтали», – подумал главреж об актерах и мило улыбнулся Амалии Реджинальдовне.

– Никакого второго состава нет. Ну, разве что Галина Петровна Пронина, так это на случай, когда Невельская сниматься будет или что другое…

– И много таких случаев, когда Невельская «снимается или что другое»?.. – Амалия Реджинальдовна отставила на столик пустую чашку. – И вас не предупредила об этом?

– Да… Нет-нет, не-е могу сказать, что мно-го… – заикаясь, вел свою партию Пронин.

– Сколько таких случаев? Ответьте, пожалуйста! Ведь, кажется, я финансирую театр исправно? Наш фонд проплатил удовольствие видеть на сцене Невельскую до конца года!

– Да, да, проплатили… Ну… сколько… случаев? Я не помню… Мне надо свериться с записями…

Раечка было открыла рот, чтобы вставить свое нелицеприятное замечание, но Амалия сделала легкий жест «дланью», и секретарша тут же прикрыла ротик.

– Я вам помогу вспомнить, видимо, у меня память получше вашей. Ноль случаев. Ни одного. Ирина Николаевна сейчас нигде не снимается, поэтому вам не было надобности подстраивать план репетиций и репертуарный лист под ее график. Вы понимаете, что нарушили условия? Ирина Невельская, вместо того чтобы каждый день в полную силу играть, сидит дома! Как это, сударь, понимать? Если не будет играть Невельская – я обижусь… На очень крупную сумму.

На этом Амалия Реджинальдовна выпростала свою могучую фигуру из кресла и отправилась в гримерку к Невельской.

– Иринушка! – загрохотала Дама с большой буквы. – О делах сегодня ни слова! Ты была великолепна. И уж извини, актрисы иногда очень ревнивы, но твоя партнерша Зарайская сегодня тоже находилась в ударе, не могу этого не отметить.

– Амалия Реджинальдовна! Людмила Санна – моя подруга. Мне приятно, что наш дуэт доставил вам столько положительных эмоций.

– Давай расцелуемся, красота моя! – Амалия Реджинальдовна сжала в объятьях Невельскую, отчего та тихонько пискнула. На ее щеке остался бордовый отпечаток пухлых губ. – А где там Зарайская? Это просто динамит какой-то! Взрывчатка! Зовите ее сюда, хочу видеть! – сказала Мирская тоном дореформенной помещицы, не допускающей и мысли о 1861 годе и отмене крепостного права. Тон действовал на всех безотказно.

Вскоре Ниночка Широкова, до которой долетели последние слова Мирской, уже заталкивала Людочку в грим-уборную к Невельской, в пылкие объятия госпожи Мирской.

Глава седьмая

Полный метр под вопросом

После торжественного отбытия Амалии Реджинальдовны театр стал успокаиваться. Но не Людочка. Актриса пребывала в возбужденно-радостном настроении, о чем свидетельствовали арии из оперетт, которые она то и дело принималась петь, а потом прерывалась, вспоминая, что не сказала чего-то важного:

– «Устал я греться у чужого огня, ну где же сердце, что полюбит меня…» – напевала Людочка и вдруг спрашивала: – Иван уже в Москве? Жаль, его не было сегодня в театре, он бы оценил.

Наконец позвонил Иван:

– Иришка, я приехал, выходи!

– Я уже в пальто!

Ирина расцеловалась с Зарайской, попрощалась с остальными коллегами и вышла из театра.

Пшеничников стоял у машины.

– Как же я соскучилась, Ванечка! – Они обнялись.

– Я тоже, девочка моя! Но ведь прошло всего два дня! А что мы будем делать, когда придется разлучиться на более длительный срок?

– Не знаю… – прошептала Ирина, – лучше не разлучаться… Хочешь, я уйду из театра и буду сидеть дома?

Иван распахнул перед Ириной дверцу автомобиля, помог сесть, обошел автомобиль, занял место водителя, завел замок зажигания, тронулся и только тогда переспросил:

– Я ослышался? Это ведь шутка?

– Сама еще не знаю, – уклончиво ответила Ирина. – Я так рада тебя видеть и хочу узнать, что было в Атяшево, расскажи, ну а потом я расскажу о театре.

Они поехали в свой любимый ресторанчик к Лозовскому. Их заказной столик стоял в нише, скрытой от основного зала, где никто из поклонников не досаждал…

Пшеничников в обычной деловой манере, держа в своих руках обе Ирины ладони, начал повествование о посещении Атяшево. Очень старался не упускать моменты, которые были важны для Ирочки: как выглядит мама, Ольга, Игнат и прочие родственники, как красиво там сейчас у них на родине. И свежий воздух какой-то густой, пахнет прелыми листьями, травой… Ирина закрыла глаза, пытаясь представить все это.

Тут появился официант, принес закуски. Потом на отдельном подносе приплыло Иринино вино, и это означало, что трапезу можно начинать.

– Иришка, скучаю я по Атяшево. Понимаешь?

– Иван, у меня другая ситуация, я ведь из дома сбежала. Моя мама, после внезапной смерти отца, осталась с двумя детьми на руках и держала нас в ежовых рукавицах. Мы с Олей жили по графику и расписанию и ничего не могли решать сами, без ее ведома. – Ирина отпила вина и продолжила: – Мне нельзя было давать волю чувствам. Я, скажу честно, довольно быстро прижилась в Москве.

– Ты молодец, Иришка. Ты сильная. А я ведь готовлю Николая Бойко со временем на свое место, а сам вернусь в Атяшево. Но мы еще толком не наладили работу в Москве.

– Ну и не думай пока! Налаживай! – с энтузиазмом поддержала мечту Ивана Невельская.

– Слушай, а деваха эта, Лана Смирнова, журналистка, оказалась очень толковой. Столько материала сняла…

– Что-что-что? – Ирина изобразила гримасу ревнивой жены. – Толковой? Ну-ка повтори!

– Да ладно, Иришка, очень она приглянулась Коле. Они зациклились друг на друге. Эсэмэски по пять раз на дню, обязательно разговор по скайпу…

– А! Ну тогда живи!

У Ирины завибрировал телефон. Звонил Асмолов.

– Ирина Николаевна! У меня для тебя три новости: хорошая, очень хорошая и прекрасная. С какой начинать?

– Алексей, приветствую! Начни так, чтобы я получила максимум удовольствия.

– Сегодня был у Пронина в театре. Переговорил насчет ролей. Он обещал дать тебе сыграть вожделенный спектакль, но, мне кажется, это не моя заслуга, кто-то еще постарался. Кроме того, у него там все на ушах, аудиторы кем-то засланы, заняли две комнаты, Пронин мечется, потому что вынужден был предложить им свой кабинет, а у него там запас французского коньяка. Так что бегает трезвый и злой…

– Аудитом, Алексей, ты не удивил… Я догадываюсь, чьих это рук дело…

– Ну вот. Подобрался к прекрасной новости. Буду говорить кратко, без предисловий. Небезызвестный на Москве режиссер Яков Архангельский собирается снимать полнометражную картину.

– Постой, Алексей, я сейчас пытаюсь вспомнить: из-за каких событий мне хорошо известно это имя? – Ирина послала воздушный поцелуй Ивану, чтобы он не заскучал. – Уж не с голубым ли скандалом это связано?

– Именно! Да какая тебе разница? Речь идет о полном метре! Короче говоря, в следующую субботу мы приглашены к нему на дачу. Он устраивает пати для друзей. И еще: он твой поклонник и зовет тебя на главную роль!

– Вот за это спасибо, Алексей! До связи. Обсудим подробности позже.

Ирина счастливо прикрыла глаза. Но Иван быстренько привел ее в чувства.

– У тебя что-то новое? Хорошее?

– Да, Иван! Меня приглашают на главную роль в полнометражную картину!

– Но я так понял, там режиссер с подмоченной репутацией?

– Да какая разница, Иван! – Ирина придвинула к себе тарелку, на которой скромно лежали половинка отбивной и три шарика вареной брюссельской капустки. – Это полный метр, а не изнурительный сериал!

– А вот большая разница. – Иван решительно ткнул вилкой в кусок отбивной и тут же, вспомнив о ресторанном этикете, переложил ее из правой руки в левую и взял нож. – Я еду с тобой! Договорись со своим Асмоловым, заодно и с ним познакомлюсь!

– Да ты с ума сошел, Иван! Я же не поехала с тобой в командировку в Атяшево!

– Ну и напрасно! Могла бы и прокатиться!

Ирина поняла, что начинает задыхаться от бессилия доказать что-то любимому человеку. А ведь каких-то полчаса назад шептала ему, что соскучилась и всякое такое…

Потом здравый смысл победил, она решила, что ничего в этом нет особенного, их же не на переговоры позвали, а на вечеринку. Все поймут: Невельская решила показать нового мужа и нового агента. Один другого краше! Пусть думают что хотят. Но главное – Иван познакомится с Лешей, потусуется, увидит режиссера, сам же домой будет проситься от скуки.

Алика обрадовалась возвращению Ивана и стала придумывать, куда они все вместе смогут поехать в ближайшее время – стояла золотая осень, и хотелось насладиться этим чудом перед монохромной зимой. Ирина, воспользовавшись моментом, удалилась в свой кабинет и позвонила Асмолову.

– Алексей, у меня просьба: договорись с Архангельским, что я буду с тобой и супругом. Пойми меня правильно: «Отелло рассвирепело»… Он сегодня вернулся из командировки, и его не радует перспектива прокуковать всю субботу без меня. Ведь это неформальное мероприятие?

– Разумеется, неформальное. Просто вечеринка для друзей.

– Так похлопочи за меня. Пожалуйста! Иначе я получу семейный скандал на голубом фоне.

– Хорошо, Ирина, я все улажу.

Выпивая традиционную чашку кефира на ночь, Ирина сообщила Ивану, что в ближайшую субботу они идут на мега-пати к режиссеру. Попросила Ивана не возражать ей, потому что сняться в полнометражном фильме – это ее мечта. Поедут они на дачу к Якову Архангельскому. Форма одежды – парадная.

Иван не стал больше возражать, поворчал только, что это никуда не годится, когда его жена собирается работать с голубым… Но если она так хочет, он больше слова не проронит… Ну и все такое прочее… Ирина отключилась, перестала обращать внимание на выпады Ивана и уже собралась подниматься на второй этаж, в спальню. Остановил ее печальный взгляд дочери.

– Алика, в чем дело? Неприятности в институте?

– В институте сплошные приятности, – невесело ответила дочка. – Артем уехал на сборы в Уфу и опять не звонит. Находится «вне зоны доступа»… за-р-раза.

– Не переживай, – приобняла дочь Ирина. – Все будет так, как должно быть. А в Уфе до сих пор, кажется, роуминг. Может, у него там другая симка.

– Вот это-то и неприятно. Мог бы сообщить новый номер.

Ирина промолчала. Как объяснить дочери, что не все люди оправдывают ожидания и не стоит ждать того, кто сам не спешит тебе навстречу. Нет, такое не объяснишь. Каждый постигает это на собственном опыте, иногда через боль и слезы. Это тяжелый, но необходимый процесс. Алике предстоит самой пройти школу жизни и повзрослеть.

* * *

В пятницу во второй половине дня Ивану позвонил Алекс Хене, иначе говоря, Александр Робертович… Долгожданный звонок для Ивана и Николая Бойко. А то, что он не звонил целую неделю, так, может, хотел проверить выдержку Ивана Валентиновича, а может, уточнял какие-нибудь данные по Атяшевскому мясокомбинату.

Разговор вышел короткий и не дал пищи для размышлений. Господин Хене сказал, что на следующей неделе будет в комплексе «Башня Федерация» и навестит Ивана Валентиновича. Скорее всего, это случится во вторник, в шестнадцать ноль-ноль. Он бы предпочел разговор с глазу на глаз.

Ивану не пришлось ничего отвечать, он просто поздоровался в начале разговора и попрощался в конце. «Да, конкретный чувак этот Хене, не дал мне вставить ни слова».

* * *

В субботу, как и было запланировано, Асмолов заехал за Ириной и Иваном в шесть часов, чтобы везти их знакомиться к режиссеру Якову Архангельскому. Ирина возлагала большие надежды на эту встречу. Одетая в длинное атласное платье цвета фуксии, она познакомила Ивана и Алексея друг с другом, они обменялись рукопожатиями, и стало понятно, что это знакомство не предвещает ничего хорошего, настолько разными они были людьми.

Спускаясь на первый этаж, Алексей уже в лифте начал балагурить.

– Так вот, представьте себе, друзья: геи – большие ценители настоящей женской красоты. И Яков выбрал именно Невельскую.

– А что, много сейчас геев в киношной среде? – поинтересовался Иван.

– Видите ли, Иван, их не больше и не меньше, чем, скажем, в Древней Греции или Древнем Риме. Нормальное, среднестатистическое количество – процентов семь-восемь от общего числа занятых в профессии, – ответил Николай.

– И эти восемь процентов занимают настолько активную позицию, что Ирине больше не у кого сниматься? – вновь задал вопрос Иван.

– Архангельский хороший режиссер, даже талантливый… Правда, со скверным характером. А бывают просто режиссеры со скверными характерами. Вот если бы я был актрисой, – Алексей в этом месте, естественно, снова захихикал, – то выбрал бы хорошего режиссера, не обращая внимания на все прочие обременительные факторы.

Через два часа они подъехали к элитному дачному поселку. Алексей вышел из машины, чтобы узнать у охранника, где дача Якова Архангельского. Тот ему долго объяснял, размахивая руками, как ветряная мельница. Алексей сделал вид, что все понял, сердечно поблагодарил и поехал в надежде, что дорога выведет куда нужно.

Действительно, скоро показалась большая усадьба с распахнутыми воротами. Парковаться пришлось на улице: весь двор оказался заполнен автомобилями высшего класса.

Погода стояла прекрасная, участок был ярко освещен, поэтому многие гости предпочитали общаться на воздухе.

Яков Архангельский лично встречал гостей своей вечеринки у входа в дом. Мужчина выглядел довольно специфично: длинные черные вьющиеся волосы падали на плечи, чрезмерно ухоженная кожа на лице блестела от крема, ногти сияли прозрачным перламутровым лаком.

Ирина про себя отметила, что черный пиджак и белые брюки сидели на нем исключительно хорошо, наверное, сшиты на заказ, да и галстук подобран в тон бирюзовой рубашке. Ирина была уверена, что и носки у него соответствовали рубашке…

Увидев Ирину, Архангельский заулыбался и распахнул объятия. Вот здесь Ирина обратила внимание на его глаза – изу-мительные черные маслины, которые смотрели внимательно, не упуская ни одной детали.

– Ну вот, наконец-то прилетела к нам дивная птица, – заворковал он, – слегка обнимая Ирину и демонстрируя ей свою приязнь. – Прекрасное платье и аметистовое ожерелье в серебре очень к месту… – оценил по достоинству наряд Невельской режиссер. – Очень рад познакомиться лично, очень рад.

– Мне тоже очень приятно познакомиться, Яков, – сказала Ирина, улыбнувшись одной из самых своих обворожительных улыбок. – Знакомьтесь, это Иван, мой супруг. Алексей, мой агент, вы с ним, вероятно, хорошо знакомы.

– Счастлив видеть вас всех среди моих гостей, располагайтесь, отдыхайте, если хотите, проходите сразу в дом, а после ужина поговорим, – сказал Яков, целуя Ирине руку, а потом пожимая в знак приветствия ладони Алексею и Ивану. На Ивана он взглянул с особым вниманием, так оглядывают лошадь на торгах.

Народу действительно собралось много. Яков не любил, когда гости скучают, поэтому официанты щедро разносили шампанское и легкие закуски. Певица с мощным голосом, одетая в теплое пончо, пела джаз прямо на улице, музыканты расположились на лужайке на офисных стульях, вкопанных в землю для устойчивости.

Гости сидели на импровизированных сиденьях, которыми служили сколоченные из ящиков скамьи, покрашенные красной, зеленой и желтой краской, или стояли небольшими группами. Некоторые гости смотрели на двор с обширного балкона, откуда открывался прекрасный вид на газон. Осень выдалась теплая, мягкая, поэтому людей на балконе было немало.

С Ириной все здоровались, осыпая ее комплиментами.

Наконец гости неохотно прошли в дом. Ужин прошел достаточно шумно. Изысканные закуски, запеченные в сыре куропатки на горячее, при обилии и разнообразии вин и напитков покрепче, сделали свое дело: гости расслабились и с удовольствием общались. Яков беспощадно рассадил троицу, поэтому Невельская оказалась в центре одной группы, Ивана окружали симпатичные актрисы, ну а Алексей Асмолов ухаживал за важными гостями на своей части стола.

После ужина Яков решил, что настало время переговорить с Невельской и ее агентом, и предложил им подняться к нему в кабинет на второй этаж.

В неформальной обстановке, расположившись в креслах вокруг журнального столика, начали неспешную беседу. Яков, не отрывая взгляда от Ирины, в общих чертах рассказывал о будущем фильме. Акцентировал внимание на том, что вся съемочная группа уже сформирована, только нет актрисы на главную роль. Вот именно этой ролью он хочет заинтересовать несравненную Ирину Невельскую. Фильм будет в двух сериях, полнометражный.

Закурившая от волнения Ирина как могла сдерживала радостные эмоции.

– Это очень интересно. Но понимаете, Яков, у меня сейчас и в жизни, и в творчестве ориентир на некоторый новый, более высокий уровень. Приходите, кстати, на премьеру, посмотрите на меня с новой стороны.

– Приду, – согласился Архангельский и отпил из бокала виски.

– И если уж мы начинаем сотрудничество, то мне необходимо ознакомиться со сценарием.

– Он будет готов на днях, – замялся Архангельский. – Я еще не внес свою правку, есть некоторые замечания… Но я работаю!

Тем временем Иван ухаживал за красотками вокруг себя, то наливая в бокалы вино, то передавая соусники, перец или соль. А актрисы все щебетали и щебетали, рассказывая сплетни, даже когда встали из-за стола.

– Архангельский все-таки стервозен, как истеричная баба, с ним невозможно работать, – с хмельком в голосе негромко говорила довольно примелькавшаяся в сериалах актриса «между тридцатью и сорока».

– Это потому, что он не взял тебя в свой фильм, – «нежно» прокомментировала ее приятельница, тоже с весьма знакомым лицом.

– Нет. Это потому, что он нашу Ольгу Теплову довел до предынсультного состояния на съемочной площадке, а затем вовсе выгнал и не заплатил за месяц работы. Ну не сука, а? А до Ольги он еще двух актрис извел придирками на пробах. А про что фильм, так никто и не понял пока, – тихо возмущалась актриса.

– Говори тише, а то нас не пригласят второй раз на «пати»… И где мы будем искать режиссеров?

Отойдя от женской компании в сторону, Иван понял, что потерял из виду Ирину и Алексея. К Якову у него с первой минуты возникла неприязнь: глаза у режиссера были, конечно, красивые, но слишком порочные… Хотя ревновать повода не было. Яков любил красивых женщин, но только в том случае, если они являлись хорошими актрисами.

Иван чувствовал себя на этой вечеринке не в своей тарелке. Хорошо, что телевизор не смотрел почти никогда, иначе у него глаза разбежались бы от обилия известных актеров, режиссеров, сценаристов, операторов. От ощущения одиночества, от непонимания проблем, обсуждаемых около него, Пшеничников занялся тем, чем грешил довольно редко, – стал потихоньку напиваться вискарем, а если рядом не было подноса с виски, то и водочкой.

Когда Иван увидел Ирину, Алексея и Якова, спускавшихся по лестнице со второго этажа и весело болтающих, он повел себя несколько неадекватно. Насупился и довольно громко заявил:

– Что-то я не понял, вы тут всех используете, а потом к черту посылаете? Ире вот мозги пудрите, а сами актрису турнули. И Ирину мою тоже выбросите? Думаете, вам все позволено?

Шум в гостиной смолк, и все повернулись к Ивану, озадаченные его обвинениями, на которые никто никогда не осмеливался. И вообще излишне резкий тон был здесь непривычен, как и выражение искренних эмоций.

– Ну что вы, Иван, у вас ложные сведения, – попытался оправдаться Яков, – никакие актрисы никуда не уходили, я их снял с картины.

– Не нужна Ирине такая нервная работа. Она, может, что-нибудь поприличнее найдет! – заявил Пшеничников со всей прямотой, на которую только был способен.

– Иван, вот что я думаю: мне нравится ваша жена как актриса. Она получит эту роль, и уж поверьте, это сделает ее еще более известной, – сказал Яков с придыханием и заулыбался. – Он подошел ближе к Ивану и приобнял его за талию. – Но давайте договоримся, что вы тоже пойдете мне навстречу и заедете ко мне как-нибудь в ближайшее время, просто так, по-свойски…

Иван почувствовал, что рука Якова, которую тот как-то ловко просунул под его пиджак, вполне недвусмысленно поглаживает спину…

Бешено пульсирующая кровь прилила Ивану в голову:

– Ах ты, чертов гомик, не фиг граблями лезть куда не надо! – заорал Иван и, увернувшись от ласк Архангельского, врезал ему в челюсть.

Из-за разворота, когда Иван освобождался «из ласковых объятий» режиссера, удар, направленный по косой, получился, пожалуй, чуть более сильным, чем хотел того Пшеничников. Яков был отправлен в глубокий нокаут. Он упал на наборный паркет, заорал, начал корчиться…

К месту драки подбежали два охранника, трое мальчиков-фаворитов Якова и подтянулись все присутствующие, на ходу начав снимать происходящее на смартфоны.

Особенно интересно было гостям: они хотели собственными глазами увидеть, как красивый здоровяк пустил кровь самому Архангельскому. А кровь была. Яков вынул из кармана шелковый бирюзовый платок и прижал его к лицу. Из носа и верхней губы текли алые струйки крови. Якову помогли подняться, к нему подбежала Ирина.

– Яшенька, как ты себя чувствуешь? «Скорую»? – чуть не обливался слезами парнишка лет семнадцати, упакованный в костюмчик от Tommy Hilfiger.

– Какую, на хрен, «Скорую»? Может, еще и полицию? – ругнулся Яков и скривился от боли.

И в это мгновение Ирина неожиданно ясно поняла: ничего хорошего у Яши с фильмом не получится. Вот как стена какая-то встала перед глазами, через которую не видно ни съемок, ни премьеры в кинозале…

– Мне очень жаль, я приношу извинения и от своего имени, и от имени Ивана… – Обернувшись к Ивану, отошедшему ближе к входной двери, Невельская ошпарила его настолько «пламенным взором», что Пшеничников скуксился и разжал кулаки. – Боюсь, что нам действительно будет трудно сработаться. Простите, Яков.

– Свинство какое! – вдруг начал вопить Яков, потрогав разбитую губу, которая буквально на глазах распухала. – Где этот амбал? Я требую публичных извинений.

– Прошу простить великодушно, – «вежливо» заявил Иван и громко продолжил: – Не знаю, что на меня накатило! Только в армии дрался до крови, а так я смирный. Даже в школе не дергал девочек за косички, потому что один раз в своей деревне дернул за хвост коня. – Быстро взяв с ближайшего подноса очередную рюмку водку на двадцать пять граммов, он приложил руку к сердцу и сделал русский поясной поклон. – Звиняйте, барин. – А на ухо отшатнувшегося от него Якова он прошептал: «Помочь? Может, отнести на второй этаж, в спаленку… и добить?»

– Не надо, – коротко ответил Яков и, оскорбленный, поспешил к туалету.

За ним тут же засеменили молоденькие фавориты.

Ослепительно улыбаясь дамам и приветственно кивая мужчинам, Иван подошел к Асмолову, который зашипел на него, со злостью выговаривая за учиненное безобразие:

– Вы сорвали нам контракт!

– Да, ладно, Алексей! Все нормально. Я объясню… – начал оправдываться Иван…

– Быстро в машину! Какой позор! – перебил его Алексей, развернулся и поспешил к выходу.

По дороге домой все трое впали в молчаливое оцепенение. Ирина вновь и вновь проигрывала дурацкую драку, заодно прощаясь с полнометражным фильмом, в котором ей не суждено сыграть… Кого? Она даже не узнала кого…

– Иван, что на тебя нашло? – коротко спросила она.

– На этом празднике жизни я, как засланный казачок, узнал много нехорошего о нашем славном режиссере, – ответил Иван.

– Но это же нецивилизованно – бить по лицу, даже если ты получил какой-то компромат! – воскликнула Ирина. – Тем более что ты знал о его ориентации!

– Дорогая Ира! Давай договоримся, что сейчас ты в первый и последний раз делаешь мне выговор. Отрицать не буду. Я виноват, – согласился Иван.

– Рада, что ты признаешь вину, – уже тише проговорила Невельская.

– А тебя я спас от общения с мерзким типом! От него актрисы в голос рыдают прямо на съемках!

– Значит, такие актрисы… – ответила Ирина; она чувствовала, что здорово разозлилась и готова была выпустить пар прямо здесь, при Алексее, а это совсем не в ее духе…

– И еще, Невельская! Об этом гениальном Яше. Он сделал попытку соблазнить меня. – Сидящий за рулем Алексей аж обернулся на Ивана, рискуя потерять управление. Ирина тут же хлопнула агента по плечу.

– За дорогой следи.

– Короче, этот пи… нехороший человек, – продолжал объясняться Иван, – он подсунул руку под мой пиджак и стал гладить по спине, как оглаживают корову перед дойкой. Предлагал заехать вечерком. Вот так, Ирочка, у тебя чуть мужика не увели, а ты защищаешь это… недоразумение!

– Н-да, проблемка, – заулыбалась Невельская.

Еще не протрезвев, Иван хорохорился:

– Я его ославлю. Соберу пресс-конференцию и добавлю ярких красок в его пресную голубую жизнь. Он что, обалдел совсем? На мне написано, что я это… такой же? Подам в суд за сексуальное домогательство!

Произнося свой страстный монолог, Иван не заметил, что Ирина с Алексеем уже оба в голос смеются. Ирина вынула платок, промокнула слезы, чтобы не размазалась тушь, и сказала:

– Иван, ты сегодня великолепен, я тебя обожаю! Но учти: я тебе долго не прощу этого чертова Якова. Запомни: долго! И ворчать буду, и пилить, и… что там еще делают в подобных случаях?..

– Иришка, да хоть на дыбу вздерни! От тебя все готов стерпеть! Но только от тебя! Главное, не от Архангельского!

Ирина и Асмолов опять дружно захохотали.

– Господа, я за рулем все-таки, хорош смешить-то! – подал голос Асмолов.

По пути до дома Ирины все продолжали улыбаться, но как только Асмолов остался в машине один, настроение его резко сменилось.

Уже вторая попытка заключить контракт на съемку для Невельской плачевно провалилась. И виноват был в первую очередь он сам, Алексей Асмолов, который совершенно ничего не смог узнать о новом проекте Якова Архангельского. Надо было выяснить, какая ситуация сложилась в съемочной группе. А ведь и до него дошли слухи о ссорах Якова с актрисами, его истериках.

И Иван зря поехал с ними. Нет, когда дело касается Ирины, он становится слишком горячим, его больше не следует брать на переговоры. Однако Асмолов отдал должное Ивану: он сразу почувствовал неприемлемость контракта для Ирины. А вспоминая драку, Алексей одновременно и злился, и улыбался… Да, самобытный человек этот Пшеничников. Все решает радикально. Ну и Яша мог бы как-то сдержаться, вокруг него столько желающих вьется, так ему еще Ивана подавай!

Глава восьмая

Трещина в отношениях

Люди охотно рассказывали «новости про Яшу» своим коллегам, а те знакомым, а дальше знакомые знакомым, и сплетни рикошетом возвращались к Ирине. Ее саму это, конечно же, не радовало. Она продолжала злиться на Ивана, хотя понимала, что, скорее всего, на съемочной площадке у Архангельского и с ней произошло бы нечто такое, что и с ее предшественницами.

Однако ей тяжело было расставаться с мечтой о полнометражном фильме. Надоели эти бесконечные, а порой бессмысленные сериалы, когда к двадцатой серии выдержка окончательно покидает, только ходишь за режиссером и автором сценария и умоляешь: «Убейте меня в следующей серии! Я домой хочу, в Москву, я забыла, как выглядит моя доченька Алика!»

Вскоре выяснилось, что Яков расстался еще с одной актрисой, которая провела на съемочной площадке всего три дня и была уволена со скандалом. Затем Архангельский поссорился со своим продюсером. Так что проект был явно с самого начала обречен на провал.

Но Ирина не упускала случая напомнить Ивану о его драке, хотя про себя ругала себя за то, что так злопамятна. К чему это? В глубине души она считала, что так поступил бы на месте Ивана любой нормальный мужик. Два любящих друг друга человека оказались в заколдованном круге. Румянец исчез с красивого лица Ирины, все теперь делали комплименты ее интересной бледности.

Вечером, сидя за пустым кухонным столом, Ирина смотрела новости по телевизору. Алика готовила легкий ужин и чай.

– Девочка моя, я, кажется, окончательно рассорилась с Иваном.

– Мама… – Алика поставила перед Ириной чашку с чаем, в котором плавал кругляш лимона. – Вспомни, кто из твоих мужей меня вообще замечал? Артур? Игорь? От, так сказать, папы у меня остались только фамилия и отчество! Ну Игорь, тот вообще не в счет… Так что остается Иван Валентинович! Ты такого больше не встретишь, потому что он настоящий. Все, мамочка, перестань экспериментировать! Не сделай еще одну ошибку.

– Да, дочь! Быстро ты выросла и стала все понимать!

– Просто я умная, – дорезав в салатницу к огурцам и помидорам зеленого лука, Алика села рядом с матерью.

– Кто это тебе сказал такую ерунду?

– Иван. И мне это очень льстит, должна признаться… Вот, кстати, дверь хлопнула! Это он!

Действительно, пришел Пшеничников, внес на кухню сумку с продуктами, в которой между колбасой и пельменями звякнули бутылки с пивом.

– Алика, положи все в холодильник.

– Положу. – Девушка улыбнулась будущему отчиму. – Иван Валентинович! Вы обещали взять меня на переговоры. А я переживаю: вдруг я мало что пойму? Вдруг мне надо думать о другой работе…

– Точно! – Иван достал из пакета бутылку пива. – Можешь подъехать завтра после занятий? Пораньше? У меня будет несколько клиентов. – Открыв сушку для посуды, Иван посмотрел на красивые пивные бокалы… и закрыл сушку. Пиво он пил из горлаˊ.

– Замечательно! – Алика от эмоций аж подпрыгнула на месте. – Приеду в два часа. Или в половине второго… Нормально?

– Нормально.

Быстро съев немного салата, Алика побежала по лестнице к себе наверх заниматься. «Ура! – ликовала она, – у меня появится возможность посмотреть, как проходят переговоры, как ведут бизнес!»

– Добрый вечер, Иринушка. – Иван сел напротив Невельской. – Ты как себя чувствуешь?

– Не знаю. – Ирина встала. – Я ничего не готовила… пойду к себе в кабинет. Ты не приходи, я сегодня там буду ночевать.

– Как скажешь.

Расстроенный Иван не стал выяснять отношений. Посидев минут пять, глядя в телевизор, он встал и поставил на плиту кастрюлю с водой для пельменей.

Алика давно не виделась с Артемом. Сейчас решила ему позвонить и похвастаться, что пойдет в «Москва-Сити» на экскурсию к дяде Ивану. Как ни странно, молодой человек сразу подошел к телефону.

– Алика, как хорошо, что ты позвонила. А я только что включил мобильник. С тренировки вернулся… Близятся соревнования, понимаешь? Я должен показать все, на что способен. Скоро опять уедем на сборы. Ну а на Новый год я вернусь. Я тебя люблю, Алика! – шепотом проговорил последние слова Артем.

Сердце Алики сжималось от радости, что слышит голос любимого человека.

– Я тебя тоже. Давай жить вместе? Снимем квартиру? – так же прошептала девушка.

– Алика, я только после Нового года потяну это в финансовом плане. Подождем?

– Да, любимый! – обрадовалась Алика.

– Пока, завтра рано вставать, – как-то без особых эмоций ответил Артем и тут же отключился.

Но Алика решила не обращать внимания на тон Артема. У нее горели щеки. Она, бесшабашная, смелая девчонка, тусовщица, которую боялись самые отпетые парни из клуба, сейчас еле выговорила эти заветные слова: «Давай жить вместе…» Она определенно влюблена в Артема. И он согласился! Ура! Она схватила медведя, который сидел на подоконнике, и закружилась с ним по комнате…

И тут в комнату вошла мама:

– Алика! У тебя все нормально? Мы с Ваней услышали такой топот. Ты готовишься к занятиям или танцуешь?

– Я танцую-ю! Ма-ма! – пропела Алика и плюхнулась на кровать.

– А что? Есть повод?

– Представь себе, есть… – ответила Алика и сделала губки бантиком, как в детстве. – Я только что разговаривала с Артемом, и он согласился, что мы можем жить вместе!

– Где? – по-настоящему испугалась Ирина.

– Мы снимем квартиру.

– В принципе, я против, – серьезно проговорила Невельская-старшая. – И если вы так решили, то платить будете сами.

– Будем, – улыбнулась Алика. Сейчас ее настроение не мог испортить даже финансовый вопрос.

* * *

Утром, как обычно, в квартире стоял дым коромыслом: все собирались на работу. Подойдя к двери, Иван переспросил Алику уже на пороге.

– Тебя ждать сегодня?

– Обижаешь, дядь Вань, я не забыла, и уже диктофон подготовила, и шнурки погладила.

– Тогда до встречи, – улыбнулся на ходу Иван.

Алика от восторга завизжала и обняла маму, допивающую свой утренний кофе.

– Мам! Я так хочу побывать в деловом центре «Москва-Сити», поприсутствовать на настоящих деловых переговорах, ну и вообще прикинуть на себя такую роль, как переговорщица.

– Подожди…

Из коридора в кухню вернулся Иван.

– Алика, ты, ешкин кот, главное, не встревай с вопросами.

– Я поняла, – похлопала ресницами девушка. – Буду молчать рыбой и мотать на ус. Пойдет?

– Пойдет, – кивнул Иван.

Алика вышла из дома, и ноги сами привычно пошли к станции метро. Оделась девушка сегодня в соответствии с дресс-кодом деловых переговоров, подсмотренным в Интернете: юбка строгого серого костюма немного выше колена, узкая, без всяких вольностей; белая блузка, застегнутая на все пуговицы; туфли черные, на среднем каблуке, сумочка – серая, в тон костюма. Вика, наверное, сказала бы: «Отстой!» Значит, нормально. Волосы лежали идеально, забранные в хвостик. Глаза накрасила деликатно, на губы нанесла розовую помаду.

В бюро пропусков ее ждал пропуск. Возле офиса она увидела не секретаршу возраста «срочно замуж», а элегантную красивую даму намного старше мамы в темно-бордовом английском деловом костюме. Дама ей заулыбалась. Алика улыбнулась в ответ.

– Добрый день, Нина Аркадьевна! Я Алика Невельская, стажер Ивана Валентиновича, буду присутствовать на переговорах.

– Здравствуйте, Алика! Проходите, он вас ждет, – сказала секретарь и повела девушку в переговорную.

Офис был на редкость эффектным, а виды из окон превзошли все ожидания. Переговорная оказалась небольшой, посередине стоял стол, были и другие атрибуты современного офиса: видеопроектор, экран, доска с фломастерами…

Послышались шаги, вошел Пшеничников, улыбнулся своей широкой улыбкой:

– Приветствую, стажер! Сейчас начнем, но сначала я познакомлю тебя с Николаем Бойко, он мой заместитель и помощник, на переговорах – незаменимый человек. Сегодня к нам приедут дорогие гости – представители одной крупной летной компании. Ты любишь летать на самолетах?

– Я? – Алика склонила голову к плечу. – Конечно! Мама меня с детства берет с собой в поездки по России!

– А тебе нравится, как кормят в самолетах? – спросил Иван с особым интересом.

– Ну-у… Не всегда, – ответила Алика, сразу же поняв, куда клонит Иван.

– Понятно. Так вот, эта компания хочет исправить ситуацию. Ведь, согласись, наши атяшевские деликатесы могут стать хорошей закуской?

– О да! Не поспоришь!

– Контракт, ежели таковой заключим, обещает быть выгодным и одним из самых перспективных. Пойди, осмотрись в офисе, всем гостям очень нравится здесь. Если будут вопросы, задавай их Нине Аркадьевне, моему секретарю, надеюсь, что вы уже познакомились?

– Иван Валентинович! – Алика от ощущения огромного пространства, продолжающегося за высокими окнами, от важности сегодняшней встречи с серьезными бизнесменами даже повернулась вокруг себя в пируэте. – Мне очень понравилась ваша секретарь. Не молоденькая фифа какая-то, а серьезная элегантная дама. В этом есть определенный шик!

Офис Алике нравился все больше и больше, каждая мелочь была продумана.

Особенно Алике пришлась по нраву туалетная комната с окнами, с живыми цветами и бесконтактными смесителями. В общем, мама почувствовала бы восторг… Надо ей подать идею: пусть как-нибудь заглянет к будущему мужу на работу. Ее мысли неожиданно были прерваны сообщением по громкой связи: Нина Аркадьевна приглашала всех пройти в переговорную.

Из авиакомпании приехали два человека. Относительно молодые, лет под тридцать, в костюмах и светлых рубашках, но без галстуков. Присутствие молоденькой и невероятно хорошенькой Алики их удивило, но вопросов они не задавали.

Все заняли свои места. Иван сел во главе стола, Бойко рядом, гости с другой стороны. Алике досталось место рядом с Николаем.

– Девушка Алика Невельская присутствует на переговорах в статусе стажера, она студентка Академии экономики, – сразу представил Алику Николай, чтобы не возникали лишние вопросы.

Очень долго обсуждали детали контракта, Алика незаметно включила диктофон, который она использовала на лекциях в институте. Включила прямо в сумочке, поставленной на задвинутый стул, чтобы не привлекать к себе внимание. Запись она решила сделать для того, чтобы потом еще раз проанализировать беседу. Иван Валентинович пригласил партнеров приезжать в Атяшево, сказал, что руководство мясокомбината приветствует визит партнеров и будет ожидать их через три дня.

– А вы были в Атяшево? – неожиданно спросил один из потенциальных партнеров, который с любопытством наблюдал за Аликой с первой минуты переговоров.

– Конечно, – с удовольствием отозвалась девушка, ей было тяжело молчать почти полтора часа. Это родина моей мамы, Ирины Невельской. Вы не представляете, как там красиво! Экология выше всяких похвал: и реки чистые, и леса густые, а из цветов, что растут на полях, можно создать гербарий страниц на двести. Летом с полей идет такой аромат – хоть за деньги продавай воздух!

– Здорово! – отозвался молодой мужчина. – Поедем туда с особым удовольствием.

Партнеры были довольны завершением многоэтапных переговоров, заулыбались и, встав, пожимали руки Ивану Валентиновичу, Николаю, а также Алике. Николай проводил гостей до лифта.

Тут же в переговорную заглянула Нина Аркадьевна.

– Иван Валентинович! К вам посетитель. Некий господин Хене уже здесь… Он, правда, не договаривался о встрече на сегодня. У вас есть время, чтобы провести еще одну встречу?

Иван кивнул. Нина Аркадьевна исчезла, чтобы встретить гостя. Алика спросила:

– Дядя Иван! А кто он, этот Хене? Что он делает, зачем нужен?

– Хене Александр Робертович занимается посреднической деятельностью. Давно его жду…

Мужчина был одет неформально: серые брюки, голубой кашемировый пуловер. Человеком он был подтянутым, сухощавым, через плечо висела спортивная сумка. Нина Аркадьевна приветственно заулыбалась.

– Добрый день, господин Хене, сейчас я провожу вас к Ивану Валентиновичу в переговорную. Вы прекрасно говорите по-русски, господин Хене, – попыталась сделать комплимент Нина Аркадьевна.

– Я родился в Москве, и спасибо родственникам, которые не дали забыть родной язык. Я точно не помешаю Ивану Валентиновичу?

– Он вас ждет.

Господин Хене последовал за Ниной Аркадьевной. В переговорной его ждали Иван и Алика.

– Здравствуйте! Разрешите представиться: я Алекс Хене, но можно называть меня Александр Робертович. – Господин Хене пожал обе руки Ивану, а сам устремил взгляд на Алику.

– Рад знакомству, Александр Робертович, – ответил на приветствие Иван, – позвольте представить вам нашего стажера Алику Невельскую.

Отступив на шаг назад, Хене подчеркнуто внимательно оглядел девушку.

– О! С каких это пор дочерей звезд экрана интересует мясо-молочная промышленность? – игриво спросил господин Хене.

– Я вижу, вы хорошо осведомлены о том, «кто есть кто» в столице. Проходите, располагайтесь. – Иван широко улыбался.

Алика снова почувствовала на себе внимательный взгляд бледно-голубых глаз посетителя и недоумевала, откуда он ее знает…

– Я, знаете ли, плаваю здесь в бассейне, надо форму поддерживать… – как бы в оправдание своему странному появлению сказал господин Хене и добавил: – Сегодня мне хотелось бы просто переговорить с Иваном Валентиновичем с глазу на глаз, пригласить на деловой обед, обсудить в общих чертах проблему. – Он посмотрел на Алику.

– Алика, предлагаю тебе пойти в кабинет Бойко. – Голос Пшеничникова стал официальным. – Он сейчас вернется и даст тебе нашу схему развития продвижения товара, которую мы составили.

– Да, Иван Валентинович, я иду.

За Аликой закрылись двери, и только теперь она поняла, что оставила на задвинутом стуле свою сумочку с включенным диктофоном. Возвращаться было неудобно и глупо… Хорошо, что входящий вызов на мобильном был отключен, так ее сумочка не будет обнаружена.

В это время вернулся Николай, провожавший гостей, пригласил ее к себе в кабинет и с энтузиазмом стал рассказывать подробности о своем видении дальнейшей работы.

Но главные события проходили в переговорной.

– Вы выглядите спортсменом, господин Хене, – сделал комплимент Иван и одновременно подумал, что сам он никогда не посещал ни тренажерный зал, ни солярий. Скажи об этом в Атяшево, так директор моментально определит хоть технолога, хоть своего заместителя кормить по выходным поросят или постоять в разделочном цеху, где ворочают туши килограммов по восемьдесят, а то и по центнеру. Вот уж лучшие тренажеры, это точно!

Легкий загар Хене в начале ноября свидетельствовал о том, что этот господин очень печется о своем внешнем виде.

– Да, идеальное физическое тело обязательно в моем графике жизни. – Было видно, что Хене доволен сам собой.

Приняв свободную позу на стуле, немец улыбнулся, продемонстрировав идеальные фарфоровые зубы.

– Иван Валентинович! Вы догадываетесь, что я навел о вашей компании все возможные и даже невозможные справки, вот даже знаю, кто та девочка, ваша будущая падчерица.

– Благодарю вас за внимание к фирме, которую я представляю. Давайте приступим к конкретике… – Холеный вид и слишком свободные манеры собеседника стали почему-то слегка раздражать Ивана.

Тут в дверь постучала Нина Аркадьевна и внесла небольшой поднос с чашкой зеленого чая, блюдцем с цельнозерновым хлебом и тарелкой с нарезкой атяшевских деликатесов.

– Александр Робертович, угощайтесь. Это наши колбасы, карбонат, ветчина.

– Иван Валентинович, вашу продукцию оценю в следующий раз. – Хене вальяжно закинул ногу за ногу. – У меня мало времени, я тороплюсь! Фирма у вас серьезная, не «шалите» с сырьем, как говорят русские. Мне нравится политика вашей компании. Что хорошо… – тут Хене закашлялся, – то хорошо. Но у вас совершенно отсутствует реклама на телевидении, на радио и в Интернете. А люди должны иметь возможность покупать качественную продукцию в любом крупном сетевом продовольственном магазине. Она должна быть узнаваема и желанна. Согласны?

– Да, я согласен с вами, – кивнул Иван.

– Мы, наша фирма «Международная корпорация маркетинга», берем на себя раскрутку продукции. На это обычно уходит от трех месяцев до полугода. Рекламные ролики, растяжки на улицах, плакаты, привлечение медийных лиц к рекламе… Ну и всякое такое… Мы на этом собаку съели.

– Все так, все так, – соглашался Иван со словами, которые он про себя назвал «общие» и «банальные». Когда же Хене перейдет к конкретике?

– Но, как вы понимаете, не все компании могут быть допущены на огромный российский рынок. Я ведь сейчас не только о Москве говорю…

– Поясните вашу мысль, – только теперь Иван стал слушать внимательнее.

– Итак, повторю, не все компании допускаются в сетевые холдинги. А только самые-самые…

– А кто решает, кто самый-самый? – Иван даже сел прямее.

– От лица нашей Международной корпорации решает ваш покорный слуга. Если мне выгодно, компания попадает на рынок, если не выгодно – о ней никто даже не узнает… Но вы, Иван Валентинович, не волнуйтесь…

– Александр Робертович, осмелюсь спросить: а кто еще в Москве решает подобные вопросы? – уже понимая, куда клонит его посетитель, поинтересовался Иван.

– Знаете, старина, никто. Только я. Так что вы должны стараться понравиться мне. – Господин Хене улыбнулся.

– А сейчас не нравимся? – нахмурился Пшеничников.

– Пока не знаю… Вот некое число. – Немец достал из кармана спортивной сумки заранее заготовленную бумажку и передвинул ее по столу к Ивану. – Ну, я думаю, вы понимаете, что это в евро… которое сделает более привлекательным вас, не говоря уже о вашей компании. Это не считая наших процентов.

– Каковы проценты? – спросил Иван, не переставая улыбаться, что ему теперь давалось с трудом.

– Россия – прекрасная страна, здесь все согласны работать за двадцать процентов, – разглагольствовал Хене. – Для Европы это очень много. Очень. Поэтому мы работаем здесь. Мы, то есть корпорация, должен сознаться, зарабатываем в России неплохие деньги.

– Я вижу написанное вашей рукой число, – Иван вдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, – которое равно пятидесяти тысячам евро.

– Правильно, но давайте наперед договоримся не произносить вслух то, что написано… – Мужчина быстро спрятал свой листок в карман брюк.

– Кажется, я не нарушаю закон? – Улыбка Пшеничникова стала насмешливой. – Как бы в головной компании отреагировали, если бы узнали, что вы преследуете свой частный интерес и вредите репутации компании?

– Ведь об этом никто не узнает? Верно? – ухмыльнулся гость.

– Вы, Александр Робертович, выбрали Россию, потому что здесь можно заработать легкие деньги?

– Ну конечно, друг мой. – Ни тени смущения не отразилось на холеном лице Хене. – Я думаю, что на сегодня информации достаточно. Приезжайте как-нибудь ко мне на дачу. У меня рядом прекрасные поля для гольфа. Компания собирается сугубо мужская, но для вас исключительно полезная…

– До встречи, Александр Робертович! Всего доброго! – Ивану не хотелось даже вставать, чтобы проводить «дорогого» гостя, и особенно пожимать ему руку.

Господин Хене элегантно вышел из переговорной.

Пшеничников остался за столом, пытаясь переварить все, что сейчас произошло. У него напрямую просили взятку. И что теперь делать? Внезапно вспомнился анекдот. Чиновник в мэрии, выделяя деньги на строительство общественного туалета, намекает подрядчику на взятку: «Ну а как насчет “отката”?» – «Без проблем! Самосвал говна каждый месяц!»

В переговорную вошли Николай и Алика.

– Алика! Ты еще не дома? Ты же хотела написать отчет о переговорах для института.

– Дядь Вань, ой, простите, Иван Валентинович! Я здесь сумочку забыла. – Алика выдвинула стул. – У меня тут диктофон был включенный… Нечаянно оставила, а возвращаться было неудобно.

– Что? – Иван с удовольствием смотрел на диктофон в руках девушки.

– Вы не сердитесь! – оправдывалась Алика. – Я же не знала, что придет еще один дядька, то есть клиент.

У Ивана загорелись глаза.

– Алика, шпион ты мой доморощенный! Мне необходимо слить к себе в компьютер содержание беседы с господином Хене, а на диктофоне нужно удалить эту запись. Для твоей же безопасности. С меня тянут взятку! – с удовольствием заметил Иван. – Значит, мы чего-то стоим!

– Иван Валентинович, конечно! Я рада помочь! – Девушка заулыбалась.

– Да, детка, на редкость удачно ты захватила свою разведческую технику, но прошу тебя никому об этом не говорить. Даже маме! Это в твоих интересах, – предупредил Иван.

– Не испугаете, Иван Валентинович! Я все поняла. Я свободна?

– Да, Алика! Диктофон привезу домой. А ты, Николай, садись, есть разговор.

Сидя в метро, Алика волновалась не на шутку, ей надо было просто кому-то позвонить… На всякий случай она набрала Артема в надежде, что он возьмет трубку, но его номер был, как обычно, недоступен… Алика оставила сообщение, чтобы молодой человек откликнулся. Зато позвонила Викочка:

– Алло? Алька? Ты как там, грызешь гранит науки отбеленными зубами? А мы тут развлекаемся в клубе. Приедешь?

Сквозь шум и музыку клуба Алике показалось, что она слышит голос Артема, кричащего: «Давайте нальем по новой!..» Но этого не могло быть. «Я схожу с ума от одиночества и ревности», – решила она.

– Нет, я не приеду, мне нужно работать…

– А-а, – протянула с неудовольствием Вика. – Сиди, плесневей за компьютером.

– Вика… – Алика на минуту замолчала, набирая в легкие воздуха. – Не звони мне больше, видеть тебя не хочу…

– Пожалеешь, – раздалось в трубке шипение бывшей по-дружайки.

Алика не раз задумывалась:, какая семейная жизнь ожидает ее и Артема? Может, они ошибаются? Пожалуй, им лучше расстаться. Он ведь даже не перезванивает, не отвечает на звонки… А может, наоборот, Алика должна найти квартиру и ждать Артема к Новому году? Но денег почти не было, а просить у мамы было неудобно. Пора продавать ставшие ненужными гламурные тряпки.

Она написала каждой знакомой по клубу в личку в социальной сети, что продает свои самые лучшие новые вещи в два раза дешевле.

И началось. Девушки втайне друг от друга приезжали, чтобы выбрать наряды Алики. Долго копались и примеряли, смеясь от восхищения, что им достанутся самые яркие тряпки. Вот глупые! И о чем она сама раньше думала? Покупала какие-то карнавальные наряды с блестками…

Таким образом она собрала приличную сумму и теперь могла снять квартиру и заплатить за два или три месяца вперед. По привычке она набрала номер телефона своего любимого, но тот опять не отвечал. «Ничего страшного, – убеждала себя Алика. – Наверняка он очень загружен на своих тренировках. Он такой целеустремленный и правильный. Я не должна на это обижаться и быть эгоисткой. Это хорошо, что у него есть дело его жизни, нельзя ему мешать». Девушку утешала мысль о том, что, когда Артем приедет на побывку на новогодние каникулы, они смогут провести время в своей квартире. И вот тогда никакой хоккей им не помешает!

После нескольких смотрин она выбрала маленькую однокомнатную квартиру-студию с высокими потолками на Большой Бронной. По сравнению с современными квартирами там было много минусов: гудели ржавые трубы, подтекал кран на кухне, в ванной был только душ, а унитаз напоминал о временах Леонида Ильича Брежнева. В целом же все равно создавалось впечатление уюта.

Владелец квартиры, архитектор, женился и купил для семьи квартиру побольше, а эту решил сдавать. На кухне стоял старинный буфет, он соседствовал с лавками, сколоченными из простых досок, и таким же столом. И все это на фоне ярких стен: одна синяя, другая желтая, третья – белая, а четвертая отделана некрашеной вагонкой.

Спальное место находилось на антресолях: потолки были высокие, поэтому к кровати приходилось подниматься по ступеням. Алике все это очень нравилось. Она привезла кое-какие свои вещи, недорогую посуду, постельное белье, компьютер.

Ей скоро должно было исполниться двадцать лет. Серьезный возраст. В такие годы многие заканчивают магистратуру, а вот она только сподобилась начать готовиться к поступлению в институт. Да вот еще определилась со своим молодым человеком: жить она без него больше не хочет… Так и скажет, вот пусть только появится. Да, а сейчас, чтобы не скучать, нужно заняться английским языком.

Однажды их молоденькая преподавательница-англичанка в школе, Екатерина Андреевна, попросила ее остаться после уроков и прямо спросила:

– Невельская, что у вас с английским?

– А что?..

– Найдите хорошего преподавателя, Аля. Вам надо заниматься дополнительно. Без языка сейчас никуда.

Вот теперь девушка вспомнила те слова. Не желая откладывать дело в долгий ящик, Алика отправилась в школу с коробкой конфет размером с небольшой пуфик и бутылкой шампанского.

– Екатерина Андреевна… – Не стесняясь, Алика вошла в учительскую, где «англичанка» готовилась к факультативным занятиям. – Подтяните меня, пожалуйста, по языку. Поступаю в Академию экономики.

– Ну, наконец-то! – обрадовалась преподавательница и поправила свой пиджачок классического серого костюма. – Взялась за ум! Деньги я с вас большие не возьму, а вот билеты на премьеру в мамин театр принесите обязательно. Когда начнем занятия?

– Завтра! – обрадованно заявила Алика.

Глава девятая

Опасный поворот событий

Ивана тянуло вернуться в Атяшево, но бросить работу и Иру он сейчас не мог. К тому же появление на горизонте господина Хене сулило стремительные изменения либо к лучшему, либо к худшему.

Посидев с Николаем Бойко и поразмыслив над незамысловатым предложением немца, Иван понял, что такое предложение их комбинату не по зубам, точнее, не по карману. Перестраховываясь, он все-таки связался с Осипенко и озвучил сумму. Если выкинуть весь мат-перемат, то суть ответа была такова: Пшеничников получил решительный отказ. Значит, такие деньги, как он и предполагал, были слишком велики.

А это означало только одно: война. Хене не оставит возможность заработать и будет давить на АМК в лице Ивана. Хорошо, что Иван сделал несколько копий записи своего разговора с представителем международной компании в России и разослал их по разным адресам, разным людям, которые должны были вступить в игру тогда, когда Иван отдаст команду. Одну копию он отправил деду Игнату.

Дед Игнат – вот кто ему может помочь в Москве! Он отлично ориентируется не только в джунглях и пустыне, но и в больших городах тоже. Правильно люди говорят: «Разведчики бывшими не бывают». Хотя Игнатий Андреевич с лукавой улыбочкой говорил всем, что всю жизнь был сапером, но на самом он служил в разведке, боролся с террористическими группировками, организациями, поэтому помощь мог оказать весомую – остались связи в Москве на высоком уровне.

* * *

К приходу «англичанки» Екатерины Андреевны Алика надела темную прямую юбку и светлую блузку. Волосы зачесала в «конский хвост».

– Тебя не узнать. Повзрослела, поумнела, – с ходу перешла на «ты» учительница. И тут она оглядела квартиру. – Я всегда знала, что ты, Алика, девушка не стандартная, но чтобы поселиться в такой квартире, нужно иметь смелость.

Екатерина Андреевна сняла тонкую дубленку и оказалась одетой почти в то же, что и ученица: в темную прямую юбку и светлую блузку.

– Будем чай пить или сразу приступим к занятиям? – поинтересовалась Алика.

– Сделаем все одновременно.

Во время чаепития Екатерина Андреевна достала листы для тестирования и передала их Алике. На некоторые вопросы Алика не знала, как ответить, поэтому ставила прочерки. Когда закончила, учительница наложила сверху английский трафарет.

– Шестьдесят баллов из ста. Этого недостаточно для поступления в Академию. Если мы примем решение заниматься, придется всю грамматику поднимать заново. Согласна?

– Я на все согласна! Мне нужен результат! – с энтузиазмом ответила Алика.

Через два часа занятий расстались они с улыбкой.

* * *

Ирина все глубже погружалась в депрессию, ей явно не хватало привычной нагрузки, чтобы почувствовать себя в тонусе. Энергии было хоть отбавляй, но применения ей не находилось. В театре все шло с переменным успехом, как говорят, «Насильно мил не будешь». Даже вмешательство Амалии Реджинальдовны помогло ненадолго. Сыграла Ирина несколько спектаклей подряд, а не как в начале сезона – один спектакль в две недели. Потом Амалия уехала за границу, и у Пронина все вернулось на круги своя.

Ролей в кино Ирине никто не предлагал. Сплетни быстро распространяются, история о подвигах ее мужественного красавца Ивана до сих пор не забылась в актерских кругах, многие считали, что из-за мужика Ирочка Невельская потеряла работу с самим Архангельским!

Невельская опять загнала себя в тупик, ее подвел перфекционизм – хотелось быть самой талантливой, самой лучшей матерью и самой счастливой женщиной. А все равно не клеилось. Вот ведь она уже взрослая, должна понимать, что идеальных мужчин не бывает. Ей достался надежный, уверенный в себе человек. И не пьет, и не курит, и умница. Подумаешь, разгулялась удаль молодецкая! Но в ее среде было не принято именно таким способом выяснять отношения.

Ирина бесприютно бродила по опустевшей без Алики квартире, почти ничего не ела и ждала, ждала – сама не знала чего.

Даже репетиции не приносили ей радости.

Сев в кресло в своем кабинете, она задумалась… Да, все эти репетиции, к сожалению, идут без толка. Репетируют всей труппой, а играет Галочка. Неужели Ирина выходит в тираж? Неутешительное умозаключение. Театр жесток. Ей повезло с коллегами, они за нее стоят горой. Но, к сожалению, они ничего не решают. Все решает Пронин.

Мысли Ирины прервал приход дочери.

– Ой, мамочка, ты такая красивая! Я тебя так люблю! – вскрикнула Алика, вбегая в кабинет, даже не сняв расшитого цветами пуховика.

– Доченька! – Ирина встала с кресла. – Пойдем, поклюем чего-нибудь на кухне?

– Мама, я без Артема жить не могу, – жаловалась Алика матери, на ходу снимая пуховик. – Я все решила. Он приедет со сборов, а я его поведу в наше гнездышко! Ты не представляешь, как там уютно!

– Дочка! У тебя ярко выраженные лидерские качества. Вся в меня. Но ты не думала, как Артем отнесется к съемной квартире и к твоему решению жить вместе? Может, его и так все устраивает? Жизнь на сборах, в спортивной гостинице, где он накормлен, есть крыша над головой и за него все решают.

– Мам, ну не порть вечер! Все будет хорошо, и ему понравится. Знаешь, я делаю успехи. Екатерина Андреевна, англичанка, меня похвалила!..

Ирина вздохнула. Какая же ее девочка еще маленькая! Сколько ей придется пройти, прежде чем она действительно повзрослеет.

Глава десятая

Невостребованность

Наступил один из ненавистных вечеров, когда у Ирины не было спектакля… Странное и унизительное чувство, когда бежишь, стараешься, а потом вдруг тебе говорят: «А вот сегодня Галочка сыграет вашу роль! Не волнуйтесь, она отлично справится». И ведь что интересно, подумала Невельская, половина труппы считает, что Галочка вполне сносно справляется со своей задачей, то есть играет коронные Иринины роли.

Неожиданно раздался телефонный звонок. Смартфон высветил имя – Асмолов. Ирина поколебалась секунд тридцать, думала, отвечать на вызов или нет, потом решительно произнесла:

– Добрый вечер, Алексей!

– Слава богу, дозвонился! Ты сидишь дома? У меня потрясающая новость: тебя ищет один довольно известный продюсер – Михаил Владимирович Шубский. Запомни это имя. Знаешь, косит под одессита, чудной такой мужик… Он был в отъезде два с лишним месяца, а вот теперь вернулся и позвонил мне. Утверждает, что хочет видеть тебя с самого лета.

– Я лично Шубского не знаю, – проговорила Ирина, уловив в голосе продюсера намек на изменения в творческой карьере. – Но, конечно, слышала о нем. Эпатажный тип, как и большинство миллионеров.

– Он на твоего Игоря катит, что тот помешал вашей встрече…

– Об этом ничего не знаю. Игорь мне не рассказывал.

– Так вот, Ирина Николаевна! Шубский – человек африканского темперамента, он хочет встретиться сегодня же, приглашал нас на мероприятие, которое он же и организовывает.

– Что за мероприятие? Я уже разленилась, села в кресло, хотела книжку по драматургии почитать…

– Ирина! Опомнись! Какую, прости меня, книжку? Шубский устраивает юбилей одного известного модного журнала. Ты дружишь с этим изданием. Мне звонила главный редактор, сообщила, что издательский дом мечтает заполучить Невельскую в качестве почетной гостьи.

– Ты, Леша, не уходи от темы, – чуть нервно заговорила Ирина. – Зачем меня ищет Шубский?

– Это хорошо, что ты сидишь, а то можешь упасть! Шубский хочет получить согласие Невельской сняться в полнометражном фильме в главной роли. Человек, который стоит за всеми там продюсерами, дает деньги только под Невельскую. Вот такая прихоть.

– В котором часу встреча? – не стала рассусоливать Ирина.

– Подъедем часам к восьми вечера. Будет в самый раз. Жду! Только давай… гммм… не повторять прошлые ошибки, – кашлянул Алексей и отключился.

«Итак… полный метр… – размышляла Невельская. – Надо позвонить Ивану, сказать, что меня вечером не будет, а привезет с мероприятия Алексей. Не стоит рисковать и брать Ивана с собой, а то поколотит там какого-нибудь одессита, не дай бог».

Для встречи Ирина выбрала винно-красное длинное платье, купленное прошлой весной, оно ей очень шло, а надеть не пришлось ни разу. Ну вот: отличный повод! К платью идеально подошло жемчужное ожерелье. Подобрала замшевые туфли на шпильке. Правильно говорят, что актриса должны быть на виду, иначе она перестает переливаться всеми гранями…

Раздался звонок. Ирина, взглянув на монитор видеодомофона, убедилась, что это именно Асмолов, и распахнула дверь.

– Кто может сравниться с Матильдой моей! – пропел Алексей зычным голосом. Он похвалил наряд и сказал, что легкая загадочная грусть Ирине к лицу, делает ее еще красивее. Да и то, что она похудела, ей шло.

– Я готова, подавай манто, – нарочиˊто манерно приказала Ирина.

– Все безупречно, – сказал Алексей, еще раз оглядывая Невельскую и помогая ей надеть соболиное пальто.

Подъехали к ресторану, когда юбилей был в самом разгаре. Невельскую сразу попросили выйти на сцену. Пройдя сквозь строй дам не только в модных, но даже вычурных платьях и мужчин во фраках, актриса встала у микрофона.

– Поздравляю от всей души, – коротко, но искренне произнесла Ирина.

Фотографы щелкали затворами камер, телерепортеры снимали сюжеты для передач фэшн и коммерческих каналов.

Асмолов помог Ирине спуститься со сцены, отметив, что вокруг собираются поклонники ее таланта. Ирина стала раздавать автографы, к ней подошла редактор журнальной рубрики «Звезды». Спросила, когда Ирине удобно будет дать интервью, и попросила о фотосессии для журнала в вечерних платьях от известного кутюрье.

Ирина назначила дату, поблагодарила редактора рубрики и вдруг увидела, что, расталкивая толпу, к ней мчится крупный и полный мужчина в мешковатом костюме, который издалека, не обращая ни на кого внимания, начал кричать, протягивая к ней руки, шекспировские слова:

– Джульетта, ты как день! Стань у окна, убей Луну соседством!

– Ромео, как мне жаль, что ты Ромео! – не растерялась Ирина, оглядываясь на Алексея и как бы спрашивая глазами: «Кто это?»

– Это Михаил Владимирович Шубский, тот самый… – успел прошептать Ирине Алексей и широко улыбнулся продюсеру, который не только раскраснелся от своей пробежки, но и тяжело дышал.

Все, кто был рядом, наградили Невельскую и Шубского аплодисментами. Мужчина приблизился к Ирине, поцеловал руку.

– Мотя Шубский таки не верит своим глаˊзонькам, он ослеплен красотой мадам Невельской! Если бы ти знала, как долго я искал свою звезду… Ти мне делаешь сердцебиение своим присутствием! Вот бежал с одышкой через весь зал, слышишь, как стучит сердце? – резко переходя на «ты», спросил Михаил Владимирович, схватил руку Ирины и прижал к своей груди.

– Здравствуйте, рада вас видеть, Михаил Владимирович! – с обворожительной улыбкой ответила Ирина, несколько удивленная манерами Шубского, который, однако, пока не облобызал обе руки Ирины аж до локтя, не успокоился.

А потом он еще долго удерживал одну руку Ирины у своей груди, чтобы та слышала биение его сердца. Только после этого шоу он смог спокойно говорить о делах.

– Я же говорил этому твоему бывшему чиканутому Изе, шо у мине есть до тебя сценарий! Это просто фаршированная риба с цимесом на одном блюде. Ти представляешь? И один гешефтмайхер готов выложить капусту. Но только под тебя, голдовая наша Невельская! Он до твоего таланта неровно дышит, как, впрочем, и твой покорный слуга Мотя. – Шубский поднял вверх указательный палец. – А этот Изя мне такую шкоду подложил, хорошо, что сроки терпят, но об этом потом.

– Что нужно делать, Михаил Владимирович?

– Ирочка, бери того умного парнишу, шо привел тебя сюда, и сделаем нам уединение для общего финансового удовольствия.

Так что пока главный редактор и другие сотрудники журнала говорили сами себе приятные слова под вспышки фотокамер и огоньки видео, Ирина ненадолго удалилась вместе со спутниками в небольшой кабинет недалеко от банкетного зала. Шубский прекрасно ориентировался в ресторане. Продюсер держал в своих пухлых пальцах все нити и всегда знал, что надо делать и когда. Вот, например, информация об этой вечеринке с фотографиями Невельской и его собственными попадет в ведущие СМИ. Вся страна вспомнит свою любимую актрису, ну и заодно полюбуется на Мотю.

– Так вот, я этому шлимазлу дэбильному, твоему бывшему, Изе пообещал, что сделаю себе на время поисков несравненной Невельской склэроз на его долг. Но только на время! А он обманул, шо ти отказалась встречаться. Ну, таки я рассердился! Сейчас Изя коптит небо, наверное, где-нибудь в Чертанове. Ему пришлось продать за долги свою халабуду на Цветном Бульваре… Так шо извините, шо поведал грюстную историю, – не унимался Шубский, настроение у которого было явно приподнятым.

– Итак, Михаил Владимирович! – уверенно сказала Ирина и посмотрела на Шубского. – Расскажите, что за картина.

– Да подожди ти, дорогуша, не занудствуй! Ты совсем не умеешь делать жизнь! Дай я налюбуюсь на тебя: ты таки вблизи лучше, чем в любом из сериалов! Будем снимать шикарную картину о ведьмаках и ведуньях. Ну шо скажешь? – спросил довольный Мотя и зычно захохотал.

– Михаил Владимирович, я не совсем понимаю: на какую роль я могу претендовать в вашем проекте? – спросила Ирина, не привыкшая обсуждать дела столь бурно.

– Так ти – грамотная дама, Ирина Николаевна! «Тени забытых предков» видела? То-то же… У нас есть сценарий о народах Российской Федерации: мордва, чуваши и другие… Фильм будэ об их верованиях и обрядах. Так вот, нам на главную роль нужна такая шикарная дама, как ти. И больше никто! Я понятно сказал до твоих ушей? – уточнил Мотя.

– А это точно полнометражный фильм? – уточнила Невельская. – Или сериал?

– Ти меня обижаешь! Таки да! Полнометражней не бывает. А снимать мы будем знаешь где?

– Ума не приложу.

– Я сам пока не знаю… – ответил довольный произведенным эффектом Михаил Владимирович. – Ну-таки, моя несравненная! Ты можешь предложить свой вариант натуры, у нас все демократично. У нас уже съемочная группа почти сформирована. Ждем тебя, Иришечка.

– Не спорю, предложение очень интересное, – ответила Ирина. – И если я соглашусь, то могу предложить для съемок Мордовию, раз уж это о мордве и чувашах… Я оттуда родом, знаю самые выгодные для съемок места.

– Интэрэсно, интэрэсно, – пробормотал продюсер и быстро схватил с подноса проходящего мимо официанта бокал с белым вином. – Мы обменяемся с Алексеем контактами. – Шубский засмеялся. – Теперь надо возвращаться-таки в этот вертеп, который я сам замутил для любимого журнала.

– Михаил Владимирович! У меня такое правило: сначала я читаю сценарий. Обязательно.

– Таки разве это проблема? Будет тебе сценарий! – заверил Шубский, пребывавший в возбужденном состоянии из-за излишнего количества выпитого спиртного.

Гости в зале поднимали за юбилей журнала бокалы шампанского и вели непринужденные светские беседы, но Невельская теперь думала только об одном: о съемках фильма…

– Леша, мне нужно все обдумать, а здесь поклонницы и любопытствующие не дадут сосредоточиться. У меня от улыбок уже сводит челюсти.

Асмолов вывел Ирину через вход для администрации.

Через полчаса Ирина была уже дома. Позвонила Алика, сообщила, что у нее после занятий в Академии назначен урок английского, поэтому она не сможет заглянуть к матери вечером, как собиралась.

– Жаль, что я тебя сегодня не увижу. Хотелось поделиться…

– Что-то случилось? – испуганно спросила дочь.

– Случилось, но на этот раз хорошее. Я сегодня была на одном светском мероприятии. Так вот: меня приглашают сниматься в кино. Полнометражном! – с гордостью сообщила Ирина дочери.

– Я так за тебя рада, мамочка! Ты уже дала согласие?

– Пока нет, но соглашусь. Это же моя мечта.

– До встречи, мамочка, я загляну на днях. С наступающим Новым годом!

– И тебя!

Ну вот, дочка вылетела из гнезда…

* * *

Господин Хене не торопился напоминать о себе. Иван тоже занял выжидательную позицию.

Приближались Новый год и Рождество, нужно было думать о подарках, о поздравлениях партнеров. Иван уже сделал вывод, что мимолетный визит Алекса Хене не принесет ему ровным счетом ничего конструктивного. К тому же требуемая сумма зашкаливала.

И вдруг неожиданно, что, вероятно, было в привычке Александра Робертовича, он позвонил.

– Добрый день, – излишне сладко проговорил Хене. «Так… – подумал Иван, – начинается… Постараюсь прикинуться валенком». А голос в трубке продолжал умасливать:

– О! Дорогой мой человек! Я хотел бы увидеться с вами лично, если можно – сегодня.

– А у нас есть какие-то нерешенные вопросы? – как можно тупее спросил Иван.

– Иван Валентинович, я уже сформировал для вас интересное бизнес-предложение, расписал план дальнейшего сотрудничества.

– Буду рад ознакомиться. – Иван ни тоном, ни громкостью постарался не выдать своего отрицательного отношения к разговору.

– Давайте пообедаем сегодня и обсудим наши дела, не откладывая в долгий ящик… Я буду сегодня в вашем бизнес-центре, вам подойдет один из местных ресторанов?

– Да, конечно.

– Хорошо, я закажу столик и приеду около трех часов дня.

– Я так понимаю, что должен быть один?

– Вы все правильно понимаете, Иван Валентинович, – растекался медом голос Хене.

Алекс Хене позвонил ровно в три.

– Итак, мой друг Иван Валентинович! Я внизу, у вас, в «Башне Федерация», мы с вами отправляемся обедать!

– Где мы встретимся?

– Я за вами зайду.

Через десять минут господин Хене был в офисе у Ивана. На этот раз гость красовался в дорогом костюме, безупречно сидящем на спортивной фигуре. Улыбка не сходила с лица Александра Робертовича.

– Пойдемте, Иван Валентинович! Наш столик накрыт!

Они вошли в зал ресторана, когда основной поток посетителей схлынул. Очень мудро: никто не помешает разговору. В этот раз Иван тоже прихватил с собой «оружие журналистов». Диктофон помещался в кармане пиджака. Иван усмехнулся, сел за столик. Заказ сделали быстро, формально.

– Итак, нам надо обсудить, как АМК попадет на московский рынок. – Сегодня Хене был нагловат и спокоен, без наносного дружелюбия. – Я размышлял на эту тему: ваша компания одна из самых достойных. И будет, наверное, несправедливо не дать вам никакого шанса.

Включившись в игру, Иван был не менее уверен в себе.

– Спасибо. Да, наша планка поднята высоко, мы каждый год радуем покупателя новинками, выстраиваем продуктовую линейку и стараемся расширять производство. Но ваши условия нам, увы, не по карману. Мы компания из Мордовии. У нас другие цены, другие критерии, кроме одного: качества.

– Я сейчас расплачусь от умиления, Иван Валентинович! Портрет честного бизнесмена провинциального разлива написан вами в полный рост. Не верю!

К столу подошел официант с подносом, уставленным тарелками и соусниками.

– Очередная экономическая афера с подтекстом «взятка»? – не удержался Иван.

– Вот для этого я вас и пригласил. Хочу предложить несколько иные условия, ваша компания этого достойна, поверьте!

У Пшеничникова начало колотить в висках.

– Что же это за условия? Интересно было бы выслушать.

– Ну, если вы помните первоначальную сумму, то я готов из уважения лично к вам поделить ее на два.

– Признайтесь, господин Хене, вы же просчитали, что появление качественной продукции, причем не только на московском рынке, тоже сулит вам немалые дивиденды?

– Конечно, Иван Валентинович! Даже не буду скрывать этого. – Взяв в руки нож и вилку, немец кивнул на «цыпленка табака», выглядевшего весьма аппетитно. – Угощайтесь, здесь это блюдо отменно готовят. – И опять на лице продажного посредника не было ни тени раскаяния.

Несмотря на обеденное время и сильный голод, Иван, конечно же, не смог прикоснуться к еде.

– Я тоже подсчитал и пришел к выводу, что мне, как гражданину своей страны, может принести пользу, если иностранных инвесторов не будет, – улыбался Пшеничников.

– Я вас не понимаю… – Александр Робертович замер со столовыми приборами в руках.

– У нас в Атяшево так не принято.

– Я вижу, что ваше Атяшево – это синдром, – усмехнулся Хене.

– Вот именно, синдром честности, можете называть это так, – парировал Иван. – Кстати, у меня совершенно случайно сохранилась запись нашего предыдущего разговора. Кстати, у нас в Атяшево за такие предложения морды бьют. Но ближе к теме. Даже не буду рассказывать историю появления записи… Только не пытайтесь ее выкупить, бесполезно. Она уже разослана на несколько адресов, и люди ждут моей команды, чтобы предпринять контрмеры.

Лицо господина Хене, такое улыбчивое и приятное, вдруг стало похоже на маску. Он уже не улыбался. Он помолчал. Потом сказал:

– Господин Пшеничников, вы не понимаете, с кем имеете дело. Я ведь не в одиночку… работаю. Мы можем раздавить вас, уничтожить…

– Ну, зачем так грубо, Александр Робертович? – Иван откровенно смеялся в лицо Хене.

– Мы пустим утку в СМИ, что комбинат выпускает некачественную продукцию, и москвичи не будут разбираться, где правда, а где неправда. Они просто перестанут покупать вашу продукцию. Они будут шарахаться от вас, как от чумы!

– Я тоже собрал некоторые сведения о Международной корпорации менеджмента – вполне приличные отзывы. Уверен, ваше руководство в головном офисе не приветствует взяточничество. Я полагаю, что, как только станет известно наверху о вымогательстве денег, вас попросят освободить пост. Не так ли?

Лицо профессионального взяточника окончательно окаменело и, казалось, сейчас пойдет трещинами гнева.

– Хорошо. Ничья. Давайте договариваться, господин Пшеничников. Я не буду давать компромат на ваш комбинат… за отдельную сумму.

– Я реалист, – заговорил Иван, не прикасаясь ни к чему на сервированном столе. – Понимаю, что без взяток реализация нашей продукции будет буксовать. Но вы даже за деньги не собираетесь нам помогать, только обещаете навредить. Ведете себя как временщик. Хапнул – и до свидания. Спасибо, нам это не подходит.

Иван встал и направился к выходу.

Хене продолжал сидеть за столиком, нервно комкая льняную салфетку. Больше всего его беспокоило предстоящее разоблачение. Алекс вынул телефон, набрал номер, коротко сказал кому-то:

– Есть дело. Надо встретиться. Сегодня, на нашем месте.

Иван вышел из ресторана. Все: назад пути нет. Он только что объявил войну довольно влиятельному господину. Судя по всему, Хене отправлял отчеты своему руководству. «На разработку» комбината были потрачены средства и получены реальные данные. Теперь сделать вид, что комбинат не существует, представитель не сможет.

Через пятнадцать минут Иван уже был в своем кабинете и набирал номер деда Игната.

– Алло! Иван! Слушаю тебя, – отозвался тот.

– Игнатий Андреевич! Есть угроза комбинату. Не по телефону. Вылетайте завтра утренним рейсом.

– Ты уверен, что все так серьезно?

– К сожалению, да.

– Хорошо, до встречи.

Завтра будет непростой день. Хотелось бы надеяться, что Игнатий Андреевич не опоздает, ну и все, что они собираются предпринять, окажется не напрасным.

Иван вызвал в свой кабинет Бойко и распорядился мониторить прессу, искать любые высказывания об Атяшевском мясокомбинате.

– Сделаем. – Николай был как никогда серьезен. – Что именно ищем?

– Гребаный Хене обещал запрудить прессу дезинформацией о том, что компания из захолустья с некачественной продукцией хочет наводнить московский рынок. – Иван достал из ящика стола коробку с тремя сигарами, вынул одну из металлического футляра, понюхал, досчитал до пяти и убрал обратно. – Господин Хене прав: никто разбираться не будет. Просто перестанут даже рассматривать варианты сотрудничества. И мы потеряем рынок совсем.

– У меня идея. Давай привлечем Лану Смирнову. Она знает половину журналистов в Москве, и ей будет кого спросить о публикациях-компроматах.

– Да, получается, что твоя Лана – единственная московская журналистка, которая побывала на АМК лично, – согласился Иван. – У нее, то есть у вас, готовы ролики и все прочее?

– Давно готовы, – уверил Николай.

– Покажите мне окончательный вариант промо-ролика, и сегодня же разошлем клиентам, несмотря на то что деньги на рекламу до сих пор не выделены в полном объеме. Нанесем, так сказать, превентивный удар… И еще ждем завтра утром одного человека. Он нам поможет. Ты его, кстати, знаешь: дед Игнат. У него связи в ФСБ.

Через полчаса Иван получил демо-версию ролика Атяшевского мясокомбината. Материалы оказались более чем убедительными. Все интервью были отработаны отлично, вроде даже и не постановочно. И общие виды атяшевской природы-погоды напоминали пейзажи Левитана и Куинджи, и коровы на полях, и свиньи на ферме смотрелись великолепно… И сами колбасы-карбонаты на съемке выглядели аппетитно. И интервью с жителями Атяшево получились хорошие: видно, что люди гордились своим комбинатом.

Иван разослал презентацию АМК всем партнерам, а из ролика они с Николаем решили на свой страх и риск сделать рекламу для телевидения.

* * *

Иван пришел домой пораньше, хотелось посидеть, подумать за компьютером. Раздеваясь в коридоре, он увидел, что Ирина сидела в кухне, в халате, который сегодня смотрелся на ней небрежно, курила.

– Ира… – На Невельскую Ивану было жалко смотреть. – Ты сегодня опять не занята в спектакле?

– Нет. – Ирина отвернулась к окну, пряча заплаканные глаза.

– А что, Пронин совсем распоясался? Не дает тебе играть?

– Он идет верным курсом… Потихоньку все роли передает своей мадам.

– А люди ходят на спектакли?

– Ну, половина зала бывает стабильно. Учти, что у нас много хороших актеров заняты в спектаклях и у них есть поклонники.

– Ну да… Как-то все не ладится, Ириша. – Повесив дубленку в шкаф и переобувшись из ботинок в тапки, Иван подошел ближе к своей женщине и обнял ее за плечи. – И у тебя, и у меня.

– В перспективе я бы о себе такого не сказала. Меня в кино пригласили. Но это долгая история. Съемки начнутся только весной.

– А где будут снимать?

– Ты знаешь, этот вопрос пока не решен. Но я хочу, чтобы в Мордовии.

– А почему именно там?

– Там происходит действие. Да и места благодатные… Природа хорошая, все недорого, съемочную группу ведь кормить-поить надо.

– А… Ну да. Поздравляю, Иришка! Ведь это то что нужно! А кто снимает?

– С режиссером еще не встречалась. Так что подробностей мало.

– Понятно. – Иван кивнул. – А как там Алика? Артем не проявлялся?

– Приедет на Новый год… По крайней мере, девочка в это верит.

– Вот это дела…

Ирина заметила, что реакция Ивана на все сногсшибательные новости была несколько вялой, видно, что голова у него была занята чем-то другим. Обычно он более эмоционально интересовался проблемами Ирины и Алики.

– Ваня, у тебя неприятности?

– Если очень коротко, то да. Возникли серьезные проблемы. Да, чуть не забыл сказать: завтра приедет дед Игнат, он мне поможет в одном деле. Я не спросил, где он будет ночевать. Ведь мы можем ему в случае чего предложить твой кабинет?

Ирина с изумлением посмотрели на Ивана.

– Ну конечно, о чем речь? Только я не поняла, в чем он тебе поможет? Он же не экономист и не рекламщик…

– Ирочка, ну не говори, что до сих пор считаешь его бывшим сапером…

– Ну да, он сам говорил об этом сколько раз… – Ирина растерянно затушила в пепельнице сигарету.

– Он, детка, разведчик. С кучей орденов за удачно проведенные антитеррористические операции. Связей у него в Москве – море. Он поможет нам справиться с одним господином. Тот гад обещал наводнить СМИ клеветой о том, что наша продукция некачественная. Ну и вообще может завариться скандальчик…

– Иван, я начинаю волноваться. – Ирина встала и прижалась щекой к груди мужчины. – А вдруг ты не справишься с подлецом?

– Игнатий Андреевич припугнет эту сволочь со своей стороны, а я со своей.

– Дай-то бог. Слушай, тебе отдыхать надо!

– Я еще поработаю, отсмотрю материалы, а ты ложись. И не беспокойся, дед Игнат только первую ночь будет у нас, а жить он всегда устраивается в общежитие ФСБ.

* * *

На следующий день вечером пришла домой Алика. Заметила в прихожей темный чемодан фасона «спортивное лето комсомольца» и обрадовалась по-детски, увидев Игнатия Андреевича в непривычном для него классическом костюме.

– Дед Игнат, здравствуйте! Как я рада вас видеть! Какими судьбами?

– Да вот, деточка, я сейчас работаю с Иваном, приехал ненадолго в Москву.

– А вы же на пенсии? – удивилась девушка.

– Это в мирное время я на пенсии, а когда комбинату нашему, моему другу и его, а теперь и моей семье грозит опасность – я на боевом посту! Вот и Танечка моя, твоя бабуля, так сказала. Кстати, пирожков от нее привез целый пакет.

– Дед Игнат, вас ведь абсолютно не поймешь, когда вы шутите, а когда правду говорите, – сказала Алика, обнимая деда.

– Ничего, Аличка, разберемся, где у нас правда, а где… растудыть его под колено, – заворчал Игнатий Андреевич.

Дед Игнат сильно изменился. Сегодня он был более подтянутый, собранный… Да еще и взгляд у него стал остро-внимательный.

Глава одиннадцатая

Вожделенный полный метр

Ирина проснулась рано, посмотрела на себя в зеркало. Незагруженность в театре все-таки пошла ей на пользу, отражение ей понравилась: лицо вполне годилось для крупных планов… Кого там играть-то? Ах да, ведьму какую-то… Почему Асмолов не везет материалы? Судя по отдельным фразам Шубского, сценарий уже утвержден.

Приняла душ, сделала зарядку, посмотрела на часы. Было уже девять утра. Заложив в кофеварку «таблетку» натурального кофе, она набрала номер агента. Он ответил сразу и через зевоту стал торопливо докладывать:

– Ирина, надо соглашаться. Главный продюсер, по сравнению с которым Шубский мелкий клерк при министре, хочет на главную роль именно тебя. Для него ты воплощение местной красоты. – Зевнув, Асмолов попытался пошутить: – У тебя знакомого миллиардера-одноклассника случайно нет? Шучу. Так что будем отвечать?

– Алексей, я потому и позвонила. Мой ответ – «да». – Машинально открыв один из ящиков кухонного гарнитура, Ирина достала пачку сигарет, повертела ее и кинула обратно, резко закрыв ящик. – Леша, обговори сроки съемок и привези сценарий. Все. Жду звонка.

Внутри Ирины крепло убеждение, что обязательно получится уговорить режиссера и художника фильма выбрать натуру в Мордовии, а еще лучше – в Атяшево. Что-то снова потянуло в родные пенаты. Мама и сестра наверняка будут рады. А съемочная группа устроится в гостинице. Людочку вряд ли отпустят из театра, а если она все-таки пристроит ее на эпизод-другой, то займет это не больше двух дней. Значит, присмотр за Аликой в Москве надо поручить Людочке, пусть девочка наберется хороших манер. Собственная бабушка со стороны отца как-то не очень захотела поделиться даже такой малостью…

* * *

Пока Ирина строила планы на будущее, господин Хене прогуливался по Тверскому бульвару. Рядом с ним шел незаметный человек в серой куртке, козырек кепки был надвинут на глаза. Они некоторое время двигались молча, потом Алекс сказал:

– Найди в Интернете фото актрисы Ирины Невельской. Красивая баба. Надо ее как бы похитить.

– Какова цель похищения? – прошелестел серый человек.

– Испугать. Но не ее, а мужа. Тихо, без особого шума. Ну и позаботься о таком месте, где ее довольно быстро найдут – в целости и сохранности. Связанные руки, скотч на рот – все это приветствуется. Следите, чтобы она ни сумочку не потеряла, ни украшение какое… Мне не звони. Через три дня я сам тебя найду. Часть гонорара – здесь, – сказал господин Хене, протягивая небольшую книгу-обманку, куда были вложены купюры.

Потом его спутник отстал и затерялся среди людей, а Хене пошел в сторону Большой Никитской улицы, откуда и до офиса Международной корпорации маркетинга было недалеко.

* * *

Звонок от Асмлова раздался ровно через час.

– У нас назначена встреча с режиссером фильма. Шубский хочет предъявить тебя как можно скорее, поджимают сроки.

– Я уже готова, Леша. – Допив третью за утро чашку кофе, Ирина открыла холодильник и достала пачку обезжиренного творога. – Только встреча ни в коем случае не должна проходить в ресторане. Я устала делать зарядку каждое утро на полчаса больше, чем обычно.

– Не вопрос! – голос Асмолова зашкаливал оптимизмом. – Будем дышать рабочим воздухом киностудии. А ты выходи, я уже подъезжаю.

Ориентируясь на хорошую погоду Ирина, надела узкое синее платье до колена и меховую куртку с капюшоном. Ей надо было выглядеть сегодня очень уверенной и красивой. Она оглядела себя в зеркале в полный рост и осталась довольной.

На «Мосфильме» Ирину порадовала табличка у двери одного из многочисленных кабинетов: «Студия “Эксперимент”». Режиссер, сидевший за столом и рассматривающий бумаги, оказался молодой, но уже засветившийся на крупных международных кинофестивалях Владимир Тетевин. Полноватый, даже можно сказать круглый, он был одет в невозможные желтые джинсы и синий свитер. Умные глаза поблескивали за стеклами изящных очков в тонкой золотой оправе.

– Очень вовремя вы появились, Ирина. Садитесь рядом со мной, вместе посмотрим…

Ирина села рядом с Тетевиным, Асмолов встал за их спинами. Владимир принялся показывать рабочий материал: эскизы костюмов, схемы деревень и городка девятнадцатого века.

– Мне все нравится… – Держа в руке лист с костюмом для главной героини, Ирина мысленно надевала его на себя и как будто что-то вспоминала, ощущая свою причастность к традициям Мордовии.

– Тебе пойдет, – серьезно заметил Асмолов.

– Да, – согласилась Ирина. – Володя, а почему так хотят снимать именно меня?

– А я сейчас покажу вам фотографию женщины, которая стала прототипом героини фильма, вы с ней похожи. Просто одно лицо. – Владимир протянул Ирине ксерокопию старой фотокарточки еще начала двадцатого века. Ирина взглянула и ахнула. Так у них дома есть такой же снимок, у мамы в альбоме! Фотокарточка была подписана явно женской рукой: «Бесконечно любимому Константину от Марии».

– Ребята, вы будете смеяться. – Лист с фотокарточкой Ирина наложила на эскиз костюма. – Но эта женщина моя прабабушка.

– Потрясающе… – Асмолов перехватил лист и всмотрелся в лицо женщины.

– Эту карточку прабабушка подарила своему мужу Константину, моему прадедушке. – Ирина погладила снимок, как бы передавая своим предкам привет.

– Ну вот, а говорят, чудес не бывает! – умилился режиссер. – Значит, Судьба нашла вас.

– У меня, конечно, недостанет сил отказаться сыграть роль своей родной прабабки. Надо будет у мамы узнать какие-нибудь подробности, – ответила Ирина.

– А как можно раскрутить эту историю! Это же исторический момент! – восхитился Асмолов.

Ирина попросила Алексея подготовить все бумаги, обговорить условия, к которым она привыкла. Ну и дала, конечно, согласие сниматься.

Ирина была переполнена эмоциями. Ведь это не каждой актрисе выпадает такая удача – сыграть собственную прабабушку!

– А почему бы не снять фильм прямо на месте событий? – обратилась она к режиссеру. – В экспликации к фильму написано «в какой-то мордовской деревне», а я-то знаю, что имя этой деревни – Атяшево.

– У вас есть фото родных мест? – живо заинтересовался режиссер.

– Да ими сейчас весь Интернет наводнен. Кликните. У нас теперь массовый туризм стремительно развивается благодаря нашим Буграм.

– А что такое «Бугры»?

– Вы не знаете? Это древние гуннские захоронения… Говорят, если побывать на этом месте и чего-то сильно пожелать, то желание обязательно исполнится…

– Ирина! И вы верите в это? – удивился режиссер, все с большей симпатией глядя на Невельскую.

– Владимир, а вы проверьте на себе. Я уже проверяла… – призналась Ирина и добавила: – У нас все местные туда ходят в той или иной период своей жизни…

– Слушайте, как интересно… – произнес Тетевин, не отводя взгляда от своего планшета. – Там действительно красивая природа; мы пошлем в Атяшево художника по декорациям, пусть посмотрит вживую.

– Я рада, Владимир, что вам понравилось, – ответила Ирина. – А летом у нас знаете как хорошо? Да и цены ниже, чем в Москве, что на проживание, что на продукты: так что пребывание съемочной группы там будет очень комфортным. Поехали снимать в Атяшево! Не пожалеете!

– Хорошую идею подсказали, Ирина. Я подумаю…

Вот такой творческий кульбит ожидал Ирину. Столько дел предстояло уладить… Надо будет надавить на этого так называемого одессита Мотю Шубского, чтобы он поторопил Игоря с разводом. Ирине перед съемками нужны подписанные документы и внутреннее спокойствие. Хотя, как показывает ее личный опыт, да и опыт других актрис, именно во время съемок или премьер обязательно что-то происходит либо в семье, либо в стране.

– Твоим разводом я займусь лично, – уверил Асмолов, когда они сели в машину и выехали с «Мосфильма». – Ира, а что делаем с театром? Июль и август – отпускное время либо гастрольное, это как Пронин подсуетится… Но в мае-июне у тебя еще есть спектакли.

– Сколько? Два? Или один? – весело спросила Невельская. – Я ради подачки от Пронина не буду бросать съемки, да и не нужна я своему театру сейчас…

– Э… Ирина Николаевна! Не скажите. Вы утрете им всем нос. Невельская снимается в кинофильме века! У самого Владимира Тетевина, обладателя «Пальмовой ветви», победителя фестиваля в Каннах… Галочка потеряет покой… Да и потом, в театре не будет человека, на которого им нужно давить, а это неминуемо снижает азарт охотника при травле зверя, это я о тебе, Ирина, как о ценном звере говорю, и в игре актеров не будет хватать эмоций.

– Боюсь, они переключатся на других. И примерно знаю, на кого…

В итоге Ирина велела не настаивать ни на каких условиях, а просто уведомить Пронина о сроках контракта с «Мосфильмом». Дальше будет видно.

* * *

И они совершенно не заметили, что весь день их пасла незаметная машина – грязновато-серо-бежевая, из тех, что не бросаются в глаза… Сначала она стояла у дома Невельской, потом поехала на «Мосфильм», потом снова вернулась к дому Ирины. Из автомобиля никто не выходил. За рулем сидел молодой человек в толстовке с капюшоном, накинутым на голову… Следовал автомобиль за Асмоловым аккуратно, не привлекая внимания преследуемых. Впрочем, они в такой день не заметили бы даже, если бы по пятам за ними ездил красный феррари.

* * *

– Мамочка, это я! Так хотелось поговорить с тобой! Ты не спишь? – Ирина позвонила матери, как только вошла в квартиру.

– Ну что ты, Иринушка! Я же на работе, у меня дежурство сегодня в больнице. Работаю по всем специальностям. Рада тебя слышать, – ответила Татьяна Сергеевна, заглядывая в монитор компьютера. На заднем плане ординаторской была видна старшая медсестра Алевтина, женщина строгая, не понимающая шуток и потому худющая и злющая, но отличный специалист. Со злым лицом она спрятала руки в карманах, явно не одобряя разговор матери с дочерью в служебное время.

– Татьяна Сергеевна, больной Бочков из шестой палаты отказывается от капельницы. Боится. Предлагаю привязать его к кровати и вколоть! – проговорила она скороговоркой.

– Мама! Мне роль предложили! Ты ни за что не угадаешь, какую замечательную! Я буду играть свою прабабушку, твою бабушку, в кино! – проговорила Ира по-детски, торопясь поделиться с матерью важной новостью.

– Девочка моя… Ты меня удивила. Я уже думала, что все забыли эту историю, – ответила недоумевающая мать. – Алевтина! Не стой над душой!

– Колоть надо! – не унималась старшая медсестра.

– А что за история-то? – спосила Ирина. – Здрас-сьте, тетя Аля.

– Ну как же… Бабушка Марья, Мария Федоровна, была очень известная в наших краях целительница. Она всех лечила, всем помогала, учила…

– Это как бы наша Ванга была, – встряла в разговор медсестра. – Я ее помню! Правильная была женщина. Бочкова будем привязывать?

– Бабушка моя многим людям предсказала судьбу. К ней ехали из разных уголков Российской империи, – вспоминала Татьяна Сергеевна.

– Так вот оно что… А то мне один продюсер, одессит, кричал, «шо про ведьму будэм сымать», – ответила дочь.

– Так многие и считали ее ведьмой. Она очень способной была, многих исцелила. Из-за нее я в медицинский институт пошла, считала, что женщины в нашем роду должны посвящать себя лечению людей, ведь из нас получаются хорошие диагносты. Выходит, что ты тоже посвятишь себя людям, сыграв свою прабабушку… – улыбалась Татьяна.

– А остались фото какие? Платки, юбки, полотенца? Я одно фото видела у режиссера, у тебя в альбоме такое же…

– Да, конечно, в сундуке все лежит. Приедешь, покажу… Ты, доченька, спать бы ложилась, поздно уже, – сказала Татьяна Сергеевна.

– Да, мама, ты права. Весной начнутся натурные съемки в наших краях, тогда и повидаемся, – сказала Ирина, завершая беседу.

– Целую тебя, – непривычно нежно сказала мама и, обернувшись в Алевтине, рявкнула:

– Идем колоть Бочкова!

Ирина была под впечатлением от разговора с матерью. Вот чем должны заниматься женщины из их рода – здоровьем людей. Физическим и психологическим. Поэтому мама и считается лучшим врачом-диагностом. А ведь Ирина и за собой замечала что-то подобное. Вроде иногда даже знает, что должно случиться, что человек скажет… Никогда не придавала этому значения. А вот после последней поездки в Атяшево у нее как будто какие-то каналы открылись… Недаром ходили вместе с Иваном к Буграм. Надо же, а мать никогда не рассказывала эту историю про прабабушку…

* * *

Шубский позвонил Алексею Асмолову и пригласил их с Ириной в ресторан. Ведь скоро начнется подготовительный этап работы и станет не до посиделок. Михаилу Владимировичу явно хотелось покрасоваться перед Ириной, поэтому он был неумолим:

– Леха, ну шо ты как неживой! Ти таки расшевели там нашу звезду! Доставьте Моте удовольствие. Шо вам, жалко?

– Михаил Владимирович! Вы же знаете, каких строгих правил Ирина! Она не любит разгула этого вашего!

– Ну шо ти все нудишь! Мотя просто умеет делать жизнь! А удачный контракт надо обмыть! Сечешь? Так шо жду вас с Ириной!

– Ладно, понял!

– То-то!

Асмолов перезвонил Невельской.

– Алексей, мне в ресторане бывает хорошо с мужем, с дочерью или с друзьями… От господина Шубского не ожидаю ничего хорошего… – вздохнула она, выслушав приглашение.

– Ирина, но все-таки контракт мечты подписан и должен быть обмыт. Таково правило. И Шубский требует законного внимания к себе. Ведь без него ничего бы не состоялось…

– Здесь ты прав, Леша! А когда разгульное мероприятие?

– Он хотел сегодня.

– Хорошо, сегодня, но ненадолго, – смирившись, согласилась Ирина, – порадуем старика…

– Ирина! Но учти: он сам себя стариком не считает. У него такой дон-жуанский список бывших жен и подруг… Любой ловелас позавидует…

– Тогда часа на полтора максимум, иначе приедет Иван и набьет ему морду. И тебе!

– Понял! Не надо Ивана! Я договорюсь! – шутливо добавил истерическо-панические нотки в голос Алексей.

Иван будет поздно и не заметит ее отсутствия. Они с дедом Игнатом постоянно что-то обсуждали в его офисе. Ирина не задавала лишних вопросов, но чувствовала, что Иван очень сильно озабочен состоянием своих дел. Да и того, что он рассказал, хватило, чтобы представить всю серьезность положения.

Невельская относилась к ресторанным мероприятиям как к части работы. Оделась строго и элегантно.

Выйдя на улицу, она только сейчас осознала, что скоро Новый год. Везде переливались огнями искусственные елки: на улицах, в витринах, в магазинах и в кафе… Ирина закрыла глаза, втянула ноздрями воздух… Но ничего не почувствовала. Ну конечно! Она забыла купить елку. Вот в ее родном Атяшево все, наверное, украшено живыми елями, везде запах смолы…

Снега на улице не было. В Москве стояла почти европейская зима.

– Мадам Невельская! Вы, как всегда, ослепительны! – негромко закричал Алексей, уже держа открытой дверцу автомобиля.

– Какой ресторан выбрал Мотя?

– Самый лучший, тебе понравится!

Господин Шубский приехал чуть раньше своих гостей и, как обычно, выстроил у входа весь персонал. Сказал, что ждет женщину неземной красоты, любое требование которой должно быть выполнено. Он до приезда Алексея и Ирины уже успел опрокинуть в себя несколько рюмок коньяка. Так что, как обычно, был «готовый» к длинным разговорам и славным подвигам.

Ирина и Алексей вошли в зал, Мотя подскочил на месте и побежал им навстречу, приговаривая:

– Ну как же я таки заждался, мадам Невельская! – Пока шли до столика, Шубский не выпускал руку Ирины из своей, ловко целуя каждый пальчик.

Ирина с первого мгновения поняла, что никаких деловых разговоров сегодня не будет. Мотя уже настолько разгорячен, что это грозило перерасти в очередное шоу. Люди, сидевшие за столиками, стали оглядываться: не каждый день увидишь, как потный толстяк с обильной испариной целует каждый палец на руке поразительно красивой женщины, к тому же известной актрисы.

– Здравствуйте, Михаил Владимирович! Кажется, мы не опоздали? Рада вас видеть. – Ирина включила свое обаяние, потому что надеялась, что это последний томный вечер перед съемками.

– Таки уже садитесь, дорогие гости! Шо Мотя все один да один? Моте не хватает женской красоты и ласки.

– Вы уже сделали заказ, Михаил Владимирович? – спросил Асмолов.

– Ну как я мог, Леша? Я же приличный человек и ждал даму моего сердца…

Ирине не понравились нотки в голосе Шубского. Он что, хочет ее обворожить, как многих тупоголовых девочек, порхающих вокруг продюсеров? С ней такие номера не пройдут.

Официант принес меню, винные карты, все сделали заказ. Ирина отдала несколько распоряжений официанту о том, что форель для нее лучше не жарить, а запекать до розово-золотистой корочки, а белое вино она любит охлажденным до плюс четырнадцати. Официант ответил, что все будет сделано в точном соответствии. Мотя на него посмотрел как старый филин на сонную мышь, отчего молодой человек поспешно метнулся в сторону кухни…

– А как же иначе? Ви думаете, шо у него есть выбор? Ведь если он не сделает, как хочет мадам Невельская, я его завтра с работы уволю.

– Михаил Владимирович! Кажется, вы излишне драматизируете…

– Ну шо ти, Ира! Всем ти хороша, но мало в тебе стервозности! Именно она прибавляет веса актрисе твоего полета!

Вино и закуски принесли быстро. Пришли музыканты, ресторан наполнился живой музыкой, стало более шумно, потому что посетители раскрепостились от выпитого спиртного, голоса за столиками зазвучали на несколько тонов громче.

Пьяный морок немного отпустил Шубского, крепкого для своих лет мужчины, и он снова стал проявлять нешуточный интерес к Ирине, пообещав не отпускать ее домой, пока они не потанцуют. Ирина согласилась, однако почти сразу же пожалела об этом: Мотя на одном па так резко развернул партнершу, что сам еле удержал равновесие и чуть не завалился на чужой столик. Спасибо, мигом подоспел Алексей, подхватил продюсера под руки и усадил на место.

Ирина вспылила: она стала тихо, но внятно объяснять Шубскому, что не любит находиться в обществе пьяных мужчин, которые не контролируют себя. И вообще – позорно такому известному человеку устраивать пьяные кутежи.

– От великого до смешного – только один кадр, – выдала она в конце своего монолога, но Шубский не обиделся.

– Ти такая роскошная дама, а когда злишься, – сказал Мотя, громко икнув, – ти просто богиня! Я бы женился на тебе, черт подери! И все положил бы к твоим прекрасным ножкам!

Ну, это уже было через край. Ирина схватила сумочку, сказала Асмолову, что пойдет выкурит сигаретку, и если Шубский не угомонится, она уедет домой.

Ирина отправилась в дамскую комнату. Везде были таблички, запрещающие курение. Тогда она заметила, что многие берут вещи в гардеробе и идут курить на улицу. Она решила присоединиться к отщепенцам, встала рядом со входом, в вечернем платье, с накинутой на плечи шубкой. Вынула сигарету с ментолом, и сразу несколько мужских рук протянули зажигалки…

«Ага, ну не все же эти мужики смотрят женские сериалы», – подумала Ирина и не без удовольствия сделала вывод, что еще котируется среди мужской половины населения.

Слава богу, никто не приставал, как этот Шубский, поэтому у нее было время подумать, что делать дальше. Ну вот, сигарета наполовину выкурена, надо возвращаться в зал ресторана. Уйти совсем было не очень удобно… Хорошо бы придумать, как быстрее отсюда смыться…

Не успела Ирина так подумать, как две пары мужских рук подхватили ее и усадили в черный джип на заднее сиденье. Тут же рот оказался залеплен скотчем, а руки связаны. Впрочем, обращались с ней бережно, не забыли даже накинуть на плечи шубку.

Что это? Похищение? Но главное: случилось это на видном месте, а такое впечатление, что никто ничего не заметил. Ведь только что было полно народу, а сейчас – никого…

Сноровка похитителей удивляла: все было разыграно как по нотам – ни одного лишнего движения, ни одного слова, ни даже ее крика.

«Ну вот, все из-за Моти! Спала бы уже и видела десятый сон! Так нет! Понадобилось ему меня видеть! Не иначе, как герой-любовник!» – Все это Ирина говорила, естественно, про себя. Жестами она попросила ее освободить. Люди, сидевшие на переднем сиденьи, не обращали на ее требования никакого внимания и даже не оборачивались. «Влипла! – подумала Ирина. – Что там делают Алексей и Шубский? Понятно ведь, что она не может курить больше пяти, ну десяти минут… Так что же? Никто и не спохватился, что актриса исчезла из ресторана? Должны же они обеспокоиться и поднять тревогу».

Вдруг заднюю дверцу открыл парень в шапочке и в капюшоне – лица не разглядеть. Он пристегнул Ирину ремнем безопасности, не обращая внимания на поскуливание и мычание женщины. Как будто и не слышал. Затем надвинул ей на глаза черную многослойную повязку и захлопнул дверцу. Все. Ирина теперь могла только на слух определять, что происходит. Услышала, как в замке зажигания повернулся ключ, и машина сорвалась с места.

Ирина потихоньку начала успокаиваться. Она почувствовала, что скотч с одной стороны рта чуть-чуть отклеился. Это хорошо. Значит, можно будет заорать, когда подвернется случай. Невельская изо всех сил уговаривала вести себя тихо. Однако ее не могло не волновать, куда они едут.

Между собой ее похитители не разговаривали, так что она не могла определить по голосу ни их возраста, ни узнать их родного языка… Что с ней собираются делать?

Машина постоянно останавливалась на светофорах. Ирина чувствовала, что движутся они в плотном потоке, с нестабильной скоростью. Значит, они в центре города.

Но где будет конечный пункт их путешествия? На свободных участках трассы парни ехали со скоростью не менее ста пятидесяти километров, а повороты проходили на третьей передаче. Это она чувствовала, как водитель с большим стажем. Все это не могло не пугать. С ней никто не пытался разговаривать. Да и как беседовать с женщиной с заклеенным ртом?

Ирина тем не менее пыталась как-то отвлечь себя. Убедилась, что сумочка при ней. О! Вот как раз телефон завибрировал. Хорошо, что звук отключен, а то бы она сейчас лишилась телефона. Ага! Забеспокоились, голубчики, звонят! Вдруг машина неожиданно замедлила ход, Ирина вся собралась, приготовившись к неизвестному.

Она услышала, как со скрежетом открываются ворота. Пропустив автомобиль, ворота закрылись. Дверцу машины открыли, проверили повязку на глазах: она настолько плотно прилегала к лицу, что даже мешала моргать. Женщине пришлось сделать вид, что она в обмороке. С человеком, который потерял сознание, намного больше проблем…

Ее аккуратно взял на руки один из похитителей. Вскоре она оказалась на жестком деревянном настиле. Ирину бережно уложили, на грудь опустили сумочку. Спокойный мужской голос произнес:

– Запоминай по слогам, гламурная тетка. Вань-ку не ва-ляй. При-ни-май на-ши ус-ло-вия.

Тут она почувствовала неприятное прикосновение металла к коже лба – между бровью и волосами. Раздался короткий скрип, какой бывает, если провести ногтем или ключом по кожаной куртке… а после теплая кровь полилась по левой стороне лица, заливая бровь, повязку на глазах, попадая на скотч, которым был заклеен рот.

– Мерзавцы! – промычала Ирина.

Металлические двери в помещении закрылись, и машина уехала.

Злость придала Ирине сил, и она догадалась, что чертову повязку можно сдвинуть на лоб даже связанными руками.

Досчитав до десяти, преодолевая страх узнать, что ее изуродовали, Ирина подушечками пальцев потрогала рану. Она оказалась глубокой, но не широкой. Кровь все текла, капая с подбородка. Хотелось орать и плакать. Но рядом не было публики, а с раной требовалось немедленно что-то решать, иначе может начаться нагноение или останется шрам.

Протерев глаз, Ирина огляделась: помещение напоминало то ли склад, то ли гараж. Было темно, под потолком мерцал тусклый аварийный свет, одна стена была занята пустыми полками. Сама Ирина сидела на деревянных строительных поддонах.

«Хорошо, что хоть на бетонный пол не кинули, предварительно стукнув чем-нибудь по голове», – оптимистично подумала Ирина, продолжая делать невероятные скручивания руками, чтобы избавиться от скотча.

Наконец руки удалось освободить. Запястья горели, но теперь она могла хотя бы позвонить. Ирина, затаив дыхание, вынула телефон… и косметичку, а из косметички рука автоматически достала зеркальце. Невельская посмотрела в зеркало, ужаснулась внешнему виду – любимое миллионами зрителей лицо в подтеках крови, с разбухшей бровкой! – и тут же пальцы сами собой набрали «112»!

Сигнал был! Но очень слабый. Она попробовала позвонить Алексею, затем Ивану – бесполезно, все время занято. У Алики телефон не «ловил». Высвечивалась надпись, что возможны только экстренные вызовы. Ирина без колебаний набрала службу МЧС, женский голос ответил:

– Здравствуйте, что у вас случилось?

– Я… – Ирина поняла, что голоса ее почти не слышно, тогда она набрала воздуха в легкие и крикнула: – Здравствуйте, меня похитили!

– Вы уверены? – недоверчиво спросил женский голос.

– Да, конечно.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Я актриса Ирина Невельская.

– Вот это номер! – Голос в трубке выдал удивление. – Кто-нибудь знает о вашем исчезновении?

– Боюсь, что пока нет.

– Где вы сейчас находитесь?

– Я не знаю.

– Что вы видите вокруг себя? Расскажите подробно.

За пять минут Невельская вполне толково ответила на задаваемые вопросы. Она описала склад, вспомнила, как ее везли, что поворачивали раз пять. Что не было избиения, оскорблений и попыток изнасилования. Просто привезли и аккуратно вынесли из машины, но сделали надрез над бровью. Нападающих было трое.

– Что они говорили? Хотели выкуп?

– Они всю дорогу молчали, и только здесь один из них сказал, чтобы я была послушной и соглашалась на условия… не знаю какие.

– Вы в районе Ленинградского проспекта, старые гаражи, которые пойдут на снос. Вам это о чем-то говорит?

– Нет. Послушайте, они порезали мне лоб, а с моей профессией это хуже сломанного ребра.

– Ждите помощь.

– Сколько ждать?

– Пятнадцать минут. Оставайтесь на линии. Не отключайтесь. Если связь прервется, мы вам перезвоним.

Пошли томительные минуты ожидания, прерываемые только вопросами диспетчера о самочувствии и о том, не изменилась ли ситуация, не явился ли кто-нибудь из похитителей. Оператор пыталась отвлечь актрису, спрашивала: кому может быть выгодно ее похищение? Может, хотели просто напугать? Ирина подтвердила, что, может, хотели напугать, но она не знает кто!

Прошла вечность, а на самом деле четырнадцать минут, прежде чем Ирина услышала звуки взламываемых ворот и в помещение гаража вбежали двое молодых мужчин в форме МЧС и полицейский, старше их по званию и по возрасту, они освещали себе дорогу фонарями. От яркого света Ирина зажмурилась, закрыла лицо руками и стала плакать навзрыд.

– Все хорошо. Мы прибыли на место, – говорил по рации один из мужчин, – да, женщину обнаружили. Доставим в больницу.

– Не надо! – стала умолять Ирина. – Мне скоро сниматься… в фильме.

– Что с бровью и губами? Много крови…

– Меня порезали, запугивали, а когда похитители уехали, я с губ сорвала скотч.

– Понятно. Вставайте, девушка, двигаемся в сторону нашей машины.

Оба спасателя и полицейский помогли Ирине встать и дойти до служебного автомобиля МЧС. Там дежурил врач. Он осмотрел Невельскую, залил порез медицинским клеем, а сверху наложил повязку, обработал ранки на губах и сделал два укола, как он объяснил, от столбняка и успокоительный. Ирина спросила, сразу ли уснет от этого укола, но доктор дал гарантию, что не заснет, а просто успокоится, исчезнет чувство тревоги…

Ирину довезли до дома, и двое сотрудников пошли сопровождать знаменитость до квартиры, по пути стараясь сделать незаметное сэлфи. Дверь открыл Иван, который, как обычно по вечерам, беспрестанно говорил по мобильному.

– Дмитрий Валерьевич, вы мне заявление на Игоря дайте обязательно почитать, а то он ушлый фрукт, все-таки юрист по образованию и поднаторел в составлениях документов… Что это?! – ужаснулся Иван.

Увидев Ирину в крови, растертой ею по лицу носовым платком, в сопровождении мужчины из МЧС и полицейского, он попрощался со своим собеседником кратко:

– Дима, у нас ЧП, перезвоню. Ира! А что случилось? Что с тобой?

– Здравствуйте, разрешите представиться: майор Егор Петрович Петухов, а это доктор Ворапунин из МЧС.

– Добрый вечер! Пшеничников. Вы, пожалуйста, проходите. Я пока не понимаю, что происходит…

– Вашу жену похитили.

– Похитили? Зачем похитили? Кто?

– Ваня, не кричи, – прошептала Ирина и плавно сползла по стеночке, провалившись в обморок.

– Извините, – обратился Иван к майору, – разрешите, я Ирину Николаевну отнесу в спальню и накапаю ей капель каких-нибудь… А потом мы поговорим.

– Капель не надо, я сделал укол, – стал уверять врач. – Ей спокойствие нужно…

– Я спать хочу, – пожаловалась очнувшаяся Ирина. – Так устала…

Оберегая Ирину ото всех в этом мире, Иван отнес любимую женщину в спальню… Мужчины потопали за ним.

– Если надо ответить на вопросы, то я готова, – тихо проговорила Невельская, подталкивая под спину подушку.

– Вы догадываетесь, кто ваши похитители? – спросил майор Петухов.

– Нет. – Ирина и Иван понимающе переглянулись. – Только если бывший муж. В кино у меня нет конкурентов, в театре на такое не пойдут. Не знаю, кто это задумал. Егор Петрович, у меня к вам просьба.

– Слушаю вас, Ирина Николаевна!

– Можно так сделать, чтобы не было утечки информации? Мне бы не хотелось привлекать внимание прессы к моему похищению.

– Ирина Николаевна, мы сделаем все, что в наших силах, – заверил Егор Петрович. – Я еще побуду здесь, нужно заполнить первичный протокол.

Как только доктор вышел, а Иван вернулся в спальню, Ирина обвила его шею руками, прижалась, начала быстро объяснять ему и майору Петухову, как приехала с Алексеем Асмоловым на встречу с Шубским в ресторан в честь утверждения на главную роль, как вышла покурить на минутку, как ее увезли, как надрезали кожу на лбу и сказали странную фразу о том, чтобы она слушалась непонятно кого и «не валяла Ваньку».

Слова Ирины перебил телефонный звонок.

– Алло? – ответил Иван, не понимая, кто звонит. Номер на смартфоне не определился.

– Ты все понял, бизнесмен с принципами?

– Понял. – Послушав короткие гудки, Иван посмотрел на Ирину. – Тебя похищали из-за меня. Ты отдыхай, а мы с майором попьем чаю или еще чего.

На кухне майор деловито снял зимнюю куртку, повесил на спинку стула и раскрыл папку с листами.

– Итак, начнем.

– Все дело в некоем господине Хене…

Иван уложился в пять минут с рассказом о вымогательстве взятки.

В кухню зашел дед Игнат, вернувшийся из магазина.

– Что происходит? – встревоженно спросил он. – От подъезда отъехала машина МЧС, но осталась полицейская.

– А вы кто? – нахмурился майор.

– Я родственник. – Игнатий Андреевич достал из кармана удостоверение. – И ветеран ФСБ, подполковник запаса.

– Тогда присаживайтесь, – предложил майор.

Беседа с полицейским длилась более получаса.

– Это некое послание, – подвел итог своим размышлениям Иван. – Ирина быстро нашлась, ей не причинили особенного вреда, ничего не похитили, даже телефон оставили, чтобы по его сигналу можно было быстрее вычислить ее местонахождение. Действовали, видимо, профессионалы: ничего определенного о похитителях Ирина рассказать не могла.

– Мутят воду, но люди несерьезные, – высказался Игнатий Андреевич.

Майор Петухов поблагодарил за полученные сведения, Иван проводил его до двери, на прощание обменялись визитками.

Когда Иван вернулся в кухню, дед Игнат пролистывал свежие новости в планшете.

– Иван, здесь реклама АМК!

– Я знаю, это я разместил. Нанес, так сказать, превентивный удар, – сообщил Пшеничников.

– А-а! Руководство останется недовольно, Осипенко часа два будет слюной брызгать. Перерасход!

– Я это сделал на сэкономленные от других проектов средства.

– Молодец, Иван! Всегда отличался своенравностью, непокорностью и яркой индивидуальностью, – с удовольствием похвалил дед Игнат.

– Я не исключаю, что яркую индивидуальность могут за это уволить, но требовалось решить быстро. Ведь сейчас канун новогодних праздников, а руководство в данный момент очень занято…

– Ваня, вот скажи мне: как далеко может зайти этот немец?

– Далеко не может. Побоится. Его же тогда попросят быстренько очистить территорию нашей страны. Но рисковать своей семьей и испытывать судьбу я не хочу: слишком дорогой ценой мне досталось счастье, чтобы дарить его какому-то там алчному господину…

– Господин, – сказал, как выругался дед Игнат. – Фекалия он, а не господин.

* * *

Ирина чувствовала себя совершенно разбитой. Руки болели, были красными, на лбу саднил порез. Она дошла до ванной, посмотрела на себя в зеркало и вздохнула. Достала из маленького холодильника для косметики мамину мазь на атяшевских травах. Это чудодейственное средство всегда ей помогало. То ли оттого, что было сделано мамиными руками, то ли действительно травы у них росли какие-то необыкновенные. Намазала все больные места и, дойдя до спальни, рухнула в кровать. Всю ночь спала без сновидений, как легла на спину, так утром и проснулась.

Потихоньку поплыли воспоминания, пока не удалось все восстановить до мельчайших подробностей… Где Иван? Что он думает по этому поводу? Ирина посмотрела на часы: было девять утра, Иван наверняка уже ушел на работу, в театр ей, к счастью, сегодня ехать не надо. У Ирины где-то внутри возникло убеждение, что теперь ей нельзя выходить на улицу, что всюду подстерегает опасность. Да и не хочется светиться со шрамом на лбу, лучше отлежаться. А с проблемами пусть борется Иван. Ему по мужской роли положено быть сильным и умным.

Глава двенадцатая

Новогодние каникулы в Москве

Неумолимо приближался Новый год, погода в Москве постепенно приходила в норму, ночью пошел легкий снежок, сделавший улицы более нарядными и светлыми. С девяти часов утра Ирина получила массу приглашений от друзей приехать в гости, но она отказывала, отшучиваясь, что готовится к роли ведьмы-ведуньи и веселиться ей не положено.

Позвонил Алексей – он только сегодня утром узнал о случившемся от Ивана. Стал проклинать себя за то, что не уследил, куда делась Ирина, потому что нянчился с Шубским, напившимся вдрызг. Продюсер уже тоже, кстати, в курсе случившегося. На трезвую голову воспринял похищение близко к сердцу, буквально рвал на себе волосы, причитал, что уничтожит всех причастных к похищению несравненной Ирочки.

– Короче, Ира, переживает он страшно, раскаивается и мечтает загладить вину, – с горьким смехом досказывал Алексей.

– Ах вот от кого этот букет роз в керамическом ведре! Розы бордовые, сто одна штука, и крохотная открыточка «Извини». Он что, Леша, воображает себя героем-любовником? – Ирина провела рукой по цветочным головкам, плотно прижатым друг к другу. – Мне этот букет не в радость, я его нашей консьержке подарю.

– Ира! Нам сейчас с Шубским ругаться ни к чему, а сам затормозить он не может… У него все чувства переливаются через край. И так во всем.

– Алексей, передай ему, что я просто в бешенстве! Ему, кажется, это нравится? – Разговаривая с агентом, Ирина переставила ведро с розами на кухонный стол. – И пусть ускорит мой развод с Игорем!

– Ирина, он действительно обожает, когда ты гневаешься! – В трубке был слышен зуммер напоминания из электронной записной книжки. – Кстати, у тебя же сегодня встреча с режиссером!

– Ой, боже мой! Алексей! – Ирина запаниковала, но сразу снизила тон. – Уговори, пожалуйста, Владимира Тетевина приехать ко мне в гости. Я сейчас не в состоянии заставить себя выйти из дома. Думаю, это пройдет, но ты себе не представляешь, как ужасно, когда к тебе прикасаются чужие руки, заталкивают в машину, заклеивают скотчем рот, режут лицо, а ты, как кукла, вынуждена терпеть.

– Ира, надо взять себя в руки и появиться где-нибудь во всем ослепительном блеске, как ты умеешь! Назло этим господам! И чтобы пресса написала, что на рождественском балу, скажем в Киноцентре, как всегда, среди других звезд блистала Ирина Невельская.

– Я, может, соберусь, когда лоб заживет. Знаешь, Леша, и розы я не отдам никому, передумала. Уж очень красивые, да и Новый год на пороге.

– Ты настоящая женщина, Ира.

* * *

Алика проснулась в радостном настроении. Канун Нового года наступил! Сегодня из Уфы прилетает Артем. Если б раньше кто-нибудь рассказал ей, что она так влюбится, – не поверила бы. Все мальчики были для нее забавой, она их динамила как хотела, а если даже и случались отношения посерьезней, то они очень быстро и безболезненно для обеих сторон затухали.

И только сейчас она поняла, что значит влюбиться по-настоящему. Так, чтобы сердце выпрыгивало из груди при одной мысли о человеке! И чтобы дыхание перехватывало… А уж воспоминания о поцелуях и объятиях настолько волновали кровь, что их хотелось все больше и больше.

Но хватит сладких воспоминаний, пора ехать в Шереметьево встречать любимого.

В аэропорт Алика приехала на час раньше и, чтобы занять время, купила пару глянцевых журналов, но так и не смогла их читать: мысли были далеко… Вот наконец-то объявили рейс Артема, на котором прилетела хоккейная молодежная сборная.

Собралось много встречающих, некоторые с цветами, даже журналисты появились. Алика достала зеркальце, посмотрела на себя: оказалось, совсем неплохо… Среди встречающих были не только родственники: отдельной группкой стояли девушки-фанатки – довольно симпатичные. Но Алику радовало то, что на нее тоже посматривали мужчины и парни. Одетая в норковую коричневую парку, в белой вязаной шапочке с песцовым помпоном, в белых сапожках, она выглядела моделью с обложки.

Автоматические двери разъехались, показались первые парни из сборной. Раздались аплодисменты, приветственный свист, крики: «Дрон! Сережа! Олег! Пашка!» Алика, увидев Артема, тоже громко закричала: «Артем! Я здесь!» Парень сразу увидел ее и побежал навстречу. Они обнялись, поцеловались, Артем схватил ее в охапку, приподнял, поставил на пол и жарко зашептал на ушко:

– Здравствуй! Как же я соскучился!

– Привет, Артем! Я тоже…

– Что будем делать? У меня с собой вещи, форму надо завезти в общагу спорткомитета…

– А ты можешь с кем-нибудь из ребят договориться, чтобы твои вещи захватили? У меня сюрприз…

– Сейчас подумаю… Я пристрою свой кофр Дрону, он у нас капитан команды и живет в своей квартире в Москве.

Артем метнулся к высокому парню, вокруг которого собралось несколько человек. Алика помнила его по ресторану. Постоянно указывая в сторону Алики, Артем что-то говорил Дрону. Наконец капитан команды кивнул Алике в знак приветствия, и она в ответ ослепительно улыбнулась. Эта улыбка у нее от матери, с ее помощью можно растопить лед… Алика это знала, поэтому пользовалась иногда ее волшебным свойством.

В три шага Артем вернулся к любимой и снова ее обнял.

– Ну вот, мисс! Я всецело ваш! Какие планы? Есть хочу, если честно.

– Вот и замечательно. Давай возьмем такси, и я покажу тебе сюрприз…

В такси всю дорогу они, не отрываясь, обнимались и целовались. Водитель включил музыку на волне «Русского радио» и, слава богу, не лез с вопросами. Автомобиль подъехал прямо к дому на Большой Бронной. Молодые люди, держась за руки, вышли. Алика повела юношу в подъезд.

– Мы идем в гости? – сделал предположение Артем.

– Нет.

– Теряюсь в догадках… А куда?

– К себе, – ответила довольная Алика.

Когда они вышли из лифта, она вложила Артему в ладонь связку ключей и указала на дверь квартиры.

– Как это – к себе? – удивленно спросил парень.

– Открывай скорее, увидишь!

Артем открыл замок, Алика толкнула дверь… Молодой человек увидел современную квартиру-студию без внутренних перегородок, со стенами разных цветов. В глубине студии стояла небольшая живая елочка, украшенная игрушками. Пахло домом: еловой хвоей, едой, чем-то еще очень приятным… Пирогами?..

У Артема округлились глаза:

– Ничего не понимаю…

– Проходи, располагайся! – пригласила девушка.

Артем вошел, снял кроссовки, Алика тоже разулась, и они вместе пошли на экскурсию по квартире. Алика стала, как бы извиняясь, объяснять, что хотела к Новому году приготовить Артему сюрприз. Надо ведь когда-то становиться взрослыми и независимыми… Молодой человек слушал, кивал. Но восторга и благодарности Алика так и не услышала, и одновременно она заметила озабоченную складочку на переносице, которая появлялась, когда он бывал чем-то недоволен или злился.

– Стены разные… Это авангард, или, как его… короче, стрем. – Алика растерялась от подобной оценки квартиры архитектора, а Артем продолжил: – Судя по запахам, у тебя есть обед?

– Да, Артем! Я хорошая хозяйка, у меня есть все, давай мыть руки, и прошу к столу.

Алика решила сначала покормить своего парня, а потом уже разбираться, что ему не понравилось.

Во время обеда Артем стал выяснять, на какие-такие деньги Алика сняла квартиру. Услышав рассказ о распродаже ненужных теперь нарядов, он вынес приговор:

– По большому счету – это все равно деньги твоей мамы. Так что о самостоятельности говорить не приходится…

– Артем, ну ты же сказал, что деньги будут…

– Ну да, деньги есть… – замялся парень. – Но я хотел их потратить на другое.

– Давай потом поговорим, ты ешь, голодный ведь, в самолетах невкусно кормят… – перебила Артема девушка, интуитивно отодвигая неприятный разговор.

Парень хвалил все, что с такой любовью приготовила Алика: и куриный суп, и котлеты, и легкий салат из огурцов-помидоров… и чуть все не испортил.

– Квартира, конечно, стильная. Но я ребят из сборной сюда пригласить не могу. Они не поймут…

Слегка обидевшись, Алика поставила перед Артемом еще теплый пирог с вишней.

– Попозже попробую, объелся, – пожаловался Артем. – Вот ты знаешь, Алика, я не увидел в квартире самого главного…

– А чего ты не увидел, мой хороший? Здесь вроде все есть для удобного проживания…

– Я не увидел кровати, моя радость!

– Она на антресолях, и там очень уютно, давай покажу!

Алика стала подниматься по ступенькам, Артем – за ней. Они вдруг поняли, насколько соскучились друг по другу, их обоих охватила дрожь от близости, от того, что расставание закончилось и обещает превратиться в продолжительный и упоительный праздник.

Парень опустил Алику на ложе и стал покрывать ее лицо, руки мелкими жадными поцелуями.

* * *

Асмолов, как и обещал, быстро уговорил Владимира Тетевина приехать к Невельской домой. Режиссер прибыл к часу дня, Ирина его встретила в домашних лосинах и длинном джемпере, с мягкой улыбкой на лице. Слава богу, следы от скотча на руках прошли благодаря волшебной атяшевской мази. И опухоль на ранке под лейкопластырем на лбу уменьшилась.

– Вы извините, что нарушила ваши планы и пригласила 31 декабря к себе, но у меня стресс. – И брови Невельской сошлись у переносицы. – Хочется не то завалиться на диван и плакать, не то найти гадов, так унизивших меня, и выпороть кнутом.

– Рад вашему боевому настроению, Ира. Изменение места встречи случилось абсолютно в тему. Мне отсюда значительно ближе до «Мосфильма», я там буду встречать Новый год. Вы будете читать все? – Режиссер с сомнением тряхнул папкой. – Обычно актеры ограничиваются кратким содержанием и своей ролью…

– Разумеется, – не переставая улыбаться, отрезала Ирина. – Иначе будет нечего обсуждать.

Закрыв за Тетевиным дверь, Ирина девочкой проскакала обратно к себе в кабинет и, разложив папку с текстом на столе, принялась читать.

По сюжету главная героиня Мария Федоровна обладала необыкновенной энергетикой: она была лекарем, ведуньей и даже ясновидящей, способной найти убийцу, если видела жертву и место преступления…

Фильм начинался с того, что монахиню Марию как врача пригласили к юной девушке, смертельно раненной неизвестным мужчиной… Девушку спасти было невозможно. Мария, женщина сорока лет, необычайно праведная и красивая, пришла на место преступления и вдруг, словно на самом деле, увидела всю сцену убийства. Убийца – младший сын богатого саранского купца, на лето отправленный в Атяшево. Девушка сообщила ему о своей беременности, а он стал уговаривать изгнать плод. Завязался спор, девушка не уступала. Она хотела выйти замуж за купеческого сына, которого любила, хотела стать купчихой (а не поденщицей в лавке) и родить ребенка.

Рассказав об увиденном полиции, ясновидящая честно пре-дупредила: фактов вины нет. Но отец виновного чувствует, что это правда, и обвиняет сына. Тот сдается в участок, но быстро откупается…

Далее время словно поворачивается вспять и раскрывается личность самой Марии.

Она была единственной дочерью купца второй гильдии Федора Кореня. Родители души в девочке не чаяли. В их богатом доме, построенном на окраине Атяшево, тогда еще небольшом мордовском селе, Марию старались ограждать от любых неприятностей, под которыми подразумевались общение с «низкими» людьми, ведение купеческого хозяйства.

Зато в дом приглашали преподавателей. Девочка легко одолела грамоту, знала математику, умела музицировать и обладала хорошим голосом. С мамой, Евдокией Аминишной, Мария пела вечерами романсы и играла на фортепьяно. Днем женщины вышивали или ходили в батрачный барак, где нанявшиеся бабы в одной его половине готовили для дома и на продажу то ягоды-грибы, то капусту, а в другой солили и коптили говядину, свинину и баранину. В мясное отделение Мария старалась не ходить.

Отец нашел знаниям дочери особое применение – она стала вести часть его деловой переписки, а вскоре приняла в управление все его дела. Но одновременно у нее всегда было желание помочь людям. Она лечила хворых детишек или перевязывала рану грязному мужику.

Бывало, что Мария прощала бабе часть долга, уверенная, что та не сможет расплатиться, и предвидя гибель кормильца. Или могла вынести со склада с полдюжины тулупов и бесплатно раздать работникам. «Морозы через три дня начнутся лютые».

Родители были обеспокоены «блажью» дочери и хотели быстрее выдать ее замуж. Богатая и красивая невеста многих привлекала, несмотря на «странности».

– Я, папенька, насмотрелась в нашем дому других купцов и их домочадцев – милые люди. – Мария скромно улыбалась. – А в лавке да в разговорах с работниками они звери.

И девушка отвечала отказом многочисленным женихам.

Влюбилась она тоже странно. Увидела в Саранске на ярмарке, куда они с отцом приехали проверять свои лавки, высокого и сильного красавца, помогавшего разгружать с повозок тяжелые туши. Он не матерился, не балагурил, не кричал вслед проходящим мимо девицам и молодкам зазывные слова. При перезвоне на куполах церквей останавливал работу и крестился.

И девушка из богатой семьи, образованная, послушная и набожная, тихо заявила родителям: «Пойду только за Ивана». И они знали: она не уступит.

Свадьбу сыграли не в Саранске, а в Атяшево, стыдясь нового родства. Фамилию менять не пришлось, Иван согласился стать Коренем.

Только три года счастья было им отведено. Вскоре мужа убили завистники… Вдова была безутешна, не снимала вдовьи одежды пять лет, а потом решила, что замуж больше не выйдет, а построит приют для бедных и будет помогать сирым и беззащитным в память о любимом супруге.

Родители с Марией не спорили, радовались, что на их воспитании остались хотя бы внуки – Дашенька и Роман.

Завистники пытались разорить Кореней, поджигали поля и дом, но Мария всегда знала, кто преступник и как предупредить беду. Постепенно ее стали бояться и нарекли ведьмой, но это не смущало женщину, она продолжала ухаживать за больными, учить детей грамоте…

Ее, наверное, лет через десять после смерти причислили бы к лику святых, но грянула Октябрьская революция. Дом Кореней сожгли, а школа осталась…

Вот такой сценарий.

* * *

Молодые люди, с такой страстью предававшиеся любви, заснули одновременно среди бела дня. Молодость и влюбленность – отличное сочетание, которое никогда не даст загрустить или отчаяться. Спали Алика с Артемом тесно обнявшись, с блаженными улыбками на лицах.

Девушка открыла глаза первой – она почувствовала рядом ровное дыхание Артема, сердце вновь забилось учащенно. «Это абсолютное счастье», – подумала она… Парень зашевелился, поцеловал Алику в макушку и сказал:

– Слушай, бэби, давай чаю выпьем? А? И еще я все-таки хотел бы поговорить.

– Чаю – с удовольствием, – ответила Алика, хотя появившееся обращение «бэби» ее слегка покоробило.

Она натянула на себя домашние джинсы, футболку, надела шлепанцы и стала спускаться, чтобы прибрать все после застолья.

Ей так нравилось хозяйничать в этой студии: она все делала ловко, быстро, да и архитектор продумал удобную планировку, благодаря которой все движения как будто заранее были им срежиссированы. Отвлек телефонный звонок:

– Алька, с наступающим Новым годом! – Леся кричала в трубку так, будто не по телефону говорила, а пыталась напрямую докричаться из Атяшево. – Я так ору, потому что у меня старый телефон, и я по нему перестала слышать, так что прими мои поздравления, а я твои услышу попозже! Привет Артему, маме, дяде Ване, деду Игнату, – по провинциальной привычке перечисляла подруга. – Все, целую! Побежала к родителям!

Настроение еще больше поднялось. И опять зазвонил телефон.

– Алло, госпожа Невельская, не сподобитесь ли вы навестить в новогоднюю ночь нашу скромную дачу? – с первого слова стал умащивать Алику Арсений. – У меня сегодня празднует половина нашей группы. Приедешь?

– Нет, – радостно ответила Алика. – Я встречаю Новый год с женихом! Извини, мне нужно делать праздничный ужин.

Рядом с Артемом Алика чувствовала себя на вершине счастья. Напевая песенку «На лабутенах и в восхитительных штанах…», она быстро загрузила посуду в маленькую посудомоечную машину. За это время закипел чайник, девушка заварила хороший черный чай в керамическом чайнике, поставила на стол блюдо с вишневым пирогом, вазочку с вареньем, печенье, конфеты… Не зная толком, что Артем любит больше, девушка решила, что предложит все, что есть в доме.

– О чем ты хотел поговорить? – обернулась она к вышедшему из ванной молодому человеку.

– О финансах.

– Хорошо, слушаю тебя, – сказала Алика и опять заметила, что переносицу Артема предательски перерезала недовольная складочка.

– Боюсь, нам придется пока отказаться от этой глупой затеи, то есть от квартиры.

– Как? Почему? Я так старалась… – растерялась она. – Ты разве не хочешь, чтобы мы жили вместе?

– Алика, я очень этого хочу. Но сразу после Нового года наша команда опять уедет на сборы, потом – на соревнования. А ты оплатила квартиру на два месяца вперед!

– Но разве нам сейчас плохо? Разве это того не стоит?

– Знаешь, Алика, чтобы переспать с тобой один раз в месяц, я мог бы попросить ключи от квартиры у кого-нибудь из друзей! Мне кажется, съем жилплощади – слишком высокая цена! – Артем стал говорить на повышенных тонах, сам того не замечая.

– Переспать? – Голос Алики упал до шепота. – Так ты со мной просто переспал?

– Не придирайся к словам! Да и вся твоя экономика не выдерживает критики. Нам тренер объяснил, что, даже если соревнования в Москве и спортсмены живут дома, нельзя заниматься сексом накануне важных мероприятий. Насчет финансов: я вообще-то хотел приобрести спортивный автомобиль. Почти у всех ребят есть машины. Я что, хуже? Вот куплю, и только потом можно будет подумать о своем жилье, а не о съемной квартире. В общем, ты по всем статьям поторопилась!

– Артем, но я люблю тебя и хотела как лучше…

Рассеяно наливая чай в чашки и переставляя блюдца со сладостями, Алика чуть не разбила хрустальную тарелку под тортом.

– Алика, это все детский сад! Надо отказаться от квартиры, и все! Мы не можем себе этого позволить.

Поведение молодого человека становилось непредсказуемым, и девушка тяжело села на стул. Если бы Алике в Атяшево сказали, что Артем может быть таким капризным и скандальным…

У нее подступил ком к горлу, она готова была разрыдаться. Ему, оказывается, нужна машина, а не она, Алика! Долго продержаться девушка так и не сумела: она начала безутешно плакать.

– Вот, правы все наши ребята, которые говорили мне: не торопись вешать себе хомут на шею. Сразу начнутся рыдания, претензии! Дай ты мне спокойно пожить в Москве, освоиться, куда ты торопишься? – заявил парень вместо того, чтобы ее утешить.

– Артем! – Алика не могла произнести больше ни слова, она вся содрогалась от рыданий, ей казалось, что так не должно быть, что это очень обидно… – Артем!

– Что Артем? Я договорился с ребятами отмечать Новый год! Что тебе не сидится дома с матерью? У тебя что, плохие жилищные условия в двухэтажной квартире?

Понимая, что говорит совсем не то, что принято говорить любимому человеку 31 декабря, он резко отодвинул блюдце с вареньем и выскочил в коридор.

Там парень обулся в кроссовки, схватил с вешалки куртку и шарф, вышел из квартиры и оглушительно хлопнул дверью. Алика зажала уши руками, ей казалось, что этот звук ударом хлыста все еще висит в воздухе. Она осталась одна в этом гнездышке, которое с такой любовью готовила к приезду своего любимого человека. Что на него нашло? Ему совсем заморочили голову ребята из сборной.

Алика проплакала до самого вечера. Было темно, когда она очнулась. Оказывается, что она вот так, на полу, и задремала, свернувшись калачиком… Сколько было времени, она не знала. Включила свет, нашла сумочку с мобильником. Девять часов вечера. Никогда у нее не было такого Нового года. Куда она сейчас пойдет? К однокурсникам? Без Артема? Стыдоба, невозможно представить!

Даже маме стыдно признаться, что ее бравый парень, скромный, честный и правильный, выкинул такой номер, как будто он капризный сынок богатеньких родителей. Это так на него не похоже… Однако факт остается фактом. И Артема она, скорее всего, потеряла. Алика решила взять себя в руки, причесаться, одеться… Что дальше – она пока не знала.

Она нашла в себе силы умыться, одеться, включить музыку погромче и позвонить матери:

– Мам, привет! С наступающим Новым годом!

– С наступающим, детка! Артем приехал? Все нормально?

– Да, мамуль! Тебе и дяде Ивану передает привет!

– Спасибо, и ему передавай привет от нас! Мы собирались к вам завтра заглянуть! Так хочется посмотреть квартиру.

– Мамочка, ты знаешь, а нас завтра друг Артема из сборной пригласил на дачу, мы с утра уедем.

– Ну тогда в следующий раз? Ладно?

– Да, в следующий раз! Я еще раз вас поздравляю!

Ближе к речи президента она даже сподобилась открыть бутылку шампанского: половину, правда, пролила на пол, но успела выпить бокал до двенадцатого удара курантов, загадав целых два желания.

Потом она доела все, что было на тарелке, деловито прибрала за собой, как робот, и пошла спать. Это был первый Новый год, который она встречала с президентом, ну то есть в одиночестве. Планов на новогодние праздники не имелось никаких, кроме посещения Людочки… И Алика заснула беспокойным сном под грохот китайской пиротехники, которую, несмотря на запрет, так обожали взрослые и дети.

* * *

Артем пулей вылетел из подъезда дома на Большой Бронной. Оказавшись на улице, он позвонил нескольким ребятам из сборной и сказал, что передумал и решил все-таки присоединиться к общему веселью.

Дрон продиктовал ему адрес. Настроение у Артема было отвратительное: его не покидало чувство, что он совершил подлость. И что он так взбеленился? Из-за того, что Алика с ним не посоветовалась? Или из-за того, что у него уже была договоренность забрать машину из салона после Нового года, в период больших скидок? Не хотелось ударить лицом в грязь перед парнями? Боялся показаться размазней?

Алика ему нравилась, однако вокруг было столько всего, так много дел, новых впечатлений, что оказывалось не до нее… Ребята в сборной приняли его, и очень важно было стать для них по-настоящему своим, столичным.

Нет, не стоит прогибаться под девчонку. Пусть лучше она за ним побегает. Артем вздохнул и побрел по Большой Бронной к клубу на Тверской.

Зачем его понесли туда ноги? Да он сам толком не знал… Все пошло не по его плану, и это выбило из колеи.

В клубе было уже по-новогоднему шумно. Кто-то собирался оставаться на празднование Нового года, кто-то, наоборот, пришел попрощаться перед отъездом на новогодние каникулы. С Артемом несколько человек поздоровались, видно, узнали. Он заказал себе мохито, стал рассматривать людей и вдруг услышал протяжный голос Вики, снова одетой скорее для пляжа в Малибу, чем для Московского ночного клуба. На ней было больше новогодней мишуры, чем одежды.

– Кого я вижу? Не-у-у-же-е-ли?

– А, Вика, привет! Отдыхаешь? – поздоровался он.

Они с Викой иногда встречались на тусовках, и Артему было приятно внимание популярной московской тусовщицы и красотки. Оно добавляло ему баллов в его собственных глазах и глазах ребят из команды.

– Ты чо, один? И такой расстроенный! Может, я смогу тебя уте-е-шить? – улыбнулась девушка.

– Да я ненадолго… Поеду с ребятами из сборной праздновать.

– Секундик! – внезапно обрадовалась Вика. – Стой здесь, никуда не уходи!

Приложив к уху смартфон, Вика отпрыгнула на два шага от Артема и, пока тот пил коктейль у стойки, быстро и нервно что-то говорила собеседнику. Крикнув на прощание в смартфон: «Ок-ей-но!», она снова прыгнула к Артему.

– А где Алика?

– А при чем здесь Алика? – огрызнулся Артем, допивая последние капли хмельного «Мохито».

– Тем-чик! А действительно? Причем здесь Алика? Ты возьми меня с собой? А? И подружаек моих? Понимаешь, у вас там парней-то полно, а девчонок не будет! Ну, верно же? А мы сейчас Снегурочками нарядимся и поедем с тобой! Так хочется с хоккеистами из сборной встретить Новый год! Давай? Весело будет!

– Мне все равно…

Виктория подняла руку и замахала, подзывая кого-то. Рядом с Артемом возникли две девушки в кокошниках снегурочек и с привязанными к ним длинными белыми косами. Все трое обняли Артема, и Вика заявила:

– Мы к празднованию Нового года готовы!

Вчетвером они вышли из клуба, Вика уже подсуетилась, и у входа их ожидало такси. Всю дорогу Вика приставала к Артему с глупыми вопросами, он или отвечал односложно, или молчал… Девушка была недовольна, пыталась целовать молодого человека. Тот чмокнул ее в щеку и сказал, чтобы не приставала, ему надо кое-что обдумать.

– Тем, ну чо ты скучный-то та-а-кой? – запела свою песню Вичка. – Как с тобой Алика-то общалась?

– Не твое дело, задай другой вопрос, – огрызнулся Артем.

Вскоре такси подъехало к дому. Артем расплатился и велел девчонкам выходить. Теперь он наконец-то рассмотрел спутниц. Одна девушка оказалась восточной, какой-то демонической красавицей на любителя, звали ее Мадина, другая – рыжая Ксана.

Оценив внешний вид всех трех девиц, Артем предвкушал минуту, когда покажет этих кукол ребятам. Вот будет ржачка! О себе Артем успел подумать, что он здорово набрался в клубе и пить ему больше не следует. Двери лифта открылись, они высыпали на лестничную площадку. Квартира Дрона была открыта: посыльные из супермаркетов заносили в нее коробки с напитками и сумки с продуктами, а Дрон проверял счета и расплачивался. Увидев Артема в таком сопровождении, он громко присвистнул и закричал:

– Парни, встречайте Снегурок! Наш скромник-то оказался не так-то прост!

Все вошли в квартиру. Вика сразу заявила свои права на Артема, взяв его под руку и прижавшись к нему, две другие девушки громко хохотали, знакомясь с ребятами. Здесь были не только спортсмены – многих ребят Артем вообще не знал. Как выяснилось во время знакомства, это оказались однокурсники хозяина квартиры из университета.

Квартира была оформлена известным дизайнером, что являлось предметом особой гордости Дрона. Сразу бросалось в глаза обилие дорогой современной мебели, хорошо оборудованная кухня.

В гостиной, в нише в стене, была устроена витрина для демонстрации всех спортивных призов хозяина квартиры. Девушки, пришедшие с Артемом, сняли свои кокошники с косами и вскоре смешались с гостями. Вика, прилипшая было к Артему, вдруг куда-то исчезла.

Артем смотрел, как в квартире один поток гостей сменял другой. До Нового года оставался где-то час с лишним, многие уехали отмечать праздник с родителями и семьями.

Ближе к полуночи осталось совсем мало народу. Артем понял, что все это ему абсолютно не подходит: видеть пьянеющих на глазах друзей, созерцать незнакомых девчонок, среди которых, конечно, выделялась Мадина. В мини-юбке, с длинными черными волосами, она начала танцевать на столе под громкую музыку. Девушка была явно профессионалка, вскоре ребята разгорячились, начали свистеть, улюлюкать…

Ее танец был дерзкий и заводной, она хорошо чувствовала ритм, ну а Артем с тоской подумал, что, чего доброго, сейчас начнется стриптиз…

И он, идиот, променял Новый год с Аликой на дешевую отвязную вечеринку с чужими людьми. Артем выпил солидную порцию виски, алкоголь ударил в голову… Как права Алика, что все это бросила! Она подготовила ему настоящий подарок, а он этого не оценил. И для чего?

Артем вышел в прихожую, отыскал свою куртку, сумку и покинул квартиру.

Легкий мороз пощипывал уши, Артем надел капюшон, сориентировался и пошел пешком в общежитие, до которого здесь было недалеко.

Москва сверкала новогодними огнями, везде горели гирлянды, растяжки, площади были украшены высокими нарядными елями. На все это молодой человек смотрел с тоской. На душе отчего-то было мерзко.

Новый год одинокого волка. И что ему стоило пойти и помириться с Аликой? Такая мысль промелькнула, но парень ее быстро отогнал – он не хотел проблем, не хотел брать на себя ответственность. «Размазня ты все-таки», – сказал сам себе Артем.

Так он дошел до полупустой общаги. Мало кто праздновал здесь Новый год. Почти все парни уехали к невестам и родителям, и Артем оказался в полном одиночестве. Включив телевизор, молодой человек заснул под «Голубой Огонек».

* * *

Иван застал дома суету последних приготовлений к новогоднему застолью. Ирина уже подготовилась к встрече Нового года – была одета просто, но изысканно, как и подобает хозяйке вечеринки: длинное платье цвета фуксии, нитка жемчуга и бежевые удобные туфли на среднем каблуке. На подмогу Ирине из театра уже приехала Ниночка Широкова с пирожками из буфета и новостями. Она решила не затмевать хозяйку дома молодостью и надела серенький трикотажный костюм из спектакля «Сослуживцы» из запасников костюмерной. Вот-вот должны были подъехать и остальные гости.

Ирина поцеловала Ивана и обрадовала, что сегодня все будет по-домашнему, поэтому она не против, если муженек оденется неформально, как он любит.

В гостиной стояла искусственная елка, украшенная Ириной в последний момент. Получилось неплохо и по-настоящему празднично, мило.

Наступала самая долгожданная и волшебная ночь в году, ночь, когда следовало загадать желание и потом делать все возможное для его исполнения.

Ирина была счастлива. Впервые за многие годы в Москве, да что там говорить – впервые за четверть века она встречала Новый год по-семейному, с любимым человеком. Разве это не подарок свыше? И впереди ее ждала работа над долгожданной ролью в кино. Только когда с человеком случается что-то экстраординарное, что представляет собой угрозу нормальной жизни, начинаешь понимать, что на самом деле часто не ценишь действительно важное – человеческие отношения, любовь.

«Надо нам обоим успокоиться и наслаждаться каждым мгновением, проведенным вместе», – думала Ирина, наблюдая за быстрыми, ловкими движениями Нины, помогавшей накрывать на стол.

– Вчера у нас на корпоративе у Стаса спрашиваю, умеет ли он готовить, а он… – Нина выкладывала из колбасной и мясной атяшевской нарезки геометрические фигуры на блюде для ассорти. – А он, глядя мне в глаза, прибавляет в голосе сексуальности и так это заявляет: «Но я необычайно вкусно режу колбасу…» Ну, Ирина Николаевна, вот как с ним серьезно разговаривать? У вас есть укропчик для украшения?

– Есть, в холодильнике. А ты, Нина, почему ничего не рассказываешь про Галину и Олега Прониных? Как проходят спектакли? – задала вопрос Невельская.

Слушая дам из коридора, Иван замер, ожидая ответа, который может расстроить Ирину. Но молодая актриса справилась.

– Билет на концерт стоил рубль, концерт не стоил ничего, – вздохнув, ответила она. – Выезжаем на мне и Людмиле Александровне. Кстати, либо у меня оптический обман, либо шрамик на лбу исчезает.

Нина подошла ближе к Невельской и, не стесняясь, ее разглядывала.

– Мажу три раза в день мазью на травах и свином сале.

Раздался спасительный звонок в дверь. Иван пошел встречать гостей: явились Людочка Зарайская и Алексей Борисович Коротаев с женой Еленой Дмитриевной, дамой строгой, бухгалтершей, в классическом белом брючном костюме, в черных туфлях-лодочках и с бриллиантами в ушах, на шее и на всех пальцах (так она понимала праздник). Алексей Борисович, ловелас и балагур, жену боялся и жить без нее не мог.

В квартире стало шумно. Людочка принесла с собой туфли на шпильках, чтобы «всегда быть на высоте», как она говорила. Алексей Борисович подарил Ирочке цветы, а Ивану – банки соленых огурцов и помидоров и маринованные грибочки из своих дачных запасов. Пшеничников часто в его присутствии сетовал, что у них с Иришкой нет домашних заготовок, которые в Атяшево продолжают оставаться популярными с советских времен и к которым он так привык. Иван с восторгом принял ценный подарок.

– Вот видишь, как пошли помидоры и грибочки, – радостно обернулся к жене Алексей Борисович. – А ты – «колечко, колечко».

– Лешенька, – Елена Дмитриевна огляделась, – ты абсолютно прав. Здесь колечком не удивишь. Здесь даже браслет не прокатит. Только домашними заготовками проймешь. Крутая актриса твоя Невельская.

Вновь прибывшие прошли в гостиную, стали обмениваться шутками, наполнять бокалы аперитивом.

Вслед за первой партией друзей очень скоро подъехал Асмолов с подругой и Николай Бойко с Ланой Смирновой.

Ирина встречала гостей в прихожей вместе с Иваном. Познакомилась с девушками, нашла обеих очень привлекательными. Наконец подошли последние гости – актер Стас и Игнатий Андреевич. На новогодние каникулы он собирался уехать к своей Танюше, Ирининой матери, а сейчас на правах близкого родственника решил встретить Новый год в узком кругу друзей Ирины и Ивана.

– А где же Аличка? Неужели ее не будет? – спросил Игнатий Андреевич с порога.

– Аличка встречает праздник с Артемом, – объяснила Ира.

– Ох уж эти детки! Жаль, что не увижу сегодня свою внучку.

Ирина и Ниночка закончили последние приготовления и пригласили гостей занимать места за столом, чтобы не спеша проводить старый год, вспомнить, что было хорошего, что хотелось бы взять с собой в новый год, а что – оставить и забыть.

Людмила Александровна и Иван, которые по уже сложившейся традиции сели вместе, были подобны динамиту: то и дело слышались взрывы хохота гостей над их анекдотами и шутками. Ирина отметила, что Иван находится сегодня в хорошей форме: веселый, легкий… Вот с таким человеком она встретилась летом.

Ирина на правах хозяйки решила вовлечь в общий разговор девушек Асмолова и Бойко. Она стала расспрашивать, чем они занимаются, где родились. Асмолов привел на удивление хрупкую и прехорошенькую девушку, она была не из киношной среды, работала программистом.

А дальше празднество покатилось в принятом для новогодней ночи порядке. Были и тосты мужчин «За прекрасных дам!», и проводы старого года, и речь президента, и хлопки шампанского под звон курантов, и поедание салатов, и танцы. Только не было фейерверков. Ирина всегда соблюдала закон.

Невельская была абсолютно счастлива, гости доставили ей столько радости, поэтому она немножко оттаяла после странного похищения. Когда Ирина и Ниночка подали новогоднюю индейку, Ира нашла в себе силы рассказать о случившемся с ней своим дорогим гостям – она знала, как переживают за нее друзья.

Невельская была в ударе, когда описывала, как ее, вроде бы потерявшую сознание, бережно выгружали из машины два мужика, которые пыхтели, но не разговаривали, как опустили в ее норковой шубке на строительные поддоны, а сверху, на грудь, положили сумочку. Явно, им было велено обойтись без ограбления и мокрухи. Даже телефон мобильный не отняли. По нему и нашли ее местонахождение. Ирина добавила, что если бы она наблюдала все это со стороны, то гомерически расхохоталась бы, не иначе… Это тогда ей, конечно, было не до смеха… Особенно когда ее чиркнули по лбу, Ирине показалось, что она теперь изуродована навсегда.

После ее мини-спектакля встал Николай Бойко и сказал:

– Друзья, я с Ириной знаком не так давно, как многие присутствующие, но меня покорили ее женственность, красота и самое главное – чувство юмора. Все уже в курсе, что в новом году она играет ведьму? Предлагаю тост: за самую красивую и смелую ведьму России!

– Ура! Ура! Ура! – закричал Асмолов.

Мужчины пили за Невельскую стоя.

Людочка с Алексеем Борисовичем и его супругой собрались домой после двух часов ночи, Ирина стала уговаривать посидеть еще, но Людочка была непреклонна:

– Что ты, голубка моя! Я обожаю просыпаться первого января неприлично поздно и только дома. Да и Алеша с Леночкой устали. Нет, пусть молодежь остается, еще погудите, а мы уж пойдем. Спасибо тебе, дорогая, за теплый прием. Мы уж и такси вызвали.

Иван проводил первую партию гостей, подошел к Николаю и Лане и сказал:

– Лана, Коля, давайте пройдем на пять минут в кабинет. Не хотелось о работе говорить, но надо.

– Да, конечно, Иван Валентинович! Я сейчас вам быстро доложу обстановку, – с готовностью откликнулась Лана.

– Что-нибудь принести вам, друзья мои? Напитки? Фрукты?

– Нет, спасибо, давайте побыстрее начнем.

– Так что вы хотели рассказать мне, Лана?

– Иван Валентинович, я нашла в трех ведущих газетах рекламу Атяшевского мясокомбината. Это в преддверии того, что ожидается, очень хороший ход.

– Да, рекламу дал я.

– Мне подруга звонила из очень крупного издательского дома, который выпускает несколько журналов и газет – она работает там директором рекламного отдела. Так вот: накануне Нового года был проплачен контракт на размещение антирекламы вашего мясокомбината под видом редакционных статей. И еще прислали в редакцию парочку статей, подписанных именем скандального автора, который пишет в жанре журналистского расследования. Что касается скрытой антирекламы, то она выйдет сразу после Нового года, в газетах. Это я узнала абсолютно случайно. Моя подруга просто радовалась, что клиент такой щедрый попался, потому что сидит на проценте от продаж рекламных площадей.

– Лана, а подруга назвала заказчика? – помрачнел Иван.

– Нет конечно. Это бесполезно. Коммерческая тайна. Надо просто ждать выхода материалов в печать, остановить этот процесс мы уже не сможем… Только по факту выхода подавать в суд за клевету.

– Вообще-то… Лана, а подруге не мешало бы знать, что за эту информацию ее издательскому дому придется платить большие штрафы. Подкинь ей эту мысль, пусть она доложит руководству, – сказал Пшеничников. – И закончим на сегодня. Мне надо подумать.

Иван и распахнул дверь перед молодыми людьми.

– Пойдемте веселиться!

* * *

На следующий день, 1 января, Артем попытался дозвониться по телефонам тех парней, которые оставались у Дрона Петрова, чтобы поздравить их с Новым годом. Однако телефоны ребят были отключены. Неожиданно позвонил тренер:

– Алло! Артем, с Новым годом!

– С Новым годом и вас, Вадим Сергеевич!

– Я тут не могу дозвониться до ребят. Мы договорились быть на связи. Ничего не знаешь? Мне Петя Скворцов сказал, что слышал, на Новый год у Дрона вроде бы намечалась грандиозная тусовка…

– Вечеринка у Петрова действительно была, – доложил Артем.

– Ну и что? Кто к нему пошел, не знаешь? – спросил тренер.

– Ну я пошел… Да там много кто был, приходили, поздравляли друг друга, уходили в другие компании, в семьи, я пробыл там от силы минут тридцать пять – сорок и уехал. Не понравилось. Чего-то тошно стало, невесту обидел, а она меня ждала… – ответил парень.

– А кто оставался, когда ты ушел? – не унимался тренер.

– Борис, Антон и Серега, кажется, остались встречать Новый год, – припомнил молодой человек без энтузиазма. – Были еще ребята из университета, но они не собирались оставаться…

– Ты пил? – снова строго спросил тренер.

– Если честно, то пил, – ответил Артем. – Ну как вам объяснить… это я от расстройства, не люблю я попойки, это не мой формат.

– Слушай, а ты что, вот так и сидишь в общаге?

– Ну да.

– Помоги мне, нужно заехать к Дрону. Я что-то волнуюсь… – предложил Вадим Сергеевич.

– Хорошо, если вы считаете, что нужно, то поехали, – согласился Артем, у которого тоже стало неспокойно на душе.

Петров жил совсем недалеко, поэтому очень скоро тренер и Артем домчались до его дома, поднялись на лифте. В квартире Дрона было тихо. Вадим Сергеевич позвонил, но никто не ответил. Потом Артем нажал ручку двери, и дверь бесшумно открылась… Они вошли, осмотрелись: на вешалке висели куртки, стояло несколько пар кроссовок, везде наблюдался беспорядок. В гостиной витрина с призами оказалась разбита, и все было перевернуто вверх дном… Самое страшное было дальше…

Четверо хоккеистов валялись кто на полу, кто в кресле, кто на диване. Все спали. Вадим Сергеевич стал считать пульс у каждого парня, проверять зрачки… Вдруг он буквально прохрипел:

– Артем! Срочно «Скорую»! А я вызываю полицию.

Пока медики ехали, Вадим Сергеевич пытался расшевелить, разбудить ребят… Велел Артему делать тоже самое, нужно было, чтобы они начали открывать глаза.

– Артем, разговаривай с ними! Говори громко, надо, чтобы они тебя слышали! Может, кто-то придет в себя…

Подойдя к домофону, Артем проверил видеофон. Обе камеры Дрона оказалась выведены из строя. В гостиной сейф был разворочен и опустошен, о масштабах кражи можно будет судить, только когда хозяин придет в себя. Но самое главное – все спортсмены находились в тяжелом состоянии.

Юноша сразу все понял! Это подстава! Его подозрения вызвали Викины подруги, которых он, по сути, совсем не знал. Они оказались настоящими профессионалками, хорошо осведомленными, в чью квартиру едут и что им придется делать.

У Артема все заклокотало внутри, он вспомнил, что Вика, так недвусмысленно вешавшаяся на него весь вечер, вдруг исчезла. Но он как-то не обратил на это внимания… А две девчонки остались с ребятами…

Артем набрал номер Вики:

– Вика! Привет!

– Ой, Артем, сколько лет, сколько зим! Где пропадал? – раздался слишком веселый голос.

– Перестань прикалываться, дело серьезное, – разозлился Артем. – Те две девчонки, Мадина и рыжая такая? Они кто? Откуда ты их взяла?

– Милый, да я таких девчонок не знаю! – Голос в трубке звучал по-прежнему весело. – Я с предками сейчас в Египте, пока-пока! С Новым годом!

– Но Вика! – Артем вскрикнул раненым зверем. – Ты сама просила познакомить подруг с хоккеистами. И ты была со мной в гостях…

– Ну ладно гнать-то, а еще говорят, что хоккеисты не пьют… Ты чо-то путаешь. Это была не я, а другая девушка, – сказала раздраженно Вика и бросила трубку.

– Вот это да! – пробормотал парень. – Ничего не пони-маю.

* * *

Приехала первая «Скорая», и врач, проверив зрачки, температуру и пульс потерпевших, предположил, что парней вывели из строя сильнодействующим снотворным. Он сделал ребятам уколы, те стали приходить в себя. Посоветовавшись с другими прибывшими на «Скорой» докторами, медики решили транспортировать отравленных хоккеистов в «Склифосовского».

Тренер сидел в опустевшей квартире белый как полотно. Накануне соревнований жизнь его ребят висела на волоске. Когда приехали полицейские, Артем сам вызвался дать показания о том, как, по его мнению, разыгралась драма.

Прибывшие оперативник и следователь были точными копиями телевизионных образов полицейских. Небритые, похмельные после праздника, одетые, как половина России, в черные куртки и темные джинсы, скептичные, но не глупые.

Начал Артем свой рассказ по порядку: со своей ссоры с невестой Аликой, потом, сгорая от стыда, рассказал о том, как смалодушничал и пошел в клуб на Тверской, где встретил бывшую подругу Алики Вику. Он не забыл упомянуть о том, что это Вика уговорила его познакомить своих подружек с хоккеистами. Девчонки нарядились Снегурочками и вместе с ним, Артемом, приехали на тусовку к Петрову, где имели бешеный успех. Артем подумал, что просто развлек парней. Он не предполагал, что эти девицы пришли, чтобы ограбить квартиру.

Артем упомянул и о своем звонке Вике: она говорила с ним странно, сказала, что они давно не виделись и в клубе она не была, а девушек таких не знает.

– Понимаете, девушка вела себя навязчиво, висла на мне… И вдруг – она ничего не знает и вообще якобы отдыхает в Египете… Странно все это. Надо бы все это проверить.

– Проверим! – уверил следователь.

– Да и еще: что за девчонки были?.. Надо бы их найти…

– Скажите, Артем, а почему вы вдруг решили уйти? Ведь вам, я так понял, и идти-то было некуда? – спросил следователь.

– Мне стало не по себе, противно как-то… Я ведь на самом деле думал, что все будет не так. Вот и сбежал прямо в никуда, в ночь. Да! На первом этаже я встретился с пожилой дамой в шляпке, она возвращалась с прогулки со своей таксой. Это было где-то в половине двенадцатого. Я подержал даме дверь, мы поздравили друг друга с наступающим Новым годом, поэтому она должна была меня запомнить, хотя, впрочем, кто знает… У пожилых дам плохо с памятью… А еще здесь танцевала Мадина, она, наверное, профессиональная стриптизерша. Ее танец парни снимали на телефон.

– Какой интересный, насыщенный вечер, – поделился «радостью» один полицейский с другим. – А мы с тобой в семье только по салатику да по водочке… и сегодня без опохмела.

– Вот именно. Пойти, что ли, водички из-под крана попить?

– Иди. – Следователь повернулся к Артему: – А вы продолжайте, я записываю.

Парень посмотрел на тренера, и тот кивнул.

– … Девушка-танцовщица была восточного типа, необычная, какая-то демоническая… Вот ее я бы точно узнал. Еще у нее был открыт живот. Плоский, натренированный, значит, она либо танцовщица, либо спортсменка… А у второй девушки волосы рыжие, а лицо невыразительное…

* * *

В посленовогодние дни Артем метался, как неприкаянный. Он чувствовал себя виноватым в случившемся. Он вообще не мог понять, зачем общался с Викой, недалекой пустышкой в дорогой, но не стильной одежде, с небольшим словарным запасом и раздражающей привычкой чокать? Раньше он и не подозревал, что эта девушка способна на что-то, кроме тусовок в ночных клубах. То есть, по его мнению, она никак не тянула на преступницу. Думал с ней просто потусоваться, имидж свой повысить, а вот оно как вышло…

Третьего числа он поехал в центр столицы посмотреть светодиодную иллюминацию, какую не видел никогда не в жизни. Прошелся по сияющей всеми цветами радуги Большой Дмитровке, побывал у Большого театра, на Красной площади. Везде ходили толпы людей – москвичей, приезжих, отовсюду слышались громкий смех и разговоры, было много молодежи, парочек, гуляющих рука за руку. Артем несколько раз завистливо провожал взглядом молодых румяных девушек, куда-то торопившихся в компании своих кавалеров.

Он сам себя, по сути, превратил в изгоя. Теперь ребята из сборной будут его ненавидеть за историю с девицами. И он невольно снова вспоминал Алику… И только Артем начал очередное самобичевание, как пришла эсэмэска: «№ 96571, ваш заказ находится в Автоцентре».

Радости эта новость не вызвала. А ведь еще совсем недавно Артем испытывал настоящую эйфорию при мысли, что скоро станет владельцем новенького автомобиля.

Он добрался на такси до автоцентра – стеклянного сверкающего здания на Волоколамке – и нашел дилера. Услужливый менеджер салона повел до удивления равнодушного покупателя показывать машину – двухместный спортивный «Бугатти» желтого цвета, со всеми новомодными примочками. Мечта… Еще недавно мечта.

Сейчас Артем на автомате делал то, что раньше ввело бы его в экстаз. Он всегда любил машины, в первый раз отец посадил его за руль в двенадцать лет, когда ноги мальчика только-только стали доставать до педалей.

Расплатился Артем за машину сразу: деньги у него были, а с кредитами он решил никогда не связываться. Тут же получил номер и оформил страховку.

Ехать, кроме как в общагу, было некуда. Автомобиль шел свободно, легко взял отметку в сто восемьдесят километров в час, потом водитель ослабил давление на педаль; до максимума на новом транспортном средстве разгоняться не рекомендуется, пока не притерлись детали.

* * *

До отъезда на сборы и соревнования Артема снова вызвал следователь. Действительно, соседка с таксой опознала его по фотографии, сказала, что «именно этот милый молодой человек подержал ей дверь, пока они с Гектором проходили». В общежитии тоже подтвердили, что Артем вернулся в час ночи: это отражено на камере, фиксирующей вход. Правда, увидеть отснятый на телефоны танец не получилось, потому что все телефоны были украдены.

Самое прискорбное было то, что Виктория во время допроса сказала, что она не видела Артема в клубе и девушек не знает. И еще намекнула, что Артем провинциал. Может, у него был злой умысел относительно квартиры товарища. Ведь другие парни наверняка более состоятельные. И родители у них богатенькие…

Однако бармен подтвердил, что видел Артема и Вику в клубе, еще многие старожилы клуба помнили девушек-Снегурочек. Так что Виктория элементарно врала и пыталась направить следствие по ложному следу. А в Египет она отправилась с родителями только первого января, а не тридцать первого декабря, как сообщила молодому человеку.

Артем расписался в протоколе допроса. Следователь сказал, что он не исключает, что молодому человеку будет предъявлено обвинение.

Через несколько дней к Артему приехал следователь и попросил тренера предоставить укромное место для беседы. Тренер предложил свой кабинет.

Следователь сказал, что зацепка с танцовщицей, обладавшей такой колоритной внешностью, навела на мысль прошерстить все ночные клубы. Он выложил на стол несколько фотографий для опознания. На них были девушки с черными длинными волосами, но Мадины среди них не оказалось.

Положение Артема становилось все более серьезным. Он понял, что нужно привлечь кого-то из знакомых. Дяде Ивану звонить было неудобно после ссоры с Аликой. Отцу в Атяшево звонить бесполезно. Тогда юноша решил побеспокоить Игнатия Андреевича. Как только Артем начал рассказывать свою историю, дед Игнат прервал его и сказал, что это надо обсудить при личной встрече.

– Артем, я подумаю, как тебе помочь. Я сейчас в Москве, по работе. Записывай адрес и скажи, во сколько ты будешь.

Встретились они в спортивном баре на Кутузовском. И опять Артем поразился, как и при встрече с дядей Иваном, насколько Москва меняет людей. Игнатий Андреевич пришел на встречу в спортивной куртке, в модных джинсах и в швейцарском белом свитере.

Артем с удивлением узнал, что дед Игнат помогает дяде Ивану в спорных делах по мясокомбинату, поэтому заодно займется и его проблемой.

– Вот что, дешевый ты Дон Жуан, расскажи мне все, что помнишь, – сухо потребовал бывший разведчик.

Артем снова по порядку рассказал историю, связанную с той злосчастной вечеринкой. Игнатий Андреевич слушал внимательно, кое-что записывал, переспрашивал, снова велел рассказать более подробно с какого-то места.

Напоследок спросил: в чем причина ссоры с Аликой? Артем пытался объяснить, но получилось так бесцветно и бездарно, что самому стало тошно. Потом добавил:

– Я очень обидел Алику. Я дурак. Хотел тупо настоять на своем. Настоял. Вот. – Он кивнул в сторону окна, за которым стоял желтый спортивный автомобиль «Бугатти». – Купил машину, а радости нет.

– Артем, а на какие деньги ты купил свою игрушку?

– Игнатий Андреевич, на призовые и накопления. Мы здорово вкалываем, но и получаем за это неплохо.

– Понятно. Не занимал?

– Нет. – Он покачал головой.

– И можешь в банке взять справку о состоянии счета?

– Конечно могу.

– Это хорошо. Возьми.

– Алика знает, в какую историю ты влип?

– Нет.

– Поздравляю! Променял отличную девчонку на машину. – Дед Игнатий встал и пошел к дверям, не попрощавшись.

Артем продолжал молча сидеть на стуле и смотреть на закрывшуюся за собеседником дверь. Он понимал, что Игнатий Андреевич абсолютно прав.

– Что-нибудь будешь? – с легкой фамильярностью спросил официант, так и не получивший заказа.

– Минеральную воду с газом и десять раков, – решительно ответил Артем.

* * *

Дед Игнат позвонил в дверь квартиры на Большой Бронной. Она резко распахнулась: на пороге стояла Алика.

– Здравствуй, девочка моя!

– Дед Игнат! Проходите, не ожидала вас увидеть, – пробормотала девушка.

– А кого же ты ожидала увидеть? Артема, что ли? – спросил дед Игнат с лукавой улыбкой.

– Нет, я его не жду. Мы поссорились.

– А ты похудела, осунулась, но выглядишь хорошо, еще красивее стала! Вся в мать! – сказал дед Игнат. – Ну, давай, Алика, веди, показывай свои съемные хоромы.

Алика провела гостя по квартире. Объяснила, что вот решила начать новую жизнь с Артемом, да не заладилось у них, он сразу и сбежал. Может, она слишком навязчивой оказалась?

– Учусь быть самостоятельной и эмоционально независимой.

Они сели за стол.

Дед Игнат пил чай не торопясь, с чувством, как в Атяшево, перепробовал все сладости, изредка поглядывал на девушку, ставшую ему внучкой. Потом спросил:

– Ты знаешь, что произошло в команде Артема?

– Не знаю и знать не хочу! – выпалила девушка.

– А вот послушай, не крути носом! – осадил ее дед Игнат и начал рассказывать…

Девушка слушала рассказ молча, нервничала, ее руки не находили себе места: то вяло лежали на столе, то вдруг начинали отбивать барабанную дробь, то, бессильно взметнувшись, падали на колени.

– Я так поняла, что эти ребята чуть не погибли?

– Ну да, тренер с Артемом зашли к ним утром первого января и вызвали «Скорую». Если бы приехали на два часа позже, спасать было бы некого. Это у тренера чутье сработало, что его спортсмены в беде.

– Вика мне мстит. Она мне говорила в шутку, что отобьет Артема. Если не получилось отбить, решила сделать так, чтобы его выгнали из сборной или вообще посадили. Наверняка вступила в сговор с этими девицами. В Новый год люди теряют бдительность, им кажется, что все кругом добрые.

– Умница, девочка. Тебе в юридический надо было бы идти… Еще что думаешь?

– А эта гадина Вика исчезла заранее, потому что она наводчица.

– Мы пока точно не знаем. Это только одна из многочисленных версий. Слушай, Алика, – дед Игнат сжал ладонь девушки своей загорелой узловатой рукой, – а если я тебя попрошу зайти в твой клуб по старой памяти и посмотреть глазами бывшего завсегдатая, как поживает твоя прежняя подруга и не ошиваются ли там какие-нибудь девицы, похожие на восточную Мадину и рыжую Ксану? Хочешь, тебе парня дадим для подстраховки?

– Чего?.. Полицейского? Так на нем будет крупными буквами написано: «Я полицейский». Мне нужен тусовщик! И чтобы танцевать умел… Ну и типа… чтобы ухаживал за мной…

– Понятно. – Дед Игнат откинулся на стуле и усмехнулся. – Будем искать.

А следующей посетительницей квартиры стала Людмила Александровна, приехавшая из любопытства и посланная туда, конечно же, Ириной.

– Как у тебя дела, невеста наша нареченная? – бодро спросила Людочка и протянула Алике коробку японских духов.

– Плохо. – Алика показала гостье в сторону кухни. – Надевайте тапочки, Людмила Александровна, есть разговор…

– Людочка, ну за что мне это? – плакалась через пять минут Алика старшей знакомой. – Я хочу быть вместе с ним, понимаете? Всегда! Почему мы расстались? – задала она извечный вопрос всех влюбленных девушек.

– Деточка, ты лучше не спрашивай почему, а делай выводы. Найди в этой ситуации что-то позитивное. Ведь наверняка вам обоим это испытание послано не просто так, а для чего-то? Для чего? Подумай, – строго велела Людочка.

Алика раскисла, призналась, что даже маме не могла рассказать, что ее бросил парень. Мама просто не поверит, решит, что он не виноват… Девушка стала жаловаться, что совсем перестала спать. Ложится и думает об Артеме. Потом встает среди ночи и начинает заниматься английским или каким-то другим предметом… Лишь бы себя отвлечь.

– Алика, учись обуздывать свои страсти, чтобы не наделать ошибок в будущем. – Людочка тайно зевнула и съела ложечку варенья под глоток чая. – И не суди строго Артема.

– Может, мне еще его пожалеть?

– Да, можно и пожалеть. Женщина не должна так давить на своего возлюбленного. Она не имеет на это права!

– Я хотела как лучше…

– А ты погоди. Если твое – вернется. Нет – найдешь свое. Свет клином на твоем Артеме не сошелся. Судя по всему, то еще сокровище. Кстати, ты давно в театр не приходила. Может, заглянешь? Приводи друзей с курсов. Я всегда рада тебя видеть.

– Спасибо, Людмила Александровна! Обязательно приду.

Людочка умело подняла настроение своей юной подруге. Вроде и Артема не ругала, и ее не хвалила, а все расставила на свои места. Как-то легче стало.

Глава тринадцатая

Приключения Алики

У Алики Невельской не оставалось времени заводить новых друзей, настолько она была сосредоточена на учебе. Она общалась только с ребятами с подготовительных курсов. А еще Алика часто писала своей атяшевской подруге Лесе, та ей исправно отвечала. Девушку всегда удивляли эти письма, их можно было публиковать. Откуда у юной провинциалки столько ума, столько своих мыслей? Да и пишет она для своих лет очень прилично. Она настоящий гений! Недавно Леся призналась, что ее рассказы будут опубликованы в одном саранском журнале, и прислала почитать. Алика ей ответила, что у нее есть все шансы сделать карьеру литератора. Сейчас многие пишут, ведут блоги, что-то публикуют… Но если нет таланта, то нет и того волшебства, которое пропитывает каждое настоящее художественное произведение. Алика решила уговорить Леську поступать в какой-нибудь московский вуз, так они будут ближе друг к другу. Ведь Леся даже не понимает, насколько она талантлива.

Вскоре позвонил Игнатий Андреевич и сообщил, что познакомит ее с молодым человеком, который пойдет с ней в клуб.

– Когда можно подъехать к тебе, Алика?

– Да хоть сегодня. Вам удобно? В семь вечера у меня закончится английский. Буду вас ждать.

В половине восьмого раздался решительный звонок в дверь.

– Здравствуй, внучка! Знакомься, это Ник! – представил дед Игнат очень симпатичного, одетого с небрежной изысканностью парня.

– Очень приятно, я Алика, – сказала девушка, протягивая руку для рукопожатия.

Парень пожал руку, а потом слегка наклонился и поцеловал ее со словами:

– Я надеюсь, вы не феминистка? Не будете возражать?

Алика услышала иностранный акцент. И посмотрела на Игнатия Андреевича, а потом на молодого человека.

– Вы иностранец?

– И да, и нет… Но в нашем случае я буду вашим иностранным другом из Британии.

– А вы выдержите экзамен, если подвалит какой-нибудь настоящий англичанин? Некоторые ходят в клуб, чтобы поговорить на французском или английском, не забыть язык.

– Выдержу, мэм.

– Слушайте… А может, сразу на «ты» перейдем?

– Как говорят русские, заметано.

Потом Алика предложила своим гостям английского чая с молоком. Новый знакомый Алики оценил это как комплимент в свой адрес и похвалил умение хозяйки заваривать чай.

Во время чаепития дед Игнат ненавязчиво инструктировал Алику:

– Главное, не ввязывайся ни во что. Если встретишь Вику, открестись от Артема. Скажи, что он тебе надоел. Представь ей своего нового друга. По легенде, ты с ним в театре познакомилась. У нас Ник еще и театрал. Если тебе станет понятно, что Вика повелась на нашего Колю и пытается вовлечь его в непристойную связь, сделай вид, что обиделась. Наори на него, что ли! Ну, в общем, импровизируй. Разбей бокал! Он заплатит. А ты убеги, возьми такси и поезжай домой. И все. Сиди тихо. Никому не звони. Трубку не бери.

– А если Вики не будет в клубе?

– Но найдется же там хоть кто-то из твоих старых знакомых? Представляй всем с гордостью своего нового кавалера. Кто-нибудь обязательно расскажет тебе последние сплетни. Я уверен. Слушай внимательно и делай вид, что тебе все это уже неинтересно.

– Понятно. Так что? Сегодня пойдем?

– Ну да! – подтвердил Ник, с любопытством разглядывая учебники Алики по экономике, по высшей математике, по английскому…

– Хорошо, тогда я пошла собираться. Но это не надолго… Вернее, как получится.

– Как говорят русские: «Долго запрягали, чтобы быстро ехать!» – согласился Ник.

– Слушай, Ник, ты и дальше намереваешься шпарить русскими народными поговорками и пословицами?

– Да, я изучаю русский фольклор. И мне это безумно интересно, – как ни в чем не бывало ответил парень.

– Черт знает что! – крикнула Алика и пошла собираться.

Так, надо поторопиться, не краситься же, как раньше, по три часа! Алика нашла подходящее для клуба короткое синее платье. Сверху надела расшитый стразами новогодний жилет, высокие сапоги. Волосы собрала в пучок, который ей очень шел, воспользовалась яркой помадой, слегка накрасила глаза. Все – готова. Вышла к ожидающим ее гостям минут через пятнадцать. Ник даже привстал от удивления. Он, конечно, сразу заметил, что девушка – настоящая красотка, но стоило ей подчеркнуть выразительные губы, сделать прическу, как парень понял, что Алику нигде не оставят без внимания. Он внутренне собрался, подтянулся и сказал ей:

– Алика, ты, оказывается, можешь быть еще красивее!

– Привыкай, Ник! В Москве много красивых девушек, – засмеялась она, забрасывая в сумочку мобильный, диктофон и косметичку.

– Ну что, можем выдвигаться, мэм?

– Да. Я готова.

В прихожей Ник помог ей надеть шубку, Игнатий Андреевич предложил подвезти на машине.

– Да нам, собственно, и пешком можно дойти…

– Алика, ты ничего не понимаешь, давай подъедем на крутой машине. К тому же на улице – оттепель. Ноги можешь промочить.

– Хорошо, уговорил! Значит, мы крутые тусовщики, так ведь, Ник?

– Так! Поехали в «Яр», к цыганам! – воскликнул Ник.

– Ну ты малохольный какой-то, Ник! – засмеялась Алика. – В «Яре» и вправду сейчас цыгане и юбилеи для провинциалов, никакой романтики.

Игнатия Андреевича у подъезда действительно ждала крутая машина с шофером. Проехали всего десять минут, и девушка попросила:

– Вот здесь, пожалуйста, высадите нас.

Ник, как верный паж, помог Алике выйти из машины.

На входе девушку узнал знакомый охранник, поздоровался. Ребята сдали вещи в гардероб, Ник сам заплатил за хранение шубки своей спутницы. Сделав заказ, парень и девушка сели свободнее, стали потягивать коктейли.

К столику, который украшала Алика Невельская, принялись подтягиваться девчонки и юноши. Все здоровались, спрашивали, где она пропадала, Алика отвечала, что была занята, и всем представляла своего парня Ника. Многие присвистывали, вспоминая, что вроде был хоккеист какой-то.

Про Викторию Алика нарочно не спрашивала, решила подождать, как будут развиваться события.

Ник быстро находил язык с ребятами, иногда легко переходил на английский. «У него роскошный гуд инглиш!» – было всеобщее мнение.

Отвлекшись от разговоров, Ник встал и поклонился Алике.

– Приглашаю тебя потанцевать!

– С радостью, – ответила девушка, подавая руку своему партнеру.

Они так подходили друг другу, как будто танцевали вместе не один год. Алика раскраснелась, Ник вошел в роль ее бой-френда. Так что танец закончился довольно горячо, и объятия были чуть более пылкие, чем это необходимо.

– Ты что делаешь, каналья? – спросила Алика.

– Я за тобой ухаживаю, и мне это нравится, – ответил Ник, в завершение танца подняв свою партнершу, а потом бережно поставив на пол.

Ник проводил девушку до их столика, а сам отправился к стойке и долго разговаривал с барменом. Алика в это время болтала с подходившими поприветствовать ее бывшими подружками.

– А где же твой хоккеист? – спросила Аня, вспомнив тот вечер, когда Алика приводила Артема.

– Ой, слушай! Столько воды утекло! Он оказался таким занудой! – ответила, не моргнув глазом, Алика.

– А он, знаешь, тут был. Грустный такой приходил…

– Да? Он разве по клубам ходит? – спросила как бы незаинтересованно Алика, даже зевнув.

– Ну да. Перед Новым годом. Он Вику снял, а та пригласила двух девиц, и они уехали все вместе…

– Ой, да пусть делает что хочет! Ты видела моего нового парня Ника? Как тебе?

– Да, он классный. А откуда он?

– Англичанин.

– Такой красавчик. А танцует вообще отпадно.

– Ань, а у меня номер-то твой есть? Как твоя фамилия, дай проверю!

– Я Тимофеева. А что? Ты еще что-нибудь будешь продавать?

– Ага! Вот определюсь и позвоню тебе.

Подошел Ник с новой порцией коктейлей. Алика его познакомила с Аней. Ник улыбался своей «английской» улыбкой, стал трясти Анину руку, приговаривая, что очень рад знакомству.

Оставив Ника с Аней за столиком, Алика подошла к стойке и завязала разговор со знакомым барменом. Они стали трепаться о последних новостях, о том, кто из музыкантов «живьем» собирается выступать на этой неделе… Как бы между прочим Алика спросила, работал ли он в последний день уходящего года. Бармен ответил, что работал… Помявшись, он добавил:

– Видел твоего хоккеиста в тот день. Он здесь, вот за этой за стойкой, сидел и напивался.

– Может, ты что-то путаешь? Ведь спортсмены не пьют.

– Нет, я не путаю.

– Ой, ну и бог с ним! Ты же видишь, у меня сейчас другой парень… Слушай, а этот мой бывший-то прямо и напился?

– Ну да, сильно перебрал. А потом Вику снял с двумя девицами из другого клуба.

– Из какого? – Интерес Алики сразу же возрос в десятки раз.

– Да, тут недалеко, на Маяковке, – наши конкуренты, – с недовольством произнес бармен.

– А-а, знаю я этот клуб. Не-е, мне здесь больше нравится, – польстила Алика.

Так! Программа-минимум была выполнена.

Алика подошла к своему столику и наклонилась к уху Ника:

– Ник, я кое-что узнала. Давай метнемся в один клуб на Маяковке?

– О’кей!

Алика подумала, что дед Игнат был прав: всегда найдутся люди, которые что-то видели, что-то слышали и горят желанием все это вывалить на тебя. Вот взять бармена: это же надо было запомнить Артема и сейчас рассказать о нем? Она даже не надеялась…

На улице ребята позвонили деду Игнату, Алика назвала клуб, в котором могут работать нужные им девицы, и спросила, не стоит ли им с Ником туда отправиться.

– Нет, уже поздно, Ник тебя проводит домой. Ты же завтра учишься, – отозвался бывший разведчик.

– Дед Игнат! Бармен и девушка, которую зовут Аня Тимофеева, подтвердили, что Артем был перед Новым годом в клубе и уехал с Викой и двумя ее подругами.

– Отличные новости, спасибо. Все. Конец связи.

Алика с Ником шли пешком по ночной Москве, любовались рекламными огнями, вывесками, на улице стало подмораживать, девушка чувствовала, как бережно и нежно молодой человек поддерживает ее, когда она скользила на каблуках по льду. При этом он не замолкал ни на минуту, рассказывал разные интересные случаи, истории, иногда переходил на английский, чтобы что-то объяснить… Алика его отлично понимала, набралась храбрости и стала отвечать ему по-английски, юноша прислушался к ее речи и сказал, что ему нравится ее произношение. Алика зарделась от удовольствия и подумала: «Хвала англичанке! Без нее я бы не промычала сейчас ни слова… Что было бы крайне обидно, учитывая сложившиеся обстоятельства».

Ник довел ее до квартиры, велел закрываться на все замки и зашел в лифт. Алика захлопнула за ним дверь, прижалась к ней спиной, прикрыла глаза и слушала, как лифт с этим загадочным Ником идет вниз… И вдруг неожиданно для себя она подумала, что все не так плохо, даже совсем неплохо… И зря она паниковала.

Этой ночью Алика спала сном младенца. И обычное утро, когда нужно было рано вставать, показалось ей таким прекрасным, солнечным и многообещающим, что она впервые после ссоры с Артемом с улыбкой смотрела на себя в зеркало и даже напевала песенку, когда готовила завтрак.

Глава четырнадцатая

Разоблачение

Проанализировав всю полученную из разных источников информацию, дед Игнат пришел к выводу, что Викторию необходимо хорошенько допросить. Чтобы поставить точку на долгих поисках девушек, Игнатий Андреевич отправил Ника в клуб у метро «Маяковская», который назвала ему Алика, чтобы тот убедился, работают ли там Мадина и Ксана. Либо они тусуются там? Нику пришлось два раза сходить в этот клуб, прежде чем он выяснил все, что его интересует. Алику он с собой не брал – Игнатий Андреевич строго-настрого запретил.

В первый вечер Ник не увидел в клубе ничего интересного, а вот на следующий день высмотрел высокую, восточного типа девушку, по описанию похожую на Мадину, одетую в широкую майку и штаны с мотней до колена. Ник стал присматриваться, с кем она… Она подходила то к одной группе молодежи, то к другой… Вероятно, знала всех, была завсегдатаем заведения. Ник заметил, что она тоже обратила на него внимание. Девушка видела его в клубе впервые и заинтересовалась его персоной. Незаметно она оказалась рядом, и Ник, ослепительно улыбнувшись, сказал с акцентом:

– Ай’м сорри, мисс! Позвольте с вами познакомиться?

– А ты иностранец? – спросила девушка низким грудным голосом.

– Я из Лондона.

– А что в Москве делаешь?

– На стажировке. – Ник лучезарно улыбался. – Изучаю язык и фольклор.

– Фольклор? – раскосые глаза девушки скептически оглядели «англичанина». – Ну-ну. Пойдем, что ли, потанцуем…

– Вы не назвали своего имени…

– Я Наташа, а ты?

– Я Ник.

Молодые люди пошли прямо в центр танцпола. Девушка танцевала очень здорово, но жестко и даже агрессивно, однако вскоре Ник абсолютно точно попал на ее волну, и они оказались в центре внимания окружающих. Наташа делала удивленные глаза, улыбалась, показывала большой палец, кричала: «Ит’c гуд, Ник! Не ожидала от инглишмена такой прыти!»

На минуту Ник даже остановился и нагнулся ближе к партнерше:

– Наташа, простите, русский язык для меня неродной, что такое «прыть»?

– Это когда парень танцует так, как ты. Вот что такое прыть… – И Наталья сделала резкий выпад в сторону, войдя в цепочки сильных подскоков и пируэтов.

– О! Если позволите, я запишу на планшете, это очень интересное толкование. – Ник нашел повод уйти с танцплощадки к бару.

– Да не парься, Ник! Я пошутила… – Наташин смех рассыпался сотней колокольчиков, когда она оказалась рядом с ним.

– А у тебя прекрасное имя, в Британии тоже любят имя Наташа.

– Да ну?

– Да, называют дочерей в честь Наташи Ростовой.

– Смешные вы, англичане… И что, у вас все читают Толстого?

– Нет, не все… Как и у вас.

Ник заметил, что заинтересовал девушку как экземпляр, непохожий на других посетителей… Но чувствовалось, что она не решила, для чего он ей может понадобиться. Девушка она была вопиюще красивая, восточная, с иссиня-черными волосами, ее ноздри так трепетали во время темпераментного танца! Такие особы привыкли повелевать…

Неожиданно к ним подошла рыжая девушка.

– Подруга, знакомься, это Ник, он из Лондона. – Дружески, но довольно сильно Наталья похлопала подружку по плечу. Рыженькая была одета более просто – в футболку и длинную расклешенную юбку. – Ты опоздала, не увидела, как он феерически танцует.

– Очень рада, я Ксюша, Ксения.

Ник пожал девушке протянутую руку. Все, есть! Брюнетка и рыжая – именно то, что он искал. Наташа вскоре отошла, однако Ксюша осталась, и Ник попытался узнать у нее, где работает ее подруга. Может, она актриса? Он не скрывал, что Наташа ему понравилась.

– Она работает инструктором в фитнес-клубе для буржуев.

– Спортсменка?

– Ну да… занималась карате, теннисом…

Ник подумал, что такая каратистка, пожалуй, в одиночку сможет завалить пару мужчин, если она в форме, а если судить по танцам, то она в отличной спортивной форме.

– А вы тоже спортсменка? – через некоторое время спросил Ник у Ксюши.

– Я? Да нет, что вы! – Рыженькой девушке к лицу был легкий румянец.

– Но вы тоже танцуете?

– Не так, как моя подруга, даже не буду состязаться… да и одежда у меня сегодня неподходящая.

– А вы здесь часто бываете?

– Очень часто. Приходи, увидимся. – Девушка встала, тряхнула рыжими волосами и попрощалась.

Ник быстро вышел из зала, встал у лестницы, набрал нужный номер, выслушал вопрос и коротко ответил: «Да, здесь. Обе».

После того как Ник нашел славных подруг Виктории, все покатилось с невероятной скоростью. Девушек аккуратно взяли через пятнадцать минут прямо в клубе. Вику в то же время задержали дома и отправили на допрос к следователю.

Когда Вика поняла, что ее приятельниц задержали, она попыталась вывернуться и стала настаивать, что девушки не ее знакомые, а Артема. И вообще она ни при чем. Вот слетала на тройку дней к отцу в Египет и ничего не знает.

– В конце-то концов, – Вичка настойчиво стучала кулачком по столу следователя, – Артему постоянно нужны деньги! Он самый убогий и бедный в сборной! Он только что приехал из деревни!

Девушки на допросе повели себя более мудро. Первой разговорилась Наташа-Мадина. Она призналась, что имя Мадина ей больше нравится и все говорят, что имя ей подходит. Родители привезли ее из Якутии в Москву еще маленьким ребенком.

– У меня мама якутка, а папа русский. Получилась такая адская смесь, а назвали как эту долбаную Ростову.

– Какую Ростову? – не сразу понял следователь.

– Наташу Ростову! – возмутилась девушка. – Чувак в Англии шерстит Толстого и Достоевского, а наша доблестная полиция читает только уголовный кодекс.

– Каждому свое, – улыбнулся мужчина. – А Толстоевского я читал. – Следователь ждал ответной улыбки от подследственной, но та шутку не оценила.

– Я буду помогать следствию и все расскажу. Моя подруга Ксана тоже расскажет. Осенью, когда мы познакомились, Виктория сказала, что точит зуб на какую-то свою бывшую подругу и хочет отбить у нее парня. Или ему навредить. Когда мы узнали, что парни из сборной России по хоккею, захотели просто познакомиться. Я вот Ксюху не могу ни к кому пристроить, она очень скромная, училкой английского работает.

– Не отвлекаемся, – посерьезнел следователь. – И что было дальше? Вы приехали на квартиру к спортсмену…

– Ну, приехали мы к хоккеистам… Мы, кстати, все втроем нацепили кокошники Снегурочек. Ксана опять начала скромничать, а я вжарила по полной танец на столе. Парни были в шоке. – Она посмотрела на следователя и добавила: – В отпаде, короче говоря… Им понравилось!

– Отлично. А дальше? – спросил следователь, снова с интересом уставившись на девушку.

– Мы вышли на балкон проветриться и позвонили Вике, сказали, сколько народу остается на Новый год. Потом выпили шампанского, заели классическими ананасами… И все.

– Что и все?! – заорал следователь. – Что и все? И после этого четверо парней попадали замертво?!

– Нет, а затем мы сказали, что нам надо поправить косметику, взяли наши куртки, погасили свет в холле, как велела Вика, и убежали… Вот что я хотела сказать…

– Во сколько это было?

– В половине первого… В подъезде почему-то было темно, когда мы выходили.

– А когда приехали, был свет?

– Да, был свет, и вообще… такой дом, чувствуется, мажорный…

– Какой?

– Ну, богатый дом…

– А куда поехали потом? Давайте вспоминать по минутам. Это важно! Или вы у меня сядете! Обе!

– Хорошо, хорошо… Мы, конечно, страшно обиделись на эту Вику, до сих пор ей припоминаем, что она не дала нам нормально встретить Новый год. У меня было столько предложений… Ну сами понимаете, да?

– Да, девушка вы красивая… Я не сомневаюсь, что у вас были предложения…

– Ну а в итоге… Стала я набирать номера, а все парни уже заняты, в компаниях… Ну куда нам деваться? И тогда мы совершили очень тупую вещь…

– Какую?

– Мы поехали к моим родителям, они гудели с друзьями. Мои предки, они вообще-то хорошие… Они бывшие спортсмены. Папа – тренер по карате, а мама – тренер по биатлону, стреляет хорошо… ну, и в морду может грамотно заехать. Они вообще-то замечательные родители, просто они думают, что я маленькая… Поэтому я живу отдельно, чтобы не воспитывали каждый день.

– Наташа, вы с подругой сделали самую замечательную вещь в своей жизни… И родители могут подтвердить ваши слова?

– А как же? Они вообще ошалели от счастья. Ну, типа… возвращение блудной дочери… Мама моя знаете как вкусно готовит? У нас с Ксюхой был стресс от этого мероприятия с хоккеистами, мы думали, что действительно отметим там праздник… А в итоге голодные, холодные…

– А Вика осталась в квартире?

– Да нет же! Я ж вам говорю, мы ей звонили. Она вообще куда-то смылась еще раньше, я даже не поняла, когда именно… И с кем…

– А молодой человек? Артем?

– Да, я заметила краем глаза, что он выходит из квартиры, я как раз танцевала: мне было видно, а все остальные, естественно, смотрели на меня.

– Значит, он ушел еще в старом году?

– Когда били куранты, а мы пили шампанское, его уже с нами не было. А почему вы сказали, что «парни попадали замертво»? Вы пошутили? – вдруг испуганно спросила Наташа.

– Нет, я не пошутил. Парней накачали снотворным. А утром их случайно нашли Артем и тренер.

Следователь заметил, как расширяются глаза девушки. Она испытала настоящий ужас от этих слов…

– Погибли?

– Нет, слава богу, в больнице всех откачали. Но квартиру ограбили. Пропало много ценностей, витрину с наградами разбили, сейф взломали… В общем, поработали на славу.

– Я теперь понимаю, из-за чего весь сыр-бор. Но знаете, я ведь неплохо зарабатываю инструктором по фитнесу. Кроме того, участвую в соревнованиях по карате для любителей. У меня много наград. Парней мы с Ксюхой лично не знали, у нас нет мотивов… Просто хотели познакомиться… Я Ксюху с собой везде таскаю. Мы с ней в одном классе десять лет учились. Она со мной не боится никуда ходить, я же каратистка.

После этого следователю стало понятно, откуда такая уверенность в этой девушке. Она просто понимала, что сама может постоять за себя, и ничего не боялась. Вскоре выяснилось, что Ксения говорила то же самое, просто другими словами. Она действительно была робкой девушкой, призналась, что носит очки, не может с хорошим парнем познакомиться… Мама и папа Натальи, а также их многочисленные гости подтвердили, что Наташа с подругой приехала отмечать Новый год:

– Мы уже не ожидали гостей, как вдруг в половине второго кто-то в дверь звонит. Думали, что соседи, а это, оказывается, наша доченька пришла, да еще с подружкой Ксаной.

Теперь все стрелки указывали на Викторию и ее сообщников. Возможно, она и не появлялась больше в квартире… Просто сдала ее тем, кто был не против поживиться в новогоднюю ночь.

Сообщники вывели из строя камеры, а предварительно попросили Вику выкрутить лампы в холле и не захлопывать дверь. Вот у Виктории были мотивы.

– Опять добрый день, милая девушка! – с издевкой приветствовал следователь Вику на втором допросе. – Будем колоться?

– Добрый день? – У Вики стали сдавать нервы. Она жаждала мести. – Да что я такого сделала? Подумаешь, парней обчистили! От них не убудет, мажоров хреновых! А Алика – сучка балованная! Ее все любят, вот еще и парень хоккеист, да еще пошла на подготовительные курсы… А я учиться не хочу! Не могу…

Не меньше часа Вика пыталась придерживаться собственной версии, что это Артем все учинил, ему же деньги нужны.

– Виктория… – терпение следователя было не безграничным. – Артем не беден. Он купил спортивную машину «Бугатти» за семь миллионов рублей и предъявил две справки из банка с детализацией своих счетов: на одном он хранил свои накопления, сделанные до приезда в Москву, на другом – призовые. Оба счета созданы задолго до Нового года. Сумма, снятая со счетов, совпадает со стоимостью машины и дополнительными расходами.

– Ни хрена себе я упустила шансик, – неприятно удивились Вика. – А девки что? Тоже при бабле? Хотя у них ситуация другая, там же пробу ставить негде. Одна бандитка, другая овца.

– «Овца» работает преподавателем английского языка, а «бандитка» инструктором в одном очень престижном фитнес-клубе, – с удовольствием прокомментировал следователь. – Вы, Виктория, двигайтесь ближе к делу. Кого вы навели на квартиру Андрея Петрова?

Тут Виктория начала рыдать в голос и кричать: «Я хочу домой, к маме, папе! Папа приедет и всем вам покажет! Поувольняет к чертям собачьим!»

– Виктория! Если вы дадите признательные показания, вы очень сильно облегчите свою участь, – спокойно перебил истерику уставший от допроса мужчина.

Закончив рыдать, жадно напившись сладкого чаю, который ей предложили, чтобы она успокоилась, Вика долго собиралась произнести вслух имена парней, которые решили «пошутить» у хоккеистов… И вдруг неожиданно разразилась рыданиями:

– О-о-й! Если я их сдам, они же меня грохнут! Я боюсь…

– Мы гарантируем вам программу защиты, но не для свидетелей, а для соучастников.

Следователь терпеливо выждал, когда закончится второй приступ горьких рыданий, и надавил на девушку:

– Вы же хотите увидеть папу? И маму?

– А вы меня отпустите? – Виктория хлюпнула носом и вытерла его рукавом длинной кофты, переданной ей отцом в следственный изолятор.

– Когда-нибудь точно отпустим.

– Ну ладно. В моем телефоне есть два номера, обозначенных цифрами: число «семнадцать» – это Макс Шестаков (он живет в доме семнадцать, он так сказал), а число «пять» – это его друган, фамилию не знаю… Серж.

– А почему этого зашифровали цифрой «пять»?

– Очень просто: когда мы болтали, он сказал, что его бабка пятерых кошек держит, персидских.

– А знаешь, где живут эти парни?

– Нет, я с ними в клубе познакомилась. Они какие-то криминальные, не из нашей компании.

– И вы поручили криминальным парням разобраться с Артемом? – Следователь смотрел на девушку с «умилением» перед непроходимой тупостью. – Альберт Энштейн говорил, что в мире есть только две бесконечные вещи: Вселенная и человеческая глупость. Правда, в первом случае еще можно сомневаться… Понимаю, почему ваш Артем не захотел с вами общаться.

– Ну и чо? Мне чо, на него молиться? Он издева-а-ется надо мной. Я решила, что пусть свое получит!

– Понятно. Посидите. Сейчас надо будет подписать протокол.

– А до-о-мой?

– Сидите! Мы не закончили. Вы задержаны на трое суток до выяснения обстоятельств… Ты до сих пор не поняла, во что влипла? – неожиданно закричал следователь. – Покушение на убийство двух и более человек! От трех до семи лет!

Вика свалилась с привинченного стула и начала изображать истерику обиженного ребенка, которого насильно вывели из зоопарка.

Глава пятнадцатая

Смертельный поединок

Четвертого января в нескольких центральных газетах и, следовательно, в Интернете, были опубликованы обещанные Алексом Хене статьи, посвященные «разоблачению» деятельности Атяшевского мясокомбината, сотрудники которого имели наглость путем подкупа завоевать позиции на московском продуктовом рынке. Теперь крупнейшие магазины столицы, по сообщению центральной прессы, были вынуждены продавать некачественную продукцию, не соответствующую ГОСТам.

В конце статей помещались результаты опроса «покупателей», которые возмущенно говорили, что если бы знали, что продукция некачественная, то приобрели бы что-нибудь другое, более вкусное. А то колбаса не радует ни цветом, ни запахом… Да и ветчина хоть и дорогая, а к столу не подашь, чтобы не распугать гостей… Не было приведено ни одной фамилии и ни одной таблицы с конкретными цифрами несоответствия продукции.

Иван читал эти строки и думал о том, что состряпана дезинформация, конечно, на скорую руку и человек, написавший весь этот бред, даже не удосужился позвонить в Московское представительство АМК и уточнить, отвечает ли продукция государственным стандартам и так далее. Но это понятно, ведь господин Хене сказал, что это неважно. Он создает новости, а не публикует проверенные факты. Факты – это для учебников истории, кого они могут заинтересовать?

Кстати, непонятно, как покупатели на фото в газете, державшие в руках еще неоткрытую упаковку с изделиями Атяшевского мясокомбината, могли узнать, что продукция лишена вкуса и запаха? Ведь чтобы понять это, требуется открыть упаковку и попробовать колбасу или ветчину… Все состряпано на редкость грубо. Международная корпорация маркетинга в лице Александра Робертовича объявила войну Атяшевскому мясокомбинату. Хорошо, что Иван поспешил разослать партнерам рекламный ролик.

Иван вспомнил новогодний разговор с Ланой и связался с нею.

– Читала прессу?

– А как же, – без особого оптимизма отозвалась девушка. – Однозначно: это пахнет судом. Подруга моя сглупила, не захотела прислушиваться к умному совету и проверить данные, прежде чем публиковать материал. Я вам помогу…

В Атяшево звонить не пришлось, Вадим Ильич Осипенко позвонил сам.

– Как ты понимаешь, у нас другого выхода нет. Будем судиться. Причем с Международной маркетинговой корпорацией, а не лично с господином Хене. Я немедленно пришлю к тебе нашего юриста. Пусть готовит бумаги.

– Согласен, Вадим Ильич, я вас понял, – сообщил Иван. – А скажите мне, готовы ли вы принять гостей?

– О каких гостях идет речь?

– Если кто-то из крупных клиентов захочет посмотреть на процесс производства, на наши цеха, оборудование и прочее?

– Конечно! Если это поможет нам ускорить процесс нашей реабилитации, то милости просим! Окажем самый теплый прием, как и той журналистке.

* * *

Иван пригласил к себе в кабинет Николая Бойко. Они сели и стали составлять список ложных сведений о комбинате. Получилось ни много ни мало целых десять пунктов. Иван сообщил, что к ним вылетает юрист. Надо будет с ним плотно поработать, чтобы составить иск.

– Иван, а не поручить ли Лане, невзирая на все эти публикации, подготовить статьи в совершенно другом ключе? Представляешь заголовки? Лана Смирнова – независимый эксперт – рассказывает о своей поездке в Атяшево и приводит высказывания реальных жителей о том, что такое для них комбинат, на котором работает почти все население, и что такое продукция, которую они едят каждый день. С фотографиями, конкретными фамилиями и ссылками на сайт. У нас же осталась масса неиспользованного материала.

– Пожалуй, это хороший ход: не вступая пока в диалог, запустить в печать цикл позитивных статей о городе и комбинате. Ну а заодно – о продукции.

– Может, ее лучше лично пригласить? – с надеждой на скорую встречу спросил Бойко.

– Николай, я вызову сегодня Игнатия Андреевича, он подъедет, обсудим еще раз наши первоочередные задачи. А Лану давай пригласим чуть позже, чтобы сформулировать для нее окончательное задание.

– Договорились. – Николай вышел из кабинета начальника.

Иван, оставшись в одиночестве, разложил перед собой все газеты со статьями о продукции АМК. Судя по тому, что материалы были подписаны именем «Василий Груздев» – наверняка вымышленным – и были сделаны в одном стиле, беспардонно назидательном, состряпал их один человек, которому, собственно, и заказали разоблачение. На хороший аналитический материал эти статьи не могли претендовать – не имелось фактов, доказательств… Только очень наглая ложь, которая почему-то не смутила главных редакторов этих солидных изданий. Вот только вопрос: «Почему?» Неужели сумма, предложенная за такую пустяковую услугу, была так велика, что заставила их потерять совесть?

* * *

Перед обеденным перерывом в офис к Ивану приехал Игнатий Андреевич. Пшеничников предложил вместе пообедать, а потом обсудить состояние дел на данный момент. Пообедали неплохо, как раз в том ресторанчике, куда Ивана пригласил господин Хене в тот незабываемый день, когда состоялся их неприятный разговор.

– А что, других ресторанов в округе нет? – спросил дед Игнат.

– В этот удобно приходить тем, кто работает здесь, в Москва-Сити, – ответил Иван.

– А этот Хене, он попросил пропуск заказать? – не унимался дед Игнат.

– Он никогда не просил пропуск. Он посещает здешний фитнес-центр – так, по крайней мере, сказал сам Алекс Хене. Это подтвердили на охране. И еще у него здесь вроде какие-то клиенты…

– А-а, – кивнул дед Игнат, доставая маленький блокнотик и что-то туда записывая. – Делаю заметки по старинке, никак не привыкну к планшету.

– Но что же? Если все сыты, предлагаю идти в офис, кофе нам сварит Нина Аркадьевна.

Мужчины встали и отправились в лифтовой холл. Через пятнадцать минут все уже сидели в переговорной, ожидая кофе. Дед Игнат сказал, что нужно проверить, у кого именно бывал Александр Робертович в этом здании и как часто. Он обещал заняться данным вопросом лично через свою организацию.

– Есть какие-то подозрения? – поинтересовался Николай.

– Пока нет. Просто надо отработать все версии, – последовал ответ.

– Коллеги, хочу сообщить вам, что к нам завтра по просьбе генерального директора АМК прилетает штатный юрист из Атяшево. Нужно оперативно составить иск и подать в суд, а копии направить в адрес каждого печатного органа, опубликовавшего ложную информацию, и параллельно – в адрес компании господина Хене. Я не намерен спускать клевету и не могу просто так забыть о нападении на Ирину. И обратного пути у нас не будет! Как только мы это сделаем, считайте, что «покой нам только снится»… – предупредил Иван.

– Иван, я полагаю, что действовать надо очень быстро и со всей беспощадностью. Мы, в отличие от Хене, играем на своем поле, да поможет нам Бог, – ответил Игнатий Андреевич.

– Да, кстати, а что с похищением Ирины? Какие-нибудь зацепки есть? – поинтересовался Иван.

– Вычисляем машину и ее владельца – это теперь дело техники. Автомобиль стоял в «слепой» зоне, вне видимости наружных камер, недалеко от ресторана «Новый Орлеан». Когда им потребовалось тихонько и без лишнего шума посадить в автомобиль Ирину, они его подогнали слишком близко к тротуару и камера зафиксировала часть номера, – рапортовал дед Игнат.

– Отлично. Но, боюсь, даже в этом случае мы не сможем предъявить обвинение, – засомневался Николай Бойко.

– Почему не сможем? На записи есть изображение Ирины и двоих мужчин. Лица мужчин камера не зафиксировала, а вот Ирина в какой-то момент попыталась оглянуться, там четко виден ее профиль, – объяснил дед Игнат.

– А потом у нас спасатели в свидетелях. Место, где спрятали Ирину, – это старые гаражи, которые вот-вот должны снести под строительство жилого комплекса. Так что похитители ловко рассчитали, что, даже если бы Ирину не нашли по сигналу, ей бы самое большее пришлось провести там ночь. А наутро пришли бы рабочие и обнаружили нашу кинозвезду в норковой шубке, отдыхающую на строительных поддонах, – вмешался Николай.

Все заулыбались, представив эту картину. Дед Игнат сказал, что Ирина – молодчина, смелая женщина, не раскисла! Жалко, что она не разрешила поднять шумиху. Резонанс оказался бы значительным.

– А что бы это дало? – Иван нахмурился. – Нам нельзя было показывать испуг. И заголовки получились бы на другую тему: «Бывший супруг кинозвезды не хочет развода».

На этом совещание было закончено. Завтра Николай собирался встретиться с юристом. Иван обещал вмешаться в работу на стадии первоначальной готовности исков.

– Николай, обязательно прикиньте с юристом возможные материальные убытки и определите сумму компенсации за моральный ущерб, если будут вопросы, то с этим я помогу, – велел Пшеничников.

После совещания подъехала Лана, ей Иван лично велел подготовить позитивные тексты про Атяшево.

* * *

С этого момента работа по реабилитации АМК проходила стремительно. В прессе один за другим стали появляться материалы, рассказывающие о предприятии, ставшем жемчужиной Мордовии. Статьи получились разнонаправленными: в одной было размещено интервью с генеральным директором, в другой содержалось описание современного оборудования, рассказывалось о цехах комбината и их назначении, в третьей приводились мнения атяшевцев о своем родном комбинате.

Тем временем Николай с юристом Сергеем Поливановым, приехавшим из Атяшево, составили иск против компании господина Хене и тех печатных органов, которые без проверки опубликовали материалы о АМК. Иван прочитал все документы, внес поправки и распорядился запускать их в работу. Записи разговоров Хене и Пшеничникова были предъявлены руководству Международной корпорации маркетинга.

В кабинет руководителя Корпорации господина Гельмута Шрауберга Иван вошел спокойно, при разговоре не высказывал возмущения, только информировал.

– Вы знаете, что мы предъявили вам иск, а вот, – он выложил на стол папку с файлами и диском, – наши доказательства. Здесь так же компромат на Хене. Надеюсь увидеть его на скамье подсудимых.

По поводу Атяшевского комбината и взяток в Маркетинговой корпорации разразился скандал. Случилось то, чего боялся Александр Робертович: верхушка компании узнала о том, что он берет взятки. В иностранных компаниях относятся к взяткам среди руководства крайне негативно. Во всяком случае, все деятели, которые так или иначе были на этом пойманы, лишались своих должностей. Даже взятка строителям, которая помогала решить проблемы этой самой иностранной компании, считалась не меньшим, а большим злом. Работать без взяток даже в такой коррумпированной стране, как Россия, – это девиз многих иностранных компаний. Хене был снят с должности и очень скоро покинул Москву. Но в Германию не вернулся – осел на Украине.

Историю с похищением Ирины пришлось замять, потому как владельцем джипа оказался бухгалтер крупного кондитерского столичного предприятия. Машина по документам находилась в сервисе. Понятно, что причастность Хене к этому событию доказать было практически невозможно.

Дело о похищении Ирины дед Игнат взял под свою юрисдикцию, но понимал, что оно может так и остаться нераскрытым.

– Зачем марать руки об тухлятину? С ним рассчитаются те, кому из исполнителей он не доплатил, или те, кто дал ему взятку, а условия сделки не были выполнены. Не бойся, Ваня, его продвижение на Украину уже отследили и достанут его хоть в Киеве, хоть на Мальдивах.

С российскими СМИ предстояло долго судиться, многое доказывать… Поэтому Иван Пшеничников никого не торопил и решил для себя, что посетит столько заседаний суда, сколько будет необходимо для восстановления доброго имени своего комбината. Но, несмотря на то, что в процессе участвовали самые крупные столичные газеты и интернет-издания, у Ивана имелись основания полагать, что рано или поздно суд закончится в пользу АМК и все иски удовлетворят.

Так что теперь Ивану никто не мешал выполнять план перспективного развития продаж продукции АМК. И, как ни странно, скандал вокруг предприятия ничуть не повредил репутации АМК, когда все материалы судебного разбирательства попали в печать. Его продукция заняла достойное место на прилавках крупнейших сетевых магазинов, москвичи и гости столицы охотно покупали изделия мясокомбината. А Пшеничников и Бойко наверстывали все упущенные возможности. Иван стал частым гостем радио– и телепередач, посвященных качеству продуктов питания. Так что по всем статьям АМК взял реванш.

* * *

Все это время Ирина с утра до вечера проводила на Мосфильме, отсматривала снятые материалы. Часами сидела в Интернете, вспоминая историю родного края и всей Мордовии в целом. С художницей по костюмам Мариной они ездили в Музей прикладного искусства, в музей Народного костюма в Коломенском и к мастерицам, занимающимся языческими вышивками.

Целую неделю пришлось провести на ипподроме, вспоминать, как держатся в седле.

Не меньше десятка раз пришлось встречаться со съемочной группой, а это как-никак сто пятьдесят человек. Основной костяк при встрече составляли осветители, гримеры, звукорежиссеры, костюмеры, художники и основа основ – операторы и вторые режиссеры.

Ни один день не остался незаполненным.

Ирина сознательно погружалась в работу, стараясь не мешать Ивану. Зато Алика ездила с нею на Мосфильм не меньше двух раз в неделю. Изучала особенности кинематографического продюсирования.

* * *

Катился к концу март, Иван чувствовал, что он уделил столько внимания своей работе, что уже не в состоянии ответить на вопрос, какое сегодня число, где Ирина, нужно ли ее встречать вечером. Их отношения дали трещину, было очевидно, что для Иры сейчас главное – уйти с головой в новую роль, поэтому претензий Ивану она не предъявляла.

Но как бы то ни было, оба – и Иван, и Ирина – чувствовали, что что-то надо менять, слишком много противоречий накопилось в их совместной жизни, на многое приходится закрывать глаза… И уже страшно было спросить друг у друга: «Ты меня любишь?» Каждый подозревал другого в том, что чувства остыли, накопился негатив…

На этой волне Пшеничников воспринял распоряжение гендиректора АМК срочно явиться на комбинат не иначе как долгожданную манну небесную. Подумал, что это хороший повод проверить Николая Бойко в деле. На что он способен? Парень подавал большие надежды, но по первоначальному замыслу Ивана, он должен был рано или поздно заменить его самого на посту директора Московского представительства АМК.

У Ирины начались съемки, поэтому это даже лучше, что они на время расстанутся, чтобы у нее не было угрызений совести. Ведь она так хотела сыграть эту роль! Иван решил, что, когда окажется в Атяшево, напишет заявление на отпуск. Он очень соскучился по своему дому, по земле, ему хотелось просто вскопать грядку, посадить какую-нибудь там морковку, свеклу, картофельное поле… поухаживать за своими яблонями. А еще ему в Москве часто снились цветные сны, как он косит траву. Утренние лучи солнца начинают по-летнему греть, поют птицы, нос щекочут ароматы цветущих деревьев и кустарников, а у него, у Ивана, приятно стонут мышцы, натруженные во время косьбы… Ни с чем не сравнимое чувство.

* * *

Алика вернулась жить домой, ей пришлось отказаться от съемной квартиры, хотя и Ирина, и Иван предлагали ей денег на продление аренды. В съемной квартире ей было удобно, она полюбила одиночество… Но девушка понимала, что не заработала пока на отдельное жилье.

«А что, если бы я отказалась от квартиры сразу после Нового года, как требовал Артем? – задала себе вопрос Алика и ответила: – Ничего хорошего не произошло бы».

Зато она была довольна тем, что помогла Артему выпутаться из истории с новогодней вечеринкой.

Все парни, к счастью, довольно быстро встали в строй. Виновных посадили на три года. Сумма причиненного ими ущерба оказалась довольно велика, хотя драгоценные победные кубки они реализовать не успели.

Виктория получила три года условно: родители «постарались» бумажками с изображением гениального физика Бенджамина Франклина, который, кстати говоря, никогда не был президентом США, а изучал свойства электричества и назвал теплый пролив Гибралтарским.

Алика, вспоминая эту ужасную историю, содрогалась. Ведь когда-то она общалась с Викой и, по сути, была ничем не лучше, чем ее бывшая подружайка.

Спасибо маме, что выдернула ее из этой среды. Спасибо Артему, в которого она влюбилась и решила изменить свою жизнь. Теперь она вернула парню долг, помогла восстановить справедливость и снова быть в команде. Как сложатся их дальнейшие взаимоотношения, она не знала. И, собственно, даже пока не думала об этом… Хотя, может быть, она обманывала сама себя.

А вот Ирина продолжала тревожиться за нее, но не изменила решение не вмешиваться в личную жизнь дочери. Ирина считала, что время само должно рассудить эту пару. Между тем она заметила, что Алика часто говорит по телефону с неким Ником. Из разговора с дедом Игнатом Невельская случайно выяснила, что внук его друга Ник приехал в Москву на стажировку. Он родился в Лондоне, где работали его родители, долгое время жил там, а сейчас получает образование в Оксфорде.

– Хороший парень, очень помог нам с Аликой в нашей зимней операции, – добавил Игнатий Андреевич.

Алика часто болтала с Ником по-английски, называя эти разговоры языковой практикой. На самом деле она уже давно поняла, что Ник ей очень даже небезразличен. Он вообще был не похож ни на кого из ее друзей и знакомых. Девушке даже начинало казаться, что она в него влюбляется. Однако никаких объяснений у них не было. Она довольствовалась теми отношениями, которые у них сложились на данный момент. Наступила весна, приближались экзамены, Ник находился в Лондоне. Она знала, что он нравится многим девочкам: у него было огромное число знакомых в разных странах. Ей с Ником было интересно, и она точно знала, что он с первой их встречи относится к ней с большой симпатией.

Сложится у них что-нибудь или нет – потом разберутся. Сейчас, наверное, еще не время.

Глава шестнадцатая

Счастливое примирение

В марте у Ирины Невельской начались студийные съемки на «Мосфильме». Режиссер планировал выехать на натуру не раньше мая. Декорацию должны были выстроить как раз к тому моменту, когда деревья покроются мелкими нежными полупрозрачными листочками, когда появится зеленая трава…

На одном из совещаний Ирина наконец-то увидела утвержденного на главную мужскую роль актера. Он показался ей поразительно похожим на Ивана, но на двадцать пять лет моложе.

Актеры-«родители» смеялись, встречаясь с Ириной. Они уже не раз совместно снимались в телесериалах и часто играли сверстников, разница-то была всего лишь в пять лет. Но чудеса компьютерной графики давали возможность представить главную героиню в течение сорока лет жизни.

Сейчас актерам скучать не приходилось: Владимир Тетевин, такой тихий и скромный в повседневной жизни, на съемочной площадке оказался настоящим деспотом.

– Если вам захотелось пообщаться с интеллигентным человеком, то это не ко мне! У меня про-из-вод-ство! – кричал Владимир. – Вам понятно? И я отчитываюсь за каждый съемочный день. Так что извольте, дамы и господа, работать! И укладываться в жесткий график!

Ирина раскусила особенность Володи Тетевина нагонять на окружающих страх. Это являлась защитной реакцией. Он был молодой, очень талантливый режиссер, поэтому, чтобы уложиться в строго отведенные сроки, ему приходилось держать авторитет и устанавливать такие порядки, чтобы на площадке с ним никто не спорил и беспрекословно выполнял его приказы. Невельской работалось с ним хорошо: тот творческий контакт, который возник еще в Москве, не угас и помогал сотрудничеству двух талантливых людей. Ирина искренне уважала Владимира за его талант и неординарность, он, в свою очередь, ценил в Ирине жажду экспериментировать без оглядки. Результат его практически всегда удовлетворял. Если что-то не нравилось, Невельская, несмотря на свою звездность, не отказывалась переснять несколько дублей.

Снимали в полную силу, Ирина уставала, но это была очень приятная усталость, когда человек выкладывается на все сто, и ему потом не в чем себя упрекнуть. Роль явно получалась: в начале фильма Ирина играла свою прабабушку в молодые годы. Вот здесь очень кстати оказалась ее хорошая форма, она всегда выглядела моложе своих лет, не полнела, так что проблем не возникло. А благодаря внутреннему огню, который буквально захватил ее изнутри, лицо актрисы помолодело, на удивление всей съемочной группы.

Когда Ирина приезжала домой после тяжелых съемок, она заставала одну и ту же картину: Иван сидел в ее кабинете за компьютером и постоянно делал какие-то расчеты. Дела Московского представительства потихоньку налаживались. Это произошло после вмешательства Игнатия Андреевича, после публикаций Ланы Смирновой.

Зато на съемки часто приезжал дед Игнат. Ему, никогда не бывшему на съемочной площадке, оказалось интересно. Он не лез с советами, хотя был на площадке единственным коренным и чистокровным мордвином из обеих линий – эрзя и мокши.

– Дорогая Ира, а позволь вопрос: вы жениться-то когда думаете? – спросил как-то дед Игнат в перерывах между сценами.

– Когда в Москву ехали, думали, что обязательно сразу и поженимся… А сейчас очень уж много разногласий у нас накопилось. Да вот и Иван поговаривает о том, что наладит работу представительства и уедет на родину, в Атяшево. Не может он без своей земли… Как вы представляете себе такую семью?

– Да уж… Плохо представляю… Но вы еще люди молодые, не дурили бы, а? Ведь разбитое не склеишь. Любите друг друга, уважайте… Ну а там и решение нужное придет. Я вот на столько лет остался без твоей матери… Мы время потеряли.

– Эх, дядя Игнат, вашими бы устами да мед пить… – ответила с тоской Ирина и тут же улыбнулась, входя в роль пожилой монахини, которая пришла посмотреть на воскресную православную школу, основанную на собственные деньги при храме в Атяшево.

* * *

В середине весны Иван понял, как истосковался по земле, солнцу, поэтому решил вставать по утрам пораньше и бегать в парке. Все-таки подобие общения с природой… Да и растрясти организм требовалось после зимней-то спячки. На родине он много двигался, никогда не поправлялся: то строил что-то, то косил, то дрова колол, то ходил на дальнюю рыбалку… Да мало ли у него дел было… Поэтому с первыми лучами весеннего солнца организм потребовал физической активности. Но даже когда Иван вставал в пять утра, ему удавалось видеться с Ириной лишь мельком. Она собиралась на съемки и без завтрака уезжала. Говорила, что у нее будет много окон и она обязательно поест и выпьет кофе. Иван сокрушался, что опять ему, как старому холостяку, придется одному есть кашу, которую он сам же и варил… Ира разводила руками и говорила:

– Иван, мне действительно очень жаль, но я, когда снимаюсь, перехожу на такой режим. Прости, дорогой. Давай лучше подумаем, когда сможем хотя бы поужинать вместе, хотя ужинать мне тоже не положено, чтобы не поправиться…

– Иришка, да ты и не поправишься. Ты посмотри на себя: как девочка, тонкая, звонкая!

– Так по роли положено, Иван. А то в костюмы не влезу.

Так вышло, что, пока Ирина снималась в фильме своей мечты, Иван чувствовал себя несчастным человеком. Ему даже поговорить было не с кем. Ирина уезжала рано, приезжала за полночь, совсем не расположенная к беседам, она думала только о том, чтобы побыстрее принять душ и лечь спать.

Так незаметно подкатился май. Иван уехал в командировку на Атяшевский мясокомбинат. Пшеничников собирался выступить с отчетом о работе Московского представительства АМК. Ему было что рассказать коллегам: успехи действительно достигнуты немалые. После отчетного собрания Иван стал уговаривать гендиректора Осипенко назначить руководителем Московского представительства Бойко, а ему самому остаться здесь. Но директор велел написать заявление на отпуск и немного остыть.

– У меня, Ваня, на тебя другие виды имеются. А пока отдохни, ты славно поработал! Любишь Атяшево, так наслаждайся: коси траву, лови рыбу, а там посмотрим. Я тебе дам знать!

Иван махнул рукой, не стал спорить с начальством. Но родная земля так манила его, что не мог он спорить… Тем более Ирина со дня на день должна была уехать на натурные съемки. Что ему одному в ее квартире куковать? Так он решил остаться на некоторое время в родных местах.

* * *

В три часа дня, дав Ирине выспаться после ночной съемки, позвонил режиссер.

– Радуйся, Ирина. Уже завтра в Атяшево отбывает группа наших декораторов, будут строить объекты. Тебе директор картины позвонит, ты порекомендуй гостиницы получше, ну и вообще.

– Хорошо, Владимир!

У Ирины занялось сердце. Она поняла, что ничего случайного не бывает. Взять хотя бы ее брак, который еще толком не состоялся, а готов был вот-вот развалиться… Иван-то уже две недели в Атяшево. А намеревается пробыть там как можно дольше, как дела позволят, взял все свои неиспользованные отпуска, собирается приобщиться к природе по полной программе. Да что и говорить, поработал он в Москве на славу, и как бы ни ворчал, часто он проявлял чудеса смекалки, находчивости в решении проблем. Директор правильно сделал, что не отпустил его с работы, а велел отдыхать на полную катушку…

И ей пора в Атяшево! Кино – это не театр, где достаточно сделать удачный грим, надеть парик, и зритель уже верит, что персонаж состарился лет на двадцать. Конечно, с Ириной работали гримеры, иногда грим делали по нескольку часов… Но важнее было внутреннее состояние актрисы, и здесь Невельской понадобилось включить весь свой актерский талант, чтобы не разочаровать режиссера и будущего зрителя. Играла она проникновенно, и часто в конце сцены ей аплодировали актеры, которые приходили посмотреть на работу коллеги.

Пожить дома не получится: необходимо поддерживать контакт и после съемок, и придется поселиться вместе со всеми в гостинице.

Ирина внутренне ликовала: она понимала, что судьба преподносит ей еще один шанс наладить отношения с Иваном, понять, смогут ли они победить свои размолвки или им лучше расстаться… И приехать она решила экспромтом, неожиданно.

* * *

Иван узнал о том, что в Атяшево на съемки приехала столичная звезда Ирина Невельская, одна из первых. Он часто по-прежнему заходил к Кореням, чтобы обсудить с Владимиром, своим школьным другом и мужем Ольги, последние новости. Владимир стал заместителем начальника полиции Атяшево и был в курсе всех проблем населения и мясокомбината.

Иногда Иван помогал по хозяйству Татьяне Николаевне и деду Игнату, вернувшемуся вместе с ним из Москвы. Именно Владимир поспешил сообщить, что приехала Ирина, и добавил, что Иван, вероятно, осведомлен об этом лучше всех. После того как семейство Кореней предложило устроить актрисе торжественную встречу, Пшеничникову пришлось сознаться, что они отдалились друг от друга в последнее время… и вряд ли звезда обрадуется, если Иван будет ее допекать… Владимир только покачал головой и сказал, что Пшеничников совершенно не научился разбираться в женской психологии.

Отпуск Ивана из передышки от столичных забот быстро превратился в настоящий ад. Иван больше не мог заниматься домом и огородом, охотой и рыбалкой, как привык за много лет. Он размышлял только об Ирине, об их отношениях, о том, что теперь она здесь, рядом.

Во время утренних прогулок он часто заезжал на место съемок, но старался не приближаться, был не готов пока к объяснениям со своей второй половиной, ему пришлось бы сразу сознаться, что без Ирины ему даже в Атяшево плохо. Он ревновал ее ко всем и каждому. К режиссеру, к молодому актеру Ивану, к главному оператору Григорию и даже к осветителю Петечке, который явно принадлежал к ориентации, не популярной в России.

Дошло даже до того, что охранники с «Мосфильма» сообщили, что за съемочной группой каждый день издалека наблюдает один и тот же человек – высокий блондин в камуфляже. Вроде на бандита или бомжа не похож – приличный.

Такая информация поступила в полицию, и только Владимир утихомирил своих подчиненных. А бравые полицейские, как и все в Атяшево, ярые поклонники Невельской, хотели защищать ее день-ночь. Пришлось напомнить им: Пшеничников – гражданский муж актрисы.

Тогда охрана потеряла к Ивану интерес, зато в съемочной группе все зашушукали, что Ирину подкарауливает поклонник, кто-то говорил «любовник», а другие называли Ивана «мужем». Так что началась полная неразбериха. Ирина позвонила Владимиру и попросила устроить ей и Ивану «нечаянную» встречу дома. Володя обещал организовать все в лучшем виде, а главное – не выдавать Иринин замысел.

Так и случилось, как задумали Ира с Владимиром: актриса после съемок зашла домой вроде бы повидаться с мамой и сестрой Ольгой, а там Иван с Владимиром в шахматы играли… Поневоле пришлось паре объясниться. Ирина и Иван вышли в сад.

По старой привычке прошли по дорожке. Ирину не покидали противоречивые чувства. Долго молчали. Оба волновались, понимали, что надо выяснить отношения… Посмотрели в глаза друг другу, Ирина закашлялась. Ей в последние месяцы тоже несладко пришлось. Она отдала все свое время работе, но когда Иван уехал в Атяшево, поняла, что ее квартира перестала быть обжитым теплым домом: там воцарился вакуум. Ирине очень не хватало Ивана, хотя бы мимолетной встречи, обмена репликами. «Какая же ты дура! – подумала про себя Невельская. – Ведь работы будет много, а человека можно потерять в один миг. Достаточно одного лишнего слова, невнимательного взгляда…»

Глядя в глаза Ивану, Ирина думала о том, что глупо ссориться людям, которые не могут друг без друга жить. Пшеничников тоже долго молчал, не знал, с чего начать разговор, не представлял себе, к чему могут привести выяснения отношений. Он готовился услышать от Ирины любой вердикт. Да и было бы это вполне естественно: ведь не прижился он в столице, а она чувствовала себя в Москве как рыба в воде. Слишком они разные…

А потом перевернулось что-то в душе. Иван порывисто обнял Ирину, поцеловал и тут же оттолкнул.

– Я все понимаю, – нервно заговорил он. – Ты известная актриса и самостоятельная, умная, очень красивая женщина… Ты такая, каких я за всю свою жизнь больше не встречал… Если мы не пара, я все пойму. Отпусти меня, не стану тебе мешать.

Ира смотрела на Ивана, всегда такого уравновешенного и уверенного, с большим удивлением. По нему было видно, что он не шутит.

– Иван, понимаешь, какое дело… Не могу я тебя отпустить. Не могу, – сказала Невельская с мягкой улыбкой.

– Почему? Зачем ты меня мучаешь?

– Дурачок ты! Ведь я люблю тебя! Мне без тебя плохо! Ты уехал, а я работать не могу, потому что не видела тебя ни секундочки… Думаю: как ты? Нельзя нам, Ваня, друг без друга!

Иван подхватил свою любимую на руки:

– Иришка! Какая легкая! Вот что значит, никто за тобой не присматривал… Похудела… Дай я тебя поцелую.

Потом они начали говорить взахлеб о своих переживаниях, о том, как скучали друг по другу. Ольга еле дозвалась их ужинать.

– Иван, я так понимаю, что единственное место на земле, где тебе хорошо, это Атяшево. Может, нам здесь дом построить? Я же чувствую, ты хочешь работать в Атяшево. Ну а я – актриса, если будет на меня спрос, стану уезжать на съемки… – предложила Ирина.

– Ты же прочитала мои мысли, Иришка! Я только сейчас об этом подумал, – сказал Иван, – это хорошая идея. Тебе здесь отдыхается лучше, чем на любом модном и дорогом курорте.

– Только я хочу красивый, компактный и удобный дом, где все продумано до мелочей, где мы сможем принимать всю родню и друзей. Давай искать архитектора! – согласилась Невельская.

Еще утром Ирина чувствовала себя уязвимой, одинокой, а сейчас – как будто крылья выросли, хотелось летать над родными полями… Какая-то почти детская радость охватила женщину. Она вновь почувствовала себя счастливой и уверенной.

Все домашние сидели и прятали свои улыбки, глядя на влюбленных. Татьяна Сергеевна хлопотала вокруг каждого, предлагала попробовать все, что она наготовила, хотя бы по маленькому кусочку. Ольга широко улыбалась, рассказывала про учебу своей старшей дочери, про то, какие успехи она делает. Ведь дочка пошла в медицинский, куда мечтала поступить чуть ли не с пеленок, уже в три года кукол лечила… Наташа, младшая, пока не определилась, где хочет учиться, но у нее еще есть время в запасе. Наверное, тоже в медицинский пойдет, бабушка только об этом и говорит…

Была и еще одна радостная новость. Игоря «дожали». Шубский больше всех постарался, чтобы «Изя» подписал все бумаги. И он это сделал в загсе, сдерживая гнев и слезы. Как же Игорю не плакать, ведь он лишался удобной кормушки!

Скоро бракоразводные документы будут готовы. Иван оживился. В последнее время он стал терять надежду, что Ирина разведется и они наконец зарегистрируют отношения. У самого Пшеничникова бумаги уже находились в полном порядке, развод оформлен, бывшая жена претензий не имела.

– Мы закатим сумасшедшую свадьбу! – закричал он, вскакивая из-за стола. – Хочешь, самый лучший ресторан выберем?

– Какой ресторан? – возмутилась Ирина. – Они мне надоели в Москве и каждый вечер после съемок! Мы закатим человеческую свадьбу, в деревне!

– Ура, ура, ура! – поддержали ее мама, сестра и племянница.

В этот вечер Иван провожал Ирину в гостиницу, где жила вся съемочная группа, уже вполне официально, ни от кого не скрываясь.

Глава семнадцатая

Съемки

В тот же вечер Ирину предупредили, что скоро приедет Шубский. Это было не очень хорошо: Мотя, разумеется, станет вмешиваться в производственный процесс, ведь он имеет на это полное право – деньги-то через него пришли в картину. Ирина не понимала, чем грозит ей приезд Шубского, и не хотела о нем думать, пока Мотя не нагрянул собственной персоной. Вот тогда она вспомнила о намеках и предостережениях своих коллег…

* * *

На следующий день Ирина в восемь утра была уже на съемочной площадке. Там царили шум и хаос, как на одесском Привозе. В центре группы актеров стоял Шубский собственной персоной, напоминая своей позой памятник Ришелье. Увидев Ирину, он перестал обращать внимание на всех присутствующих и гарцующей походкой, которая никак не вязалась с его массивной фигурой, направился к актрисе:

– Кого я уже таки вижу? Неземная моя краса, Ирина Невельская! Как таки я скучал! Шо скажете, Ирочка?

– Здравствуйте, Михаил Владимирович! Рада вас видеть! У нас все хорошо, – как всегда нейтрально ответила Невельская.

– Кто бы сомневался, дорогуша ти моя! Сегодня гуляем в ресторане, в честь разгара работы над картиной, так шо, Ирочка, вечер не занимай! И никакие отказы не принимаются, – в полушутливо-приказном тоне сказал Мотя Шубский.

Тут же Ирина отошла в тенек, где сидел ее отчим.

– Игнатий Андреевич, миленький! Выручайте! Иначе будет мордобой, – взмолилась Ирина.

Дед Игнат, по своему обыкновению, крякнул и обещал сделать все, что от него зависит, после чего куда-то исчез.

Ирине предстоял трудный день. Режиссер был не любитель дублей, но иногда без них не обходилось. Ирина хотела получить такую роль, даже мечтала о ней, но она не думала, что ей, состоявшемуся профессионалу, будет так трудно. Правильно говорят, что, когда человек почувствовал себя самым крутым в своей профессии, судьба подкидывает ему испытание, которое бывает очень трудно с честью пройти.

Часто Ирина слышала и читала интервью своих коллег, которые признавались журналистам, что теперь им все по плечу, теперь уже нет таких ролей, которые невозможно было бы сыграть. И в это время где-то как раз готовился сценарий для этого актера. Тот, который ему предложат и с которым он, не дай бог, не справится. Слава богу, Ирина никому никогда не говорила, что она состоялась и что теперь все ей по плечу.

В нынешней ситуации Ирине нравились три вещи: работа, скорость, с которой она движется, и, конечно, результат. Как выяснилось, была во всей этой истории и неприятная вещь: господин Шубский, который приехал полюбоваться «на свою звезду». Ирине удавалось пока отделываться шутками-прибаутками и благодарностями за комплименты. Но ужин сегодняшним вечером должен расставить все на свои места. Он человек не глупый, немало денег вложил в картину. Ирине передавали, что за глаза он называет ее «голдовой курочкой» и очень издевается над Изей, ну, в смысле, Игорем, бывшим Ирининым мужем, который упустил такую шикарную даму… Значит, деньги потерять не захочет… Правда, Мотя Шубский, как только помог Ирине получить развод у Игоря, нацелил на нее свой испепеляющий взгляд.

Очень скоро Ирина была на площадке, Владимир Тетевин, режиссер картины, заметно нервничал, Шубский не унимался, продолжал балагурить и рассказывать феерические случаи из своей личной жизни:

– Вот иду я как-то по Дерибасовской…

– Михаил Владимирович, а можно потом про Дерибасовскую?.. – строго спросил Тетевин.

– Слушай, хлопец, ну как скажешь.

Тетевина бесило такое шумное присутствие продюсера на площадке, а потому он закричал помощнику режиссера голосом, не терпящим никаких возражений:

– Маша! Мы сегодня работать начнем? Время! Всех быстро на площадку!

– Владимир, извините! Сейчас начинаем! Актеры! Прошу всех занять места! Камера! Приготовиться! – завопила Маша.

Однако Шубский не унимался, постоянно комментировал, давал советы, вся съемочная группа устала биться и доказывать Моте, что он срывает съемочный день. Тогда помощник режиссера раздобыла где-то громкоговоритель, и все стали свидетелями настоящего шоу.

– Натура уходит, Шубский! Покиньте, черт подери, площадку! – гаркнула Маша через громкоговоритель прямо в ухо Шубскому, отчего оглушенный продюсер подскочил, словно мячик.

И действительно: мягкое солнце, которое было разлито по всему небу с самого утра, начало меркнуть, небо затягивалось тучками, зарядил мелкий дождик. Ощущение праздника возрождения, которое требовалось режиссеру в этой сцене, таяло на глазах. Владимир Тетевин был готов растерзать Шубского, который, словно нарочно, мешал работать всей съемочной группе… Мотя чувствовал себя хозяином, и все тут!

Наконец он зацепился языком с бойкой актрисой, с которой был знаком уже лет двадцать, а то и все сорок, не задействованной в снимающейся сцене.

– Софочка, как же ти, коренная одесситка, южный цветок, всю жизнь смогла прожить в Сибири?

– Мотя, не поверишь! Всю жизнь! Ребенком увезли! И пельмени всей деревней лепили, по два мешка на семью, а хранили на морозе, – поясняла Софа.

Так они могли разговаривать часами. Кто-нибудь уводил их подальше от съемочной площадки, чтобы они не мешали процессу… Тогда режиссер с командой могли работать. Тяжелые времена настали для съемочной группы.

– Мотя, по-нашему, по-сибирски, «пежить» – это означает «наказывать» или в лучшем случае – «журить». Так вот, Мотя, мы с тобой столько лет знакомы, а ты все пежишь и пежишь меня! Как тебе не стыдно, басурман ты этакий!

– В каком смысле? Шо-то я не догоняю, как говорит молодежь, – попытался уточнить Шубский, у которого голова уже начала раскалываться от общения с Софьей Яковлевной.

– Ну шо тут непонятно? Ролей-то ты мне не даешь хороших, так, в эпизодах все прохлаждаюсь… – пожаловалась Софочка, и по ее щеке потекла вполне натуральная слеза.

– Так ты, ягода моя, сама себя и высеки за это, как унтер-офицерская вдова, – парировал Шубский. – На тебя зритель пойдет? Вот! Шо я говорил! А я спонсирую только тех актрис, которые мне золотых яичек завтра накудахчут, как голдовая Ирочка, например. Так шо заткнись и играй те роли, которые предлагает Мотя. Или шо? Без пайка хочешь остаться? – Продюсер развернулся и ушел к молоденьким гримершам. У них всегда были таблетки от головной боли.

Софья Яковлевна осталась на месте как вкопанная. Все, конечно, знали, что Мотя крут. Но чтобы своих так прикладывать!

– Куркуль, негодяй! – стала топать ногами Софочка, потом обмякла, вспомнила, сколько ей лет и как давно они с Мотей пережили бурный роман, о котором он, наверное, уже и забыл…

Софа театрально разрыдалась, потом поутихла… Да, за сорок лет все можно забыть, не то что юную актрису без особых дарований, да еще обремененную пятым пунктом. Но это не повод расстраиваться, решила она. Надо покрепче подружиться с Невельской.

Невельская имеет на этого упыря влияние. Одна проблема: Ирина мало с кем общается. Однако настроение Софьи Гордон резко улучшилось. Она сама нарисовала себе горизонты, к которым нужно стремиться. И прошлась легкой походкой, напевая «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь…» Ну а если не получится подружиться, то придется сделать Невельской какую-нибудь гадость. От этой мысли настроение Софы улучшилось еще больше.

Глава восемнадцатая

Несостоявшееся сватовство Шубского

Наступил вечер. Трудные съемки подходили к концу. Ирина чувствовала себя вымотанной, хотя у нее по контракту было пре-дусмотрено, что она может пораньше заканчивать свой рабочий день и ехать отдыхать. Однако во время Ирининого монолога о важности обучения грамоте и духовного воспитания маленьких детей Моте в голову пришла идея. Он был не из тех, кто держит свои идеи при себе. Из-за того, что он подошел к Невельской, чтобы поделиться соображениями по поводу сегодняшнего вечера, кадр пришлось переснимать. И помощник режиссера разразилась такой площадной бранью, что все оторопели. Все, кроме Моти Шубского.

– Ну шо же ви молчали, сударыня? Моте не трудно испариться. Я же не знал, шо камера включена, – сказал скандальный продюсер с нотками обиды в голосе, так что помощник режиссера еще и пошла извиняться перед ним за свою несдержанность.

Шубский потом долго просил прощения у всей съемочной группы, но делал это, скорее, красуясь перед той же Невельской. Он вообще хотел ее сегодня удивить. Знающие люди подсказали ему, что в Атяшево даму толком повести некуда, надо ехать в Саранск. Там только один шикарный, по понятиям Моти, ресторан, местные туда ходят в особо торжественных случаях, в основном заведение пользуется популярностью у приезжих. Но Мотя уже так раскочегарился, что остановить его было невозможно: ему требовалось достойное поле боя. Ирина поняла, что сегодня не отвертится от приглашения, но сообщила, что Алексей Асмолов поедет с ними – это прописано в контракте. Шубскому было все равно, с кем она поедет, хоть с папой римским, потому что его сопровождал известный кинокритик, который должен был уже начать кампанию раскрутки фильма, а на это Шубский денег и времени не жалел.

– Ирочка! Таки никаких возражений нет! Я жду и никак не дождусь вечерней звездочки… Но ти будешь сиять на небосклоне российского кинематографа значительно ярче, поэтому я не беру с собой телескопы.

– Михаил Владимирович! Я вам даже не могу объяснить, как же я устала сегодня. По моему глубокому убеждению, любые празднования, особенно в ресторанах, лучше перенести где-то месяцев на восемь вперед. Тогда и фильм уже выйдет в прокат, и реакция критики будет понятна, – пыталась урезонить Шубского Ирина.

– Вот такая красивая женщина и так не догоняет моих великих замыслов! Я таки потрясен! Считай, что критика у нас в кармане, мадам Невельская!

И Алексей Асмолов настаивал: в киноиндустрии по-другому не бывает.

– Вот как Ирина Николаевна будет выкручиваться, я с удовольствием посмотрю, – подчеркнул Алексей и засмеялся. – Надеюсь, у Ивана Валентиновича есть какие-то планы на сегодняшний вечер?

После съемки Ирину с ветерком довез до гостиницы шофер Шубского, чтобы она отдохнула «согласно контракту» и сумела подготовиться к вечерней встрече. Настроение у Ирины было просто ужасное. Какого черта она должна угождать разным там продюсерам? Хотя умом она понимала, что угождать надо и попала она на картину только потому, что нравилась лично господину Шубскому… Это уже потом они с режиссером нашли общий язык и он понял, что актриса – не просто прихоть Шубского и спонсора, а действительно профессионал, да еще и правнучка главной героини.

Ирина не старалась слишком хорошо выглядеть в этот вечер. Да и ради чего? Надела серый облегающий костюм, вполне скромно, достойно, без намеков на эротику. Да, то, что нужно. Маленькая сумочка в тон. Черные туфли. Минимум косметики. И так на съемках ее каждый день гримируют.

– Сойдет! – посмотревшись на себя в зеркало, решила Ирина.

Хотя, разумеется, Невельская поскромничала: неброский полуприлегающий костюм лишь подчеркивал ее красоту, и выглядела она в нем сногсшибательно. Даже цвет наряда не позволял ей слиться с серой действительностью. В номер Ирининой комнаты постучали, раздался крик: «Невельская, на выход! Шубский заждался!» Ирина понуро вышла в коридор, ее задача состояла в том, чтобы как можно быстрее освободиться, ведь завтра у нее съемочный день. Алексей Асмолов стоял у двери Ирины. Он понимал, что без посиделок с Шубским не обойтись, поэтому решил взять на себя часть «удара».

– Хорошо выглядишь, Ирина, – сказал Алексей, – сразишь Шубского наповал, гарантирую…

– Не ставлю перед собой такой цели, – вяло отозвалась Невельская.

– Надо, Ирочка, надо! Придется постараться, – засмеялся Асмолов.

– Тогда поехали быстрее! Пораньше начнем, пораньше закончим! – ответила с улыбкой Ирина.

Иринин агент сегодня был в светло-сером костюме и выглядел импозантно. Ирочка же чувствовала себя выжатой как лимон, однако природная красота и запас здоровья позволяли скрывать от многих тот факт, что она на самом деле очень устала. Машина была уже подана к гостинице. Алексей Асмолов открыл дверь перед Ириной, они вышли, затем он помог ей устроиться на заднем сиденье автомобиля. По контракту, будь он неладен, Ире предписывалось ездить в машине только на vip-месте и обязательно пристегнутой. За рулем сидел водитель Шубского – его самого в машине не оказалось.

Алексей обошел автомобиль и сел рядом с Ириной.

– А где же Михаил Владимирович? – сразу же поинтересовалась Невельская.

– Он ожидает нас в ресторане «Восьмое чудо света» в Саранске, ну заодно решает какие-то дела, а то ведь мы завтра уезжаем в Москву, – сказал он и осекся: видно, ему было запрещено выдавать лишнюю информацию.

– Так мы едем в Саранск? – Ира задохнулась от негодования. – А как же мой контракт? Я хочу спать! У меня завтра круги под глазами будут от вашего Саранска!

Алексей посмотрел на Ирину и сказал одними губами: «Надо». И она притихла, решила, что ехать все равно придется. Скорый отъезд Шубского очень обрадовал Ирину, наверное, и режиссер будет доволен, что этот смерч переместится в Москву.

Приехав на место, Асмолов позвонил Шубскому.

– Ну таки шо ви не заходите? Я уже стосковался по Ирочке Невельской! Я в отдельном кабинэте, вас проводят, – ответил Мотя Шубский.

Ирина с Алексеем зашли в небольшой зал, который занимали Шубский и его компания. Мотя беседовал с каким-то представительным мужчиной, видно из местных, но Ирина, конечно, не знала, кто это. Она вообще мало кого здесь помнила.

– Ирочка, Леша, подождите цвай минут, и я буду весь ваш, – заметив вошедших, приветствовал их продюсер.

Ирина и Асмолов сели за другой конец стола, откуда смысл разговора Шубского было невозможно уловить. Молниеносно подсуетился официант, предложил шампанского или вина, тосты с паштетом. Ирина решила выпить полбокала шампанского, Алексей заказал себе виски. Им составил компанию столичный критик, Ирина с ним очень приятно поговорила на киношно-театральные темы, нашла его человеком с очень острым умом и удивилась, почему он позволяет Моте называть себя «карликом в очках». Вероятно, у них были какие-то свои отношения.

Через несколько минут представительный мужчина и его компания откланялись, и тогда Шубский, раскинув руки для объятий, направился прямо к Ирине. Ей пришлось встать и мягко ответить на пылкие объятия Михаила Владимировича.

– Ну таки, Ирочка! Как же я мечтал лобзать твои несравненные ручки! – сказал Мотя Шубский, каждые пять минут прикладываясь к рукам Ирины.

– Так о чем вы хотели со мной поговорить, Михаил Владимирович? – невозмутимо спросила она.

– Ирочка, ну шо ти сразу с места в карьер, сейчас посидим, покушаем… Отдохнем… Я вообще-то смотрел рабочий материал. Ну таки должен доложить: я впечатлен! – заорал Шубский, опять вскакивая и снова кидаясь к Ирине с объятьями.

– Вы хотели что-то конкретно обсудить? У вас есть пожелания? – пыталась Ирина направить диалог в деловое русло.

В итоге Шубский, уже в сильном подпитии, твердил только то, что «впечатлен, восхищен и вообще готов жениться». Ирина с тревогой посмотрела на Асмолова.

– Михаил Владимирович, дорогой! Давайте обсудим, что вам конкретно понравилось в отснятом материале, пока еще не начался монтаж, – попытался вклиниться Алексей.

– Леха! Ну шо ти нудный такой? Ты видишь, человек сгорает от любви? – ответил Мотя, отмахиваясь от Асмолова.

– Позвольте уточнить? Вы хорошо себя чувствуете? – задал вопрос Алексей.

– Да, я чувствую себя прекрасно! – заорал Мотя. – Ти шо, не видишь? Ко мне самая красивая женщина приехала!

– Э-э-э… Михаил Владимирович! Вам вроде завтра в Москву возвращаться? Может, кофейку закажем? Вам лучше станет…

– Какого кофейку? Мы еще ужинать будем, ясно? Нам сейчас устриц подадут!!!

Ирина выразительно посмотрела на Асмолова и стала обмахиваться салфеткой, потому что натиск Шубского продолжался уже в прямом смысле этого слова: он старался сесть поближе к Ирине и дышал на нее крепким перегаром, от которого она едва не теряла сознание. Алексей в свою очередь многозначительно посмотрел на Ирину и очень тихо, почти одними губами, сказал:

– Иди покури, я его уболтаю.

Ирина резко вскочила и с гневом обрушилась на Шубского:

– Вот что, уважаемый Михаил Владимирович! Я на грани срыва! Я устала после съемок! Мне надоел весь этот балаган! Я требую, чтобы меня немедленно увезли в гостиницу!

– Нет, Леха, ну ти только посмотри: какая женщина! Я восхищен! Именно так и должна вести себя настоящая звезда. Асмолов! Ти даже не представляешь, как меня заводит эта женщина! Это моя повелительница!

– Михаил Владимирович! Повелительнице завтра вставать в шесть утра. Давайте доставим ее в гостиницу. Иначе будет скандал, – настаивал Асмолов.

– Леха, ти прав! Обожаю, когда дамы орут и помыкают мною… Я таки испытываю ни с чем не сравнимые эмоции. Вызови такси, я заплачу. Сам я не еду пока, всю ночь буду гулять! Ко мне еще народ нужный подтянется…

Алексей подошел к охраннику, попросил вызвать такси для актрисы и спросил, где он может ее найти. В «Восьмом чуде света» был балкон для курильщиков, там и находилась Ирина в обществе своих фанатов.

Алексей усадил Ирину в такси и пошел предупредить Шубского, что они уезжают. Михаил Владимирович уже полулежал на столе, вокруг сидели незнакомые люди.

– Эта голдовая Ирочка опять выскользнула из моих рук, как птаха, ну шо ти будешь делать? – причитал Шубский. – А Мотя приготовил такой подарок актрисе, ему пришлось пойти на такой гешефт… Ах! Сорвалось все!

– Михаил Владимирович! Мы поехали! Я должен сопровождать Невельскую, – доложил Асмолов.

– Ну таки расслабься, Леха, и сопровождай, кто ж тебе мешает? Вот только обидно, что я с ней не поужинал, – сокрушался Мотя.

– Михаил Владимирович! Я вот хотел сделать заявление, но Ирины сейчас нет, так что сообщаю вам: у меня в сентябре состоится свадьба и я буду польщен, если вы станете нашим почетным гостем! – наконец выдохнул новость Алексей.

– Леха! А кто наша невеста? – не забыл поинтересоваться Шубский.

– Ну… мою невесту вы не знаете, она обычная девушка, не из мира кино. Для меня она – самая красивая девушка на свете, самая надежная и проверенная, – ответил Асмолов.

– Ой, Лешик, ну и скучный ты хлопец… Ну ладно, спасибо за приглашение, обязательно приду. А кто будет? – пытался уточнить детали Шубский.

– Да много кто будет, я всех позвал, ну и Ирину позову, конечно, с Иваном, – ответил продюсер.

– Шо за Иван? – напрягся Шубский.

– Так разве вы не знаете? Муж ее. Они скоро официально поженятся, – коротко ответил Алексей.

– Всегда Моте не везет! – воскликнул Михаил Владимирович и смахнул слезу. – Как появится зазноба, так обязательно какой-нибудь цуцик кривоногий уведет…

– Иван нормальный мужик, надежный, красивый! – возмутился Алексей. – И вовсе не цуцик кривоногий! Ирине с ним будет хорошо!

– Да какая теперь разница? Почему меня никто не преду-предил? – ответил заплетающимся языком Шубский.

– А как вы думаете? У такой актрисы, как Невельская, много поклонников. Разве может она остаться без мужского внимания?

– Твоя правда, Леша! Ну давай, иди! Я весь в печали. Ты мне сделал сердцебиение.

В это время к ресторану «Восьмое чудо света» подъехал «рыжий» джип Ивана. Разъяренный мужчина уже готов был ворваться в ресторан, когда увидел выходящего Асмолова.

– Где Ирина? – буквально закричал Пшеничников.

– Иван, не кипятись, лучше посмотри назад, – сказал Алексей.

Иван оглянулся и увидел, как из окна такси ему машет рукой Ирина. Он бросился к ней, распахнул дверь, обнял, стал гладить по голове, спрашивать, все ли у нее нормально.

– Иван, ну конечно, все нормально. Мы едем в гостиницу, – успокаивающе отозвалась она.

– Ты не поедешь на такси, я на машине.

– Иван! Поехали домой! Правда, я не ужинаю, но кефир при свечах, да еще в твоей компании с удовольствием выпью.

– И еще ты обещала встретить со мной рассвет.

– И это организуем, только успокойся, – сказала Ирина, которая вошла во вкус, – как-нибудь встанем часиков в пять, встретим рассвет, а потом ты меня отвезешь на съемки.

– Идет. Договорились!

Асмолов сидел на заднем сиденье и улыбался. Он был рад, что ситуацию удалось так легко разрулить.

* * *

На следующий день Иван встал в пять утра, поставил чайник, сварил овсяную кашу и заварил душистый чай, такой, какой любила Ирина.

– Завтрак на столе, моя королева! Ваш верный паж отвезет вас на съемочную площадку. Надо поторапливаться, ведь Невельская – отличница, на площадке должна быть одной из первых.

Ира открыла глаза и, как ни странно, почувствовала себя удивительно хорошо: она выспалась, отдохнула, а сейчас вдыхала запах ароматного чая с лимонником. Лишь легкой тенью промелькнули неприятные сцены в ресторане и бред, который нес Мотя.

– Иван, скажи мне… Шубский уехал в Москву? – потягиваясь, спросила Ира.

– Иришка! Уехал, я лично проверил! Спасибо этой Софе, она, как мне доложили, умотала его к утру. Я, кажется, вчера за тобой вовремя приехал? – спросил Иван, хитро прищуриваясь.

– Да, Иван вовремя! Обещай не ревновать!

– Торжественно клянусь!

Ирина встала и с удовольствием позавтракала в компании любимого мужчины. Настроение по десятибалльной шкале можно было оценить в десять баллов.

На съемочной площадке царило оживление. Тетевин был в приподнятом настроении и необычайно деятелен, радуясь возможности снимать без неусыпного вмешательства Моти. У Ирины сложились хорошие творческие отношения с Володей, она восхищалась молодым и образованным режиссером, каких трудно было встретить в наше время. Ирина любила импровизировать, что в сериалах было абсолютно не востребовано, зато Тетевин позволил раскрыться этому качеству на сто процентов. Он никогда сразу не отвергал вариант, который предлагала актриса: ее он считал очень опытной и талантливой. Он просил сыграть еще какой-нибудь третий вариант, и если становилось понятно, что лучше вернуться к сценарию, то так и делали. Но иногда он с большим энтузиазмом поддерживал игру Ирины, расточая ей всяческие похвалы после съемки.

Здесь, в Атяшево, Ирина играла на своей территории, и ей казалось, что родная земля дает ей силу. Ведь как много в крупных городах живет людей, полностью оторванных от своей родной земли, они даже не знают и не хотят знать, где были рождены их предки! Например, новые москвичи с гордостью называют себя москвичами, а на деле выясняется, что живут они год-два, ну, может, пять лет в Москве. Для них и Москва – площадка для реализации своих амбиций, не более.

А родные места они быстро забывают, и часто их старенькие родители умирают одинокими и неухоженными, до последнего вздоха надеясь, что дочка или сын обязательно приедут повидаться. Ирина чуть не оказалась в такой ситуации. Спасибо Чигринскому – ее бывший учитель вовремя подсказал, что делать. Потому что знал еще ту Ирину – юную, боевую, сильную, приехавшую из никому не известного Атяшево, которая привыкла всего добиваться и все получать.

– Невельская! Ирина! Пройдите на съемочную площадку! – раздался голос помощницы режиссера.

Ирина была уже готова: грим, костюм, настрой. Она не любила разговаривать с гримершами, потому что пустые разговоры и сплетни отвлекали ее от главного – от роли. Все знали об этой особенности актрисы и старались при ней поменьше шуметь… Чаще других пыталась пообщаться с ней Софочка, но Ира всякий раз тактично уходила от навязчивого общения и видела, что многие недовольны этой ее чертой. Особенно не любила Ирина громкие голоса. Ее уши физически страдали от шума, она как-то рассказала об этом одному профессору психологии. И он подтвердил, что есть такой тип людей, которые погружены в себя, любят полуночничать, одержимы какой-то одной идеей и страшно не любят шум, физически от него страдают.

– Тогда это все про меня, – ответила Ирина с улыбкой.

– Но у вас должна быть идея, ради которой вы пойдете на все, – предположил профессор.

– Да, идея есть, как же не быть, – констатировала актриса с мягкой улыбкой.

* * *

Незаметно съемки подошли к концу. Пожалуй, если не принимать во внимание общение с Шубским, Ирина назвала бы эту работу самой интересной в своей творческой биографии. Тетевин отпустил Невельскую в Москву, в Атяшево осталась часть съемочной группы, заканчивали снимать натурные эпизоды, потом должны были разобрать декорации.

Фильм снят, как будто жизнь прожита. Но настроение у Ирины держалось приподнятое: эта работа не вымотала ее, а наполнила какой-то удивительной энергией, гармонизировала ее взаимоотношения с окружающим миром. То, что вчера казалось абсолютно неважным, сегодня занимало первую строчку в рейтинге всех неотложных дел.

Настал день прощания. Татьяна Сергеевна надавала Ирине всяких травок в пакетиках, где было подписано, от чего и как принимать. Дала свою чудодейственную мазь – на всякий случай. Посидела с дочерью тепло и без обычных нареканий. Призналась, что только сейчас поняла, какая сложная профессия у актеров и актрис, потому что пару раз на съемки приходила, наблюдала. Удивлялась, как Ирочка играет, перевоплощается… У Татьяны Николаевны даже слезы навернулись.

– Мама, а ты не почувствовала, что, играя Марию Федоровну, я становилась ею? Вот у меня как будто два сердца билось в груди, ты не поверишь! – воскликнула Ира.

– Иринушка, я все поняла. Ты, наверное, вымоталась от такой нагрузки? – спросила мать.

– Нет, мама, я какой-то мощный заряд энергии получила. Теперь представляешь, какими должны быть мои следующие роли? – ответила Ирина.

– Образуется, детка! Будут роли, будет успех! Целуй от меня Аличку. Я ее очень люблю, передай ей! – сказала мать.

Вошел Иван, сказал, что пора ехать в аэропорт, самолет ждать не будет. Все обнялись по кругу: мать, сестры, Володя, племянница… Ирина вышла из дома, напоследок глубоко вдыхая лечебный атяшевский воздух, словно пила его: ведь только ей было известно, что этот воздух исцеляет ее тело и душу. Потом махнула рукой и пошла к машине.

* * *

Когда Ирина доехала на такси до дома, было ранее утро. Своими ключами открыла дверь, стараясь не шуметь, тихонько вошла в квартиру, поставила чемодан. Остальные вещи привезет Иван. Сразу скинула туфли. Увидела, что ее домашние тапочки стоят посередине прихожей.

– Ого… – подумала Ирина, – неужели Алика ждет?

Она обулась и, оглядываясь после долгого отсутствия, прошла в гостиную, а там, затаившись, как школьница, сидела Алика.

– Мамочка! Ну наконец! – Алика, как ребенок, бросилась матери на шею.

– Ты куда-то собираешься в такую рань? – спросила Ирина, когда они закончили обниматься и смогли как следует оглядеть друг друга.

Мать с дочерью очень соскучились друг по другу. Ира обратила внимание, что Алика повзрослела, похорошела, научилась одеваться согласно случаю. На девушке была белая блузка и классическая юбка-карандаш. В целом для юной барышни этот наряд можно назвать даже строгим. Прежняя Алика на такой костюм и не посмотрела бы. Не то что эти платья, обнажающие спину, или пестрые, расшитые стразами модные блузки… Ирина была рада, что дочь так преобразилась. Ей понравилась ее собранность, улыбчивость, какая-то спокойная величавость… Это было так не похоже на прежнюю Алику, что мать не знала, что и подумать. Как будто подменили человека!

– Я в институт, мам, – отозвалась девушка. – Вчера был экзамен… Сегодня должны вывесить результаты.

– Точно! – Ирина хлопнула себя по лбу. Как же она могла забыть!

Занятая съемками, она общалась с Аликой в последнее время только по скайпу, но все равно старалась держать руку на пульсе и радовалась вместе с дочерью, что первые экзамены сданы успешно.

– Ну что же, девочка моя! Давай вместе позавтракаем, я так рада, что ты меня по-королевски встречаешь.

На столе были горячие сырники, апельсиновый сок, йогурты, сметана, бездрожжевой хлеб. Два вида сыра. Все было красиво накрыто.

– А кто накрывал сегодня стол? Восхитительно! – как бы невзначай спросила Ирина.

– Мамочка, разумеется, я! – ответила гордая Алика.

– Потрясающе! Кто бы мог подумать!

Сели завтракать. Алика ухаживала за мамой, предлагала ей «нехитрые блюда», как она выражалась…

– Как поживает Артем? – спросила Ирина между делом. Она все не решалась задавать этот вопрос по скайпу.

– Если честно, то не знаю… Мы ведь сейчас не общаемся.

– Да, я понимаю тебя, дочка… А с кем ты встречаешься?

– Да я так вкалывала, столько занималась… Так что и некогда было. Но я сейчас переписываюсь по-английски с Ником Дэвисом, внуком лучшего друга нашего деда Игната. Ты знаешь, этот молодой человек полон сюрпризов, с ним так интересно… Но мы не виделись практически с Нового года.

– О! Вот это поворот! – воскликнула удивленная мать.

– Да мы просто друзья! – уточнила Алика. – Но, если честно, он мне нравится.

– Ну смотри, спешить некуда, – улыбнулась Ирина. – Ты найдешь еще своего человека, ты у меня умница и уже почти совсем взрослая…

– Почти? – Алика удивленно посмотрела на мать.

– Да, пожалуй, что и совсем, – отозвалась Ирина и потрепала дочь по волосам.

* * *

Алексей деликатно позвонил во второй половине дня, дав Ирине возможность выспаться и прийти в себя после дороги.

– Ира! Ты получила приглашение? Мы с Верочкой приглашаем тебя и Ивана на нашу свадьбу.

– Конечно, Алексей! Обязательно придем. Мы так рады за вас, особенно Иван, – улыбнулась Ирина, вспоминая, как тот волновался из-за присутствия рядом с любимой симпатичного агента.

– Слушай! Неужели он ревновал тебя ко мне?

– Как оказалось, да.

– Ну, рядом с тобой потерять голову не сложно. Вот Шубский как сокрушался, узнав, что место под солнцем уже занято.

– Посокрушается и перестанет, – махнула рукой Ирина. – Сколько у него любовниц было и еще будет! Для меня главное сейчас, не обижая своего патрона, спокойно выйти замуж, да еще… чтобы он меня благословил! Запомни! Это твоя работа! Вот Петр I очень любил своих товарищей женить, а уж сколько раз он был посаженным отцом, даже ни один историк точно не скажет. Твое дело – чтобы он благословил наш брак. Иначе я до конца жизни без ролей останусь. Работай, Алеша, работай! Задачу понял?

– Да чего уж тут не понять? Понял. Буду стараться… – обещал Асмолов. – Да, еще: через неделю на «Мосфильме» начнется озвучка смонтированных кусков, мы тебе сообщим.

– Хорошо, договорились! Привет невесте! – Ирина дала отбой.

Выспавшись, она почувствовала себя отдохнувшей, умиротворенной. В квартире была тишина. Ира задалась вопросом: звонила ли Алика? Увидела, что у нее пять непринятых вызовов от дочери, набрала ее номер.

– Алика! Я все твои звонки пропустила, спала очень крепко. Как дела?

– Я поступила! – закричала девушка.

– Девочка моя! Я поздравляю тебя! Скоро домой придешь?

– Мы сейчас с ребятами гудим! Если честно, то не знаю. Но ты не волнуйся.

– Ну хорошо, пока.

Нажав отбой, Алика улыбнулась. Раньше все свои успехи (если таковые случались) она списывала на то, что ее мама пришла в школу, с кем-то там поговорила… Ну а что? Известная актриса… Но теперь девушка могла с гордостью сказать, что всего добилась сама. У нее получилось раскрыть свои таланты, поверить, что она может учиться не хуже других… А может, даже и лучше… Да и компания у нее теперь совсем другая. Больше нет никаких подружаек, а есть настоящие подруги и друзья, с которыми действительно интересно.

* * *

Иван тем временем решал проблемы, связанные с Атяшевским мясокомбинатом. В итоге рокировка произошла очень интересная и неожиданно для всех: Иван Валентинович Пшеничников стал генеральным директором с контрольным пакетом акций предприятия. Иван, конечно, не ожидал такого исхода событий, но весь коллектив решил, что это вполне справедливо. Пшеничников был подкован и как экономист, и как технолог. Он провел собрание акционеров, составил график работы предприятия с учетом открытия новых цехов, новых поточных линий. Затем Пшеничников собирался уехать в столицу – там тоже накопилось немало дел. Там его ждали Ирина и Алика…

Следовало решить проблему с женитьбой: пора, наконец, оформить официальные отношения с самым любимым на Земле человеком. Тем более документы у Ирины готовы. Она действительно очень любимый и очень умный человек… Ее предложение построить дом в Атяшево просто ошеломило Ивана. Он решил, что с такой женщиной не страшно идти по жизни. Мало ли какие еще неприятности будут – вместе они все выдержат, со всем справятся! Иван уже продумал свой график работы на ближайший квартал. Скоро предстояла свадьба Алексея Асмолова. Будет шанс приглядеться, как люди сейчас женятся, кого приглашают… Что надевают на свадьбу… И надо ли им это с Ирой?

Иван взял билеты на самолет, позвонил Ирине, предупредил, когда будет, попросил ее позаботиться о костюме, в котором он пойдет на свадьбу к Алексею Асмолову. Она пообещала, что все будет сделано, сказала, что очень соскучилась, мечтает, когда увидит его.

– Иришка, нам надо сходить на эту свадьбу ради познавательных целей. Если тебе понравится, то у меня увеличатся шансы… – сказал Иван.

– Какие шансы? – решила уточнить Ирина.

– Ну как? Что значит – какие? Представь: вот я набрался храбрости и сделал тебе предложение, что ты мне ответишь? Ведь ты – женщина моей мечты, – спросил Иван.

– Иван, а я думала, что этот вопрос мы уже решили, – ответила Ирина.

– Решить-то решили, а до дела никак не доходит…

* * *

Иван приехал в Москву вечером, позвонил из аэропорта Ирине, сообщил, что через час будет дома. У Ирины разлилась теплота по всему телу… Какие приятные слова: «прилетел», «будет дома»… И речь шла о человеке, которого она любила.

В хлопотах время пролетело незаметно. И вот уже заскрежетал в замочной скважине ключ. Ирина, напряженно ждавшая этот звук, тут же кинулась в прихожую, прижалась к Ивану, как будто не видела его не несколько дней, а несколько лет.

Пшеничников приехал в замшевой куртке, джинсах… Все это ему безумно шло. Не забыл он и купить по пути цветов. Он любил выбирать цветы сам, не любил упаковки, всю эту флористику.

– Знаешь, Иришка, – как-то признался он, – у меня точно плохо не получится, а вот если у флориста дурной вкус, то пиши пропало…

В этот раз он привез огромные белые хризантемы, аромат которых сразу же наполнил помещение, и прямо на пороге вынул из кармана коробочку с перстнем.

– Это тебе, – проговорил он, глядя ей в глаза. – Если, конечно, ты не передумала.

Ира посмотрела на перстень и очень удивилась, что у ее избранника такой хороший вкус. Перстень ей понравился, да и стоил он порядочно.

– Не передумала, даже не надейся! – засмеялась актриса.

Ирина никак не могла налюбоваться своим Иваном, а надев на палец кольцо, залюбовалась уже им: какая изящная работа! Пришла из института Алика. Бросилась на шею Ивану. Тот ее поднял и закружил по комнате.

– Поздравляю, студентка первого курса Алика Артуровна Невельская!

Сразу стало шумно, Алика поставила цветы в вазу, Ирина убрала в холодильник атяшевские дары – колбаску, ветчинку… Дочь помогла матери накрыть на стол.

– Вот я тоже думаю, Иришка, как бы тебя освободить от бытовых хлопот, – произнес Иван, – тем более наш график теперь станет более сложным: часть времени будем проводить в Москве, часть – в Атяшево.

– Иван, мне же Верочка помогает по хозяйству. Она никогда не отказывает. Мне очень удобно: когда я прошу, она приходит и выполняет все поручения. Так что не волнуйся. И пойми: я ведь, когда встаю к плите, чтобы приготовить что-то вкусненькое для тебя и Алики, хочу сделать вам приятное, подарить свою любовь и тепло. Ты уж не отнимай у меня такой возможности…

Стол был накрыт, в духовке готовилась форель, все блюда были предназначены для стройных дам. Ирина обещала, что если Иван станет хорошо себя вести, то получит двойную порцию. Алика рассмеялась: она почему-то вспомнила, как приходил домой Игорь, когда у мамы были съемки, и целый день накачивался дорогим виски. Невольно содрогнулась от этих воспоминаний… И как хорошо, что все это в прошлом, потому что тогдашняя Алика ей уже совершенно не нравилась. Целыми днями валялась на кровати, а ближе к ночи собиралась в ночной клуб. Вот и вся жизнь. Да, с ней произошла самая необычная метаморфоза, которая только могла произойти, и она была счастлива, что у нее теперь есть семья: мама, Иван. А в Атяшево – бабуля, дед Игнат, тетя Оля, дядя Володя, сестры…

Глава девятнадцатая

Свадьба Асмолова

Наступил долгожданный день свадьбы Алексея Асмолова. Все, кроме Ивана и Ирины, были очень заинтригованы: кто же его невеста? Многие стремились попасть на церемонию бракосочетания только ради того, чтобы посмотреть, на кого Алексей променял всех столичных красавиц из мира кино. Ирина точно знала, что у Асмолова не было отбоя от девушек, но он всегда оставался разборчивым, лишний раз даже не хотел поговорить ни с кем, у него имелась своя цель, к которой он шел. Ирина была довольна Алексеем как продюсером: он никогда не опаздывал, всегда подвозил ее, брал на себя особенно тяжелые переговоры, – в общем, выполнял свою работу безупречно. И главное: вносил в любой контракт поправки, очень полезные для актрисы, что говорило о его хорошей осведомленности в юридической сфере.

Ирина и Алика в недрах своих гардеробов подобрали себе отличные наряды. У Ивана было несколько парадных костюмов, но для такого случая Ирина посоветовала ему надеть фрак. Такой мужчина, как Иван, выглядел во фраке исключительно: высокий, стройный, загорелый, спортивный… Ирине и Ивану не терпелось посмотреть, как организовал свою свадьбу Асмолов, который любил поболтать, а вот про невесту никому не обмолвился ни единым словом, словно боялся сглазить. Только один раз привел ее в гости к Ирине. Ирина и Иван собирались в обозримом будущем подать документы в загс, поэтому им было интересно побывать на тусовке, посмотреть, так ли организовать свое торжество или по-другому.

Гости собирались медленно. Мероприятие проходило в одном из небольших элитных ресторанов в центре Москвы, который был полностью снят для такого торжества. Официанты разносили шампанское. Большое пространство в центре зала отводилось для танцев, а круглые столики для приглашенных стояли по периметру. Блеск фужеров и белизна скатертей просто поражала, особый стол был предназначен для подарков, которых уже скопилось изрядное количество.

– Неплохо, – прокомментировал Иван, – но слишком пафосно. Словно и не свадьба, а выставка какая-то.

– А мы с тобой другую свадьбу устроим, – шепнула ему на ухо Ирина, бросив взгляд на свой перстень.

– И правда. – Пшеничников широко улыбнулся. – Не боишься деревенской свадьбы? – повернулся он к Алике.

– А что ее бояться? – засмеялась девушка. – Так даже лучше. У меня подружка в Атяшево, нам вместе веселее будет.

– Вот и договорились, – весело подмигнула обоим Ирина.

Тем временем среди гостей появился жених. То, что всегда уверенный, балагурящий Алексей испытывал легкое волнение, оказалось заметно невооруженным глазом. Невесты пока не было. Все в лучших традициях. Зато появились родственники со стороны невесты – очень симпатичная мама, отец с седой бородкой и тетушка. Чинно вошли в зал подружки невесты, одетые в кремовые платья. Внешне подружки были очень разные, но каждая из них по отдельности казалась хорошенькой.

Вот ведущий попросил всеобщего внимания, чтобы познакомить гостей с невестой. Заиграла тихая музыка, и отец невесты ввел в зал прехорошенькую хрупкую Верочку, которая все время улыбалась, не скрывая своей радости, а увидев Асмолова, потеряла самообладание и бросилась ему на шею. Так необычно начался танец молодых. Отец успел только объявить, что вручает свою единственную дочь Верочку ее мужу Алексею.

Девушка всем очень понравилась. Семья ее оказалась обычной московской семьей: папа работал научным сотрудником, мама – в Российской государственной библиотеке, бывшей «Ленинке». Девушка была хорошо воспитана, не стеснительна, но и не отличалась излишней раскрепощенностью.

Алика сразу познакомилась с Верой и договорилась, что скоро они увидятся на премьере. Вера закивала, сказала, что выкроит в своем графике время для этого мероприятия. Оказалось, что Вера профессионально занималась шахматами, английским, брала уроки танцев. Алика стала наматывать на ус, запоминать, как проводят время обычные девушки. Вера поделилась с Аликой, что из-за предстоящей премьеры Алексей попросил ее перенести свадебное путешествие на несколько месяцев, ну а потом они с мужем поедут на Бали.

Тем временем к Ирине приблизился Тетевин.

– Ирина Николаевна, здравствуйте! Вы ослепительны! – Владимир склонился к руке Невельской.

– Володечка, я не знала, что вы дамский угодник, – отозвалась Ирина. – А мы тут, можно сказать, на репетиции.

– На какой репетиции? – не понял режиссер, а потом хлопнул себя рукой по лбу. – Сообразил! Ну что же, Иван, – повернулся он к Пшеничникову, пожимая ему руку. – Рад видеть, поздравляю… Но только, – добавил он полушепотом, вновь обращаясь к Ирине, –  не очень-то рассчитывайте на длительный отпуск. На вас госзаказ.

– Что же, спрос на ведьм в нашей стране увеличился? – полушутя поинтересовалась Невельская.

– Спрос на таких, как вы, то есть на тех, на которых держится весь проект, был и будет всегда… А у нас уже готов новый сценарий. Не отказывайтесь, почитайте! Я с вами всегда готов работать без проб. Подошел сказать это, потому что, думаю, что господин Шубский где-то здесь и обязательно заведет с вами разговор о будущем фильме. – Тетевин откланялся.

Ирина почувствовала себя счастливой. Она предполагала, что будет еще долгое время искать новую роль в кино, ждать ее, может, не один год… А оказывается, такая роль уже есть.

– Где же Алексей Асмолов? Да, впрочем, о чем я? У него же сегодня свадьба, – опомнилась Ирина.

А к Невельской уже подскочил Михаил Владимирович Шубский.

– Какие люди в Голливуде! Кого лицезреют Мотины глазоньки? – закричал продюсер, быстро пожав руку Ивану и практически одновременно заключив в свои цепкие объятия Ирину.

– Рада видеть, Михаил Владимирович! – как всегда, невозмутимо ответила Ирина, оглядываясь на Ивана.

– Ах! Подумайте! Она рада видеть меня! Пропажа ти наша! У меня под тебя сценарий был почти написан, когда ти с переговоров из этого… «Чуда света» сбежала, а она рада видеть… – заговорил Шубский.

– Из «Восьмого чуда света», – уточнила Ирина, с радостью отметив, что Иван деликатно отошел в сторону и с кем-то уже общается.

– А твой Иван, говорят, большим человеком стал на родине? Поздравляю! Слушай, мне, шо ли, акций комбината себе прикупить?.. Так скажу по секрету, я выяснил, они все распроданы, и если есть на рынке, то стоят таких денег, шо я, пожалуй, до тебе скажу: зачем они мне такие сдались? – Наклонившись поцеловать ручку, Шубский тихо добавил: – Ира, звезда моя, надо-таки поговорить!

– Хорошо. Когда? Называйте день, – быстро согласилась Ирина.

– Ирочка, Шубский таки не любит шутить, да? Берем жениха под мышку, он у нас, кажется, агент? И идем разговоры разговаривать, – сказал Михаил Владимирович.

Ассистент Шубского уже вел под руку обескураженного Алексея, Ивану поручили развлекать невесту в отсутствие жениха. Шубский быстро нашел помещение для переговоров – кабинет владелицы ресторана. Ирина и Алексей Асмолов были вынуждены подчиниться эксцентричному дельцу, который ставил коммерческие интересы превыше всего, даже на свадьбе.

– Леша, ти меня поймешь, когда узнаешь, зачем я вас собрал. Во-первых, картина очень понравилась наверху, теперь нам надо грамотно выстроить презентацию и премьеру. За Иру я таки совсем не волнуюсь, она скажет слова, от которых любое сердце разорвется в клочья, не только мое. Мне будет нужен Асмолов, с ним я встречусь, – начал свою речь Шубский, когда вся компания уединилась в кабинете.

– Хорошо, Михаил Владимирович! Я предполагал что-то подобное, поэтому свое свадебное путешествие уже отложил. Готов с вами встретиться в любое время, – ответил Алексей.

– Ну а до Ирочки у меня есть хорошие новости! Сценарий, который под нее писали, готов, он мне понравился, мой ассистент привезет Ире почитать! Это шо-то! Просто ананасы в шампанском! Ирочка, ти поняла? Я приглашаю тебя сниматься в новом кино! Тебе Тетевин о нем уже говорил. Для порядка дам почитать сценарий, но ты же понимаешь!.. От работы с Шубским никто не отказывается! Конечно, дело каждой россиянки, соглашаться ей или нет. Но мне кажется, что ты будешь-таки очень довольна, – сказал продюсер и улыбнулся, подойдя к Ирине и погладив ее руку.

Через пять минут все участники переговоров с Шубским вышли в зал, невеста Алексея просияла. Михаил Владимирович подошел к Верочке.

– Веруня, краса моя! – торжественно провозгласил Шубский. – Возвращаю твоего жениха, веселитесь! Срочно призываю вам с Лешей исправиться и пойти танцевать!

Ивана окружили подружки невесты: он им рассказывал что-то занимательное. Подошла Ирина, и барышни слегка приуныли.

– Иришка, новые сведения: вон там, в углу, толпа кинематографистов, видишь? Среди них человек в сером костюме, который наводит о тебе справки. Обрати на него особое внимание: это режиссер Кирилл Андреевич Чусов. Это тебе не псевдоодессит Мотя Шубский с его вечным «шо будэм пить?».

Иван не ошибся. Вскоре прямо к Ирине направился седой господин в сером костюме, который сидел на нем изумительно, подчеркивая стройную поджарую фигуру.

– Позвольте без церемоний, Ирина Николаевна? – мужчина склонился к руке актрисы. – Меня зовут Кирилл Андреевич Чусов, я под большим впечатлением от вашей последней работы в театре, с нетерпением ожидаю выхода в свет полнометражного фильма с вашим участием. – Кирилл Андреевич улыбнулся как-то по-домашнему, не протокольной улыбкой, и Невельская сразу поняла, что с ним можно иметь дело.

– Рада вас видеть, Кирилл Андреевич, мне говорили, что вам понравилась моя работа. Позвольте спросить, что в ней показалось вам наиболее интересным? – спросила Ирина.

– Вы, Ирина Николаевна, очень красивая женщина. Сейчас я вижу это не на экране, а в жизни. Вас очень любит камера. Но в жизни вы лучше, не сочтите за лесть. Снимаетесь вы давно. Но сейчас вы по-настоящему «раскрылись». Тетевин – мой хороший друг. Он мне показывал некоторые кадры из фильма. Вы отпустили себя. Вы играли себя. Я восхищен! – ответил Кирилл Андреевич.

– Спасибо вам! Дорогого стоит услышать такие слова именно от вас! – ответила Невельская.

– Ирина Николаевна! Я здесь оказался по одному делу: чтобы пригласить вас принять участие в моем новом проекте. Снимать будем три миниатюры во Франции. Это недолго, там работа кинематографистов поставлена на поток. Однако проект займет полгода. Потом, я уже в курсе, вас ждет к себе на картину Тетевин, а у меня через полтора-два года созреет сценарий фильма, который я буду снимать в России. Понимаете меня, да? – закончил Кирилл Андреевич.

– Это безумно интересно. Я уже заранее готова согласиться, но все-таки мое правило: это несколько дней на раздумье. И потом, есть ли сценарий? Я бы его почитала. А мы с вами встретимся в ближайшие дни, и вы мне все подробно расскажете, – ответила Ирина в свойственной ей деловой манере.

– Договорились. Завтра в девятнадцать часов. Я пришлю машину. А это вам. – Он протянул серую папку со сценариями, поцеловал руку, развернулся и ушел.

Глава двадцатая

Новый поворот

Утром следующего дня телефон Ирины звонил настойчиво и продолжительно.

– Э-э… Это Кирилл Андреевич вас беспокоит. Не слишком ли рано, Ирина Николаевна? Мы с вами хотели организовать встречу. Раннее утро – самое удачное время, на мой взгляд, для того, чтобы назначать свидания, – проговорил приятным баритоном Чусов.

Заметно было, что времени даром он не терял.

– Доброе утро, Кирилл Андреевич! Рада вас слышать. Я готова договориться о встрече, – ответила Ирина.

– Тогда на «Маяковке» – там есть отличное местечко в итальянском стиле, с винным погребом. Приходите со своим кавалером в девятнадцать часов, отлично проведем время. Ирина Николаевна, я за вами пришлю машину, так что адрес запоминать не нужно. За вами заедет мой помощник, до встречи, – ответил Чусов.

– Спасибо, Кирилл Андреевич. До встречи, – согласилась Ирина.

Кирилл Андреевич произвел на Невельскую хорошее впечатление. Ей казалось, что она знает его так же давно, как Чигринского, Курганского… Чем-то неуловимым они были даже похожи… Ирина понимала, что сегодняшний вечер может стать решающим для ее дальнейшей карьеры, а потому побежала в гардеробную, стала доставать одно платье за другим, но ее ничего не вдохновляло… Тогда появился Иван, решительной походкой вошел в небольшую гардеробную комнату, достал темно-вишневый костюм с вырезом и сказал, что этот, пожалуй, подойдет. Только украшения надо подобрать и туфли. Ира ахнула. Это тоже был один из костюмов, который она надевала только на одну из вечеринок, и Иван тогда очень его похвалил. Невельскую даже удивило такое внимание к мелочам: ей казалось, что по большому счету он вообще ничего не замечает…

– Ты просто гений! Я совсем забыла об этом костюме! – вскрикнула она.

– Срочно примерь, – ответил Иван.

Ира вышла из гардеробной в костюме и туфлях. Длина юбки была на два сантиметра выше колена, костюм, безусловно, подчеркивал все достоинства Ирины, туфли дополняли картину. Иван одобрил и сказал, что теперь он спокойно может идти на работу. Но требовались украшения! Он на них просто настаивал.

– Подбери себе что-нибудь, – велел Пшеничников, целуя будущую жену. – И до вечера. Я немного опоздаю, ты уж извинись за меня, работы много. Да и вам лучше начать разговор без меня. А я подъеду, присоединюсь к вам, и вернемся на моей машине.

– Хорошо, Иван! Пока!

Ирина осталась в квартире одна. Судя по всему, Алика уже ушла в институт.

Готовясь к вечерней встрече, Ирина начала читать сценарии. Три французские миниатюры были просто очаровательны… Этот шарм, недосказанность… С диалогами на французском она, пожалуй, справится. Ей бы очень хотелось самой озвучивать свою роль. Ведь часто актриса неразрывно связана со своим голосом, который является ее визитной карточкой. А у нее, как осмелилась предположить сама Ирина, все-таки очень необычный и красивый голос… Вот только что скажут французы о ее произношении?

Вечер в итальянском ресторане начался очень тепло. Чусов не преминул сдержанно и к месту сказать Ирине несколько деликатных комплиментов. Это так отличалось от провинциально-медоточивой манеры Шубского, что симпатия, которую чувствовала к Кириллу Андреевичу Ирина, возросла. Невельская извинилась за опоздание Ивана и предложила обсудить все деловые вопросы за аперитивом. Кирилл Андреевич согласился. Он сказал, что потом расскажет много интересного о Париже, где Ирине предстоит жить целых шесть месяцев.

– Вероятно, уважаемому Ивану Валентиновичу тоже будет интересно послушать?

– Да, безусловно, Кирилл Андреевич.

Чусов спросил, что Ирина будет пить. Ей и помощнику Чусова Сергею заказали мартини, Кирилл Андреевич попросил чашечку кофе.

– Привычка выпивать перед едой чашечку кофе появилась у меня в Бельгии, где я работал долгое время. Там, знаете ли, такие нерасторопные официанты, что невольно хочется чем-то скрасить ожидание. Кто-то пьет спиртное, кто-то налегает на закуски, ну а я вот свой рецепт нашел – кофе.

Чусов сказал, что хочет предложить Невельской сняться на самой знаменитой французской киностудии.

– Проект объединяет три сюжета с одной общей концепцией. Наверное, вы уже заглянули в сценарий, – рассказывал режиссер.

– Конечно, Кирилл Андреевич! Сегодня прочитала. Сценарий очень сильный. Но ведь это так называемое «кино не для всех», как мне показалось, – ответила Ирина и добавила: – Мне будет чрезвычайно интересно попробовать себя в таком авангардном стиле.

– Я очень рад, что вы не испугались. Поймите: для вас это шанс стать очень знаменитой актрисой. И главное – сделать это никогда не поздно.

– Я ознакомилась с синопсисом сценария, мне понравилась тематика фильма. Должна сознаться, что до сих пор не могу поверить, что на меня обратил внимание такой режиссер, как вы, – сказала Ирина.

– Ирина Николаевна, вы явно себя недооцениваете, вашему агенту надо будет поработать над этой проблемой, – улыбаясь сказал Чусов. – Я ему обязательно скажу при встрече. Вы же самобытнейшая российская актриса, я слышал ваше имя в разных кругах, а последняя картина только подтвердила мое мнение.

Невельская попросила отложить согласование контракта до следующей недели, когда ее агент Асмолов приступит к работе, и Кирилл Андреевич тут же согласился. Настроение у Ирины поднялось еще больше. В этот вечер она являлась настоящим украшением их компании: наряд, выбранный Иваном, подчеркивали драгоценности, которые она привезла из Флоренции. Прическа, сделанная специально для этого случая, представляла собой полный художественный беспорядок – низкий пучок, сооруженный из прекрасных светлых волос Ирины, был прошит специальной ниткой, которая могла держаться несколько дней, а со стороны казалось, что вся прическа вот-вот развалится… Ирина в этот вечер была как райская птица: глаза ее светились, кожа сияла молодостью и здоровьем.

Когда в общих чертах обговорили все пункты, в зал ресторана вошел Иван. Кирилл Андреевич узнал его издалека и велел Сергею встретить гостя и подвести его к столу.

У Ивана было прекрасное настроение – он улыбался. Кирилл Андреевич привстал, поздоровался и показал на свободное место.

– Ну вот. Все в сборе. Можно сделать заказ, а то мы порядком уже извели нашего бедного официанта, – сказал Чусов.

Подошедший официант принес каждому посетителю меню, все начали изучать предлагаемые блюда итальянской кухни. Ирина сориентировалась быстрее всех: остановила свой выбор на овощах и морепродуктах, а с десертом решила пока подождать и помогла сделать выбор Ивану. Кирилл Андреевич тоже отказался от мяса; они переглянулись с Ириной и улыбнулись друг другу, случайно обнаружив еще одну точку соприкосновения.

– Честное слово, – под конец вечера не выдержал Чусов, – мне будет приятно работать с такой актрисой во Франции: там ценят настоящую женскую красоту. Предлагаю поднять бокалы за успех Ирины Николаевны.

* * *

Стоя на первом этаже Киноцентра, Ирина натужно улыбалась, ожидая и приветствуя гостей. Афиша и растяжки от самого метро «Баррикадная» возвещали о премьере фильма «Атяшевская Ведунья». Рядом с нею в самом лучшем костюме стоял и волновался Иван. А за ними все сто пятьдесят человек съемочной группы. В банкетном зале суетились еще человек триста в ожидании премьеры.

Для Ирины главным событием, не считая все приближающейся свадьбы, была премьера. Невельская должна была убедиться, насколько роль главной героини понравилась публике. А публика голосует, как известно, рублем. Она идет в кинотеатры и смотрит… Или не идет… Не менее важно было услышать мнение коллег. Но среди коллег она делала ставку только на несколько человек. Интересно, что скажет Чигринский, ведь все-таки это была его идея – вернуться к корням, и она принесла пользу: Ирина обрела и себя, и свою дочь. Интересно, что скажет театральный режиссер, который отпустил ее сниматься… Важно, что скажут Алексей Борисович и Людочка – все-таки они ее старые коллеги по театру, важно, что скажет Курганский… А если быть откровенной перед самой собой, то не так много людей, мнением которых она по-настоящему дорожила.

Два часа показа тянулись бесконечно долго. Ирина сидела на последнем ряду и ощущала себя словно в тумане. Зато Иван прислушивался к каждому шевелению в зале, смешкам, вздохам и даже слезам.

А после непродолжительной тишины в финале, когда многим дамам, да и мужчинам тоже, пришлось промокнуть слезы, зал взорвался аплодисментами.

Овации длились несколько минут и уже тогда, когда на сцену вышли актеры, вся съемочная группа, Ирина с молодым Иваном и, конечно же, режиссер Тетевин.

– Я вложила в эту роль свое сердце, биографию всей моей семьи и душу всей Мордовии… Посмотрите на нас: мы счастливы…

Речь Ирины заняла пять минут, и слушали ее со слезами.

После нее выступал режиссер, ее партнер по роли и главный оператор Гриша.

А затем дружной толпой все, кто был сегодня на пике славы, отправились в банкетный зал.

В этот же день, словно по волшебству, произошло еще одно знаменательное событие. Позвонил следователь, сообщив о том, что дело о похищении Ирины полностью раскрыто и похитители наконец задержаны.

– Ну все, справедливость восторжествовала. Наверное, я должна радоваться, но… даже не знаю… – пожаловалась Невельская Ивану.

– Главное, что все хорошо закончилось. А я уж постараюсь приглядывать за тобой получше. Теперь уже на законных основаниях, – пошутил тот и нежно поцеловал Ирину.

Невельская очень соскучилась по театру: через неделю ей предстояло играть в своем любимом спектакле… Театр ждал Ирину, число желающих посмотреть в театре актрису международного масштаба многократно возросло. Главный режиссер был вынужден сменить гнев на милость. Он решил забыть все разборки с Невельской, потому что был предупрежден: в театр она вернется ненадолго. Асмолов уже сообщил о предстоящих съемках.

На следующий день после премьеры раздался телефонный звонок. Каково же было удивление Невельской, когда она узнала голос режиссера Олега Эдуардовича.

– Надеюсь, все у вас хорошо? По возможности приезжайте в театр: нужно обсудить график репетиций, – обратился к ней Пронин.

Тон у него был на удивление спокойный и доброжелательный. Чем объяснялась такая смена настроения, Ирина узнала чуть позже от коллег. Оказывается, Галочка готовилась вот-вот стать матерью и в театре временно не играла.

Ирина подумала, что, возможно, став счастливой мамой, Галина Петровна изменится в лучшую сторону как человек и актриса. После спектакля Ирине предстояло отработать премьеры, а потом – под венец. Каждое утро актриса теперь просыпалась с чувством благодарности к судьбе: ее жизнь стала осмысленной, она уже не работала просто для того, чтобы работать, потому что контракт подписан. Она получала от ролей большое удовольствие и понимала, что ей в жизни очень повезло: нашелся человек, который смог прикрыть все ее тылы и ради которого она была готова на многое.

Эпилог

Середина сентября выдалась на удивление теплой. Настоящая благодатная осень. Многое уже было позади, но предстояло еще больше. Через две недели Невельскую ждали на съемки в Париже, а сейчас… сейчас было время, которое она целиком посвящала только семье и родному Атяшево.

Ненакрашенная, в стареньком сарафане, Ирина выглядела лет на пятнадцать младше своего возраста. Ее даже не сразу узнали в столовой, куда они вошли вместе с Иваном. Николай и Лана уже поджидали их за столиком.

– Ну, рассказывайте, что вы придумали, – по старой журналистской привычке пошла с места в карьер Лана.

– А вот что… – Ирина хитро улыбнулась. – Я уже два раза сходила замуж, и оба действа происходили в ресторанах. Были потрачены горы денег, а удовольствия никакого. В общем, мы с Иваном решили отказаться от всего этого пафоса и праздновать нормальную мордовскую свадьбу! И мама со мной согласна, она даже делает какие-то приготовления, только скрывает от меня – какие.

– А чем мордовская свадьба отличается от русской? – поинтересовалась журналистка. – Я в Интернете особой разницы не нашла, кроме названий обрядов.

– Практически у русских и мордвин все одинаково, особенно в последние века после принятия православия, – объясняла Ирина. – А вот в языческие времена в Мордовии ведуньи считались главнее волхвов. Все потому, что богинь в Мордовии больше, чем богов… короче, матриархат был.

– Это интересно, Ирочка, я даже знаю, что раньше, да и теперь частенько все жены были старше мужей, но вернемся в нынешние времена… – Иван смешным движением взлохматил свои пшеничные волосы. – Слушайте главное. Свадьбу гуляем на улице, мы уже и с Осипенко договорились. – Иван с удовольствием начал есть принесенный официантом обед – пюре и котлеты из лучшего мяса. – Я, между прочим, хочу по старым обычаям: запрячь коня, надеть порты с сапогами и расшитую рубаху!

– А я хочу ходить с пятаком под правой пяткой в сапоге и в жениховских рукавицах! – На Николая покосились из-за соседних столов. – Я в Интернете читал про пятак у дружка жениха – так положено! – поворачиваясь во все стороны, объяснял он улыбающимся сотрудникам мясокомбината. – И самогона на меду хочу.

– И я, – пискнула Лана.

– И я бы не отказалась, – громко подтвердила бригадирша сосисочного цеха, ковыряющаяся ложкой в блюдце с творогом и клубникой. Ее четыре товарки, все как одна в синих халатах, согласно хихикнули.

– Лады! – Иван стукнул ладонью по столу, отчего подпрыгнули тарелки и бокалы. – Осталось только понять, кого звать в гости… – Оглядев притихший зал столовой, он добавил:

– Придется звать всех, иначе обидим.

– Мы со своим придем, Валентиныч, ты только позови. У нас бабы сами завалят угощениями ваш стол, – радостно успокаивала объемная бригадирша. – На вашу свадьбу весь комбинат собирается! Все придем!

– Куда придут? – с тихим ужасом переспросила Невельская.

– Ира, ты не поняла. – Иван переставил с подноса на стол принесенные работницей кухни стаканы с морсом. – Наши поварихи обеспечат посуду и горячие блюда, закуску, вазы с фруктами и домашний квас в котлах, а все остальное – мы сами.

– Ага, – подтвердила девушка-раздатчица, стоявшая рядом с Иваном. – Уже жарим-парим.

– Не меньжуйся, Ирина! – громко заговорил Николай. – Мы сыграем классическую свадьбу «разведенных». Кстати, Иван Валентинович, тут наши костюмы. – Заместитель кивнул на спортивную сумку под столом. – Мне их выдали в краеведческом музее. Там руководителем такая активная женщина! Зашибет, если с нею не соглашаться.

– Мы все знаем Анну Андреевну, – улыбнулся Иван, – пришлось в свое время послушать лекции о родном крае…

В эту минуту в холл частной гостиницы входили три дамы. Первая – высокая и элегантная Нина Широкова, одетая для выхода на красную дорожку Канского фестиваля, то есть в белое узкое платье и огромную черную шляпу; вторая – одетая по-спортивному Алика: в белой майке и красных шортах, с волосами, заплетенными в косички; и третья – шумная Людмила Александровна в шифоновом цветастом платье в три ряда и с шелковым палантином на плечах.

– …И эта… мням-мням, актриска заявила, что у Невельской наверняка не хватит темперамента для крупной роли! – громко сообщала всем сидящим в холле Людочка.

Нина только возмущенно подняла брови, а Алика не сдержалась:

– Дура она, ваша МариПална.

– Вот именно! – взорвалась эмоциями Людочка. – Это у нашей Ирочки не хватит темперамента? Да если нужно для роли, она может голой летать на метле с сушеной жабой на груди и бутылкой самогона в руках!

– Мы на свадьбу к Ирине Невельской, – объяснила на ресепшене Широкова, и администратор от души ей улыбнулась.

– Это мы уже поняли. – Сорокалетняя красотка поправила на груди зеленую блузку в рюшах. О свадьбе известной актрисы и нынешнего директора главного местного предприятия знали уже все.

– Ну, я вас довезла, и мне пора к бабушке. – Алика перецеловалась с мамиными подругами и, прихватив свой чемодан на колесиках, поспешила к выходу.

– Алика! – Тонкий девичий голосок звенел в дверях гостиницы. – А я, как услышала, что ты едешь, сразу сюда прибежала!

– Леся! – Алика бросилась в объятья подружки, одетой почти так же, как она сама: в майку и розовые шорты. – Как я рада тебя видеть!

– Аналогично! – Леся поцеловала Алику. – Родители, понимаешь, уехали в фольклорную экспедицию собирать частушки и заговоры, и от нашей семьи на свадьбе буду только я.

– А где твой приятель футболист? – немного грустно спросила Алика.

– Он на сборах, лето ведь скоро! А твой хоккеист… – поинтересовалась Леся и тут же поняла, что вопрос прозвучал «не к месту».

– Он тоже… на сборах. И уже не мой. Звонил недавно, пытался уговорить начать все сначала. Но разве в одну реку дважды войдешь? Да и у меня уже отгорело. Так что я девушка свободная, – усмехнулась Алика.

– Чувствую, Атяшевским парням несдобровать, – покачала головой Леся и подмигнула подруге. – Кстати, тут такое готовится! Директор нашего краеведческого музея, Татьяна Андреевна, лично вызвалась помогать в устройстве свадьбы твоей мамы. А уж если она за что взялась… – Леся присвистнула. – Она уж точно поможет, хочет этого человек или не хочет…

– Отлично! – Алика, слегка напрягшаяся после вопроса подруги, снова оттаяла. – Леся, едем к моей бабушке, там наверняка нужна помощь. Располагайтесь – и до встречи! – оглянулась девушка на маминых подруг.

– Ну, держись, Атяшево: приехала группа поддержки! – заулыбалась Людочка.

В доме Ивана на столе лежали листы исписанной бумаги, стоял раскрытый ноутбук.

– Хлеба, надеюсь, достаточно, – отмечал в списке Иван. – Двести батонов белого и двести кирпичей ржаного. Порты, картузы и пояса у нас есть, а лаптей всего одна пара. – Вытащив за веревку лапти из сумки Николая, Иван повертел их перед глазами. – И они нам с тобою малы, бабские.

– Я буду в кроссовках, – отозвался Николай. – А сколько поставят столов? Уверен: количество гостей зашкалит. Все-таки женятся звезда российского масштаба и первое лицо мясокомбината.

– А чего мелочиться? Столов будет половина улицы. – Пшеничников махнул рукой в сторону окна. – От моего забора до водонапорной башни на околице.

– Пройдемся по ключевым моментам свадьбы. – Николай плотнее сел за столом и придвинул к себе ноутбук. – Читаем: «В девятнадцатом веке большинство свадеб проходило по сватовству. Перед тем как отправиться сватать невесту, отец жениха приносил жертвы богам – покровителям дома и двора и умершим предкам, кидал в печь куски еды и развеивал по ветру муку…» Так, это мы пропускаем, у тебя, Иван, печи нет.

– У меня и муки нет, – покаялся Пшеничников. – Я же не пеку пирогов и блинов.

– Читаем дальше. «Затем жених отрезал от каравая хлеба горбушку, вынимал из нее мякиш и заполнял медом».

– Это я сделаю, сил хватит, – ухмыльнулся жених, стягивая с себя футболку и надевая длинную льняную расшитую по вороту рубаху.

– Далее жених ехал к дому отца невесты и клал хлебную горбушку на крыльцо или отдавал в руки отцу невесты. – Николай весело посмотрел на Ивана. – Потом жених сватал девушку…

В эту минуту послышался топот, и в комнату вошел одетый по всем канонам народного костюма тощий Степаныч. В руках он держал большой сверток в полотенце с вышитыми петушками и смотанный кнут.

– Слышь, жених с дружком – на выход! Держи каравай! – И Степаныч передал Ивану круглый каравай килограмма на три. – Моя пекла, в печи. Еще теплый.

Отвлекшись от компьютера, Николай вылез из-за стола и тоже стянул с себя футболку.

– Если Игнатий Андреевич, Иван, увидит тебя сегодня на своем крыльце, то может надавать по шеяˊм.

– И правильно сделает. Как честный человек, я должен был жениться на Ирине прошлым летом. – Иван подвязал кожаным плетеным поясом рубаху. – А кто приведет нам лошадь с телегой? По пунктам за нее отвечает… – Иван посмотрел в список. – …Степаныч.

– Разуй глаза, Иван Валентиныч, телега за окном стоит, – как бы обиделся возница.

Все выглянули во двор. Пегий конь с гривой, заплетенной в косы с лентами, переминался от нетерпения. Он был впряжен в телегу, украшенную бумажными цветами. Деревянные бока были закрыты платками. В телеге сидели три девушки в разноцветных костюмах и в наверченных на головы цветастых платках. Увидев в окнах мужчин, красавицы захохотали и замахали руками, приглашая в телегу.

– Нам пора! – оживился Николай и, прихватив ноутбук, уже хотел выбежать из комнаты, но Иван всунул ему в руки рубаху и порты и отобрал компьютер.

– Нужно быть в образе. – Он достал из кармана портов пятирублевую монету. – И вот это под пятку правой кроссовки. Для прибытка в семье жениха и от сглаза. Я себе уже положил.

– Прибыток – это святое. – Николай поспешно переодевался и прочел вслух с монитора компьютера: «Предсвадебный этап распадался на множество обрядовых сценок: “одирьвань кочкамо” – выбор невесты; “вал лангс путома” – помолвка; “ладямо” – сватовство». Это все мы пропускаем, а вот…

– На выход, йе мое! – начальственно прикрикнул Степаныч. – Народ дожидается по всем пунктам празднества! И мед не забудьте.

В доме Татьяны Сергеевны все носились из комнаты в комнату, с первого этажа на второй и наоборот, доставая старые одежды, полотенца, скатерти и десятки снизок бус.

Племянницы Ирины – Лена и Наташа, дочери Ольги, – вбежали на второй этаж в джинсах, а спустились уже в рубахах с расшитыми передниками и тесьмой на лбу.

Татьяна Сергеевна перекладывали пироги с противней в корзины, застеленные длинными рушниками. Ольга повязала на ее голове огромную шаль, скрученную на концах.

К Татьяне Сергеевне подошла Алика.

– Бабушка, мы как?

Она была в длинной, ниже колен, рубахе, расшитой на груди изображениями богини Мокоши и лосей, а поверх нее краснел сотканный вручную полосатый передник. Так же была одета и Леся. От русских рубах мордовские отличались только одним – были короче на пол-локтя.

– Какие же вы все нарядные, – умилилась Татьяна Сергеевна, оглядывая трех внучек разом и Лесю. – На первых двух свадьбах у младшей дочери мне побывать не довелось, так хоть в третьей, самой настоящей, поучаствую. А Игнат выкатил из омшаника резные кадушки да на крыльцо выставил. Для антуража.

– Только у нас можно услышать французское «антураж» в применении к языческой квашне или кадке… Мам, – старшая дочь Ольга поправила свою шапочку с двумя «рогами» и помпонами, подошла к трельяжу у окна и сняла с зеркала бусы, – можно я их надену?

– Ты чего, Оля? Это для Ириши бусы, свадебные. Видишь, на них привязаны фигурки богинь: Вирьавы – Хозяйки леса, Масторавы – Матери земли и Ведьавы – Хозяйки воды. Они обереги будущей семейной жизни. Возьми лучше пояс для Ирины, помоги ей завязать.

– Кто тут поминал мое имя? – Из своей комнаты выплыла павой Ирина в национальном костюме.

– Красавица, – прошептала Татьяна Сергеевна и тут же по древней традиции расплевалась в три стороны. – Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить.

– Я тебе помогу! – горячилась Ольга, в три оборота наверчивая Ирине плетеный поясок поверх мордовской расшитой свадебной рубахи, которая единственная была длиной до щиколоток, как и положено невесте.

– А нам что делать? – смеялись Лена и Наташа.

– Приданое развешивайте! – громко заявила вошедшая в комнату Анна Андреевна. – Девочки, заносите!

Лана, Нина и Людмила, держа ворохаˊ одежды, полотенец, платков и скатертей, вошли и сразу потянулись к Ирине целоваться.

– Мама, – Ирина чмокала подруг, – познакомься…

– Одеваемся в свадебное, гостьи дорогие! – приветственно кивала Татьяна Сергеевна. – Люди ждут!

– Мы с Лесей пойдем в поле, – перекрикивая женский гомон, громко сказала Алика. – Цветов нарвем и начнем плести венки. Мы возьмем на время вашу машину, тетя Аня?

– Да бери, доча, мы уже все тряпки из нее выгрузили, а ключ я оставила в замке зажигания. Ой, уморюсь я в узкой рубахе, а моего размера не было. Пусть девочки раскладывают все, что мы привезли, везде, где только можно! Красивше будет! – Не унималась Анна, ее хлебом не корми – дай только показать народные промыслы. – И на забор вешайте рушники, то есть полотенца, и на крыльцо, и из окон на стены вываливайте.

– Получится пряничный домик, – улыбнулась Ирина.

– Да, маловато, – озабоченно проговорила Анна, по-своему поняв замечание Невельской. – По купеческим записям, приданого на свадьбах было раза в три больше. Одних рубах невесты должна насчитываться дюжина, и жениховских тоже. Полотенец и скатертей по десять штук, ручных платочков и тканых половиков по пятьдесят. И все расшитые. По пятнадцать-двадцать лет готовились к свадьбе. – Распрямившись от развязанного узла со скатертями, Анна выпятила вперед грудь восьмого размера. – А теперь пора начинать той-запой!

– Так у нас самогонка в подполе, за нею лезть нужно, – растерялась Ольга, поправляя песцовые помпоны на своей шапочке.

– «Той-запой» не тот запой, не радуйтесь, – засмеялась Анна. – Это значит, что нужно запевать свадебные песни.

– Я их не помню, – забеспокоилась Ольга.

– Их никто не помнит, будем петь кто что хочет! Одновременно! – распорядилась директор краеведческого музея.

– Ой, сколько я песен знаю! – напомнила о себе Людочка, натягивая праздничную поневу прямо на платье.

Нина подошла к делу более ответственно и надевала льняную рубаху на голое тело, как и положено по обряду.

– Эх, пролетаем мы с «тейтерьксчиней баней» – баней девичества, – расстроилась Анна. Но еще больше ее расстроила стройность приехавшей из Москвы актрисы. – Ну, ладно, тогда оставляем «кашадо ярсамо» – невестину кашу.

– Ой… – Ирина достала из духовки кастрюлю, где была замочена пшенка с клюквой и медом. – Пора варить и напевать.

– Напилася я пьяна… – затянула Людочка, доставая с полки рюмки и выставив их на кухонный стол. Следом она вынула из своего ридикюля бутылку вишневой наливки.

– Не дойду я до до-ома, – подхватили все женщины в комнате.

У крыльца забибикала «Газель» с надписью по борту: «Саранск».

– Гостинцы приехали! – обрадовалась Татьяна Сергеевна. – Неделю как заказала, боялась, что не успеют, а они – вот они!

– Мама, это что привезли? – удивилась Ирина, поправляя бусы на груди и одновременно помешивая кашу.

– Что надо, по обычаю! – уверила мама. – Подарки для гостей, мы их сложим у ваших с Иваном стульев. А ты вот подправь… – Татьяна Сергеевна достала из ящика трельяжа овчинные рукавицы с опушкой. – Видишь, они уже расшитые снежинками. А ты в уголочке вышей свою, маленькую снежиночку. Обязана хоть чуть-чуть приложить руку к свадебному подарку мужу.

– Слушаюсь, – улыбнулась Ирина.

– Ты помнишь, где лежат иголки с нитками? – с преувеличенным ворчанием спросила Татьяна Сергеевна.

– Помню, – с удовольствием ответила Ирина и, прихватив рукавицы, вернулась в свою комнату.

Следом за «Газелью» во двор въехала красная «Мазда» Анны Андреевны. Заднее сиденье и открытый багажник были завалены полевыми цветами.

– Я эти поля никогда не забуду, – восхищенно говорила Алика, доставая охапки цветов, – как же здесь красиво!

– А то! – радовалась Леся, идя с цветами вслед за по-другой. – А запах-то какой, просто праздник!

– Жених приехал! – Вошедший в комнату дед Игнат в рубахе и светлых портах, в лаптях и в картузе благоухал французским одеколоном. – Прошу всех из дома на привечание.

Разодетые женщины вышли на крыльцо, встали полукругом. У ворот стояла телега, из которой спрыгнули Иван, Николай и три девушки. Со всех сторон улицы бежали любопытные соседи. Мужчины на ходу надевали шапки и картузы, подтягивали непривычные порты, а женщины подвязывали платки на головах, обмотки и лапти на ногах, надетые вместо обычной обуви, поправляли рубахи и поневы.

Медленно подошедший к крыльцу Иван торжественно нес в руках каравай. С пояса он достал из ножен нож, срезал верхушку каравая, выкрошил из нее на землю мякиш и наполнил горбушку медом, поданным ему в банке Николаем.

– Прими, отец названый, мое подношение, отдай мне твою дочь в жены.

Встав на колено, Иван протянул Игнату горбушку. Тот, отхлебнув меда и надкусив корочку, передал хлеб Татьяне.

– Подношение принимаю да передаю родной матери, хозяйке дома.

Татьяна, со слезами на глазах, отпила меда и откусила хлеба.

– Отведайте невестиной каши! – заявила Анна Андреевна и протянула Ирине кастрюлю.

Деревянной ложкой Ирина зачерпнула сладкую кашу, подошла к Ивану и с поклоном передала ему ложку с пшенкой. Следующим отведал кашу Николай, затем Игнат и мама, Ольга, а дальше все гости по старшинству.

Алике и Лесе достались остатки, и дочь старательно шкрябала ложкой по дну кастрюли.

– Я знаю, мама, нельзя оставлять ни крошки, иначе жизнь будет неполной, – прокомментировала Алика.

Дед Игнат стукнул по плечу Ивана плетью, поданной ему подскочившим Степанычем.

– Езжай, проси благословения у родных.

Согласно кивнув, Иван вернулся к телеге, куда забралось еще шесть человек соседей и соседушек, и телега покатила дальше, в конец городка, где дорога заканчивалась на кладбище.

После отъезда телеги жениха женщины-хозяйки и гостьи стали развешивать по двору «приданое» и носить скатерти – застилать ими привезенные с комбината сколоченные столы. Прибыла первая машина-буханка из столовой. Девушки-раздатчицы вынимали из нее посуду и расставляли ее на столах.

– Эх, перебьют половину, когда напьются, – сокрушалась молодая буфетчица, стараясь не зацепиться бусами за тарелки.

– На счастье, – одернула ее заведующая столовой, на груди которой трещала праздничная рубаха. – За все уплачено.

Мужчины-работяги, радостно поглядывая на ярко одетых женщин, расставляли столы и затыкали за пояса длинные полотенца, пытаясь соответствовать общему настроению. Они охотно принимали рюмки с самогонкой, которые подносили им женщины из дома Татьяны Сергеевны. Больше всего их впечатляла не привычная с детства Ольга, а Нина и Людмила, знакомые им по сериалам. Мужчины не верили своим глазам: знаменитости – и на их улице!

На расстеленные скатерти женщины-гостьи со всего Атяшево немедленно выставили блюда с мясной закуской и овощами: помидорами, огурцами, редиской, зеленым луком и укропом. И все время пели и целовались.

Громче всех голосила Людочка: «Обручальное кольцо-о непростое украшенье!» И ей помогало не меньше десятка голосов.

На кладбище Иван и соседи пробыли недолго. На могилу родителей Пшеничникова положили бумажные цветы и насыпали конфет. Затем все, кроме Ивана, разошлись по кладбищу к своим родным, а Иван прочел молитву, перекрестился и вместе с гостями вернулся в телегу.

К праздничным столам их телега так и не добралась: путь ей преградили автомобили гостей. Пришлось телегу отправить обратно к Степанычу и пробираться сквозь толпу пешком.

Ровно в пятнадцать ноль-ноль все стали рассаживаться за свадебные столы. Народу оказалось так много, что Татьяна Сергеевна испугалась. Обернувшись к Игнату, она зашептала:

– Милый, а сколько у нас приглашенных?

– Не волнуйся, Таня. Приглашенных триста человек, но зная нашу специфику, придут пятьсот. Уместимся!

Алика и Леся сложили на скатерти, расстеленной сбоку от дороги, венки, которые они наплели с утра, и раздавали их всем прибывающим гостьям. Гости с удовольствием надевали их на голову – женщины прямо поверх платков и женских повязок.

Через полчаса все гости расселись, разложили по тарелкам закуски и налили по первой рюмке.

За центральным столом, где сели Иван с Ириной и их родственники (в основном со стороны невесты), возникло напряженное ожидание.

Директор мясокомбината, Вадим Ильич, уселся за стол сразу за Игнатом, оставив по «правому борту» Николая.

Алика с удовольствием оглядывала гостей и длинный, метров в пятьдесят, свадебный стол. Под ее взглядом атяшевские парни невольно распрямляли спины, но девушка только улыбалась. Она еще не была готова к новым отношениям. И правда: зачем спешить? Лучше подождать, но, как мама, дождаться своего единственного, настоящего.

Тем временем из «Мерседеса», который в виде исключения пропустили на украшенную к празднику улицу, вышла дородная женщина в малиновом плюшевом платье до пят и с атласной лентой «загс» через плечо. За нею семенила молоденькая сотрудница с папкой гербовых бумаг и лакированным ящичком красного дерева.

Устроив папку на столе будущих молодоженов, государственная дама достала из ящичка микрофон и зычно стала декламировать на всю округу:

– В этот торжественный и знаменательный день…

И пять минут все слушали официальные слова, до момента, когда молодожены расписались в папке, а дама поставила печати на бланках ЗАГСа.

– И в знак любви обменяйтесь кольцами… То есть подарками! – одернула себя начальница ЗАГСа.

Встав, Иван и Ирина приняли от своих «друганов-подружек» Николая и Людмилы свертки льняной ткани и обменялись ими. Развернув их одновременно, супруги показали гостям свадебные подарки: овчинные рукавицы со снежинками и цветную шаль с кистями. Иван тут же надел рукавицы, а Ирина накинула на голову шаль и повязала ее на груди.

Поклонившись гостям, супруги поцеловались.

– Э-эх! – крикнула Анна Андреевна и затянула свадебную песню: «Эх, Вайя!»

За столами стали закусывать и наливать самогонку, водку, медовуху и квас. Что кому подходило по настроению, возрасту и желанию.

После тоста за родителей и предков Ирина и Иван вышли из-за стола и взяли в руки по первому свертку, которые лежали около их стульев.

– Это что? – наклонилась к Татьяне Сергеевне Людочка.

– На мордовской свадьбе гости без подарков не уходят. – Татьяна Сергеевна улыбнулась. – Гостинцы.

Стараясь не наступать на длинный подол своей невестиной рубахи, Ирина пошла вдоль стола и у правой руки каждой гостьи положила цветастый платок. Напротив нее, через стол, шел Иван и клал у правой руки каждого мужчины плетеный кожаный пояс с кистями.

После раздачи первой дюжины гостинцев на смену супругам подошли племянницы Ирины – Лена и Наташа. И пока раздавали подарки, гости продолжали произносить тосты, чокаться и уплетать закуски.

Через час взрослые мужчины и недавно женившиеся парни достали из сумок, кинутых в ноги под стол, свои свадебные овчинные рукавицы и, надев их, вышли в общий хоровод. Причем делали это и гости, наряженные в народные костюмы, и те, кто, сбежав с работы, не успел переодеться и так и остался в джинсах и футболке, в камуфляже или в офисном костюме.

Анна Андреевна привычно разбила гостей, желающих танцевать, на четыре группы и пустила их в хоровод «посолонь», то есть по кругу солнца, по часовой стрелке. Из динамиков, привезенных ею из краеведческого музея, загудели дудки, защелкали «сушилки» да задрожали доски «пагье-маяга», так похожие на гусли.

Что городской люд, что сельские жители с удовольствием топтались в хороводе. Ни Нина Широкова, ни Людочка не остались без внимания мужчин и от души крутились в хороводах и целовались с новыми знакомыми.

Алика и Леся ходили в хороводе вместе с остальными, но от приглашения взяться за руки с незнакомыми парнями отказывались.

И тут Анна зычно крикнула: «Братание!»

В такт веселой музыке мужчины, надевшие рукавицы, выходили из общего ряда и хлопали ладонью о ладони своих соседей, а женщины и девушки ходили вокруг них и кланялись, здороваясь и благодаря: «Шумбрачи!»

Отплясав с полчаса, гости садились на место, но их сменяли другие.

И многие, припоминая забытые слова старинных песен, начинали подпевать.

Как и кто разбирал свадебные столы и куда подевались все гости, голосящие за окнами до рассвета, Ирина не знала – пропустила этот момент, заснув около Ивана в их теперь официальной супружеской постели.

Осталось ощущение легкого похмелья и настоящего счастья.

* * *

Вот так завершилась эта история – долгожданной свадьбой самых близких на свете людей. А ведь разве можно было подумать, что у актрисы Ирины Невельской все закончится так романтично? И с любимым человеком она встретится, и будет играть роль собственной прабабки в необычном фильме, и получит приглашение на одну из самых известных французских киностудий, и будет так востребована среди режиссеров… Мечты атяшевской девчонки-бунтарки, которая сбежала в Москву поступать в театральный институт, сбылись… И никто не станет спорить, что это не так.

Примечания

1

Начало истории читайте в романе О. Роя «Дочки-матери, или Каникулы в Атяшево».

2

Ритейл – русифицированный вариант английского retail, что означает «розничная торговля, продажа товаров или услуг конечному потребителю».

3

Картина Делакруа, посвященная Французской революции, где главная героиня стоит на баррикадах с развевающимся флагом и обнаженной грудью.

Content

Олег Рой
Синдром Атяшево

Глава первая Новый день – новая жизнь

Глава вторая Театральная жизнь

Глава третья Движение вперед

Глава четвертая Крах Ирининых надежд

Глава пятая Гостеприимное Атяшево

Глава шестая Творческие поиски

Глава седьмая Полный метр под вопросом

Глава восьмая Трещина в отношениях

Глава девятая Опасный поворот событий

Глава десятая Невостребованность

Глава одиннадцатая Вожделенный полный метр

Глава двенадцатая Новогодние каникулы в Москве

Глава тринадцатая Приключения Алики

Глава четырнадцатая Разоблачение

Глава пятнадцатая Смертельный поединок

Глава шестнадцатая Счастливое примирение

Глава семнадцатая Съемки

Глава восемнадцатая Несостоявшееся сватовство Шубского

Глава девятнадцатая Свадьба Асмолова

Глава двадцатая Новый поворот

Эпилог

Примечания