Беляев Александр Романович

Голова профессора Доуэля - русский и английский параллельные тексты

Александр Беляев.

Голова профессора Доуэля

Alexander Belyaev

Александр Беляев

Professor Dowell's Head

Голова профессора Доуэля

The First Meeting

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

"Please sit down."

- Прошу садиться.

Marie Laurent sank into the deep leather armchair.

Мари Лоран опустилась в глубокое кожаное кресло.

While Professor Kern opened the envelope and read the letter, she quickly glanced around his study.

Пока профессор Керн вскрывал конверт и читал письмо, она бегло осмотрела кабинет.

What a gloomy room!

Какая мрачная комната!

But it was a good place to study: nothing to distract you.

Но заниматься здесь хорошо: ничто не отвлекает внимания.

The lamp with the dark shade illuminated only the desk, covered with books, manuscripts, and scraps of paper with corrections.

Лампа с глухим абажуром освещает только письменный стол, заваленный книгами, рукописями, корректурными оттисками.

The eye could barely make out the solid, dark oak furniture.

Глаз едва различает солидную мебель чёрного дуба.

Dark wallpaper, dark drapes.

Тёмные обои, тёмные драпри.

Only the gold script on the crowded book spines glimmered in the semidarkness.

В полумраке поблёскивает только золото тиснёных переплётов в тяжёлых шкафах.

The long pendulum of the old wall clock moved evenly and smoothly.

Длинный маятник старинных стенных часов движется размеренно и плавно.

Looking over at Kern, Laurent smiled involuntarily: the professor blended in with the style of the room.

Переведя взгляд на Керна, Лоран невольно улыбнулась: сам профессор целиком соответствовал стилю кабинета.

He seemed hewn from oak, and his severe, heavy body looked like part of the furniture.

Будто вырубленная из дуба, тяжеловесная, суровая фигура Керна казалась частью меблировки.

His large horn-rimmed glasses looked like two clock faces, his ash-gray eyes moving like pendulums from line to

Большие очки в черепаховой оправе напоминали два циферблата часов.

line of the letter.

Как маятники, двигались его глаза серо-пепельного цвета, переходя со строки на строку письма.

The angular nose, straight slits for eyes and mouth, and the square jutting jaw gave his face the stylized look of a decorative mask made by a Cubist sculptor.

Прямоугольный нос, прямой разрез глаз, рта и квадратный, выдающийся вперёд подбородок придавали лицу вид стилизованной декоративной маски, вылепленной скульптором-кубистом.

"You put a mask like that on a fireplace mantel," Laurent thought.

"Камин украшать такой маской", - подумала Лоран.

"My colleague Sabatier had spoken to me of you.

- Коллега Сабатье говорил уже о вас.

Yes, I need an assistant.

Да, мне нужна помощница.

You're a medic?

Вы медичка?

Excellent.

Отлично.

Forty francs per day.

Сорок франков в день.

Paid weekly.

Расчёт еженедельный.

Lunch and dinner.

Завтрак, обед.

But I have one condition."

Но я ставлю одно условие...

Drumming his thin fingers on the table, Professor Kern asked an unexpected question.

Побарабанив сухим пальцем по столу, профессор Керн задал неожиданный вопрос:

"Do you know how to be silent?

- Вы умеете молчать?

All women are talkative.

Все женщины болтливы.

You are a woman-that's bad.

Вы женщина - это плохо.

You're beautiful-that's even worse."

Вы красивы - это ещё хуже.

"But what does that have-------"

- Но какое отношение...

"Everything.

- Самое близкое.

A beautiful woman is a woman twice over.

Красивая женщина - женщина вдвойне.

That means she has twice as many female faults.

Значит, вдвойне обладает и женскими недостатками.

You may have a husband, friend, fiance.

У вас может быть муж, друг, жених.

And then all my secrets are shot to hell."

И тогда все тайны к чёрту.

"But-------"

-Но...

"No 'buts.'

- Никаких "но"!

You must be as silent as a fish.

Вы должны быть немы как рыба.

You must say nothing about anything you see or hear here.

Вы должны молчать обо всём, что увидите и услышите здесь.

Do you accept that condition?

Принимаете это условие?

I must warn you: disobeying carries extremely unpleasant consequences for you.

Должен предупредить: неисполнение повлечёт за собой крайне неприятные для вас последствия.

Extremely unpleasant."

Крайне неприятные.

Laurent was perplexed but interested.

Лоран была смущена и заинтересована...

"I agree, as long as it does not involve . .."

- Я согласна, если во всём этом нет...

"A crime, you mean?

- Преступления, хотите вы сказать?

You can rest assured.

Можете быть совершенно спокойны.

And you will not be faced with any culpability. Are your nerves in good shape?"

И вам не грозит никакая ответственность... Ваши нервы в порядке?

"I'm healthy."

- Я здорова...

Professor Kern nodded.

Профессор Керн кивнул головой.

"Any alcoholics, neurasthenics, epileptics, or madmen in your family?"

- Алкоголиков, неврастеников, эпилептиков, сумасшедших не было в роду?

"No."

- Нет.

Kern nodded again.

Керн ещё раз кивнул головой.

His dry, pointed finger jabbed an electric bell.

Его сухой, острый палец впился в кнопку электрического звонка.

The door opened soundlessly.

Дверь бесшумно открылась.

In the dim light of the room, as though on a developing photographic plate, Laurent saw the whites of the eyes and then gradually the highlights on the black man's shiny face.

В полумраке комнаты, как на проявляемой фотографической пластинке, Лоран увидала только белки глаз, затем постепенно проявились блики лоснящегося лица негра.

His black hair and suit blended with the dark draperies of the doorway.

Чёрные волосы и костюм сливались с тёмными драпри двери.

"John!

- Джон!

Show Mademoiselle Laurent the laboratory."

Покажите мадемуазель Лоран лабораторию.

The black man nodded, indicating that she should follow him, and opened another door.

Негр кивнул головой, предлагая следовать за собой, и открыл вторую дверь.

Laurent entered a completely black room.

Лоран вошла в совершенно тёмную комнату.

The light switch clicked and the bright light from four matte semispheres flooded the room.

Щёлкнул выключатель, и яркий свет четырёх матовых полушарий залил комнату.

Laurent squinted.

Лоран невольно прикрыла глаза.

After the darkness of the study the whiteness of the walls was blinding. The glass cabinets with shining surgical instruments glistened.

После полумрака мрачного кабинета белизна стен ослепляла... Сверкали стёкла шкафов с блестящими хирургическими инструментами.

The steel and aluminum apparatus, unfamiliar to Laurent, glowed with a cool light.

Холодным светом горели сталь и алюминий незнакомых Лоран аппаратов.

The light fell in warm yellow splotches on the brass fittings.

Тёплыми, жёлтыми бликами ложился свет на медные полированные части.

Pipes, tubes, test tubes, glass jars . . . glass, rubber, metal. ...

Трубы, змеевики, колбы, стеклянные цилиндры... Стекло, каучук, металл...

In the middle of the room stood a large operating table.

Посреди комнаты - большой прозекторский стол.

Next to it, a glass box; in the box throbbed a human heart.

Рядом со столом - стеклянный ящик; в нём пульсировало человеческое сердце.

Tubes extended from the heart to several tanks.

От сердца шли трубки к баллонам.

Laurent turned her head and saw something that made her jump as if from an electrical shock.

Лоран повернула голову в сторону и вдруг увидала нечто, заставившее её вздрогнуть, как от электрического удара.

A human head was staring at her-just a head, without a body.

На неё смотрела человеческая голова - одна голова без туловища.

It was fixed to a square glass board.

Она была прикреплена к квадратной стеклянной доске.

The board was supported by four long, gleaming metal legs.

Доску поддерживали четыре высокие блестящие металлические ножки.

Tubes ran from the several arteries and veins through holes in the glass to the tanks.

От перерезанных артерий и вен, через отверстия в стекле, шли, соединившись уже попарно, трубки к баллонам.

A thicker tube went from the throat to a large cylinder.

Более толстая трубка выходила из горла и сообщалась с большим цилиндром.

The cylinder and jars were fitted with valves, manometers, thermometers, and things Laurent didn't recognize.

Цилиндр и баллоны были снабжены кранами, манометрами, термометрами и неизвестными Лоран приборами.

The head regarded Laurent cautiously and mournfully, blinking steadily.

Г олова внимательно и скорбно смотрела на Лоран, мигая веками.

There was no doubt: the head was alive, severed from its body, living an independent and conscious life.

Не могло быть сомнения: голова жила, отделённая от тела, самостоятельной и сознательной жизнью.

Despite the shocking impression, Laurent could not help noting that the head bore an amazing resemblance to the recently deceased Professor Dowell, the famous surgeon and scientist, well known for his attempts to revive organs removed from fresh corpses.

Несмотря на потрясающее впечатление, Лоран не могла не заметить, что эта голова удивительно похожа на голову недавно умершего известного учёного-хирурга, профессора Доуэля, прославившегося своими опытами оживления органов, вырезанных из свежего трупа.

Laurent had often attended his brilliant public lectures, and she remembered his high forehead, characteristic profile, thick curly chestnut hair with a tinge of gray, and blue eyes. Yes, that was Professor Dowell's head!

Лоран не раз была на его блестящих публичных лекциях, и ей хорошо запомнился этот высокий лоб, характерный профиль, волнистые, посеребрённые сединой густые русые волосы, голубые глаза... Да, это была голова профессора Доуэля.

His lips and nose were thinner, his temples and cheeks were pinched, his eyes had sunk deeper into their sockets, and his white skin had taken on the dark yellow coloration of a mummy.

Только губы и нос его стали тоньше, виски и щёки втянулись, глаза глубже запали в орбиты и белая кожа приобрела жёлто-тёмный оттенок мумии.

But there was life, there was thought in his eyes.

Но в глазах была жизнь, была мысль.

Laurent could not tear her eyes away from those blue eyes.

Лоран как зачарованная не могла оторвать взгляда от этих голубых глаз.

The head moved its lips soundlessly.

Голова беззвучно шевельнула губами.

That was too much for Laurent's nerves.

Это было слишком для нервов Лоран.

She was close to fainting.

Она была близка к обмороку.

John supported her firmly and led her out of the lab.

Негр поддержал её и вывел из лаборатории.

"It's awful, awful," Laurent moaned, sinking into an armchair.

-Это ужасно, это ужасно... - повторяла Лоран, опустившись в кресло.

Professor Kern drummed his fingers on the desk without a word.

Профессор Керн молча барабанил пальцами по столу.

"Tell me, is that really the head . . . ?"

- Скажите, неужели это голова?..

"Of Professor Dowell?

- Профессора Доуэля?

Yes, it's his head.

Да, это его голова.

The head of Dowell, my late respected colleague, returned to life by me.

Г олова Доуэля, моего умершего уважаемого коллеги, возвращённая мною к жизни.

Unfortunately, I could resurrect only his head.

К сожалению, я мог воскресить одну голову.

You can't do everything at once.

Не всё даётся сразу.

Poor Dowell was suffering from an incurable disease.

Бедный Доуэль страдал неизлечимым пока недугом.

Dying, he willed his body to the scientific experimentation that he and I were doing jointly.

Умирая, он завещал своё тело для научных опытов, которые мы вели с ним вместе.

'My entire life has been devoted to science.

"Вся моя жизнь была посвящена науке.

Let my death serve science too.

Пусть же науке послужит и моя смерть.

I prefer to have a scientist friend dig around in my body than an earthworm'-that was Professor Dowell's legacy.

Я предпочитаю, чтобы в моём трупе копался друг-учёный, а не могильный червь" - вот какое завещание оставил профессор Доуэль.

And I received his body.

И я получил его тело.

I was able not only to revive his heart, but to resurrect his consciousness, his 'soul,' to use the expression of the masses.

Мне удалось не только оживить его сердце, но и воскресить сознание, воскресить "душу", говоря языком толпы.

What's so terrible about that?

Что же тут ужасного?

People used to consider death terrible until now.

Люди считали до сих пор ужасной смерть.

Hasn't resurrection from death been a dream for millennia?"

Разве воскресение из мёртвых не было тысячелетней мечтой человечества?

"I would prefer death to that kind of resurrection."

- Я бы предпочла смерть такому воскресению.

Professor Kern made a vague gesture with his hand.

Профессор Керн сделал неопределённый жест рукой.

"Yes, it has its discomforts for the resurrected.

- Да, оно имеет свои неудобства для воскресшего.

Poor Dowell would be unlikely to show himself in public in such an . . . incomplete state.

Бедному Доуэлю было бы неудобно показаться публике в таком... неполном виде.

That's why we're keeping this experiment so secret.

Вот почему мы обставляем тайной этот опыт.

I say 'we' because that is the wish of Dowell himself.

Я говорю "мы", потому что таково желание самого Доуэля.

Besides, the experiment has not been completed yet."

Притом опыт ещё не доведён до конца.

"And how did Professor Dowell-his head-express that wish?

- А как профессор Доуэль, то есть его голова, выразил это желание?

Can the head speak?"

Голова может говорить?

Professor Kern was flustered for a moment.

Профессор Керн на мгновение смутился.

"No, Professor DowelFs head does not speak.

- Нет... голова профессора Доуэля не говорит.

But it hears, understands, and can reply through facial gestures."

Но она слышит, понимает и может отвечать мимикой лица...

Abruptly changing the subject, Professor Kern asked,

И чтобы перевести разговор на другую тему, профессор Керн спросил:

"And so, do you accept my offer?

- Итак, вы принимаете моё предложение?

Excellent.

Отлично.

I'll expect you by nine o'clock tomorrow.

Я жду вас завтра к девяти утра.

But remember; silence, silence, and more silence."

Но помните: молчание, молчание и молчание.

The Secret of the Forbidden Valve

ТАЙНА ЗАПРЕТНОГО КРАНА

Marie Laurent did not have an easy life.

Мари Лоран нелегко давалась жизнь.

She was seventeen when her father died.

Ей было семнадцать лет, когда умер её отец.

Care for her ailing mother fell on Marie's shoulders.

На плечи Мари легла забота о больной матери.

The little money that her father left did not last long, and she had to study and support the family at the same time.

Небольших средств, оставшихся после отца, хватило ненадолго, приходилось учиться и поддерживать семью.

For several years she worked as the night proofreader for a newspaper.

Несколько лет она работала ночным корректором в газете.

After getting her medical degree, she assiduously tried to find a position.

Получив звание врача, тщетно пыталась найти место.

There was an offer to go to the perilous parts of New Guinea, where yellow fever was rampant.

Было предложение ехать в гиблые места Новой Гвинеи, где свирепствовала жёлтая лихорадка.

She didn't want to go there with her sick mother and she didn't want to leave her either.

Ни ехать туда с больной матерью, ни разлучаться с нею Мари не хотела.

Professor Kern's offer was a way out for Marie, and despite the bizarre nature of the work, she agreed almost without hesitation.

Предложение профессора Керна явилось для неё выходом из положения. Несмотря на всю странность работы, она согласилась почти без колебания.

Laurent did not know that Professor Kern, before hiring her, had made the most thorough investigation of her.

Лоран не знала, что профессор Керн, прежде чем принять её, наводил о ней тщательные справки.

She had been working for Kern for two weeks.

Уже две недели она работала у Керна.

Her duties were not complicated.

Обязанности её были несложны.

During the day she had to keep an eye on the apparatus that kept the head alive.

Она должна была в продолжение дня следить за аппаратами, поддерживавшими жизнь головы.

At night she was relieved by John.

Ночью её сменял Джон.

Professor Kern explained what to do with the valves on the vats.

Профессор Керн объяснил ей, как нужно обращаться с кранами у баллонов.

Pointing at the large cylinder, which was connected by the thick tube to the throat, Kern strictly forbade her to turn the valve.

Указав на большой цилиндр, от которого шла толстая трубка к горлу головы. Керн строжайше запретил ей открывать кран цилиндра.

"If you turn the valve, the head will be killed instantly.

- Если повернуть кран, голова будет немедленно убита.

Someday I'll explain the entire system of feeding the head and the meaning of the cylinder.

Как-нибудь я объясню вам всю систему питания головы и назначение этого цилиндра.

For now it's enough for you to know how to handle the apparatus."

Пока вам довольно знать, как обращаться с аппаратами.

But Kern was in no hurry with his promised explanations.

С обещанными объяснениями Керн, однако, не спешил.

A thermometer was placed deep into one of the nostrils.

В одну из ноздрей головы был глубоко вставлен маленький термометр.

At certain times of the day, the thermometer had to be removed and the temperature noted.

В определённые часы нужно было вынимать его и записывать температуру.

The vats were also outfitted with manometers and thermometers.

Термометрами же и манометрами были снабжены и баллоны.

Marie monitored the temperature of the liquids and the pressure in the vats.

Лоран следила за температурой жидкостей и давлением в баллонах.

The well-regulated apparatus didn't present any problems, functioning like clockwork.

Хорошо отрегулированные аппараты не доставляли хлопот, действуя с точностью часового механизма.

A particularly sensitive unit, placed against the temple, monitored the pulse, recording it on a reel of tape, which was replaced every twenty-four hours.

Особой чувствительности прибор, приставленный к виску головы, отмечал пульсацию, механически вычерчивая кривую. Через сутки лента сменялась.

The contents of the vats were refilled in Marie's absence, before she came in.

Содержимое баллонов пополнялось в отсутствие Лоран, до её прихода.

Marie gradually grew accustomed to the head, and even befriended it.

Мари постепенно привыкла к голове и даже сдружилась с нею.

When she came into the lab, flushed from her walk and the fresh air, the head smiled weakly at her and its temples quivered in welcome.

Когда Лоран утром входила в лабораторию с порозовевшими от ходьбы и свежего воздуха щеками, голова слабо улыбалась ей и веки её дрожали в знак приветствия.

The head could not speak.

Голова не могла говорить.

But it and Laurent soon developed a code, although a limited one.

Но между нею и Лоран скоро установился условный язык, хотя и очень ограниченный.

Lowering its eyelids meant "yes," raising them "no."

Опускание головою век означало "да", поднятие наверх - "нет".

Sometimes the silently moving lips helped, too.

Несколько помогали и беззвучно шевелящиеся губы.

"How are you today?" Laurent would ask.

- Как вы сегодня чувствуете себя? - спрашивала Лоран.

The head would smile a shadow of a smile and lower its lids: "All right, thank you."

Голова улыбалась "тенью улыбки" и опускала веки: "хорошо, благодарю".

"How did you sleep?"

- Как провели ночь?

The same response.

Та же мимика.

Asking questions, Laurent quickly made her morning rounds.

Задавая вопросы, Лоран проворно исполняла утренние обязанности.

She checked the apparatus, temperature, pulse.

Проверила аппараты, температуру, пульс.

She made notations in the journal.

Сделала записи в журнале.

Then, with great care, she washed the face with a soft sponge dipped in water and alcohol and wiped the ear cavities with hygroscopic cotton.

Затем с величайшей осторожностью обмыла водой со спиртом лицо головы при помощи мягкой губки, вытерла гигроскопической ватой ушные раковины.

She removed a piece of cotton stuck to his lashes.

Сняла клочок ваты, повисший на ресницах.

She washed his eyes, ears, nose, and mouth- special tubes were placed in the nose and mouth for that.

Промыла глаза, уши, нос, рот, - в рот и нос для этого вводились особые трубки.

She combed his hair.

Привела в порядок волосы.

Her hands touched the head quickly and gently.

Руки её проворно и ловко касались головы.

The face wore an expression of pleasure.

На лице головы было выражение довольства.

"It's a wonderful day today," Laurent said.

- Сегодня чудесный день, - говорила Лоран.

"The sky is so blue.

- Синее-синее небо.

Clear frosty air.

Чистый морозный воздух.

You just want to breathe deep.

Так и хочется дышать всей грудью.

Look how bright the sun is, just like spring."

Смотрите, как ярко светит солнце, совсем по-весеннему.

Professor Dowell's lips turned down sadly at the corners.

Углы губ профессора Доуэля печально опустились.

His eyes glanced out the window and then turned to Laurent.

Глаза с тоской глянули в окно и остановились на Лоран.

She blushed with anger at herself.

Она покраснела от лёгкой досады на себя.

With the instinct of a sensitive woman, Laurent had avoided talking about things that underscored once more the head's pathetic physical state.

С инстинктом чуткой женщины Лоран избегала говорить обо всём, что было недостижимо для головы и могло лишний раз напомнить об убожестве её физического существования.

She felt a maternal pity for the head, as for a helpless child cheated by nature.

Мари испытывала какую-то материнскую жалость к голове, как к беспомощному, обиженному природой ребёнку.

"Well, let's work now!" she said hurriedly, to cover up her mistake.

- Ну-с, давайте заниматься! - поспешно сказала Лоран, чтобы поправить ошибку.

In the mornings, before Professor Kern arrived, the head read.

По утрам, до прихода профессора Керна, голова занималась чтением.

Laurent brought over batches of the latest medical journals and books and showed them to the head.

Лоран приносила ворох последних медицинских журналов и книг и показывала их голове.

The head looked through them.

Голова просматривала.

It wriggled its eyebrows when it found the correct article.

На нужной статье шевелила бровями.

Laurent would place the journal on a lectern, and the head would immerse itself in reading.

Лоран клала журнал на пюпитр, и голова погружалась в чтение.

Laurent had learned to watch the head's eyes and to guess what line it was reading and turn the page at the right time.

Лоран привыкла, следя за глазами головы, угадывать, какую строчку голова читает, и вовремя переворачивать страницы.

When a mark had to be made in the margin, the head made a sign and Laurent moved her finger along the lines, watching the head's eyes and writing in the margins.

Когда нужно было на полях сделать отметку, голова делала знак, и Лоран проводила пальцем по строчкам, следя за глазами головы и отмечая карандашом черту на полях.

Laurent didn't understand why the marks were necessary, and she didn't hope to get an explanation through his poor mime language, and therefore she didn't ask.

Для чего голова заставляла делать отметки на полях, Лоран не понимала, при помощи же их бедного мимического языка не надеялась получить разъяснение и потому не спрашивала.

But once, passing through Professor Kern's study when he was out, she saw on his desk the journals with the marks she had made on the head's instructions.

Но однажды, проходя через кабинет профессора Керна в его отсутствие, она увидала на письменном столе журналы со сделанными ею по указанию головы отметками.

And on a piece of paper, the marked passages written out in Kern's hand.

А на листе бумаги рукой профессора Керна были переписаны отмеченные места.

That made Laurent stop and think.

Это заставило Лоран задуматься.

Remembering that now, Marie couldn't resist a question.

Вспомнив сейчас об этом, Мари не удержалась от вопроса.

Perhaps the head would be able to answer somehow.

Может быть, голове удастся как-нибудь ответить.

"Tell me, why are we marking passages in the journals?"

- Скажите, зачем мы отмечаем некоторые места в научных статьях?

A look of displeasure and impatience crossed Professor Do well's face.

На лице профессора Доуэля появилось выражение неудовольствия и нетерпения.

The head looked at Laurent meaningfully, then at the valve from which the tube traveled to its throat, and raised its eyebrows twice.

Г олова выразительно посмотрела на Лоран, потом на кран, от которого шла трубка к горлу головы, и два раза подняла брови.

That meant a request.

Это означало просьбу.

Laurent guessed that the head wanted the forbidden valve opened.

Лоран поняла, что голова хочет, чтобы открыли этот запретный кран.

This wasn't the first time that he had made the request.

Уже не в первый раз голова обращалась к ней с такой просьбой.

But Laurent had interpreted the head's desire in her own way: it seemed to want to put an end to its joyless existence.

Но Лоран объясняла желание головы по-своему: голова, очевидно, хочет покончить со своим безотрадным существованием.

She didn't dare open the valve.

И Лоран не решалась открыть запретный кран.

She didn't want to be guilty of the head's death, and she was afraid of the responsibility and of losing her job.

Она не хотела быть повинной в смерти головы, боялась и ответственности, боялась потерять место.

"No, no," Laurent replied in fear.

- Нет, нет, - со страхом ответила Лоран на просьбу головы.

"If I open the valve, you'll die.

- Если я открою этот кран, вы умрёте.

I won't, I can't. I don't dare kill you."

Я не хочу, не могу, не смею убивать вас.

A shudder of impatience and impotence crossed the head's face.

От нетерпения и сознания бессилия по лицу головы прошла судорога.

Three times it lifted its lids and eyes energetically.

Три раза она энергично поднимала вверх веки и глаза...

No, no, no.

"Нет, нет, нет.

I wont die! was how Laurent understood it.

Я не умру!" - так поняла Лоран.

She hesitated.

Она колебалась.

The head began moving its lips silently, and Laurent thought that the lips were trying to say:

Г олова стала беззвучно шевелить губами, и Лоран показалось, что губы пытаются сказать:

"Open it.

"Откройте.

Open it.

Откройте.

I beg you!"

Умоляю!.."

Laurent's curiosity was excited to the extreme.

Любопытство Лоран было возбуждено до крайней степени.

She sensed that some secret was hidden.

Она чувствовала, что здесь скрывается какая-то тайна.

Endless depression glowed in the head's eyes.

В глазах головы светилась безграничная тоска.

The eyes begged, pleaded, demanded.

Глаза просили, умоляли, требовали.

It seemed that the entire power of human thought, all the tension of the will, were concentrated in that look.

Казалось, вся сила человеческой мысли, всё напряжение воли сосредоточились в этом взгляде.

Laurent decided.

Лоран решилась.

Her heart was pounding, her hand shook as she cautiously turned the valve.

Её сердце сильно билось, рука дрожала, когда она осторожно приоткрывала кран.

A hissing sound immediately came from the head's throat.

Тотчас из горла головы послышалось шипение.

Laurent heard a weak, soft, cracked voice, quivering and hissing like a broken gramophone:

Лоран услышала слабый, глухой, надтреснутый голос, дребезжащий и шипящий, как испорченный граммофон:

"Tha-ank . . . you-ou . . ."

-Бла-го-да-рю... вас...

The forbidden valve let in compressed air from the cylinder.

Запретный кран пропускал сжатый в цилиндре воздух.

Passing through the throat, the air brought the vocal cords into action, and the head was able to speak.

Проходя через горло головы, воздух приводил в движение горловые связки, и голова получала возможность говорить.

The throat muscles and vocal cords could no longer work normally: the air hissed through the throat even when the head wasn't speaking.

Мышцы горла и связки не могли уже работать нормально: воздух с шипением проходил через горло и тогда, когда голова не говорила.

The severing of the nerves in the neck interfered with the normal action of the muscles of the vocal cords and gave the voice a hollow, jangling timbre.

А рассечение нервных стволов в области шеи нарушало нормальную работу мышц голосовых связок и придавало голосу глухой, дребезжащий тембр.

The head's face looked satisfied.

Лицо головы выражало удовлетворение.

But at that moment came footsteps and the sound of a key in the lock (the laboratory's door was always locked from the study side).

Но в этот момент послышались шаги из кабинета и звук открываемого замка (дверь лаборатории всегда закрывалась ключом со стороны кабинета).

Laurent barely had time to shut off the valve.

Лоран едва успела закрыть кран.

The hissing in the head's throat stopped.

Шипение в горле головы прекратилось.

Professor Kern came in.

Вошёл профессор Керн.

The Head Speaks

ГОЛОВА ЗАГОВОРИЛА

About a week had passed since Laurent had first opened the forbidden valve.

С тех пор как Лоран открыла тайну запретного крана, прошло около недели.

During that time Laurent and the head had become even friendlier.

За это время между Лоран и головой установились ещё более дружеские отношения.

While Professor Kern was at the university or clinic, Laurent would turn the valve, sending a light stream of air into the head's throat, so that the head could speak in an audible whisper.

В те часы, когда профессор Керн уходил в университет или клинику, Лоран открывала кран, направляя в горло головы небольшую струю воздуха, чтобы голова могла говорить внятным шёпотом.

Laurent spoke softly too.

Тихо говорила и Лоран.

They were afraid that the black man would hear their conversation.

Они опасались, чтобы негр не услыхал их разговора.

Their talks seemed to have a good effect on the head of Professor Dowell.

На голову профессора Доуэля их разговоры, видимо, хорошо действовали.

The eyes were livelier, and even the sad lines between the brows smoothed out.

Глаза стали живее, и даже скорбные морщины меж бровей разгладились.

The head spoke at length; and willingly, as if making up for the time spent in forced silence.

Г олова говорила много и охотно, как бы вознаграждая себя за время вынужденного молчания.

The night before Laurent had seen Professor Dowell's head in her dreams and upon awakening, thought, Does Dowett's head have dreams?

Прошлую ночь Лоран видела во сне голову профессора Доуэля к, проснувшись, подумала: "Видит ли сны голова Доуэля?"

"Dreams . . ." the head whispered softly.

- Сны... - тихо прошептала голова.

"Yes, I have dreams.

- Да, я вижу сны.

And I don't know whether they bring me more joy or sorrow.

И я не знаю, чего больше они доставляют мне: горя или радости.

I see myself healthy, full of energy, and I awake twice as depressed.

Я вижу себя во сне здоровым, полным сил и просыпаюсь вдвойне обездоленным.

Stripped of physical and moral strength.

Обездоленным и физически и морально.

After all, I'm deprived of everything living people can have.

Ведь я лишён всего, что доступно живым людям.

Only the capability of thinking is left to me.

И только способность мыслить оставлена мне.

1 think, therefore I am.'" The head quoted Descartes with a bitter smile.

"Я мыслю. Следовательно, я существую", - с горькой улыбкой процитировала голова слова философа Декарта. - Существую...

"What do you dream?"

- Что же вы видите во сне?

"I've never dreamed of myself in my present state.

- Я никогда ещё не видал себя в моём теперешнем виде.

I see myself the way I once was. I see my relatives, friends. . . . Recently I saw my late wife and relived the spring of our love.

Я вижу себя таким, каким был когда-то... вижу родных, друзей... Недавно видал покойную жену и переживал с нею весну нашей любви.

Betty came to me as a patient, having hurt her foot getting out of a car.

Бетти когда-то обратилась ко мне как пациентка, повредив ногу при выходе из автомобиля.

We first met in my office.

Первое наше знакомство было в моём приёмном кабинете.

And we felt an affinity immediately.

Мы как-то сразу сблизились с нею.

After the fourth visit I asked her to take a look at the picture of my fiancee on my desk.

После четвёртого визита я предложил ей посмотреть лежащий на письменном столе портрет моей невесты.

I'll marry her if she says yes,' I told her.

"Я женюсь на ней, если получу её согласие", -сказал я.

She went over to my desk and saw a small mirror there. She saw it, laughed, and said, 1 think . . . she won't refuse you.'

Она подошла к столу и увидала на нём небольшое зеркало; взглянув на него, она рассмеялась и сказала: "Я думаю... она не откажется".

A week later she was my wife.

Через неделю она была моей женой.

That scene recently flew past me in my sleep. . . . Betty died here in Paris.

Эта сцена недавно пронеслась передо мной во сне... Бетти умерла здесь, в Париже.

You know that I came here from America during the European war to be a surgeon.

Вы знаете, я приехал сюда из Америки как хирург во время европейской войны.

I was offered a professorship here and I remained to live near that dear gravesite.

Мне предложили здесь кафедру, и я остался, чтобы жить возле дорогой могилы.

My wife was an amazing woman."

Моя жена была удивительная женщина...

The face cheered up with the memories, but then grew somber.

Лицо головы просветлело от воспоминаний, но тотчас омрачилось.

"How infinitely distant that time is!"

- Как бесконечно далеко это время!

The head grew lost in thought.

Голова задумалась.

The air hissed softly in its throat.

Воздух тихо шипел в горле.

"Last night I saw my son in my dreams.

- Прошлой ночью я видел во сне моего сына.

I would love to see him once more.

Я очень хотел бы посмотреть на него ещё раз.

But I don't dare subject him to this trial. I'm dead to him."

Но не смею подвергнуть его этому испытанию... Для него я умер.

"Is he an adult?

- Он взрослый?

Where is he now?"

Где он находится сейчас?

"Yes, he's an adult.

- Да, взрослый.

He's about your age, or perhaps a bit older.

Он почти одних лет с вами или немного старше.

He's graduated from the university.

Кончил университет.

At the moment he should be in England, at his maternal aunt's.

В настоящее время должен находиться в Англии, у своей тётки по матери.

No, it's better not to have dreams.

Нет, лучше бы не видеть снов.

But," the head went on, after a pause, "I'm tormented by more than dreams.

Но меня, - продолжала голова, помолчав, -мучают не только сны.

When I'm awake, I'm tormented by false sensations.

Наяву меня мучают ложные чувства.

Strange as it may seem, sometimes I think that I can feel my body.

Как это ни странно, иногда мне кажется, что я чувствую своё тело.

Suddenly I'll want to take a deep breath, stretch, extend my arms as far as possible, the way people do who've been sitting too long.

Мне вдруг захочется вздохнуть полной грудью, потянуться, расправить широко руки, как это делает засидевшийся человек.

And sometimes I feel gout in my left foot.

А иногда я ощущаю подагрическую боль в левой ноге.

Isn't that funny?

Не правда ли, смешно?

Though as a doctor, you should understand that.

Хотя как врачу это должно быть вам понятно.

The pain is so real that I automatically look down and naturally, through the glass I see empty space and the stone tiles of the floor. Sometimes it seems that an attack of suffocation is about to begin and then I'm almost happy with my posthumous existence, which frees me at least from asthma. All that is pure reflexive activity of the brain cells, once related to the life of the body."

Боль так реальна, что я невольно опускаю глаза вниз и, конечно, сквозь стекло вижу под собою пустое пространство, каменные плиты пола... По временам мне кажется, что сейчас начнётся припадок удушья, и тогда я почти доволен своим "посмертным существованием", избавляющим меня, по крайней мере, от астмы... Всё это чисто рефлекторная деятельность мозговых клеток, связанных когда-то с жизнью тела...

"Horrible!" Laurent said.

- Ужасно!.. - не удержалась Лоран.

"Yes, it is horrible. Strange, when I was alive I was sure that I lived a life of thought.

-Да, ужасно... Странно, при жизни мне казалось, что я жил одной работой мысли.

I really didn't notice my body much, I was engrossed in scientific work.

Я, право, как-то не замечал своего тела, весь погружённый в научные занятия.

And only now, having lost my body, I sense what I have lost.

И только, потеряв тело, я почувствовал, чего я лишился.

Now, as never in my entire life, I think about the scent of flowers, aromatic hay somewhere in a forest, about long walks, the sound of the surf. ... I haven't lost my senses of smell, sight, and so on, but I am cut off from the multiplicity of the world of sensation.

Теперь, как никогда за всю мою жизнь, я думаю о запахах цветов, душистого сена где-нибудь на опушке леса, о дальних прогулках пешком, шуме морского прибоя... Мною не утеряны обоняние, осязание и прочие чувства, но я отрезан от всего многообразия мира ощущений.

The smell of hay is good in a field, when it's connected to a thousand other sensations-the smell of the forest, the beauty of the fading sunset, the songs of forest birds.

Запах сена хорош на поле, когда он связан с тысячью других ощущений: и запахом леса, и с красотой догорающей зари, и с песнями лесных птиц.

Artificial scents would not be able to replace the natural ones for me.

Искусственные запахи не могли бы мне заменить натуральных.

The scent of rose perfume instead of the real thing?

Запах духов "Роза" вместо цветка?

That would be just as unsatisfying as the smell of pate without pate to a hungry man.

Это так же мало удовлетворило бы меня, как голодного запах паштета без паштета.

Losing my body, I've lost the world-the infinite, marvelous world of things that I had never noticed, things that can be handled and touched-and at the same time the sense of my own body, myself.

Утратив тело, я утратил мир, - весь необъятный, прекрасный мир вещей, которых я не замечал, вещей, которые можно взять, потрогать, и в то же время почувствовать своё тело, себя.

Oh, I would give up my chimeralike existence for the simple joy of feeling the weight of a rock in my hand!

О, я бы охотно отдал моё химерическое существование за одну радость почувствовать в своей руке тяжесть простого булыжника!

If you only knew what pleasure the touch of the sponge gives me when you wash my face in the morning.

Если бы вы знали, какое удовольствие доставляет мне прикосновение губки, когда вы по утрам умываете мне лицо.

That is the only opportunity for me to feel that I am part of the world of real things. The only thing that I can do by myself is touch the tip of my tongue to the edge of my parched lips."

Ведь осязание-это единственная для меня возможность почувствовать себя в мире реальных вещей... Всё, что я могу сделать сам, это прикоснуться кончиком моего языка к краю моих пересохших губ.

That evening Laurent came home troubled and distracted.

В тот вечер Лоран явилась домой рассеянной и взволнованной.

Her mother, as usual, had prepared her tea with cold sandwiches, but Marie did not touch the food, quickly drank the cup of tea with lemon, and rose to go to her room.

Старушка мать, по обыкновению, приготовила ей чай с холодной закуской, но Мари не притронулась к бутербродам, наскоро выпила стакан чаю с лимоном и поднялась, чтобы идти в свою комнату.

Her mother's attentive eyes stayed on her.

Внимательные глаза матери остановились на ней.

"Are you upset, Marie?" she asked.

- Ты чем-то расстроена. Мари? - спросила старушка.

"Trouble at work, perhaps?"

- Быть может, неприятности на службе?

"No, it's nothing, Marxian, I'm simply tired and have a headache. I'll go to bed early and it will pass."

- Нет, ничего, мама, просто устала и голова болит... Я лягу пораньше, и всё пройдёт.

Her mother did not hold her, sighed, and once alone, started to think.

Мать не задержала её, вздохнула и, оставшись одна, задумалась.

Marie had changed greatly since taking this job.

С тех пор как Мари поступила на службу, она очень изменилась.

She had become nervous and secretive.

Стала нервная, замкнутая.

Mother and daughter had been good friends.

Мать и дочь всегда были большими друзьями.

There were no secrets between them.

Между ними не было тайн.

And now there was a secret.

И вот теперь появилась тайна.

The elder Laurent felt that her daughter was hiding something.

Старушка Лоран чувствовала, что её дочь что-то скрывает.

Marie gave brief, vague answers to her mother's questions about her work.

На вопросы матери о службе Мари отвечала очень кратко и неопределённо.

"Professor Kern has a hospital at home for particularly interesting patients from the medical point of view.

- У профессора Керна имеется лечебница на дому для особенно интересных в медицинском отношении больных.

And I take care of them."

И я ухаживаю за ними.

"What are they like?"

- Какие же это больные?

"They're all kinds.

- Разные.

Some are very grave. . . ." Marie would frown and change the subject.

Есть очень тяжёлые случаи... - Мари хмурилась и переводила разговор на другие темы.

The old woman was not satisfied with these answers.

Старушку не удовлетворяли эти ответы.

And she began making inquiries, but she did not learn anything that she had not already heard from her daughter.

И она начала даже наводить справки стороной, но ей ничего не удалось узнать, кроме того, что уже было известно от дочери.

"Maybe she's in love with Kern, and perhaps hopelessly, without love on his part?" she thought.

"Уж не влюблена ли она в Керна и, быть может, безнадёжно, без ответа с его стороны?.." - думала старушка.

But she knew that her daughter would not hide her romantic interest from her.

Но тут же опровергала себя: её дочь не скрыла бы от неё своего увлечения.

And then, wasn't Marie pretty?

И потом, разве Мари не хорошенькая?

And Kern a bachelor.

А Керн холостяк.

If Marie were to love him Kern would not be able to resist.

И если бы только Мари любила его, то, конечно, и Керн не устоял бы.

You couldn't find another like Marie in the whole world.

Другой такой Мари не найти во всём свете.

And the old woman couldn't fall asleep for a long time, tossing and turning on her mattress.

Нет, тут что-то другое... И старушка долго не могла заснуть, ворочаясь на высоко взбитых перинах.

Marie couldn't sleep either.

Не спала и Мари.

Putting out her light to make her mother think that she was asleep, Marie sat on the bed with wide-open eyes.

Погасив свет, чтобы мать её думала, что она уже спит. Мари сидела на кровати с широко раскрытыми глазами.

She was remembering every word and trying to imagine herself in the head's place. Quietly she touched the tip of her tongue to her lips, palate, teeth and thought, That's all that the head can do.

Она вспоминала каждое слово головы и старалась вообразить себя на её месте: тихонько касалась языком своих губ, нёба, зубов и думала: "Это всё, что может делать голова.

It can also bite its lips and tongue.

Можно прикусить губы, кончик языка.

It can wiggle its eyebrows.

Можно шевелить бровями.

Turn its eyes.

Ворочать глазами.

Close and open them.

Закрывать, открывать их.

Its mouth and eyes.

Рот и глаза.

And no other movements.

Больше ни одного движения.

No, it can also move the skin on its brow.

Нет, ещё можно немного шевелить кожею на лбу.

And nothing else .. .

И больше ничего..."

Marie shut and opened her eyes and made faces.

Мари закрывала и открывала глаза и делала гримасы.

Oh, if her mother had seen her then!

О, если бы в этот момент мать посмотрела на неё!

The old woman would have thought that Marie had gone mad!

Старушка решила бы, что её дочь сошла с ума.

Then Marie began grabbing her shoulders, knees, arms, caressing her breasts, running her fingers through her thick hair and whispering,

Потом вдруг Мари начала хватать свои плечи, колени, руки, гладила себя по груди, запускала пальцы в густые волосы и шептала:

"My God!

- Боже мой!

How lucky I am!

Как я счастлива!

How much I have!

Как много я имею!

How wealthy I am!

Какая я богатая!

And I didn't know, I didn't feel it before!"

И я не знала, не чувствовала этого!

The exhaustion of the young body took its toll.

Усталость молодого тела брала своё.

Marie's eyes closed.

Глаза Мари невольно закрылись.

And then she saw Dowell's head.

И тогда она увидела голову Доуэля.

The head looked at her attentively and sadly.

Голова смотрела на неё внимательно и скорбно.

The head fell off its table and flew through the air.

Голова срывалась со своего столика и летала по воздуху.

Marie ran ahead of the head.

Мари бежала впереди головы.

Kern, like a falcon, jumped on it.

Керн, как коршун, бросался на голову.

Twisting corridors . . . stuck doors . . . Marie hurrying to open them, but the doors wouldn't give, and Kern was catching up with the head, the head was whistling, hissing right at her ear.

Извилистые коридоры... Тугие двери... Мари спешила открыть их, но двери не поддавались, и Керн нагонял голову, голова свистела, шипела уже возле уха... Мари чувствовала, что она задыхается.

Marie felt that she was suffocating. Her heart was pounding painfully throughout her body.

Сердце колотится в груди, его учащённые удары болезненно отзываются во всём теле.

A cold shiver ran down her spine. She kept opening more and more doors ... oh, how horrible!

Холодная дрожь пробегает по спине... Она открывает всё новые и новые двери... О, какой ужас!..

"Marie, Marie!

- Мари! Мари!

What's the matter?

Что с тобой?

Wake up, Marie!

Да проснись же. Мари!

You're moaning . . ."

Ты стонешь...

That wasn't a dream.

Это уже не сон.

Her mother was standing by her pillow and gently caressing her hair.

Мать стоит у изголовья и с тревогой гладит её волосы.

"Nothing, Maman.

- Ничего, мама.

Just a bad dream."

Я просто видела скверный сон.

"You've been having too many bad dreams, my child."

- Ты слишком часто стала видеть скверные сны, дитя моё...

The old woman went away with a sigh, and Marie lay in the bed for a time with open eyes and a loudly beating heart.

Старушка уходит вздыхая, а Мари ещё несколько времени лежит с открытыми глазами и сильно бьющимся сердцем.

"My nerves are really falling to pieces," she whispered softly, and finally fell sound asleep.

- Однако нервы мои становятся никуда не годными, - тихо шепчет она и на этот раз засыпает крепким сном.

Death or Murder?

СМЕРТЬ ИЛИ УБИЙСТВО?

Once, looking through medical journals before bed, Laurent read an article by Professor Kern on new scientific research.

Однажды, просматривая перед сном медицинские журналы, Лоран прочла статью профессора Керна о новых научных исследованиях.

In the article Kern referred to the work of others in the field.

В этой статье Керн ссылался на работы других учёных в той же области.

All the references were taken from the scientific journals and books, corresponding exactly to the ones that Laurent had marked in accordance with the desires of the head during their morning reading.

Все эти выдержки были взяты из научных журналов и книг и в точности совпадали с теми, которые Лоран по указанию головы подчёркивала во время их утренних занятий.

The next day, as soon as the opportunity to talk came, Laurent asked the head,

На другой день, как только представилась возможность поговорить с головой, Лоран спросила:

"What does Professor Kern do in the laboratory when I'm not here?"

- Чем занимается профессор Керн в лаборатории в моё отсутствие?

After some hesitation, the head replied,

После некоторого колебания голова ответила:

"We continue our work/'

- Мы с ним продолжаем научные работы.

"That means you're doing all those notations for him?

- Значит, и все эти отметки вы делаете для него?

But you must know that he's publishing your work under his name?"

Но вам известно, что вашу работу он публикует от своего имени?

"I guessed."

- Я догадывался.

"But that's outrageous!

- Но это возмутительно!

How can you allow it?"

Как вы допускаете это?

"What can I do about it?"

- Что же я могу поделать?

"If you can't, then I can!" Laurent cried indignantly.

- Если не можете вы, то смогу сделать я! - гневно воскликнула Лоран.

"It would be funny for me to demand author's rights in my position.

-Тише... Напрасно... Было бы смешно в моём положении иметь претензии на авторские права.

For the money?

Деньги?

What would I do with it?

На что они мне?

Fame?

Слава?

What can fame give me?

Что может дать мне слава?..

And then ... if this is discovered, the work might not be completed.

И потом... если всё это откроется, работа не будет доведена до конца.

And I have an interest in seeing it through.

А в том, чтобы она была доведена до конца, я сам заинтересован.

To tell the truth, Fd like to see the results of my labors."

Признаться, мне хочется видеть результаты моих трудов.

Laurent thought.

Лоран задумалась.

"Yes, a man like Kern is capable of anything," she said softly.

- Да, такой человек, как Керн, способен на всё, -тихо проговорила она.

"Professor Kern told me when I came to work here that you died from an incurable disease and willed your body to science.

- Профессор Керн говорил мне, когда я поступала к нему на службу, что вы умерли от неизлечимой болезни и сами завещали своё тело для научных работ.

Is that true?"

Это правда?

"It's hard to talk about it.

- Мне трудно говорить об этом.

It's true, but perhaps . . . not the whole truth.

Я могу ошибиться. Это правда, но, может быть... не всё правда.

We were working jointly on reviving human organs taken from fresh corpses.

Мы работали вместе с ним над оживлением человеческих органов, взятых от свежего трупа.

Kern was my assistant.

Керн был моим ассистентом.

The final goal of my work at that time was to revive the severed head of a human being.

Конечной целью моих трудов в то время я ставил оживление отсечённой от тела головы человека.

I had completed all the preliminary work.

Мною была закончена вся подготовительная работа.

We had reanimated the heads of animals, but we decided not to make our success public until we had revived and demonstrated a human head.

Мы уже оживляли головы животных, но решили не оглашать наших успехов до тех пор, пока нам не удастся оживить и продемонстрировать человеческую голову.

Before that last experiment, about the success of which I had no doubts, I gave Kern the manuscript with all the work I had done to prepare it for publication.

Перед этим последним опытом, в успехе которого я не сомневался, я передал Керну рукопись со всей проделанной мной научной работой для подготовки к печати.

"We were also working on another scientific problem, which was also close to resolution.

Одновременно мы работали над другой научной проблемой, которая также была близка к разрешению.

At that time I had a terrible asthma attack-one of the diseases that I as a scientist was trying to conquer.

В это время со мной случился ужасный припадок астмы - одной из болезней, которую я как учёный пытался победить.

The asthma and I had a long-running battle.

Между мной и ею ища давняя борьба.

The issue boiled down to time: which of us would come out the victor?

Весь вопрос был во времени: кто из нас первый выйдет победителем?

I knew that asthma might win.

Я знал, что победа может остаться на её стороне.

And I really did will my body for anatomical studies, even though I did not expect that my head would be revived.

И я действительно завещал своё тело для анатомических работ, хотя и не ожидал, что именно моя голова будет оживлена.

During that last attack Kern attended me and gave me medical aid.

Так вот... во время этого последнего припадка Керн был около меня и оказывал мне медицинскую помощь.

He injected me with adrenaline.

Он впрыснул мне адреналин.

Perhaps the dose was too great, and perhaps the asthma did its work."

Может быть... доза была слишком велика, а может быть, и астма сделала своё дело.

"And then?"

- Ну, а потом?

"Asphyxia, brief agony-and death, which for me was no more than a loss of consciousness. And then I went through some rather strange intermediate states.

- Асфиксия (удушье), короткая агония - и смерть, которая для меня была только потерей сознания... А потом я пережил довольно странные переходные состояния.

My consciousness began returning to me very slowly.

Сознание очень медленно начало возвращаться ко мне.

I think that consciousness was awakened by a sharp pain in the neck area.

Мне кажется, моё сознание было пробуждено острым чувством боли в области шеи.

The pain gradually subsided.

Боль постепенно затихала.

At the time, I didn't realize what it meant.

В то время я не понял, что это значит.

When Kern and I were experimenting on reviving heads severed from dogs, we noticed that the dogs underwent extremely acute pain after awakening.

Когда мы с Керном делали опыты оживления собачьих голов, отсечённых от тела, мы обратили внимание на то, что собаки испытывают чрезвычайно острую боль после пробуждения.

The dogs' heads would flop around on the tray with such force that sometimes the tubes with intravenous liquids fell from their veins.

Г олова собаки билась на блюде с такой силой, что иногда из кровеносных сосудов выпадали трубки, по которым подавалась питательная жидкость.

Then I suggested anesthetizing the point of surgery.

Тогда я предложил анестезировать место среза.

To keep it from drying out or being subjected to bacterial action, the dogs' necks were submerged in special Ringen-Lock-Dowell solution.

Чтобы оно не подсыхало и не подвергалось воздействию бактерий, шея собаки погружалась в особый раствор Ринген-Локк-Доуэль.

The solution has nutrients, antiseptics, and anesthetics.

Этот раствор содержит и питательные, и антисептические, и анестезирующие вещества.

And the cut on my neck was put in that solution.

В такую жидкость и был погружён срез моей шеи.

Without that preventive measure I could have died a second time soon after awakening, as did the dogs' heads in our early experiments.

Без этой предохранительной меры я мог бы умереть вторично очень быстро после пробуждения, как умирали головы собак в наших первых опытах.

But, as I said, at the time I didn't think about all of that.

Но, повторяю, в тот момент обо всём этом я не думал.

Everything was confused, as though someone had awakened me after a hard bout of drinking, before the effects of the alcohol had worn off.

Всё было смутно, как будто кто-нибудь разбудил меня после сильного опьянения, когда действие алкоголя ещё не прошло.

But the joyous thought glimmered in my mind that if consciousness, however dim, had returned to me, then I was not dead.

Но в моём мозгу всё же затеплилась радостная мысль, что если сознание, хоть и смутное, вернулось ко мне, то, значит, я не умер.

Without opening my eyes, I thought about the strangeness of that last attack.

Ещё не открывая глаз, я раздумывал над странностью последнего припадка.

Usually asthma attacks ended abruptly.

Обыкновенно припадки астмы обрывались у меня внезапно.

Sometimes the intensity of the asphyxiation receded gradually.

Иногда интенсивность одышки ослабевала постепенно.

But I had never lost consciousness before.

Но я ещё никогда не терял сознания после припадка.

This was something new.

Это было что-то новое.

The sensation of pain in the neck area was also new.

Новым было также ощущение сильной боли в области шеи.

And there was one more strange thing-I felt that I was no longer breathing, yet I wasn't suffocating.

И ещё одна странность: мне казалось, что я совсем не дышал, а вместе с тем и не испытывал удушья.

I tried to take a breath, but couldn't.

Я попробовал вздохнуть, но не мог.

More than that, I had lost sensation of mv chest.

Больше того, я потерял ощущение своей груди.

I couldn't expand my chest, even though, I thought, I was working my chest muscles strenuously.

Я не мог расширить грудную клетку, хотя усиленно, как мне казалось, напрягал свои грудные мышцы.

'Something's very strange,' I thought, 'either I'm asleep or I'm dreaming.' With difficulty, I managed to open my eyes.

"Что-то странное, - думал я, - или я сплю, или грежу..." С трудом мне удалось открыть глаза.

Darkness.

Темнота.

A vague hum in my ears.

В ушах смутный шум.

I shut my eyes again. You know, when a man dies, his sense organs dim at different times.

Я опять закрыл глаза... Вы знаете, что когда человек умирает, то органы его чувств угасают не одновременно.

First he loses his sense of taste, then his vision goes, then his hearing.

Сначала человек теряет чувство вкуса, потом гаснет его зрение, потом слух.

Apparently, their re-establishment progressed in reverse order.

По-видимому, в обратном порядке шло и их восстановление.

Some time later I opened my eyes once more and saw dim light, as though I was under water at a great depth.

Через некоторое время я снова поднял свои веки и увидел мутный свет. Как будто я опустился в воду на очень большую глубину.

Then the greenish fog dissipated and I vaguely made out Kern's face and heard his voice quite clearly:

Потом зеленоватая мгла начала расходиться, и я смутно различил перед собою лицо Керна и в то же время услыхал уже довольно отчётливо его голос:

' You've come to?

"Пришли в себя?

I'm very happy to see you alive once more.'

Очень рад вас видеть вновь живым".

"I forced myself to greater consciousness.

Усилием воли я заставил моё сознание проясниться скорее.

I looked down and saw a table directly under my chin-back then we didn't have this table, there was just a simple one, like a kitchen table, quickly fixed up by Kern for the experiment.

Я посмотрел вниз и увидел прямо под подбородком стол, - в то время этого столика ещё не было, а был простой стол, вроде кухонного, наскоро приспособленный Керном для опыта.

I wanted to look back, but I couldn't turn my head.

Хотел оглянуться назад, но не мог повернуть голову.

Next to the table, a bit higher, stood a second one-the operating table.

Рядом с этим столом, повыше его, помещался второй стол - прозекторский.

Someone's headless corpse lay on it.

На этом столе лежал чей-то обезглавленный труп.

I looked at it, and the body seemed strangely familiar to me, despite the fact that it had no head and the chest cavity was open.

Я посмотрел на него, и труп показался мне странно знакомым, несмотря на то, что он не имел головы и его грудная клетка была вскрыта.

Next to it in a glass box beat someone's human heart. "I looked at Kern in confusion.

Тут же рядом в стеклянном ящике билось чьё-то человеческое сердце... Я с недоумением посмотрел на Керна.

I still couldn't understand why my head was over a table and why I couldn't see my body.

Я ещё никак не мог понять, почему моя голова возвышается над столом и почему я не вижу своего тела.

I wanted to extend my hand, but I couldn't feel it.

Хотел протянуть руку, но не ощутил её.

'What's going on?' I wanted to ask, but only moved my lips soundlessly.

"В чём дело?.." - хотел я спросить у Керна и только беззвучно шевельнул губами.

And he was looking at me and smiling.

А он смотрел на меня и улыбался.

'You don't recognize it?' he asked, nodding toward the operating table.

"Не узнаёте? - спросил он меня, кивнув по направлению к прозекторскому столу.

' That's your body.

- Это ваше тело.

Now you're free of asthma forever.'

Теперь вы навсегда избавились от астмы".

He could make jokes at a time like that!

Он ещё мог шутить!..

"I understood everything.

И я понял всё.

I admit that at first I wanted to scream, jump off the table, kill myself and Kern. . . . No, that's not it.

Сознаюсь, в первую минуту я хотел кричать, сорваться со столика, убить себя и Керна... Нет, совсем не так.

I knew in my mind that I should be angry, scream and yell, yet at the same time I was amazed by my icy calm.

Я знал умом, что должен был сердиться, кричать, возмущаться, и в то же время был поражён ледяным спокойствием, которое владело мною.

Perhaps I was outraged, but from a distance.

Быть может, я и возмущался, но как-то глядя на себя и на мир со стороны.

Big changes had taken place in my psyche.

В моей психике произошли сдвиги.

I merely frowned and said nothing.

Я только нахмурился и... молчал.

Could I be as excited now that my heart beat in a glass box and my head was a motor?"

Мог ли я волноваться так, как волновался раньше, если теперь моё сердце билось в стеклянном сосуде, а новым сердцем был мотор?

Laurent looked at the head in horror.

Лоран с ужасом смотрела на голову.

"And after that-after that you continue to work with him?

-И после этого... после этого вы продолжаете с ним работать.

If not for him, you would have conquered asthma and have been a healthy man right now. He's a thief and a murderer, and you're helping him reach the pinnacle of fame.

Если бы не он, вы победили бы астму и были теперь здоровым человеком... Он вор и убийца, и вы помогаете ему вознестись на вершину славы.

You're doing his work.

Вы работаете на него.

He's a parasite, feeding on your mental activity, he's turned your head into a computer and he's earning money and glory with it.

Он, как паразит, питается вашей мозговой деятельностью, он сделал из вашей головы какой-то аккумулятор творческой мысли и зарабатывает на этом деньги и славу.

And you!

А вы!..

What does he give you?

Что даёт он вам?

What's your life like?

Какова ваша жизнь?..

You're deprived of everything.

Вы лишены всего.

You're a miserable stump, in which, to your sorrow, desires still live.

Вы несчастный обрубок, в котором, на ваше горе, ещё живут желания.

Kern stole the entire world from you.

Весь мир украл у вас Керн.

Forgive me, but I don't understand you.

Простите меня, но я не понимаю вас.

How can you work for him so docilely, without a murmur?"

И неужели вы покорно, безропотно работаете на него?

The head smiled sadly.

Голова улыбнулась печальной улыбкой.

"Revolt of the head?

- Бунт головы?

That would be effective.

Это эффектно.

What could I have done?

Что же я мог сделать?

I'm deprived of the last human option-suicide."

Ведь я лишён даже последней человеческой возможности: покончить с собой.

"But you could refuse to work with him!"

- Но вы могли отказаться работать с ним!

"I went through that.

- Если хотите, я прошёл через это.

But my revolt wasn't caused by the fact that Kern was using my thinking apparatus.

Но мой бунт не был вызван тем, что Керн пользуется моим мыслительным аппаратом.

After all, what does the author's name mean?

В конце концов какое значение имеет имя автора?

The important thing is for an idea to enter the world and do its work.

Важно, чтобы идея вошла в мир и сделала своё дело.

I revolted only because it was so hard for me to get used to my new existence.

Я бунтовал только потому, что мне тяжко было привыкнуть к моему новому существованию.

I preferred death to life. "I'll tell you what happened to me then.

Я предпочитал смерть жизни... Я расскажу вам один случай, происшедший со мной в то время.

Once I was all alone in the lab.

Как-то я был в лаборатории один.

Suddenly a large black beetle flew in the window.

Вдруг в окно влетел большой чёрный жук.

It circled around me and settled on the glass top of my table, next to me.

Жук покружился надо мной и сел на стеклянную доску моего столика, рядом со мной.

I crossed my eyes and watched that disgusting insect, unable to flick it off the table.

Я скосил глаза и следил за этим отвратительным насекомым, не имея возможности сбросить его.

The beetle's legs skidded on the glass, and it crept toward me.

Лапки жука скользили по стеклу, и он, шурша суставами, медленно приближался к моей голове.

I don't know if you'll understand ... I had always felt a special kind of disgust for these insects.

Не знаю, поймёте ли вы меня... я чувствовал всегда какую-то особую брезгливость, чувство отвращения к таким насекомым.

I could never force myself to touch one with my finger.

Я никогда не мог заставить себя дотронуться до них пальцем.

And now I was helpless before that minuscule enemy.

И вот я был бессилен даже перед этим ничтожным врагом.

For it, my head was just a convenient takeoff point for flight.

А для него моя голова была только удобным трамплином для взлёта.

And it kept moving closer, its legs rustling.

И он продолжал медленно приближаться, шурша ножками.

After some effort it managed to grab onto my beard.

После некоторых усилий ему удалось зацепиться за волосы бороды.

It struggled for a long time, tangled in the hairs, but inexorably it climbed higher.

Он долго барахтался, запутавшись в волосах, но упорно поднимался всё выше.

And it crawled over my tightly compressed lips, up the left side of my nose, across my shut left eye, until it finally reached my forehead. It hadn't fallen on the glass and then to the floor.

Так он прополз по сжатым губам, по левой стороне носа, через прикрытый левый глаз, пока, наконец, добравшись до лба, не упал на стекло, а оттуда на пол.

An empty, meaningless incident.

Пустой случай.

But it had a profound effect on me. "And when Professor Kern came in, I categorically refused to continue our scientific work together.

Но он произвёл на меня потрясающее впечатление... И когда пришёл профессор Керн, я категорически отказался продолжать с ним научные работы.

I knew that he wouldn't dare demonstrate my head in public.

Я знал, что он не решится публично демонстрировать мою голову.

And he wouldn't keep a head around that could prove to be evidence against him.

Без пользы же не станет держать у себя голову, которая может явиться уликой против него.

He would kill me.

И он убьёт меня.

That was my reasoning.

Таков был мой расчёт.

We waged a struggle.

Между нами завязалась борьба.

He turned to rather vicious methods.

Он прибег к довольно жестоким мерам.

Once late in the evening he came to me with an electrical apparatus, attached electrodes to my temples and without turning on the current, began speaking.

Однажды поздно вечером он вошёл ко мне с электрическим аппаратом, приставил к моим вискам электроды и, ещё не пуская тока, обратился с речью.

He stood, arms folded across his chest, and spoke in a gentle, soft manner, like a true inquisitor.

Он стоял, скрестив руки на груди, и говорил очень ласковым, мягким тоном, как настоящий инквизитор.

" 'Dear colleague,' he began.

"Дорогой коллега, - начал он.

'We are alone here, behind thick stone walls.

- Мы здесь одни, с глазу на глаз, за толстыми каменными стенами.

And even if they were thinner, it wouldn't change things, since you are unable to scream.

Впрочем, если бы они были и тоньше, это не меняет дела, так как вы не можете кричать.

You are completely in my power.

Вы вполне в моей власти.

I can cause you to suffer horrible torture and remain unpunished.

Я могу причинить вам самые ужасные пытки и останусь безнаказанным.

But why torture?

Но зачем пытки?

We are both scientists and we can understand each other.

Мы с вами оба учёные и можем понять друг друга.

I know that your life is difficult, but that is not my fault.

Я знаю, вам нелегко живётся, но в этом не моя вина.

I need you and I cannot release you from your difficult life, and you yourself are in no condition to run away from me, even into oblivion.

Вы мне нужны, и я не могу освободить вас от тягостной жизни, а сами вы не в состоянии сбежать от меня даже в небытие.

So would it not be better to come to peaceful terms?

Так не лучше ли нам покончить дело миром?

You will continue our scientific work. . . .' I moved my brows negatively and my lips soundlessly whispered:

Вы будете продолжать наши научные занятия..." Я отрицательно повёл бровями, и губы мои бесшумно прошептали:

'No!'

"Нет!" -

' You distress me.

"Вы очень огорчаете меня.

Would you like a cigarette?

Не хотите ли папироску?

I know that you don't have total satisfaction, since you don't have lungs through which the nicotine can enter your bloodstream, but still, a familiar sensation .. .' And taking out two cigarettes from his case, he lit one for himself and placed the other in my mouth.

Я знаю, что вы не можете испытывать полного удовольствия, так как у вас нет лёгких, через которые никотин мог бы всосаться в кровь, но всё же знакомые ощущения..." И он, вынув из портсигара две папиросы, одну закурил сам, а другую вставил мне в рот.

What pleasure I took in spitting it out!

С каким удовольствием я выплюнул эту папироску!

" 'Well, all right, my colleague,' he said in the same polite, unruffled tone, 'you are forcing me to use methods of inducement. . . .' And he turned on the current.

"Ну хорошо, коллега, - сказал он тем же вежливым, невозмутимым голосом, - вы принуждаете меня прибегнуть к мерам воздействия..." И он пустил электрический ток.

It felt like a red-hot poker going through my brain.

Как будто раскалённый бурав пронизал мой мозг...

'How do you feel?' he asked solicitously, like a physician of his patient.

"Как вы себя чувствуете? - заботливо спросил он меня, точно врач пациента.

'Does your head ache?

- Голова болит?

Perhaps you'd like to clear it up.

Может быть, вы хотите излечить её?

All you have to do is-------' 'No!' my lips replied. Hesaid,

Для этого вам стоит только..." - "Нет!" - отвечали мои губы.

' I'm very, very sorry.

"Очень, очень жаль.

I'll have to increase the voltage.

Придётся немного усилить ток.

You're distressing me greatly"

Вы очень огорчаете меня".

"And he turned on the current so high that I thought my brain would catch fire.

И он пустил такой сильный ток, что мне казалось, голова моя воспламеняется.

The pain was unbearable.

Боль была невыносимая.

I ground my teeth.

Я скрипел зубами.

I was losing consciousness.

Сознание моё мутилось.

How I wanted to pass out!

Как я хотел потерять его!

But unfortunately I didn't.

Но, к сожалению, не терял.

I shut my eyes and pressed my lips together.

Я только закрыл глаза и сжал губы.

Kern smoked, blowing the smoke in my face, and went on frying my brains on low heat.

Керн курил, пуская мне дым в лицо, и продолжал поджаривать мою голову на медленном огне.

He wasn't trying to convince me any more.

Он уже не убеждал меня.

When I opened my eyes I saw that he was incensed by my stubbornness.

И когда я приоткрыл глаза, то увидел, что он взбешён моим упорством.

' Damn it!

"Чёрт побери!

If I didn't need your brains so much, I would fry them up and feed them to my Doberman pinscher.

Если бы ваши мозги мне не были так нужны, я зажарил бы их и сегодня же накормил бы ими своего пинчера.

Damn, you're stubborn!'

Фу, упрямец!"

"He pulled the electrodes from my head and left.

И он бесцеремонно сорвал с моей головы все провода и удалился.

But it was too early for me to feel happiness.

Однако мне ещё рано было радоваться.

Soon he returned and began adding irritants to my intravenous solution that caused me terrible pain.

Скоро он вернулся и начал впускать в растворы, питающие мою голову, раздражающие вещества, которые вызывали у меня сильнейшие мучительные боли.

And when I grimaced, he would ask,

И когда я невольно морщился, он спрашивал меня:

' So, my colleague, have you decided?

"Так как, коллега, вы решаете?

Still no?'

Всё ещё нет?"

I was implacable.

Я был непоколебим.

He left even more furious, showering me with thousands of curses.

Он ушёл ещё более взбешённый, осыпая меня тысячью проклятий.

I reveled in my victory.

Я торжествовал победу.

"Kern didn't come to the lab for several days and I waited for my release through death from day to day.

Несколько дней Керн не появлялся в лаборатории, и со дня на день я ожидал избавительницы-смерти.

On the fifth day he came in as though nothing had happened, whistling a merry tune.

На пятый день он пришёл как ни в чём не бывало, весело насвистывая песенку.

Without looking at me, he went on with the work.

Не глядя на меня, он стал продолжать работу.

I watched him for two or three days, without taking part.

Дня два или три я наблюдал за ним, не принимая в ней участия.

But the work interested me.

Но работа не могла не интересовать меня.

And when he made several mistakes that could have jeopardized all our work, I couldn't control myself and made a sign.

И когда он, производя опыты, сделал несколько ошибок, которые могли погубить результаты всех наших усилий, я не утерпел и сделал ему знак.

'You should have done this a long time ago!' he said with a satisfied smile and let the air into my throat.

"Давно бы так!" - проговорил он с довольной улыбкой и пустил воздух через моё горло.

I explained the mistakes to him and have been directing the work since then. He outwitted me."

Я объяснил ему ошибки и с тех пор продолжаю руководить работой... Он перехитрил меня.

Victims of the Big City

ЖЕРТВЫ БОЛЬШОГО ГОРОДА

As soon as Laurent learxNed the secret of the head, she began to hate Kern.

С тех пор как Лоран узнала тайну головы, она возненавидела Керна.

The feeling grew with every passing day.

И это чувство росло с каждым днём.

She fell asleep with the feeling and she awoke with it.

Она засыпала с этим чувством и просыпалась с ним.

She had nightmares about Kern.

Она в страшных кошмарах видела Керна во сне.

She was sick with hatred.

Она была прямо больна ненавистью.

Lately it was all she could do to keep from calling him murderer to his face when they met.

В последнее время при встречах с Керном она едва удерживалась, чтобы не бросить ему в лицо: "Убийца!"

She was aloof and cold to him.

Она держалась с ним натянуто и холодно.

"Kern is a monstrous criminal!" Marie told the head.

- Керн - чудовищный преступник! - восклицала Мари, оставшись наедине с головой.

'Til go to the police-I'll scream about his crime, I won't rest until I take away his stolen glory, until I expose his evil doing.

- Я донесу на него... Я буду кричать о его преступлении, не успокоюсь, пока не развенчаю этой краденой славы, не раскрою всех его злодеяний.

I won't spare myself."

Я себя не пощажу.

"Quiet!

- Тише!..

Calm down," Do well would say.

Успокойтесь, - уговаривал Доуэль.

"I've told you that I feel no need for revenge.

- Я уже говорил вам, что во мне нет чувства мести.

If your moral sense is outraged and demands vengeance, I won't try to talk you out of it, but don't rush.

Но если ваше нравственное чувство возмущено и жаждет возмездия, я не буду отговаривать вас... только не спешите.

I beg you to wait until the end of our experiments.

Я прошу вас подождать до конца наших опытов.

I need Kern now as much as he needs me.

Ведь и я нуждаюсь сейчас в Керне, как и он во мне.

He can't finish the work without me, but I can't finish it without him.

Он без меня не может окончить труд, но так же и я без него.

And that's all that I have left.

А ведь это всё, что мне осталось.

I can't create anything else, but the work we've begun must be completed."

Большего мне не создать, но начатые работы должны быть окончены.

They heard footsteps.

В кабинете послышались шаги.

Laurent quickly shut the valve and sat down with a book in her hand.

Лоран быстро закрыла кран и уселась с книжкой в руке, всё ещё возмущённая.

Dowell's head lowered its eyelids, like a man lost in dreams.

Г олова Доуэля опустила веки, как человек, погружённый в дремоту.

Professor Kern came in.

Вошёл профессор Керн.

He looked at Laurent suspiciously.

Он подозрительно посмотрел на Лоран.

"What's the matter?

- В чём дело?

Are you upset by something?

Вы чем-то расстроены?

Is everything all right?"

Всё в порядке?

"No ... nothing. Everything's fine ... family troubles ..!!

-Нет... ничего... всё в порядке... семейные неприятности...

"Let me take your pulse."

- Дайте ваш пульс...

Reluctantly Laurent gave him her hand.

Лоран неохотно протянула руку.

"It's rapid. Your nerves are acting up. This is difficult work for nervous people, I suppose.

-Бьётся учащённо... Нервы пошаливают... Для нервных, пожалуй, это тяжёлая работа.

But I'm pleased with you.

Но я вами доволен.

I'm doubling your pay."

Я удваиваю вам вознаграждение.

"I don't need it, thank you."

- Мне не нужно, благодарю вас.

" 1 don't need it.'

- "Мне не нужно".

Who doesn't need money?

Кому же не нужны деньги?

You have a family, after all."

Ведь у вас семья.

Laurent said nothing.

Лоран ничего не ответила.

"You see, we have to make certain preparations.

- Вот что. Надо сделать кое-какие приготовления.

We will place Professor Dowell's head in the room beyond the laboratory-temporarily, my colleague, temporarily."

Голову профессора Доуэля мы поместим в комнату за лабораторией... Временно, коллега, временно.

He turned to the head. "You're not asleep, are you?

Вы не спите? - обратился он к голове.

Tomorrow two fresh corpses will be brought here. I will make a pair of speaking heads out of them and demonstrate them to the scientific community.

- А сюда завтра привезут два свеженьких трупа, и мы изготовим из них пару хорошо говорящих голов и продемонстрируем их в научном обществе.

It's time to make our discovery public."

Пора обнародовать наше открытие.

And Kern looked at Laurent questioningly once more.

И Керн снова испытующе посмотрел на Лоран.

In order not to display all her hostility to him, Laurent forced herself to appear indifferent and hurried with a question, the first that came to mind:

Чтобы раньше времени не обнаружить всей силы своей неприязни, Лоран заставила себя принять равнодушный вид и поспешила задать вопрос, первый из пришедших ей в голову:

"Whose bodies will they be?"

- Чьи трупы будут привезены?

"I don't know, and no one knows.

-Я не знаю, и никто этого не знает.

That's because they are not yet corpses, but living, healthy people.

Потому что сейчас это ещё не трупы, а живые и здоровые люди.

Healthier than you and I.

Здоровее нас с вами.

I can say that with certainty.

Это я могу сказать с уверенностью.

I need the heads of absolutely healthy people.

Мне нужны головы абсолютно здоровых людей.

But tomorrow death awaits them.

Но завтра их ожидает смерть.

And an hour later, not longer than that, they will be here, on the operating table.

А через час, не позже, после этого они будут здесь, на прозекторском столе.

I'll take care of that."

Я уж позабочусь об этом.

Laurent looked at him with such horror that he broke out in a loud laugh.

Лоран, которая ожидала от профессора Керна всего, посмотрела на него таким испуганным взглядом, что он на мгновение смешался, а потом громко рассмеялся.

"There's nothing simpler.

- Нет ничего проще.

I ordered a pair of fresh corpses from the morgue.

Я заказал пару свеженьких трупов в морге.

You see, the city, this contemporary Moloch, demands daily human sacrifices.

Дело, видите ли, в том, что город, этот современный молох, требует ежедневных человеческих жертв.

Every day, with the immutable laws of nature, several people are killed in traffic accidents, as well as by accidents at factories, plants, and building sites.

Каждый день, с непреложностью законов природы, в городе гибнет от уличного движения несколько человек, не считая несчастных случаев на заводах, фабриках, постройках.

And so these doomed but happy people full of energy and health will go to sleep calmly tonight, not knowing what awaits them tomorrow.

Ну и вот эти обречённые, жизнерадостные, полные сил и здоровья люди сегодня спокойно уснут, не зная, что их ожидает завтра.

Tomorrow morning they'll wake up, and humming happily, they'll dress to go, they think, to work, when actually they'll be going to meet their inevitable deaths.

Завтра утром они встанут и, весело напевая, будут одеваться, чтобы идти, как они будут думать, на работу, а на самом деле - навстречу своей неизбежной смерти.

At the same time at the other end of the city, just as happy-go-lucky, whistling a tune, their unwilling executioners will be getting dressed: a driver or bus conductor.

В то же время в другом конце города, так же беззаботно напевая, будет одеваться их невольный палач: шофёр или вагоновожатый.

Then the victim will leave his apartment, the executioner will leave his garage or bus yard.

Потом жертва выйдет из своей квартиры, палач выедет из противоположного конца города из своего гаража или трамвайного парка.

Battling traffic, they will inexorably approach each other, not knowing each other, until the most fatal point of intersection of their paths.

Преодолевая поток уличного движения, они упорно будут приближаться друг к другу, не зная друг друга, до самой роковой точки пересечения их путей.

Then for a brief second, one of them will stop paying attention-and it's over.

Потом на одно короткое мгновение кто-то из них зазевается - и готово.

One more bead on the statistical abacus marking the number of traffic deaths.

На статистических счетах, отмечающих число жертв уличного движения, прибавится одна косточка.

Thousands of coincidences must lead to that fatal point of intersection.

Тысячи случайностей должны привести их к этой фатальной точке пересечения.

And nevertheless it will take place with the precision of clockwork, bringing into one plane for a second hands on two clocks traveling at different speeds."

И тем не менее всё это неуклонно совершится с точностью часового механизма, сдвигающего на мгновение в одну плоскость две часовые стрелки, идущие с различной скоростью.

Never before had Professor Kern been that talkative with Laurent.

Никогда ещё профессор Керн не был так разговорчив с Лоран.

And where did that sudden generosity come from?

И откуда у него эта неожиданная щедрость?

"I'm doubling your salary.. .."

"Я удваиваю вам вознаграждение..."

He wants to buy me, Laurent thought.

"Он хочет задобрить, купить меня, - подумала Лоран.

He must suspect that Vve guessed or perhaps know many things.

- Он, кажется, подозревает, что я догадываюсь или даже знаю о многом.

But he wont he able to buy me.

Но ему не удастся купить меня".

The New Inhabitants of the Laboratory

НОВЫЕ ОБИТАТЕЛИ ЛАБОРАТОРИИ

In the morning there were two fresh corpses on the operating table of Professor Kern's lab.

Наутро на прозекторском столе лаборатории профессора Керна действительно лежали два свежих трупа.

The two new heads, intended for public display, were to know nothing about the head of Professor Dowell, which had been moved into another room.

Две новые головы, предназначенные для публичной демонстрации, не должны были знать о существовании головы профессора Доуэля. И потому она была предусмотрительно перемещена профессором Керном в смежную комнату.

The male corpse belonged to a worker about thirty years old, who had been killed in the flow of traffic.

Мужской труп принадлежал рабочему лет тридцати, погибшему в потоке уличного движения.

His magnificent body had been crushed.

Его могучее тело было раздавлено.

Fear was frozen in his half-opened glassy eyes.

В полуоткрытых остекленевших глазах замер испуг.

Professor Kern, Laurent, and John, wearing white coats, worked over the bodies.

Профессор Керн, Лоран и Джон в белых халатах работали над трупами.

"There were several other bodies available," Professor Kern was saying.

- Было ещё несколько трупов, - говорил профессор Керн.

"A worker fell from scaffolding.

- Один рабочий упал с лесов.

I turned it down.

Забраковал.

He could have had a brain concussion.

У него могло быть повреждение мозга от сотрясения.

I also turned down several suicides who had used poison.

Забраковал я и нескольких самоубийц, отравившихся ядами.

Now this fellow was right.

Вот этот парень оказался подходящим.

And so was that.. . beauty of the night."

Да вот эта ещё... ночная красавица.

He nodded at the corpse of a woman with a beautiful but faded face, which still retained traces of rouge and pencil.

Он кивком головы указал на труп женщины с красивым, но увядшим лицом. На лице сохранились ещё следы румян и гримировального карандаша.

Her face was tranquil.

Лицо было спокойно.

Only the raised eyebrows and half-open mouth expressed a childlike surprise.

Только приподнятые брови и полуоткрытый рот выражали какое-то детское удивление.

"She's a cafe singer.

- Певичка из бара.

She was killed by a stray bullet during a brawl between two drunken apaches.

Была убита наповал шальной пулей во время ссоры пьяных апашей.

Right in the heart. See?

Прямо в сердце, - видите?

You couldn't do that on purpose."

Нарочно так не попадёшь.

Professor Kern's work was swift and sure.

Профессор Керн работал быстро и уверенно.

The heads were severed from the bodies, and the bodies were taken away.

Головы были отделены от тела, трупы унесены.

A few more minutes and the heads were on tall tables.

Ещё несколько минут - и головы были помещены на высокие столики.

Tubes were inserted in the throats.

В горло, в вены и сонные артерии введены трубки.

Professor Kern was in a pleasantly excited state.

Профессор Керн находился в приятно-возбуждённом состоянии.

The moment of his triumph was at hand.

Приближался момент его торжества.

He had no doubts in his success.

В успехе он не сомневался.

He would invite the luminaries of science to the coming demonstration and lecture at the scientific society.

На предстоящую демонстрацию и доклад профессора Керна в научном обществе были приглашены светила науки.

The press, guided by a knowledgeable hand, would print preliminary articles that lauded Professor Kern's genius.

Пресса, руководимая умелой рукой, помещала предварительные статьи, в которых превозносила научный гений профессора Керна.

Magazines would run his picture.

Журналы помещали его портреты.

Kern's appearance with his astounding experiment in reviving dead human heads would be touted as a triumph of national science.

Выступлению Керна с его изумительным опытом оживления мёртвых человеческих голов придавали значение торжества национальной науки.

Whistling merrily, Professor Kern washed his hands, lit a cigar, and looked smugly at the heads standing before him.

Весело посвистывая, профессор Керн вымыл руки, закурил сигару и самодовольно посмотрел на стоящие перед ним головы.

"Heh-heh!

- Хе-хе!

Not only John but Salome ended up with her head on a platter.

На блюдо попала голова не только Иоанна, но и самой Саломеи.

It should prove an interesting meeting.

Недурная будет встреча.

All we have to do is turn the valve and . . . the dead will be alive.

Остаётся только открыть кран и... мёртвые оживут.

Well, Mademoiselle?

Ну что же, мадемуазель?

Go ahead.

Оживляйте.

Open all three valves.

Откройте все три крана.

The large cylinder contains compressed air, not poison, heh-heh!"

В этом большом цилиндре содержится сжатый воздух, а не яд, хе-хе...

This was not news for Laurent, but with an almost unconscious sense of cleverness, she did not let on to the fact.

Для Лоран это давно не было новостью. Но она, по бессознательной почти хитрости, не подала и виду.

Kern frowned.

Керн нахмурился, сделался вдруг серьёзным.

He came up flush against Laurent and said, stressing each word:

Подойдя вплотную к Лоран, он, отчеканивая каждое слово, сказал:

"But I must ask you not to turn on the air for Professor Dowell.

- Но у профессора Доуэля прошу воздушного крана не открывать.

His vocal cords are damaged."

У него... повреждены голосовые связки и...

Catching her suspicious look, he added irritably:

Поймав недоверчивый взгляд Лоран, он раздражённо добавил:

"I forbid it.

- Как бы то ни было... я запрещаю вам.

Be obedient if you don't want to bring on major unpleasantness for yourself."

Будьте послушны, если не хотите навлечь на себя крупные неприятности.

And cheering up again, he sang to the melody from Pagli-acci:

И, повеселев опять, он протяжно пропел на мотив оперы "Паяцы":

"And so, we begin!"

- Итак, мы начинаем!

Laurent turned the valve.

Лоран открыла краны.

The head of the worker first showed signs of life.

Первой стала подавать признаки жизни голова рабочего.

The lids fluttered almost imperceptibly.

Едва заметно дрогнули веки.

The cornea became transparent.

Зрачки стали прозрачны.

"There's circulation.

- Циркуляция есть.

Everything's proceeding well."

Всё идёт хорошо...

Suddenly the head's eyes changed direction and turned to the light of the window.

Вдруг глаза головы изменили своё направление, повернулись к свету окна.

Consciousness was returning slowly.

Медленно возвращалось сознание.

"He's alive!" Kern cried happily.

- Живёт! - весело крикнул Керн.

"Turn up the air."

- Дайте сильнее воздушную струю.

Laurent turned it up.

Лоран открыла кран больше.

Air hissed in the throat.

Воздух засвистал в горле.

"What is this?

- Что это?..

Where am I?" the head muttered indistinctly.

Где я?.. - невнятно произнесла голова.

"In the hospital, my friend," Kern said.

- В больнице, друг мой, - сказал Керн.

"The hospital?"

- В больнице?..

The head looked around, looked down, and saw empty space.

- Г олова повела глазами, опустила их вниз и увидела под собой пустое пространство.

"Then where are my legs?

- А где же мои ноги?

My hands?

Где мои руки?

Where's my body?"

Где моё тело?

"Gone, pal.

- Его нет, голубчик.

Crushed beyond repair.

Оно разбито вдребезги.

Only your head survived. We had to cut off the body."

Только голова и уцелела, а туловище пришлось отрезать.

"What do you mean, cut it off?

- Как это отрезать?

Oh no, I'm against it.

Ну нет, я не согласен.

What kind of an operation is that?

Какая же это операция?

What good am I in this shape?

Куда я годен такой?

You can't earn a piece of bread with just your head.

Одной головой куска хлеба не заработаешь.

I need my hands.

Мне руки надо.

No one will give me a job without hands or legs. You leave the hospital and that's it.

Без рук, без ног на работу никто не возьмёт... Выйдешь из больницы... Тьфу!

I have nothing to live on!

И выйти-то не на чём.

What will I do?

Как же теперь?

I have to eat and drink.

Пить-есть надо.

I know our hospitals.

Больницы-то наши знаю я.

You'll keep me for a while and then kick me out: I'm cured.

Подержите маленько, да и выгоните: вылечили.

No, I'm against it!"

Нет, я не согласен, - твердил он.

His accent, his broad, sunburned, freckled face, his hair, and the naive look in his eyes all bespoke his country origins.

Его выговор, широкое, загорелое, веснушчатое лицо, причёска, наивный взгляд голубых глаз - всё обличало в нём деревенского жителя.

Need had torn him away from his native fields and the city had torn apart his young, healthy body.

Нужда оторвала его от родимых полей, город растерзал молодое здоровое тело.

"Maybe I'll get some kind of benefits? . . .

- Может, хоть пособие какое выйдет?..

Where's the guy?" He suddenly remembered, and his eyes widened.

А где тот?.. - вдруг вспомнил он, и глаза его расширились.

"Who?"

- Кто?

"The one . . . who ran me over . . . here's a bus, there's another one, here's a car, and he's heading straight for me. . . ."

-Да тот... что наехал на меня... Тут трамвай, тут другой, тут автомобиль, а он прямо на меня...

"Don't worry.

- Не беспокойтесь.

He'll get his.

Он получит своё.

The truck's number was taken down: four seven one one, if you care.

Номер грузовика записан: четыре тысячи семьсот одиннадцатый, если вас это интересует.

What's your name?" asked Professor Kern.

Как вас зовут? - спросил профессор Керн.

"Me?

- Меня?

Thomas Busch, that's the name."

Тома звали. Тома Буш, вот оно как.

"So, Thomas . . . you won't need anything and you won't be hungry or thirsty or cold.

-Так вот что. Тома... Вы не будете ни в чём нуждаться и не будете страдать ни от голода, ни от холода, ни от жажды.

You won't be thrown out on the street, don't worry about that."

Вас не выкинут на улицу, не беспокойтесь.

"What, are you going to feed me for free or show me at fairs for money?"

- Что ж, даром кормить будете или на ярмарках за деньги показывать?

"We'll be showing you, but not at fairs.

- Показывать покажем, только не на ярмарках.

We'll show you to scientists.

Учёным покажем.

Well, why don't you rest now?"

Ну, а теперь отдохните.

Turning to the head of the woman, Kern said worriedly, "Salome is making us wait a long time."

- И, посмотрев на голову женщины. Керн озабоченно заметил: - Что-то Саломея заставляет себя долго ждать.

"Is that another head without a body?" Thomas's head asked.

- Это что ж, тоже голова без тела? - спросила голова Тома.

"As you see, to keep you from being lonely, we made sure to invite a young lady. Turn off his air, Laurent, so that he doesn't bother us with his prattle."

- Как видите, чтоб вам скучно не было, мы позаботились пригласить в компанию барышню... Закройте, Лоран, его воздушный кран, чтобы не мешал своей болтовнёй.

Kern took the thermometer from the woman's nostril.

Керн вынул из ноздрей головы женщины термометр.

"The temperature is above that of a corpse, but it's still low.

- Температура выше трупной, но ещё низка.

The reanimation is going slowly."

Оживление идёт медленно...

Time passed.

Время шло.

The woman's head was not reviving.

Голова женщины не оживала.

Professor Kern paced the lab, looking at his watch, and every step on the stone floor echoed loudly in the large room.

Профессор Керн начал волноваться. Он ходил по лаборатории, посматривал на часы, и каждый его шаг по каменному полу звонко отдавался в большой комнате.

The head of Thomas looked at him suspiciously and moved its lips soundlessly.

Голова Тома с недоумением смотрела на него и беззвучно шевелила губами.

Finally Kern walked over to the woman's head and carefully examined the glass fittings of the rubber tubes that led into the carotid arteries.

Наконец Керн подошёл к голове женщины и внимательно осмотрел стеклянные трубочки, которыми оканчивались каучуковые трубки, введённые в сонные артерии.

"Here's the reason.

- Вот где причина.

This fitting is too loose and the circulation is too slow.

Эта трубка входит слишком свободно, и поэтому циркуляция идёт медленно.

Give me a wider one."

Дайте трубку шире.

Kern changed it and a few minutes later the head came to.

Керн заменил трубку, и через несколько минут голова ожила.

The head of Brigitte reacted more violently to its reanimation.

Г олова Брике, - так звали женщину, - реагировала более бурно на своё оживление.

When it was completely conscious and began speaking, it shouted hoarsely, begging them to kill her rather than leave her as such a monstrosity.

Когда она окончательно пришла в себя и заговорила, то стала хрипло кричать, умоляла лучше убить её, но не оставлять таким уродом.

"Ah, ah ah!

- Ах, ах, ах!..

My body-my poor body!

Моё тело... моё бедное тело!..

What did you do to me?

Что вы сделали со мной?

Save me or kill me.

Спасите меня или убейте.

I can't live without my body!

Я не могу жить без тела!..

Let me at least have a look at it . . . no, no, don't.

Дайте мне хоть посмотреть на него... нет, нет, не надо.

It's headless-how terrible! How horrible!"

Оно без головы... какой ужас!.. какой ужас!..

When it had calmed down, it said:

Когда она немного успокоилась, то сказала:

"You say that you revived me.

- Вы говорите, что оживили меня.

I'm not well educated, but I know that a head can't live without a body.

Я малообразованна, но я знаю, что голова не может жить без тела.

Is this a miracle, or sorcery?"

Что это, чудо или колдовство?

"Neither.

- Ни то, ни другое.

This is a marvel of science."

Это - достижение науки.

"If your science is capable of performing such miracles, then it should be able to do other ones.

- Если ваша наука способна творить такие чудеса, то она должна уметь делать и другие.

Stick on another body for me.

Приставьте мне другое тело.

That ass Georges put a hole in me with a bullet. But there are many girls who shoot themselves in the head.

Осёл Жорж продырявил меня пулей... Но ведь немало девушек пускают себе пулю в лоб.

Cut off a body and put it onto my head.

Отрежьте их тело и приставьте к моей голове.

But show it to me first.

Только раньше покажите мне.

It has to be a pretty body.

Надо выбрать красивое тело.

I can't go on like this-a woman without a body.

А так я не могу... Женщина без тела.

That's worse than a man without a head."

Это хуже, чем мужчина без головы.

Turning to Laurent, she said,

И, обратившись к Лоран, она попросила:

"Please be kind enough to let me see a mirror."

- Будьте добры дать мне зеркало.

Looking at her reflection, Brigitte studied herself attentively.

Глядя в зеркало, Брике долго и серьёзно изучала себя.

"Terrible!

- Ужасно!..

Could you please fix my hair?

Можно вас попросить поправить мне волосы?

I can't do it any more myself."

Я не могу сама сделать себе причёску...

"You have more work now, Laurent," Kern laughed.

- У вас, Лоран, работы прибавилось, - усмехнулся Керн.

"There will be a commensurate raise in your salary.

- Соответственно будет увеличено и ваше вознаграждение.

I must go now."

Мне пора.

He looked at his watch and coming close to Laurent, whispered,

Он посмотрел на часы и, подойдя близко к Лоран, шепнул:

"Not a word about the head of Professor Dowell in front of them!" He looked over at the heads.

- В их присутствии, - он показал глазами на головы, - ни слова о голове профессора Доуэля!..

When Kern left the lab, Laurent went to visit Professor Dowell.

Когда Керн вышел из лаборатории, Лоран пошла навестить голову профессора Доуэля.

Dowell's eyes looked at her sadly.

Глаза Доуэля смотрели на неё грустно.

A mournful smile transformed his mouth.

Печальная улыбка кривила губы.

"Poor man, my poor dear man," Laurent whispered.

- Бедный мой, бедный... - прошептала Лоран.

"But soon you will be avenged!"

- Но скоро вы будете отомщены!

The head made a sign.

Голова сделала знак.

Laurent turned on the air.

Лоран открыла воздушный кран.

"Better tell me how the experiment went," the head whispered, smiling weakly.

- Вы лучше расскажите, как прошёл опыт, -прошипела голова, слабо улыбаясь.

The Heads Amuse Themselves

ГОЛОВЫ РАЗВЛЕКАЮТСЯ

Thomas and Brigitte had even more trouble accustoming themselves to their new existence than had Dowell.

Головам Тома и Брике ещё труднее было привыкнуть к своему новому существованию, чем голове Доуэля.

His brain was still involved with the same scientific concerns that had interested him earlier.

Его мозг занимался сейчас теми же научными работами, которые интересовали его и раньше.

Thomas and Brigitte were simple folk and for them there was no point in living without a body.

Тома и Брике были люди простые, и без тела жить им не было смысла.

Naturally, they grew very depressed.

Немудрено, что они очень скоро затосковали.

"Is this a life?" Thomas complained.

- Разве это жизнь? - жаловался Тома.

"You just hang around like a bump on a log.

- Торчишь как пень.

I've worn holes in the walls from staring at them."

Все стены до дыр проглядел...

The depression of the "prisoners of science," as Kern jokingly called them, worried him considerably.

Угнетённое настроение "пленников науки", как шутя называл их Керн, очень озабочивало его.

The heads could get sick before the day of their demonstration was due.

Головы могли захиреть от тоски прежде, чем настанет день их демонстрации.

And Professor Kern tried every way possible to amuse them.

И профессор Керн всячески старался развлекать их.

He got a film projector, and Laurent and John ran movies for them in the evening.

Он достал киноаппарат, и Лоран с Джоном вечерами устраивали кинематографические сеансы.

The white walls of the lab served as a screen.

Экраном служила белая стена лаборатории.

Thomas liked comedies with Charlie Chaplin and Monty Banks.

Голове Тома особенно нравились комические картины с участием Чарли Чаплина и Монти Бэнкса.

Watching their antics, Thomas forgot his miserable state for a while.

Глядя на их проделки, Тома забывал на время о своём убогом существовании.

Something resembling laughter tore from his throat, and tears welled up in his eyes.

Из его горла даже вырывалось нечто похожее на смех, а на глазах навёртывались слёзы.

But soon a farm appeared on the white wall.

Но вот отпрыгал Бэнкс, и на белой стене комнаты появилось изображение фермы.

A little girl was feeding chickens.

Маленькая девочка кормит цыплят.

A speckled hen anxiously instructed her chicks.

Хохлатая курица хлопотливо угощает своих птенцов.

Against the background of a cow shed a young woman was milking a cow, elbowing away a calf that was nuzzling the teats.

На фоне коровника молодая здоровая женщина доит корову, отгоняя локтем телёнка, который тычет мордой в вымя.

Gaily wagging its tail, a shaggy dog ran by, and a farmer followed, leading a horse.

Пробежала лохматая собака, весело махая хвостом, и вслед за нею показался фермер. Он вёл на поводу лошадь.

Thomas began to whine in a high-pitched falsetto, then shouted,

Тома как-то прохрипел необычайно высоким фальшивым голосом и вдруг крикнул:

"Don't, don't!"

- Не надо! Не надо!.. Джон, хлопотавший около аппарата, не сразу понял, в чём дело.

"Stop the film!" Laurent shouted, and hurriedly switched on the lights.

- Прекратите демонстрацию! - крикнула Лоран и поспешила включить свет.

The faded image flickered on for a bit and finally disappeared.

Побледневшее изображение ещё мелькало некоторое время и, наконец, исчезло.

John had turned off the projector.

Джон остановил работу проекционного аппарата.

Laurent looked at Thomas.

Лоран посмотрела на Тома.

There were tears in his eyes, but these were not tears of laughter.

На глазах его виднелись слёзы, но это уже не были слёзы смеха.

His chubby face was contorted, like an injured child's, and his mouth was screwed up.

Всё его пухлое лицо собралось в гримасу, как у обиженного ребёнка, рот скривился:

"Just like our farm," he sobbed.

- Как у нас... в деревне... - хныча, произнёс он.

"The cow . . . and the hen . . . it's all gone, it's all gone, now."

- Корова... курочка... Пропало, всё теперь пропало...

Laurent was working the projector now.

У аппарата уже хлопотала Лоран.

The lights were dimmed again and shadows flitted across the white wall.

Скоро свет был погашен, и на белой стене замелькали тени.

Harold Lloyd was running away from the police.

Гарольд Ллойд улепётывал от преследовавших его полисменов.

But Thomas's mood was spoiled.

Но настроение у Тома было уже испорчено.

Now the sight of people moving just made him feel worse.

Теперь вид движущихся людей стал нагонять на него ещё большую тоску.

"Hah, he's like a man on fire," Thomas grumbled.

- Ишь, носится как угорелый, - ворчала голова Тома.

"I'd like to see him sit around like this."

- Посадить бы его так, не попрыгал бы.

Laurent tried changing the show once more.

Лоран ещё раз попыталась переменить программу.

The sight of a high society party utterly depressed Brigitte.

Вид великосветского бала совершенно расстроил Брике.

Beautiful women and their luxurious clothes irritated her.

Красивые женщины и их роскошные туалеты раздражали её.

"Don't-I don't want to see how others live," she said.

-Не надо... я не хочу смотреть, как живут другие, - говорила она.

They took away the projector.

Кинематограф убрали.

The radio amused them a little longer.

Радиоприёмник развлекал их несколько дольше.

They were both excited by music, particularly dance tunes.

Их обоих волновала музыка, в особенности плясовые мотивы, танцы.

"God, how I danced to that!" Brigitte cried once, shedding copious tears.

- Боже, как я плясала этот танец! - вскричала однажды Брике, заливаясь слезами.

They had to switch to other amusements.

Пришлось перейти к иным развлечениям.

Brigitte was cranky. She called for the mirror constantly, inventing new hairdos, demanding that eye liner, rouge, and powder be applied to her face.

Брике капризничала, требовала ежеминутно зеркало, изобретала новые причёски, просила подводить ей глаза карандашом, белить и румянить лицо.

She was irritated by Laurent's clumsiness, who could never master the secrets of makeup.

Раздражалась бестолковостью Лоран, которая никак не могла постигнуть тайн косметики.

"Don't you see," Brigitte would complain, "that the right eye is now darker than the left?

- Неужели вы не видите, - раздражённо говорила голова Брике, - что правый глаз подведён темнее левого.

Raise the mirror higher."

Поднимите зеркало выше.

She asked for fashion magazines and fabrics, and had them drape the table to which her head was affixed.

Она просила, чтобы ей принесли модные журналы и ткани, и заставляла драпировать столик, на котором была укреплена её голова.

She grew eccentric, suddenly announcing with belated modesty that she couldn't sleep in the same room with a man.

Она доходила до чудачества, заявив вдруг с запоздалой стыдливостью, что не может спать в одной комнате с мужчиной.

"Block me off at night with a curtain, or at least a book."

- Отгородите меня на ночь ширмой или, по крайней мере, хоть книгой.

And Laurent made a curtain out of a large open book, setting it up on the glass board by Brigitte's head.

И Лоран делала "ширму" из большой раскрытой книги, установив её на стеклянной доске у головы Брике.

Thomas was just as much trouble.

Не меньше хлопот доставлял и Тома.

He demanded wine, and Professor Kern had to give him the pleasure of getting drunk, by introducing small doses of intoxicants into the intravenous mixture.

Однажды он потребовал вина. И профессор Керн принуждён был доставить ему удовольствие опьянения, вводя в питающие растворы небольшие дозы опьяняющих веществ.

Sometimes Thomas and Brigitte sang duets.

Иногда Тома и Брике пели дуэтом.

The weakened vocal cords did not obey.

Ослабленные голосовые связки не повиновались.

It was a horrible duet.

Это был ужасный дуэт.

"My poor voice ... if you could have heard me before!" Brigitte would say, and her eyebrows would arch in martyrdom.

- Мой бедный голос... Если бы вы могли слышать, как я пела раньше! - говорила Брике, и брови её страдальчески поднимались вверх.

In the evenings they grew meditative.

Вечерами на них нападало раздумье.

The unusual circumstances of their existence made even these simple souls ruminate on questions of life and death.

Необычайность существования заставляла даже эти простые натуры задумываться над вопросами жизни и смерти.

Brigitte believed in immortality.

Брике верила в бессмертие.

Thomas was a materialist.

Тома был материалистом.

"Of course, we're immortal," Brigitte said.

- Конечно, мы бессмертны, - говорила голова Брике.

"If the soul had died with the body, it wouldn't have returned to the head."

- Если бы душа умирала с телом, она не вернулась бы в голову.

"And where did your soul reside-in your head or in your body?" Thomas asked sarcastically.

- А где у вас душа сидела: в голове или в теле? -ехидно спросил Тома.

"In the body, of course, . . . everywhere . . ." Brigitte replied uncertainly, suspecting a trap in the question.

-Конечно, в теле была... везде была...-неуверенно отвечала голова Брике, подозревая в вопросе какой-то подвох.

"And so, the soul of your body is walking around headless in the other world?"

- Так что же, душа вашего тела безголовая теперь ходит на том свете?

"You're headless yourself," Brigitte replied crossly.

- Сами вы безголовый, - обиделась Брике.

"I have my head.

- Я-то с головой.

That's the only thing I do have," Thomas persisted.

Только она одна у меня и есть, - не унимался Тома.

"But the soul of your head, maybe it's back in the other world?

- А вот душа вашей головы не осталась на том свете?

Or did it return to earth along the rubber hose?

По этой резиновой кишке назад на землю вернулась?

No," he said seriously, "we're like a machine.

Нет, - говорил он уже серьёзно, - мы как машина.

Give it steam and it runs.

Пустил пар - опять заработала.

And if it's broken into pieces, no amount of steam will help...."

А разбилась вдребезги - никакой пар не поможет...

And each was lost in his own thoughts.

И каждый погружался в свои думы...

Heaven and Earth

НЕБО И ЗЕМЛЯ

Thomas's conclusions did not convince Brigitte.

Доводы Тома не убеждали Брике.

Despite her rather disorderly way of life, she was a fervent Catholic.

Несмотря на свой безалаберный образ жизни, она была истой католичкой.

Leading a stormy life, she had no time to think about life after death, or even to go to church.

Ведя довольно бурную жизнь, она не имела времени не только думать о загробном существовании, но даже и ходить в церковь.

However, the religious instruction instilled in childhood stayed with her.

Однако привитая в детстве религиозность крепко держалась в ней.

And now, it seemed, the most convenient moment had come for those seeds to sprout.

И теперь, казалось, наступил самый подходящий момент для того, чтобы эти семена религиозности дали всходы.

Her life was horrible, but death-the possibility of a second death-frightened her even more.

Настоящая жизнь её была ужасна, но смерть -возможность второй смерти - пугала её ещё больше.

At night she was tormented by nightmares about life after death.

По ночам её мучили кошмары загробной жизни.

She saw the flames of hell.

Ей мерещились языки адского пламени.

She saw her sinful body frying in a huge pan.

Она видела, как её грешное тело уже поджаривалось на огромной сковороде.

Brigitte would awake in horror, teeth chattering and short of breath.

Брике в ужасе просыпалась, стуча зубами и задыхаясь.

Yes, she definitely felt that she was suffocating.

Да, она определённо ощущала удушье.

Her excited brain demanded more oxygen, but she had no heart- that living engine that so ideally regulates the delivery of the necessary amount of blood to all the body's organs.

Её возбуждённый мозг требовал усиленного притока кислорода, но она была лишена сердца -того живого двигателя, который так идеально регулирует поставку нужного количества крови всем органам тела.

She tried to scream, to wake up John, who stayed in their room.

Она пыталась кричать, чтобы разбудить Джона, дежурившего в их комнате.

But John was tired of her frequent calls and in order to get at least a few hours of sleep, against Professor Kern's orders, he sometimes turned off the air valves of the heads.

Но Джону надоели частые вызовы, и он, чтобы спокойно поспать хоть несколько часов, вопреки требованиям профессора Керна, выключал иногда у голов воздушные краны.

Brigitte opened her mouth like a fish out of water and tried to scream, but her screams were no louder than the death yawns of a fish. And the black shadows still stalked the room, their faces lit by hellish flames.

Брике открывала рот, как рыба, извлечённая из воды, и пыталась кричать, но её крик был не громче предсмертного зеванья рыбы... А по комнате продолжали бродить чёрные тени химер, адское пламя освещало их лица.

They came closer to her, reaching out with horrible, clawed paws.

Они приближались к ней, протягивали страшные когтистые лапы.

Brigitte closed her eyes, but it didn't help -she still saw them.

Брике закрывала глаза, но это не помогало: она продолжала видеть их.

And a strange thing: it seemed that her heart stopped and grew cold from fear.

И странно: ей казалось, что сердце её замирает и холодеет от ужаса.

"Lord, O Lord, won't You forgive Your servant, You're all-powerful!" Her lips moved soundlessly. "Your mercy is infinite.

- Господи, господи, неужели ты не простишь рабу твою, ты всемогущ, - беззвучно шевелились её губы, - твоя доброта безмерна.

I've sinned, but am I to blame?

Я много грешила, но разве я виновата?

You know how it all happened.

Ведь ты знаешь, как всё это вышло.

I don't remember my mother, there was no one to teach me goodness ... I was hungry.

Я не помню своей матери, меня некому было научить добру... Я голодала.

How many times I called on You to help me!

Сколько раз я просила тебя прийти мне на помощь.

Don't be angry, Lord, I'm not blaming You," she went on in her silent prayer, "I want to say that I'm not so guilty.

Не сердись, господи, я не упрекаю тебя, -боязливо продолжала она свою немую молитву, -я хочу сказать, что не так уж виновата.

And through Your mercy, perhaps you'll send me to Purgatory-just not to hell!

И по милосердию своему ты, быть может, отправишь меня в чистилище... Только не в ад!

I'll die of fright. . . . How stupid I am, they don't die there!"

Я умру от ужаса... Какая я глупая, ведь там не умирают!

And she would start up her naive prayers again.

- И она вновь начинала свои наивные молитвы.

Thomas slept badly too.

Плохо спал и Тома.

But he wasn't haunted by nightmares of hell.

Но его не преследовали кошмары ада.

He was pining for earthly things.

Его снедала тоска о земном.

He had left his native countryside just a few months earlier, leaving everything that was dear to his heart, taking only a small bag with some rolls and his dreams-to save enough money in the city to buy a plot of land.

Всего несколько месяцев тому назад он ушёл из родной деревни, оставив там всё, что было дорого его сердцу, захватив с собою в дорогу только небольшой мешок с лепёшками и свои мечты -собрать в городе деньги на покупку клочка земли.

And he would marry red-cheeked, healthy Franchise-oh, then her father wouldn't oppose the marriage.

И тогда он женится на краснощёкой, здоровой Мари... О, тогда отец её не будет противиться их браку.

And then everything crumbled. On the white wall of his unexpected prison he saw a farm and he saw a merry, healthy woman, who looked so much like Francoise, milking a cow.

И вот всё рухнуло... На белой стене своей неожиданной тюрьмы он увидел ферму и увидел весёлую, здоровую женщину, так похожую на Мари, доившую корову.

But instead of Thomas some other man walked a horse through the barnyard, past the clucking hen and her chicks, the horse swinging its tail to chase flies.

Но вместо него. Тома, какой-то другой мужчина провёл через двор, мимо хлопотливой курицы с цыплятами, лошадь, мерно отмахивавшуюся хвостом от мух.

And Thomas was destroyed, pulverized, and his head was stuck on a pike, like a scare-crow's.

А он. Тома, убит, уничтожен, и голова его вздёрнута на кол, как воронье пугало.

Where were his stong hands, his healthy body?

Где его сильные руки, здоровое тело?

In despair Thomas ground his teeth.

В отчаянии Тома заскрипел зубами.

Then he wept quietly, and tears fell on the glass stand.

Потом он тихо заплакал, и слёзы капали на стеклянную подставку.

"What's this?" Laurent asked in surprise during her morning clean-up.

- Что это? - удивлённо спросила Лоран во время утренней уборки.

"Where did this water come from?"

- Откуда эта вода?

John had already turned on the air, but Thomas did not reply.

Хотя воздушный кран предусмотрительно уже был включён Джоном, но Тома не отвечал.

He stared at Laurent with hostility, and when she walked over to Brigitte, he hissed,

Угрюмо и недружелюбно посмотрел он на Лоран, а когда она отошла к голове Брике, он тихо прохрипел ей вслед:

"Murderer!"

- Убийца!

He had forgotten about the chauffeur who had run him over, and had transferred all his anger to the people around him.

- Он уже забыл о шофёре, раздавившем его, и перенёс весь свой гнев на окружавших его людей.

"What did you say, Thomas?" Laurent turned her head to him.

- Что вы сказали. Тома? - обернулась Лоран, поворачивая к нему голову.

But Thomas's lips were compressed again, and his eyes regarded her with unconcealed hostility.

Но губы Тома были уже вновь крепко сжаты, а глаза смотрели на неё с нескрываемым гневом.

Laurent wanted to ask John about the reason for this bad mood, but Brigitte had already captured her attention.

Лоран была удивлена и хотела расспросить Джона о причине плохого настроения, но Брике уже завладела её вниманием.

"Please be so kind as to scratch my nose on the right side.

- Будьте добры почесать мне нос с правой стороны.

This helplessness is terrible. Is there a pimple?

Эта беспомощность ужасна... Прыщика там нет?

Then why does it itch?

Но отчего же тогда так чешется?

Let me see the mirror, please."

Дайте мне, пожалуйста, зеркало.

Laurent brought the mirror over to Brigitte.

Лоран поднесла зеркало к голове Брике.

"Turn it to the right, I can't see.

- Поверните вправо, я не вижу.

More . . . there.

Ещё... Вот так.

It's red.

Краснота есть.

Maybe you should put some cold cream on it?"

Быть может, помазать кольдкремом?

Laurent patiently put on the cream.

Лоран терпеливо мазала кремом.

"There.

- Вот так.

Now a little powder.

Теперь прошу припудрить.

Thank you. Laurent, I've been wanting to ask you a question. ..."

Благодарю вас... Лоран, я хотела у вас спросить об одной вещи...

"Go ahead."

- Пожалуйста.

"Tell me ... if a sinner confesses to a priest and repents his sins, can such a person be absolved of sin and get to Heaven?"

-Скажите мне, если... очень грешный человек исповедуется у священника и покается в своих грехах, может ли такой человек получить отпущение грехов и попасть в рай?

"Of course," Laurent answered seriously.

- Конечно, может, - серьёзно ответила Лоран.

"I'm so afraid of the tortures of hell," Brigitte confessed.

-Я так боюсь адских мучений...- призналась Брике.

"Please, have a cure come to me ... I want to die a Christian. .. ."

- Прошу вас, пригласите ко мне кюре... я хочу умереть христианкой...

And with the look of a dying martyr the head of Brigitte rolled back its eyes.

И голова Брике с видом умирающей мученицы закатила глаза вверх.

Then it lowered them and cried out,

Потом она опустила их и воскликнула:

"What an interesting dress!

- Какой интересный фасон вашего платья!

Is that the latest look?

Это последняя мода?

You haven't brought me any fashion magazines in a long time."

Вы давно не приносили мне модных журналов.

Brigitte's thoughts had returned to earthly cares.

Мысли Брике вернулись к земным интересам.

"Short hem . . . pretty legs are flattered by short skirts.

-Короткий подол... Красивые ноги очень выигрывают при коротких юбках.

My legs!

Мои ноги!

My poor legs!

Мои несчастные ноги!

Did you see them?

Вы видели их?

Oh, when I danced, those legs drove men mad!"

О, когда я танцевала, эти ноги сводили мужчин с ума!

Professor Kern came into the room.

В комнату вошёл профессор Керн.

"How are things?" he asked in a jovial tone.

- Как дела? - весело спросил он.

"Listen, Professor," Brigitte said, "I can't go on like this. You have to give me somebody's body-I've asked you this before and I'm asking again.

- Послушайте, господин профессор, - обратилась к нему Брике, - я не могу так... вы должны приделать мне чьё-нибудь тело... Я уже просила вас об этом однажды и теперь прошу ещё.

I'm begging you.

Я очень прошу вас.

I'm sure that if you want, you could do it."

Я уверена, что если только вы захотите, то сможете сделать это...

Why not? the professor thought.

"Чёрт возьми, а почему бы и нет?" - подумал профессор Керн.

Even though he had stolen all the honor of reviving a human head severed from the body, in his heart he knew that this successful experiment belonged wholly to Professor Dowell.

Хотя он присвоил себе всю честь оживления человеческой головы, отделённой от тела, но в душе сознавал, что этот удачный опыт является всецело заслугой профессора Доуэля.

But why not go further than Dowell?

Но почему не пойти дальше Доуэля?

Make one living person from two dead ones-that would be grand!

Из двух погибших людей составить одного живого, - это было бы грандиозно!

And all the honor, if the experiment succeeded, would belong to Kern alone.

И вся честь, при удаче опыта, по праву принадлежала бы одному Керну.

However, a few bits of advice from the head of Dowell would not be amiss.

Впрочем, кое-какими советами головы Доуэля всё же можно было бы воспользоваться.

Yes, he had to give this some thought.

Да, над этим решительно следует подумать.

"You want to dance again very much, don't you?" Kern smiled and blew cigar smoke at Brigitte's head.

- А вам очень хочется ещё поплясать? - улыбнулся Керн и пустил в голову Брике струю сигарного дыма.

"Do I?

- Хочу ли я?

I'll dance day and night.

Я буду танцевать день и ночь.

I'll wave my arms like a windmill, I'll float like a butterfly. Give me a body, a young, beautiful female body!"

Я буду махать руками, как ветряная мельница, буду порхать, как бабочка... Дайте мне тело, молодое, красивое женское тело!

"Why does it have to be female?" Kern asked playfully.

- Но почему непременно женское? - игриво спросил Керн.

"If you'd like, I could give you a man's body."

- Если вы только захотите, я могу дать вам и мужское тело.

Brigitte looked at him in shock and horror.

Брике посмотрела на него с удивлением и ужасом.

"A man's body?

- Мужское тело?

A woman's head on a man's body!

Женская голова на мужском теле!

No, no, that would be horrible!

Нет, нет, это будет ужасное безобразие!

I can't even imagine what clothes-------"

Трудно даже придумать костюм...

"But you wouldn't be a woman then.

- Но ведь вы тогда уже не будете женщиной.

You would turn into a man.

Вы превратитесь в мужчину.

You would have a beard and mustache, and your voice would change.

У вас отрастут усы и борода, изменится и голос.

Don't you want to change into a man?

Разве вы не хотите превратиться в мужчину?

Many women regret that they weren't born male."

Многие женщины сожалеют о том, что они не родились мужчиной.

"Those are probably women whom men never notice.

- Это, наверное, такие женщины, на которых мужчины не обращали никакого внимания.

For them, of course, it would be better to turn into men.

Такие, конечно, выиграли бы от превращения в мужчину.

But I-I don't need that."

Но я... я не нуждаюсь в этом.

And Brigitte proudly arched her beautiful eyebrows.

- И Брике гордо вздёрнула свои красивые брови.

"Well, let it be as you say.

- Ну, пусть будет по-вашему.

You'll stay a woman.

Вы останетесь женщиной.

I'll try to find an appropriate body."

Я постараюсь подыскать вам подходящее тело.

"Oh, Professor, I'll be eternally grateful to you.

- О, профессор, я буду бесконечно благодарна вам.

Can you do it today?

Можно это сделать сегодня?

I can imagine the effect when I go back to Le Chat Noir. . . ."

Представляю, какой я произведу эффект, когда вновь вернусь в "Ша-нуар"...

"It can't be done so fast."

- Это так скоро не делается.

Brigitte went on babbling, but Kern had walked away and was talking to Thomas.

Брике продолжала болтать, но Керн уже отошёл от неё и обратился к Тома:

"How are things, chum?"

- Как дела, приятель?

Thomas hadn't heard Kern's conversation with Brigitte.

Тома не слыхал разговора профессора с Брике.

Busy with his thoughts, he gave Kern a savage look and said nothing.

Занятый своими мыслями, он угрюмо посмотрел на Керна и ничего не ответил.

From the moment that Professor Kern promised to give Brigitte a new body, her mood changed sharply.

С тех пор как профессор Керн обещал Брике дать новое тело, её настроение круто изменилось.

The hellish nightmares no longer haunted her.

Адские кошмары уже не преследовали её.

She no longer thought about death.

Она больше не думала о загробном существовании.

All her thoughts were concentrated on her coming new life on earth.

Все её мысли были поглощены заботами о предстоящей новой земной жизни.

Looking in the mirror, she worried that her face had grown thin and her skin had taken on a yellowish cast.

Глядя в зеркало, она беспокоилась о том, что её лицо стало худым, а кожа приобрела желтоватый оттенок.

She drove Laurent crazy, making her curl her hair, change hairdos, and make up her face.

Она измучила Лоран, заставляя завивать себе волосы, делать причёску и наводить грим на лицо.

"Professor, will I stay this thin and sallow?" she kept asking Kern.

- Профессор, неужели я останусь такая худая и жёлтая? - с беспокойством спрашивала она Керна.

"You'll be more beautiful than before," he soothed her.

- Вы станете красивей, чем были, - успокаивал он её.

"No, paints don't help, this is just self-delusion," she said when the professor had left.

- Нет, красками здесь не поможешь, это самообман, - говорила она по уходе профессора.

"Mademoiselle Laurent, we'll do cold rinses and massage.

- Мадемуазель Лоран, мы будем делать холодные обмывания и массаж.

I have new wrinkles by my eyes and from my nose to my lips.

У глаз и от носа к губам у меня появились новые морщинки.

I think that a good massage will destroy them.

Я думаю, если хорошо массировать, они уничтожатся.

A friend of mine . . . Ah yes, I forgot to ask, did you find some gray silk for my dress?

Одна моя подруга... Ах да, я и забыла вас спросить, нашли ли вы серого шёлку на платье?

I look very well in gray.

Серый цвет очень идёт ко мне.

And did you bring the magazines?

А модные журналы принесли?

Wonderful!

Отлично!

It's too bad that we can't do any fittings.

Как жалко, что ещё нельзя делать примерки.

I don't know what kind of body I'll have.

Я не знаю, какое у меня будет тело.

It would be nice if he could get a tall one with slim hips. Open the magazine."

Хорошо, чтобы он достал повыше ростом, с узкими бёдрами... Разверните журнал.

And she lost herself in the mysteries of feminine fashion.

И она углубилась в тайны красоты женских нарядов.

Laurent did not forget Professor Dowell.

Лоран не забывала о голове профессора Доуэля.

She still ministered to him and in the mornings they read, but there was no time for conversation, and there was so much that Laurent wanted to talk about with him.

Она по-прежнему ухаживала за головой и по утрам занималась чтением, но на разговоры не оставалось времени, а Лоран ещё о многом хотела переговорить с Доуэлем.

She was getting more and more exhausted and nervous.

Она всё более переутомлялась и нервничала.

Brigitte did not give her a moment's peace.

Голова Брике не давала ей ни минуты покоя.

Sometimes Laurent had to interrupt their reading and run to Brigitte's call only to fix a drooping curl or tell her whether she had been to a lingerie store or not.

Иногда Лоран прерывала чтение и принуждена была бежать на крик Брике только для того, чтобы поправить спустившийся локон или ответить, была ли Лоран в бельевом магазине.

"But you don't know your body's measurements," Laurent would say, controlling her irritation, quickly repairing the curl and hurrying back to Do well.

- Но ведь вы же не знаете размеров вашего тела, -сдерживая раздражение, говорила Лоран, наскоро поправляла локон на голове Брике и спешила к голове Доуэля.

The idea of the daring operation had captivated Kern completely.

Мысль о производстве смелой операции захватила Керна.

He worked hard, preparing for the complex operation.

Керн усиленно работал, подготовляясь к этой сложной операции.

He locked himself in for long periods with Dowell's head.

Он надолго запирался с головой профессора Доуэля и беседовал с ней.

Kern could not manage without Dowell's counsel even if he wanted to.

Без совета Доуэля Керн при всём желании обойтись не мог.

Dowell pointed out a series of problems that Kern had not even thought of and which could affect the outcome of the experiment, and he advised him to make a few preliminary experiments on animals. Which he would oversee.

Доуэль указывал ему на целый ряд затруднений, о которых Керн не подумал и которые могли повлиять на исход опыта, советовал проделать несколько предварительных опытов на животных и руководил этими опытами.

And-this was the power of Dowell's intellect-he grew interested in the coming experiment.

И, - такова была сила интеллекта Доуэля, - он сам чрезвычайно заинтересовался предстоящим опытом.

His brain seemed to grow clearer, working with unusual clarity.

Г олова Доуэля как будто даже посвежела. Мысль его работала с необычайной ясностью.

Kern was both happy and unhappy with so much help from Dowell.

Керн был доволен и недоволен столь широкой помощью Доуэля.

The further the work went, the more Kern was sure that he wouldn't be able to do it without Dowell.

Чем дальше подвигалась работа, тем больше убеждался Керн, что без Доуэля он с нею не справился бы.

And he had to console his injured ego with the thought that the experiment would be realized by him alone.

И ему оставалось тешить своё самолюбие только тем, что осуществление этого нового опыта будет произведено им.

"You are a worthy successor to the late Professor Dowell," the head of Dowell once said to him with a barely perceptible ironic smile.

- Вы достойный преемник покойного профессора Доуэля, - как-то сказала ему голова Доуэля с едва заметной иронической улыбкой.

"Ah, if only I could take a more active part in this work!"

- Ах, если бы я мог принять более активное участие в этой работе!

This was neither a request nor a hint.

Это не было ни просьбой, ни намёком.

Dowell knew all too well that Kern would not want nor dare to give him a new body.

Голова Доуэля слишком хорошо знала, что Керн не захочет, не решится дать ей новое тело.

Kern frowned, but made believe that he hadn't heard the exclamation.

Керн нахмурился, но сделал вид, что не слыхал этого восклицания.

"The animal experiments were successful," he said.

- Итак, опыты с животными увенчались успехом, -сказал он.

"I operated on two dogs.

- Я оперировал двух собак.

I grafted the head of each onto the body of the other.

Обезглавив их, пришил голову одной к туловищу другой.

Both are thriving, and the stitches are healing."

Обе здравствуют, швы на шее срастаются.

"Food?" asked the head.

- Питание? - спросила голова.

"Still intravenous for now.

- Пока ещё искусственное.

I only give them a disinfectant with iodine by mouth.

Через рот даю только дезинфицирующий раствор с йодом.

But soon I'll move on to regular food."

Но скоро перейду на нормальное питание.

A few days later Kern announced,

Через несколько дней Керн объявил:

"The dogs are eating normally.

- Собаки питаются, нормально.

The bandages are off, and I think that in a day or two they'll be running around."

Перевязки сняты, и, я думаю, через день-два они смогут бегать.

"Wait a week," Dowell suggested.

- Подождите с недельку, - посоветовала голова.

"Young dogs move roughly and the stitches may come out.

- Молодые собаки делают резкие движения головой, и швы могут разойтись.

Don't push it."

Не форсируйте. -

"You'll have time to enjoy your laurels," he almost added, but controlled himself.

"Успеете пожать лавры", - хотела добавить голова, но удержалась.

"And one more thing: keep the dogs in separate quarters.

- И ещё одно: держите собак в разных помещениях.

They can start scuffling and injure themselves."

Вдвоём они будут поднимать возню и могут повредить себе.

Finally the day came when Professor Kern led a dog with a black head into the room.

Наконец настал день, когда профессор Керн с торжественным видом ввёл в комнату головы Доуэля собаку с чёрной головой и белым туловищем.

The dog was apparently in good health.

Собака, видимо, чувствовала себя хорошо.

Its eyes were lively and it was wagging its tail.

Глаза её были живы, она весело помахивала хвостом.

When it saw the head of Professor Dowell its fur bristled, and it growled and barked in a high voice.

Увидев голову профессора Доуэля, собака вдруг взъерошила шерсть, заворчала и залаяла диким голосом. Необычайное зрелище, видимо, поразило и испугало её.

"Lead the dog around the room," Dowell said.

- Проведите собаку по комнате, - сказала голова.

Kern walked across the room, leading the dog.

Керн прошёлся по комнате, ведя за собой собаку.

Nothing escaped the practiced, sharp eye of the other man.

От намётанного, зоркого глаза Доуэля ничего не ускользало.

"What's this?" Dowell asked.

- А это что? - спросил Доуэль.

"The dog seems to be limping slightly on its left leg.

- Собака немного припадает на заднюю левую ногу.

And its voice is abnormal."

И голосок не в порядке.

Kern grew flustered.

Керн смутился.

"The dog limped before the operation," he said. "The leg was broken."

- Собака хромала и до операции, - сказал он, -нога перешиблена.

"I can't see any deformation, and alas, I can't palpate.

- На глаз деформации не видно, а прощупать, увы, я не могу.

Couldn't you have found a pair of healthy dogs?

Вы не могли найти пару здоровых собак? - с сомнением в голосе спросила голова.

I think that you must be completely frank with me, my honored colleague.

- Я думаю, со мной можно быть вполне откровенным, уважаемый коллега.

Probably you took too long with the reanimation and kept the animal in the death pause too long, interrupting the heart and breathing functions, and this, as you must know from my work, often leads to dysfunction of the nervous system.

Наверно, с операцией оживления долго возились и слишком задержали "смертную паузу" остановки сердечной деятельности и дыхания, а это, как вам должно быть известно из моих опытов, нередко ведёт к расстройству функций нервной системы.

But don't worry, these phenomena may pass.

Но успокойтесь, такие явления могут исчезнуть.

Only try to make sure that your Brigitte doesn't limp with both legs."

Постарайтесь только, чтобы ваша Брике не захромала на обе ноги.

Kern was incensed, but tried not to show it.

Керн был взбешён, но старался не подавать виду.

He recognized the old Professor Dowell-direct, demanding, and confident.

Он узнал в голове прежнего профессора Доуэля -прямого, требовательного и самоуверенного.

It's disgusting! Kern thought.

"Возмутительно! - думал Керн.

This hissing head, like a torn tire, is continuing to teach me and mock my mistakes, and like a schoolboy I must listen to his lectures. A turn of the valve, and the life will fly out of the rotten pumpkin. But instead Kern listened attentively to a few more suggestions with a calm face.

- Эта шипящая, как проколотая шина, голова продолжает учить меня и издеваться над моими ошибками, и я принуждён, точно школьник, выслушивать её поучения... Поворот крана, и дух вылетит из этой гнилой тыквы..." Однако вместо этого Керн, ничем не выдавая своего настроения, с вниманием выслушал ещё несколько советов.

"Thank you for your advice," Kern said, and with a nod, left the room.

- Благодарю за ваши указания, - сказал Керн и, кивнув головой, вышел из комнаты.

Outside the door he cheered up.

За дверями он опять повеселел.

No, he consoled himself, the work teas done very well.

"Нет, - утешал себя Керн, - работа проведена отлично.

It's not so easy to please Dowell.

Угодить Доуэлю не так-то легко.

A limp and a strange voice are nothing beside what I have accomplished.

Припадающая нога и дикий голос собаки -пустяки в сравнении с тем, что сделано".

Going through the room where Brigitte's head was kept, he stopped and said, pointing to the dog,

Проходя через комнату, где помещалась голова Брике, он остановился и, показывая на собаку, сказал:

"Brigitte, your wish will soon come true.

- Мадемуазель Брике, ваше желание скоро исполнится.

Do you see this dog?

Видите эту собачку?

It was just like you, a head without a body, and look, it's alive and running around as though nothing had happened."

Она так же, как и вы, была головой без тела, и, посмотрите, она живёт и бегает как ни в чём не бывало.

"I'm not a dog," Brigitte said, insulted.

-Я не собачка, - обиженно ответила голова Брике.

"But this is a necessary experiment.

- Но ведь это же необходимый опыт.

If the dog was revived in a new body, then so will you be."

Если ожила собачки в новом теле, то оживёте и вы.

"I don't see what the dog has to do with it," Brigitte went on stubbornly.

- Не понимаю, при чём тут собачка, - упрямо твердила Брике.

"I don't care about any dog.

- Мне нет никакого дела до собачки.

You'd do better by telling me when I'll be revived.

Вы лучше скажите, когда я буду оживлена.

Instead of working on me, you waste your time with dogs."

Вместо того чтобы скорее оживить меня, вы возитесь с какими-то собаками. Керн безнадёжно махнул рукой и, продолжая весело улыбаться, сказал:

"Soon now.

- Теперь скоро.

We have to find the right corpse-body-and you'll be in fine shape, as they say."

Надо только найти подходящий труп... то есть тело, и вы будете в полной форме, как говорится.

Leading the dog away, Kern returned with a tape measure and carefully measured the circumference of Brigitte's neck.

Отведя собаку. Керн вернулся с сантиметром в руках и тщательно измерил окружность шеи головы Брике.

"Thirty-six centimeters," he said.

- Тридцать шесть сантиметров, - сказал он.

"God, have I lost that much weight?" the head exclaimed.

- Боже, неужели я так похудела? - воскликнула голова Брике.

"I used to be thirty-eight.

- У меня было тридцать восемь.

And my shoe size-------"

А размер туфель я ношу...

But Kern left without listening.

Но Керн, не слушая её, быстро ушёл к себе.

No sooner had he sat down at his desk than there was a knock at the door.

Не успел он усесться за свой стол в кабинете, как в дверь постучались.

"Come in."

- Войдите.

The door opened.

Дверь открылась.

Laurent came in.

Вошла Лоран.

She was trying to remain calm, but her face was excited.

Она старалась держаться спокойно, но лицо её было взволнованно.

Vice and Virtue

ПОРОК И ДОБРОДЕТЕЛЬ

"What's the matter?

- В чём дело?

Has something happened to the heads?" Kern asked, raising his head from his papers.

С головами что-нибудь случилось? - спросил Керн, поднимая голову от бумаг.

"No-but I wanted to talk to you, Professor."

- Нет... но я хотела поговорить с вами, господин профессор.

Kern leaned back in his chair.

Керн откинулся на спинку кресла.

"I'm listening, Mademoiselle Laurent."

- Я вас слушаю, мадемуазель Лоран.

"Tell me, are you seriously planning to give Brigitte a new body or are you simply consoling her?"

- Скажите, вы серьёзно предполагаете дать голове Брике тело или только утешаете её?

"Completely seriously."

- Совершенно серьёзно.

"And you hope to succeed?"

- И вы надеетесь на успех этой операции?

"Absolutely.

- Вполне.

You've seen the dog, haven't you?"

Вы же видели собаку?

"And are you planning to put Thomas ... on his feet?" Laurent approached the subject gingerly.

-А Тома вы не предполагаете... поставить на ноги? - издалека начала Лоран.

"Why not?

- Почему бы нет?

He's asked me about it.

Он уже просил меня об этом.

One at a time."

Не всех сразу.

"And Dowell . . ." Laurent began speaking quickly and excitedly.

-А Доуэля... - Лоран вдруг заговорила быстро и взволнованно.

"Of course, everyone has the right to life, to a normal human life, including Brigitte and Thomas.

- Конечно, каждый имеет право на жизнь, на нормальную человеческую жизнь, и Тома, и Брике.

But you certainly must understand that the head of Professor Dowell is much more valuable than your other heads. And if you plan to return Thomas and Brigitte to normal life, then think how much more important it is to return the head of Professor Dowell to normal."

Но вы, разумеется, понимаете, что ценность головы профессора Доуэля гораздо выше, чем остальных ваших голов... И если вы хотите вернуть к нормальному существованию Тома и Брике, то насколько важнее вернуть к той же нормальной жизни голову профессора Доуэля.

Kern frowned.

Керн нахмурился.

His face became cautious and hard.

Всё выражение его лица сделалось насторожённым и жёстким.

"Professor Dowell, rather, his professorial head, has found a marvelous defender in you," he said, smiling ironically.

- Профессор Доуэль, вернее его профессорская голова, нашёл прекрасного защитника в вашем лице, - сказал он, иронически улыбаясь.

"But I don't think a defender is necessary, and you are getting excited for nothing.

- Но в таком защитнике, пожалуй, нет и необходимости, и вы напрасно горячитесь и волнуетесь.

Naturally, I've been thinking about reviving the head of Dowell."

Разумеется, я думал и об оживлении головы Доуэля.

"But why won't you begin your experiments with him?"

- Но почему вы не начнёте опыта с него?

"Precisely because his head is more valuable than a thousand other human heads.

- Да именно потому, что голова Доуэля дороже тысячи других человеческих голов.

I began with a dog before giving Brigitte's head a body.

Я начал с собаки, прежде чем наделить телом голову Брике.

Brigitte's head is to dog's head as Professor Dow-ell's is to Brigitte's."

Голова Брике настолько дороже головы собаки, насколько голова Доуэля дороже головы Брике.

"A human life and a dog's life cannot be compared, Professor."

- Жизнь человека и собаки несравнима, профессор...

"Neither can the heads of Dowell and Brigitte.

-Так же, как и головы Доуэля и Брике.

Have you anything else to say to me?"

Вы ничего больше не имеете сказать?

"No, Professor," Laurent replied, heading for the door.

- Ничего, господин профессор, - ответила Лоран, направляясь к двери.

"In that case, Mademoiselle, I have a request for you.

- В таком случае, мадемуазель, я имею к вам кое-какие вопросы.

Please wait."

Подождите, мадемуазель.

Laurent stopped by the door, looking questioningly at Kern.

Лоран остановилась у двери, вопросительно глядя на Керна.

"Come over to the desk and sit down."

- Прошу вас, подойдите к столу, присядьте.

Laurent sat in the deep armchair with a feeling of vague anxiety.

Лоран со смутной тревогой опустилась в глубокое кресло.

Kern's face boded nothing pleasant.

Лицо Керна не обещало ничего хорошего.

He was leaning back in his chair and stared for a long time into Laurent's eyes, until she dropped her gaze.

Керн откинулся на спинку кресла и долго испытующе смотрел в глаза Лоран, пока она не опустила их.

Then he rose quickly to his full height, digging his fists into the desk top, leaned down to Laurent and asked softly and persuasively,

Потом он быстро поднялся во весь свой высокий рост, крепко упёрся кулаками в стол, наклонил голову к Лоран и спросил тихо и внушительно:

"Tell me, have you turned on the air valve for Dowell's head?

- Скажите, вы не пускали в действие воздушный кран головы Доуэля?

Have you been talking to him?"

Вы не разговаривали с ним?

Laurent felt her fingertips grow cold.

Лоран почувствовала, что кончики пальцев её похолодели.

Thoughts whirled in her head.

Мысли вихрем закружились в её голове.

The anger she felt for Kern was trying to get out.

Гнев, который возбуждал в ней Керн, клокотал и готов был прорваться наружу.

"Should I tell him the truth?" she wondered.

"Сказать или не сказать ему правду?" - колебалась Лоран.

Oh, what pleasure there would be in calling that man murderer, but such an open attack might ruin everything.

О, какое наслаждение бросить в лицо этому человеку слово "убийца", но такой открытый выпад мог бы испортить всё.

Laurent did not believe that Kern would give the head of Dowell a new body.

Лоран не верила в то, что Керн даст голове Доуэля новое тело.

She knew too much to believe in that possibility.

Она уже слишком много знала, чтобы верить такой возможности.

And she dreamed only of one thing, to expose Kern, who had stolen the fruits of Dowell's labor, in the eyes of society and make him pay for his crime.

И она мечтала только об одном, чтобы развенчать Керна, присвоившего себе плоды трудов Доуэля, в глазах общества и раскрыть его преступление.

She knew that Kern would stop at nothing, and that by openly declaring herself his enemy, she was putting her life in jeopardy.

Она знала, что Керн не остановится ни перед чем, и, объявляя себя открытым его врагом, она подвергала свою жизнь опасности.

But it was not a feeling of self-preservation that stopped her.

Но не чувство самосохранения останавливало её.

She did not want to die before Kern's crime was exposed.

Она не хотела погибнуть, прежде чем преступление Керна не будет раскрыто.

To survive she had to lie.

И для этого надо было лгать.

But her conscience, her entire upbringing would not let her.

Но лгать не позволяла ей совесть, всё её воспитание.

She had never lied in her life.

Ещё никогда в жизни она не лгала и теперь переживала ужасное волнение.

Kern never took his eyes from her face.

Керн не спускал глаз с её лица.

"Don't lie," he said mockingly. "Don't burden your soul with the sin of falsehood.

- Не лгите, - сказал он насмешливо, - не отягощайте свою совесть грехом лжи.

You spoke with the head, don't deny it, I know.

Вы разговаривали с головой, не отпирайтесь, я знаю это.

John heard everything."

Джон подслушал всё...

Laurent, head down, said nothing.

Лоран, склонив голову, молчала.

"I'd like to know what you talked about."

- Мне интересно только знать, о чём вы разговаривали с головой.

Laurent felt the blood rush back into her cheeks.

Лоран почувствовала, как отхлынувшая кровь прилила к щекам.

She raised her head and looked straight into Kern's eyes.

Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Керна.

"Everything."

- Обо всём.

"So," Kern said, without removing his hands from the desk.

-Так, - сказал Керн, не снимая рук со стола.

"That's what I thought. Everything."

- Так я и думал; Обо всём.

A pause ensued.

Наступила пауза.

Laurent looked down again and sat like a person waiting for the sentence to be read.

Лоран вновь опустила глаза вниз и сидела теперь с видом человека, ждущего приговора.

Kern suddenly strode to the door and locked it.

Керн вдруг быстро направился к двери и запер её на ключ.

He paced the soft carpet of the study, hands behind his back.

Прошёлся несколько раз по мягкому ковру кабинета, заложив руки за спину.

Then he walked noiselessly over to Laurent and asked,

Потом бесшумно подошёл к Лоран и спросил:

"And what are you planning to do, sweet girl?

- И что же вы думаете предпринять, милая девочка?

Turn over ambitious Kern to the courts?

Предать суду кровожадное чудовище Керна?

Trample his name in the mud?

Втоптать его имя в грязь?

Expose his crime?

Разоблачить его преступление?

Dowell probably asked you to do all that?"

Доуэль, наверное, просил вас об этом?

"No, no!" Forgetting her fear, Laurent spoke heatedly. "I assure you that Professor Dowell's head is completely without a desire for revenge.

- Нет, нет, - забыв весь свой страх, горячо заговорила Лоран, - уверяю вас, что голова профессора Доуэля совершенно лишена чувства мести.

Oh, what a noble spirit!

О, это благородная душа!

He even . . . talked me out of it.

Он даже... отговаривал меня.

He's not like you, you can't base your judgments on yourself!" She ended with a challenge, her eyes sending off sparks.

Он не то что вы, нельзя судить по себе! - уже с вызовом закончила она, сверкнув глазами.

Kern chuckled and paced some more.

Керн усмехнулся и вновь зашагал по кабинету.

"So, so, fine.

- Так, так, отлично.

So, you did have plans to betray me, and if not for the head of Professor Dowell, Professor Kern would be in jail.

Значит, у вас всё-таки были разоблачительные намерения, и если бы не голова Доуэля, то профессор Керн уже сидел бы в тюрьме.

If virtue cannot triumph, at least vice must be punished.

Если добродетель не может торжествовать, то, по крайней мере, порок должен быть наказан.

That's how all the virtuous novels you read ended, didn't they, sweet girl?"

Так оканчивались все добродетельные романы, которые вы читали, не правда ли, милая, девочка?

"And vice will be punished!" she exclaimed, almost unable to control her feelings.

- И порок будет наказан! - воскликнула она, уже почти теряя волю над своими чувствами.

"Oh, yes, of course, in heaven."

- О да, конечно, там, на небесах.

Kern gazed at the ceiling.

- Керн посмотрел на потолок, облицованный крупными шашками из чёрного дуба.

"But here on earth, naive creature, you should know that vice and only vice triumphs!

- Но здесь, на земле, да будет вам известно, наивное создание, торжествует порок и только порок!

And as for virtue . . . virtue stands with its hand out, begging pennies from vice, or hangs around in there"-Kern pointed in the direction of Dowell's room- "like a scarecrow, thinking about the frailty of earthly things."

А добродетель... Добродетель стоит с протянутой рукой, вымаливая у порока гроши, или торчит вот там, - Керн указал в сторону комнаты, где находилась голова Доуэля, - как воронье пугало, размышляя о бренности всего земного.

And coming close to Laurent, he lowered his voice and murmured,

И, подойдя к Лоран вплотную, он, понизив голос, сказал:

"You know that I can literally turn you and the head of Dowell into ashes and that no one will know about it."

- Вы знаете, что и вас и голову Доуэля я могу, в буквальном смысле слова, превратить в пепел и ни одна душа не узнает об этом.

"I know that you are capable of any-------"

- Я знаю, что вы готовы на всякое...

"Crime?

- Преступление?

And so you should know."

И очень хорошо, что вы знаете это.

Kern paced some more and went on in a normal voice, as though thinking out loud:

Керн вновь зашагал по комнате и уже обычным голосом продолжал говорить, как бы рассуждая вслух:

"But what will you have me do with you, beautiful avenger?

- Однако что вы прикажете с вами делать, прекрасная мстительница?

Unfortunately, you are one of those people who stop at nothing and are ready to suffer martyrdom in the name of justice.

Вы, к сожалению, из той породы людей, которые не останавливаются ни перед чем и ради правды готовы принять мученический венец.

You are fragile, nervous, and impressionable, but you can't be scared off.

Вы хрупкая, нервная, впечатлительная, но вас не запугаешь.

Kill you?

Убить вас?

Today, right away?

Сегодня же, сейчас же?

I'll be able to destroy traces of the murder, but it will mean a lot of trouble.

Мне удастся замести следы убийства, но всё же с этим придётся повозиться.

And my time is valuable.

А моё время дорого.

Bribe you?

Подкупить вас?

That's even harder than scaring you. Well, tell me, what am I to do with you?"

Это труднее, чем запугать вас... Ну, говорите, что мне делать с вами?

"Leave things as they were-after all, I haven't turned you in yet."

-Оставьте всё так, как было... ведь я же не доносила на вас до сих пор.

"And you won't?"

-И не донесёте?

Laurent didn't answer right away, and then spoke quietly, but firmly.

Лоран замедлила с ответом, потом ответила тихо, но твёрдо:

"I will."

- Донесу.

Kern stamped his foot.

Керн топнул ногой.

"Stubborn child!

- У-у, упрямая девчонка!

Here's what I have to say to you.

Так вот что я скажу вам.

Sit down at my desk right now . . . Don't be afraid, I'm not planning to strangle or poison you yet.

Садитесь сейчас же за мой письменный стол... Не бойтесь, я ещё не собираюсь ни душить, ни отравлять вас.

Well, sit down."

Ну, садитесь же.

Laurent looked at him suspiciously and sat down in his chair.

Лоран с недоумением посмотрела на него, подумала и пересела в кресло у письменного стола.

"In the long run, I need you.

- В конце концов вы нужны мне.

If I kill you now, I'll have to hire a replacement.

Если я сейчас убью вас, мне придётся нанимать заместительницу или заместителя.

There's no guarantee that the next person won't be a blackmailer who would suck me dry and then turn me in anyway.

Я не гарантирован, что на вашем месте не окажется какой-нибудь шантажист, который, открыв тайну головы Доуэля, не станет высасывать из меня деньги, чтобы в итоге всё же донести на меня.

At least I know you.

Вас я, по крайней мере, знаю.

So, write.

Итак, пишите.

'Dear Mama'- or whatever you call her-'the condition of the patients in my care requires my constant presence in the home of-------"

"Дорогая мамочка, - или как вы там называете свою мать? - состояние больных, за которыми я ухаживаю, требует моего неотлучного присутствия в доме профессора Керна..."

"You want to deprive me of my freedom?

- Вы хотите лишить меня свободы?

Keep me in your house?" Laurent asked indignantly, without writing.

Задержать в вашем доме? - с негодованием спросила Лоран, не начиная писать.

"Precisely, my virtuous assistant."

- Вот именно, моя добродетельная помощница.

"I won't write a letter like that," Laurent said determinedly.

- Я не стану писать такое письмо, - решительно заявила Лоран.

"Enough!" Kern shouted so loud that a spring sounded in the clock.

- Довольно! - вдруг крикнул Керн так, что в часах загудела пружина.

"You must understand that I have no option.

- Поймите же, что у меня нет другого выхода.

Don't be stupid."

Не будьте, наконец, глупой.

"I won't stay here and I won't write that letter."

-Я не останусь у вас и не буду писать это письмо!

"Ah, it's like that.

- Ах, так!

All right.

Хорошо же.

You can go anywhere you please.

Можете идти на все четыре стороны.

But before you leave, you'll witness how I take the life of Dowell's head and dissolve that head in a chemical solution.

Но прежде чем вы уйдёте отсюда, вы будете свидетельницей того, как я отниму жизнь у головы Доуэля и растворю эту голову в химическом растворе.

Then go and tell the world that you saw Dowell's head here.

Идите и кричите тогда по всему миру о том, что вы видели у меня голову Доуэля.

No one will believe you.

Вам никто не поверит.

Everyone will laugh at you.

Над вами будут смеяться.

But beware!

Но берегитесь!

I won't leave your denunciation unavenged.

Я не оставлю ваш донос без возмездия.

Let's go."

Идёмте же!

Kern grabbed her hand and pulled her to the door.

Керн схватил Лоран за руку и повлёк к двери.

She was too weak to resist.

Она была слишком слаба физически, чтобы оказать сопротивление этому грубому натиску.

Kern unlocked the door, quickly went through the room of Thomas and Brigitte, and entered the room with Dowell's head.

Керн отпер дверь, быстро прошёл через комнату Тома и Брике и вошёл в комнату, где находилась голова профессора Доуэля.

Dowell looked in surprise at this unexpected visit.

Голова Доуэля с недоумением смотрела на этот неожиданный визит.

And Kern, disregarding the head, quickly went over to the apparatus and sharply turned the valve controlling the blood supply.

А Керн, не обращая внимания на голову, быстро подошёл к аппаратам и резко повернул кран от баллона, подающего кровь.

The head's eyes turned, not understanding but calm, toward the valve, then the head looked at Kern and the bewildered Laurent.

Глаза головы непонимающе, но спокойно повернулись в сторону крана, затем голова посмотрела на Керна и растерянную Лоран.

The air hose wasn't on, and the head couldn't speak.

Воздушный кран не был открыт, и голова не могла говорить.

It only moved its lips, and Laurent, used to lip reading, understood. It was a silent question:

Она только шевелила губами, и Лоран, привыкшая к мимике головы, поняла: это был немой вопрос:

"The end?"

"Конец?"

Dowell's eyes, fixed on Laurent, grew dull, and at the same time the lids opened wide, the eyeballs bulged, and the face convulsed.

Затем глаза головы, устремлённые на Лоран, начали как будто тускнеть, и в то же время веки широко раскрылись, глазные яблоки выпучились, а лицо начало судорожно подёргиваться.

The head was asphyxiating.

Голова переживала муки удушья.

Laurent screamed hysterically.

Лоран истерически крикнула.

Shaking, she ran over to Kern, grabbed his hand, and almost unconscious, cried in a choking, convulsed voice,

Потом, шатаясь, подошла к Керну, уцепилась за его руку и, почти теряя сознание, заговорила прерывающимся, сдавленным спазмой голосом:

"Hurry, open the valve. I'll agree to anything!"

- Откройте, скорее откройте кран... Я согласна на всё!

With an imperceptible smile, Kern turned the valve.

С едва заметной усмешкой Керн открыл кран.

The life-giving stream flowed up the tube to the head of Professor Dowell.

Живительная струя потекла по трубке в голову Доуэля.

The convulsion stopped, the eyes took on their usual expression, and the gaze grew clear.

Судорожные подёргивания лица прекратились, глаза приняли нормальное выражение, взгляд просветлел.

Fading life had returned to Dowell's head.

Угасавшая жизнь вернулась в голову Доуэля.

And so did consciousness, because Dowell looked at Laurent again with a look of surprise, even disappointment.

Вернулось и сознание, потому что Доуэль вновь посмотрел на Лоран с выражением недоумения и как будто даже разочарования.

Laurent was swaying with emotion.

Лоран шаталась от волнения.

"May I offer my arm?" Kern said gallantly, and the strange couple left the room.

- Позвольте вам предложить руку, - галантно сказал Керн, и странная пара удалилась.

When Laurent was back at the desk, < Kern went on as if nothing had happened.

Когда Лоран вновь уселась у стола. Керн как ни в чём не бывало сказал:

"Where did we stop?

-Так на чём мы остановились?

Yes . . .

Да...

'The patients' condition requires my constant'-no, better say-'steady presence in the home of Professor Kern.

"Состояние больных требует моего постоянного, -или нет, напишите: - неотлучного пребывания в доме профессора Керна.

Professor Kern is kind enough to offer me a marvelous room with a view of the garden.

Профессор Керн был так добр, что предоставил в моё распоряжение прекрасную комнату с окном в сад.

Besides, since my workdays have increased, he has tripled my salary.'"

Кроме того, так как мой рабочий день увеличился, то профессор Керн утроил моё жалованье".

Laurent gave him a withering look.

Лоран с упрёком посмотрела на Керна.

"That's not a lie," he said.

- Это не ложь, - сказал он.

"I've been forced to deprive you of your freedom, but I must reward you for it in some way.

- Необходимость заставляет меня лишить вас свободы, но я должен чем-нибудь вознаградить вас.

I am increasing your salary.

Я действительно увеличиваю вам жалованье.

Go on:

Пишите дальше:

'Everything is wonderful here, and even though there is a lot of work, I feel marvelous.

"Уход здесь прекрасный, и хотя работы много, но я чувствую себя великолепно.

Don't come to visit me-the professor doesn't see anyone.

Ко мне не приходи, - профессор никого не принимает у себя.

But don't worry, I'll write.' There.

Но не скучай, я тебе буду писать..." Так.

Now add a few sweet things on your own, the ones you usually write, so that the letter arouses no suspicion."

Ну, и от себя прибавьте ещё каких-нибудь нежностей, которые вы обычно пишете, чтобы письмо не возбудило никаких подозрений.

Seeming to forget Laurent, Kern began thinking aloud.

И, уже как будто позабыв о Лоран, Керн начал размышлять вслух:

"This can't continue for long, of course.

- Долго так, конечно, продолжаться не может.

But I hope that I won't detain you for long.

Но, надеюсь, я долго и не задержу вас.

Our work is coming to an end and ... I mean, that a head is not long-lived.

Наша работа приходит к концу, и тогда... То есть, я хотел сказать, что голова недолговечна.

And when it comes to an end . . . Well, why bother, you know everything.

И когда она прикончит своё существование... Ну, что там, вы знаете всё.

Simply put, when Dowell and I finish the work, the head's existence will come to an end.

Проще сказать, когда мы кончим с Доуэлем работу, окончится и существование головы Доуэля.

There won't even be ashes left from the head, and then you will be able to return to your honored mother.

От головы не останется даже пепла, и тогда вы сможете вернуться к своей уважаемой матушке.

You won't be a danger to me any more.

Вы больше не будете опасны для меня.

And let me tell you again-if you have any plans to talk, I have witnesses who will, if necessary, swear under oath that the mortal remains of Professor Dowell, including his head, feet, and all the other professorial attributes, were burned by me in the crematorium after an autopsy.

И ещё раз: имейте в виду, если вы вздумаете болтать, у меня есть свидетели, которые в случае надобности покажут под присягой, что бренные останки профессора Доуэля вместе с головой, ногами и прочими профессорскими атрибутами сожжены мною после анатомического вскрытия в крематории.

The crematorium is a very handy thing in these situations."

Для этих случаев крематорий - очень удобная вещь.

Kern rang.

Керн позвонил.

John came in.

Вошёл Джон.

"John, you will take Mademoiselle Laurent to the white room that faces the garden.

- Джон, ты отведёшь мадемуазель Лоран в белую комнату, выходящую окном в сад.

She is moving into my house, since there is much work ahead.

Мадемуазель Лоран переселяется в мой дом, так как сейчас предстоит большая работа.

Ask what Mademoiselle needs to be comfortable and get everything she requires.

Спроси у мадемуазель, что ей необходимо, чтобы устроиться поудобнее, и достань всё необходимое.

You can order in my name by telephone from the stores.

Можешь заказать от моего имени по телефону в магазинах.

I'll pay all the bills.

Счета я оплачу.

Don't forget to order dinner for my guest."

Не забудь заказать для мадемуазель обед.

And bowing, Kern left.

И, откланявшись. Керн ушёл.

John took Laurent to her room.

Джон проводил Лоран в отведённую ей комнату.

Kern had not lied. The room truly was beautiful-airy, light, and cozily furnished.

Керн не солгал: комната действительно была очень хороша - светлая, просторная и уютно обставленная.

A huge window opened on the garden.

Огромное окно выходило в сад.

But the dankest prison couldn't have depressed Laurent more than this cheery, festive room.

Но самая мрачная тюрьма не могла навести на Лоран большей тоски, чем эта весёлая, нарядная комната.

Like a gravely ill woman, Laurent made her way to the window and looked out.

Как тяжело больная, добралась Лоран до окна и посмотрела в сад.

The third floor . . . high up ... no escape . . . she thought.

"Второй этаж... высоко... отсюда не убежишь..." -подумала она.

And even if she could escape, she wouldn't do it, because escape would be tantamount to a death sentence for Professor Dowell.

Да если бы и могла убежать, не убежала бы, так как её бегство было бы равносильно приговору для головы Доуэля.

Laurent sank exhausted onto the bed and fell into deep thought.

Лоран в изнеможении опустилась на кушетку и погрузилась в тяжёлое раздумье.

She couldn't estimate how much time she spent in that state.

Она не могла определить, сколько времени находилась в этом состоянии.

"Dinner is served," she heard John say, as though in a dream, and raised her tired eyes.

- Кушать подано, - услышала она, как сквозь сон, голос Джона и подняла усталые веки.

"Thank you, but I'm not hungry. Please clear the table."

- Благодарю вас, я не голодна, уберите со стола.

The servant followed her orders without a murmur and left.

Вышколенный слуга беспрекословно исполнил приказание и удалился.

And she returned to her thoughts.

И она вновь погрузилась в свои думы.

When the lights went on in the house next door, she felt such loneliness that she decided to visit the heads.

Когда в окне противоположного дома вспыхнули огни, она почувствовала такое одиночество, что решила немедля навестить головы.

She particularly wanted to see Dowell.

Особенно ей хотелось повидать голову Доуэля.

Her unexpected visit overjoyed Brigitte.

Неожиданный визит Лоран чрезвычайно обрадовал голову Брике.

"Finally!" she exclaimed.

- Наконец-то! - воскликнула она.

"Already?

- Уже?

Did you bring it?"

Принесли?

"What?"

-Что?

"My body," Brigitte said as though they were discussing a new dress.

- Моё тело, - сказала Брике таким тоном, как будто вопрос шёл о новом платье.

"No, it hasn't come yet," Laurent replied, smiling despite herself.

- Нет, ещё не принесли, - невольно улыбаясь, ответила Лоран.

"But it will be here soon, you won't have long to wait."

- Но скоро принесут, теперь уж вам недолго ожидать.

"Ah, I wish they'd hurry!"

- Ах, скорей бы!..

"And they'll sew on a new body to me, too?" Thomas asked.

- А мне также пришьют другое тело? - спросил Тома.

"Naturally," Laurent soothed him.

- Да, разумеется, - успокоила его Лоран.

"And you'll be as healthy and strong as you used to be.

- И вы будете такой же здоровый, сильный, как были.

You save up money and go back to the country and marry your Franchise."

Вы соберёте денег, поедете к себе в деревню и женитесь на вашей Мари.

Laurent knew the heads' most secret wishes by now.

Лоран уже знала все затаённые желания головы.

Thomas smacked his lips.

Тома чмокнул губами.

"I can't wait."

- Скорее бы.

Laurent hurried to Dowell's room, where she told him about her conversation with Kern and her incarceration.

Лоран поспешила пройти в комнату головы Доуэля. Как только воздушный кран был открыт, голова спросила Лоран: - Что всё это значит? Лоран рассказала голове о разговоре с Керном и своём заключении.

"That's outrageous!" Dowell said.

- Это возмутительно! - сказала голова.

"If there were only some way I could help you . . . And I think there is, if only you help me."

- Если бы я только мог помочь вам... И я, пожалуй, смогу, если только вы сами поможете мне...

There was anger and determination in his eyes.

В глазах головы были гнев и решимость.

"It's very simple.

- Всё очень просто.

Shut off the intravenous tubes and I'll die.

Закройте кран от питательных трубок, и я умру.

You must believe that I was disappointed when Kern turned the valve back on and revived me.

Поверьте, что я был даже разочарован, когда Керн вновь открыл кран и оживил меня.

I'll die and then Kern will let you go home."

Я умру, и Керн отпустит вас домой.

"I'd never go home at such a price!" Laurent cried.

-Я никогда не вернусь домой такой ценой!-воскликнула Лоран.

"I wish I had Cicero's power of speech to convince you to do it."

- Я бы хотел иметь всё красноречие Цицерона, чтобы убедить вас сделать это.

Laurent shook her head.

Лоран отрицательно покачала головой.

"Even Cicero couldn't convince me.

- Даже Цицерон не убедил бы меня.

I'll never end a person's life-------"

Я никогда не решусь прекратить жизнь человека...

"Am I still a person?" the head asked with a sad smile.

- Ну, разве я человек? - с грустной улыбкой спросила голова.

"Remember, you told me Descarte's words: T think, therefore I am,' " Laurent replied.

- Помните, вы сами повторили слова Декарта: "Я мыслю. Следовательно, я существую", - ответила Лоран.

"Let's say that is so, but then here's what I'll do.

- Положим, это так, но тогда вот что.

I'll stop helping Kern.

Я перестану инструктировать Керна.

And he won't be able to force me with any torture.

И уже никакими пытками он не заставит меня помогать ему.

Then he'll kill me himself."

И тогда он сам прикончит меня.

"No, no, I beg you."

- Нет, нет, умоляю вас.

Laurent went up to the head.

- Лоран подошла к голове.

"Listen to me.

- Послушайте меня.

I was thinking about revenge before, but now I'm thinking about something else.

Я думала раньше о мести, теперь думаю об ином.

If Kern can attach a corpse's body to Brigitte's head and the operation is a success, then there is hope of returning you to life, too. If Kern won't do it, someone else will."

Если Керну удастся приставить тело трупа к голове Брике и операция пройдёт удачно, то есть надежда и вас вернуть к жизни... Не Керн, так другой.

"The hope is very slight, unfortunately," Dowell replied.

- К сожалению, надежда эта очень слабая, -ответил Доуэль.

"I doubt that the experiment will succeed.

- Едва ли опыт удастся даже у Керна.

He's mean and criminal, and as vain as a thousand Herostrates.

Он злой и преступный человек, тщеславный, как тысяча Геростратов.

But he is a talented surgeon, probably the most talented of all my assistants.

Но он талантливый хирург и, пожалуй, самый способный из всех ассистентов, которые были у меня.

If he can't do it, with all the advice I've been giving him, then no one can.

Если не сделает этого он, который пользовался моими советами до настоящего дня, то не сделает никто.

But I doubt that he'll be able to."

Однако я сомневаюсь, чтобы и он сделал эту невиданную операцию.

"But the dogs ..."

- Но собаки...

"Both dogs lay on the operating table alive and well before the heads were exchanged.

- Собаки - дело иное. Обе собаки, живые и здоровые, лежали на одном столе, перед тем как совершить операцию пересадки голов.

It all happened very quickly.

Всё это произошло очень быстро.

And apparently he managed to revive only one of the dogs, or he would have brought both to me to brag about.

Да и то Керну, по-видимому, удалось вернуть к жизни только одну собаку, иначе он привёл бы их обеих ко мне похвастать.

The body or corpse will be brought in several hours after death, perhaps after the processes of decay have begun.

А тело трупа может быть привезено только через несколько часов, когда, быть может, начались уже процессы гниения.

As a doctor, you can appreciate the difficulties of the operation-it's not like sewing back a severed finger.

О сложности самой операции вы сами можете судить как медик. Это не то что пришить полуотрезанный палец.

You have to connect all the arteries and veins and, most important, the nerves and the spinal cord, or else you'll end up with a cripple; then restart the blood circulation . . . this is an immensely complex problem, insoluble for contemporary surgeons."

Надо связать, тщательно сшить все артерии, вены и, главное, нервы и спинной мозг, иначе получится калека; затем возобновить кровообращение... Нет, это бесконечно трудная задача, непосильная для современных хирургов.

"Wouldn't you yourself do an operation like that?"

- Неужели вы сами не сделали бы такой операции?

"I had thought it out, and had done experiments with dogs, and I think that I could manage it."

- Я обдумал всё, уже делал опыты с собаками и полагаю, что мне это удалось бы...

The door opened suddenly.

Дверь неожиданно открылась.

Kern stood on the threshold.

На пороге стоял Керн.

"A meeting of the conspirators?

- Совещание заговорщиков?

I won't interrupt."

Не буду вам мешать.

He slammed the door.

- И он хлопнул дверью.

The Dead Diana

МЁРТВАЯ ДИАНА

Brigitte thought that picking out and sewing on a new body to a human head was as simple as measuring and sewing a new dress.

Голове Брике казалось, что подобрать и пришить к голове человека новое тело так же легко, как примерить и сшить новое платье.

The neck circumference was measured, and now all you had to do was find a body with the same size.

Объём шеи снят, остаётся только подобрать такой же объём шеи у трупа.

However, she soon realized that it was not that simple.

Однако она скоро убедилась, что дело не так просто.

In the morning Professor Kern, Laurent, and John came to her, all wearing white gowns.

Утром в белых халатах к ней явились профессор Керн, Лоран и Джон.

Kern ordered them to remove Brigitte's head from the glass table carefully and lay it face up so that the entire cut on the neck was visible.

Керн распорядился, чтобы голова Брике была осторожно снята со стеклянной подставки и положена лицом вверх так, чтобы можно было видеть весь срез шеи.

The head was still supplied with oxygen-rich blood.

Питание головы кровью, насыщенной кислородом, не прекращалось.

Kern delved into studying and measuring.

Керн углубился в изучение и промеры.

"With all the monotony of the human anatomy," Kern said, "every human body has its individual peculiarities.

- При всём однообразии человеческой анатомии, -говорил Керн, - каждое тело человека имеет свои индивидуальные особенности.

Sometimes it's difficult to tell whether the external or internal carotid artery is dominant.

Иногда трудно бывает различить, предлежит ли, например, наружная или внутренняя сонная артерия.

The thickness of the artery varies, and even the width of the air pipe varies in people with the same width neck.

Не одинаковой бывает и толщина артерий, ширина дыхательного горла даже у людей с одинаковым объёмом шеи.

And there'll be a lot of work with the nerves."

Немало придётся повозиться и с нервами.

"But how will you operate?" Laurent asked.

- Но как же вы будете оперировать? - спросила Лоран.

"By placing the cut of the body up to the cut of the neck, you will cover the entire surface of the cut."

- Приставив срез шеи к срезу туловища, вы тем самым закроете сразу всю поверхность среза.

"That's the problem.

- В том-то и дело.

Dowell and I worked out the question.

Мы с Доуэлем проработали этот вопрос.

I'll have to do a series of lengthwise cuts-working from the center to the periphery.

Придётся делать целый ряд продольных сечений -идти от центра к периферии.

This is very complicated work.

Это очень сложная работа.

I'll have to make fresh cuts in the necks of the head and the body, to get to the still living cells.

Придётся сделать свежие сечения на шее головы и трупа, чтобы добраться до ещё не отмерших, жизнедеятельных клеток.

But that's not the main difficulty.

Но главное затруднение всё же не в этом.

The main problem is how to destroy the products of decay or points of infection in the corpse's body, how to clean out the blood vessels of curdled blood, fill them with fresh blood and force the organism's motor, the heart, to work. And then the spinal cord-the slightest touch will bring on a violent reaction, fraught with dire consequences."

Главное - как уничтожить в теле трупа продукты начавшегося гниения или места инфекционного заражения, как очистить кровеносные сосуды от свернувшейся крови, наполнить их свежей кровью и заставить заработать "мотор" организма -сердце... А спинной мозг? Малейшее прикосновение к нему вызывает сильнейшую реакцию, зачастую с самыми тяжёлыми последствиями.

"And how do you plan to overcome all these difficulties?"

- И как же вы предполагаете преодолеть все эти трудности?

"Oh, for now that's my secret.

- О, пока это мой секрет.

When the experiment succeeds, I'll publish the whole story of resurrecting the dead.

Когда опыт удастся, я опубликую всю историю воскрешения из мёртвых.

Well, that's enough for today.

Ну, на сегодня довольно.

Put the head back.

Поставьте голову на место.

Turn on the air hose.

Пустите воздушную струю.

How do you feel, Mademoiselle?" Kern asked Bri-gitte's head.

Как вы себя чувствуете, мадемуазель? - спросил Керн, обращаясь к голове Брике.

"Thank you, all right.

- Благодарю вас, хорошо.

But listen, Mister Professor, I'm worried. You were talking about different things I didn't understand, but I did understand that you're planning to chop up my neck lengthwise and crosswise.

Но послушайте, господин профессор, я очень обеспокоена... Вы тут говорили о разных непонятных вещах, но одно я поняла, что вы собираетесь кромсать мою шею вдоль и поперёк.

That will be repulsive.

Ведь это же будет сплошное безобразие.

How can I go out with a neck that looks like hamburger?"

Куда я покажусь с такой шеей, которая будет похожа на котлету?

"I'll try to make the scars unnoticeable.

- Я постараюсь, чтобы рубцы были менее заметны.

But it will be impossible to hide all evidence of the operation, of course.

Но, разумеется, скрыть совершенно следы операции не удастся.

Don't look like that, Mademoiselle, you'll be able to wear a velvet ribbon or a necklace.

Не делайте отчаянных глаз, мадемуазель, вы можете носить на шее бархатку или даже колье.

That's it, I'll give you a necklace on your 'birthday.'

Так и быть, я подарю его вам в день вашего "рождения".

And one more thing, your head has dried up a bit.

Да, вот ещё что. Сейчас ваша голова несколько усохла.

When you resume normal life, the head will grow plumper.

Когда же вы заживёте нормальной жизнью, голова должна пополнеть.

In order to know your normal neck size, I'll have to fatten you up now, or we might run into problems."

Чтобы узнать ваш нормальный объём шеи, придётся вас "раскормить" теперь же, иначе могут произойти неприятности.

"But I can't eat now," the head replied pitifully.

- Но ведь я же не могу есть, - жалобно ответила голова.

"We'll tube feed you.

- Мы вас раскормим по трубочке.

I've prepared a special nutrient solution." He turned to Laurent.

Я приготовил особый состав, - обратился он к Лоран.

"Besides that, we'll have to increase the blood flow."

- Кроме того, придётся усилить и подачу крови.

"Are you including fats in the intravenous solution?"

- Вы включаете в питательную жидкость жировые вещества?

Kern made a vague wave of the hand.

Керн сделал неопределённый жест рукой.

"Even if the head doesn't get fat, it will 'swell up,' and that's what we need.

- Если голова и не разжиреет, то "набухнет", а это нам и надо.

The most important step lies ahead: pray to God, Mademoiselle Brigitte, that some beauty will die soon so that she can lend you her lovely body after death."

Итак, - закончил он, - остаётся самое главное: молите бога, мадемуазель Брике, чтобы скорее погибла какая-нибудь красавица, которая одолжит вам после смерти своё прекрасное тело.

"Don't talk like that, that's terrible!

- Не говорите так, это ужасно!

A person has to die so that I can have a body. . . . I'm afraid, doctor.

Человек должен умереть, чтобы я получила тело... И, доктор, я боюсь.

It's the body of a corpse, after all.

Ведь это тело мертвеца.

What if she comes back and demands her body?"

А вдруг она придёт и потребует отдать ей своё тело?

"Who?"

- Кто она?

"The dead woman."

- Мёртвая.

"But she won't have legs on which to come," Kern laughed.

- Но ведь у неё не будет ног, чтобы прийти, -смеясь, отвечал Керн.

"And even if she does come, tell her that you gave her body a head, and not the other way around, and she will, of course, be grateful.

- А если и придёт, то выскажете ей, что это вы дали её телу голову, а не она вам тело, и она, конечно, будет благодарна за этот подарок.

I'm off to the morgue.

Иду дежурить в морг.

Wish me luck!"

Пожелайте мне удачи!

The success of the experiment depended a great deal on obtaining as fresh a corpse as possible. Kern dropped all his other activities and practically moved into the morgue, waiting for a stroke of luck.

Успех опыта во многом зависел от того, чтобы найти возможно свежий труп, и поэтому Керн бросил все дела и почти переселился в морг, поджидая счастливого случая.

He walked up and down the corridors, cigar in mouth, as calmly as he might have strolled along a boulevard.

С сигарой во рту он ходил по длинному зданию так спокойно, как будто гулял по бульварам.

A diffused light fell from the ceiling on the long rows of marble slabs.

Матовый свет падал с потолка на длинные ряды мраморных столов.

On each one lay a body, already washed by a stream of water and undressed.

На каждом столе лежал труп, уже обмытый струёй воды и раздетый.

Hands in coat pockets, puffing on the cigar, Kern walked along the long rows, looking at their faces and lifting the leather covers once in a while to examine the bodies.

Заложив руки в карманы пальто и попыхивая сигарой, Керн обходил длинные ряды столов, заглядывал в лица и от времени до времени поднимал кожаные покрывала, чтобы осмотреть тело.

Around him walked the relatives or friends of the deceased.

Вместе с ним ходили и родственники или друзья погибших людей.

Kern was hostile toward them, worried that some of them might steal away the right corpse.

Керн относился к ним недоброжелательно, опасаясь, как бы они не вырвали у него подходящий труп из-под рук.

It wasn't that easy for Kern to get a corpse.

Получить труп для Керна было не так-то просто.

Before the required three-day period was over relatives could claim any corpse, and after three days a semi-decomposed body was of no use to Kern.

До истечения трёхдневного срока на каждый труп могли предъявить права родственники, по истечении же трёх дней полуразложившийся труп не представлял для Керна никакого интереса.

He needed a completely fresh corpse, preferably still warm.

Ему был нужен совершенно свежий, по возможности даже неостывший труп.

Kern was willing to pay well to have the opportunity to get a fresh corpse immediately.

Керн не поскупился на взятки, чтобы иметь возможность получить свежий труп немедленно.

The number of the corpse could be changed and some poor soul would be registered as "lost without a trace."

Номер трупа мог быть заменён, и какая-то неудачница в конце концов была бы зарегистрирована как "пропавшая без вести".

It's not easy to find a Diana to suit Brigitte's taste, Kern thought, looking at the wide feet and calloused hands of the corpses.

"Однако нелегко найти Диану по вкусу Брике", -думал Керн, разглядывая широкие ступни и мозолистые руки трупов.

Most of the ones lying here were not of the class that rode in cars.

Большинство лежащих здесь принадлежало не к тем, кто ездит на автомобилях.

Kern walked from one end to the other.

Керн прошёл из конца в конец.

During that time several bodies were identified and claimed, and new ones kept coming in.

За это время несколько трупов было опознано и унесено, а на их места уже тащили новые.

But Kern didn't find the right material among the new ones either.

Но и среди новичков Керн не мог найти подходящего для операции материала.

There were headless bodies but of either the wrong complexion, or with wounds on the body, or already decomposing.

Находились трупы без головы, но или неподходящей комплекции, или имеющие раны на теле, или же, наконец, начинавшие уже разлагаться.

The day was almost over.

День был на исходе.

Kern felt hunger pangs and pictured chicken cutlets and steaming peas.

Керн чувствовал приступы голода и с удовольствием представил себе куриные котлеты в дымящемся горошке.

An unlucky day, he thought, taking out his watch.

"Неудачный день", - подумал Керн, вынимая часы.

He headed for the exit through the moving crowd around the corpses, full of despair, Two attendants were carrying a headless woman toward him.

И он направился к выходу среди двигающейся у трупов толпы, полной отчаянья, тоски и ужаса. Навстречу ему служащие несли труп женщины без головы.

The young washed body glistened like white marble.

Обмытое молодое тело блестело, как белый мрамор.

Ah, now that's more like it! he thought, and followed the attendants.

"О, это что-то подходящее", - подумал он и пошёл вслед за сторожами.

When the corpse was put down, Kern quickly examined it and was even more convinced that he had found what he needed.

Когда труп был положен. Керн бегло осмотрел его и ещё больше убедился в том, что он нашёл то, что нужно.

Kern was ready to whisper to the attendants that they should take the body away when a poorly dressed old man, unshaven, came over to the body.

Керн уже хотел шепнуть служащим, чтобы они унесли труп, как вдруг к трупу подошёл плохо одетый старик с давно не бритыми усами и бородой.

"There she is, it's Miree!" he cried and wiped the sweat from his brow.

- Вот она. Марта! - воскликнул он и вытер рукой со лба пот.

Damn him! thought Kern, and came over to the old man.

"Чёрт его принёс!" - выбранился Керн и, подойдя к старику, сказал:

"You recognized the body?

- Вы опознали труп?

It's headless."

Ведь он без головы.

The old man pointed to large birthmark on the left shoulder.

Старик показал на большую родинку на левом плече.

"It's easy," he replied.

- Приметная, - ответил он.

Kern was surprised to see how calm the old man was.

Керн удивился, что старик говорит так спокойно.

"Who was she?

- Кто же она была?

Your wife or daughter?"

Ваша жена или дочь?

"God is merciful," the old man replied laconically.

- Бог милостив, - ответил словоохотливый старик.

"She was my niece, and by marriage at that.

- Племянницей она мне была, да и неродной.

There are three left from my cousin-the cousin died and saddled me with them.

От моей кузины их трое осталось, - кузина умерла, а мне их на шею.

I had four of my own.

У меня же своих четверо.

We're poor.

Нужда.

But what can you do, sir?

Но что сделаете, сударь?

They're not kittens, you can't abandon them.

Ведь не котята, под забор не подкинешь.

So we lived together.

Так и жили.

And this accident happened.

А тут случилось несчастье.

We live in an old house, they've been trying to evict us for a long time, but where else could we go?

Живём мы в старом доме, нас давно выселяли из него, но куда денешься?

And then it happened.

И вот дожили.

The roof caved in.

Крыша обвалилась.

The other children had bruises, but her head was cut right off.

Остальные дети ушибами отделались, а этой голову начисто срезало.

The old woman and I weren't home, we sell hot chestnuts.

Меня со старухой дома не было, мы с ней жареными каштанами торгуем.

I came home, and Miree had been taken to the morgue.

Я пришёл домой, а Марту в морг уже отвезли.

Why to the morgue?

И зачем в морг?

They say other people in the other apartments were also squashed and some of them lived alone, so they were all brought here.

Говорят, за компанию в других квартирах тоже людей подавило, и некоторые из них одинокие были, вот всех их сюда.

I came home and I couldn't even get in, it looked like an earthquake had hit."

Я домой пришёл, фюить, и войти нельзя, словно землетрясение.

This is perfect, thought Kern. Taking the old man aside, he said,

"Дело подходящее", - подумал Керн и, отведя старика в сторону, сказал ему:

"You can't fix what happened.

- Что случилось, того не поправишь.

I'm a physician and I need a corpse.

Видите ли, я врач, и мне нужен труп.

I'll be frank with you.

Буду говорить прямо.

Would you like a hundred francs? And then you can go straight home."

Хотите получить сто франков и можете отправляться домой.

"You'll cut her open?"

- Потрошить будете?

The old man shook his head and thought.

- Старик неодобрительно покачал головой и задумался.

"She's a goner anyway. . . . We're poor people. But still, she's no stranger. . . ."

- Ей, конечно, всё равно пропадать... Мы люди бедные... А всё ж таки не чужая кровь...

"Two hundred."

- Двести.

"And we're very poor, the children are hungry. But it's a shame. . . . She was a good girl, very kind and with a face like a cameo, not like this garbage." The old man waved his arm at the slabs with corpses.

-А нужда велика, детишки голодные... но всё-таки жалко... Хорошая девушка была, очень хорошая, очень добрая, и лицо как розан, не то что этот хлам... - Старик пренебрежительно махнул на столы с трупами.

Some old man this is!

"Ну и старик!

He's trying to bring up the price of his wares, thought Kern. He decided to change tactics.

Он, кажется, начинает расхваливать свой товар", -подумал Керн и решил изменить тактику.

"Well, as you like," he said carelessly.

- Впрочем, как хотите, - небрежно сказал он.

"There are many corpses here, and some are no worse than your niece." And he walked away.

- Трупов здесь не мало, и есть нисколько не хуже вашей племянницы, - И Керн отошёл от старика.

"Wait, don't rush, let me think!" The old man hobbled after him, obviously ready to make a deal.

- Да нет, как же так, дайте подумать... - семенил за ним старик, явно склоняясь к сделке.

Kern was tasting victory, but the situation changed unexpectedly.

Керн уже торжествовал, но положение неожиданно изменилось ещё раз.

"You're here?" an old, agitated voice asked.

- Ты уже здесь? - послышался взволнованный старческий голос.

Kern turned and saw a fat little old lady in a clean white cap quickly advancing toward them.

Керн обернулся и увидел быстро приближающуюся толстенькую старушку в чистеньком белом чепце.

The old man groaned involuntarily at the sight of her.

Старик при виде её невольно крякнул.

"You found her?" the old woman asked, staring around her wildly and whispering prayers.

- Нашёл? - спросила старушка, дико озираясь по сторонам и шепча молитвы.

The old man silently pointed at the body.

Старик молча показал рукой на труп.

"Our poor little dove, our little martyr!" the old woman wailed, approaching the headless corpse.

-Голубка ты наша, мученица несчастная!-заголосила старуха, приближаясь к обезглавленному трупу.

Kern saw that it would be difficult to deal with the old woman.

Керн видел, что со старухой будет трудно сладить.

"Listen to me, Madame," he said cheerfully.

- Послушайте, мадам, - сказал он приветливо, обращаясь к старухе.

"I was just chatting with your husband and learned that you are in poor straits."

- Я тут беседовал с вашим мужем и узнал, что вы очень нуждаетесь.

"Whether we are or not, we don't beg from strangers." She cut him off proudly.

- Нуждаемся или нет, у других не просим, -отрезала не без гордости старушка.

"Well, yes . . . but you see, I'm a member of a charity burial society.

-Да, но... видите ли, я член благотворительного похоронного общества.

I can pay for your niece's funeral and take on all the arrangements if you like.

Я могу принять похороны вашей племянницы на счёт общества и возьму все хлопоты на себя.

You can charge me with the undertaking and you can go on with your affairs. You're expected by your children and the orphans."

Если хотите, можете поручить это мне, а сами идите к своим делам, вас ждут ваши дети и сироты.

"How long have you been gossiping here?" the old woman demanded of her husband.

- Ты что тут наболтал? - набросилась старушка на мужа.

Turning to Kern, she said, "Thank you, sir, but I have to do what's right.

И, обернувшись к Керну, она сказала: - Благодарю вас, господин, но я должна всё выполнить как полагается.

We'll manage somehow without your charity.

Как-нибудь справимся и без вашего благотворительного общества.

What are you staring at?" she went on to her husband.

Что глазами ворочаешь? - перешла она на обычный тон в разговоре с мужем.

"Get the deceased.

- Забирай покойницу.

Let's go.

Поедем.

I have a wheelbarrow with me."

Я и тачку привезла.

This was all said with such determination that Kern bowed drily and moved on.

Всё это было сказано таким решительным тоном, что Керн сухо поклонился и отошёл.

"Too bad!

"Досадно!

No, this is really an unlucky day."

Нет, решительно сегодня неудачный день".

He went to the exit and, taking the doorman aside, said softly,

Он отправился к выходу и, отведя привратника в сторону, тихо сказал ему:

"Keep an eye out. If something appropriate comes along, call me immediately."

- Так смотрите же, если будет что-нибудь подходящее, немедленно звоните мне по телефону.

"Oh, sir, of course." The doorman nodded, a large tip in his hand.

- О, сударь, непременно, - закивал головой привратник, получивший от Керна хороший куш.

Kern had a good meal in a restaurant and returned home.

Керн плотно пообедал в ресторане и вернулся к себе.

When he came into Brigitte's room, he was greeted by her habitual question,

Когда он зашёл в комнату Брике, она встретила его обычным в последнее время вопросом:

"Did you find one?"

- Нашли?

"I did, but it didn't work, damn it!" he replied.

- Нашёл, да неудачно, чёрт побери! - ответил он.

"Be patient."

- Потерпите.

"There wasn't anything right at all?" Brigitte persisted.

- Но неужели так-таки ничего подходящего и не было? - не унималась Брике.

' There were some bowlegged fatties.

- Были этакие кривоногие каракатицы.

If you like, I'll-------"

Если хотите, то я...

"Oh no, I'll wait.

- Ах нет, уж лучше я потерплю.

I don't want to be a fatty."

Я не хочу быть каракатицей.

Kern decided to go to bed earlier than usual and get up early and go back to the morgue.

Керн решил лечь спать раньше обыкновенного, чтобы пораньше встать и вновь отправиться в морг.

But no sooner had he fallen asleep than the phone rang by his bed.

Но не успел он заснуть, как затрещал телефон у кровати.

Kern swore and picked up the telephone.

Керн выбранился и взял трубку.

"Hello!

- Алло!

Yes, Professor Kern.

Я слушаю. Да, профессор Керн.

What?

Что такое?

A train accident right at the station?

Крушение поезда у самого вокзала?

Dozens of bodies?

Масса трупов?

Yes, of course, right away.

Ну да, конечно, немедленно.

Thank you."

Благодарю вас.

Kern dressed hurriedly and shouted to John,

Керн начал быстро одеваться, вызвал Джона и крикнул:

"The car!"

- Машину!

Fifteen minutes later he was racing down the nocturnal streets as though to a fire.

Через пятнадцать минут он уже мчался по ночным улицам, как на пожар.

Death had reaped a large harvest that night.

Привратник не обманул. В эту ночь смерть собрала большой урожай.

They were dragging in bodies constantly.

Трупы таскали беспрерывно.

All the slabs were filled.

Все столы были завалены.

Soon they had to be put on the floor.

Скоро пришлось класть их на пол.

Kern was in ecstasy.

Керн был в восторге.

He thanked fate for not letting the accident happen in the daytime.

Он благословлял судьбу за то, что эта катастрофа не случилась днём.

The news had not yet spread around the city.

Весть о ней, вероятно, ещё не распространилась в городе.

There were no strangers in the morgue as yet.

Посторонних в морге пока не было.

Kern examined the still dressed and unwashed bodies.

Керн рассматривал ещё не раздетые и не обмытые трупы.

They were all completely fresh.

Все они были совершенно свежие.

An exceptional stroke of luck, although even this bit of luck did not take into account Kern's special needs-most of the bodies were crushed or severely damaged.

Исключительно удачный случай. Одно плохо, что и этот благодетельный случай не очень считался со специальными требованиями Керна. Большинство тел было раздавлено или повреждено во многих местах.

But Kern did not give up hope, as more corpses were coming in.

Но Керн не терял надежды, так как трупы всё прибывали.

"Let me see her," he said to an attendant who was carrying a girl in a gray suit.

- Покажите-ка мне вот эту, - обратился он к служащему, нёсшему труп девушки в сером костюме.

The skull was crushed in the back.

Череп был разбит со стороны затылка.

The hair was covered with blood, and her clothes too.

Волосы окровавлены, платье тоже.

But the suit was undamaged.

Но платье не измято.

Apparently the body wounds were insignificant . . . thafs good.

"Видимо, повреждения тела не велики... Идёт.

The face is rather plebian-probably a chamber maid-but this body is better than nothing, thought Kern.

Телосложение довольно плебейское, - вероятно, какая-нибудь камеристка, но лучше такое тело, чем ничего", - думал Керн.

"And this?"

- А это?

He pointed to another stretcher.

- Керн указал на другие носилки.

"This is a find!

- Да это целая находка!

A treasure!

Сокровище!

Damn it, what a shame that a woman like this perished!"

Чёрт возьми, досадно всё-таки, что погибла такая женщина!

They lowered the body of a young woman with an extremely beautiful aristocratic face, wearing a profound look of surprise, to the floor.

На пол опустили труп молодой женщины с необычайно красивым аристократическим лицом, на котором застыло только одно глубокое удивление.

Her skull was cracked above the right ear.

У неё был пробит череп выше правого уха.

Apparently death had been instantaneous.

Очевидно, смерть наступила мгновенно.

There was a pearl necklace around her neck.

На белой шее виднелось жемчужное ожерелье.

The chic black silk dress was slightly torn at the hem and from the neckline to the shoulder.

Изящное чёрное шёлковое платье было лишь немного изорвано внизу и от ворота до плеча.

There was a birthmark on the exposed shoulder.

На обнажившемся плече виднелась родинка.

Just like the other one, thought Kern.

"Как у той, - подумал Керн.

But this one . . . what a beauty!

- Но это... какая красота!

Kern quickly measured her neck.

- Керн наскоро измерил шею.

Made to order!

- Как по заказу".

Kern tore off the expensive necklace and tossed it to the attendant.

Керн сорвал дорогое ожерелье из настоящих крупных жемчужин, бросил его служащим и сказал:

"I'm taking this corpse.

- Я беру вот этот труп.

But since I don't have time to do a careful examination of the bodies, I'm taking this one too, just in case." He pointed at the first corpse.

Но так как у меня нет времени произвести здесь тщательный осмотр трупов, то на всякий случай я беру и вот этот, - он указал на первый труп девушки.

"Wrap them in canvas and carry them out.

- Скорее, скорее.

Hurry-hurry up!

Оберните их холстом и выносите.

Do you hear me?

Вы слышите?

A crowd is gathering.

Толпа собирается.

You'll have to open the morgue and it will be bedlam in here in a few minutes."

Вам придётся открыть морг, и через несколько минут здесь будет настоящее столпотворение.

The bodies were carried out, placed in the car, and quickly taken to Kern's house.

Трупы были унесены, уложены на автомобиль и быстро доставлены в дом Керна.

Everything had long been prepared for the operation.

Всё необходимое для операции было уже заранее приготовлено.

The day-rather, the night-of Brigitte's resurrection was at hand.

День, - вернее, ночь воскресения Брике наступила.

Kern didn't want to lose a minute.

Керн не хотел терять ни одной минуты.

Brigitte's head was burning with impatience to see her new body, but Kern purposely placed the table so that the head couldn't see the corpses until all the preparations were done.

Оба трупа были обмыты и принесены в комнату Брике завёрнутыми в простыни и уложены на операционный стол. Голова Брике горела нетерпением посмотреть на своё новое тело, но Керн умышленно поставил стол так, чтобы голова не видела трупов, пока не будут закончены все приготовления.

Kern quickly severed the heads of both corpses.

Керн быстро произвёл сечение голов трупов.

The heads were wrapped in canvas and taken out by John, the edges of the cuts and the table were washed, and the bodies put in order.

Эти головы были завёрнуты в холст и вынесены Джоном, края среза и стол вымыты, тела приведены в порядок.

Examining the bodies once more critically, Kern shook his head in worry.

Ещё раз критически осмотрев тела. Керн озабоченно покачал головой.

The body with the birthmark was flawlessly beautiful, particularly next to that of the chambermaid, which was heavy-boned, angular, and clumsily but well knit.

Тело с родинкой на плече было безукоризненной красоты форм и особенно выигрывало по сравнению с телом "камеристки" -ширококостным, угловатым, неладно скроенным, но крепко сшитым.

Bri-gitte naturally would pick the body of the aristocrat.

Брике, конечно, выберет тело этой аристократической Дианы.

However, a thorough examination of Diana, as Kern called her, revealed a defect-there was a small wound on the sole of one foot, made by a piece of iron.

Однако при тщательном осмотре тела Керн заметил у Дианы, как называл он её, некоторый дефект: на ступне правой ноги была небольшая рана, причинённая каким-нибудь обрезком железа.

This did not pose a great danger.

Большой опасности это не представляло.

Kern cauterized the wound and there was no reason to worry about blood infection.

Керн прижёг рану, заражения крови опасаться ещё не было оснований.

But he was more confident of success with the body of the chambermaid.

Но всё же за успех операции с телом "камеристки" он был более спокоен.

"Turn Brigitte's head," Kern said, addressing Laurent.

- Поверните голову Брике, - сказал Керн, обращаясь к Лоран.

To keep her from bothering him during the preparations, he had shut Brigitte's mouth, that is, he had turned off her air hose.

Чтобы Брике не мешала своей болтливостью во время подготовительных работ, у неё был заткнут рот, то есть выключен баллон со сжатым воздухом.

"You can turn on the air now."

- Теперь можно пустить воздушную струю.

When Brigitte saw the corpses, she cried out as though she had been burned accidentally.

Когда голова Брике увидала трупы, она вскрикнула так, как будто неожиданно обожглась.

Her eyes widened in horror.

Глаза её расширились от ужаса.

One of those corpses would become her own body.

Один из этих трупов должен стать её собственным телом.

For the first time she was painfully aware of the unusual nature of this operation and began feeling doubts.

Впервые остро, до боли почувствовала она всю необычайность этой операции и начала колебаться.

"Well, why so quiet?

- Ну, что же вы?

How do you like these corp-------these bodies?"

Как вам нравятся тру... эти тела?

"I'm . . . afraid," the head whispered.

-Я... боюсь... - прохрипела голова.

"No, no, I never thought it would be so scary. I don't want to .. ."

- Нет, нет, я не думала, что это так страшно... я не хочу...

"You don't?

- Не хотите?

In that case I'll sew on Thomas's head to the body.

В таком случае я пришью к трупу голову Тома.

Thomas will become a woman.

Тома сделается женщиной.

Would you like to get a body right now, Thomas?"

Вы хотите, Тома, сейчас же получить тело?

"No, wait!" Brigitte's head was scared.

- Нет, подождите, - испугалась голова Брике.

"I agreed.

- Я согласна.

I want to have that. . . the other with the birthmark."

Я хочу иметь вот то тело... с родинкой на плече.

"I suggest you pick the other.

-А я вам советую выбрать вот это.

It's not as pretty but it doesn't have a single scratch."

Оно не так красиво, но зато без единой царапины.

"I'm not a laundress, I'm an artiste," the head of Brigitte said proudly.

- Я не прачка, а артисткам - гордо заметила голова Брике.

"I want a beautiful body.

- Я хочу иметь красивое тело.

And a birthmark on the shoulder . . . men like that."

И родинка на плече... Это так нравится мужчинам.

"It will be as you wish," Kern replied.

- Пусть будет по-вашему, - ответил Керн.

"Mademoiselle Laurent, bring the head of Mademoiselle Brigitte to the operating table.

- Мадемуазель Лоран, перенесите голову мадемуазель Брике на операционный стол.

Do it carefully-the artificial blood circulation must continue until the last possible moment."

Сделайте это осторожно, искусственное кровообращение головы должно продолжаться до последнего мгновения.

Laurent took care of the final preparations with Brigitte's head.

Лоран возилась с последними приготовлениями головы Брике.

Great stress and anxiety were written on Brigitte's face.

На лице Брике были написаны крайнее напряжение и волнение.

When the head was moved to the table, Brigitte cried out as never before:

Когда голова была перенесена на стол, Брике не выдержала и вдруг закричала так, как она ещё никогда не кричала:

"No, I don't want to!

- Не хочу!

I don't!

Не хочу!

Don't do it!

Не надо!

Kill me instead!

Лучше убейте меня!

I'm afraid!

Боюсь!

Ah! Ah!"

А-а-а-а!..

Without stopping his work, Kern called sharply to Laurent:

Керн, не прерывая своей работы, резко крикнул Лора:

"Turn off the air hose!

- Закройте скорее воздушный кран!

Introduce hedonal into the intravenous and she'll go to sleep."

Введите в питательный раствор гедонал, и она уснёт.

"No, no, no!"

- Нет, нет, нет!

The air was turned off, the head was quiet, but continued moving its lips and looking at them in terror and with pleading.

Кран закрылся, голова замолчала, но продолжала шевелить губами и смотреть с выражением ужаса и мольбы.

"Can we do the operation against her will?" Laurent asked.

- Господин профессор, можем ли мы производить операцию против её воли? - спросила Лоран.

"This is not the time for ethical problems," Kern said drily.

- Сейчас не время заниматься этическими проблемами, - сухо ответил Керн.

"She'll thank us for it later.

- Она потом сама нас благодарить будет.

Do what you have to do or go away and don't bother me."

Делайте своё дело или уходите и не мешайте мне.

But Laurent knew that she couldn't leave-without her help the operation was even less likely to succeed.

Но Лоран знала, что уйти она не может, - без её помощи исход операции оказался бы ещё более сомнительным.

Overcoming her distaste, she went on assisting Kern.

И она, пересилив себя, продолжала помогать Керну.

Brigitte's head jerked so hard that the tubes almost came out of the vessels.

Голова Брике так билась, что трубки едва не вышли из кровеносных сосудов.

John came to help and held down the head.

Джон пришёл на помощь и придержал голову руками.

Gradually its struggling stopped and the eyes closed: the hedonal was taking effect.

Постепенно подёргивания головы прекратились, глаза закрылись: гедонал производил своё действие.

Professor Kern began the operation.

Профессор Керн приступил к операции.

The silence was broken only by brief orders from Kern, asking for this or that surgical instrument.

Тишина прерывалась только короткими приказаниями Керна, требовавшего тот или иной хирургический инструмент.

Tension made the veins bulge on Kern's forehead.

От напряжения у Керна даже вздулись жилы на лбу.

He unleashed his brilliant surgical technique, which combined speed with extraordinary care and precision.

Он пустил в ход всю свою блестящую хирургическую технику, соединяя быстроту с необычайной тщательностью и осторожностью.

Despite all her hatred of the man, Laurent could not help being impressed.

При всей своей ненависти к Керну Лоран не могла в эту минуту не восхищаться им.

He worked like an inspired artist.

Он работал как вдохновенный артист.

His agile, sensitive fingers were working miracles.

Его ловкие чувствительные пальцы совершали чудеса.

The operation lasted more than ten hours.

Операция продолжалась час пятьдесят пять минут.

"It's over," Kern said finally, as he straightened up. "From now on Brigitte is no longer a severed head.

- Кончено, - наконец сказал Керн выпрямляясь, -отныне Брике перестала быть головой от тела.

All that's left is to breathe life into her-force the heart to beat, activate the circulation.

Остаётся только вдунуть ей жизнь: заставить забиться сердце, возбудить кровообращение.

But I'll manage that alone.

Но с этим я справлюсь один.

You may rest, Mademoiselle Laurent."

Вы можете отдохнуть, мадемуазель Лоран.

"I can continue working," she said.

- Я ещё могу работать, - ответила она.

Despite her exhaustion, she wanted to see the final stage of this unusual operation.

Несмотря на усталость, ей очень хотелось посмотреть на последний акт этой необычайной операции.

But Kern apparently did not want to initiate her in the secrets of animation.

Но Керн, очевидно, не хотел посвящать её в тайну оживления.

He firmly suggested that she rest and Laurent obeyed.

Он ещё раз настойчиво предложил ей отдохнуть, и Лоран повиновалась.

Kern called her back an hour later.

Керн вновь вызвал её через час.

He looked even more tired, but his face expressed profound satisfaction.

Он выглядел ещё более уставшим, но лицо его выражало глубокое самоудовлетворение.

"Try her pulse," he offered.

- Попробуйте пульс, - предложил он Лоран.

The young woman took Brigitte's hand with an inner shudder; the hand just three hours ago had belonged to a corpse.

Девушка не без внутреннего содрогания взяла за руку Брике; за ту руку, которая всего три часа тому назад принадлежала холодному трупу.

The hand was warm and she could feel the pulse.

Рука была уже тёплая, и прощупывалось биение пульса.

Kern put a mirror to Brigitte's face.

Керн приложил к лицу Брике зеркало.

The mirror steamed up.

Поверхность зеркала запотела.

"She's breathing.

- Дышит.

Now we have to swaddle our newborn.

Теперь нужно хорошо спеленать нашу новорождённую.

She'll have to lie without moving for several days."

Несколько дней ей придётся пролежать совершенно неподвижно.

Kern put a plaster cast over the bandages on Brigitte's neck.

Сверх бинтов Керн наложил на шею Брике гипсовый лубок.

The whole body was bandaged, and the mouth taped.

Всё тело было спелёнато, а рот крепко завязан.

"She must not even think of speaking," Kern explained.

- Чтобы она не вздумала говорить, - пояснил Керн.

"We'll keep her asleep the first twenty-four hours, if the heart permits."

- Первые сутки мы продержим её в сонном состоянии, если сердце позволит.

They took Brigitte into the room that adjoined Laurent's, put her carefully into the bed, and put her into electronarcosis.

Брике перенесли в комнату, смежную с комнатой Лоран, бережно уложили в кровать и подвергли электронаркозу.

"We'll feed her intravenously until the stitches heal.

- Питать мы её будем искусственно, пока не произойдёт сращение швов.

You'll have to attend to her."

Вам уж придётся поухаживать за ней.

Kern allowed Brigitte to come to on the third day.

Только на третий день Керн позволил Брике "прийти в себя".

It was four o'clock in the afternoon.

Было четыре часа дня.

An oblique ray of sunshine fell into the room and lit Brigitte's face.

Косой луч солнца прорезал комнату и осветил лицо Брике.

She moved her eyebrows and opened her eyes.

Она легко повела бровями и открыла глаза.

Still semiconscious, she looked at the bright window, then at Laurent, and finally, looked down.

Ещё смутно соображая, посмотрела на освещённое окно, потом перевела взгляд на Лоран и, наконец, опустила глаза вниз.

There was no more emptiness there.

Там уже не было пустоты.

She saw a slightly heaving chest and body-her body, covered with a sheet.

Она увидела слабо колыхавшуюся грудь и тело, -её тело, прикрытое простынёй.

A weak smile lit up her face.

Слабая улыбка осветила её лицо.

"Lie still and don't try to talk," Laurent said.

- Не пытайтесь говорить и лежите тихо, - сказала Лоран.

"The operation went very well, and now everything depends on how you behave yourself.

- Операция прошла очень хорошо, и теперь всё зависит от того, как вы будете вести себя.

The more quietly you lie, the faster you'll be on your feet.

Чем спокойнее вы будете лежать, тем скорее подниметесь на ноги.

For now you and I will use sign language.

Пока мы будем с вами объясняться мимикой.

If you lower your lids that means 'yes>' raising them means 'no.'

Если вы опустите веки вниз, это будет означать "да", вверх - "нет".

Do you feel pain anywhere?

Чувствуете вы где-нибудь боль?

Here.

Здесь.

The neck and foot.

Шея и нога.

That will pass.

Это пройдёт.

Do you want to drink?

Хотите вы пить?

Eat?"

Есть?

Brigitte was not hungry, but she was thirsty.

- Брике не ощущала голода, но хотела пить.

Laurent called Kern.

Лоран позвонила Керну.

He came up from his study immediately.

Он тотчас пришёл из своего кабинета.

"Well, and how is the newborn?"

- Ну, как себя чувствует новорождённая?

He examined her and was pleased.

- Он осмотрел её и остался доволен.

"Everything is fine.

- Всё благополучно.

Patience, Mademoiselle, and soon you will be dancing."

Терпение, мадемуазель, и вы скоро будете танцевать.

He gave a few orders and left.

- Он сделал несколько распоряжений и ушёл.

The days of recuperation seemed very long for Brigitte.

Дни "выздоровления" тянулись для Брике очень медленно.

She was a model patient: she controlled her impatience, lay still, and obeyed all orders.

Она была примерной больной: сдерживала своё нетерпение, лежала спокойно и выполняла все приказания.

The day came when they finally unswathed her, but she was still forbidden to speak.

Настал день, когда её, наконец, распеленали, но говорить ещё не разрешали.

"Do you feel your body?" Kern asked anxiously.

- Чувствуете ли вы своё тело? - с некоторым волнением спросил Керн.

Brigitte lowered her lids.

Брике опустила веки.

"Very carefully, try to move your toes."

- Попробуйте очень осторожно пошевелить пальцами на ногах.

Brigitte's intense face showed her efforts but the toes didn't move.

Брике, очевидно, попробовала, так как на лице её выразилось напряжение, но пальцы не двигались.

"Apparently the functions of the central nervous system have not fully returned yet," Kern said authoritatively. "But I trust that they will be reestablished soon, and with them, movement."

- Очевидно, функции центральной нервной системы ещё не вполне восстановились, -авторитетно сказал Керн, - Но я надеюсь, что они скоро восстановятся, а вместе с ними восстановится и движение.

1 hope that she doesnt limp with both legs, he thought.

- Про себя же подумал: "Как бы Брике не захромала, в самом деле, на обе ноги". "Восстановится - как странно звучит это слово", -подумала Лоран, вспомнив о холодном трупе на операционном столе.

Brigitte had a new worry.

У Брике появилась новая забота.

She spent hours trying to move her toes.

Теперь она часами занималась тем, что пыталась шевелить пальцами на ногах.

Laurent watched her with almost as much interest, and a day later exclaimed joyously,

Лоран едва ли не с меньшим интересом следила за этим. И однажды Лоран радостно вскрикнула:

"It's moving!

- Шевелится!

The big toe on your left foot is moving!"

Большой палец на левой ноге шевелится.

Things moved swiftly after that.

Дальше дело пошло быстрее.

The other toes and her fingers began moving.

Зашевелились и другие пальцы на руках и ногах.

Soon Brigitte could raise and lower her arms and legs a bit.

Скоро Брике уже могла немного поднимать руки и ноги.

Laurent was astounded.

Лоран была поражена.

A miracle had happened before her very eyes.

На глазах её совершилось чудо.

"No matter how criminal Kern is," she thought, "he is an amazing man.

"Как бы ни был преступен Керн, - думала она, - он необыкновенный человек.

Of course, he wouldn't have managed this double resurrection of the dead without Dowell's head.

Правда, без головы Доуэля ему не удалось бы это двойное воскрешение мёртвого.

But Kern himself is a talented man, even Dowell's head said so.

Но всё же и сам Керн талантливый человек, - ведь это утверждала и голова Доуэля.

If only Kern would resurrect him, too!

О, если бы Керн воскресил и его!

But no, he won't do that."

Но нет, этого он не сделает".

In a few more days Brigitte was allowed to speak.

Ещё через несколько дней Брике разрешили говорить.

She had a rather pleasant voice with a slightly uneven timbre.

У неё оказался довольно приятный голос, но несколько ломающегося тембра.

"It will smooth out," Kern insisted.

- Выправится, - уверял Керн.

"You'll sing again."

- Ещё петь будете.

And Brigitte soon tried to sing.

И Брике скоро попробовала петь.

Laurent was amazed by the singing.

Лоран была очень поражена этим пением.

The top notes were rather squeaky and quite unpleasant, the middle register was dull and even hoarse.

Верхние ноты Брике брала довольно пискливым и не очень приятным голосом, в среднем регистре голос звучал очень тускло и даже хрипло.

But the low notes were charming.

Но зато нижние ноты были очаровательны.

She had an excellent chest contralto.

Это было превосходное грудное контральто.

"The vocal cords lie above the suture and belong to Brigitte," Laurent thought. "Where does this double voice come from, the different timbres of the upper and lower registers?

"Ведь горловые связки лежат выше места среза шеи и принадлежат Брике, - думала Лоран, -откуда же этот двойной голос, разные тембры верхнего и нижнего регистра?

A physiological puzzle.

Физиологическая загадка.

Perhaps it depends on the process of rejuvenation of Brigitte's head, which is older than her new body?

Не зависит ли это от процесса омоложения головы Брике, которая старше её нового тела?

Or perhaps it has something to do with the disruption of the central nervous system?

Или, быть может, это как-то связано с нарушением функций центральной нервной системы?

It's incomprehensible. I'd like to know whose young, graceful body this is, to which miserable head it belonged."

Совершенно непонятно... Интересно знать, чьё это молодое, изящное тело, какой несчастной голове оно принадлежало..."

Saying nothing to Brigitte, Laurent began looking through the newspapers that printed lists of the victims of the train crash.

Лоран, ничего не говоря Брике, начала просматривать номера газет, в которых печатались списки погибших при крушении поезда.

Soon she came across the notice that the famous Italian diva Angelica Gai, a passenger on the train, had disappeared without a trace.

Скоро ей попалась заметка о том, что известная итальянская артистка Анжелика Г ай, следовавшая в поезде, потерпевшем крушение, исчезла бесследно.

Her body had not been found, and the newspaper correspondents were very concerned with this mystery.

Труп её обнаружен не был, и над разрешением этой загадки изощрялись газетные корреспонденты.

Laurent was certain that Brigitte's head had received the body of the dead artist.

Лоран была почти уверена, что голова Брике получила тело погибшей артистки.

The Runaway Exhibit

СБЕЖАВШИЙ ЭКСПОНАТ

Finally the great day in Brigitte's life came.

Наконец в жизни Брике настал великий день.

The last bandages were removed, and Kern allowed her to stand.

С неё были сняты последние бинты, и профессор Керн разрешил ей встать.

Leaning on Laurent's arm, she took a few steps.

Она поднялась и, опираясь на руку Лоран, прошлась по комнате.

Her movements were unsteady and rather jerky.

Движения её были неуверенны и несколько порывисты.

Sometimes she made involuntary gestures-to a certain point her hand moved smoothly, then there was a pause and a forced movement, and then it was smooth again.

Иногда она делала странные жесты рукой: до известного предела её рука двигалась плавно, затем следовала задержка и как бы принуждённое движение, переходившее опять в плавное.

"That will all pass," Kern said with conviction.

- Всё это пройдёт, - убеждённо говорил Керн.

He was still a bit worried by the small wound on Brigitte's foot, which was healing slowly.

Немного беспокоила его только небольшая ранка на ступне Брике. Ранка заживала медленно.

But with time it healed sufficiently for Brigitte to step on it without feeling pain.

Но со временем и она зажила настолько, что Брике не испытывала боли, даже наступая на больную ногу.

And a few days later, Brigitte was trying to dance.

А через несколько дней Брике уже пыталась танцевать.

"I can't understand it," she said "Some movements come easily to me, but others are hard.

- Не пойму, в чём дело, - говорила она, -некоторые движения мне даются свободно, а другие затруднены.

I guess I'm not used to directing my new body. And it is marvelous!

Вероятно, я ещё не привыкла управлять своим новым телом... А оно великолепно!

Look at the feet, Mademoiselle Laurent.

Посмотрите на ноги, мадемуазель Лоран.

And the height is excellent.

И рост отличный.

Just these scars on the neck-I'll have to cover themup.

Вот только эти рубцы на шее... Придётся их закрывать.

But this birthmark on the shoulder is charming, isn't it?

Но зато эта родинка на плече очаровательна, не правда ли?

I'll make myself a dress to show it off. No, I'm definitely pleased with my body'

Я сошью платье такого фасона, чтобы она была видна... Нет, я решительно довольна своим телом.

Her body! thought Laurent.

"Своим телом! - думала Лоран.

Poor Angelica Gail

- Бедная Анжелика Гай!"

Everything that Brigitte had been restraining in herself burst out at once.

Всё, что так долго сдерживала в себе Брике, разом прорвалось наружу.

She showered Laurent with demands, orders, questions about dresses, underwear, shoes, hats, fashion magazines, cosmetics.

Она забросала Лоран требованиями, заказами, просьбами о костюмах, белье, туфлях, шляпах, модных журналах, принадлежностях косметики.

In her new gray dress she was introduced by Kern to the head of Professor Dowell.

В новом сером шёлковом платье она была представлена Керном голове профессора Доуэля.

Since it was a male head, Brigitte naturally flirted.

И так как это была мужская голова, Брике не могла не пококетничать.

And she was inordinately proud when Dowell whispered hoarsely,

И была очень польщена, когда голова Доуэля прохрипела:

"Wonderful!

- Отлично!

You handled this problem excellently, my colleague. I congratulate you!"

Вы отлично справились со своей задачей, коллега, поздравляю вас!

And Kern walked out arm in arm with Brigitte, both beaming like newly weds.

И Керн под руку с Брике, сияя, как новобрачный, вышел из комнаты.

"Sit down, Mademoiselle," Kern said gallantly when they entered his study.

- Садитесь, мадемуазель, - галантно сказал Керн, когда они пришли в его кабинет.

"I don't know how to thank you, Professor Kern," she said, lowering her eyes coquettishly and then throwing him a sexy look.

- Не знаю, как мне благодарить вас, господин профессор, - сказала она, томно опуская глаза и затем кокетливо взглянув на Керна.

"You've done so much for me . . . and there's nothing I can do for you."

- Вы так много сделали для меня... А я ничем не могу вознаградить вас.

"And you don't need to.

- Это и не нужно.

I'm rewarded more than you think."

Я вознаграждён больше, чем вы думаете.

"I'm very pleased."

- Я очень рада.

She gave him an even sunnier look.

- И Брике окинула Керна ещё более лучистым взглядом.

"And now I'd like to sign out of the hospital."

- А теперь разрешите мне уйти... выписаться из больницы.

"What do you mean leave?

- Как уйти?

Out of what hospital?"

Из какой больницы?

Kern didn't even understand at first.

- Сразу даже не понял Керн.

"To go home.

- Уйти домой.

I can imagine the uproar my appearance will cause among my girlfriends!"

Представляю, какой фурор произведёт моё появление среди подруг!

She was planning to leave!

Она собирается уйти!

Kern hadn't even thought about that.

Керн не допускал мысли об этом.

He had not completed this tremendous project, solved this complex problem, and done the impossible so that Brigitte could create a stir among her silly girlfriends.

Он проделал огромный труд, разрешил сложнейшую задачу, совершил невозможное вовсе не для того, чтобы Брике производила фурор среди своих легкомысленных подруг.

He wanted to create an uproar himself by demonstrating Brigitte to the scientific community.

Он сам хотел произвести фурор демонстрацией Брике перед учёным обществом.

Later he might give her some freedom, but it was out of the question now.

Впоследствии он, может быть, и даст ей некоторую свободу, но теперь об этом нечего и думать.

"Unfortunately, I can't let you go, Mademoiselle Brigitte.

- К сожалению, я не могу отпустить вас, мадемуазель Брике.

You must remain in my house a while longer, under my observation."

Вы должны ещё некоторое время остаться в моём доме, под моим наблюдением.

"But why?

- Но зачем?

I feel marvelous," she countered, moving her hand.

Я чувствую себя великолепно, - возразила она, играя рукой.

"Yes, but you might get worse."

- Да, но вам может стать хуже.

"Then I'll come to see you."

- Тогда я приду к вам.

"Allow me to know better when it is time for you to leave," Kern said harshly.

- Позвольте мне лучше знать, когда вам можно будет уйти отсюда, - уже резко сказал Керн.

"Don't forget what you were without me."

- Не забывайте, чем бы вы были без меня.

"I've thanked you for that.

- Я уже благодарила вас за это.

But I'm not a little girl or a prisoner, and I can do what I want!"

Но я не девочка и не невольница и могу распоряжаться собой!

Some temper! Kern thought in surprise.

"Ого, да она с характером!" - с удивлением подумал Керн.

"Well, we'll discuss this later," he said.

- Ну, мы ещё поговорим об этом, - сказал он.

"For now please go to your room.

- А пока извольте идти в свою комнату.

John must have brought your broth by now."

Джон, вероятно, уже принёс вам бульон.

Brigitte set her lips, rose, and left without looking at Kern.

Брике надула губы, поднялась и, не глядя на Керна, вышла.

Brigitte dined with Laurent in her room.

Брике обедала вместе с Лоран в её комнате.

When Brigitte came in, Laurent was already at the table.

Когда Брике вошла, Лоран уже сидела за столом.

Brigitte sat down and made a casual, graceful gesture with her right hand.

Брике опустилась на стул и сделала небрежный, изящный жест кистью правой руки.

Laurent had noticed that gesture many times and wondered whose it really was-Angelica Gai's or Brigitte's?

Лоран не раз замечала этот жест и размышляла над тем, кому он, собственно, принадлежит: телу Анжелики Гай или Брике?

Could the body of Angelica Gai have retained automatic movement, somehow fixed in the motor nerves?

Но разве не мог остаться в теле Анжелики Гай автоматизм движений, как-то закрепившийся в двигательных нервах?..

All these questions were too complex for Laurent.

Для Лоран все эти вопросы были слишком сложными.

The physiologists will he interested in them, she thought.

"Ими, вероятно, заинтересуются физиологи", -подумала она.

"Broth again!

- Опять бульон!

I'm tired of these hospital dishes," Brigitte grumbled.

Надоели мне эти больничные блюда, - капризно сказала Брике.

"I would love a dozen oysters right now, with a glass of Chablis."

- Я с удовольствием съела бы сейчас дюжину устриц и запила стаканом шабли.

She had a few sips of the broth and went on, "Professor Kern told me that he won't let me out of the house for a few more days.

- Она отпила несколько глотков бульона из чашки и продолжала: - Профессор Керн заявил мне сейчас, что он не отпустит меня из дому ещё несколько дней.

Hah!

Как бы не так!

I'm not a domestic fowl.

Я не из породы домашних птиц.

You could die of boredom here.

Здесь можно умереть с тоски.

I like to live at high speed.

Нет, я люблю так жить, чтобы всё вертелось колесом.

Lights, music, flowers, champagne . . ."

Огни, музыка, цветы, шампанское.

Chattering continually, Brigitte quickly ate, then rose and walked over to the window, gazing out thoughtfully.

Непрерывно тараторя, Брике наскоро пообедала, поднялась со стула и, подойдя к окну, внимательно взглянула вниз.

"Good night, Mademoiselle Laurent," she said, turning.

- Спокойной ночи, мадемуазель Лоран, - сказала она, обернувшись.

"I'm going to bed early tonight.

- Я сегодня рано лягу спать.

Please, don't wake me in the morning.

Пожалуйста, не будите меня завтра утром.

In this place sleep is the best way to kill time."

В этом доме сон - лучшее препровождение времени.

And with a nod, she went to her room.

И, кивнув головой, она ушла в свою комнату.

Laurent settled down to write to her mother.

А Лоран уселась писать письмо своей матери.

All the letters were checked by Kern.

Все письма контролировались Керном.

Laurent knew how closely she was being watched and didn't even try to send a letter without his knowledge.

Лоран знала, как строго он следит за ней, и потому даже не пыталась переслать какое-нибудь письмо без его цензуры. Впрочем, чтобы не волновать свою мать, она решила, - если бы и могла переслать письмо без цензуры Керна, - не писать ей правды о своём невольном заточении.

That night Laurent slept worse than ever.

В эту ночь Лоран спала особенно плохо.

She tossed for a long time, thinking of the future.

Она долго ворочалась в кровати, думая о будущем.

Her life was in danger.

Жизнь её находилась в опасности.

What would Kern do to make her "not dangerous"?

Что предпримет Керн, чтобы "обезвредить" её?

Brigitte wasn't sleeping either.

Не спалось, видно, и Брике.

A rustling noise came from her room.

Из её комнаты доносился какой-то шорох.

"She must be trying on a dress," thought Laurent.

"Примеряет новые платья", - подумала Лоран.

Then it was quiet.

Потом всё стихло.

Vaguely, in her sleep, Laurent heard a stifled cry and woke up.

Смутно, сквозь сон Лоран услышала как будто заглушённый крик и проснулась.

"My nerves really are shot," she thought, and fell back into a deep early-morning sleep.

"Однако мои нервы никуда не годятся", -подумала она и вновь уснула крепким предутренним сном.

She got up as usual at seven.

Проснулась она, как всегда, в семь часов утра.

It was still quiet in Brigitte's room.

В комнате Брике всё ещё было тихо.

Laurent decided not to disturb her and went into the room of Thomas's head.

Лоран решила не беспокоить её и прошла в комнату головы Тома.

Thomas was gloomier than ever.

Голова Тома по-прежнему была мрачна.

After Kern sewed on a body to Brigitte's head, Thomas grew even more depressed.

После того как Керн "пришил тело" голове Брике, тоска Тома усилилась.

When Laurent came in he begged, pleaded, and demanded that they give him a new body at once, then he cursed and swore.

Он просил, умолял, требовал, чтобы ему также скорее дали новое тело, наконец грубо бранился.

Laurent had a lot to do to calm him down.

Лоран стоило больших трудов успокоить его.

She sighed in relief when she finished his morning ablutions, and headed for Dowell's room. He greeted her with a cheerful smile.

Она с облегчением вздохнула, окончив утренний туалет головы Тома, и направилась в комнату головы Доуэля, который встретил Лоран приветливой улыбкой.

"What a strange thing life is!" he said.

- Странная это вещь - жизнь! - сказала голова Доуэля.

"Just recently I wanted to die.

- Ещё недавно я хотел умереть.

But my brain continues to work, and just the other day I had an extremely daring and original idea.

Но мой мозг продолжает работать, и не далее как третьего дня мне пришла в голову необычайно смелая и оригинальная идея. Если бы мне удалось осуществить мою мысль, это произвело бы целый переворот в медицине.

I told it to Kern, and you should have seen his eyes light up.

Я сообщил свою идею Керну, и надо было видеть, как загорелись его глаза.

He was probably picturing a memorial erected to him while he is still alive by his grateful contemporaries. And now I have to live for him for the idea, and therefore, for myself.

Ему, вероятно, мерещился прижизненный памятник, поставленный благодарными современниками... И вот я должен жить для него, для идеи, а значит, и для себя.

Really, that's a trick, isn't it?"

Право, это какая-то ловушка.

"And what is the idea?"

-И в чём же эта идея?

"I'll tell you when it's a bit clearer in my own mind."

- Я как-нибудь расскажу вам, когда всё это более оформится в моём мозгу...

At nine Laurent decided to knock at Brigitte's door, but there was no answer.

В девять часов Лоран решила постучать Брике, но ответа не получила.

Anxiously, she tried to open the door, but it was locked from the inside.

Обеспокоенная Лоран попыталась открыть дверь, но она оказалась запертой изнутри.

She ran to report to the professor.

Лоран ничего больше не оставалось, как сообщить обо всём этом профессору Керну.

Kern, as usual, acted promptly and decisively.

Керн, как всегда, действовал быстро и решительно.

"Break down the door!" he told John.

- Ломайте дверь! - приказал он Джону.

The big black man used his shoulder to burst the heavy door off its hinges.

Негр ударил плечом. Тяжёлая дверь треснула и сорвалась с петель.

All three rushed in.

Керн, Лоран и Джон вошли в комнату.

Brigitte's rumpled bed was empty.

Измятая постель Брике была пуста.

Kern ran over to the window.

Керн подбежал к окну.

A ladder made of torn sheets and two towels dangled from the window frame.

От ручки рамы вниз спускалась вязка из разорванной простыни и двух полотенец.

The bush under the window was broken.

Клумба под окном была измята.

"This is your doing!" Kern shouted, glaring wildly at Laurent.

- Это ваша проделка! - крикнул Керн, поворачивая грозное лицо к Лоран.

"I assure you that I had no part in Brigitte's escape," Laurent said firmly.

- Уверяю вас, что я не принимала никакого участия в побеге мадемуазель Брике, - твёрдо сказала Лоран.

"Well, we'll talk later," Kern replied, but Laurent's firm answer convinced him that Brigitte had no conspirators.

- Ну, с вами мы ещё поговорим, - ответил Керн, хотя решительный ответ Лоран сразу убедил его в том, что Брике действовала без сообщников.

"Right now we have to worry about finding the runaway."

- Теперь надо позаботиться о том, чтобы поймать беглянку.

Kern went to his study and paced between the fireplace and the desk.

Керн прошёл в свой кабинет и в волнении зашагал от камина к столу.

His first thought was to call the police, but he dropped it immediately.

Первой его мыслью было вызвать полицию. Но он тотчас оставил эту мысль.

The police were the last people to involve in this business.

Полицию менее всего следовало вмешивать в это дело.

He would have to turn to private detectives.

Придётся обратиться к частным сыскным агентствам.

Damn it, it's my own fault-I should have taken precautions.

"Чёрт возьми, я сам виноват... Надо было принять меры охраны!

But who would have thought it.

Но кто бы мог подумать.

Yesterday's corpse running off!

Вчерашний труп сбежал!

Kern laughed bitterly.

- Керн злобно рассмеялся.

And now shell tell everyone everything. She spoke of the furor she planned to make upon her return. The story will reach reporters, and then ... I should never have let her see DoivelTs head. She's causing me a lot of trouble.

- И теперь, чего доброго, она разболтает обо всём, что произошло с нею... Ведь она говорила о фуроре, который произведёт её появление... Эта история дойдёт до газетных корреспондентов, и тогда... Не следовало показывать её голове Доуэля... Наделала хлопот.

Some gratitude!

Отблагодарила!"

Kern called a private detective agency. He gave the detective who came to the house a large sum of expense money, promising him more when he found her, and gave him a detailed description of the missing woman.

Керн вызвал по телефону агента частной сыскной конторы, вручил ему крупную сумму на расходы, обещая ещё большую в случае успешных розысков, и дал подробное описание пропавшей.

The detective examined the scene of the disappearance and the footprints leading to the garden wall.

Агент осмотрел место побега и следы, ведшие к железной ограде сада.

The wall was high and ended in sharp spikes.

Ограда была высокая и оканчивалась острыми прутьями.

He shook his head.

Агент покачал головой:

What a woman!

"Молодец девчонка!"

He noticed a piece of gray silk on one of the spikes, picked it up, and carefully put it away in his wallet.

На одном пруте он заметил кусок серого шёлка, снял его и бережно уложил в бумажник.

"She was wearing this when she escaped.

- В это платье она была одета в день побега.

We'll be looking for a woman in gray."

Будем искать женщину в сером.

And assuring Kern that he would find "the woman in gray" within twenty-four hours, the detective left.

И, уверив Керна, что "женщина в сером" будет им разыскана не позже чем через сутки, агент удалился.

The detective was experienced.

Сыщик был опытным в своём деле человеком.

He learned the address of Brigitte's last apartment and the addresses of her former girlfriends, talked with them, saw a photograph of Brigitte's at the house of one of them, and found out in which cabarets Brigitte used to perform.

Он разузнал адрес последней квартиры Брике и адреса нескольких прежних её подруг, завёл с ними знакомство, у одной из подруг нашёл фотографическую карточку Брике, узнал, в каких кабаре Брике выступала.

Several detectives were sent to the cabarets to look for her.

Несколько агентов было разослано по этим кабаре на поиски беглянки.

"The bird won't fly far," he said confidently.

- Птичка далеко не улетит, - уверенно говорил сыщик. Однако на этот раз он ошибся.

But two days passed and there was no trace of Brigitte.

Прошло два дня, а на след Брике не удалось напасть.

On the third a habitue of a cafe in Montmartre told a detective that the resurrected Brigitte had been there the night she escaped.

Лишь на третий день поисков завсегдатай одного кабачка на Монмартре сообщил агенту, что в ночь побега там была "воскресшая" Брике.

But no one knew where she went after that.

Но куда она затем исчезла, никто не знал.

Kern was more anxious.

Керн волновался всё более.

Now he wasn't worried only that Brigitte would tell his secrets-he was afraid that he would lose his valuable "exhibit" forever.

Теперь он опасался не только того, что Брике разболтает о его тайнах. Он боялся навсегда потерять ценный "экспонат".

Of course, he could make another one, from the head of Thomas, but that would take time and an enormous amount of energy.

Правда, он мог сделать второй - из головы Тома, но на это требовалось время, колоссальная затрата сил.

And then the new experiment might not work as well.

Да и новый опыт мог закончиться не столь блестяще.

Demonstrating the reanimated dog, naturally, would not be as astounding.

Демонстрирование же оживлённой собаки, разумеется, не произвело бы такого эффекта.

Brigitte had to be found at any cost.

Нет, Брике должна быть найдена во что бы то ни стало.

And he doubled and then tripled the reward for the "runaway exhibit."

И он удваивал, утраивал премиальную сумму на розыск "сбежавшего экспоната".

Every day the detectives reported the results of their search, but the results were not encouraging.

Каждый день агенты доносили ему о результатах поисков, но эти результаты были неутешительны.

Brigitte seemed to have been swallowed up by the earth.

Брике точно провалилась сквозь землю.

The Song Is Sung

ДОПЕТАЯ ПЕСНЯ

After Brigitte used her new young, agile body to climb over the fence, she hailed a taxi on the street and gave a strange address:

После того как Брике при помощи своего нового ловкого, гибкого и сильного тела перебралась через ограду и вышла на улицу, она подозвала такси и дала странный адрес.

"The Cemetery of Pere Lachaise."

- Кладбище Пер-Лашез.

But before they got to the Bastille, she changed taxis and headed for Montmartre.

Но, не доезжая до площади Бастилии, она сменила такси и направилась к Монмартру.

She had taken Laurent's purse, which had several bills in it, to cover initial expenses.

На первые расходы она захватила с собой сумочку Лоран, где лежало несколько десятков франков.

"One more sin won't matter, and anyway this was necessary," she consoled herself.

"Одним грехом больше, одним меньше, и притом это необходимо", - успокаивала она себя.

Repentance was put off for a long time.

Покаяние в содеянных прегрешениях было отложено на долгий срок.

She felt whole, alive, and healthy once more, even younger than she had been.

Она опять ощущала себя цельным, живым, здоровым человеком, притом даже моложе, чем была.

Before the operation she had been over thirty; her new body was barely over twenty.

До операции, по её женскому счёту, ей было близко к тридцати.

The glands of the new body were rejuvenating Brigitte's face.

Новое же тело имело едва ли больше двадцати лет.

Her wrinkles had disappeared, her complexion improved.

Железы этого тела омолодили голову Брике: морщинки на лице исчезли, цвет его улучшился.

"Now I can really live," thought Brigitte, gazing dreamily into the mirror that she found in the purse.

"Теперь только и пожить", - думала Брике, мечтательно глядя в маленькое зеркальце, оказавшееся в сумочке.

"Stop here," she ordered the driver, paid him, and set off on foot.

- Остановитесь здесь, - приказала она шофёру и, расплатившись с ним, отправилась дальше пешком.

It was almost 4:00 a.m.. She went to Le Chat Noir, where she had been that fateful night when the stray bullet interrupted in midword the naughtly song she had been singing.

Было около четырёх часов утра. Она подошла к знакомому кабаре "Ша-нуар", где выступала в ту роковую ночь, когда шальная пуля прекратила на полуслове весёленькую шансонетку, которую она пела.

The windows were still ablaze with light.

Окна кабаре ещё горели яркими огнями.

Brigitte entered the familiar lobby anxiously.

Не без волнения вошла Брике в знакомый вестибюль.

The sleepy doorman apparently didn't recognize her.

Утомлённый швейцар, очевидно, не узнал её.

She quickly went in a side door and down the corridor to the dressing room, just off the stage.

Она быстро прошла в боковую дверь и через коридор вошла в помещение для артистов, примыкавшее к сцене.

She was met by Red Marthe.

Первой встретила её Рыжая Марта.

Screaming in fright, Marthe hid in the bathroom.

Испуганно вскрикнув.

Brigitte laughed and knocked at the door, but Red Marthe refused to open the door.

Марта скрылась в своей уборной. Брике рассмеялась и постучала в дверь, но Рыжая Марта не открывала.

"Swallow!" Brigitte heard a man's voice.

- О, Ласточка! - услышала Брике мужской голос.

They called her that at the cafe because of her predilection for cognac with a swallow on the label.

Под этим именем она была известна в кабаре за своё пристрастие к коньяку с ласточкой на этикетке.

"So you're alive?

- Так ты жива?

We gave you up for dead a long time ago!"

А мы тебя давно считали мёртвой!

Brigitte turned and saw a handsome, elegantly dressed man with an extremely pale, clean-shaven face.

Брике обернулась и увидела красивого, элегантно одетого мужчину с очень бледным бритым лицом.

People who rarely see the sun have such a pallor.

Такие бледные лица бывают у людей, которые редко видят солнце.

It was Jean, Red Marthe's husband.

Это был Жан, муж Рыжей Марты.

He didn't like to talk about his profession.

Он не любил говорить о своей профессии.

His friends and drinking companions did not think it tactful to ask him about the source of his funds.

Его же друзья и собутыльники не считали тактичным спрашивать об источнике его существования.

It was enough that Jean frequently had money and that he was a "good fellow."

Достаточно было того, что у Жана частенько водились деньги и что он был "душа парень".

The nights that his pockets were stuffed with cash, the wine flowed and Jean paid for everyone.

В те ночи, когда у Жана оттопыривался карман, и вино лилось рекой, и Жан платил за всех.

"Where did you fly in from, Swallow?"

- Откуда прилетела. Ласточка?

"From the hospital," Brigitte replied.

- Из больницы, - ответила Брике.

Afraid that the relatives or friends of the woman whose body she had would take it back, Brigitte had decided not to tell anyone about the extraordinary operation.

Боясь, чтобы у неё не отняли новое тело родственники или друзья той, которой оно принадлежало, Брике решила никому не говорить о необычайной операции.

"My condition was very grave," she went on lying.

- Моё положение было очень серьёзно, -продолжала она сочинять.

"They thought I was dead and even took me to the morgue.

- Меня сочли умершей и даже отправили в морг.

But a student examining the body took my hand and felt a weak pulse.

Но там один студент, осматривавший труп, взял меня за руку и прощупал слабый пульс.

I was still alive.

Я была ещё жива.

The bullet passed right by the heart without touching it.

Пуля прошла возле самого сердца, не задев его.

They sent me to the hospital immediately, and everything turned out fine."

Меня тотчас отправили в больницу, и всё обошлось благополучно.

"Wonderful!" Jean exclaimed.

- Великолепна! - воскликнул Жан.

"Our friends will all be amazed.

- Наши все будут ужасно удивлены.

We have to drink to your resurrection."

Надо спрыснуть твоё воскрешение.

The lock clicked.

Дверной замок щёлкнул.

Red Marthe, eavesdropping on the conversation, convinced herself that Brigitte was not a ghost and opened the door.

Рыжая Марта, подслушивавшая из-за дверей этот разговор, убедилась в том, что Брике не привидение, и открыла дверь.

The friends embraced and kissed.

Подруги обнялись и крепко поцеловались.

"You're slimmer, taller, and more graceful, Swallow," Red Marthe said, looking over the figure of her unexpectedly returned friend with curiosity and some surprise.

- Ты как будто стала тоньше, выше и изящнее. Ласточка, - сказала Рыжая Марта, с любопытством и некоторым удивлением рассматривая фигуру так неожиданно явившейся подруги.

Brigitte was embarrassed by the questioning female look.

Брике слегка смутилась под этим пытливым женским взглядом.

"I've lost weight," she replied.

- Разумеется, я похудела, - отвечала она.

"All I had to eat in the hospital was broth.

- Меня кормили только бульоном.

That makes me look taller."

А рост? Я купила себе туфли с очень высокими каблуками. Ну и фасон платья...

"Why did it take so long for you to show up here?"

- Но отчего так поздно ты явилась сюда?

"Oh, that's a long story. . . . Have you been on yet?

- О, это целая история... Ты уже выступала?

Can you stay another minute?"

Можешь посидеть со мной минутку?

Marthe nodded.

Марта утвердительно кивнула головой.

The friends sat down at a table with a large mirror, covered with boxes of makeup pencils and paints, bottles of perfume, powder puffs, hairpins and safety pins.

Подруги уселись около столика с большим зеркалом, уставленного коробками с гримировальными карандашами и красками, флаконами духов, пудреницами, всевозможными коробочками со шпильками и булавками.

Jean settled nearby, smoking an Egyptian cigarette.

Жан примостился рядом, куря египетскую папиросу.

"I ran off from the hospital.

- Я сбежала из больницы.

Literally," Brigitte said.

Форменным образом, - сообщила Брике.

"But why?"

- Но почему?

"I was sick of broth.

- Надоели бульоны.

Broth, broth, and more broth-I was afraid I'd drown in broth.

Понимаешь, бульон, бульон и бульон... Я прямо боялась захлебнуться в бульоне.

And the doctor didn't want me to leave.

А доктор не хотел меня отпускать.

He wanted to show me to the students.

Он должен был ещё показать меня студентам.

I'm afraid the police will be looking for me. ... I can't go back to my place and I'd like to stay with you.

Боюсь, что меня будет разыскивать полиция... Я не могу вернуться к себе и хотела бы остаться у тебя.

Or even better, leave Paris for a few days. But I don't have enough money."

А ещё лучше - совсем уехать из Парижа на несколько дней... Но у меня так мало денег.

Red Marthe clapped her hands-it was all so exciting.

Рыжая Марта даже всплеснула руками - так это было интересно.

"Well, naturally, you'll stay with us," she said.

- Ну, конечно, ты у меня остановишься, - сказала она.

"I'm afraid the police will be looking for me too," Jean said thoughtfully, blowing a smoke ring.

- Боюсь, что меня тоже будет искать полиция, -задумчиво произнёс Жан, пуская колечко дыма.

"I should disappear from the horizon for a few days myself."

- Мне тоже на несколько дней следовало бы скрыться с горизонта.

Swallow was like family, and Jean didn't hide his profession from her.

Ласточка была своя, и Жан не скрывал от неё своей профессии.

Swallow knew that Jean was a "high-flying bird."

Ласточка знала, что Жан - птица "большого полёта".

His specialty was safe-cracking.

Его специальностью был взлом сейфов.

"Let's all fly south, Swallow.

- Летим, Ласточка, с нами на юг.

You, Marthe, and I.

Ты, я и Марта.

To the Riviera, to breathe the sea air.

На Ривьеру, подышать морским воздухом.

We've been indoors too long.

Засиделся, надо проветриться.

Would you believe that I haven't seen the sun in two months? I'm beginning to forget what it looks like."

Веришь ли, я больше двух месяцев не видел солнца и уж начинаю забывать, как оно выглядит.

"That's marvelous!" Red Marthe clapped her hands again.

- Вот и прекрасно, - захлопала в ладоши Рыжая Марта.

Jean looked at his expensive wristwatch.

Жан посмотрел на дорогие золотые часы-браслет:

"We have three hours before the next plane.

- Но у нас есть ещё час времени.

You have to finish your song- then we'll fly, and let them look for you all they want."

Чёрт возьми, ты должна нам допеть свою песенку... А потом летим, и пускай тебя ищут.

Brigitte accepted the suggestion gladly.

Брике с удовольствием приняла это предложение.

Her appearance was sensational, just as she had expected.

Её выступление произвело фурор, как она того и ожидала.

Jean went on stage as the MC. He reminded the audience of the tragic fate that had befallen Brigitte a few months ago in the cafe, then announced that Mademoiselle Brigitte, in response to public demand, was resurrected after Jean poured a glass of Swallow Cognac down her throat.

Жан вышел на эстраду в роли конферансье, вспомнил трагическую историю, происшедшую здесь с Брике несколько месяцев тому назад, и затем заявил, что мадемуазель Брике по желанию публики ожила после того, как он, Жан, влил ей в горло рюмочку коньяку "Ласточка".

"Swallow!

- Ласточка!

Swallow!" the audience screamed.

Ласточка! - заревела публика.

Jean waved his hands. When the cries stopped, he went on,

Жан сделал знак рукой и, когда крики смолкли, продолжал:

"Swallow will sing her song from the very spot where she was interrupted.

- Ласточка споёт шансонетку с того самого места, на котором её так неожиданно прервали.

Orchestra,

Оркестр,

' Pussycat,' please!"

"Кошечку"!

The orchestra played, and from midcouplet, to wild applause, Brigitte finished her song.

Оркестр заиграл, и с половины куплета под бурные аплодисменты Брике допела свою песенку.

Of course, it was so raucous that she couldn't hear herself sing, but that wasn't the point.

Правда, шум стоял такой, что она сама не слыхала своего голоса, но этого и не нужно было.

She felt happier than ever before and relished being remembered and loved.

Она чувствовала себя счастливой, как никогда, и упивалась тем, что её не забыли и встретили так тепло.

She wasn't bothered by the fact that the warmth was greatly aided by wine.

Что эта теплота была сильно подогрета винными парами, её не смущало.

Finished singing, she made a wonderfully graceful gesture with her right hand.

Окончив пение, она сделала неожиданно изящный жест кистью правой руки.

That was new.

Это было ново.

The audience applauded even louder.

Публика зааплодировала ещё громче.

Where did she get that?

"Откуда у неё это?

What lovely manners.

Какие красивые манеры.

I have to borrow that gesture, thought Red Marthe.

Надо перенять этот жест..." - подумала Рыжая Марта.

Brigitte went down into the hall.

Брике сошла с эстрады в зал.

Her girlfriends kissed her, friends clinked glasses and drank to her.

Подруги целовали её, знакомые протягивали бокалы и чокались.

Brigitte's face grew red, her eyes shone.

Брике раскраснелась, глаза блестели.

Success and wine made her head spin.

Успех и вино вскружили ей голову.

Forgetting the dangers, she was ready to sit there all night.

Она, забыв об опасности преследования, готова была просидеть здесь всю ночь.

But Jean, who drank less than the others, did not lose control.

Но Жан, пивший не меньше других, не терял контроля над собой.

From time to time he looked at his watch, and finally came up to Brigitte and touched her arm.

От времени до времени он поглядывал на часы и, наконец, подошёл к Брике и тронул её за руку:

"It's time."

- Пора!

"But I don't want to go.

- Но я не хочу.

You go alone.

Вы можете уезжать одни.

I won't go," Brigitte said, closing her eyes in a sultry manner.

Я не поеду, - ответила Брике, томно закатывая глаза.

Jean picked her up and silently carried her to the door.

Тогда Жан молча поднял её и понёс к выходу.

The audience complained.

Публика подняла ропот.

"The show is over!" Jean shouted at the door.

- Сеанс окончен! - крикнул Жан уже у двери.

"See you at the next resurrection!"

- До следующего воскресенья!

He took the struggling Brigitte out on the street and put her in a car.

Он вынес отбивавшуюся от него Брике на улицу и усадил в автомобиль.

Marthe came out soon with a small suitcase.

Вскоре пришла и Марта с небольшими чемоданчиками.

"Place de la Republique," Jean said to the driver, not wishing to disclose their final destination.

- На площадь Республики, - сказал Жан шофёру, не желая указывать конечного пункта.

He was used to traveling with changes of taxi.

Он привык ездить с пересадками.

The Mystery Woman

ЖЕНЩИНА-ЗАГАДКА

The waves of the Mediterranean washed rhythmically over the sandy beach.

Волны Средиземного моря ритмично набегали на песчаный пляж.

A light breeze filled the sails of the white yachts and fishing boats.

Лёгкий ветер едва надувал паруса белых яхт и рыбачьих судов.

Overhead, in the blue airy depths, gray hydroplanes snarled as they made the short flight between Nice and Menton.

Над головой, в синей воздушной глубине, ласково ворчали серые гидропланы, совершавшие короткие увеселительные рейсы между Ниццей и Ментоной.

A young man in tennis whites sat in a wicker chair reading the paper.

Молодой человек в белом теннисном костюме сидел в плетёном кресле и читал газету.

A tennis racket and several recent British scientific journals lay near the chair.

Возле кресла лежали в чехле теннисная ракетка и несколько свежих английских научных журналов.

Next to him, under a huge white umbrella, the artist Ar-mand Larre fussed by his easel.

Рядом с ним, под огромным белым зонтом, у мольберта возился его друг художник Арман Ларе.

Arthur Dowell, the son of the late Professor Dowell, and Armand Larr6 were inseparable friends, and this friendship was the best proof of the old saw that opposites attract.

Артур Доуэль, сын покойного профессора Доуэля, и Арман Ларе были неразлучными друзьями, и эта дружба лучше всего доказывала правдивость пословицы о том, что крайности сходятся.

Arthur Dowell was rather taciturn and cool.

Артур Доуэль был несколько молчалив и холоден.

He liked order, and he was capable of concentrated, systematic work.

Он любил порядок, умел усидчиво и систематически заниматься.

He had one more year left at the university, and they already planned to keep him on there as part of the biology faculty.

Ему оставался всего один год до окончания университета, и его уже оставляли в университете при кафедре биологии.

Larre, a real southern Frenchman, was an enthusiastic sort, turbulent and fiery.

Ларе, как истый француз-южанин, был чрезвычайно увлекающейся натурой, сумбурный, взбалмошный.

He would drop his paints and brushes for weeks on end, only to take up work again with gusto, and then no power on earth could pull him away from his easel.

Он забрасывал кисти и краски на целые недели, чтобы потом вновь приняться за работу запоем, и тогда никакие силы не могли оторвать его от мольберта.

The friends had only one trait in common: they were both talented and knew how to achieve the goals they set for themselves, even though they approached the goals by different roads-one in skips and jumps, the other at a steady pace.

Только в одном друзья были похожи друг на друга: оба они были талантливы и умели добиваться раз поставленной цели, хотя и шли к этой цели разными путями: один - большими скачками, другой - размеренным шагом.

Arthur Dowell's biological work attracted the attention of the most important specialists, and everyone predicted a brilliant scientific career for him.

Биологические работы Артура Доуэля привлекали внимание крупнейших специалистов, и ему сулили блестящую научную карьеру.

Larre's paintings caused much controversy at exhibits, and several had already been acquired by the most famous museums around the world.

А картины Ларе вызывали много толков на выставках, и некоторые из них уже были приобретены известнейшими музеями разных стран.

Arthur Dowell dropped his newspaper in the sand. Leaning back in his chair and shutting his eyes, he remarked,

Артур Доуэль бросил на песок газету, прислонился головой к спинке кресла, прикрыл глаза и сказал:

"They still haven't found Angelica's body."

- Тело Анжелики Гай так и не найдено.

Larre shook his head and sighed deeply.

Ларе безутешно тряхнул головой и тяжко вздохнул.

"You can't forget her?" Dowell asked.

- Ты до сих пор не можешь забыть о ней? -спросил Доуэль.

Larre turned toward Dowell so fast that his friend smiled.

Ларе повернулся с такой быстротой к Артуру, что тот невольно улыбнулся.

Before him stood not a hot-headed artist, but a knight armed with shield (palette) and spear (maulstick) in his left hand and sword (brush), in his right. An insulted knight ready to kill him who had mortally insulted him.

Перед ним был уже не пылкий художник, а рыцарь, вооружённый щитом-палитрой, с копьём-муштабелем в левой руке и мечом-кистью в правой, - оскорблённый рыцарь, готовый уничтожить того, кто нанёс ему смертельное оскорбление.

"Forget Angelica!" Larre shouted, brandishing his weapons.

- Забыть Анжелику!.. - закричал Ларе, потрясая своим оружием.

"Forget her, who-------"

- Забыть ту, которая...

A wave that had sneaked up hissed and covered him with water up to the knees, and he ended on a melancholy note:

Внезапно подкравшаяся волна, шипя, окатила его ноги почти до колен, и он меланхолически закончил:

"How could I forget Angelica?

- Разве можно забыть Анжелику?

The world is a duller place now that her songs are stilled."

Мир стал скучнее с тех пор, как замолкли её песни...

Larre had first learned of the disappearance of Angelica Gai in London, where he had gone to paint Symphony of the London Fog.

Впервые Ларе узнал о гибели, вернее, о бесследном исчезновении Анжелики Гай в Лондоне, куда он приехал, чтобы писать "симфонию лондонского тумана".

Larre was not only an admirer of the singer's talent, but her friend, her knight.

Ларе был не только поклонником таланта певицы, но и её другом, её рыцарем.

It was not for nothing that he had been born in southern Provence, amid the ruins of medieval castles.

Недаром он родился в Южном Провансе, среди развалин средневековых замков.

Learning of the accident, he was so stunned that he interrupted a "painting bout" at its height for the first time in his life.

Узнав о случившемся с Гай несчастье, он был так потрясён, что единственный раз в жизни прервал свой "живописный запой" в самом разгаре творчества.

Arthur, who had come to London from Cambridge to cheer up his friend, suggested this trip to the Riviera.

Артур, приехавший в Лондон из Кембриджа, желая отвлечь своего друга от мрачных мыслей, придумал это путешествие на побережье Средиземного моря.

But Larre was inconsolable here too.

Но и здесь Ларе не находил себе места.

Returning to the hotel, he changed and took a train to the most crowded spot-the casino at Monte Carlo.

Вернувшись с пляжа в отель, он переоделся и, сев на поезд, отправился в самое людное место -игорный дом Монте-Карло.

He wanted to forget.

Ему хотелось забыться.

Despite the early hour, there was a crowd outside the low building.

Несмотря на сравнительно ранний час, возле приземистого здания уже толпилась публика.

Larre went into the first room.

Ларе вошёл в первый зал.

It wasn't crowded.

Публики было мало.

"Faites vos jeux" called the croupier, holding his shovel to rake in money.

- Делайте вашу игру, - приглашал крупье, вооружённый лопаточкой для загребания денег.

Larre went on to the next room, where the walls were covered with murals depicting seminude women hunting, horseback riding, fencing-in a word, everything that excites gambling fever.

Ларе, не останавливаясь, прошёл в следующий зал, стены которого были расписаны картинами, изображающими полуобнажённых женщин, занимающихся охотой, скачками, фехтованием, -словом, всем тем, что возбуждает азарт.

The paintings radiated the tension of passionate struggle, fire, and greed, but these emotions were written more clearly on the faces of the live people around the gaming tables.

От картин веяло напряжением страстной борьбы, азарта, алчности, но ещё больше и резче эти чувства были написаны на лицах живых людей, собравшихся вокруг игорного стола.

Here was a fat merchant with a pale face putting down money with trembling, fat, freckled hands covered with red hairs.

Вот толстый коммерсант с бледным лицом протягивает деньги трясущимися пухлыми веснушчатыми руками, покрытыми рыжеватым пушком.

He was breathing hard, like an asthmatic.

Он дышит тяжело, как астматик.

His eyes strained to follow the whirling ball.

Глаза его напряжённо следят за вертящимся шариком.

Larre guessed correctly that the fat man had lost heavily and was using the last of his money in hope of recouping his losses.

Ларе безошибочно определяет, что толстяк уже крупно проигрался и теперь ставит последние деньги в надежде отыграться.

And if not-then this flabby man might head for suicide alley, where his final accounting with life would take place.

А если нет - этот рыхлый человек, быть может, отправится в аллею самоубийц, и там произойдёт последний расчёт с жизнью...

Behind the fat man stood a poorly dressed, clean-shaven old man with tousled gray hair and maniacal eyes.

За толстяком стоит плохо одетый бритый старик с всклокоченными седыми волосами и маниакальными глазами.

He held a notebook and pencil.

В руках его записная книжка и карандаш.

He wrote down wins and numbers, making calculations. He had lost his life savings long ago and had become a slave of roulette.

Он записывает выигрыш и выходящие номера, делает какие-то подсчёты... Он давно уже проиграл всё своё состояние и сделался рабом рулетки.

The casino's management gave him a small monthly stipend to live on and to play with-it was advertising of sorts.

Администрация игорного дома выдаёт ему небольшое ежемесячное пособие - на жизнь и игру: своеобразная реклама.

He was working on a theory of probability, studying the capricious character of fortune.

Теперь он строит свою "теорию вероятностей", изучает капризный характер фортуны.

When he was in error in his predictions he angrily beat his pencil on the notebook, hopping on one foot, muttering to himself, and then returned to his calculations.

Когда он ошибается в своих предположениях, то сердито бьёт карандашом по записной книжке, подскакивает на одной ноге, что-то бормочет и вновь углубляется в подсчёты.

If his predictions came true, his face lit up, and he turned to his neighbors as if to say, See, finally I've discovered the laws of chance.

Если же его предположения оправдываются, лицо его сияет, и он поворачивает голову к соседям, как бы желая сказать: вот видите, наконец-то мне удалось открыть законы случая.

Two servants assisted an old woman, holding her by the elbows, and seated her in an armchair. She wore a black silk dress with a diamond necklace around her wrinkled neck.

Два лакея вводят под руки и усаживают в кресло у стола старуху в чёрном шёлковом платье, с бриллиантовым ожерельем на морщинистой шее.

Her face was powdered whiter than white.

Лицо её набелено так, что уже не может побледнеть.

The sight of the mysterious ball that assigns sorrow and joy made her sunken eyes light up with greed, and her thin fingers, dripping rings, began to tremble.

При виде таинственного шарика, распределяющего горе и радость, её ввалившиеся глаза загораются огнём алчности и тонкие пальцы, унизанные кольцами, начинают дрожать.

A young, beautiful, and graceful woman, wearing a dark green outfit, passed the table and tossed a thousand-franc bill on it, lost, and laughed carelessly, moving on to the next room.

Молодая, красивая, стройная женщина, одетая в изящный тёмно-зелёный костюм, проходя мимо стола, бросает небрежным жестом тысячефранковый билет, проигрывает, беспечно усмехается и проходит в следующую комнату.

Larre put a hundred francs on red and won.

Ларе поставил на красное сто франков и выиграл.

1 have to win today, he thought, placing a thousand. He lost.

"Я сегодня должен выиграть", - подумал он, ставя тысячу, - и проиграл.

But he didn't lose his certainty that he would eventually win.

Но его не покидала уверенность, что в конце концов он выиграет.

He was in the grip of gambling fever.

Его уже охватил азарт.

Three people approached the roulette table-a tall elegant man with a very pale face and two young women, one with red hair, the other in a gray dress. A quick glance at second woman made Larre very uneasy.

К столу рулетки подошли трое: мужчина, высокий и статный, с очень бледным лицом, и две женщины, одна рыжеволосая, а другая в сером костюме... Мельком взглянув на неё. Ларе почувствовал какую-то тревогу.

Not knowing what had affected him, the artist began watching the woman in gray. A gesture she made with her right hand amazed him.

Ещё не понимая, что его волнует, художник начал следить за женщиной в сером и был поражён одним жестом правой руки, который сделала она. "Что-то знакомое!

Angelica used to do that!

О, такой жест делала Анжелика Гай!"

The thought stunned him so that he could no longerplay.

Эта мысль так поразила его, что он уже не мог играть.

And when the three strangers walked away laughing from the table, Larre followed, forgetting to pick up his winnings.

А когда трое неизвестных, смеясь, отошли, наконец, от стола. Ларе, забыв взять со стола выигранные деньги, пошёл следом за ними.

At four in the morning there was a loud knock on Arthur DowelFs door.

В четыре часа утра кто-то сильно постучал в дверь Артура Доуэля.

Angrily throwing on his robe, Dowell opened the door.

Сердито накинув на себя халат, Доуэль открыл.

Larre staggered into the room. Sinking tiredly into a chair, he declared,

В комнату шатающейся походкой вошёл Ларе и, устало опустившись в кресло, сказал:

"I think I'm losing my mind."

- Я, кажется, схожу с ума.

"What's the matter, old man?" Dowell cried.

- В чём дело, старина? - воскликнул Доуэль.

"The matter is that ... I don't even know how to put it. I gambled yesterday until two in the morning.

- Дело в том, что... я не знаю, как вам и сказать... Я играл со вчерашнего дня до двух часов ночи.

I was on a losing streak.

Выигрыш сменялся проигрышем.

And suddenly I saw a woman, and a single gesture of hers stunned me so that I dropped the table and followed her to a restaurant.

И вдруг я увидел женщину, и один жест её поразил меня до того, что я бросил игру и последовал за ней в ресторан.

I sat down and ordered strong coffee.

Я сел за столик и спросил чашку крепкого чёрного кофе.

The stranger was at the next table.

Кофе мне всегда помогает, когда нервы слишком расшалятся... Незнакомка сидела за соседним столиком.

She was with a young man, well dressed but rather shady looking, and a rather vulgar redhead.

С нею были молодой человек, прилично одетый, но не внушающий особого доверия, и довольно вульгарная рыжеволосая женщина.

They were drinking wine and chatting gaily.

Мои соседи пили вино и весело болтали.

The stranger in gray began singing a song.

Незнакомка в сером начала напевать шансонетку.

She had a squeaky voice with an unpleasant timbre.

У неё оказался пискливый голосок довольно неприятного тембра.

But suddenly she took a few low chest tones. . . ." Larre clasped his head.

Но неожиданно она взяла несколько низких грудных нот... - Ларе сжал свою голову.

"Dowell!

- Доуэль!

It was Angelica Gai's voice.

Это был голос Анжелики Гай.

I would recognize it out of a thousand."

Я из тысячи голосов узнал бы его.

Poor fellow!

"Несчастный!

Look what he's come to, thought Dowell. Gently putting his hand on Larre's shoulder, he said,

До чего он дошёл", - подумал Доуэль и, ласково положив руку на плечо Ларе, сказал:

"You imagined it, Larre.

- Вам померещилось. Ларе.

Get hold of yourself.

Возьмите себя в руки.

An accidental resemblance-------"

Случайное сходство...

"No, no!

- Нет, нет!

I assure you," Larre countered hotly.

Уверяю вас, - горячо возразил Ларе.

"I looked closely at the singer.

- Я начал внимательно присматриваться к певице.

She was rather pretty with a clean profile and sly eyes.

Она довольно красива, чёткий профиль и милые лукавые глаза.

But her figure, her body!

Но её фигура, её тело!

Dowell, let the hounds of hell tear me apart if her figure isn't just like Angelica's, like two peas in a pod!"

Доуэль, пусть черти растерзают меня зубами, если фигура певицы не похожа как две капли воды на фигуру Анжелики Гай.

"Look, Larre, take a bromide, and then a cold shower, and go to bed.

- Вот что. Ларе, выпейте брому, примите холодный душ и ложитесь спать.

Tomorrow-today, rather-when you wake up . . ."

Завтра, вернее сегодня, когда вы проснётесь...

Larre gave Dowell a bitter look.

Ларе укоризненно посмотрел на Доуэля:

"You think I'm crazy.

- Вы думаете, что я с ума сошёл?..

Don't hurry with your final diagnosis.

Не торопитесь делать окончательное заключение.

Hear me out.

Выслушайте меня до конца.

That's not all.

Это ещё не всё.

When she finished her song, she made a sign with her hand.

Когда певичка спела свою песенку, она сделала кистью руки вот такой жест.

That's Angelica's favorite gesture, a completely individual, inimitable gesture."

Это любимый жест Анжелики, жест совершенно индивидуальный, неповторимый.

"But what are you trying to say?

- Но что же вы хотите сказать?

You don't think that this unknown singer has taken over Angelica's body?"

Не думаете же вы, что неизвестная певица обладает телом Анжелики?

Larre rubbed his forehead.

Ларе потёр лоб:

"I don't know . . . this can really drive you mad. . . . But listen on.

-Не знаю... от этого действительно с ума сойти можно... Но слушайте дальше.

The singer wears a complicated necklace, not even a necklace but a collar decorated with tiny pearls, at least two inches wide.

На шее певица носит замысловатое колье, вернее даже не колье, а целый приставной воротничок, украшенный мелким жемчугом, шириной по крайней мере в четыре сантиметра.

And her dress was rather low cut, and it exposed a beauty mark on her shoulder-Angelica Gai's beauty mark!

А на её груди довольно широкий вырез. Вырез открывает на плече родинку - родинку Анжелики Гай.

The necklace looks like a bandage.

Колье выглядит как бинт.

Above the necklace is the head of a stranger. Below-the familiar body of Angelica, which I knew down to the smallest detail, line and form.

Выше колье - неизвестная мне голова женщины, ниже - знакомое, изученное мною до мельчайших деталей, линий и форм тело Анжелики Гай.

Don't forget, I'm an artist, Dowell.

Не забывайте, ведь я художник, Доуэль.

I can remember inimitable lines and individual traits of the human body. I've done so many sketches of Angelica, I've done so many portraits of her, I can't be mistaken."

Я умею запоминать неповторимые линии и индивидуальные особенности человеческого тела... Я делал столько набросков и эскизов с Анжелики, столько написал её портретов, что не могу ошибиться.

"But that's impossible!" Dowell exclaimed.

- Нет, это невозможно! - воскликнул Доуэль.

"After all, Angelica died-------"

- Ведь Анжелика по...

"Died?

- Погибла?

No one knows for sure.

В том-то и дело, что это никому не известно.

She, or her body, disappeared without a trace.

Она сама или её труп бесследно исчез.

And now ..."

И вот теперь...

"You've come across the resurrected body of Angelica?"

- Вы встречаете оживший труп Анжелики?

Larre groaned.

-О-о!.. - Ларе простонал.

"That's exactly what I thought."

- Я думал именно об этом.

Dowell got up and paced the room.

Доуэль поднялся и заходил по комнате.

He wasn't going to get any more sleep today.

Очевидно, сегодня уже не удастся лечь спать.

"Let's discuss this calmly," he said.

- Будем рассуждать хладнокровно, - сказал он.

"You say that your strange singer seems to have two voices: her own, less than average, and another-Angelica Gai's? Correct?"

- Вы говорите, что ваша неизвестная певичка имеет как бы два голоса: один свой, более чем посредственный, и другой - Анжелики Гай?

"The lower register is Angelica's contralto," Larre replied, nodding.

- Низкий регистр - её неповторимое контральто, -ответил Ларе, утвердительно кивнув головой.

"But that's physiologically impossible.

- Но ведь это же физиологически невозможно.

You don't suppose that a person gets the high notes from the top of his vocal cords and the low notes from the bottom, do you?

Не предполагаете же вы, что человек высокие ноты извлекает из своего горла верхними концами связок, а нижние - нижними?

The pitch depends on the tension of the vocal cords along their entire length.

Высота звука зависит от большего или меньшего напряжения голосовых связок на всём протяжении.

It's like a string: when more tightly stretched, the vibrating string moves faster and gives a higher tone, and vice versa.

Ведь это как на струне: при большем натяжении вибрирующая струна даёт больше колебаний и более высокий звук, и обратно.

If an operation had been done the vocal cords would have been shortened, and the voice would have become very high.

Притом если бы проделать такую операцию, то голосовые связки были бы укорочены, значит, голос стал бы очень высоким.

And I doubt that anyone could sing after such an operation: the scars would interfere with the correct vibration of the cords, and the voice, at best, would be very hoarse. No. It's absolutely impossible.

Да и едва ли человек мог бы петь после такой операции: рубцы должны были бы мешать правильной вибрации связок, и голос в лучшем случае был бы очень хриплым... Нет, это решительно невозможно.

Anyway, in order to 'revive' Angelica's body, you would have to have a head, somebody's disembodied head."

Наконец, чтобы "оживить" тело Анжелики, надо бы иметь голову, чью-то голову без тела.

Dowell suddenly stopped. He had remembered something that supported Larre's thesis in part.

Доуэль неожиданно замолк, так как вспомнил о том, что в известной степени подкрепляло предположение Ларе.

Arthur had been present at some of his father's experiments.

Артур сам присутствовал при некоторых опытах своего отца.

Professor Dowell introduced a liquid with adrenaline heated to thirty-seven degrees Celsius into the blood vessels of a dead dog; the adrenaline was an irritant that made the vessels contract.

Профессор Доуэль вливал в сосуды погибшей собаки нагретую до тридцати семи градусов Цельсия питательную жидкость с адреналином -веществом, раздражающим и заставляющим их сокращаться.

When the liquid reached the heart under some pressure, it restored its activity, and the heart pumped the blood through the vessels.

Когда эта жидкость под некоторым давлением попадала в сердце, она восстанавливала его деятельность, и сердце начинало прогонять кровь по сосудам.

Gradually circulation resumed, and the animal came back to life.

Мало-помалу восстанавливалось кровообращение, и животное оживало.

"The most important cause of death in the organism," Arthur's father said then, "is the cessation of delivery of blood and the oxygen in it to the organs."

"Самой важной причиной гибели организма, -сказал тогда отец Артура, - является прекращение снабжения органов кровью и содержащимся в ней кислородом".

"That means that a person could be revived this way, too?" Arthur asked.

"Значит, так можно оживить и человека?" -спросил Артур.

"Yes," his father replied. "I want to resurrect someone and one day I'll perform the 'miracle.'

"Да, - весело ответил его отец, - я берусь совершить воскрешение и когда-нибудь произведу это "чудо".

That's what all my experiments are leading up to."

К этому я и веду свои опыты".

The reanimation of a corpse was possible.

Оживление трупа, следовательно, возможно.

But was it possible to revive a corpse in which the body belonged to one person and the head to another?

Но возможно ли оживить труп, в котором тело принадлежало одному человеку, а голова -другому?

Was the operation possible?

Возможна ли такая операция?

Arthur doubted that.

В этом Артур сомневался.

Of course, he had seen his father do extraordinarily daring and successful operations transplanting tissue and bone.

Правда, он видел, как отец его делал необычайно смелые и удачные операции пересадки тканей и костей.

But all that wasn't as complex-and besides, it had been his father doing it.

Но всё это было не так сложно, и это делал его отец.

If my father were alive, Larres guess about someone else's head on Angelicas body might be possible.

"Если бы мой отец был жив, я, пожалуй, поверил бы, что догадка Ларе о чужой голове на теле Анжелики Гай правдоподобна.

Only Father could dare to undertake such a complex and unusual operation.

Только отец мог осмелиться совершить такую сложную и необычайную операцию.

Perhaps one of his assistants has continued his ivork? Dowell thought.

Может быть, эти опыты продолжали его ассистенты? - подумал Доуэль.

But it's one thing to revive a head or even an entire corpse, and another to sew on the head of one person to the body of another.

- Но одно дело оживить голову или даже целый труп, а другое - пришить голову одного человека к трупу другого".

"What do you want to do now?" Dowell asked.

- Что же вы хотите делать дальше? - спросил Доуэль.

"I want to find that woman in gray, meet her, and learn the truth.

- Я хочу разыскать эту женщину в сером, познакомиться с ней и раскрыть тайну.

Will you help me?"

Вы поможете мне в этом?

"Naturally," Dowell replied.

- Разумеется, - ответил Доуэль.

They began discussing their plan of action.

Ларе крепко пожал ему руку, и они начали обсуждать план действий.

A Merry Outing

ВЕСЁЛАЯ ПРОГУЛКА

A few days later Larre was acquainted with Brigitte and her friends Marthe and Jean.

Через несколько дней Ларе был уже знаком с Брике, её подругой и Жаном.

He suggested a ride on a yacht, and the suggestion was accepted.

Он предложил им совершить прогулку на яхте, и предложение было принято.

While Jean and Red Marthe were talking with Dowell on deck, Larre asked Brigitte to look at the cabins below.

В то время как Жан и Рыжая Марта беседовали на палубе с Доуэлем, Ларе предложил Брике пройти вниз осмотреть каюты.

There were only two, quite small, and one contained an upright piano.

Их было всего две, очень небольшие, и в одной из них стояло пианино.

"Oh, you even have a piano!" Brigitte cried.

- О, здесь даже есть инструмент! - воскликнула Брике.

She sat down and played.

Она уселась у пианино и заиграла фокстрот.

The yacht bobbed smoothly on the waves.

Яхта мерно покачивалась на волнах.

Larre stood by the piano, watching Brigitte closely, and wondered how to begin his interrogation.

Ларе стоял возле пианино, внимательно смотрел на Брике и обдумывал, с чего начать своё следствие.

"Sing something," he said.

- Спойте что-нибудь, - сказал он.

Brigitte did not need to be asked twice.

Брике не заставила себя упрашивать.

She sang, coquet-tishly eyeing Larre.

Она запела, кокетливо поглядывая на Ларе.

She was attracted to him.

Он ей нравился.

"You have such a . . . strange voice," Larre said, peering into her face.

-Какой у вас... странный голос, - сказал Ларе, испытующе глядя в её лицо.

"Your throat seems to contain two voices: the voices of two women. . . ."

- В вашем горле как будто заключены два голоса: голоса двух женщин...

Brigitte was embarrassed, but quickly regained her self-confidence, and laughed artificially.

Брике смутилась, но, быстро овладев собой, принуждённо рассмеялась...

"Oh, yes!

- О да!..

I've had that since childhood.

Это у меня с детства.

One professor of singing felt I was a contralto, another a mezzosoprano.

Один профессор пения нашёл у меня контральто, а другой - меццо-сопрано.

Each trained my voice his own way, and so . . . Besides, I recently had a cold."

Каждый ставил голос по-своему, и вышло... притом я недавно простудилась...

Isn't that too many explanations for one fact? Larre thought.

"Не слишком ли много объяснений для одного факта? - подумал Ларе.

And why is she so embarrassed?

- И почему она так смутилась?

Something is up.

Мои предположения оправдываются. Тут что-то есть".

"When you sing low notes," he said sadly, "I seem to hear the voice of a good friend of mine. She was a famous singer.

- Когда вы поёте на низких нотах, - с грустью заговорил он, - я будто слышу голос одной моей хорошей знакомой... Она была известная певица.

The poor thing died in a railroad accident.

Бедняжка погибла при железнодорожном крушении.

To everyone's great distress, her body was never found. Your figure reminds me of her terribly . .. one could think that it was her body."

Ко всеобщему удивлению, её тело не было найдено... Её фигура чрезвычайно напоминает вашу, как две капли воды... Можно подумать, что это её тело.

Brigitte looked at Larre with unconcealed terror.

Брике посмотрела на Ларе уже с нескрываемым страхом.

She realized that he wasn't just idly chatting.

Она поняла, что этот разговор ведётся Ларе неспроста.

"There are people who resemble others very much," she said in a shaky voice.

-Бывают люди, очень похожие друг на друга... -сказала она дрогнувшим голосом.

"Yes, but I've never seen such a resemblance.

- Да, но такого сходства я не встречал.

And then, your gestures . . . this movement of the right hand . . . And then . . . You just touched your head as though to pat a thick head of hair.

И потом... ваши жесты... вот этот жест кистью руки... И ещё... вы сейчас взялись руками за голову, как бы поправляя пышные пряди волос.

Angelica Gai had hair like that.

Такие волосы были у Анжелики Гай.

And she always smoothed an unruly curl near her temple that way. . . . But you don't have long curls.

И так она поправляла капризный локон у виска... Но у вас нет длинных локонов.

You have a short, fashionable cut."

У вас короткие, остриженные по последней моде волосы.

"I used to have long hair," Brigitte said, rising.

- У меня раньше были тоже длинные волосы, -сказала Брике, поднимаясь.

Her face was white and her fingers were trembling.

Её лицо побледнело, кончики пальцев заметно дрожали.

"It's stuffy in here. Let's go on deck."

- Здесь душно... Пойдёмте наверх...

"Wait," Larre stopped her, also nervous.

- Погодите, - остановил её Ларе, также волнуясь.

"I must speak with you."

- Мне необходимо поговорить с вами.

He half-pushed her into a chair by the porthole.

Он насильно усадил её в кресло у иллюминатора.

"I don't feel well-I'm not used to the sea!" Brigitte cried, trying to leave.

-Мне дурно... Я не привыкла к качке!-воскликнула Брике, порываясь уйти.

But Larre accidentally touched her neck, pushing aside the collar.

Но Ларе как бы нечаянно коснулся руками её шеи, отвернув при этом край колье.

He saw the red scars.

Он увидел розовевшие рубцы.

Brigitte collapsed.

Брике пошатнулась.

Larre barely had time to catch her; she had fainted.

Ларе едва успел подхватить её: она была в обмороке.

Not knowing what to do, the artist sprinkled water on her from the carafe on the table.

Художник, не зная, что делать, брызнул ей в лицо прямо из стоявшего графина.

She soon came to.

Она скоро пришла в себя.

Indescribable horror shone in her eyes.

Непередаваемый ужас засветился в её глазах.

For a few long moments she said nothing and they stared at each other.

Несколько долгих мгновений они молча смотрели друг на друга.

Brigitte felt that the moment of retribution had come.

Брике казалось, что наступил час возмездия.

The horrible hour of payment for stealing another's body.

Страшный час расплаты за то, что она присвоила чужое тело.

Her lips quivered and she whispered,

Губы Брике дрогнули, и она чуть слышно прошептала:

"Don't destroy me-pity me!"

- Не губите меня!.. Пожалейте...

"I have no intention of destroying you-but I must learn your secret."

-Успокойтесь, я не собираюсь губить вас... но я должен узнать эту тайну.

Larre picked up Brigitte's limp hand and squeezed it tight.

- Ларе поднял висевшую как плеть руку Брике и сильно сдавил её.

"Admit that it's not your body.

- Признайтесь, это не ваше тело?

Where did you get it?

Откуда оно у вас?

Tell me the whole truth!"

Скажите мне всю правду!

"Jean!" Brigitte tried to call, but Larre put his hand over her mouth, and hissed in her ear,

- Жан! - попыталась крикнуть Брике, но Ларе зажал ей рот ладонью, прошипев в самое ухо:

"If you scream once more, you will never leave this cabin alive."

- Если вы ещё раз крикнете, вы не выйдете из этой каюты.

Leaving Brigitte, he locked the door and shut the porthole.

Потом, оставив Брике, он быстро запер дверь каюты на ключ и плотно прикрыл раму иллюминатора.

Brigitte was weeping like a child.

Брике заплакала, как ребёнок.

But Larre was inflexible.

Но Ларе был неумолим.

"Tears won't help!

- Слёзы вам не помогут!

Talk fast, while my patience lasts."

Говорите скорее, пока я не потерял терпения.

"I'm not guilty of anything," Brigitte sobbed.

- Я не виновата ни в чём, - заговорила Брике, всхлипывая.

"I was killed . . . but then I was alive again-just my head-on a glass tray. It was so terrible!

- Меня убили... Но потом я ожила... Одна моя голова на стеклянной подставке... Это было так ужасно!..

And the head of Thomas was there too. . . . I don't know how it happened. Professor Kern revived me . .. I asked him to give me my body back.

И голова Тома стояла там же... Я не знаю, как это случилось... Профессор Керн - это он оживил меня... Я просила его, чтобы он вернул мне тело.

He promised-and he brought this body from somewhere. ..." She looked in horror at her shoulders and arms.

Он обещал... И привёз откуда-то вот это тело... -Она почти с ужасом посмотрела на свои плечи и руки.

"But when I saw the dead body, I refused. I didn't want it, I begged him not to put my head on a dead body. Marie Laurent is a witness-she took care of us-but Kern didn't listen.

- Но когда я увидела мёртвое тело, то отказалась... Мне было так страшно... Я не хотела, умоляла не приставлять моей головы к трупу... Это может подтвердить Лоран: она ухаживала за нами, но Керн не послушал.

He put me to sleep, and I woke up like this.

Он усыпил меня, и я проснулась вот такой.

I didn't want to stay with Kern and I ran away in Paris and then came here. I knew that Kern would follow me. ... I beg you, don't kill me and don't tell anyone. Now I don't want to be without a body, it's mine now. I never felt so light and free . . . but my foot hurts. That will go away. ... I don't want to go back to Kern!"

Я не хотела оставаться у Керна и убежала в Париж, а потом сюда... Я знала, что Керн будет преследовать меня... Умоляю вас, не убивайте меня и не говорите никому... Теперь я не хочу остаться без тела, оно стало моим... Я никогда не чувствовала такой лёгкости движений. Только болит нога... Но это пройдёт... я не хочу возвращаться к Керну!

Listening to this rambling account, Larre thought: Brigitte isn't guilty, but this Kern . . .

Слушая эту бессвязную речь. Ларе думал: "Брике, кажется, действительно не виновата.

How did he get hold of Angelicas body and use it for this horrible experiment? . . .

Но этот Керн... Как мог он достать тело Гай и использовать его для такого ужасного эксперимента?

Kern!

Керн!

I've heard that name from Arthur!

Я слышал об этом имени от Артура.

I think Kern was his fathers assistant.

Керн, кажется, был ассистентом его отца.

This mystery must be solved.

Эта тайна должна быть раскрыта".

"Stop crying and listen carefully," Larre said sternly.

- Перестаньте плакать и внимательно выслушайте меня, - строго сказал Ларе.

"I'll help you, but only on condition that you won't tell anyone else what has happened to you up to this moment.

- Я помогу вам, но при одном условии, если и вы никому не скажете о том, что произошло с вами вплоть до настоящего момента.

No one except one man, who will come here right now.

Никому, кроме одного человека, который сейчас придёт сюда.

It's Arthur Dowell- you know him already.

Это Артур Доуэль - вы уже знаете его.

You must obey me in everything.

Вы должны повиноваться мне во всём.

If you don't, a terrible fate will befall you.

Если только вы ослушаетесь, вас постигнет страшная кара.

You have committed a crime that is punishable by death.

Вы совершили преступление, которое карается смертной казнью.

And you'll never be able to hide your head and your stolen body.

И вам нигде не удастся спрятать вашу голову и присвоенное вами чужое тело.

You'll be found and guillotined.

Вас найдут и гильотинируют.

Listen to me.

Слушайте же меня.

First of all, calm down.

Во-первых, успокойтесь.

Second, sit at the piano and sing.

Во-вторых, садитесь за пианино и пойте.

Sing as loud as you can, so that they can hear you up there.

Пойте как можно громче, чтобы было слышно там, наверху.

You're very happy, and you have no intention of coming up on deck."

Вам очень весело, и вы не собираетесь подниматься на палубу.

Brigitte went over to the piano, sat down and started singing, accompanying herself with stiff, disobedient fingers.

Брике подошла к пианино, уселась и запела, аккомпанируя себе едва повинующимися пальцами.

"Louder, happier," Larre ordered, opening the porthole and the door.

- Громче, веселее, - командовал Ларе, открывая иллюминатор и дверь.

It was very strange singing-a cry of despair and horror, transposed to a major key.

Это было очень странное пение - крик отчаяния и ужаса, переложенный на мажорный лад.

"Louder, bang away on those keys!

- Громче барабаньте по клавишам!

Better!

Так!

Play and wait.

Играйте и ждите.

You'll go to Paris with us.

Вы поедете в Париж вместе с нами.

Don't even think of running away.

Не вздумайте бежать.

You'll be safe in Paris, we'll hide you."

В Париже вы будете вне опасности, мы сумеем скрыть вас.

Larre went on deck.

С весёлым лицом Ларе поднялся на палубу.

The yacht, tilting to starboard, cut rapidly through the water.

Яхта, наклонившись на правый борт, быстро скользила по лёгкой волне.

The moist sea wind refreshed Larre.

Влажный морской ветер освежил Ларе.

He went over to Arthur Dowell, and said,

Он подошёл к Артуру Доуэлю и, незаметно отведя его в сторону, сказал:

"Go down to the cabin and have Mademoiselle Brigitte tell you what she told me.

- Пойдите - вниз в каюту и заставьте мадемуазель Брике повторить вам всё, что она сказала мне.

I'll keep our guests busy.

А я займу гостей.

"Well, and how do you like the yacht, Madame?" he asked Red Marthe. The two struck up a lighthearted conversation.

- Ну, как вам нравится яхта, мадам? - обратился он к Рыжей Марте и начал вести с нею непринуждённый разговор.

Jean, relaxed in a wicker chair, was relishing being so far away from the police and detectives.

Жан, развалясь в плетёном кресле, блаженствовал вдали от полиции и сыщиков.

He didn't want to think or observe, he wanted to forget about constant vigilance.

Он не хотел больше ни думать, ни наблюдать, он хотел забыть о вечной насторожённости.

He sipped excellent cognac from a small snifter and sank deeper into a meditative, semisomnolent state.

Медленно потягивая из маленькой рюмки превосходный коньяк, он ещё больше погружался в созерцательное, полусонное состояние.

Nothing could have been better for Larre's purposes.

Это было как нельзя более на руку Ларе.

Red Marthe also felt wonderful.

Рыжая Марта также чувствовала себя великолепно.

Hearing her friend's singing coming from the cabin, she sang along with the jolly tune in snatches.

Слыша из каюты пение подруги, она сама в перерывах между фразами присоединяла свой голос к доносившемуся игривому напеву.

Whether the music had soothed Brigitte, or Arthur appeared to be a safer interlocutor, this time she told her tale more calmly and made more sense of her death and resurrection.

Успокоила ли Брике игра, или Артур показался ей менее опасным собеседником, но на этот раз она более связно и толково рассказала ему историю своей смерти и воскрешения.

"That's it.

- Вот и всё.

Well, is it my fault?" she asked with a smile, and sang a short ditty called "Is it My Fault?" which Marthe picked up on deck.

Ну, разве я виновата? - Уже с улыбкой спросила она и спела коротенькую шансонетку "Виновата ли я", повторённую на палубе Мартой.

"Describe the third head that lived at Professor Kern's house," Dowell said.

- Опишите мне третью голову, которая жила у профессора Керна, - сказал Доуэль.

"Thomas?"

- Тома?

"No, the one that Professor Kern showed to you!

- Нет, ту, которой вас показал профессор Керн!

Wait . . ."

Впрочем...

Arthur Dowell took his wallet from his hip pocket, dug around in it, and took out a photograph. He showed it to Brigitte.

Артур Доуэль торопливо вынул из бокового кармана бумажник, порылся в нём, достал оттуда фотографическую карточку и показал её Брике.

"Tell me, does the man in this picture look like the head of my . . . friend, whom you saw at Kern's?"

- Скажите, похож изображённый здесь мужчина на голову моего... знакомого, которую вы видели у Керна?

"Why that's lira!" Brigitte exclaimed.

- Да это совершенно он! - воскликнула Брике.

She stopped playing.

Она даже бросила играть.

"Amazing!

- Удивительно!

With shoulders.

И с плечами.

A head with a body.

Голова с телом.

Did they have time to give him a body too?

Неужели и ему уже успели пришить тело?

What's the matter, my dear?" she asked in fright and with concern.

Что с вами, мой дорогой? - участливо и испуганно спросила она.

Dowell was stunned.

Доуэль пошатнулся.

His face was white.

Лицо его побледнело.

Barely in control, he took a few steps and sank heavily into a chair and covered his face in his hands.

Он, с трудом владея собой, сделал несколько шагов, тяжело опустился в кресло и закрыл лицо руками.

"What's the matter?" Brigitte asked again.

- Что с вами? - ещё раз спросила его Брике.

But he said nothing.

Но он ничего не отвечал.

Then his lips whispered,

Потом губы его прошептали:

"Poor Father," but Brigitte didn't hear.

"Бедный отец", но Брике не расслышала этих слов.

Arthur Dowell regained self-control quickly.

Артур Доуэль очень быстро овладел собой.

When he looked up, his face was almost calm.

Когда он поднял голову, его лицо было почти спокойно.

"Forgive me, I must have frightened you," he said.

- Простите, я, кажется, напугал вас, - сказал он.

"I have slight attacks sometimes-my heart.

- У меня иногда бывают такие лёгкие припадки на сердечной почве.

It's over."

Вот всё уже и прошло.

"But who is that man?

- Но кто этот человек?

He looks so much like . . . Your brother?" Brigitte was interested.

Он так похож на... Ваш брат? - заинтересовалась Брике.

"Whoever he is, you must help me find him.

- Кто бы он ни был, вы должны помочь нам разыскать эту голову.

You'll come with us.

Вы поедете с нами.

We'll set you up in a quiet corner where no one will find you.

Мы устроим вас в таком укромном уголке, где вас никто не найдёт.

When can you leave?"

Когда вы можете ехать?

"Today if you like," Brigitte replied.

- Хоть сегодня, - ответила Брике.

"And you . . . you won't take away my body?"

- А вы... не отнимете у меня моё тело?

Dowell didn't understand at first, then he smiled.

Доуэль сразу не понял, потом улыбнулся и ответил:

"Of course not... if you listen to us and help us.

- Конечно, нет... если только вы будете слушать нас и помогать нам.

Let's go up."

Идёмте на палубу.

"Well, how's the sail?" he asked merrily.

- Ну, как ваше плавание? - весело спросил он, поднявшись на палубу.

Then he turned to the horizon with the look of an expert seaman and said, shaking his head in concern: "I don't like the look of the sea-see that dark strip by the horizon?

Затем посмотрел на горизонт с видом опытного моряка и, озабоченно покачав головой, сказал: -Море мне не нравится... Видите эту темноватую полосу у горизонта?..

If we don't return in time, then .. ."

Если мы вовремя не вернёмся, то...

"Oh, let's hurry back!

- О, скорее назад!

I don't want to drown," Brigitte cried, half-seriously, half in jest.

Я не хочу утонуть, - полушутя, полусерьёзно воскликнула Брике.

There was no storm brewing.

Никакой бури не предвиделось.

Dowell wanted to scare off his companions so that they could get back faster.

Просто Доуэль решил напугать своих сухопутных гостей, для того чтобы скорее вернуться на берег.

Larre and Brigitte made a date to meet at the tennis court after lunch, "if there was no storm."

Ларе условился с Брике встретиться на теннисной площадке после обеда, "если не будет бури".

They would be separated for only a few hours.

Они расставались всего на несколько часов.

"Listen, Larre, we've accidentally come across some big secrets," Dowell said, when they were back at the hotel.

- Послушайте, Ларе, мы неожиданно напали на след больших тайн, - сказал Доуэль, когда они вернулись в отель.

"Do you know whose head Kern has?

- Знаете ли вы, чья голова находилась у Керна?

My father's!"

Голова моего отца, профессора Доуэля!

Larre, who had been sitting, jumped up like a rubber ball.

Ларе, уже усевшийся на стуле, подскочил, как мяч.

"His head?

- Голова?

The living head of your father?

Живая голова вашего отца!

But is that possible?

Но возможно ли это?

And that Kern did it all!

И это всё Керн!

He's-I'll kill him!

Он... я растерзаю его!

We'll find your father."

Мы найдём голову вашего отца.

"I'm afraid that we won't find it alive," Arthur replied sadly.

- Боюсь, что мы не застанем её в живых, -печально ответил Артур.

"Father himself had proved that it was possible to revive heads severed from the body, but the heads never lived more than an hour or two. Then they died, because the blood curdled. Artificial solutions could support life even less than that."

- Отец сам доказал возможность оживления голов, отсечённых от тела, но головы эти жили не более полутора часов, затем они умирали, потому что кровь свёртывалась, искусственные же питательные растворы могли поддержать жизнь ещё меньшее время.

Arthur Dowell didn't know that, just before his death, his father had invented a solution he called Dowell 217, which Kern renamed Kern 217.

Артур Доуэль не знал, что его отец незадолго до смерти изобрёл препарат, названный им "Доуэль 217" и переименованный Керном в "Керн 217".

Introduced into the blood, it stopped curdling completely and insured a longer life span for the head.

Введённый в кровь, этот препарат совершенно устраняет свёртывание крови и потому делает возможным более длительное существование головы.

"But dead or alive, we must find Father.

- Но живою или мёртвою мы должны разыскать голову отца.

Quick, we're off to Paris!"

Скорее в Париж!

Larre rushed to his room to pack.

Ларе бросился в свой номер собирать вещи.

To Paris

В ПАРИЖ!

After a quick lunch, Larre ran to the tennis court.

Наскоро пообедав, Ларе побежал на теннисную площадку.

Brigitte, who was a little late, was very pleased to see that he was waiting for her.

Несколько запоздавшая Брике была очень обрадована, увидев, что он уже ждёт её.

Despite the fear that he had instilled in her, Brigitte was very attracted to him.

Несмотря на весь страх, который внушил ей этот человек, Брике продолжала находить его очень интересным мужчиной.

"But where's your racket?" she asked in dismay.

- А где же ваша ракетка? - разочарованно спросила она его.

"Won't you be teaching me today?"

- Разве вы сегодня не будете учить меня?

Larre had been giving Brigitte tennis lessons the last few days.

Ларе уже в продолжение нескольких дней учил Брике играть в теннис.

She was a talented pupil.

Она оказалась очень способной ученицей.

But Larre knew the secret of that talent better than Brigitte did-she possessed the trained body of Angelica, who had been an excellent player.

Но Ларе знал тайну этой способности больше, чем сама Брике: она обладала тренированным телом Анжелики, которая была прекрасной теннисисткой.

She had taught Larre a few strokes herself.

Когда-то она сама учила Ларе некоторым ударам.

And all Larre had to do was to bring the trained body of Gai into coordination with the untrained mind of Brigitte-to fix the body's familiar movements in her brain.

И теперь Ларе оставалось только привести в соответствие уже тренированное тело Гай с ещё не тренированным мозгом Брике - закрепить в её мозгу привычные движения тела.

Sometimes Brigitte's movements were clumsy and angular, but often, to her own surprise, she made very agile moves.

Иногда движения Брике были неуверенные, угловатые. Но часто неожиданно для себя она делала необычайно ловкие движения.

For instance, she returned lobs expertly, which no one had taught her to do.

Она, например, чрезвычайно удивила Ларе, когда стала подавать "резаные мячи", - её никто не учил этому.

But that had been a specialty of Angelica's.

А этот ловкий и трудный приём был своего рода гордостью Анжелики.

Watching Brigitte move, Larre would forget that he wasn't playing with Angelica.

И, глядя на движения Брике, Ларе иногда забывал, что играет не с Анжеликой.

It was during their tennis games that Larre developed a tender feeling for the "reborn Angelica," as he sometimes referred to Brigitte.

Именно во время игры в теннис у Ларе возникло нежное чувство к "возрождённой Анжелике", как иногда называл он Брике.

But the feeling was far from the adoration and adulation that he had for Angelica.

Правда, это чувство было далеко от того обожания и преклонения, которых он был преисполнен к Анжелике.

Brigitte stood near Larre, blocking the setting sun with her racket-one of Angelica's habits.

Брике стояла возле Ларе, заслонившись ракеткой от заходящего солнца, - один из жестов Анжелики.

"We won't be playing today."

- Сегодня мы не будем играть.

"What a shame!

- Как жалко!

I would have enjoyed a game, even though my foot hurts more than usual."

А я бы не прочь поиграть, хотя у меня сильней, чем обычно, болит нога, - сказала Брике.

"Come with me.

- Идёмте со мной.

We're going to Paris."

Мы едем в Париж.

"Now?"

- Сейчас?

"Immediately."

- Немедленно.

"But I must change and pack at least a few things."

- Но мне же необходимо хоть переодеться и захватить кое-какие вещи.

"All right.

- Хорошо.

I'm giving you forty minutes, but not a minute more.

Даю вам на сборы сорок минут, и ни минуты больше.

We'll come for you in a taxi.

Мы заедем за вами в автомобиле.

Hurry and pack."

Идите же скорее укладываться.

"She really is limping," Larre thought, watching her head for the hotel.

"Она действительно прихрамывает", - подумал Ларе, глядя вслед удаляющейся Брике.

On the way to Paris, Brigitte's foot began hurting badly.

По пути в Париж нога у Брике разболелась не на шутку.

She lay in her compartment and moaned.

Брике лежала в своём купе и тихо стонала.

Larre tried to soothe her as best he could.

Ларе успокаивал её как умел.

The trip brought them even closer together.

Это путешествие ещё больше сблизило их.

Of course, he thought he was expending his tenderness on Angelica Gai, not Brigitte.

Правда, он ухаживал с такой заботливостью, как ему казалось, не за Брике, а за Анжеликой Гай.

But Brigitte thought it was all addressed to her.

Но Брике относила заботы Ларе целиком к себе.

The attention touched her.

Это внимание очень трогало её.

"You're so kind," she said sentimentally.

- Вы такой добрый, - сказала она сентиментально.

"Back on the yacht, you scared me.

- Там, на яхте, вы напугали меня.

But now I'm not afraid of you."

Но теперь я не боюсь вас.

And she smiled so charmingly that Larre could not resist a smile in return.

- И она улыбалась так очаровательно, что Ларе не мог не улыбнуться в ответ.

This smile belonged completely to Brigitte-it was her face that smiled, after all.

Эта ответная улыбка уже всецело принадлежала голове: ведь улыбалась голова Брике.

She was making progress without knowing it.

Она делала успехи, сама не замечая того.

Not far from Paris another event occurred that cheered Brigitte and astounded Larre.

А недалеко от Парижа случилось маленькое событие, ещё больше обрадовавшее Брике и удивившее самого виновника этого события.

During a particularly bad moment of pain, she extended her hand and said,

Во время особенно сильного приступа боли Брике протянула руку и сказала:

"If only you knew how much I'm suffering!"

- Если бы вы знали, как я страдаю...

Larre unconsciously took her hand and kissed it.

Ларе невольно взял протянутую руку и поцеловал её.

Brigitte blushed and Larre was confused.

Брике покраснела, а Ларе смутился.

Damn it, he thought. I think I kissed her.

"Чёрт возьми, - думал он, - я, кажется, поцеловал её.

But that was only her hand- Angelica's hand.

Но ведь это была только рука - рука Анжелики.

But ifs the head that feels pain, and that means, by kissing the hand, I pitied the head.

Однако ведь боль чувствует голова, значит, поцеловав руку, я пожалел голову.

But the head feels pain because Angelicas foot hurts, but Brigitte's head feels Angelica's pain. . . . He was completely bewildered and even more embarrassed.

Но голова чувствует боль потому, что болит нога Анжелики, но боль Анжелики чувствует голова Брике..." Он совсем запутался и смутился ещё больше.

"How did you explain your sudden departure to your friends?" he asked to get over his embarrassment.

- Чем вы объяснили ваш внезапный отъезд вашей подруге? - спросил Ларе, чтобы скорее покончить с неловкостью.

"I didn't.

- Ничем.

She's used to my sudden actions.

Она привыкла к моим неожиданным поступкам.

And she and her husband will be coming back to Paris soon anyway. I want to see her . . . you'll invite her, won't you?"

Впрочем, она с мужем тоже скоро приедет в Париж... Я хочу её видеть... Вы, пожалуйста, пригласите её ко мне.

And Brigitte gave him Red Marthe's address.

- И Брике дала адрес Рыжей Марты.

Larre and Arthur Dowell decided to put Brigitte up in a small house that Larre's father owned at the end of the avenue du Mene.

Ларе и Артур Доуэль решили поместить Брике в небольшом пустующем доме, принадлежащем отцу Ларе, в конце авеню до Мэн.

"Next to the cemetery!" Brigitte cried out superstitiously? when the car drove past the Montparnasse Cemetery.

- Рядом с кладбищем! - суеверно воскликнула Брике, когда автомобиль провозил её мимо кладбища Монпарнас.

"That means long life," Larre soothed her.

- Значит, долго жить будете, - успокоил её Ларе.

"Is that true?" Brigitte asked.

- Разве есть такая примета? - спросила суеверная Брике.

"Absolutely."

- Вернейшая.

And Brigitte calmed down.

И Брике успокоилась.

They put the ailing girl in a cozy room on an old-fashioned canopied bed.

Больную уложили в довольно уютной комнате на огромной старинной кровати под балдахином.

Brigitte sighed, leaning back against the mountain of pillows.

Брике вздохнула, откидываясь на горку подушек.

"You must see a doctor and have a nurse," Larre said.

- Вам необходимо пригласить врача и сиделку, -сказал Ларе.

But Brigitte was against it.

Но Брике решительно возражала.

She was afraid that new people would give her away.

Она боялась, что новые люди донесут на неё.

With great difficulty Larre convinced her to let his friend, a young doctor, look at her foot, and to ask the concierge's daughter to nurse her.

С большим трудом Ларе уговорил её показать ногу своему другу, молодому врачу, и пригласить в сиделки дочь консьержа.

"We've had this concierge for twenty years.

- Этот консьерж служит у нас двадцать лет.

You can trust him and his daughter absolutely."

На него и на его дочь вполне можно положиться.

The doctor looked at the swollen red foot, prescribed compresses, soothed Brigitte, and went to talk to Larre in the next room.

Приглашённый врач осмотрел распухшую и сильно покрасневшую ногу, предписал делать компрессы, успокоил Брике и вышел с Ларе в другую комнату.

"Well?"

- Ну, как? - спросил не без волнения Ларе.

"Nothing serious for now, but it must be watched.

- Пока серьёзного ничего нет, но следить надо.

I'll come every other day.

Я буду навещать её через день.

The patient must remain perfectly still."

Больная должна соблюдать абсолютный покой.

Larre visited Brigitte every morning.

Ларе каждое утро навещал Брике.

Once he came into her room quietly.

Однажды он тихо вошёл в комнату.

The nurse was out.

Сиделки не было.

Brigitte was dozing, or lying with closed eyes.

Брике дремала или лежала с закрытыми глазами.

Strange, but her face seemed even younger.

Странное дело, её лицо, казалось, всё более молодело.

She looked not more than twenty now.

Теперь Брике можно было дать не более двадцати лет.

The contours of her face had softened and become more delicate.

Черты лица как-то смягчились, стали нежнее.

Larre tiptoed to the bed, bent down, looked at her face for a long time, and suddenly kissed her tenderly on her forehead.

Ларе на цыпочках подошёл к кровати, нагнулся, долго смотрел на это лицо и... вдруг нежно поцеловал в лоб.

This time Larre didn't analyze whether he was kissing the "reborn Angelica," Brigitte's head, or all of Brigitte.

На этот раз Ларе не анализировал, целует ли он "останки" Анжелики, голову Брике или всю Брике. Брике медленно подняла веки и посмотрела на Ларе, бледная улыбка мелькнула на её губах.

"How do you feel?" he asked.

- Как вы себя чувствуете? - спросил Ларе.

"Did I waken you?"

- Я не разбудил вас?

"No, I wasn't sleeping.

- Нет, я не спала.

Thank you, I feel fine.

Благодарю вас, я чувствую себя хорошо.

If it weren't for this pain . .."

Если бы не эта боль...

"The doctor says it's nothing serious.

- Доктор говорит, что ничего серьёзного.

Lie still, and soon you'll be up and around."

Лежите спокойно, и скоро вы поправитесь...

The nurse came in.

Вошла сиделка.

Larre nodded and left.

Ларе кивнул головой и вышел.

Brigitte followed him with a tender gaze.

Брике проводила его нежным взглядом.

Something new had come into her life.

В жизнь её вошло что-то новое.

She wanted to get well fast.

Она хотела скорее поправиться.

The cabaret, dances, chansonettes, the jolly drunken customers of Le Chat Noir-all that had receded into the past, has lost its meaning and value.

Кабаре, танцы, шансонетки, весёлые пьяные посетители "Ша-нуар" - всё это ушло куда-то далеко, потеряло смысл и цену.

New dreams of happiness were born in her heart.

В сердце её рождались новые мечты о счастье.

Perhaps this was the greatest miracle of the "transformation" that neither she nor Larre even suspected.

Быть может, это было самое большое чудо "перевоплощения", о котором не подозревала она сама, не подозревал и Ларе!

The pure, virginal body of Angelica Gai had not only rejuvenated Brigitte's head, it had changed her thought processes.

Чистое, девственное тело Анжелики Гай не только омолодило голову Брике, но и изменило ход её мыслей.

The free and easy cabaret singer had turned into a modest young lady.

Развязная певица из кабаре превращалась в скромную девушку.

Kern's Victim

ЖЕРТВА КЕРНА

While larre was engrossed in his worries about Brigitte, Arthur Dowell was gathering information about Kern's household.

В то время как Ларе был всецело поглощён заботами о Брике, Артур Доуэль собирал сведения о доме Керна.

From time to time the friends met with Brigitte, who told them everything that she knew about the house and the people in it.

От времени до времени друзья совещались с Брике, которая сообщила им всё, что знала о доме и людях, населявших его.

Arthur Dowell decided to proceed cautiously.

Артур Доуэль решил действовать очень осторожно.

Since Brig-itte's disappearance, Kern had to be on guard.

С момента исчезновения Брике Керн должен быть настороже.

They would hardly be able to catch him unawares.

Застать его врасплох едва ли удастся.

They had to make sure that Kern did not suspect until the very last moment that they were attacking.

Необходимо вести дело так, чтобы до последнего момента Керн не подозревал, что на него уже ведётся атака.

"We will be as clever as possible," he told Larre.

- Мы будем действовать как можно хитрей, -сказал он Ларе.

"First we must find out where Mademoiselle Laurent lives.

- Прежде всего нужно узнать, где живёт мадемуазель Лоран.

If she is not in this with Kern, that will be a great help, much more help than Brigitte."

Если она не заодно с Керном, то во многом нам поможет, - гораздо больше, чем Брике.

It wasn't very difficult to find out Laurent's address.

Разузнать адрес Лоран не представляло большого труда.

But when Dowell went to the apartment, he was disappointed.

Но когда Доуэль посетил квартиру, его ждало разочарование.

Instead of Laurent, he found her mother, tear-stained, suspicious, and destroyed by grief.

Вместо Лоран он застал только её мать, чистенько одетую благообразную старушку, заплаканную, недоверчивую, убитую горем.

"May I see Mademoiselle Laurent?" he asked.

- Могу я видеть мадемуазель Лоран? - спросил он.

The old woman glared at him suspiciously.

Старуха с недоумением посмотрела на него:

"My daughter?

- Мою дочь?

Do you know her?

Разве вы её знаете?..

With whom do I have the honor, and why do you want my daughter?"

А с кем я имею честь говорить и зачем вам нужна моя дочь?

"If I may come in ..."

- Если разрешите...

"Please do."

- Прошу вас.

Laurent's mother led the visitor into a small living room with old-fashioned stuffed furniture in white covers with lace doilies on the backs.

- И мать Лоран впустила посетителя в маленькую гостиную, уставленную мягкой старинной мебелью в белых чехлах с кружевными накидками на спинках.

A large portrait hung on the wall.

На стене большой портрет.

A good-looking young woman, he thought.

"Интересная девушка", - подумал Артур.

"My name is Radier," he said.

- Моя фамилия Радье, - сказал он.

"I'm a medic from the provinces-I just arrived yesterday from Toulon.

- Я медик из провинции, вчера только приехал из Тулона.

I was once a friend of a friend of your daughter's at the university.

Когда-то я был знаком с одной из подруг мадемуазель Лоран по университету.

I ran into that friend here in Paris and she told me that Mademoiselle Laurent works for Professor Kern."

Уже здесь, в Париже, я случайно встретил эту подругу и узнал от неё, что мадемуазель Лоран работает у профессора Керна.

"And what is the name of this university friend of my daughter's?"

- А как фамилия университетской подруги моей дочери?

"Her name?

- Фамилия?

Riche!"

Риш!

"Riche . . .

-Риш!

Riche ...

Риш!..

I don't know the name," Madame Laurent said. "Are you sent by Kern?" she asked with obvious suspicion.

Не слыхала такой, - заметила Лоран и уже с явным недоверием спросила: - А вы не от Керна?

"No, I'm not," Arthur replied with a smile.

- Нет, я не от Керна, - с улыбкой ответил Артур.

"But I would like very much to meet him.

- Но очень хотел бы познакомиться с ним.

You see, he's working in a field that I'm interested in.

Дело в том, что он работает в той области, которой я очень интересуюсь.

I know that he is performing experiments, and very interesting ones, at home.

Мне известно, что ряд опытов, и самых интересных, он производит на дому.

But he is a very private person and he does not permit anyone into his sanctum sanctorum."

Но он очень замкнутый человек и никого не желает пускать в своё святая святых.

Madame Laurent decided that that sounded like the truth- when her daughter began working for Kern, she had said that he was reclusive and saw no one.

Старушка Лоран решила, что это похоже на правду: поступив на работу к профессору Керну, дочь говорила, что он живёт очень замкнуто и никого не принимает.

"What does he do?" she had asked, and her daughter replied,

"Чем же он занимается?" - спросила она у дочери и получила неопределённый ответ:

"All kinds of scientific experiments."

"Всякими научными опытами".

"And so," Dowell went on, "I decided to meet Mademoiselle Laurent first and ask her how best to reach my goal.

- И вот, - продолжал Доуэль, - я решил познакомиться сначала с мадемуазель Лоран и посоветоваться с нею, как мне вернее достигнуть цели.

She could prepare the way, speak with Professor Kern, introduce me to him, and bring me into the house."

Она могла бы подготовить почву, предварительно поговорить с профессором Керном, познакомить меня с ним и ввести в дом.

The young man elicited trust, but everything that had to do with Kern made Madame Laurent so anxious and upset that she didn't know how to continue the conversation.

Вид молодого человека располагал к доверию, но всё, что было связано с именем Керна, возбуждало в душе мадам Лоран такое беспокойство и тревогу, что она не знала, как вести дальше разговор.

She sighed deeply and, trying not to cry, said,

Она тяжело вздохнула и, сдерживая себя, чтобы не заплакать, сказала:

"My daughter is not home.

- Моей дочери нет дома.

She is in the hospital."

Она в больнице.

"The hospital?

- В больнице?

What hospital?"

В какой больнице?

Madame Laurent couldn't keep it in.

Мадам Лоран не стерпела.

She had been alone with her grief too long. Now, forgetting all caution, she told her visitor everything-how her daughter had suddenly sent a letter saying that her work would keep her at Kern's house for some time so that she could take care of Kern's patients; how she had made futile attempts to see her daughter at Kern's house; and how finally Kern told her that her daughter had had a nervous breakdown and was in a mental hospital.

Она слишком долго оставалась одна со своим горем и теперь, забыв о всякой осторожности, рассказала своему гостю всё: как её дочь неожиданно прислала письмо о том, что работа заставляет её остаться некоторое время в доме Керна для ухода за тяжелобольными; как она, мать, делала бесплодные попытки повидаться с дочерью в доме Керна; как волновалась; как, наконец Керн сообщил ей, что её дочь заболела нервным расстройством и отвезена в больницу для душевнобольных.

"I hate that Kern," the old woman sobbed, wiping her tears.

- Я ненавижу этого Керна, - говорила старушка, вытирая платком слёзы.

"He drove my daughter mad.

- Это он довёл мою дочь до сумасшествия.

I don't know what she saw in Kern's house or what she was doing there-she wouldn't even tell me about it-but I do know that as soon as Marie took the job she became nervous.

Я не знаю, что она видела в доме Керна и чем занималась, - об этом она даже мне не говорила, -но я знаю одно, что как только Мари поступила на эту работу, так и начала нервничать.

I didn't recognize her.

Я не узнавала её.

She came home pale and agitated, she lost her appetite and sleep.

Она приходила бледная, взволнованная, она лишилась аппетита и сна.

She suffered from nightmares.

По ночам её душили кошмары.

She would cry out and talk in her sleep about someone's head-Dowell-and about Kern chasing her. Kern sends me her pay, a rather large sum, but I won't touch the money.

Она вскакивала и говорила сквозь сон, что голова какого-то профессора Доуэля и Керн преследуют её... Керн присылает мне по почте заработанную плату дочери, довольно значительную сумму, присылает до сих пор. Но я не прикасаюсь к деньгам.

You can't buy health . . . I've lost my daughter. . . ." And the old woman wept.

Здоровья не приобретёшь ни за какие деньги... Я потеряла дочь... - И старушка залилась слезами.

"No, there are no collaborators of Kern in this house," thought Arthur Dowell.

"Нет, в этом доме не может быть сообщников Керна", - подумал Артур Доуэль.

He decided to disclose the true nature of his visit.

Он решил больше не скрывать истинной цели своего прихода.

"Madame," he said. "Now I confess frankly that I have as much reason as you to hate Kern.

- Сударыня, - сказал он, - я теперь откровенно признаюсь, что имею не меньше оснований ненавидеть Керна.

I needed your daughter to settle a score with him-and to reveal his crimes."

Мне нужна была ваша дочь, чтобы свести с Керном кое-какие счёты и... обнаружить его преступления.

Madame Laurent cried out.

Мадам Лоран вскрикнула.

"Oh, don't worry, your daughter is not mixed up in these crimes."

- О, не беспокойтесь, ваша дочь не замешана в этих преступлениях.

"My daughter would rather die than commit a crime," Madame Laurent answered proudly.

- Моя дочь скорее умрёт, чем совершит преступление, - гордо ответила Лоран.

"I wanted to enlist the aid of Mademoiselle Laurent, but now I see that she needs my aid.

- Я хотел воспользоваться услугами мадемуазель Лоран, но теперь вижу, что ей самой необходимо оказать услугу.

I have reason to believe that your daughter did not lose her mind, but is being kept prisoner in an asylum by Kern."

Я имею основания предполагать, что ваша дочь не сошла с ума, а заключена в сумасшедший дом профессором Керном.

"But why?"

- Но почему? За что?

"Precisely because she would rather die than commit a crime, as you said.

- Именно потому, что ваша дочь скорее умрёт, чем совершит преступление, как изволили вы сказать.

Obviously, she was a threat to Kern."

Очевидно, она была опасна для Керна.

"But what crimes are you speaking of?"

- Но о каких преступлениях вы говорите?

Arthur Dowell worried that she might talk too much, and therefore he didn't tell her everything.

Артур Доуэль ещё недостаточно знал Лоран и опасался её старушечьей болтливости, а потому решил не раскрывать всего.

"Kern did illegal operations.

- Керн делал незаконные операции.

Please tell me in what hospital Kern put your daughter?"

Будьте добры сказать, в какую больницу отправлена Керном ваша дочь?

Madame Laurent could barely go on.

Взволнованная Лоран едва собралась с силами, чтобы продолжать связно говорить.

Sobbing, she told him:

Прерывая свои слова рыданиями, она ответила:

"Kern wouldn't tell me for a long time.

- Керн долго не хотел мне этого сообщить.

He wouldn't let me in his house.

К себе в дом он не пускал меня.

I had to write letters to him.

Приходилось писать ему письма.

He never gave me straight answers, but he tried to reassure me that my daughter was getting better and would soon return to me.

Он отвечал уклончиво, старался успокоить меня и уверить, что моя дочь поправляется и скоро вернётся ко мне.

When I ran out of patience, I wrote that I would make an official complaint about him if he didn't tell me immediately where my daughter was, and then he gave me the address.

Когда моё терпение истощилось, я написала ему, что напишу на него жалобу, если он сейчас же не ответит, где моя дочь. И тогда он сообщил адрес больницы.

It's in the suburbs of Paris, in Sceaux.

Она находится в окрестностях Парижа, в Ско.

The hospital is run by a private physician, Dr. Ravino.

Больница принадлежит частному врачу Равино.

Oh, I went there!

Ох, я ездила туда!

But they wouldn't let me into the yard.

Но меня даже не пустили во двор.

It's a real prison, with thick stone walls.

Это настоящая тюрьма, обнесённая каменной стеной...

'We have rules,' the gatekeeper told me. 'We never let in relatives, even mothers.'

"У нас такие порядки, - ответил мне привратник, -что родных мы никого не пускаем, хотя бы и родную мать".

I called for the doctor on duty, but he said the same thing.

Я вызвала дежурного врача, но он ответил мне то же.

'Madame,' he said, Visits by relatives always upset the patients and make them worse.

"Сударыня, - сказал он, - посещение родственниками больных всегда волнует и ухудшает их душевное состояние.

I can tell only that your daughter is better.'

Могу вам только сообщить, что вашей дочери лучше".

And he shut the gate in my face."

И он захлопнул передо мной ворота.

"I'll try to see your daughter.

- Я всё же постараюсь повидаться с вашей дочерью.

Maybe I'll be able to get her out of there."

Может быть, мне удастся и освободить её.

Arthur wrote down the address and said good-by.

Артур тщательно записал адрес и откланялся.

"I'll do all I can.

- Я сделаю всё, что только будет возможно.

Believe me, I care as much as if Mademoiselle Laurent were my own sister."

Поверьте мне, что я заинтересован в этом так же, как если бы мадемуазель Лоран была моей сестрой.

And showered with advice and good wishes, Arthur left.

И, напутствуемый всяческими советами и добрыми пожеланиями, Доуэль вышел из комнаты.

He decided to see Larre immediately. His friend was spending all his time with rigitte, and Dowell headed for the avenue du Mene.

Артур решил немедленно повидаться с Ларе, его друг целые дни проводил с Брике, и Доуэль направился на авеню дю Мен.

Larre's car was outside the house.

Возле домика стоял автомобиль Ларе.

Dowell quickly went up to the second floor and went into the living room.

Доуэль быстро поднялся на второй этаж и вошёл в гостиную.

"Arthur, it's terrible!" Larre said in greeting.

- Артур, какое несчастье, - встретил его Ларе.

He was very upset. Pacing up and down the room, he ran his hands through his dark curls.

Он был чрезвычайно расстроен, метался по комнате и ерошил свои чёрные курчавые волосы.

"What's the matter, Larre?"

- В чём дело. Ларе?

His friend moaned.

-О!.. - простонал его друг.

"She ran off!"

- Она бежала...

"Who?"

- Кто?

"Mademoiselle Brigitte, of course!"

- Мадемуазель Брике, конечно!

"Ran off?

- Бежала?

But why?

Но почему?

Make sense, man!"

Говорите же, наконец, толком!

It wasn't easy making Larre talk.

Но нелегко было заставить Ларе говорить.

He kept running up and down, sighing, moaning, and groaning.

Он продолжал метаться, вздыхать, стонать и охать.

It took at least ten minutes before he said,

Прошло не менее десяти минут, пока Ларе заговорил:

"Yesterday she complained from early morning of increasing pain in her foot.

- Вчера мадемуазель Брике с утра жаловалась на усиливающиеся боли в ноге.

It was swollen and blue.

Нога очень опухла и посинела.

I called the doctor.

Я вызвал врача.

He examined it and said that the situation had worsened rapidly.

Он осмотрел ногу и сказал, что положение резко ухудшилось.

Gangrene had set in.

Началась гангрена.

He had to operate.

Необходима операция.

He didn't want to do it here and insisted that Brigitte be taken to the hospital immediately.

Врач не брался оперировать на дому и настаивал на том, чтобы больную немедленно перевезли в больницу.

But Brigitte would not agree.

Но мадемуазель Брике ни за что не соглашалась.

She was afraid that they would notice the scars on her neck at the hospital.

Она боялась, что в больнице обратят внимание на шрамы на её шее.

She wept and said that she had to return to Kern.

Она плакала и говорила, что должна вернуться к Керну.

Kern had wanted her to stay until she was completely 'cured.'

Керн предупреждал её, что ей необходимо остаться у него до полного "выздоровления".

She didn't obey and now she was being cruelly punished.

Она не послушалась его и теперь жестоко наказана.

And she trusted Kern as a surgeon.

И она верит Керну как хирургу.

If he knew how to resurrect me from the head and give me a new body, then he can cure my foot.

"Если он сумел воскресить меня из мёртвых и дать новое тело, то может вылечить и мою ногу.

That's a trifle for him,' she said.

Для него это пустяк".

All my entreaties were for naught.

Все мои уговоры не приводили ни к чему.

I didn't want her to go to Kern.

Я не хотел отпускать её к Керну.

And I decided on a ruse.

И я решил применить хитрость.

I said I would take her there myself, intending to take her to the hospital instead.

Я сказал, что сам отправлю её к Керну, предполагая перевезти в больницу.

But I had to make sure that the secret of the 'resurrection' would not come out ahead of time-I hadn't forgotten you, Arthur.

Но мне необходимо было принять меры к тому, чтобы тайна "воскрешения" Брике в самом деле не раскрылась ранее времени, - я не забывал о вас, Артур.

And I left for an hour, no more, to talk to my doctor friends.

И я уехал на час, не более, чтобы сговориться со знакомыми врачами.

I wanted to fool Brigitte, but she fooled me and the nurse.

Я хотел перехитрить Брике, но она перехитрила меня и сиделку.

When I got back she was gone.

Когда я приехал, её уже не было.

All that was left was a note on her bedside table.

Всё, что от неё осталось, - вот эта записка, лежавшая на столике возле её кровати.

Here, take a look."

Вот, посмотрите.

Larre handed Arthur a piece of paper with a few words hurriedly scrawled in pencil:

- И Ларе подал Артуру листок бумаги, на котором карандашом наспех было написано несколько слов:

Larre, forgive me, I can't do anything else.

"Ларе, простите меня, я не могу поступить иначе.

I'm going back to Kern.

Я возвращусь к Керну.

Don't come to see me.

Не навещайте меня.

Kern will get me back on my feet, as he already has once.

Керн поставит меня на ноги, как уже сделал это раз.

Until we meet again soon-that thought comforts me.

До скорого свидания, - эта мысль утешает меня".

"It's not even signed."

- Даже подписи нет.

"Notice the handwriting," Larre said.

- Обратите внимание, - сказал Ларе, - на почерк.

"It's Angelica's, slightly changed.

Это почерк Анжелики, хотя несколько изменённый.

Angelica could have written this in the dark or if her hand hurt: it's larger, broader."

Так могла бы написать Анжелика, если бы она писала в сумерки или у неё болела рука: более крупно, более размашисто.

"But still, how did it happen?

- Но всё-таки как это произошло?

How could she run?"

Как она могла бежать?

"Alas, she ran away from Kern to run from me back to Kern.

- Увы, она бежала от Керна, чтобы теперь бежать от меня к Керну.

When I came here and saw that the room was empty, I almost killed the nurse.

Когда я приехал сюда и увидел, что клетка опустела, я едва не убил сиделку.

But she had been tricked.

Но она объяснила, что сама была введена в заблуждение.

Brigitte got up with difficulty and called me.

Брике, с трудом поднявшись, подошла к телефону и вызвала меня.

It was a ruse.

Это была хитрость.

She didn't call me.

Меня она не вызывала.

After talking on the phone, she told the nurse that I had arranged everything and told her to leave for the hospital right away.

Поговорив по телефону, Брике заявила сиделке, что я как будто всё устроил и прошу её немедленно ехать в больницу.

And she asked the nurse to call a cab and then got into the cab with her help and left without her.

И Брике попросила сиделку вызвать автомобиль, затем с её помощью добралась до автомобиля и укатила, отказавшись от услуг сиделки.

It's not far, and the orderlies will help me there,' she said.

"Это недалеко, а там меня снимут санитары", -сказала она.

And the nurse was absolutely sure that all this was being done on my orders and with my knowledge.

И сиделка была в полной уверенности, что всё делается по моему распоряжению и с моего ведома.

Arthur!" Larre cried, agitated once more.

Артур! - вдруг крикнул Ларе, вновь приходя в волнение.

"I'm going to Kern's immediately.

- Я еду к Керну немедленно.

I can't leave her there.

Я не могу её оставить там.

I've called for my car.

Я уже вызвал по телефону мой автомобиль.

Come with me, Arthur!"

Едем со мною, Артур!

Arthur paced the room.

Артур прошёлся по комнате.

What an unexpected complication!

Какое неожиданное осложнение!

Even if Brigitte had told them everything she knew about the house, her advice would have been invaluable in the future, not to mention the fact that she herself was evidence against Kern.

Положим, Брике уже сообщила всё, что знала о доме Керна. Но всё же её советы были бы необходимы в дальнейшем, не говоря о том, что она сама являлась уликой против Керна.

And there was the crazed Larre.

И этот обезумевший Ларе.

He was of no use now.

Теперь он плохой помощник.

"Listen, my friend," Arthur said, putting his hands on Larre's shoulders.

- Послушайте, мой друг, - сказал Артур, опустив руки на плечи художника.

"Now, more than ever, we must restrain ourselves from rash acts.

- Сейчас больше чем когда-либо нам необходимо крепко взять себя в руки и воздержаться от опрометчивых поступков.

It's done.

Дело сделано.

Brigitte is at Kern's.

Брике у Керна.

Should we upset the animal in his lair before we're ready?

Следует ли нам тревожить прежде времени зверя в его берлоге?

What do you think- will Brigitte tell Kern everything that happened to her from the moment she left, about our meeting and the fact that we have learned so much about him?''

Как вы полагаете, расскажет ли Брике Керну обо всём, что произошло с нею с тех пор, как она бежала от него, о нашем знакомстве с нею и о том, что мы многое узнали о Керне?

"I can assure you that she won't," Larre said confidently.

- Могу поручиться, что она ничего не скажет, -убеждённо ответил Ларе.

"She gave me her word then, on the yacht, and told me often that she would keep the secret.

- Она дала мне слово там, на яхте, и неоднократно повторяла, что сохранит тайну.

Now she will keep her word not only out of fear but.. . for other motives."

Теперь она выполнит это не только под влиянием страха, но и... по другим мотивам.

Arthur knew what these other motives were.

Артуру были понятны эти мотивы.

He had noticed that Larre was more and more attentive toward Brigitte.

Он уже давно заметил, что Ларе проявлял всё большее внимание к Брике.

Miserable romantic, thought Dowell, he's an expert in tragic love.

"Несчастный романтик, - подумал Доуэль, - везёт ему на трагическую любовь.

This time he's losing not only a new love, but Angelica all over again as well.

На этот раз он теряет не только Анжелику, но и вновь зарождающуюся любовь.

However, all is not yet lost.

Однако ещё не всё потеряно".

"Be patient, Larre," he said.

- Будьте терпеливы. Ларе, - сказал он. - Наши цели сходятся.

"Let's combine forces and play a careful game.

Соединим наши усилия и будем вести осторожную игру.

We have two paths-we can attack Kern immediately or we can try to find out first about the fate of my father and Brigitte.

У нас два пути: или нанести Керну немедленный удар, или же постараться сначала окольными путями узнать о судьбе головы моего отца и о Брике.

Kern must be very wary since Brigitte ran away.

После того как Брике убежала от него, Керн должен держаться настороже.

If he hasn't destroyed my father's head, he must have hidden it away somewhere.

Если он ещё не уничтожил голову моего отца, то, вероятно, хорошо скрыл её.

It would only take a few minutes to destroy it.

Уничтожить же голову можно в несколько минут.

If the police come knocking at his door, he will destroy all traces of his crime before opening up, and we won't find a thing.

Если только полиция начнёт стучаться в его дверь, он уничтожит все следы преступления прежде, чем откроет дверь. И мы ничего не найдём.

Don't forget, Larre, that Brigitte is also a trace of his crimes.

Не забудьте. Ларе, что Брике тоже "следы преступления".

Kern is doing illegal operations.

Керн совершал незаконные операции.

More than that- he obtained Angelica's body illegally.

Мало этого: он незаконно похитил тело Анжелики.

And he will stop at nothing.

А Керн - человек, который не остановится ни перед чем.

After all, he dared to secretly revive my father's head.

Ведь осмелился же он тайно от всех оживить голову моего отца.

In his will Father authorized an autopsy of his body, but he never agreed to an experiment in reviving his head.

Я знаю, что отец разрешил в завещании анатомировать его тело, но я никогда не слыхал, чтобы он соглашался на опыт с оживлением своей головы.

Why is Kern hiding the existence of the head from everyone, including me?

Почему Керн скрывает от всех, даже от меня, существование головы?

What does he need it for?

Для чего она нужна ему?

And what does he need Brigitte for?

И для чего нужна ему Брике?

Perhaps he is practicing vivisection on humans, and Brigitte will be his guinea pig.''

Быть может, он занимается вивисекцией над людьми и Брике для него сыграла роль кролика?

"All the more reason to rescue her fast," Larre insisted hotly.

- Тем более её надо скорее спасти, - горячо возразил Ларе.

"Yes-rescue her, not hasten her death.

- Да, спасти, но не ускорить её смерть.

And our visit to Kern could bring about the end for her."

А наш визит к Керну может ускорить этот роковой конец.

"But what must we do?"

- Но что же делать?

"Take the second, slower path.

- Идти втроём, более медленным путём.

Let's try to make that path as short as possible.

Постараемся, чтобы и этот путь был возможно короче.

Marie Laurent can give us much more information than Brigitte.

Мари Лоран нам может дать гораздо более полезные сведения, чем Брике.

Laurent knows the setup of the house, she took care of the heads.

Лоран знает расположение дома, она ухаживала за головами.

Perhaps she spoke with my father . . . that is, with his head."

Быть может, она говорила с моим отцом... то есть с его головой.

"Well then, let's get Laurent."

-Так давайте скорее Лоран.

"Alas, we must first rescue her, too."

- Увы, её тоже необходимо сначала освободить.

"Is she at Kern's?"

- Она у Керна?

"In a hospital-one of those hospitals where for money they lock up people who are no sicker than you or me.

- В больнице. Очевидно, в одной из тех больниц, где за хорошие деньги держат взаперти таких же больных людей, как мы с вами.

We have a lot of work ahead of us, Larre."

Нам придётся немало поработать, Ларе.

And Dowell told his friend about his meeting with Madame Laurent.

- И Доуэль рассказал своему другу о своём свидании с матерью Лоран.

"That damn Kern.

- Проклятый Керн!

He's spreading horror and misery everywhere.

Он сеет вокруг себя несчастье и ужасы.

As soon as I get my hands on him-------"

Попадись он мне...

"Let's see that you do.

- Постараемся, чтобы он попался.

And the first stop toward that is seeing Laurent."

И первый шаг к этому - нам надо повидаться с Лоран.

"I'm going there at once."

- Я немедленно еду туда.

"That would be unwise.

- Это было бы неосторожно.

We should be seen personally only when there is no other recourse.

Нам лично нужно показываться только в тех случаях, когда ничего другого не остаётся.

For now let's use the efforts of others.

Пока будем пользоваться услугами других людей.

We must be a kind of secret committee that administers the actions of dependable people and remains unknown to the enemy.

Мы с вами должны представлять своего рода тайный комитет, который руководит действиями надёжных людей, но остаётся неизвестным врагу.

We must find a trustworthy person to go to Sceaux, befriend the orderlies, nurses, cooks, gatekeepers-whoever he can.

Надо найти верного человека, который отправился бы в Ско, завёл знакомство с санитарами, сиделками, поварами, привратниками - с кем окажется возможным.

And if he can bribe at least one of them, then the work is half done."

Если удастся подкупить хоть одного, дело будет наполовину сделано.

Larre was impatient.

Ларе, не терпелось.

He wanted to get into action right away, but he obeyed the more rational Arthur and finally agreed to the policy of caution.

Ему самому хотелось немедленно приступить к действиям, но он подчинялся более рассудительному Артуру и в конце концов примирился с политикой осторожных действий.

"But who can we get?

- Но кого же мы пригласим?

Shaub!

О, Шауб!

He's a young artist, recently arrived from Australia.

Молодой художник, недавно приехавший из Австралии.

He's my pal, a wonderful fellow, excellent athlete.

Мой приятель, прекрасный человек, отличный спортсмен. Для него поручение будет тоже своего рода спортом.

Damn it," Larre swore, "why can't I handle this myself?"

Чёрт возьми, - выбранился Ларе, - почему я сам не могу взяться за это?

"Is it so romantic?" Dowell asked with a smile.

- Это так романтично? - с улыбкой спросил Доуэль.

"he Ravino Sanitarium

ЛЕЧЕБНИЦА РАВИНО

Shaub, twenty-three years old, a rosy-cheeked, athletic blond, was overjoyed by the conspirators' offer.

Шауб, молодой человек двадцати трёх лет, розоволицый блондин атлетического сложения, принял предложение "заговорщиков" с восторгом.

They didn't let him in on the details, only telling him that he could be of great service to his friends.

Его не посвящали пока во все подробности, но сообщили, что он может оказать друзьям огромную услугу.

And he nodded jovially, not even asking if there was anything illegal in this business-he believed in their honesty.

И он весело кивнул головой, не спросив даже Ларе, нет ли во всей этой истории чего-нибудь предосудительного: он верил в честность Ларе и его Друга.

"Marvelous!" Shaub exclaimed.

- Великолепно! - воскликнул Шауб.

"I'm off to Sceaux immediately.

- Я еду в Ско немедленно.

My paintbox will be a perfect cover for the appearance of a stranger in a small town.

Этюдный ящик послужит прекрасным оправданием появления нового человека в маленьком городишке.

I'll do portraits of the orderlies and nurses.

Я буду писать портреты санитаров и сиделок.

If they're not too ugly, I'll even court them a bit."

Если они будут не очень безобразны, я даже немножко поухаживаю за ними.

"If need be, offer your heart and hand," Larre said.

- Если потребуется, предлагайте руку и сердце, -сказал Ларе с воодушевлением.

"I'm not handsome enough for that," the young man replied.

- Для этого я недостаточно красив, - скромно заметил молодой человек.

"But I'll put my biceps to good use, if necessary."

- Но свои бицепсы я охотно пущу в дело, если будет необходимо.

The new ally set off.

Новый союзник отправился в путь.

"Remember, act swiftly, and as cautiously as possible," Dowell said in parting.

- Помните же, действуйте с возможной скоростью и предельной осторожностью, - дал ему Доуэль последний совет.

Shaub promised to return in three days.

Шауб обещал приехать через три дня.

But he was back at Larre's the following evening, downcast.

Но уже на другой день вечером он, очень расстроенный, явился к Ларе.

"It's impossible," he said.

- Невозможно, - сказал он.

"It's not a hospital, it's a prison behind stone walls.

- Не больница, а тюрьма, обнесённая каменной стеной.

And not one of the people working there ever goes outside the walls.

И за эту стену не выходит никто из служащих.

All the food is delivered-the housekeeper comes to the gate and takes care of the transactions.

Все продукты доставляются подрядчиками, которых не пускают даже во двор.

I walked around that prison like a wolf outside a sheep pen, but I didn't get a peep beyond the wall."

К воротам выходит заведующий хозяйством и принимает всё, что ему нужно... Я ходил вокруг этой тюрьмы, как волк вокруг овчарни. Но мне не удалось даже одним глазом заглянуть за каменную ограду.

Larre was disappointed and upset.

Ларе был разочарован и раздосадован.

"I had hoped," he said with poorly disguised irritation, "that you would manifest greater imagination and cleverness, Shaub."

- Я надеялся, - сказал он с плохо скрытым раздражением, - что вы проявите большую изобретательность и находчивость, Шауб.

"Why don't you manifest some imagination yourself?" Shaub answered, just as irritably.

- Не угодно ли вам самим проявить эту изобретательность, - ответил не менее раздражённо Шауб.

"I wouldn't have stopped trying so quickly, but I befriended a local artist who knows the town and the customs of the hospital well.

- Я не оставил бы своих попыток так скоро. Но мне случайно удалось познакомиться с одним местным художником, который хорошо знает город и обычаи лечебницы.

He told me that this is a special place.

Он сказал мне, что это совершенно особая лечебница.

It hides many crimes and secrets behind its walls.

Много преступлений и тайн хранит она за своими стенами.

Heirs place their rich relatives in the sanitarium, relatives who have lived too long and have no plans to die-they have them declared incompetent and become their guardians.

Наследники помещают туда своих богатых родственников, которые слишком долго зажились и не думают умирать, объявляют их душевнобольными и устанавливают над ними опеку.

Guardians of minors send their wards there just before they come of age so that they can continue managing their capital as they wish.

Опекуны несовершеннолетних отправляют туда же своих опекаемых перед наступлением их совершеннолетия, чтобы продолжать "опекать", свободно распоряжаясь их капиталами.

This is a prison for the wealthy, life imprisonment for miserable wives, husbands, elderly parents, and wards.

Это тюрьма для богатых людей, пожизненное заключение для несчастных жён, мужей, престарелых родителей и опекаемых.

The owner and chief physician of the sanitarium makes huge profits from interested parties.

Владелец лечебницы, он же главный врач, получает колоссальные доходы от заинтересованных лиц.

The staff is very well paid.

Весь штат хорошо оплачивается.

Even the law is impotent here, kept out not by the wall, but by money.

Здесь бессилен даже закон, от вторжения которого охраняет уже не каменная стена, а золото.

Everything is based on bribes.

Здесь всё держится на подкупе.

I could have spent a year in Sceaux and not gotten a centimeter beyond the door."

Согласитесь, что при таких условиях я мог просидеть в Ско целый год и ни на один сантиметр не продвинуться в больницу.

"You should have done something," Larre said.

- Надо было не сидеть, а действовать, - сухо заметил Ларе.

Shaub pointed at his torn trouser leg.

Шауб демонстративно поднял свою ногу и указал на порванные внизу брюки.

"I did do something, as you can see," he said with bitter irony.

- Действовал, как видите, - с горькой иронией сказал он.

"Last night I tried to climb over the wall.

- Прошлую ночь попытался перелезть через стену.

That's not hard for me.

Для меня это нетрудное дело.

But no sooner had I gotten over than I was attacked by great Danes-and that's the result. If I weren't as agile as a monkey I would have been torn to shreds.

Но не успел я спрыгнуть по ту сторону стены, как на меня набросились огромные доги, - и вот результат... Не обладай я обезьяньим проворством и ловкостью, меня разорвали бы на куски.

Guards called out to one another through the enormous garden, and electric lights went on.

Тотчас по всему огромному саду послышалась перекличка сторожей, замелькали зажжённые электрические фонари.

And there's more.

Но этого мало.

When I got back over the walls, the guards set their dogs outside.

Когда я уже перебрался обратно, тюремщики выпустили своих собак за ворота.

The animals are trained the way bloodhounds used to be trained on American plantations to catch runaway slaves. You know how many track prizes I've won.

Животные выдрессированы точно так же, как дрессировали в своё время собак на южноамериканских плантациях для поимки беглых негров... Ларе, вы знаете, сколько призов я взял в состязаниях на быстроту бега.

If I had always run as fast as I did last night with the dogs at my heels, Td be the world champion.

Если бы я всегда бегал так, как улепётывал минувшей ночью, спасаясь от проклятущих псов, я был бы чемпионом мира.

It's enough to say that I jumped on the runningboard of a car speeding down the road at at least forty kilometers per hour, and that's what saved me!"

Довольно вам сказать, что я без особого труда вскочил на подножку попутного автомобиля, мчавшегося по дороге со скоростью по крайней мере тридцать километров в час, и только это спасло меня!

"Damn!

- Проклятие!

What do we do now?" Larre shouted, rumpling his hair.

Что же теперь делать? - воскликнул Ларе, ероша волосы.

"I'll have to get Arthur."

- Придётся вызвать Артура.

And he rushed to the phone.

- И он устремился к телефону.

A few minutes later Arthur was shaking hands with his friends.

Через несколько минут Артур уже пожимал руки своих друзей.

"That was to be expected," he said when he learned of Shaub's failure.

- Этого надо было ожидать, - сказал он, узнав о неудаче.

"Kern knows how to bury his victims in dependable places.

- Керн умеет хоронить свои жертвы в надёжных местах.

What can we do now?" he said, repeating Larre's question.

Что же нам делать? - повторил он вопрос Ларе.

"Forge straight ahead, use the same ammunition as Kern-bribe the chief physician and-------"

- Идти напролом, действовать тем же оружием, что и Керн, - подкупить главного врача и...

"I won't skimp, I'll use my entire fortune!" Larre exclaimed.

- Я не пожалею отдать всё моё состояние! -воскликнул Ларе.

"I'm afraid that won't be enough.

- Боюсь, что его будет недостаточно.

The point is, the commercial enterprise of the respected Dr. Ravino depends on the large payments he receives from his clients, on the one hand, and on the trust that his clients place in him on the other, knowing that once Ravino accepts a good bribe he won't betray their interests.

Дело в том, что коммерческое предприятие почтенного доктора Равино зиждется на огромных кушах, которые он получает от своих клиентов, с одной стороны, и на том доверии, которое питают к нему его клиенты, вполне уверенные, что уж если Равино получил хорошую взятку, то ни при каких условиях он не продаст их интересов.

Ravino would not want to destroy his reputation and thereby shatter the foundations of his enterprise.

Равино не захочет подорвать своё реноме и тем самым пошатнуть все основы своего предприятия.

Or more precisely, he would do it, if he could get an amount that would equal his income for the next twenty years.

Вернее, он сделал бы это, если бы мог сразу получить такую сумму, которая равнялась бы всем его будущим доходам лет на двадцать вперёд.

And I'm afraid we wouldn't have enough for that if we combined all our fortunes.

А на это, боюсь, не хватит средств, если бы мы сложили наши капиталы.

Ravino deals with millionaires, don't forget.

Равино имеет дело с миллионерами, не забывайте этого.

It would be a lot easier and cheaper to bribe one of his minor workers.

Гораздо проще и дешевле было бы подкупить кого-нибудь из его служащих помельче.

But the problem is that Ravino watches his workers as closely as the prisoners.

Но всё несчастье в том, что Равино следит за своими служащими не меньше, чем за заключёнными.

Shaub is right.

Шауб прав.

I made some inquiries myself about the sanitarium.

Я сам наводил кое-какие справки о лечебнице Равино.

It would be easier for someone to break into a high-security prison and help a prisoner escape than to do it at Ravino's.

Легче постороннему человеку проникнуть в каторжную тюрьму и устроить побег, чем проделать то же в тюрьме Равино.

He's very picky about whom he hires. For the most part they are people without family, and he doesn't mind people who have had run-ins with the law and would like to hide from the police's ever-vigilant eye.

Он принимает к себе на службу с большим разбором, в большинстве случаев людей, не имеющих родных. Не брезгует он и теми, кто не поладил с законом и желает скрыться от бдительного ока полиции.

He pays well, but he demands that no one leave the sanitarium grounds during their service, which is for ten to twenty years, no less."

Он платит хорошо, но берёт обязательство, что никто из служащих не будет выходить за пределы лечебницы во время службы, а время это определяется в десять и двадцать лет, не меньше.

"But where does he find people who would be willing to spend half a lifetime without liberty?" Larre asked.

- Но где же он найдёт таких людей, которые решились бы на такое почти пожизненное лишение свободы? - спросил Ларе.

"He finds them.

- Находит.

Many are tempted by the idea of security in their old age.

Многих соблазняет мысль обеспечить себя на старости.

Most are brought there by need.

Большинство загоняет нужда.

But of course not all of them can take it.

Но, конечно, выдерживают не все.

It happens-but very rarely, once every few years-that a worker runs off.

У Равино случаются, хотя и очень редко - раз в несколько лет, - побеги служащих.

Recently one man, missing the free life, escaped.

Не так давно один служащий, истосковавшийся по свободной жизни, бежал.

His body was found near Sceaux.

В тот же день его труп нашли в окрестностях Ско.

The local police are in Ravino's pockets.

Полиция Ско на откупе у Равино.

The cause of death was listed as suicide.

Был составлен протокол о том, что служащий покончил жизнь самоубийством.

Ravino brought the body back to the hospital.

Равино взял труп и перенёс к себе в лечебницу.

You can guess the rest-Ravino probably showed his body to his staff and told them that the same fate awaited anyone else who reneges on the contract.

Об остальном можно догадаться. Равино, вероятно, показал труп своим служащим и произнёс соответствующую речь, намекая на то, что такая же судьба ждёт всякого нарушителя договора.

That's it."

Вот и всё. Ларе был ошеломлён. - Откуда у вас такая информация? Артур Доуэль самодовольно улыбнулся.

"Well, you see," said Shaub, considerably cheered,

- Ну вот, видите, - сказал повеселевший Шауб.

"I told you it wasn't my fault."

- Я же говорил вам, что я не виноват.

"I can imagine how happy Laurent is in that miserable place.

- Представляю, как весело живёт в этом проклятом месте Лоран.

But what will we do, Arthur?

Но что же нам предпринять, Артур?

Blow up the walls with dynamite?

Взорвать стены динамитом?

Tunnel in?"

Делать подкоп?

Arthur sat down and thought.

Артур уселся в кресло и задумался.

The others watched him in silence.

Друзья молчали, поглядывая на него. - Эврика! - вдруг вскрикнул Доуэль.

"The Insane"

"СУМАСШЕДШИЕ"

A small room with a garden window.

Небольшая комната с окном в сад.

Gray walls.

Серые стены.

A gray bed with a fuzzy light gray blanket.

Серая кровать, застланная светло-серым пушистым одеялом.

A white table and two white chairs.

Белый столик и два белых стула.

Laurent sits at the window and stares distractedly out the window.

Лоран сидит у окна и рассеянно смотрит в сад.

A ray of light gilds her reddish hair.

Луч солнца золотит её русые волосы.

She is much thinner and paler.

Она очень похудела и побледнела.

From the window she can see an allee, along which stroll groups of patients.

Из окна видна аллея, по которой гуляют группы больных.

Among them walk nurses wearing white uniforms with black trim.

Между ними мелькают белые с чёрной каймой халаты сестёр.

"Insane . . ." Laurent says softly to herself, looking at the strolling patients.

-Сумасшедшие... - тихо говорит Лоран, глядя на гуляющих больных.

"I'm insane . . . how crazy!

- И я сумасшедшая... Какая нелепость!

That's all that I've managed . .."

Вот всё, чего я достигла...

She wrings her hands, knuckles cracking.

Она сжала руки, хрустнув пальцами.

How had it happened?

Как это произошло?..

Kern called her into his study and said,

Керн вызвал её в кабинет и сказал:

"I must speak with you, Mademoiselle Laurent.

- Мне нужно поговорить с вами, мадемуазель Лоран.

Do you remember our first conversation, when you came here to apply for the position?"

Вы помните наш первый разговор, когда вы пришли сюда, желая получить работу?

She nodded.

Она кивнула головой.

"You promised to say nothing about anything that you might see or hear in this house, didn't you?"

- Вы обещали молчать обо всём, что увидите и услышите в этом доме, не так ли?

"Yes."

-Да.

"Repeat that promise now and you'll be able to go meet your mother.

- Повторите ж сейчас это обещание и можете идти навестить свою мамашу.

You see how much I trust your word."

Видите, как я доверяю вашему слову.

Kern had found the right string to tug.

Керн удачно нашёл струну, на которой играл.

Laurent was terribly confused.

Лоран была чрезвычайно смущена.

She was silent for several minutes.

Несколько минут она молчала.

She was used to keeping her word, but after what she had learned here . . . Kern saw her vacillation and cynically followed her inner struggle.

Лоран привыкла исполнять данное слово, но после того, что она узнала здесь... Керн видел её колебания и с тревогой следил за исходом её внутренней борьбы.

"Yes, I gave you a promise to be silent," she finally said softly.

- Да, я дала вам обещание молчать, - сказала она наконец тихо.

"But you tricked me.

- Но вы обманули меня.

If you had told me the truth at first, I would not have made such a promise."

Вы многое скрыли от меня. Если бы вы сразу сказали всю правду, я не дала бы вам такого обещания.

"That means you consider yourself relieved of the promise?"

- Значит, вы считаете себя свободной от этого обещания?

"Yes."

-Да.

"Thank you for your honesty.

- Благодарю за откровенность.

It's good to deal with you, because you at least don't lie.

С вами хорошо иметь дело уже потому, что вы по крайней мере не лукавите.

You have the courage to tell the truth."

Вы имеете гражданское мужество говорить правду.

Kern wasn't saying that only to flatter her.

Керн говорил это не только для того, чтобы польстить Лоран.

Kern considered honesty stupid, but at that moment he truly respected her for her courage.

Несмотря на то что честность Керн считал глупостью, в эту минуту он действительно уважал её за мужественность характера и моральную стойкость.

Damn, it'll be a shame to have to get rid of this girl.

"Чёрт возьми, будет досадно, если придётся убрать с дороги эту девочку.

But what can I do with her?

Но что же поделать с нею?"

"So, Mademoiselle Laurent, at the first opportunity you'll go and turn me in?

- Итак, мадемуазель Лоран, при первой же возможности вы пойдёте и донесёте на меня?

You must know the consequences of that act for me.

Вам должно быть известно, какие это будет иметь для меня последствия.

I'll be executed.

Меня казнят.

And worse, my name will be disgraced."

Больше того, моё имя будет опозорено.

"You should have thought about that earlier," Laurent replied.

- Об этом вам нужно было подумать раньше, -ответила Лоран.

"Listen, Mademoiselle," Kern went on, as though he hadn't heard her.

- Послушайте, мадемуазель, - продолжал Керн, как бы не расслышав её слов.

"Give up your narrow, moralistic point of view.

- Отрешитесь вы от своей узкой моральной точки зрения.

If it weren't for me, Dowell would long be rotting in the ground or burned in a crematorium.

Поймите, если бы не я, профессор Доуэль давно сгнил бы в земле или сгорел в крематории.

And his work would have stopped.

Стала бы его работа.

What his head is doing, after all, is posthumous work.

То, что сейчас делает голова, ведь это, в сущности, посмертное творчество. И это создал я.

You must agree that under those circumstances I have some rights to the production of Dowell's head.

Согласитесь, что при таком положении я имею некоторые права на "продукцию" головы Доуэля.

Besides, without me Dowell-his head, that is-couldn't bring his discoveries into realization.

Больше того, без меня Доуэль - его голова - не смог бы осуществить свои открытия.

You know that the brain can't be grafted, yet the

Вы знаете, что мозг не поддаётся оперированию и сращиванию.

grafting of Brigitte's head onto the body went perfectly.

И тем не менее операция "сращения" головы Брике с телом удалась прекрасно.

The spinal cord passed through the neck and grew together.

Спинной мозг, проходящий через шейные позвонки, сросся.

To solve that problem Dowell's head worked with Kern's hands.

Над разрешением этой задачи работали голова Доуэля и руки Керна.

And these hands"-Kern extended them and looked at them- "are worth something too. TheyVe saved several hundred human lives and will save many other hundreds, if you don't raise the sword of vengeance over my head.

А эти руки, - Керн протянул руки, глядя на них, -тоже чего-нибудь стоят. Они спасли не одну сотню человеческих жизней и спасут ещё много сотен, если только вы не занесёте над моей головой меч возмездия.

But that's not all.

Но и это ещё не всё.

Our latest work will create an upheaval not only in medicine but in the life of humanity itself.

Последние наши работы должны произвести переворот не только в медицине, но и в жизни всего человечества.

From now on medicine can reestablish life that had faded away.

Отныне медицина может восстановить угасшую жизнь человека.

Think how many great men will be resurrected after their death, extending their lives for the good of mankind!

Сколько великих людей можно будет воскресить после их смерти, продлить им жизнь на благо человечества!

I'll lengthen the life of a genius, return a father to his children, a husband to his wife.

Я удлиню жизнь гения, верну детям отца, жене -мужа.

Eventually these operations will be done by ordinary surgeons.

Впоследствии такие операции будет совершать рядовой хирург.

The sum of human sorrow will diminish. ..."

Сумма человеческого горя уменьшится...

"At the expense of others!"

- За счёт других несчастных.

"Perhaps, but where two were weeping, only one will weep.

- Пусть так, но там, где плакали двое, будет плакать один.

Where there were two corpses, there will be one.

Там, где было два мертвеца, будет один.

Isn't that a majestic prospect?

Разве это не великие перспективы?

And what, compared to that, is my personal case-even my crime?

И что в сравнении с этим представляют мои личные дела, пусть даже преступления?

What does the patient care that the surgeon who is saving his life has a sin on his conscience?

Какое дело больному до того, что на душе хирурга, спасающего его жизнь, лежит преступление?

You will kill not only me, you will kill thousands of people whom I could have saved in the future.

Вы убьёте не только меня, вы убьёте тысячи жизней, которые в будущем я мог бы спасти.

Have you thought about that?

Подумали ли вы об этом?

You will commit a crime a thousand times worse than mine, if indeed I did commit a crime.

Вы совершите преступление в тысячу раз большее, чем совершил я, если только я совершил его.

Think it over and tell me your answer.

Подумайте же ещё раз и скажите мне ваш ответ.

Now go.

Теперь идите.

I won't rush you."

Я не буду торопить вас.

"I've given you my answer."

- Я уже дала вам ответ.

And Laurent left his study.

- И Лоран вышла из кабинета.

She came to Professor Dowell and told him the gist of their conversation.

Она пришла в комнату головы профессора Доуэля и передала ему содержание разговора с Керном.

Dowell thought.

Голова Доуэля задумалась.

"Wouldn't it have been better to hide your intentions, or at least to give a vague answer?"

- Не лучше ли было скрыть ваши намерения или по крайней мере дать неопределённый ответ? -наконец прошептала голова.

"I don't know how to lie," Laurent said.

-Я не умею лгать, - ответила Лоран.

"That does you honor, but you've condemned yourself.

- Это делает вам честь, но... ведь вы обрекли себя.

You may die, and your sacrifice will bring no benefit to anyone."

Вы можете погибнуть, и ваша жертва не принесёт никому пользы.

"I can't behave any other way," Laurent said, and left, shaking her head sadly.

-Я... иначе я не могу, - сказала Лоран и, грустно кивнув голове, удалилась...

"The die is cast," she kept saying over and over, sitting in her room.

- Жребий брошен, - повторяла она одну и ту же фразу, сидя у окна своей комнаты.

Poor Marxian, she thought.

"Бедная мама, - неожиданно мелькнуло у неё в голове.

But she would have done the same thing.

- Но она поступила бы так же", - сама себе ответила Лоран.

Laurent wanted to write to her mother, telling her everything that had happened.

Ей хотелось написать матери письмо и в нём изложить всё, что произошло с нею.

My last letter.

Последнее письмо.

But there was no way of sending it to her.

Но не было никакой возможности переслать его.

Laurent didn't doubt that she would die.

Лоран не сомневалась, что должна погибнуть.

She was prepared to meet death calmly.

Она была готова спокойно встретить смерть.

She was only worried about her mother and the thought that Kern's crime would stay unavenged.

Её огорчали только заботы о матери и мысли о том, что преступление Керна останется неотомщённым.

However, she believed that sooner or later retribution would find him.

Однако она верила, что рано или поздно всё же возмездие не минует его. То, чего она ждала, случилось скорее, чем она предполагала.

Laurent put out the light and went to bed.

Лоран погасила свет и улеглась в кровать.

Her nerves were on edge.

Нервы её были напряжены.

She heard a rustling noise behind the wardrobe in her room.

Она услышала какой-то шорох за шкафом, стоящим у стены.

The rustle surprised more than frightened her.

Этот шорох больше удивил, чем испугал её.

The door was locked.

Дверь в её комнату была заперта на замок.

They couldn't come in without her hearing.

К ней не могли войти так, чтобы она не услышала.

What's that rustling?

"Что же это за шорох?

Mice, perhaps?

Быть может, мыши?"

The rest happened with amazing swiftness.

Дальнейшее произошло с необычайной быстротой.

The rustling was followed by a squeak.

Вслед за шорохом послышался скрип.

Footsteps rapidly approached the bed.

Чьи-то шаги быстро приблизились к кровати.

Laurent rose on her elbows, but at that moment someone's strong hands pushed her back onto the pillow and pushed a cloth with chloroform into her face.

Лоран испуганно приподнялась на локтях, но в то же мгновение чьи-то сильные руки придавили её к подушке и прижали к лицу маску с хлороформом.

Death! flashed through her brain and, trembling, she tried to escape.

"Смерть!.." - мелькнуло в её мозгу, и, затрепетав всем телом, она инстинктивно рванулась.

"Relax," Kern's voice said, the way it sounded during routine operations, and she blacked out.

- Спокойнее, - услышала она голос Керна, совсем такой же, как во время обычных операций, а затем потеряла сознание.

She came to in the hospital.

Пришла в себя она уже в лечебнице.

Professor Kern had fulfilled his threat about "dire consequences for her" if she did not keep his secret.

Профессор Керн привёл в исполнение угрозу о "чрезвычайно тяжёлых для неё последствиях", если она не сохранит тайну.

She had expected anything from Kern.

От Керна она ожидала всего.

He had his revenge, and he suffered no retribution.

Он отомстил, а сам не получил возмездия.

Marie Laurent had sacrificed herself, and it was all for nothing.

Мари Лоран принесла в жертву себя, но её жертва была бесплодной.

The realization of that upset her mental equilibrium even more.

Сознание этого ещё больше нарушало её душевное равновесие.

She was on the brink of despair.

Она была близка к отчаянию.

Even here she sensed Kern's influence.

Даже здесь она чувствовала влияние Керна.

For the first two weeks Laurent was not even permitted to walk outside in the large, shady garden, where the "quiet" patients strolled.

Первые две недели Лоран не разрешали даже выходить в большой тенистый сад, где гуляли "тихие" больные.

The quiet ones were those who didn't protest their incarceration, didn't try to convince the doctors that they were perfectly sane, didn't threaten to expose them, and didn't try to escape.

Тихие - это были те, которые не протестовали против заключения, не доказывали врачам, что они совершенно здоровы, не грозили разоблачениями и не делали попыток к бегству.

No more than ten percent of the patients were mentally ill, and even those had gone mad in the hospital.

Во всей лечебнице было не больше десятка процентов действительно душевнобольных, да и тех свели с ума уже в больнице.

To achieve that end Ravino had developed a complex system of "psychic poisoning."

Для этой цели у Равино была выработана сложная система "психического отравления".

A Difficult Case For Dr.

"ТРУДНЫЙ СЛУЧАЙ В ПРАКТИКЕ"

Ravino, Marie Laurent was "a difficult case."

Для доктора Равино Мари Лоран была "трудным случаем в практике".

Of course, her work with Kern had greatly undermined Laurent's nervous system, but her will was steadfast.

Правда, за время её работы у Керна нервная система Лоран была сильно истощена, но воля не поколеблена.

Ravino decided to tackle that.

За это дело и взялся Равино.

He hadn't undertaken a "psychic reworking" of Laurent yet, he was just carefully studying her from a distance.

Пока он не принимался за "обработку психики" Лоран вплотную, а только издали внимательно изучал её.

Professor Kern hadn't given Dr. Ravino specific instructions about Laurent: send her to a premature grave or drive her mad.

Профессор Керн ещё не дал доктору Равино определённых директив относительно Лоран: отправить её преждевременно в могилу или свести с ума.

The latter was more or less demanded by the very system of Ra-vino's psychiatric "hospital" anyway.

Последнего, во всяком случае, в большей или меньшей степени требовала сама система психиатрической "лечебницы" Равино.

Laurent anxiously awaited the moment when her fate would be finally decided.

Лоран в волнении ожидала того момента, когда её судьба окончательно будет решена.

Death or madness-there was no other way for her here, as for the others.

Смерть или сумасшествие - другого пути здесь для неё, как и для других, не было.

And she mustered her spiritual strength to fight back, to resist madness at least.

И она собирала все душевные силы, чтобы противоборствовать по крайней мере сумасшествию.

Externally she was meek, obedient, and calm.

Она была очень кротка, послушна и даже внешне спокойна.

But it was hard to fool Dr. Ravino, who had great experience as well as extraordinary talents as a psychiatrist.

Но этим трудно было обмануть доктора Равино, обладавшего большим опытом и недюжинными способностями психиатра. Эта покорность Лоран возбуждала в нём лишь ещё большее беспокойство и подозрительность.

A difficult case, he thought, walking up to Laurent on his regular morning rounds.

"Трудный случай", - думал он, разговаривая с Лоран во время обычного утреннего обхода.

"How do you feel?" he asked.

- Как вы себя чувствуете? - спрашивал он.

"Fine, thank you," Laurent replied.

- Благодарю вас, хорошо, - отвечала Лоран.

"We do everything possible for our patients, but still the unfamiliar surroundings and the relative loss of freedom have a depressing effect on some.

- Мы делаем всё возможное для наших пациентов, но всё же непривычная обстановка и относительное лишение свободы действуют на некоторых больных угнетающе.

A feeling of loneliness, isolation."

Чувство одиночества, тоска.

"I'm used to being alone."

- Я привыкла к одиночеству.

It wont be so easy to get her to talk frankly, Ravino thought, and went on,

"Её не так-то легко вызвать на откровенность", -подумал Равино и продолжал:

"Basically, you are in fine shape.

- У вас, в сущности говоря, всё в полном порядке.

Nerves a little shaky, but nothing more.

Нервы немного расшатаны, и только.

Professor Kern told me that you had to take part in scientific experiments that would have had a powerful effect on a young person.

Профессор Керн говорил мне, что вам приходилось принимать участие в научных опытах, которые должны производить довольно тяжёлое впечатление на свежего человека. Вы так юны.

Exhaustion and slight neurasthenia ... So Professor Kern, who thinks highly of you, decided that you needed a rest."

Переутомление и небольшая неврастения... И профессор Керн, который очень ценит вас, решил предоставить вам отдых...

"I'm very grateful to Professor Kern."

- Я очень благодарна профессору Керну.

Secretive, Ravino grumbled to himself.

"Скрытная натура, - злился Равино.

I have to get her to talk to the other patients.

- Надо свести её с другими больными.

Perhaps she'll talk more freely with them, and I'll be able to study her personality that way.

Тогда она, может быть, больше раскроет себя, и таким образом можно будет скорее изучить её характер".

"You've been indoors too long," he said.

- Вы засиделись, - сказал он.

"Why don't you take a walk in the garden?

- Почему бы вам не пройти в сад?

We have a wonderful garden-it's actually a park, dozens of acres."

У нас чудесный сад, даже не сад, а настоящий парк в десяток гектаров.

"I haven't been permitted to take strolls."

- Мне не разрешили гулять.

"No?" Ravino exclaimed in surprise.

- Неужели? - удивлённо воскликнул Равино.

"That's an oversight.

- Это недосмотр моего ассистента.

You are not among the patients who might be harmed by walks.

Вы не из тех больных, которым прогулки могут принести вред.

Please, go out.

Пожалуйста, гуляйте.

Meet our other patients, there are some interesting people among them."

Познакомьтесь с нашими больными, среди них есть интересные люди.

"Thank you, I will take advantage of your permission."

- Благодарю вас, я воспользуюсь вашим разрешением.

When Ravino left, Laurent went out of her room and down the long corridor, painted a dark gray with black trim, to the exit.

И когда Равино ушёл, Лоран вышла из своей комнаты и направилась по длинному коридору, окрашенному в мрачный серый тон с чёрной каймой, к выходу.

Horrible screams, moans, hysterical laughter, and mumbling came from behind the locked doors.

Из-за запертых дверей комнат доносились безумные завывания, крики, истерический смех, бормотание...

"Oh ... oh . . . oh . . ." came from the left.

-О... о... о... - слышалось слева.

"Hee-hee-hee . .. ha-ha-ha!" from the right.

- У-у-у -- Ха-ха-ха-ха, - откликались справа.

It's like a zoo, thought Laurent, trying not to let the depressing atmosphere overwhelm her.

"Будто в зверинце", - думала Лоран, стараясь не поддаваться этой гнетущей обстановке.

She quickened her step and hurried out of the house.

Но она несколько ускорила шаги и поспешила выйти из дома.

A smooth path lay before her, leading into the far reaches of the garden, and Laurent followed it.

Перед нею расстилалась ровная дорожка, ведущая в глубь сада, и Лоран пошла по ней.

Ravino's "system" was apparent even here.

"Система" доктора Равино чувствовалась даже здесь.

Everything was dour and dreary.

На всём лежал мрачный оттенок.

There were only evergreens and dark shrubs.

Деревья только хвойные, с тёмной зеленью.

The backless benches were painted dark green.

Деревянные скамьи без спинок окрашены в тёмно-серый цвет.

The flowerbeds were raised to look like graves, and dark-blue, almost black pansies predominated, surrounded by a row of daisies, like a funeral ribbon.

Но особенно поразили Лоран цветники. Клумбы были сделаны наподобие могил, а среди цветов преобладали тёмно-синие, почти чёрные, анютины глазки, окаймлённые по краям, как белой траурной лентой, ромашками.

Dark arborvitae completed the picture.

Тёмные туи дополняли картину.

A real cemetery.

"Настоящее кладбище.

Thoughts of death spring up here involuntarily.

Здесь невольно должны рождаться мысли о смерти.

But you cant trick me, Ravino, Tve figured out your secrets and your "effects" wont catch me unawares. Laurent tried to cheer herself up and, quickly passing the cemetery flowerbed, went into the fir allee.

Но меня не проведёте, господин Равино, я отгадала ваши секреты, и ваши "эффекты" не застанут меня врасплох", - подбадривала себя Лоран и, быстро миновав "кладбищенский цветник", вошла в сосновую аллею.

The tall trunks stretched upward like columns in a cathedral, covered with dark green cupolas.

Высокие стволы, как колонны храма, тянулись вверх, прикрытые тёмно-зелёными куполами.

The crowns of the firs rustled with an even, monotonous, dry sound.

Вершины сосен шумели ровным, однообразным сухим шумом.

The gray robes of the patients showed here and there in the park.

В разных местах парка виднелись серые халаты больных.

Who's insane and who's normal?

"Кто из них сумасшедший и кто нормальный?"

It was easy to determine which was which, even without long observation.

Это довольно безошибочно можно было определить, даже недолго наблюдая за ними.

The ones who had not yet lost all hope looked at the "new one" with interest.

Те, кто ещё не был безнадёжен, с интересом смотрели на "новенькую" - Лоран.

The sick ones, with dimmed consciousness, were introspective, withdrawn from the outside world, which they looked at with unseeing eyes.

Больные же с померкнувшим сознанием были углублены в себя, отрезаны от внешнего мира, на который смотрели невидящими глазами.

A tall, thin man with a long gray beard approached Laurent.

К Лоран приближался высокий сухой старик с длинной седой бородой.

The old man raised his eyebrows, saw her, and said, as though continuing a conversation with himself.

Старик высоко поднял свои пушистые брови, увидал Лоран и сказал, как бы продолжая говорить вслух сам с собой:

"I counted for eleven years, then I lost track.

- Одиннадцать лет я считал, потом счёт потерял.

There are no calendars here and time stands still.

Здесь нет календарей, и время стало.

And I don't know how long I've been wandering along this allee.

И я не знаю, сколько пробродил я по этой аллее.

Maybe twenty years, maybe a thousand.

Может быть, двадцать, а может быть, тысячу лет.

Before God's face one day is like a thousand years.

Перед лицом бога день один - как тысяча лет.

It's hard to tell time.

Трудно определить время.

And you, you will walk a thousand years up to that stone wall and a thousand years back.

И вы, вы тоже будете ходить здесь тысячу лет туда, до каменной стены, и тысячу лет обратно.

There is no exit from here.

Отсюда нет выхода.

Abandon all hope, ye who enter here, as Dante said.

Оставь всякую надежду входящий сюда, как сказал господин Данте.

Ha-ha-ha!

Ха-ха-ха!

You didn't expect that, did you?

Не ожидали?

You thought that I was mad?

Вы думаете, я сумасшедший?

I'm clever.

Я хитёр.

Here, only the insane are allowed to live.

Здесь только сумасшедшие имеют право жить.

But you won't get out of here any more than I will.

Но вы не выйдете отсюда, как и я.

You and I . . ." He saw the approaching orderly, whose job was to eavesdrop on all conversations, and without changing his tone, went on, with a sly wink, "I am Napoleon Bonaparte, and my hundred days have not yet come. . . .

Мы с вами... - И, увидев приближающегося санитара, на обязанности которого было подслушивать разговоры больных, старик, не изменяя тона, продолжал, хитро подмигнув глазом: - Я Наполеон Бонапарт, и мои сто дней ещё не наступили.

Do you understand me?" he asked, when the orderly moved on.

Вы меня поняли? - спросил он, когда санитар прошёл дальше.

Poor man, Laurent thought, is he really pretending to be mad to avoid being killed?

"Несчастный, - подумала Лорана - неужели он притворяется сумасшедшим, чтобы избегнуть смертного приговора?

It seems I'm not the only one who has to pretend.

Не я одна, оказывается, принуждена прибегать к спасительной маскировке".

Another patient approached Laurent, a young man with a black goatee, who began babbling some nonsense about getting the square root of a square circle.

Ещё один больной подошёл к Лоран, молодой человек с чёрной козлиной бородкой, и начал лепетать какую-то несуразицу об извлечении квадратного корня из квадратуры круга.

But this time the orderly didn't come closer-apparently the young man was beyond suspicion.

Но на этот раз санитар не приближался к Лоран, -очевидно, молодой человек был вне подозрения у администрации.

He came up to Laurent and talked faster and more insistently, spraying her with saliva.

Он подходил к Лоран и говорил всё быстрее и настойчивее, брызгая слюной:

"The circle is infinity.

- Круг - это бесконечность.

Squaring the circle gives you the square of infinity.

Квадратура круга - квадратура бесконечности.

Listen carefully.

Слушайте внимательно.

To get the square root of a squared circle means getting the square root of infinity.

Извлечь квадратный корень из квадратуры круга -значит извлечь квадратный корень из бесконечности.

This will be part of infinity raised to the Nth degree, that means you can determine the square. But you're not listening to me!" The young man grew angry and grabbed Laurent's hand.

Это будет часть бесконечности, возведённая в энную степень, таким образом можно будет определить и квадратуру... Но вы не слушаете меня, - вдруг разозлился молодой человек и схватил Лоран за руку.

She pulled away and ran toward the building in which she lived.

Она вырвалась и почти побежала по направлению к корпусу, в котором жила.

Not far from the door she ran into Ravino.

Недалеко от двери она встретила доктора Равино.

He was suppressing a pleased smile.

Он сдерживал довольную улыбку.

As soon as she got into her room, there was a knock.

Едва Лоран вбежала к себе в комнату, как в дверь постучали.

She would have gladly locked the door, but there was no way to lock it from the inside.

Она охотно закрылась бы на ключ, но внутренних запоров у двери не было.

She decided not to answer.

Она решила не отвечать.

The door opened and Dr. Ravino stood in the doorway.

Однако дверь открылась, и на пороге показался доктор Равино.

His head, as usual, was tilted back. His protruding eyes, rather dilated, round, and attentive, looked at her through his pince nez, and his black mustache and beard moved with his lips.

Его голова по обыкновению была откинута назад, выпуклые глаза, несколько расширенные, круглые и внимательные, смотрели сквозь стёкла пенсне, чёрные усы и эспаньолка шевелились вместе с губами.

"Forgive me for entering without your permission.

- Простите, что вошёл без разрешения.

My medical duties give me certain rights."

Мои врачебные обязанности дают некоторые права...

Dr. Ravino found that this was a good time to begin his "destruction of moral values."

Доктор Равино нашёл, что наступил удобный момент начать "разрушение моральных ценностей" Лоран.

He had the most varied methods of influence in his arsenal, ranging from false sincerity, patience, politeness, and charming attentiveness to rudeness and cynical frankness.

В его арсенале имелись самые разнообразные средства воздействия - от подкупающей искренности, вежливости и обаятельной внимательности до грубости и циничной откровенности.

For Marie Laurent he chose sarcasm and mockery.

Он решил во что бы то ни стало вывести Лоран из равновесия и потому взял вдруг тон бесцеремонный и насмешливый.

"Why didn't you say:

- Почему же вы не говорите:

'Please come in, forgive me for not inviting you.

"Войдите, пожалуйста, простите, что я не пригласила вас.

I was lost in thought and didn't hear your knock.' Or something like that?"

Я задумалась и не слыхала вашего стука..." - или что-нибудь в этом роде?

"Well, I did hear your knock, but I didn't answer because I wanted to be alone."

- Нет, я слыхала ваш стук, но не отвечала потому, что мне хотелось остаться одной.

"Truthful, as ever!" he said with irony.

- Правдиво, как всегда! - иронически сказал он.

"Truthfulness is not the object of irony," Laurent said with irritation.

- Правдивость - плохой объект для иронии, - с некоторым раздражением заметила Лоран.

She's biting, Ravino thought happily.

"Клюёт", - весело подумал Равино.

He sat down opposite her in a casual pose and stared at her with his unblinking, lobsterlike eyes.

Он бесцеремонно уселся против Лоран и уставил на неё свои рачьи немигающие глаза.

Laurent tried to return the look, but she was uncomfortable and lowered her eyes, blushing with distress.

Лоран старалась выдержать этот взгляд, в конце концов ей стало неприятно, она опустила веки, слегка покраснев от досады на себя.

"You assume," Ravino said in the same manner, "that truthfulness is a poor object for irony.

- Вы полагаете, - произнёс Равино тем же ироническим тоном, - что правдивость плохой объект для иронии.

I think it's the best.

А я думаю, что самый подходящий.

If you were as truthful as all that, you would throw me out because you hate me, yet you try to have a pleasant smile like a good hostess."

Если бы вы были такой правдивой, вы бы выгнали меня вон, потому что вы ненавидите меня, а между тем стараетесь сохранить любезную улыбку гостеприимной хозяйки.

"That's mere politeness, a result of my upbringing," Laurent said coldly.

-Это... только вежливость, привитая воспитанием, - сухо ответила Лоран.

"And if it weren't for politeness, you would throw me out?"

- А если бы не вежливость, то выгнали бы?

Ravino laughed with an unexpectedly high, barking laugh.

- И Равино вдруг засмеялся неожиданно высоким, лающим смехом.

"Wonderful!

- Отлично!

Excellent!

Очень хорошо!

Politeness and truthfulness do not go hand in hand.

Вежливость не в ладу с правдивостью.

Therefore, one can do away with truthfulness out of a sense of politeness.

Из вежливости, стало быть, можно поступаться правдивостью.

That's one."

Это раз.

He ticked off one finger.

- И он загнул один палец.

"Today I asked how you were and received 'fine' for an answer, even though I could see by your eyes that you were ready to kill yourself.

- Сегодня я спросил вас, как вы себя чувствуете, и получил ответ "прекрасно", хотя по вашим глазам видел, что вам впору удавиться.

You lied then, too.

Следовательно, вы и тогда солгали.

Out of politeness?"

Из вежливости?

Laurent didn't know what to say.

Лоран не знала, что сказать.

She either had to lie again or admit that she had decided to hide her feelings.

Она должна была или ещё раз солгать, или же сознаться в том, что решила скрывать свои чувства.

She said nothing.

И она молчала.

"I will help you, Mademoiselle Laurent," Ravino offered.

- Я помогу вам, мадемуазель Лоран, - продолжал Равино.

"That was a mask of self-preservation, shall we say.

- Это была, если так можно выразиться, маскировка самосохранения.

Yes or no?"

Да или нет?

"Yes," Laurent said defiantly

- Да, - вызывающе ответила Лоран.

"So, you lie in the name of politeness, one, and you lie in the name of self-preservation, that's two.

- Итак, вы лжёте во имя приличия - раз, вы лжёте во имя самосохранения - два.

If we continue this conversation, I'll soon run out of fingers.

Если продолжать этот разговор, боюсь, что у меня не хватит пальцев.

And you lie out of pity.

Вы лжёте ещё из жалости.

Didn't you write soothing letters to your mother?"

Разве вы не писали успокоительные письма матери?

Laurent was stunned.

Лоран была поражена.

Did Ravino know everything?

Неужели Равино известно всё?

Yes, he did.

Да, ему действительно было всё известно.

That was part of his system.

Это также входило в его систему.

He demanded complete dossiers from the clients who brought allegedly ill people to him, dossiers with information on why they were being placed there and everything else that concerned the patients themselves.

Он требовал от своих клиентов, поставляющих ему мнимых больных, полных сведений как о причинах их помещения в его больницу, так и обо всём, что касалось самих пациентов.

The clients knew that it was for their own good, and hid nothing from Ravino, not the most horrible secrets.

Клиенты знали, что это необходимо в их же интересах, и не скрывали от Равино самых ужасных тайн.

"You lied to Professor Kern in the name of abused justice and in the hopes of punishing vice.

- Вы лгали профессору Керну во имя поруганной справедливости и желая наказать порок.

You lied in the name of truth.

Вы лгали во имя правды.

What a paradox!

Горький парадокс!

And if you think back, you'll see that your 'truth' is always fed by lies."

И если подсчитать, то окажется, что ваша правда всё время питалась ложью.

Ravino hit his target.

Равино метко бил в цель.

Laurent was crushed.

Лоран была подавлена.

It had not occurred to her that falsehood had played such an important part in her life.

Ей самой как-то не приходило в голову, что ложь играла такую огромную роль в её жизни.

"So you think about how many sins you've committed, my truthful one.

- Вот и подумайте, моя праведница, на досуге о том, сколько вы нагрешили.

And what did you achieve with your 'truths'?

И чего вы добились своей правдой?

I'll tell you-you've achieved this life sentence.

Я скажу вам: вы добились вот этого самого пожизненного заключения.

And no power will ever get you out, not on earth or in heaven.

И никакие силы не выведут вас отсюда - ни земные, ни небесные.

As for lies?

А ложь?

If you consider respected Professor Kern a child of hell and the father of falsehood, well, he is continuing his wonderful existence."

Если уважаемого профессора Керна считать исчадием ада и отцом лжи, то он ведь продолжает прекрасно существовать.

Never taking his eyes off Laurent, Ravino suddenly fell silent.

Равино, не спускающий глаз с Лоран, внезапно замолчал.

Thafs enough for the first time, I've given her a good shot, he thought with satisfaction, and left the room.

"На первый раз довольно, заряд дан хороший", - с удовлетворением подумал он и, не прощаясь, вышел.

Laurent didn't notice him leave.

Лоран даже не заметила его ухода.

She sat with her face in her hands.

Она сидела, закрыв лицо руками.

From that evening on Ravino came every evening to continue his professorial conversations.

С этого вечера Равино каждый вечер являлся к ней, чтобы продолжать свои иезуитские беседы.

It became a question of professional pride for him to shatter Laurent's moral supports as well as her mental balance.

Расшатать моральные устои, а вместе с тем и психику Лоран сделалось для Равино вопросом профессионального самолюбия.

Laurent suffered sincerely and profoundly.

Лоран страдала искренне и глубоко.

On the fourth day she stood up, eyes blazing and shouted,

На четвёртый день она не выдержала, поднявшись с пылающим лицом, крикнула:

"Get out of here!

- Уходите отсюда!

You're not human, you're a demon!"

Вы не человек, вы демон!

The scene pleased Ravino greatly.

Эта сцена доставила Равино истинное удовольствие.

"You're progressing," he smirked, without moving from his chair. "You're becoming more truthful than before."

- Вы делаете успехи, - ухмыльнулся он, не двигаясь с места, - Вы становитесь правдивее, чем раньше.

"Get out!" Laurent cried breathlessly.

- Уйдите! - задыхаясь, проговорила Лоран.

Wonderful, she'll be fighting next, the doctor thought, and left whistling a merry tune.

"Великолепно, скоро драться будет", - подумал доктор и вышел, весело насвистывая.

Laurent wasn't reduced to fighting yet, but her mental health was in grave danger.

Лоран, правда, ещё не дралась и, вероятно, способна была бы драться только при полном помрачении сознания, но её психическое здоровье подвергалось огромной опасности.

Alone with herself, she realized in horror that it wouldn't last long.

Оставаясь наедине с собой, она с ужасом сознавала, что надолго её не хватит.

And Ravino didn't miss a thing that might hasten the denouement.

А Равино не упускал ничего, что могло бы ускорить развязку.

That evening Laurent was haunted by the sounds of a mournful song, played on an instrument she didn't recognize.

По вечерам Лоран начали преследовать звуки жалобной песни, исполняемой на неизвестном ей инструменте.

It sounded like a cello weeping off somewhere, then rose to the upper registers of the violin, then suddenly, without a break, changed not only in pitch but in timbre, and it sounded like a human voice, pure, beautiful, but infinitely sad.

Как будто где-то рыдала виолончель, иногда звуки поднимались до верхних регистров скрипки, потом вдруг, без перерыва, изменялась не только высота, но и тембр, и звучал уже как бы человеческий голос, чистый, прекрасный, но бесконечно печальный.

The relentless melody was circular, repeating itself without end.

Ноющая мелодия совершала своеобразный круг, повторялась без конца.

When Laurent first heard the music, she liked the melody.

Когда Лоран услыхала эту музыку впервые, мелодия даже понравилась ей.

The music was so tender and soft that she began to doubt whether it was being played somewhere at all, and considered the possibility of an aural hallucination.

Причём музыка была так нежна и тиха, что Лоран начала сомневаться, действительно ли где-то играет музыка, или же у неё развивается слуховая галлюцинация.

The minutes passed, but the music continued turning in its enchanted circle.

Минуты шли за минутами, а музыка продолжала вращаться в своём заколдованном круге.

The cello was replaced by the violin, the violin by the sobbing human voice ... a single note sounded poignantly in the accompaniment.

Виолончель сменялась скрипкой, скрипка -рыдающим человеческим голосом... Тоскливо звучала одна нота в аккомпанементе.

After an hour, Laurent was convinced that the music did not exist in reality, that it existed only in her head.

Через час Лоран была убеждена, что этой музыки не существует в действительности, что она звучит только в её голове.

There was no escape from the depressing melody.

От унылой мелодии некуда было деваться.

Laurent shut her ears, but she still seemed to hear the music- cello, violin, voice .. . cello, violin, voice. . . .

Лоран закрыла уши, но ей казалось, что она продолжает слушать музыку - виолончель, скрипка, голос... виолончель, скрипка, голос...

"It can drive you crazy," Laurent whispered.

- От этого с ума сойти можно, - шептала Лоран.

She began humming herself, tried to talk to herself out loud to drown out the music, but nothing helped.

Она начала напевать сама, старалась говорить с собой вслух, чтобы заглушить музыку, но ничего не помогало.

The music pursued her in her sleep.

Даже во сне эта музыка преследовала её.

People cant play and sing without a break.

"Люди не могут играть и петь беспрерывно.

This must be mechanical music. It's an invasion, she thought lying sleep-lessly with open eyes and listening to the endless circle: cello, violin, voice . . . cello, violin, voice.

Это, вероятно, механическая музыка... Наваждение какое-то", - думала она, лёжа без сна с открытыми глазами и слушая бесконечный круг: виолончель, скрипка, голос... виолончель, скрипка, голос...

She couldn't wait for morning and hurried out into the garden but the melody had already become a persistent idea.

Она не могла дождаться утра и спешила убежать в парк, но мелодия уже превратилась в навязчивую идею.

Laurent really was hearing nonexistent music by then.

Лоран действительно начинала слышать незвучавшую музыку.

Only the screams, moans, and laughter of the madmen in the park blocked it out slightly.

И только крики, стоны и смех гуляющих в парке умалишённых несколько заглушали её.

A New One

НОВЕНЬКИЙ

Gradually Marie Laurent became so disoriented that she considered suicide for the first time in her life.

Постепенно Мари Лоран дошла до такого расстройства нервов, что впервые в своей жизни стала помышлять о самоубийстве.

On one of her walks she thought about the methods of doing away with herself, and was so deep in her thoughts that she didn't see the man who came up close to her and said, blocking her path,

На одной из прогулок она начала обдумывать способ покончить с собой и так углубилась в эти мысли, что не заметила сумасшедшего, который подошёл близко к ней и, преграждая дорогу, сказал:

"The good people are those who don't know about the unknown.

-Те хороши, которые не знают о неведомом.

All that, of course, is mere sentimentality."

Всё это, конечно, сентиментальность.

Laurent shuddered from the surprise and looked at the patient.

Лоран вздрогнула от неожиданности и посмотрела на больного.

Like the rest, he was dressed in a gray robe.

Он был одет, как все, в серый халат.

He had chestnut hair and a handsome, aristocratic face, and was tall; he immediately attracted her attention.

Шатен, высокого роста, с красивым, породистым лицом, он сразу привлёк её внимание.

"He must be a new one," she thought.

"По-видимому, новенький, - подумала она.

"He shaved not more than five days ago.

- Брился в последний раз не более пяти дней тому назад.

But who does his face remind me of?"

Но почему его лицо напоминает мне кого-то?.."

And suddenly the young man whispered,

И вдруг молодой человек быстро прошептал:

"I know you, you're Marie Laurent.

- Я знаю вас, вы мадемуазель Лоран.

I saw your picture at your mother's house."

Я видел ваш портрет у вашей матери.

"How do you know me?

- Откуда вы знаете меня?

Who are you?" Laurent asked.

Кто вы? - спросила удивлённо Лоран.

"There is little in the world.

- В мире - очень мало.

I'm my brother's brother.

Я брат моего брата.

And my brother is me!" the young man shouted.

А брат мой - я? - громко крикнул молодой человек.

An orderly walked by, watching him surreptitiously.

Мимо прошёл санитар, незаметно, но внимательно поглядывая на него.

When the orderly was gone, the young man whispered,

Когда санитар прошёл, молодой человек быстро прошептал:

"I'm Arthur Dowell, Professor Dowell's son.

- Я Артур Доуэль, сын профессора Доуэля.

I'm not mad, I'm only pretending so that I can-------"

Я не безумный и представился безумным только для того, чтобы...

The orderly came back.

Санитар опять приблизился к ним.

Arthur ran from Laurent, screaming,

Артур вдруг отбежал от Лоран с криком:

"There's my dead brother.

- Вот мой покойный брат!

You are me, I am you.

Ты - я, я - ты.

You entered me after death.

Ты вошёл в меня после смерти.

We were twins, but you died, not I."

Мы были двойниками, но умер ты, а не я.

And Dowell raced after a poor melancholic, who was frightened by this unexpected attack.

И Доуэль погнался за каким-то меланхоликом, испуганным этим неожиданным нападением.

The orderly ran after them, trying to protect the frail melancholic from the boisterous patient.

Санитар кинулся вслед за ними, желая защитить маленького хилого меланхолика от буйного больного.

When they reached the end of the park, Dowell left his victim and returned toward Laurent.

Когда они добежали до конца парка, Доуэль, оставив жертву, повернул обратно к Лоран.

He was running faster than the orderly.

Он бежал быстрее санитара.

As he passed Laurent, Dowell slowed down and finished his sentence.

Минуя Лоран, Доуэль замедлил бег и докончил фразу.

"I'm here to save you.

- Я явился сюда, чтобы спасти вас.

Be prepared to escape tomorrow night" And running off to the side, he pranced around a crazy old lady, who didn't pay the slightest attention to him.

Будьте готовы сегодня ночью к побегу, - И, отскочив в сторону, заплясал вокруг какой-то ненормальной старушки, которая не обращала на него ни малейшего внимания.

Then he sat on a bench, lowered his head, and was silent.

Потом он сел на скамью, опустил голову и задумался.

He had played his part so well that Laurent wasn't sure whether Dowell was merely simulating madness.

Он так хорошо разыграл свою роль, что Лоран недоумевала, действительно ли Доуэль только симулирует сумасшествие.

But hope had crept into her heart.

Но надежда уже закралась в её душу.

She didn't doubt that the young man was Dowell's son.

Что молодой человек был сыном профессора Доуэля, она не сомневалась.

His resemblance to the professor was striking now that she knew, even though the gray hospital gown and the unshaven face disguised him considerably.

Сходство с его отцом бросалось теперь в глаза, хотя серый больничный халат и небритое лицо значительно "обезличивали" Доуэля.

And then he had recognized her from her portrait.

И потом он узнал её по портрету. Очевидно, он был у её матери.

All that seemed like the truth.

Всё это было похоже на правду.

Either way, Laurent decided not to undress the next night and to wait for her unexpected savior.

Так или иначе Лоран решила в эту ночь не раздеваться и ожидать своего неожиданного спасителя.

Hope of rescue gave her wings, new strength.

Надежда на спасение окрылила её, придала ей новые силы.

She seemed to awaken after a horrible nightmare.

Она вдруг как будто проснулась после страшного кошмара.

Even the insidious song grew hushed, receding into the distance, melting in thin air.

Даже назойливая песня стала звучать тише, уходить вдаль, растворяться в воздухе.

Laurent sighed deeply, like a person let out from a dank cellar into the sunshine.

Лоран глубоко вздохнула, как человек, выпущенный на свежий воздух из мрачного подземелья.

Thirst for life coursed through her with unexpected power.

Жажда жизни вдруг вспыхнула в ней с небывалой силой.

She wanted to laugh with joy.

Она хотела смеяться от радости.

But now, more than ever, she had to be cautious.

Но теперь, более чем когда-либо, ей необходимо было соблюдать осторожность.

When the gong rang for breakfast, she put on a sad face- her usual expression lately-and headed for the house.

Когда гонг прозвонил к завтраку, она постаралась сделать унылое лицо - обычное выражение в последнее время - и направилась к дому.

As usual, Dr. Ravino stood at the entrance.

Возле входной двери, как всегда, стоял доктор Равино.

He watched the patients like a prison guard watching prisoners returning to the cells after a walk.

Он следил за больными, как тюремщик за арестантами, возвращающимися с прогулки в свои камеры.

Nothing escaped his gaze: not a rock hidden under a robe, or a torn robe, or scratches on the patient's hands and faces.

От его взгляда не ускользала ни одна мелочь: ни камень, припрятанный под халатом, ни разорванный халат, ни царапины на руках и лице больных.

But most carefully, he looked at their expressions.

Но с особой внимательностью он следил за выражением их лиц.

Laurent, passing him, tried not to look at him and lowered her gaze.

Лоран, проходя мимо него, старалась не смотреть на него и опустила глаза.

She wanted to slip by quickly, but he stopped her and peered into her face.

Она хотела скорее проскользнуть, но он на минуту задержал её и ещё внимательнее посмотрел в лицо.

"How do you feel?" he asked.

- Как вы себя чувствуете? - спросил он.

"As usual," she replied.

- Как всегда, - отвечала она.

"That is lie number what and in the name of what?" he asked ironically and added, letting her pass: "We'll talk this evening."

- Это какая по счёту ложь и во имя чего? -иронически спросил он и, пропустив её, прибавил вслед: - Мы ещё поговорим с вами вечерком.

I expected melancholy.

"Я ждал меланхолии.

Is she slipping into a state of ecstasy?

Неужели она впадает в состояние экстаза?

I must have missed something in the course of her thoughts and moods.

Очевидно, я что-то просмотрел в ходе её мыслей и настроений.

I'll have to take a closer look, he thought.

Надо будет доискаться..." - подумал он.

And that evening he came to take that look.

И вечером он пришёл доискиваться.

Laurent feared this meeting.

Лоран очень боялась этого свидания.

If she passed, it could be her last.

Если она выдержит, оно может быть последним.

If she didn't, she was doomed.

Если не выдержит, она погибла.

Now she mentally referred to Ravino as the "Grand Inquisitor."

Теперь она в душе называла доктора Равино "великий инквизитор".

And truly, if he had lived several centuries ago, he could have been proud of the title.

И действительно, живи он несколько столетий тому назад, он мог бы с честью носить это звание.

She was afraid of his sophistry, his interrogation with trick questions, his astounding knowledge of psychiatry, his demonic analysis.

Она боялась его софизмов, его допроса с пристрастием, неожиданных вопросов-ловушек, поразительного знания психологии, его дьявольского анализа.

He really was "a great logician," a modern-day Mephistopheles, who could destroy all moral values and poison the most unassailable verities with doubt.

Он был поистине "великий логик", современный Мефистофель, который может разрушить все моральные ценности и убить сомнениями самые непреложные истины.

And in order not to give herself away, in order not to perish, she must keep silent, mustering all her will power to keep silent no matter what he said.

И, чтобы не выдать себя, чтобы не погибнуть, она решила, собрав всю силу воли, молчать, молчать, что бы он ни говорил.

This was also a dangerous step.

Это был тоже опасный шаг.

It was a declaration of open warfare, the last rebellion of self-preservation, which had to provoke an increased attack.

Это было объявление открытой войны, последний бунт самосохранения, который должен был вызвать усиление атаки.

But there was no choice.

Но выбора не было.

And when Ravino came and stared at her with his round eyes and asked,

И когда Равино пришёл, уставился по обыкновению своими круглыми глазами на неё и спросил:

"So, in the name of what did you lie?" Laurent didn't utter a sound.

"Итак, во имя чего вы солгали?" - Лоран не произнесла ни звука.

Her lips were shut tight and her eyes lowered.

Губы её были плотно сжаты, а глаза опущены.

Ravino began his inquisition.

Равино начал свой инквизиторский допрос.

Laurent first paled, then blushed, but remained silent.

Лоран то бледнела, то краснела, но продолжала молчать.

Ravino began to lose patience and grow angry, a rare occurrence.

Равино, - что с ним случалось очень редко - начал терять терпение и злиться.

"Silence is golden," he mocked.

- Молчание - золото, - сказал он насмешливо.

"Losing all your values, you want to keep at least this virtue of dumb animals and total idiots, but you won't get away with it.

- Растеряв все свои ценности, вы хотите сохранить хоть эту добродетель безгласных животных и круглых идиотов, но вам это не удастся.

Silence leads to an explosion.

За молчанием последует взрыв.

You'll burst with anger if you don't use the pressure valve of speech.

Вы лопнете от злости, если не откроете предохранительного клапана обличительного красноречия.

What's the use of silence?

И какой смысл молчать?

Do you think I can't read your thoughts?

Как будто я не могу читать ваши мысли?

You want to drive me mad, you're thinking now, but you dont do it.

"Ты хочешь свести меня с ума, - думаете вы сейчас, - но это тебе не удастся".

Let's be frank.

Будем говорить откровенно.

I will be able to do it, dear girl.

Нет, удастся, милая барышня.

Ruining a human soul is no harder for me than breaking a pocket watch.

Испортить человеческую душонку для меня не труднее, чем повредить механизм карманных часов.

I know all the cogs and wheels of the simple mechanism by heart.

Все винтики этой несложной машины я знаю наперечёт.

The more you resist the more hopeless and profound will be your fall into oblivion and madness."

Чем больше вы будете сопротивляться, тем безнадёжнее и глубже будет ваше падение во мрак безумия.

Two thousand four hundred sixty-one, two thousand four hundred sixty-two, Laurent went on counting silently, to block out what Ravino was saying.

"Две тысячи четыреста шестьдесят один, две тысячи четыреста шестьдесят два..." - продолжала Лоран считать, чтобы не слышать того, что говорит ей Равино.

A nurse knocked softly at the door.

Неизвестно, как долго продолжалась бы эта пытка, если бы в дверь тихо не постучалась сиделка.

"Come in," Ravino snapped.

- Войдите, - недовольно сказал Равино.

"The patient in number seven is dying, I think," the nurse reported matter-of-factly.

- В седьмой палате больная, кажется, кончается, -сказала сиделка.

Ravino got up reluctantly.

Равино неохотно поднялся.

"If she's dying, all the better," he muttered.

- Кончается, тем лучше, - тихо проворчал он.

"We'll finish our interesting conversation tomorrow," he snapped at Laurent, lifting her chin. He snorted, and left.

- Завтра мы докончим наш интересный разговор, -сказал он и, приподняв голову Лоран за подбородок, насмешливо фыркнул и ушёл.

Laurent sighed and sat, almost completely without strength, at the table.

Лоран тяжело вздохнула и почти без сил склонилась над столом.

The wailing music of despair was playing beyond the wall.

А за стеной уже играла рыдающая музыка безнадёжной тоски.

And the power of that sorcerer's music was so strong that Laurent gave in to the mood.

И власть этой колдовской музыки была так велика, что Лоран невольно поддалась этому настроению.

She thought that the meeting with Arthur Dowell was merely a figment of her imagination, that any struggle was useless.

Ей уже казалось, что встреча с Артуром Доуэлем -только бред её больного воображения, что всякая борьба бесполезна.

Death, only death would save her.

Смерть, только смерть избавит её от мук.

She looked around. . . . But suicide was not part of Dr. Ravino's system.

Она огляделась вокруг... Но самоубийства больных не входили в систему доктора Равино.

There was nothing from which to hang herself.

Здесь не на чём было даже повеситься.

Laurent shuddered.

Лоран вздрогнула.

Suddenly she saw her mother's face.

Неожиданно ей представилось лицо матери.

"No, no, I won't do that, for her sake I won't ... at least not tonight. I'll wait for Dowell.

"Нет, нет, я не сделаю этого, ради неё не сделаю... хотя бы эту последнюю ночь... Я буду ждать Доуэля.

If he doesn't come . . ." She didn't complete her thought, but she sensed with her entire being what would happen to her if he didn't keep his promise.

Если он не придёт..." - Она не додумала мысли, но чувствовала всем существом то, что случится с нею, если он не выполнит данного ей обещания.

Escape

ПОБЕГ

This was the most difficult of all the nights Laurent had spent in Dr. Ravino's sanitarium.

Это была самая томительная ночь из всех проведённых Лоран в больнице доктора Равино.

The minutes dragged endlessly, like the music that floated into her room.

Минуты тянулись бесконечно и нудно, как доносившаяся в комнату знакомая музыка.

Laurent paced nervously from the window to the door.

Лоран нервно прохаживалась от окна к двери.

Creeping footsteps came down the hall.

Из коридора послышались крадущиеся шаги.

Her heart pounded.

У неё забилось сердце.

Pounded and stopped-she recognized the footsteps of the nurse on duty, who came up to the door to look in through the peephole.

Забилось и замерло, - она узнала шаги дежурной сиделки, которая подходила к двери, чтобы заглянуть в волчок.

A two-hundred-watt bulb burned in the room all night.

Двухсотсвечовая лампа не гасла в комнате всю ночь.

"It helps insomnia," Ravino had jeered.

"Это помогает бессоннице", - решил доктор Равино.

Laurent quickly got into bed without undressing, covered herself with the blanket, and pretended to be asleep.

Лоран поспешно, не раздеваясь, легла в кровать, прикрывшись одеялом и притворилась спящей.

And something extraordinary happened: she, who hadn't slept for many nights, fell asleep immediately, exhausted by everything that had befallen her.

И с ней случилось необычное: она, не спавшая в продолжение многих ночей, сразу уснула, утомлённая до последней степени всем пережитым.

She slept for only a few minutes, but it seemed that the entire night had passed.

Она спала всего несколько минут, но ей показалось, что прошла целая ночь.

Leaping up in fright, she ran to the door and collided with Arthur Dowell, bent over the lock he had just picked.

Испуганно вскочив, она подбежала к двери и вдруг столкнулась с входящим Артуром Доуэлем.

He hadn't lied.

Он не обманул.

It was all she could do to keep from crying out.

Она едва удержалась, чтобы не вскрикнуть.

"Hurry," he whispered.

- Скорей, - шептал он.

"The nurse is in the west corridor.

- Сиделка в западном коридоре.

Let's go."

Идём.

He grabbed her hand and led her carefully behind him.

Он схватил её за руку и осторожно повёл за собой.

Their steps were drowned out by the moans and cries of sleepless patients.

Их шаги заглушались стонами и криками больных, страдающих бессонницей.

The endless corridor ended.

Бесконечный коридор кончился.

Here at last was the exit.

Вот, наконец, и выход из дома.

"Guards are on duty in the park, but we'll get past them," Dowell whispered.

- В парке дежурят сторожа, но мы прокрадёмся мимо них... - быстро шептал Доуэль, увлекая Лоран в глубину парка.

"But the dogs-------"

- Но собаки...

"I've been giving them the remains of my meals, and they know me.

- Я всё время кормил их остатками от обеда, и они знают меня.

I've been here several days, but I kept away from you to avoid suspicion."

Я здесь уже несколько дней, но избегал вас, чтобы не навлечь подозрения.

The park was drowned in darkness.

Парк тонул во мраке.

But bright lights were set up along the wall, just like a prison.

Но у каменной стены на некотором расстоянии друг от друга, как вокруг тюрьмы, были расставлены горящие фонари.

"In the shrubbery .. . over there ..."

- Вот там есть заросли... Туда.

Suddenly Dowell flung himself down in the grass and pulled Laurent down beside him.

Внезапно Доуэль лёг на траву и дёрнул за руку Лоран. Она последовала его примеру.

One of the guards walked right past the fugitives.

Один из сторожей близко прошёл мимо беглецов.

When he was gone, they headed for the wall.

Когда сторож удалился, они начали пробираться к стене.

A dog growled, ran up to them, and wagged its tail when it was Dowell, who tossed it a piece of bread.

Где-то заворчала собака, подбежала к ним и завиляла хвостом, увидев Доуэля. Он бросил ей кусок хлеба.

"You see," Arthur whispered, "the main part is done.

- Вот видите, - прошептал Артур, - самое главное сделано.

Now we have to get over the wall.

Теперь нам осталось перебраться через стену.

I'll help you."

Я помогу вам.

"And you?" Laurent asked anxiously.

- А вы? - спросила с тревогой Лоран.

"Don't worry, I'll be right behind you."

- Не беспокойтесь, я за вами, - ответил Доуэль.

"But what will I do on the other side?"

- Но что же я буду делать за стеной?

"My friends are waiting there.

-Там нас ждут мои друзья.

Everything's prepared.

Всё приготовлено.

Now for some gymnastics, please."

Ну, прошу вас, немного гимнастики.

Dowell leaned against the wall and helped Laurent to the top with one hand.

Доуэль прислонился к стене и одной рукой помог Лоран взобраться на гребень.

But a guard saw her and raised the alarm.

Но в этот момент один из сторожей увидел её и поднял тревогу.

In a flash the whole garden was brightly lit.

Внезапно весь сад осветился фонарями.

The guards, calling one another and the dogs, came closer.

Сторожа, сзывая друг друга и собак, приближались к беглецам.

"Jump!" Dowell ordered.

- Прыгайте! - приказал Доуэль.

"And you?" Laurent cried out in fright.

- А вы? - испуганно воскликнула Лоран.

"Jump, I said!" he shouted, and Laurent jumped.

- Да прыгайте же! - уже закричал он, и Лоран прыгнула.

Someone caught her.

Чьи-то руки подхватили её.

Arthur Dowell jumped up, grabbed the wall, and started scrambling up.

Артур Доуэль подпрыгнул, уцепился руками за верх стены и начал подтягиваться.

But two orderlies grabbed his legs.

Но два санитара схватили его за ноги.

Dowell was so strong that he almost lifted both of them, but his hands slipped, and he fell back onto the orderlies.

Доуэль был так силён, что почти приподнял их на мускулах рук. Однако рука соскользнули, и он упал вниз, подмяв под себя санитаров.

A car started up on the other side of the wall.

За стеной послышался шум заведённого автомобильного мотора.

The friends were waiting for Dowell.

Друзья, очевидно, ожидали Доуэля.

"Drive off!

- Уезжайте скорее.

Full speed!" he shouted, struggling with the orderlies.

Полный ход! - крикнул он, борясь с санитарами.

The car drove off.

Автомобиль ответно прогудел, и слышно было, как он умчался.

"Let go of me, I'll come quietly," Dowell said, no longer struggling.

- Пустите меня, я сам пойду, - сказал Доуэль, перестав сопротивляться. Однако санитары не отпустили его. Крепко сжав ему руки, они вели его к дому.

Dr. Ravino stood at the door, puffing on a cigarette.

У дверей стоял доктор Равино в халате, попыхивая папироской.

"Into the isolation chamber.

- В изоляционную камеру.

Put a straitjacket on him!" he told the orderlies.

Смирительную рубашку! - сказал он санитарам.

They put Dowell in a small windowless room, where all the walls and floors were padded.

Доуэля привели в небольшую комнату без окон, все стены и пол которой были обиты матрацами.

This was the room for obstreperous patients.

Сюда помещали во время припадков буйных больных.

The orderlies threw him on the floor.

Санитары бросили Доуэля на пол.

Ravino came in after them.

Вслед за ними в камеру вошёл Равино.

He was no longer smoking.

Он уже не курил.

Hands in robe pockets, he leaned down and stared at Dowell with his round eyes.

С руками, заложенными в карманы халата, он наклонился над Доуэлем и начал рассматривать его в упор своими круглыми глазами.

Dowell stared back.

Доуэль выдержал этот взгляд.

Then Ravino nodded to the orderlies and they left.

Потом Равино кивнул головой санитарам, и они вышли.

"You're a pretty good faker," Ravino said, "but it's hard to fool me.

- Вы неплохой симулянт, - обратился Равино к Доуэлю, - но меня трудно обмануть.

I guessed the first day you were here that you were faking, and watched you, but I admit, I didn't guess your intentions.

Я разгадал вас в первый же день вашего появления здесь и следил за вами, но, признаюсь, не угадал ваших намерений.

You and Marie Laurent will pay dearly for this trick."

Вы и Лоран дорого поплатитесь за эту проделку.

"No more dearly than you," Dowell replied.

- Не дороже, чем вы, - ответил Доуэль.

Ravino's cockroach whiskers twitched.

Равино зашевелил своими тараканьими усами:

"A threat?"

- Угроза?

"For a threat," Dowell said calmly.

- На угрозу, - лаконически бросил Доуэль.

"It's hard to fight me," Ravino said.

- Со мною трудно бороться, - сказал Равино.

"I've broken bigger men than you.

- Я ломал не таких молокососов, как вы.

Will you complain to the authorities?

Жаловаться властям?

It won't help, my friend.

Не поможет, мой друг.

Besides, you might disappear before they came.

Притом вы можете исчезнуть прежде, чем нагрянут власти.

There won't be a trace of you.

От вас не останется следа.

By the way, what is your name?

Кстати, как ваша настоящая фамилия?

Du Barry is obviously false."

Дюбарри - ведь это выдумка.

"Arthur Dowell, son of Professor Dowell."

- Артур Доуэль, сын профессора Доуэля.

Ravino was clearly surprised.

Равино был явно удивлён.

"Pleased to make your acquaintance," he said, trying to cover his confusion with a joke.

- Очень приятно познакомиться, - сказал он, желая скрыть за насмешкой своё смущение.

"I had the honor to know your respected father."

- Я имел честь быть знакомым с вашим почтенным папашей.

"Thank God that my hands are tied/' Dowell said, "or you would be in trouble.

- Благодарите бога, что у меня связаны руки, -отвечал Доуэль, - иначе вам плохо пришлось бы.

And don't you dare talk about my father, you scoundrel!"

И не смейте упоминать о моём отце... негодяй!

"I do thank God dearly that you are tied up and for a long time, my dear guest!"

- Очень благодарю бога за то, что вы крепко связаны и надолго, мой дорогой гость!

Ravino turned on his heel and left.

Равино круто повернулся и вышел.

The lock clicked loudly.

Звонко щёлкнул замок.

Dowell was left alone.

Доуэль остался один.

He wasn't very worried for himself.

Он не очень беспокоился о себе.

His friends would not abandon him and would get him out of this hole.

Друзья не оставят его и вырвут из этой темницы.

But still he sensed the danger of his position.

Но всё же он сознавал опасность своего положения.

Ravino had to understand that the outcome of the struggle between them would affect the future of his enterprise.

Равино должен был прекрасно понимать, что от исхода борьбы между ним и Доуэлем может зависеть судьба всего его предприятия.

Ravino broke off the conversation and left the room because he was a good psychologist and could tell with whom he was dealing. There was no point in trying his inquisitorial talents.

Недаром Равино оборвал разговор и неожиданно ушёл из камеры. Хороший психолог, он сразу разгадал, с кем имеет дело, и даже не пытался применять свои инквизиторские таланты.

You did not use psychology or words on Arthur Dowell; you used decisive action.

С Артуром Доуэлем приходилось бороться не психологией, не словами, а только решительными действиями.

Between Life and Death

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Arthur had purposely flexed his muscles when the orderlies were tying him up, and now concentrated on slowly getting out of his swaddling.

Артур ослабил узлы, связывавшие его. Это ему удалось, потому что, когда его связывали смирительной рубашкой, он умышленно напружинил свои мышцы. Медленно начал он освобождаться из своих пелёнок.

But he was being watched.

Но за ним следили.

As soon as he tried to get one arm out of the straitjacket the lock clicked, the door opened, and two orderlies came in, tied him up again, and added a few more straps.

И едва он сделал попытку вынуть руку, замок щёлкнул, дверь открылась, вошли два санитара и перевязали его заново, на этот раз наложив поверх смирительной рубашки ещё несколько ремней.

They treated him roughly and threatened to beat him if he tried to get loose again.

Санитары грубо обращались с ним и угрожали побить, если он возобновит попытки освободиться.

Dowell did not reply.

Доуэль не отвечал. Туго перевязав его, санитары ушли.

Since there was no window in the chamber and light came from a single bulb in the ceiling, Dowell did not know when morning came.

Так как в камере окон не было и освещалась она электрической лампочкой на потолке, Доуэль не знал, наступило ли утро.

The hours dragged.

Часы тянулись медленно.

Ravino hadn't come back.

Равино пока ничего не предпринимал и не являлся.

Dowell was thirsty.

Доуэлю хотелось пить.

Then he felt hungry.

Скоро он почувствовал приступы голода.

But no one came into the room with drink or food.

Но никто не входил в его камеру и не приносил еды и питья.

Do they plan to starve me to death? Dowell thought.

"Неужели он хочет уморить меня голодом?" -подумал Доуэль.

He felt great hunger, but he didn't ask for food.

Голод мучил его всё больше, но он не просил есть.

If Ravino was planning to starve him, there was no point in demeaning himself by begging.

Если Равино решил уморить его голодом, то незачем унижать себя просьбой.

Dowell didn't know that Ravino was testing his strength of character.

Доуэль не знал, что Равино испытывает силу его характера.

And to Ravino's displeasure, Dowell passed.

И, к неудовольствию Равино, Доуэль выдержал этот экзамен.

Despite his hunger and thirst, Dowell, who had gone without sleep for a long time, fell asleep without realizing it.

Несмотря на голод и жажду, Доуэль, долгое время проведший без сна, незаметно для себя уснул.

He slept soundly and peacefully, never suspecting that by doing so he was upsetting Ravino even more.

Он спал безмятежно и крепко, не подозревая, что этим самым доставит Равино новую неприятность.

Neither the bright light of the bulb nor the musical experiments made any impression on Dowell.

Ни яркий свет лампы, ни музыкальные эксперименты Равино не производили на Доуэля никакого впечатления.

Ravino turned to the more powerful methods he used on sturdier souls.

Тогда Равино прибегнул к более сильным средствам воздействия, которые он применял к крепким натурам.

In the next room the orderlies began hammering on sheet metal and banging noisy rattles.

В соседней комнате санитары начали бить деревянными молотами по железным листам и трещать на особых трещотках.

This hellish din usually woke the strongest people, who would look around in horror.

При этом адском грохоте обычно просыпались самые крепкие люди и в ужасе осматривались по сторонам.

But Dowell was stronger than strong.

Но Доуэль, очевидно, был крепче крепких.

He slept like a baby.

Он спал как младенец. Этот необычайный случай поразил даже Равино.

"Amazing!" Ravino marveled. "And this man knows that his life is hanging by a thread.

"Поразительно, - удивлялся Равино, - и ведь этот человек знает, что жизнь его висит на волоске.

The trumpets of archangels wouldn't wake him.

Его не разбудят и трубы архангелов".

"Enough!" he shouted to the orderlies, and the hellish music stopped.

- Довольно! - крикнул он санитарам, и адская музыка прекратилась.

The racket had wakened Dowell but, a man of great will, he controlled himself at the first glimmer of consciousness and did not let on by a single sigh or gesture that he was awake.

Равино не знал, что невероятный грохот пробудил Доуэля. Но, как человек большой воли, он овладел собой при первых проблесках сознания и ни одним вздохом, ни одним движением не обнаружил, что он уже не спит.

"Dowell can only be destroyed physically." That was Ravino's sentence.

"Доуэля можно уничтожить только физически" -таков был приговор Равино.

When the racket stopped, Dowell went back to sleep and slept until evening.

А Доуэль, когда грохот прекратился, вновь уснул по-настоящему и проспал до вечера.

He awoke fresh and rested.

Проснулся он свежим и бодрым.

His hunger had abated.

Голод уже меньше мучил его.

He lay with open eyes and smiled at the peephole.

Он лежал с открытыми глазами и, улыбаясь, смотрел на волчок двери.

He saw someone's round eye, observing him carefully.

Там виднелся чей-то круглый глаз, внимательно наблюдавший за ним.

To tease his enemy, Arthur sang a happy tune.

Артур, чтобы подразнить своего врага, начал напевать весёлую песенку.

That was too much for Ravino.

Это было слишком даже для Равино.

For the first time in his life he couldn't control someone else's will.

Первый раз в жизни он почувствовал, что не в состоянии овладеть чужой волей.

A tied, helpless man lay on the floor and mocked him.

Связанный, беспомощно лежащий на полу человек издевался над ним.

A hiss sounded behind the door.

За дверью раздалось какое-то шипение.

The eye disappeared.

Глаз исчез.

Dowell sang on even louder, but then he coughed.

Доуэль продолжал петь всё громче, но вдруг поперхнулся.

Something was irritating his throat.

Что-то раздражало его горло.

Dowell sniffed.

Доуэль потянул носом и почувствовал запах.

An odor tickled his throat and nose and made his eyes burn horribly.

В горле и носоглотке щекотало, скоро присоединилась к этому режущая боль в глазах.

The smell grew stronger.

Запах усиливался.

Dowell felt a chill.

Доуэль похолодел.

His hour of death had come-Ravino was poisoning him with chloride.

Он понял, что настал его смертный час. Равино отравил его хлором.

Dowell knew that he couldn't escape from the straps and the straitjacket, but the instinct of self-preservation was stronger than reason.

Доуэль знал, что он не в силах вырваться из туго связывавших его ремней и смирительной рубашки. Но в этот раз инстинкт самосохранения был сильнее доводов разума.

He made astounding attempts to release himself.

Доуэль начал делать невероятные попытки освободиться.

He swayed and squirmed like a worm, contracted, rolled from wall to wall.

Он извивался всем телом, как червяк, выгибался, скручивался, катался от стены к стене.

But he didn't scream, he didn't beg for mercy, he gritted his teeth and was silent.

Но он не кричал, не молил о помощи, он молчал, крепко стиснув зубы.

His fading consciousness no longer directed his body, and it defended itself instinctively.

Омрачённое сознание уже не управляло телом, и оно защищалось инстинктивно.

Then the light went out, and Dowell seemed to fall through the floor.

Затем свет погас, и Доуэль словно куда-то провалился.

He was awakened by a fresh breeze ruffling his hair.

Очнулся он от свежего ветра, который трепал его волосы.

With great will power he tried to open his eyes. For a second he saw a familiar face-Larre, but in police uniform.

Необычайным усилием воли он постарался раскрыть глаза: на мгновение перед ним мелькнуло чьё-то знакомое лицо, как будто Ларе, но в полицейском костюме.

He heard the hum of a car engine.

До слуха дошёл шум автомобильного мотора.

His head was throbbing.

Голова трещала от боли.

Delirium, but at least I'm alive, Dowell thought.

"Бред, но я, значит, ещё жив", - подумал Доуэль.

His eyes closed. Moments or hours later, daylight painfully hit his eyes.

Веки его опять сомкнулись, но тотчас открылись вновь. В глаза больно ударил дневной свет.

Arthur heard a woman's voice:

Артур прищурился и вдруг услышал женский голос:

"How do you feel?"

- Как вы себя чувствуете?

Damp cotton stroked his burning eyelids.

По воспалённым векам Доуэля провели влажным куском ваты.

Opening his eyes, Arthur saw Laurent bending over him.

Окончательно открыв глаза, Артур увидел склонившуюся над ним Лоран.

He smiled, and saw that he was in the same bedroom that Brigitte had used.

Он улыбнулся ей и, осмотревшись, увидел, что лежит в той самой спальне, в которой некогда лежала Брике.

"I didn't die, then?" Dowell asked softly.

- Значит, я не умер? - тихо спросил Доуэль.

"Luckily you didn't, but you were a hair's breath away."

- К счастью, не умерли, но вы были на волоске от смерти, - сказала Лоран.

Quick footsteps came from the next room, and Arthur saw Larre.

В соседней комнате послышались быстрые шаги, и Артур увидел Ларе.

He was waving his arms and shouting,

Он размахивал руками и кричал:

"I heard voices.

- Слышу разговор!

That's means he's revived!

Значит, ожил.

Hello, my friend!

Здравствуйте, мой друг!

How are you?"

Как себя чувствуете?

"Thanks," Dowell said, and feeling pain in his chest, went on, "My head aches . .. and my chest.. ."

- Благодарю вас, - ответил Доуэль и, почувствовав боль в груди, сказал: - Голова болит... и грудь...

"Don't speak now," Larre said. "It's bad for you.

- Много не говорите, - предупредил его Ларе, -вам вредно.

That executioner Ravino almost poisoned you with gas like a rat in a ship's hold.

Этот висельник Равино едва не отравил вас газом, как крысу в трюме корабля.

Ah, Dowell, how wonderfully we fooled him!"

Но, Доуэль, как мы великолепно провели его!

And Larre laughed so loud that Laurent gave him a quieting look, worried that such raucous happiness might upset the patient.

И Ларе начал смеяться так, что Лоран посмотрела на него с укоризной, опасаясь, как бы его слишком шумная радость не потревожила больного.

"All right," he said, catching her look.

- Не буду, не буду, - ответил он, поймав её взгляд.

"I'll tell you everything in order.

- Я сейчас расскажу вам всё по порядку.

After we abducted Mademoiselle Laurent and waited a bit, we realized that you weren't coming-------"

Похитив мадемуазель Лоран и немного подождав, мы поняли, что вам не удалось последовать за нею...

"Did you hear me call out?" Arthur interrupted.

- Вы... слышали мой крик? - спросил Артур.

"We did.

- Слышали.

Quiet!

Молчите!

And we got away before Ravino could send men after us.

И поспешили укатить, прежде чем Равино вышлет погоню.

The struggle with you held up his men, and you helped us get away.

Возня с вами задержала его свору, и этим вы очень помогли нам скрыться незамеченными.

We knew that things would be bad for you.

Мы прекрасно знали, что вам там не поздоровится.

Open warfare.

Игра в открытую.

Shaub and I wanted to come to your rescue as fast as possible.

Мы, то есть я и Шауб, хотели возможно скорее прийти к вам на помощь.

But first we had to settle Mademoiselle Laurent, and then think up and execute a plan of action.

Однако необходимо было сначала устроить мадемуазель Лоран, а уж затем придумать и привести в исполнение план вашего спасения.

Your capture was not part of the original plan. Now we had to get over that stone wall at any cost, and as you know, that is not easy.

Ведь ваше пленение было непредвиденным... Теперь и нам надо было во что бы то ни стало проникнуть за каменную ограду, а это, вы сами знаете, не лёгкое дело.

Shaub and I got police uniforms, drove up, and announced that we were there for an inspection.

Тогда мы решили поступить так: я и Шауб достали себе полицейские костюмы, подъехали на автомобиле и заявили, что мы явились для санитарного осмотра.

Shaub even forged a warrant with all the seals.

Шауб изобразил даже мандат со всеми печатями.

Luckily, the regular man wasn't at the gate-there was an orderly who didn't know all of Ravino's rules, including telephoning the house before letting anyone in."

На наше счастье, у ворот стоял не постоянный привратник, а простой санитар, который, очевидно, не был знаком с инструкцией Равино, требовавшей при впуске кого бы то ни было предварительно созвониться с ним по телефону. Мы держали себя на высоте положения и...

"So, that wasn't delirium after all," Arthur broke in.

- Значит, это был не бред... - перебил Артур.

"I remember seeing you in uniform and heard the car."

- Я вспоминаю, что видел вас в форме полицейского и слышал шум автомобиля.

"Yes, yes, there was a fresh breeze in the car, and you came to, but lost consciousness again.

- Да, да, на автомобиле вас обдул свежий ветер, и вы пришли в себя, но потом впали в беспамятство.

Listen.

Так слушайте дальше.

The orderly opened the gates, and we went in.

Санитар открыл нам ворота, мы вошли.

The rest was easy, though not as easy as we had thought.

Остальное сделать было нетрудно, хотя и не так легко, как мы предполагали.

I demanded to be taken to Ravino's study.

Я потребовал, чтобы нас провели в кабинет Равино.

But the second orderly we spoke to was an experienced man.

Но второй санитар, к которому мы обратились, был, очевидно, опытный человек.

He looked at us suspiciously, said that he would deliver our message, and went into the house.

Он подозрительно оглядел нас, сказал, что доложит, и вошёл в дом.

A few minutes later a hook-nosed man in a white coat and horn-rimmed glasses-------"

Через несколько минут к нам вышел какой-то горбоносый человек в белом халате, с черепаховыми очками на носу...

"Ravino's assistant, Dr. Busch."

- Ассистент Равино, доктор Буш.

"He came in and told us that Dr. Ravino was busy and that we could talk to him instead.

Ларе кивнул головою и продолжал: - Он объявил нам, что доктор Равино занят и что мы можем переговорить с ним, Бушем.

I insisted that we had to see Ravino himself.

Я настаивал на том, что нам необходимо видеть самого Равино.

Busch kept telling us it was impossible just then, since Ravino was with a sick patient.

Буш повторял, что сейчас это невозможно, так как Равино находится у тяжелобольного.

Then Shaub took Busch by the arm like this"-Larre grabbed his left hand with his right-"and turned it like this.

Тогда Шауб, не долго думая, взял Буша за руку вот так, - Ларе правой рукой взял за запястье своей левой руки, - и повернул вот этак.

Busch screamed with pain and we pushed past him into the house.

Буш вскрикнул от боли, а мы прошли мимо него и вошли в дом.

We didn't know where Ravino was and we were in a quandary.

Чёрт возьми, мы не знали, где находится Равино, и были в большом затруднении.

Luckily, he was coming down the corridor just then.

По счастью, он сам в это время шёл по коридору.

I recognized him, since I had seen him when I brought you in as my mentally ill friend.

Я узнал его, так как виделся с ним, когда привозил вас в качестве моего душевнобольного друга.

'What do you want?' he asked brusquely.

"Что вам угодно?" - резко спросил Равино.

We knew there was no point in playing games. Coming closer, we took out our revolvers and pointed them at his head.

Мы поняли, что нам нечего больше разыгрывать комедию, и, приблизившись к Равино, быстро вынули револьверы и направили их ему в лоб.

But nosy Busch-who would have expected it from that old wreck!-hit Shaub on the arm, so hard and so unexpectedly that he dropped his gun, and Ravino grabbed my hand.

Но в это время носатый Буш, - кто бы мог ожидать от этой развалины такой прыти! - ударил по руке Шауба, причём так сильно и неожиданно, что выбил револьвер, а Равино схватил меня заруку.

The fight is hard to describe accurately.

Тут началась потеха, о которой, пожалуй, трудно и рассказать связно.

Orderlies were coming from all sides to help Ravino and Busch.

На помощь к Равино и Бушу уже бежали со всех сторон санитары.

There were a lot of them and they could have dispatched us easily.

Их было много, и они, конечно, быстро справились бы с нами.

But luckily, the uniforms confused many of them.

Но, на наше счастье, многих смутила полицейская форма.

They knew about the stiff sentences for resisting police, especially when it involves violence against representatives of authority.

Они знали о тяжёлом наказании за сопротивление полиции, а тем более, если оно сопряжено с насильственными действиями над представителями власти.

Ravino shouted that our uniforms were only costumes, but most of the orderlies chose to be onlookers. Only a few dared to put their hands on the sacred and untouchable uniform of the law.

Как Равино ни кричал, что наши полицейские костюмы - маскарад, большинство санитаров предпочитало роль наблюдателей, и только немногие осмелились положить руки на священный и неприкосновенный полицейский мундир.

Our second ace was the revolvers, which the orderlies didn't have.

Вторым нашим козырем было огнестрельное оружие, которого не было у санитаров.

And I suppose another ace was our strength, agility, and guts.

Ну и, пожалуй, не меньшим козырем была наша сила, ловкость и отчаянность.

That evened the sides.

Это и уравняло силы.

"One orderly sat on Shaub as he was bending over to pick up the revolver.

Один санитар насел на Шауба, наклонившегося, чтобы поднять упавший револьвер.

Shaub is a master of martial arts.

Шауб оказался большим мастером по части всяческих приёмов борьбы.

He shook off the orderly and while fighting, kicked the revolver away from an outstretched hand.

Он стряхнул с себя врага и, нанося ловкие удары, отбросил ногою револьвер, за которым уже протянулась чья-то рука.

I must give him credit, he fought calmly and in complete control.

Надо отдать ему справедливость, он боролся с чрезвычайным хладнокровием и самообладанием.

I had two orderlies hanging on my shoulders.

На моих плечах тоже повисли два санитара.

I don't know how it would have ended if not for Shaub.

И неизвестно, чем окончилось бы это сражение, если б не Шауб.

He was just fine.

Он оказался молодцом.

He got the revolver and used it.

Ему удалось-таки поднять револьвер, и, не долго думая, он пустил его в ход.

A few shots cooled the ardor of the orderlies.

Несколько выстрелов сразу охладили пыл санитаров.

After one cried out, holding on to his shoulder, the others gave up.

После того как один из них заорал, хватаясь за своё окровавленное плечо, остальные мигом ретировались.

But Ravino wouldn't give up.

Но Равино не сдавался.

Even though we held a gun to each temple, he shouted: 1 have weapons too.

Несмотря на то что мы приставили к обоим его вискам револьверы, он крикнул: "У меня тоже найдётся оружие.

If you don't leave immediately, I'll order my people to shoot!'

Я прикажу своим людям стрелять в вас, если вы сейчас не уйдёте отсюда!"

Then Shaub, saying nothing, began twisting Ravino's arm.

Тогда Шауб, не говоря лишнего слова, стал выворачивать Равино руку.

That is so painful that even hearty bandits roar like hippos and become docile and obedient.

Этот приём вызывает такую чертовскую боль, что даже здоровенные бандиты ревут, как бегемоты, и становятся кроткими и послушными.

Ravino's bones crunched, his eyes were filled with tears, but he didn't give up.

У Равино кости хрустели, на глазах появились слёзы, но он всё ещё не сдавался.

'What are you staring at?' he shouted at the orderlies.

"Что же вы смотрите? - кричал он стоявшим в отдалении санитарам.

' To arms!'

- К оружию!"

Several orderlies ran off, to get the arms, I suppose, and others approached us.

Несколько санитаров побежали, вероятно, за оружием, другие снова подступили к нам.

I took the gun away from Ravino's head and fired a few shots.

Я отвёл на мгновение револьвер от головы Равино и сделал пару выстрелов.

The servants stopped in their tracks, except for one who fell with a moan."

Слуги опять окаменели, кроме одного, который упал на пол с глухим стоном...

Larre took a breath and continued,

Ларе передохнул и продолжал:

"Yes, it was a dramatic fight.

- Да, горячее было дело.

The unbearable pain was weakening Ravino, and Shaub kept insisting.

Нестерпимая боль всё более обессиливала Равино, а Шауб продолжал выкручивать его руку.

Finally Ravino, grimacing with pain, whispered hoarsely,

Наконец Равино, корчась от боли, прохрипел:

'What do you want?'

"Чего вы хотите?" -

'Arthur Dowell's immediate release/ I said.

"Немедленной выдачи Артура Доуэля", - сказал я.

'Of course,' Ravino replied gritting his teeth, 'I recognized your face.

"Разумеется, - скрипнув зубами, ответил Равино, -я узнал ваше лицо.

Let go of my arm, damn you!

Да отпустите же руку, чёрт возьми!

I'll take you to him.' Shaub let go only enough to keep Ravino from passing out.

Я проведу вас к нему..." Шауб отпустил руку ровно настолько, чтобы привести его в себя: он уже терял сознание.

Ravino took us to the chamber where you were incarcerated and showed us the key with his eyes.

Равино провёл нас к камере, в которой вы были заключены, и указал глазами на ключ.

I opened the door and went in with Ravino and Shaub.

Я отпер двери и вошёл в камеру в сопровождении Равино и Шауба.

We saw an ugly sight-swaddled like a baby, you were contorted in death throes, like a squashed worm.

Глазам нашим представилось невесёлое зрелище: спелёнатый, как младенец, вы корчились в последних судорогах, подобно полураздавленному червю.

A suffocating odor of chlorine filled the chamber.

В камере стоял удушливый запах хлора.

Shaub, so as not to bother with Ravino, gave him a light tap on the jaw, which made him drop like a stone.

Шауб, чтобы не возиться больше с Равино, нанёс ему лёгонький удар снизу в челюсть, от которого доктор покатился на пол, как куль.

Barely breathing ourselves, we dragged you out and shut the door."

Мы сами, задыхаясь, вытащили вас из камеры и захлопнули дверь.

"But Ravino?

- А Равино?

He was-------"

Он...

"If he suffocated, there was no great harm, we figured.

- Если задохнётся, то беда не велика, решили мы.

But he was probably rescued and revived after we left. We got out of that hornet's nest rather easily, if you don't count the fact that we had to use the rest of the bullets on the dogs. And here you are."

Но его, вероятно, освободили и привели в чувство после нашего ухода... Выбрались мы из этого осиного гнезда довольно благополучно, если не считать, что нам пришлось расстрелять оставшиеся патроны в собак... И вот вы здесь.

"Was I unconscious long?"

- Долго я пролежал без сознания?

"Ten hours.

- Десять часов.

The doctor just now left, when your pulse and breathing were normal and he was certain that you were no longer in danger.

Врач только недавно ушёл, когда ваш пульс и дыхание восстановились и он убедился, что вы вне опасности.

Yes, my friend," Larre went on, rubbing his hands, "noisy trials are ahead.

Да, дорогой мой, - потирая руки, продолжал Ларе, - предстоят громкие процессы.

Ravino will be on the defendant's bench alongside Kern.

Равино сядет на скамью подсудимых вместе с профессором Керном.

I won't drop this business."

Я этого дела не оставлю.

"But first we must find my father-dead or alive," Arthur said softly.

- Но прежде надо найти - живую или мёртвую -голову моего отца, - тихо произнёс Артур.

Without a Body Once More

ОПЯТЬ БЕЗ ТЕЛА

Professor Kern was so happy with Brigitte's unexpected return that he forgot to scold her.

Профессор Керн был так обрадован неожиданным возвращением Брике, что даже забыл побранить её.

And there wasn't time.

Впрочем, было и не до того.

John had to carry her in, and she was moaning in pain.

Джону пришлось внести Брике на руках, причём она стонала от боли.

"Doctor, forgive me," she pleaded.

- Доктор, простите меня, - сказала она, увидав Керна.

"I didn't obey you...."

- Я не послушалась вас...

"And punished yourself," Kern replied, helping John put the refugee into bed.

- И сами себя наказали, - ответил Керн, помогая Джону укладывать беглянку на кровать. - Боже, я не сняла даже пальто. - Позвольте, я помогу вам сделать это.

Kern carefully removed her coat, at the same time observing her with an experienced eye.

Керн начал осторожно снимать с Брике пальто, в то же время наблюдая за ней опытным глазом.

Her face was much younger and fresher.

Лицо её необычайно помолодело и посвежело.

There wasn't a wrinkle left.

От морщинок не осталось следа.

The work of the glands of internal secretion, he thought.

"Работа желез внутренней секреции, - подумал он.

Angelica Gats young body has rejuvenated Brigitte's head.

- Молодое тело Анжелики Гай омолодило голову Брике".

Professor Kern had known for a long time whose body he had stolen from the morgue.

Профессор Керн уже давно знал, чьё тело похитил он в морге.

He followed the papers closely and snickered reading about the search for Angelica Gai, "lost without a trace."

Он внимательно следил за газетами и иронически посмеивался, читая о поисках "безвестно пропавшей" Анжелики Гай.

"Carefully . . . my foot hurts," Brigitte grimaced, when Kern turned her over on her other side.

- Осторожнее... Нога болит, - поморщилась Брике, когда Керн повернул её на другой бок.

"You danced too much!

- Допрыгались!

I warned you, didn't I?"

Ведь я предупреждал вас.

The nurse came in, a stupid-looking elderly woman.

Вошла сиделка, пожилая женщина с туповатым выражением лица.

"Undress her," Kern said.

- Разденьте её, - кивнул Керн на Брике.

"Where's Mademoiselle Laurent?" Brigitte asked.

- А где же мадемуазель Лоран? - удивилась Брике.

"She isn't here.

- Её здесь нет.

She's sick."

Она больна.

Kern drummed his fingers on the foot of the bed and left the room.

Керн отвернулся, побарабанил пальцами по спинке кровати и вышел из комнаты.

"Have you been working for Professor Kern long?" Brigitte asked the new nurse.

- Вы давно служите у профессора Керна? -спросила Брике новую сиделку.

She mumbled something unintelligible, pointing to her mouth.

Та промычала что-то непонятное, показывая на свой рот.

Mute, Brigitte guessed. There wont be anyone to talk to.

"Немая, - догадалась Брике, - И поговорить не с кем будет..."

The nurse silently left.

Сиделка молча убрала пальто и ушла.

Kern returned.

Вновь появился Керн.

"Let me see your foot."

- Покажите вашу ногу.

"I danced a lot," Brigitte began her confession.

- Я много танцевала, - начала Брике свою покаянную исповедь.

"Soon the wound opened on the sole of my foot.

- Скоро открылась ранка на подошве ноги.

I didn't pay any attention. ..."

Я не обратила внимания...

"And went on dancing?"

- И продолжали танцевать?

"No, it hurt too much.

- Нет, танцевать было больно.

But I did play tennis for a few days.

Но несколько дней я ещё играла в теннис.

What a marvelous game!"

Это такая очаровательная игра!

Kern, listening to Brigitte's chatter, examined the foot carefully and frowned.

Керн, слушая болтовню Брике, внимательно осматривал ногу и всё более хмурился.

The leg was swollen to the knee and black.

Нога распухла до колена и почернела.

He pressed it in a few places.

Он нажал в нескольких местах.

"Oh, that hurts!"

- О, больно!.. - вскрикнула Брике.

"Do you have chills?"

- Лихорадит?

"Yes, since yesterday evening."

Да, со вчерашнего вечера.

"So . . ." Kern took out a cigar and lit up.

-Так... - Керн вынул сигару и закурил.

"The situation is very serious.

- Положение очень серьёзное.

This is what disobedience leads to.

Вот до чего доводит непослушание.

Whom were you playing tennis with, by the way?"

С кем это вы изволили играть в теннис?

Brigitte was embarrassed.

Брике смутилась:

"With ... a young man I know."

- С одним... знакомым молодым человеком.

"Won't you tell me what happened to you from the time you ran off?"

- Не расскажете ли вы мне, что вообще произошло с вами с тех пор, как вы убежали от меня?

"I was with my friend.

- Я была у своей подруги.

She was very surprised, seeing me alive.

Она очень удивилась, увидав меня живою.

I told her that my wound hadn't been fatal and that I was cured in the hospital."

Я сказала ей, что рана моя оказалась не смертельной и что меня вылечили в больнице.

"Did you say anything about me and ... the heads?"

- Про меня и... головы вы ничего не говорили?

"Of course not," Brigitte answered with conviction. "It would have been strange to say anything.

- Разумеется, нет, - убеждённо ответила Брике, -Странно было бы говорить.

They would have thought I was crazy."

Меня сочли бы сумасшедшей.

Kern sighed with relief.

Керн вздохнул с облегчением.

Everything has turned out better than I had hoped, he thought.

"Всё обошлось лучше, чем я мог предполагать", -подумал он.

"But what about my foot, Professor?"

- Но что же с моей ногой, профессор?

"I'm afraid I'll have to cut it off."

- Боюсь, что её придётся отрезать.

Brigitte's eyes radiated terror.

Глаза Брике засветились ужасом.

"Cut it off?

- Отрезать ногу!

My foot?

Мою ногу?

Make me a cripple?"

Сделать меня калекой?

Kern didn't want to mutilate the body that he had gotten and revived at such costs.

Керну самому не хотелось уродовать тело, добытое и оживлённое с таким трудом.

And the effect of his demonstration would be greatly diminished if he showed a cripple.

Да и эффект демонстрации много потеряет, если придётся показывать калеку.

It would be better to avoid the amputation, if at all possible.

Хорошо было бы обойтись без ампутации ноги, но едва ли это возможно.

"Perhaps you could attach another leg?"

- Может быть, мне можно будет приделать новую ногу?

"Don't worry, we'll wait until tomorrow.

- Не волнуйтесь, подождём до завтра.

I'll come back to see you again," Kern said, and left.

Я ещё навещу вас, - сказал Керн и вышел.

The mute nurse returned with a cup of broth and toast.

На смену ему вновь пришла безмолвная сиделка. Она принесла чашку с бульоном и гренки.

Brigitte had no appetite.

У Брике не было аппетита.

She had chills and, despite the pantomimed insistence of the nurse, could eat no more than two spoonfuls of the broth.

Её лихорадило, и она, несмотря на настойчивые мимические уговаривания сиделки, не смогла съесть больше двух ложек.

"Take it away, I'm not hungry."

- Унесите, я не могу. Сиделка вышла. - Надо было измерить сначала температуру, - услышала Брике голос Керна, доносившийся из другой комнаты. - Неужели вы не знаете таких простых вещей? Я же говорил вам. Вновь вошла сиделка и протянула Брике термометр. Больная безропотно поставила термометр. И когда вынула его и взглянула, он показывал тридцать девять.

The nurse took her temperature and sat down next to her bed.

Сиделка записала температуру и уселась возле больной.

Brigitte turned her head to the wall to avoid seeing the nurse's dull and unsympathetic face.

Брике, чтобы не видеть тупого и безучастного лица сиделки, повернула голову к стене.

Even that small movement caused pain in her leg and her lower abdomen.

Даже этот незначительный поворот вызвал боль в ноге и внизу живота.

Brigitte moaned softly and closed her eyes.

Брике глухо застонала и закрыла глаза.

She thought of Larre: The darling, when will I see him again?

Она подумала о Ларе: "Милый, когда я увижу его?.."

At 9:00 p.m. the fever rose and she grew delirious.

В девять часов вечера лихорадка усилилась, начался бред.

Brigitte thought that she was on the yacht.

Брике казалось, что она находится в каюте яхты.

She was upset, the sea was rough, and that made her nauseated, her gorge rising. Larre attacked her and tried to choke her.

Волнение усиливается, яхту качает, и от этого в груди поднимается тошнотворный клубок и подступает к горлу... Ларе бросается на неё и душит.

She screamed and rolled on the bed. . . . Something cool and wet touched her forehead and chest.

Она вскрикивает, мечется по кровати... Что-то влажное и холодное прикасается к её лбу и сердцу.

The nightmares ceased.

Кошмары исчезают.

She saw herself on the tennis court with Larre.

Она видит себя на теннисной площадке вместе с Ларе.

The blue sea shone through the net.

Сквозь лёгкую заградительную сетку синеет море.

The sun beat down mercilessly, her head ached and spun.

Солнце палит немилосердно, голова болит и кружится.

"If only I didn't have a headache. . . . That terrible sun! ...

"Если бы не так болела голова... Это ужасное солнце!..

I can't miss the ball. . . ." And she watched Larre closely as he raised his racket.

Я не могу пропустить мяч..." - И она с напряжением следит за движениями Ларе, поднимающего ракетку для удара.

"Play!" he shouted, his teeth sparkling in the sun, and before she could reply, served the ball.

"Плей!" - кричит Ларе, сверкая зубами на ярком солнце, и, прежде чем она успела ответить, бросает мяч.

"Out!" Brigitte replied loudly, pleased by Larre's error. ...

"Аут", - громко отвечает Брике, радуясь ошибке Ларе...

"Are you still playing tennis?" She heard an unpleasant voice and opened her eyes.

- Продолжаете играть в теннис? - слышит она чей-то неприятный голос и открывает глаза.

Bending over her was Kern, holding her hand to take her pulse.

Перед нею, наклонившись, стоит Керн и держит её за руку. Он считает пульс.

Then he looked at her leg and shook his head.

Потом осматривает её ногу и неодобрительно качает головой.

"What time is it?" Brigitte asked, barely moving her lips.

- Который час? - спрашивает Брике, с трудом ворочая языком.

"After one a.m. Here it is, little grasshopper, we're going to amputate your leg."

- Второй час ночи. Вот что, милая попрыгунья, вам придётся ампутировать ногу. - Что это значит? - Отрезать.

"When?"

- Когда?

"Now.

- Сейчас.

We can't wait another hour, the infection can spread all over."

Медлить больше нельзя ни одного часа, иначе начнётся общее заражение.

Brigitte's thoughts were muddled.

Мысли Брике путаются.

She heard Kern's voice as if in a dream and barely understood.

Она слышит голос Керна как во сне и с трудом понимает его слова.

"How high up?" she said, almost indifferent.

- И высоко отрезать? - говорит она почти безучастно.

"Like this."

- Вот так.

Kern moved the side of his hand across her belly.

- Керн быстро проводит ребром ладони внизу живота.

Her belly grew cold.

От этого жеста у Брике холодеет живот.

Her head was clearing.

Сознание её всё больше проясняется.

"No, no, no," she cried in terror.

- Нет, нет, нет, - с ужасом говорит она.

"I won't let you!

- Я не позволю!

I don't want you to!"

Я не хочу!

"Do you want to die?" Kern asked calmly.

- Вы хотите умереть? - спокойно спрашивает Керн.

"No."

- Нет.

"Then pick one or the other."

- Тогда выбирайте одно из двух.

"But what about Larre?

- А как же Ларе?

He loves me!" Brigitte babbled.

Ведь он меня любит... - лепечет Брике.

"I want to live and be healthy.

- Я хочу жить и быть здоровой.

And you want to take away everything! You're horrible, I'm afraid of you!

А вы хотите отнять всё... Вы страшный, я боюсь вас!

Save me!

Спасите!

Save me!"

Спасите меня!..

She was delirious again, screaming and trying to getup.

Она уже вновь бредила, кричала и порывалась встать.

The nurse couldn't hold her.

Сиделка с трудом удерживала её.

John came to help.

Скоро на помощь был вызван Джон.

In the meantime, Kern worked quickly in the next room, preparing for surgery.

Тем временем Керн быстро работал в соседней комнате, приготовляясь к операции.

At two o'clock in the morning Brigitte was placed on the operating table.

Ровно в два часа ночи Брике положили на операционный стол.

She came to and looked at Kern in silence the way a condemned man looks at his executioner.

Она пришла в себя и молча смотрела на Керна так, как смотрят на своего палача приговорённые к смерти.

"Spare me," she whispered at last.

- Пощадите, - наконец прошептала она.

"Save me... ."

- Спасите...

The mask was lowered on her face.

Маска опустилась на её лицо.

The nurse took her pulse.

Сиделка взялась за пульс.

John pressed the mask more tightly.

Джон всё плотнее прижимал маску.

Brigitte lost consciousness.

Брике потеряла сознание.

She came to in bed.

Она пришла в себя в кровати.

Her head was spinning.

Голова кружилась.

She was nauseated.

Её тошнило.

She remembered the operation dimly and despite her great weakness, lifted her head to look at her leg. She moaned.

Смутно вспомнила об операции и, несмотря на страшную слабость, приподняв голову, взглянула на ногу и тихо простонала.

The leg was cut above the knee and bandaged tightly.

Нога была отрезана выше колена и туго забинтована.

Kern had kept his word: he had done what he could to avoid disfiguring Brigitte.

Керн сдержал слово: он сделал всё, чтобы возможно меньше изуродовать тело Брике.

He took a chance and did the amputation so that she could use a prosthetic device.

Он пошёл на риск и произвёл ампутацию с таким расчётом, чтобы можно было сделать протез.

Brigitte felt fine all day after the operation, but the fever did not go down, which worried Kern.

Весь день после операции Брике чувствовала себя удовлетворительно, хотя лихорадка не прекращалась, что очень озабочивало Керна.

He came in every hour and examined the leg.

Он заходил к ней каждый час и осматривал ногу.

"What will I do now?" Brigitte kept asking.

- Что же я теперь буду делать без ноги? -спрашивала его Брике.

"Don't worry, I'll make a new leg for you, better than the old one," Kern soothed her.

- Не беспокойтесь, я вам сделаю новую ногу, лучше прежней, - успокаивал её Керн.

"You'll dance."

- Танцевать будете.

But he frowned: the leg was red above the amputation and swollen.

- Но лицо его хмурилось: нога покраснела выше ампутированного места и опухла.

By evening the fever had gone up again.

К вечеру жар усилился.

Brigitte was tossing and turning, moaning and talking to herself.

Брике начала метаться, стонать и бредить.

At 11:00 p.m. it was obvious that she had blood poisoning.

В одиннадцать часов вечера температура поднялась до сорока и шести десятых. Керн сердито выбранился: ему стало ясно, что началось общее заражение крови.

Kern decided to save at least part of his exhibit from the jaws of death.

Тогда, не думая о спасении тела Брике, Керн решил отвоевать у смерти хотя бы часть экспоната.

"If I wash out her blood vessels with an antiseptic and then a physiological solution and then let in fresh, healthy blood, the head will live."

"Если промыть её кровеносные сосуды антисептическим, а затем физиологическим раствором и пустить свежую, здоровую кровь, голова будет жить".

And he ordered Brigitte put on the operating table once more.

И он приказал вновь перенести Брике на операционный стол.

Brigitte lay unconscious and didn't feel the sharp scalpel quickly cut her neck, above the red scars left from the first operation.

Брике лежала без сознания и не почувствовала, как острый скальпель быстро сделал надрез на шее, выше красных швов, оставшихся от первой операции.

The cut not only separated Brigitte's head from her wonderful young body, it cut Brigitte off from the entire world, all the joys and hopes that she lived for.

Этот надрез отделял не только голову Брике от её прекрасного молодого тела. Он отсекал от Брике весь мир, все радости и надежды, которыми она жила.

Thomas Dies a Second Time

ТОМА УМИРАЕТ ВО ВТОРОЙ РАЗ

The head of Thomas was fading away.

Голова Тома хирела с каждым днём.

Thomas was not capable of a life of pure contemplation.

Тома не был приспособлен для жизни одного сознания.

In order to feel good he had to work, move, lift weights, exhaust his powerful body, then eat a hearty meal and sleep soundly.

Чтобы чувствовать себя хорошо, ему необходимо было работать, двигаться, поднимать тяжести, утомлять своё могучее тело, потом много есть и крепко спать.

He often shut his eyes and pictured himself, straining his back, lifting and carrying heavy sacks.

Он часто закрывал глаза и представлял, что, напрягая свою спину, поднимает и носит тяжёлые мешки.

He thought that he could feel every tensed muscle.

Ему казалось, что он ощущает каждый напряжённый мускул.

The sensation was so real that he would open his eyes in the hope of seeing his powerful body.

Ощущение было так реально, что он открывал глаза в надежде увидеть своё сильное тело.

But below him there was nothing but the legs of the table.

Но под ним по-прежнему виднелись только ножки стола.

Thomas would grit his teeth and shut his eyes again.

Тома скрипел зубами и вновь закрывал глаза.

To distract himself, he thought about the country.

Чтобы развлечь себя, он начинал думать о деревне.

But then he would remember his fiancee, who was lost to him forever.

Но тут же он вспоминал и о своей невесте, которая навсегда была потеряна для него.

He often asked Kern to give him a new body, but Kern would put him off with a laugh.

Не раз он просил Керна поскорее дать ему новое тело, а тот с усмешкой отговаривался:

"We haven't found the right one yet. Be patient."

- Всё ещё не находится подходящего, потерпи немного.

"Any old body hanging around would do," Thomas begged -his desire to return to life was so great.

- Уж хоть какое-нибудь завалящее тельце, -просил Тома: так велико было его желание вернуться к жизни.

"You'd be lost with any old body.

- С завалящим телом ты пропадёшь.

You need a healthy one."

Тебе надо здоровое тело, - отвечал Керн.

Thomas waited, days passed, and his head was still stuck on top of a table.

Тома ждал, дни проходили за днями, а его голова всё ещё торчала на высоком столике.

The sleepless nights were particularly hard on him.

Особенно были мучительны ночи без сна.

He was beginning to hallucinate.

Он начал галлюцинировать.

The room spun, a fog spread over it, and the head of a horse showed through the fog.

Комната вертелась, расстилался туман, и из тумана показывалась голова лошади.

The sun rose.

Всходило солнце.

A dog ran in the yard, chickens crackled . . . and suddenly a roaring truck came out of nowhere, headed straight for Thomas.

На дворе бегала собака, куры поднимали возню... И вдруг откуда-то вылетал ревущий грузовой автомобиль и устремлялся на Тома.

This picture repeated itself endlessly, and Thomas died over and over again.

Эта картина повторялась без конца, и Тома умирал бесконечное количество раз.

To free himself of the nightmare, Thomas whispered songs -he thought that he was singing-or counted.

Чтобы избавиться от кошмаров. Тома начинал шептать песни, - ему казалось, что он пел, - или считать.

He found a new pastime.

Как-то его увлекла одна забава.

He tried to hold up the air stream in his mouth.

Тома попробовал ртом задержать воздушную струю.

When he then opened his mouth, the air tore out with an amusing noise.

Когда он затем внезапно открыл рот, воздух вырвался оттуда с забавным шумом.

Thomas liked it and did it again.

Тома это понравилось, и он начал свою игру снова.

He held the air in until it forced its way out through his compressed lips.

Он задерживал воздух до тех пор, пока тот сам не прорывался через стиснутые губы.

Thomas turned his tongue and made funny noises.

Тома стал поворачивать при этом язык: получались очень смешные звуки.

How long could he hold the air in?

А сколько секунд он может держать струю воздуха?

Thomas began counting.

Тома начал считать.

Five, six, seven, eight . . .

Пять, шесть, семь, восемь...

"Pshhh-shhhh!" The air broke through.

"Ш-ш-ш", - воздух прорвался.

Again . . . Get it up to twelve. . . . One, two, three . . . six, seven, eight, nine . . . eleven .. .

Ещё... Надо довести до дюжины... Раз, два, три... шесть, семь... девять... одиннадцать, двенад...

The compressed air hit the roof of his mouth with such force that Thomas felt his head rise from its pedestal.

Сжатый воздух вдруг ударил в нёбо с такой силой, что Тома почувствовал, как голова его приподнялась на своей подставке.

"Hah, I could fly off my pike like that," Thomas thought.

"Этак, пожалуй, слетишь, со своего шестка", -подумал Тома.

Squinting, he saw blood running along the glass top and dripping to the floor.

Он скосил глаза и увидел, что кровь разлилась по стеклянной поверхности подставки и капала на пол.

The air stream must have loosened the tubes that went into his veins.

Очевидно, воздушная струя, подняв его голову, ослабила трубки, вставленные в кровеносные сосуды шеи.

Thomas was horrified-was this the end?

Голова Тома пришла в ужас: неужели конец?

Things were getting fuzzy.

И действительно, сознание начало мутиться.

Thomas felt that he didn't have enough air: the blood that carried oxygen to his head couldn't get to the brain in adequate quantities.

У Тома появилось такое чувство, будто ему не хватает воздуха; это кровь, питавшая его голову, уже не могла проникнуть в его мозг в достаточном количестве, принося живительный кислород.

He saw his blood, felt himself fading away.

Он видел свою кровь, чувствовал своё медленное угасание.

He didn't want to die!

Он не хотел умирать!

His mind grasped at life.

Сознание цеплялось за жизнь.

Life at any cost!

Жить во что бы то ни стало!

He wanted to wait for the new body Kern had promised him. ...

Дождаться нового тела, обещанного Керном...

Thomas tried to lower his head by contracting his neck muscles, tried to rock back and forth, but that only made the situation worse-the glass tube fittings slipped out more and more.

Тома старался осадить свою голову вниз, сокращая мышцы шеи, пытался раскачиваться, но только ухудшал своё положение: стеклянные наконечники трубок ещё больше выходили из вен.

With the last glimmer of consciousness, Thomas screamed, screamed as he had never screamed in his life.

С последними проблесками сознания Тома начал кричать, кричать так, как он не кричал никогда в жизни.

But it was no longer a scream.

Но это уже не был крик.

It was a death rattle.

Это было предсмертное хрипение...

When John, who slept lightly, was awakened by the unfamiliar noises and ran into the room, the head of Thomas was barely moving its lips.

Когда чутко спавший Джон проснулся от этих незнакомых звуков и вбежал в комнату, голова Тома едва шевелила губами.

John put the head back as best he could, reinserted the tubes, and wiped away the blood so that Professor Kern would not see the traces of the nocturnal accident.

Джон, как умел, установил голову на место, всадил трубки поглубже и тщательно вытер кровь, чтобы профессор Керн не увидел следов ночного происшествия.

In the morning Brigitte's head, separated from its body, was back in its old spot on a metal table with a glass top, and Kern was bringing her to.

Утром голова Брике, отделённая от тела, уже стояла на своём старом месте, на металлическом столике со стеклянной доской, и Керн приводил её в сознание.

When he rinsed the head of the remains of bad blood and introduced a stream of fresh, clean blood Brigitte's face turned rosy.

Когда он "промыл" голову от остатков испорченной крови и пустил струю нагретой до тридцати семи градусов свежей, здоровой крови, лицо Брике порозовело.

A few minutes later she opened her eyes and stared uncomprehendingly at Kern.

Через несколько минут она открыла глаза и, ещё не понимая, уставилась на Керна.

Then with great effort she looked down, and her pupils widened.

Потом с видимым усилием посмотрела вниз, и глаза её расширились.

"Without a body once more . . ." Brigitte's head whispered, and her eyes filled with tears.

- Опять без тела... - прошептала голова Брике, и глаза её наполнились слезами.

Now she could only hiss: her vocal cords were cut higher than the last time.

Теперь она могла только шипеть: горловые связки были перерезаны выше старого сечения.

"Fine," thought Kern, "the vessels fill quickly with moisture, if this isn't just moisture retained in the tear ducts.

"Отлично, - подумал Керн, - сосуды быстро наполняются влагой, если только это не остаточная влага в слёзных каналах.

But there's no point in wasting moisture on tears."

Однако на слёзы не следует терять драгоценную жидкость".

"Don't be sad, Mademoiselle Brigitte.

- Не плачьте и не печальтесь, мадемуазель Брике.

You've been cruelly punished for your disobedience.

Вы жестоко наказали сами себя за ваше непослушание.

But I will find a new body for you, better than before, just wait a few days."

Но я вам сделаю новое тело, лучше прежнего, потерпите ещё несколько дней.

And leaving Brigitte, Kern went over to Thomas.

И, отойдя от головы Брике, Керн подошёл к голове Тома.

"Well, and how's our farmer?"

- Ну, а как поживает наш фермер?

Kern frowned and looked closely at Thomas's head.

Керн вдруг нахмурился и внимательно посмотрел на голову Тома.

The skin had darkened, the mouth was half open.

Она имела очень плохой вид. Кожа потемнела, рот был полуоткрыт.

Kern examined the tubes and attacked John with a torrent of curses.

Керн осмотрел трубки и напустился с бранью на Джона.

"I thought he was asleep," John stammered.

- Я думал. Тома спит, - оправдывался Джон.

"You're the one who slept, ass!"

- Сам ты проспал, осёл!

Kern fussed with the head.

Керн стал возиться около головы.

"This is terrible!" Brigitte's head hissed.

- Ах, какой ужас!.. - шипела голова Брике.

"He's dead.

- Он умер.

I'm so terrified of corpses. . . . I'm afraid of dying, too. What did he die of?"

Я так боюсь покойников... Я тоже боюсь умереть... Отчего он умер?

"Close off her air stream!" Kern ordered angrily.

- Закрой у неё кран с воздушной струёй! - сердито приказал Керн.

Brigitte stopped in midword, but kept looking in fright and entreaty at the nurse's eyes, moving her lips helplessly.

Брике умолкла на полуслове, но продолжала испуганно и умоляюще смотреть в глаза сиделки, беспомощно шевеля губами.

"If I don't revive the head in twenty minutes, it will be fit only for the trash heap!" Kern said.

- Если через двадцать минут я не верну голову к жизни, её останется только выбросить, - сказал Керн.

Fifteen minutes later the head gave some signs of life.

Через пятнадцать минут голова подала некоторые признаки жизни.

The lids and mouth trembled, but the gaze had no reason.

Веки и губы её дрогнули, но глаза смотрели тупо, бессмысленно.

Two minutes later the head pronounced a few unconnected words.

Ещё через две минуты голова произнесла несколько бессвязных слов.

Kern was already savoring victory, but the head suddenly stopped talking.

Керн уже торжествовал победу. Но голова вдруг опять замолкла.

Not a single nerve trembled on the face.

Ни один нерв не дрожал на лице.

Kern looked at the thermometer.

Керн посмотрел на термометр:

"Corpse temperature.

- Температура трупа.

It's over!"

Кончено!

Forgetting about Brigitte, he grabbed the head angrily by the hair and threw it into a large metal basin.

И, забыв о присутствии Брике, он со злобой дёрнул голову за густые волосы, сорвал со столика и бросил в большой металлический таз.

"Take it to the refrigerator-I've got to do an autopsy."

-Вынести её на ледник... Надо будет произвести вскрытие.

The black man quickly picked up the basin and left.

Негр быстро схватил таз и вышел.

The head of Brigitte stared at him with wide eyes.

Г олова Брике смотрела на него расширенными от ужаса глазами.

The doorbell rang.

В кабинете Керна зазвонил телефон.

Kern threw the cigar he was about to light on the floor and stamped out, slamming the door behind him.

Керн со злобой швырнул на пол сигару, которую собирался закурить, и ушёл к себе, сильно хлопнув дверью.

It was a messenger with a letter from Ravino.

Звонил Равино. Он сообщил о том, что отправил Керну с нарочным письмо, которое им должно быть уже получено. Керн сошёл вниз и сам вынул письмо из дверного почтового ящика.

Kern nervously tore open the envelope and started reading.

Поднимаясь по лестнице, Керн нервно разорвал конверт и начал читать.

Ravino told him that Arthur Dowell had infiltrated the sanitarium disguised as a patient, abducted Mademoiselle Laurent, and then escaped.

Равино сообщал, что Артур Доуэль, проникнув в его лечебницу под видом больного, похитил мадемуазель Лоран и бежал сам. Керн оступился и едва не упал на лестнице.

"Arthur Dowell!

- Артур Доуэль!..

The professor's son! Here?

Сын профессора... Он здесь?

And of course, he knows everything... ."

И он, конечно, знает всё.

A new enemy had appeared, one who would show no mercy.

Объявился новый враг, который не даст ему пощады.

Kern burned the letter in his study and began pacing on the carpet, planning his course of action.

В кабинете Керн сжёг письмо и зашагал по ковру, обдумывая план действия.

Destroy the head of Professor Dowell?

Уничтожить голову профессора Доуэля?

He could do that in one minute.

Это он может всегда сделать в одну минуту.

But he needed the head.

Но голова ещё нужна ему.

It was necessary only to take measures to keep prying eyes from finding it.

Необходимо только будет принять меры к тому, чтобы эта улика не попалась на глаза посторонним.

A search could be made, the enemy might break in.

Возможен обыск, вторжение врагов в его дом.

And then . . . then he had to hasten the demonstration of Brigitte's head.

Потом... потом необходимо ускорить демонстрацию головы Брике.

Victors are not judged.

Победителей не судят.

Whatever Laurent and Arthur Dowell might say, Kern would have an easier time fighting them if his name wore a halo of general recognition and respect.

Что бы ни говорили Лоран и Артур Доуэль, Керну легче будет бороться с ними, когда его имя будет окружено ореолом всеобщего признания и уважения.

Kern called the secretary of the scientific society and asked him to drop by in order to plan a meeting at which he could demonstrate the results of his latest work.

Керн снял телефонную трубку, вызвал секретаря научного общества и просил заехать к нему для переговоров об устройстве заседания, на котором он. Керн, будет демонстрировать результаты своих новейших работ.

Then Kern called the major newspapers and asked them to send over reporters.

Затем Керн позвонил в редакции крупнейших газет и просил прислать интервьюеров.

"I have to create a press ballyhoo over the great discovery of Professor Kern. I'll be able to do the demonstration in three days or so, when Brigitte's head has recuperated from the shock and gets used to the idea of losing her body.

"Надо устроить газетную шумиху вокруг величайшего открытия профессора Керна... Демонстрацию можно будет произвести дня через три, когда голова Брике несколько придёт в себя после потрясения и привыкнет к мысли о потере тела.

Well, and now .. ."

Ну-с, а теперь..."

Kern went to the laboratory, dug around in the cabinets, took out a syringe, a Bunsen burner, some cotton, and a box labeled "paraffin" and went to see the head of Professor Dowell.

Керн прошёл в лабораторию, порылся в шкафчиках, вынул шприц, бунзеновскую горелку, взял вату, коробку с надписью "Парафин" и отправился к голове профессора Доуэля.

The Conspirators

ЗАГОВОРЩИКИ

The little house that belonged to Larre was the headquarters of the "conspirators": Arthur Dowell, Larre, Shaub, and Laurent.

Домик Ларе служил штаб-квартирой "заговорщиков": Артура Доуэля, Ларе, Шауба и Лоран.

A general meeting had decided that it was too risky for Laurent to return to her apartment.

На общем совете было решено, что Лоран рискованно возвращаться в свою квартиру.

But since she wanted to see her mother as soon as possible, Larre went to Madame Laurent and brought her to his house.

Но так как Лоран хотела скорее повидаться с матерью, то Ларе отправился к мадам Лоран и привёз её в свой домик.

Seeing her daughter alive and unharmed, the old woman almost swooned from joy; Larre had to hold her up and put her in an armchair.

Увидев дочь живой и невредимой, старушка едва не лишилась чувств от радости; Ларе пришлось подхватить её под руку и усадить в кресло.

Mother and daughter moved into two rooms on the third floor.

Мать и дочь поместились в двух комнатах третьего этажа.

Madame Laurent's joy was diminished only by the fact that Arthur Dowell, her daughter's savior, was still sick.

Радость мадам Лоран омрачилась только тем, что Артур Доуэль, "спаситель" её дочери, всё ещё лежал больной.

Fortunately, he had not been subjected to the gas for very long.

К счастью, он не слишком долго подвергался действию удушливого газа.

And his healthy organism was an important factor.

Брал своё и его исключительно здоровый организм.

Madame Laurent and her daughter took turns at his bedside.

Мадам Лоран и её дочь по очереди дежурили у постели больного.

During that time Arthur Dowell came to like the Laurents very much, and Marie Laurent nursed him with extraordinary attention; unable to help his father's head, she transferred her cares to him.

За это время Артур Доуэль очень подружился с Лоранами, а Мари Лоран ухаживала за ним более чем внимательно; не будучи в силах помочь голове отца, Лоран переносила свои заботы на сына.

That's how she saw it.

Так ей казалось.

But there was another reason that made her reluctant to yield her post by his bed to her mother.

Но была ещё причина, которая заставляла её неохотно уступать своей матери место сиделки.

Arthur Dowell was the first man to strike her imagination.

Артур Доуэль был первый мужчина, поразивший её девичье воображение.

Their meeting took place under highly romantic circumstances-he was a knight who had come to her rescue.

Знакомство с ним произошло в романтической обстановке, - он, как рыцарь, похитил её, освободив из страшного дома Равино.

The tragic fate of his father cast a shadow on him as well.

Трагическая судьба его отца налагала и на него печать трагичности.

And his personal qualities-his courage, strength, and youth-completed a charming picture that was hard to resist.

А его личные качества - мужественность, сила и молодость - завершали очарование, которому трудно было не поддаться.

Arthur Dowell met Marie Laurent with as tender a look.

Артур Доуэль встречал Мари Лоран не менее ласковым взглядом.

He understood his feelings better and knew that his tenderness was not only the debt of gratitude of a patient to his attentive nurse.

Он лучше разбирался в своих чувствах и не скрывал от себя, что его ласковость не только долг больного по отношению к своей внимательной сиделке.

The tender glances between the young people did not go unnoticed.

Нежные взгляды молодых людей не ускользали от окружающих.

Laurent's mother pretended to see nothing, but she approved of her daughter's choice completely.

Мать Лоран делала вид, что ничего не замечает, хотя, по-видимому, она вполне одобряла выбор своей дочери.

Shaub was too wrapped up in sports to be interested in women, so he smiled wryly and felt sorry for Arthur. Larre sighed deeply seeing the dawn of someone else's happiness and involuntarily thought of Angelica Gai's body, but now he more frequently pictured the head of Brigitte than the head of Angelica.

Шауб, в своём увлечении спортом презрительно относившийся к женщинам, улыбался насмешливо и в душе жалел Артура, а Ларе тяжело вздыхал, видя зарю чужого счастья, и невольно вспоминал прекрасное тело Анжелики, причём теперь на этом теле он чаще представлял голову Брике, а не Гай.

He was angry at himself for this betrayal, but justified it by saying it was a question of association-Brigitte's head followed Angelica's body naturally.

Он даже сам досадовал на себя за эту "измену", но оправдывал себя тем, что здесь играет роль только закон ассоциации: голова Брике всюду следовала за телом Гай.

Arthur couldn't wait for the doctor to allow him to walk.

Артур Доуэль не мог дождаться того времени, когда доктор разрешит ему ходить.

But he only had permission to talk without getting out of bed, and the people around him were told to take care of his lungs.

Но Артуру было разрешено только говорить, не поднимаясь с кровати, причём окружающим был дан приказ беречь лёгкие Доуэля.

Willy-nilly he had to take on the role of chairman, listening to the opinions of the others and then briefly dissenting or summing up "debates."

Ему волей-неволей пришлось взять на себя роль председателя, выслушивающего мнение других и только кратко возражающего или резюмирующего "прения".

The debates were often heated.

А прения бывали бурные.

Larre and Shaub were particularly hot-headed.

Особенную горячность вносили Ларе и Шауб.

What to do with Ravino and Kern?

Что делать с Равино и Керном?

Shaub chose Ravino as his victim and planned "marauding attacks" on him.

Шауб почему-то облюбовал себе в жертву Равино и развил планы "разбойных нападений" на него.

"We didn't get a chance to finish off the dog.

- Мы не успели добить эту собаку.

And he must be destroyed.

А её необходимо уничтожить.

Every breath that dog takes fouls the earth!

Каждое дыхание этого пса оскверняет землю!

I'll only rest when I choke him with my own hands.

Я успокоюсь только тогда, когда удушу его собственными руками.

Now you say," he said excitedly, turning to Dowell, "that it's better to turn this over to the courts and the executioner.

Вот вы говорите, - горячился он, обращаясь к Доуэлю, - что лучше предоставить всё это дело суду и палачу.

But Ravino said himself that the authorities were in his pocket."

Но ведь Равино сам нам говорил, что у него власти на откупе.

"The local ones," Dowell reminded him.

- Местные, - вставлял слово Доуэль.

"Wait, Dowell," Larre interrupted.

- Подождите, Доуэль, - вмешивался в разговор Ларе.

"It's bad for you to talk.

- Вам вредно говорить.

And you, Shaub, are concentrating on the wrong thing.

И вы, Шауб, не о том толкуете, о чём нужно.

We'll take care of Ravino.

С Равино мы всегда сумеем посчитаться.

Our immediate goal must be to expose Kern's crimes and finding Professor Dowell.

Ближайшей нашей целью должно быть раскрытие преступления Керна и обнаружение головы профессора Доуэля.

We have to get into Kern's house at any cost."

Нам надо каким бы то ни было способом проникнуть к Керну.

"But how?" Arthur asked.

- Но как вы проникнете? - спросил Артур.

"How?

-Как?

The way burglars and thieves do."

Ну, как проникают взломщики и воры.

"You're not a burglar.

- Вы не взломщик.

There's an art to it, you know."

Это тоже искусство не малое...

Larre thought, then slapped his forehead.

Ларе задумался, потом хлопнул себя по лбу:

"We'll invite Jean to play a guest role.

- Мы пригласим на гастроли Жана.

Brigitte told me his secret.

Ведь Брике открыла мне, как другу, тайну его профессии.

He'll be flattered!

Он будет польщён!

It will be the first time he'll break in without a selfish purpose."

Единственный раз в жизни совершит взлом дверных замков не из корыстных побуждений.

"And what if he's not so unselfish?"

- А если он не столь бескорыстен?

"We'll pay him.

- Мы уплатим ему.

He can lay the path for us and disappear from the boards before we call the police, which we will naturally do."

Он может только проложить нам дорогу и скрыться с театральных подмостков, прежде чем мы вызовем полицию, а это мы, конечно, сделаем.

But Arthur Dowell cooled his ardor.

Но здесь его пыл охладил Артур Доуэль.

Quietly and slowly he spoke:

Тихо и медленно он начал говорить:

"I think that all this romantic stuff is unnecessary in this case.

- Я думаю, что вся эта романтика в данном случае не нужна.

Kern must know from Ravino about my being in Paris and my part in the abduction of Marie Laurent.

Керн, вероятно, уже знает от Равино о моём прибытии в Париж и участии в похищении мадемуазель Лоран.

That means that there is no point in keeping my incognito.

Значит, мне больше нет оснований хранить инкогнито.

That's point one.

Это первое.

Then, I am the son of . . . the late Professor Dowell and therefore have the legal right, as lawyers say, to enter this business, demand a court investigation, a search-------"

Затем, я сын... покойного профессора Доуэля и потому имею законное право, как говорят юристы, вступить в дело, потребовать судебного расследования, обыска...

"The courts again!" Larre waved his hand hopelessly.

- Опять судебного, - безнадёжно махнул рукой Ларе.

"The shysters will confuse things and Kern will get off."

- Запутают вас судебные крючки, и Керн вывернется.

Arthur coughed and grimaced from the pain in his chest.

Артур закашлял и невольно поморщился от боли в груди.

"You're talking too much," said Madame Laurent anxiously.

- Вы слишком много говорите, - заботливо сказала мадам Лоран, сидевшая подле Артура.

"It's all right," he said, rubbing his chest.

- Ничего, - ответил он, растирая грудь.

"It will pass."

- Это сейчас пройдёт...

Just then Marie Laurent came in, greatly upset by something.

В этот момент в комнату вошла Мари Лоран, чем-то сильно взволнованная.

"Look at this," she said, handing Dowell the newspaper.

- Вот читайте, - сказала она, протягивая Доуэлю газету.

On page one in bold headlines it read:

На первой странице крупным шрифтом было напечатано:

SENSATIONAL DISCOVERY BY PROFESSOR KERN

СЕНСАЦИОННОЕ ОТКРЫТИЕ ПРОФЕССОРА КЕРНА

The subhead, in smaller type, read:

Второй подзаголовок - более мелким шрифтом:

A Demonstration of a Living Human Head

Демонстрация оживлённой человеческой головы.

The article announced that the following evening Professor Kern would give a lecture at the scientific society.

В заметке сообщалось о том, что завтра вечером в научном обществе выступает с докладом профессор Керн.

The lecture would be accompanied by a demonstration of a living head.

Доклад будет сопровождаться демонстрацией оживлённой человеческой головы.

It went on to describe Kern's work, listing his papers and brilliant operations.

Далее сообщалась история работ Керна, перечислялись его научные труды и произведённые им блестящие операции.

An article signed by Kern appeared below the news item.

Под первой заметкой была помещена статья за подписью самого Керна.

It described in general terms his attempts to revive heads-first of dogs, then people.

В ней в общих чертах излагалась история его опытов оживления голов - сначала собак, а затем людей.

Laurent followed the expression on Arthur's face tensely and his eyes as they moved from line to line.

Лоран с напряжённым вниманием следила то за выражением лица Артура Доуэля, то за взглядом его глаз, переходивших со строчки на строчку.

Dowell maintained his calm.

Доуэль сохранял внешнее спокойствие.

Only when he finished reading did a bitter smile flicker across his face.

Только в конце чтения на лице его появилась и исчезла скорбная улыбка.

"Isn't it outrageous?" Laurent cried when Arthur silently returned the paper.

- Не возмутительно ли? - воскликнула Мари Лоран, когда Артур молча вернул газету.

"That scoundrel doesn't mention a single word about your father's role in this 'sensational discovery.'

- Этот негодяй ни одним словом не упоминает о роли вашего отца во всём этом "сенсационном открытии".

No, we can't leave it at that!"

Нет, этого я так не могу оставить!

Laurent's cheeks blazed.

- Щёки Лоран пылали.

"He must pay for what he did to me, to your father, to you, to those miserable heads he resurrected for the hell of a bodiless existence.

- За всё, что сделал Керн со мной, с вашим отцом, с вами, с теми несчастными головами, которые он воскресил для ада бестелесного существования, он должен понести наказание.

He must answer not only to the courts but to society.

Он должен дать ответ не только перед судом, но и перед обществом.

It would be the greatest injustice to allow him to savor triumph for even an hour."

Было бы величайшей несправедливостью допустить его торжествовать хотя бы один час.

"What do you want?" Dowell asked softly.

- Что же вы хотите? - тихо спросил Доуэль.

"To destroy his triumph!" Laurent answered hotly.

- Испортить ему триумф! - горячо ответила Лоран.

"Show up at the meeting and openly denounce Kern as a murderer, a criminal, a thief!"

- Явиться на заседание научного общества и всенародно бросить в лицо Керну обвинение в том, что он убийца, преступник, вор.

Madame Laurent was worried.

Мадам Лоран не на шутку была встревожена.

Only now did she realize how deeply shattered Marie's nerves were.

Только теперь она поняла, как сильно расшатаны нервы её дочери.

It was the first time she had ever seen her meek, self-controlled daughter in such an agitated state.

Впервые мать видела свою кроткую, сдержанную дочь в таком возбуждённом состоянии. Мадам Лоран пыталась её успокоить, но девушка как будто ничего не замечала вокруг.

The girl burned with anger and a desire for revenge.

Она вся горела негодованием и жаждой мести.

Larre and Shaub stared at her in surprise.

Ларе и Шауб с удивлением глядели на неё.

She was angrier and more vengeful than they were.

Своей горячностью и неукротимым гневом она превзошла их.

Madame Laurent looked beseechingly at Arthur Dowell.

Мать Лоран умоляюще посмотрела на Артура Доуэля.

He caught her look and began,

Он поймал этот взгляд и сказал:

"Your action, Marie, however justified, is irra-------"

- Ваш поступок, мадемуазель Лоран, какими бы благородными чувствами он ни диктовался, безрассу...

But Laurent interrupted,

Но Лоран прервала его:

"There are some irrational things that are worth more than wisdom.

- Есть безрассудство, которое стоит мудрости.

Don't think that I want to appear in the part of the heroine or avenging angel!

Не подумайте, что я хочу выступить в роли героини-обличительницы.

I simply can behave no other way.

Я просто не могу поступить иначе.

My moral sense demands this."

Этого требует моё нравственное чувство.

"But what will you achieve?

- Но чего вы достигнете?

Can't you just tell the court investigator your story?"

Ведь вы не можете сказать обо всём этом судебному следователю?

"No-I want Kern disgraced publicly!

- Нет, я хочу, чтобы Керн был посрамлён публично!

Kern is building his happiness on the misfortune of others, on crimes and murders.

Керн воздвигает себе славу на несчастье других, на преступлениях и убийствах!

Tomorrow he wants to reap the laurels of fame.

Завтра он хочет пожать лавры славы.

And he should reap the fame he deserves."

И он должен пожать славу, заслуженную им.

"I'm against this action, Marie," Dowell insisted. "I'm sorry," she replied, "but I will not give up this plan even if the entire world is against me!

- Я против этого поступка, мадемуазель Лоран, -сказал Артур Доуэль, опасаясь, что выступление Лоран может слишком потрясти её нервную систему. - Очень жаль, - ответила она. - Но я не откажусь от него, если бы даже против меня был целый мир.

You don't know me!"

Вы ещё не знаете меня!

Arthur Dowell smiled.

Артур Доуэль улыбнулся.

He liked her youthful ardor, and even more he liked her rosy cheeks.

Эта юная горячность нравилась ему, а сама Мари, с раскрасневшимися щеками, ещё больше.

"But this would not be a considered step," he began.

- Но ведь это же будет необдуманным шагом, -начал он снова.

"You are taking a great risk."

- Вы подвергаете себя большому риску...

"We'll defend her," Larre exclaimed, raising his hand as though holding a rapier.

- Мы будем защищать её! - воскликнул Ларе, поднимая руку с таким видом, как будто он держал шпагу, готовую для удара.

"Yes, we will defend you," Shaub bellowed, brandishing his fist.

- Да, мы будем защищать вас, - громогласно поддержал друга Шауб, потрясая в воздухе кулаком.

Marie Laurent, seeing their support, looked at Arthur reproachfully.

Мари Лоран, видя эту поддержку, с упрёком посмотрела на Артура.

"In that case I will accompany you too," he said.

- В таком случае я также буду сопровождать вас, -сказал он.

Joy flickered in Marie's eyes, but then she frowned.

В глазах Лоран мелькнула радость, но тотчас же она нахмурилась.

"You can't. You're not well enough."

- Вам нельзя... Вы ещё нездоровы.

"I'll go anyway."

-А я всё-таки пойду.

"But-------"

-Но...

"And I won't give up the idea, even if the entire world is against me!

- И не откажусь от этой мысли, если бы целый мир был против меня.

You don't know me!" He repeated her words and smiled.

Вы ещё не знаете меня, - улыбаясь, повторил он её слова.

A Spoiled Triumph

ИСПОРЧЕННЫЙ ТРИУМФ

On the day of the scientific demonstration, Kern examined Brigitte's head with great care.

В день научной демонстрации Керн особенно тщательно осмотрел голову Брике.

"Listen to me/' he said, after the examination.

- Вот что, - сказал он ей, закончив осмотр.

"This evening you will be taken to a large meeting.

- Сегодня в восемь вечера вас повезут в многолюдное собрание.

You will have to speak there.

Там вам придётся говорить.

Answer the questions briefly.

Отвечайте кратко на вопросы, которые вам будут задавать.

Don't gab unnecessarily.

Не болтайте лишнего.

Understand?"

Поняли?

Kern opened the air stream, and Brigitte hissed,

Керн открыл воздушный кран, и Брике прошипела:

"I understand, but I would like ... please .. ."

- Поняла, но я просила бы... позвольте...

Kern left without listening.

Керн вышел, не дослушав её.

His agitation was increasing.

Волнение его всё увеличивалось.

He had a difficult task ahead of him-getting the head to the meeting.

Предстояла нелёгкая задача - доставить голову в зал заседания научного общества.

The smallest jolt could be fatal.

Малейший толчок мог оказаться роковым для жизни головы.

They had a specially outfitted car ready.

Был приготовлен специально приспособленный автомобиль.

The table that held the head and the apparatus was set on a special platform with wheels so that it could be pushed on flat surfaces and with handles so that it could be carried up stairs.

Столик, на котором помещалась голова со всеми аппаратами, поставили на особую площадку, снабжённую колёсами для передвижения по ровному полу и ручками для переноса по лестницам.

Finally everything was ready and they set out.

Наконец всё было готово. В семь часов вечера отправились в путь.

The enormous white auditorium was brightly lit.

...Громадный белый зал был залит ярким светом.

In the orchestra gray hair and bald spots predominated; men of science dressed in black tie.

В партере преобладали седины и блестящие лысины мужей науки, облачённых в чёрные фраки и сюртуки.

Eyeglasses glinted.

Поблёскивали стёкла очков.

The boxes and balcony were reserved for select guests with some relation to the world of science.

Ложи и амфитеатр предоставлены были избранной публике, имеющей то или иное отношение к учёному миру.

The elegant dresses and sparkling jewels of the ladies were more appropriate for a concert hall and a world-famous performer.

Роскошные наряды дам, сверкающие бриллианты напоминали обстановку концертного зала при выступлении мировых знаменитостей.

The subdued buzz of the waiting audience filled the hall.

Сдержанный шум ожидающих начала зрителей наполнял зал.

Near the stage, at their little tables, reporters bustled like ants, sharpening their pencils to take shorthand.

Возле эстрады за своими столиками оживлённым муравейником хлопотали корреспонденты газет, очиняя карандаши для стенографической записи.

On the right was a film camera intended to capture Kern's appearance with the live head.

Справа был установлен ряд киноаппаратов, чтобы запечатлеть на ленте все моменты выступления Керна и оживлённой головы.

The most important representatives of the scientific world presided on stage.

На эстраде разместился почётный президиум из наиболее крупных представителей учёного мира.

In the middle of the stage stood a lectern.

Посреди эстрады возвышалась кафедра.

On it, a microphone was ready to broadcast the speech around the world.

На ней микрофон для передачи по радио речей по всему миру.

A second microphone stood before the head of Brigitte.

Второй микрофон стоял перед головой Брике.

She was on the right side of the stage.

Она возвышалась на правой стороне эстрады.

A good makeup job gave her head a fresh and attractive appearance, softening the depressing effect it must have on unprepared audiences.

Умело и умеренно наложенный грим придавал голове Брике свежий и привлекательный вид, сглаживая тяжёлое впечатление, которое должна была производить голова на неподготовленных зрителей.

The nurse and John stood by her table.

Сиделка и Джон стояли возле её столика.

Marie Laurent, Arthur Dowell, Larre, and Shaub were in the first row, two steps from the ramp that led to the stage.

Мари Лоран, Артур Доуэль, Ларе и Шауб сидели в первом ряду, в двух шагах от помоста, на котором стояла кафедра.

Only Shaub, who had not been "unmasked" by anyone, was his usual self.

Один только Шауб, как никем не "расшифрованный", был в своём обычном виде.

Laurent came in a black dress and hat.

Лоран явилась в вечернем туалете и в шляпе.

She kept her head low, hiding her face under the hat's brim, so that Kern wouldn't recognize her.

Она низко держала голову, прикрываясь полями шляпы, чтобы Керн при случайном взгляде не узнал её.

Arthur Dowell and Larre came in disguise.

Артур Доуэль и Ларе явились загримированными.

Their black beards and mustaches were masterfully done.

Их чёрные бороды и усы были сделаны артистически.

To promote the conspiracy, they pretended not to know each other.

Для большей конспиративности было решено, что они друг с другом "не знакомы".

Each sat silently, casually looking at his neighbors.

Каждый сидел молча, рассеянным взглядом окидывая соседей.

Larre was in acute depression: he had almost passed out when he saw Brigitte's head.

Ларе был в подавленном состоянии: он едва не потерял сознание, увидев голову Брике.

At exactly eight o'clock Professor Kern approached the lectern.

Ровно в восемь часов на кафедру взошёл профессор Керн.

He was paler than usual, but very dignified.

Он был бледнее обычного, но полон достоинства.

The audience applauded him for a long time.

Собрание приветствовало его долго не смолкавшими аплодисментами.

The cameras rolled.

Киноаппарат затрещал.

The newspaper anthill grew still.

Газетный муравейник затих.

Professor Kern began the lecture about his alleged discoveries.

Профессор Керн начал доклад о мнимых своих открытиях.

It was a brilliant and clever speech.

Это была блестящая по форме и ловко построенная речь.

Kern did not forget to mention the previous very valuable work of the late Professor Do well, a victim of an untimely demise.

Керн не забыл упомянуть о предварительных, очень ценных работах безвременно скончавшегося профессора Доуэля.

But in giving the work of the late professor its due, he did not forget his own "modest achievements."

Но, воздавая дань работам покойного, он не забывал и о своих "скромных заслугах".

There was no doubt in the audience's mind that all the honor of the discovery belonged to Kern.

Для слушателей не должно было оставаться никакого сомнения в том, что вся честь открытия принадлежит ему, профессору Керну.

His speech was interrupted several times by applause.

Его речь несколько раз прерывалась аплодисментами.

Hundreds of ladies directed their opera glasses and lorgnettes at him.

Сотни дам направляли на него бинокли и лорнеты.

The opera glasses and monocles of the men were directed with just as much interest at the head of Brigitte, who smiled unconstrainedly.

Бинокли и монокли мужчин с не меньшим интересом устремлялись на голову Брике, которая принуждённо улыбалась.

At the sign from Professor Kern the nurse turned the valve of the air stream, and Brigitte could speak.

По знаку профессора Керна сиделка открыла кран, пустила воздушную струю, и голова Брике получила возможность говорить.

"How do you feel?" an elderly scientist asked.

- Как вы себя чувствуете? - спросил её старичок учёный.

"Thank you, fine."

- Благодарю вас, хорошо.

Brigitte's voice was hollow and hoarse, the air stream whistled, and the sound had almost no modulation, but nevertheless the head's performance had a tremendous effect.

Голос Брике был глухой и хриплый, сильно пущенная струя воздуха издавала свист, звук был почти лишён модуляций, тем не менее выступление головы произвело необычайное впечатление.

Even world-famous artists don't often hear applause like that.

Такую бурю аплодисментов не всегда приходилось слышать и мировым артистам.

But Brigitte, who used to thrive on her performances in tiny cabarets, merely lowered her eyes tiredly.

Но Брике, которая когда-то упивалась лаврами от своих выступлений в маленьких кабачках, на этот раз только устало опустила веки.

Laurent's agitation increased.

Волнение Лоран всё увеличивалось.

She was shivering with nervousness, and she gritted her teeth to keep them from chattering.

Её начинала трясти нервная лихорадка, и она крепко сжала зубы, чтобы они не стали отбивать дробь.

"Now," she told herself several times, but each time she did not have the determination.

"Пора", - несколько раз говорила она себе, но каждый раз ей не хватало решимости. Обстановка подавляла её.

After every lost moment she tried to console herself with the thought that the higher Kern was exalted, the harder he would fall.

После каждого пропущенного момента она старалась успокоить себя мыслью, что чем выше будет вознесён профессор Керн, тем ниже будет его падение.

The speeches began.

Начались речи.

A gray-haired old man, an important scientist, climbed up on the lectern.

На кафедру взошёл седенький старичок, один из крупнейших учёных.

He spoke in a weak, strained voice about the genius of Kern's discovery, about the mighty power of science, about victory over death, about the happiness of dealing with minds that give the world the greatest scientific achievements.

Слабым, надтреснутым голосом он говорил о гениальном открытии профессора Керна, о всемогуществе науки, о победе над смертью, о счастье общаться с такими умами, которые дарят миру величайшие научные достижения.

And when Laurent least expected it, a whirlwind of repressed anger and hatred took her up and carried her away.

И в тот момент, когда Лоран меньше всего этого ожидала, какой-то вихрь долго сдерживаемого гнева и ненависти подхватил и унёс её.

She was no longer in control.

Она уже не владела собой.

She rushed up to the lectern, almost knocking over the little man, pushed him away, took his place, and with a deathly pale face and feverishly bright eyes of a fury pursuing a killer, began her incendiary speech in a breathless voice.

Она бросилась на кафедру, едва не сбив с ног ошеломлённого старичка, почти сбросила его, заняла его место и со смертельно бледным лицом и лихорадочно горящими глазами фурии, преследующей убийцу, задыхающимся голосом начала свою пламенную сумбурную речь.

The hall was rocked by her pronouncement.

Весь зал всколыхнулся при её появлении.

At first Professor Kern was perplexed and made an involuntary movement toward Laurent, as though to restrain her, Then he turned to John and whispered a few words in his ear.

В первое мгновение профессор Керн смутился и сделал невольное движение в сторону Лоран, как бы желая удержать её. Потом он быстро обернулся к Джону и шепнул ему на ухо несколько слов.

John slipped out the door.

Джон выскользнул в дверь.

No one noticed in the general pandemonium.

В общем замешательстве никто на это не обратил внимания.

"Don't believe him!" Laurent shouted, pointing at Kern.

-Не верьте ему! - кричала Лоран, указывая на Керна.

"He's a thief and killer!

- Он вор и убийца!

He stole the work of Professor Dowell!

Он крал труды профессора Доуэля!

He killed Dowell!

Он убил Доуэля!

He's still working with his head.

Он и сейчас работает с его головой.

He's torturing him and forcing him to continue the work, and then passes it off as his own. Dowell himself told me that Kern had poisoned him."

Он мучает и пыткой заставляет продолжать научные опыты, а потом выдаёт их за свои открытия... Мне сам Доуэль говорил, что Керн отравил его...

The crowd's confusion was turning to panic.

В публике смятение переходило в панику.

Many had leaped from their seats.

Многие повскакали с мест.

Some reporters had dropped their pencils and froze in stunned poses.

Даже некоторые корреспонденты уронили карандаши и застыли в ошеломлённых позах.

Only the cameraman turned the crank on his camera assiduously, pleased by the unexpected turn of events that guaranteed a sensational success to his footage.

Только кинооператор усиленно крутил ручку аппарата, радуясь неожиданному трюку, который обеспечивал ленте успех сенсации.

Professor Kern was completely in control once more.

Профессор Керн вполне овладел собой.

He stood calmly with a pitying smile on his face.

Он стоял спокойно, с улыбкой сожаления на лице.

When a nervous spasm constricted Laurent's throat, he took advantage of the ensuing pause, turned to the ushers, and barked authoritatively,

Дождавшись момента, когда нервная спазма сдавила горло Лоран, он воспользовался наступившей паузой, повернулся к стоявшим у дверей контролёрам аудитории и сказал им властно:

"Take her away!

- Уведите её!

Can't you see she is mad?"

Неужели вы не видите, что она в припадке безумия?

The ushers rushed to Laurent.

Контролёры бросились к Лоран.

But before they could get through the crowd to her, Larre, Shaub, and Dowell ran over and led her out into the hall.

Но прежде чем они успели пробраться к ней через толпу, Ларе, Шауб и Доуэль подбежали к ней и вывели в коридор.

Kern followed the group with a suspicious look.

Керн проводил всю группу подозрительным взглядом.

In the hall several policemen tried to detain Laurent, but the young men got her out into the street and into a taxi.

В коридоре Лоран пытались задержать полицейские, но молодым людям удалось вывести её на улицу и усадить в автомобиль.

They sped off.

Они уехали.

When the commotion had died down, Professor Kern got to the lectern and apologized for the "unfortunate incident."

Когда волнение несколько улеглось, профессор Керн взошёл на кафедру и извинился перед собранием "за печальный инцидент".

"Laurent is a nervous and hysterical young woman.

- Лоран - девушка нервная и истерическая.

Her nerves were unable to withstand the powerful emotional upheavals she experienced spending day after day in the company of the artificially revived head of Brigitte's corpse.

Она не вынесла тех сильных переживаний, которые ей приходилось испытывать, проводя день за днём в обществе искусственно оживлённой мною головы трупа Брике.

Her psychic equilibrium was lost.

Психика Лоран надломилась.

She went mad. .. ."

Она сошла с ума...

This speech was given in eerie silence.

Эта речь была прослушана при жуткой тишине зала.

A few claps of applause broke out and were immediately hushed.

Раздалось несколько хлопков, но они были заглушены шиканьем.

The specter of death had passed over the crowd.

Будто веяние смерти пронеслось над залом.

Hundreds of eyes looked at the head of Brigitte with horror and pity, as at someone who had come from the grave. The mood of the audience was ruined.

И сотни глаз теперь уже смотрели на голову Брике с ужасом и жалостью, как на выходца из могилы... Настроение собравшихся было испорчено безнадёжно.

Many left without waiting for the end.

Многие из публики ушли, не ожидая окончания.

The prepared speeches, telegrams, and decrees pronouncing Professor Kern honorary member and doctor of various institutes and academies of sciences were hastily read and the meeting was adjourned.

Наскоро прочитали заранее заготовленные речи, приветственные телеграммы, акты об избрании профессора Керна почётным членом и доктором различных институтов и академий наук, и собрание было закрыто.

John appeared behind Professor Kern's back and began preparing Brigitte's head for the return trip. She was pale, tired, and frightened.

За спиною профессора Керна появился негр и, незаметно кивнув ему, стал готовить к обратной отправке голову Брике, сразу поблёкшую, усталую и испуганную.

Alone in the enclosed car, Professor Kern gave vent to his anger.

Оставшись один в закрытом автомобиле, профессор Керн дал волю своей злобе.

He clenched his fists, gritted his teeth, and swore so loudly that the chauffeur slowed down several times and spoke into the receiver:

Он сжимал кулаки, скрипел зубами и так бранился, что шофёр несколько раз сдерживал ход автомобиля и спрашивал по слуховой трубке:

"Yes, sir?"

- Алло?

The Last Meeting

ПОСЛЕДНЕЕ СВИДАНИЕ

The morning after the unsuccessful performance, Arthur Dowell went to the police, introduced himself, and announced that he wished them to search Kern's apartment.

Утром, на другой день после злополучного выступления Керна в научном обществе, Артур Доуэль явился к начальнику полиции, назвал себя и заявил, что он просит произвести обыск в квартире Керна.

"A search of the apartment was made last night," the chief informed him.

- Обыск в квартире профессора Керна уже был произведён минувшей ночью, - сухо ответил начальник полиции.

"There were no results.

- Никаких результатов этот обыск не дал.

Mademoiselle Laurent's statement came from her unbalanced imagination.

Заявление мадемуазель Лоран, как и следовало ожидать, оказалось плодом её расстроенного воображения.

Didn't you read about it in today's papers?"

Разве вы не читали об этом в утренних газетах?

"Why do you assume that Mademoiselle Laurent's statement is the product of an unbalanced imagination?"

- Почему вы так легко предположили, что заявление мадемуазель Лоран является плодом расстроенного воображения?

"Judge for yourself," the chief replied. "This is an unthinkable thing, and then the search proved-------"

- Потому что, сами посудите, - отвечал начальник полиции, - это совершенно немыслимая вещь, и потом обыск подтвердил...

"Did you question Mademoiselle Brigitte?"

- Вы допрашивали голову мадемуазель Брике?

"No, we didn't question any heads," he replied.

- Нет, мы не допрашивали никаких голов, -ответил начальник полиции.

"Too bad!

- Напрасно!

She could have told you that she too had seen my father's head.

Она также могла бы подтвердить, что видела голову моего отца.

She told me about it personally.

Она лично сообщила мне об этом.

I insist on a second search."

Я настаиваю на производстве вторичного обыска.

"I have no basis to do one," the chief said harshly.

- Не имею к этому никаких оснований, - резко ответил начальник полиции.

Had he been bought off by Kern? Arthur wondered.

"Неужели подкуплен Керном?" - подумал Артур.

"A second search would only invite public outcry," the police chief went on.

- И потом, - продолжал начальник полиции, -вторичный обыск может только возбудить общественное негодование.

"Society is upset enough as it is by the incident with that madwoman.

Общество достаточно уже возмущено выступлением этой сумасшедшей Лоран.

Professor Kern's name is on everyone's lips.

Имя профессора Керна у всех на устах.

He's been getting hundreds of letters and telegrams sympathizing with him and outraged by Laurent."

Он получает сотни писем и телеграмм с выражением соболезнования ему и негодования на поступок Лоран.

"Nevertheless, I insist that Kern committed several crimes."

- И тем не менее я настаиваю, что Керн совершил несколько преступлений.

"You can't make accusations like that without any substantiation," the chief lectured.

- Нельзя необоснованно бросать такие обвинения, - нравоучительно сказал начальник полиции.

"Then let me get the facts," Dowell countered.

- Так дайте же мне возможность обосновать их, -возразил Доуэль.

"You had that opportunity.

- Эта возможность уже была предоставлена вам.

The authorities made a complete search."

Властями был произведён обыск.

"If you refuse outright, I will have to turn to the prosecutor," Arthur said with determination, and stood up.

- Если вы категорически отказываетесь, я принуждён буду обратиться к прокурору, - сказал Артур решительно и поднялся.

"I can't do anything for you," the chief replied.

- Ничего не могу для вас сделать, - ответил начальник полиции, тоже поднимаясь.

But mention of the prosecutor did have an effect.

Упоминание о прокуроре, однако, произвело своё действие.

After some thought, he said,

Немного подумав, он сказал:

"I suppose I could order another search, but unofficially, so to speak.

- Я, пожалуй, мог бы сделать распоряжение о производстве вторичного обыска, но, так сказать, неофициальным порядком.

Then if there are new facts, I'll let the prosecutor know."

Если обыск даст новые данные, тогда я донесу об этом прокурору.

"The search must be made in the presence of myself, Mademoiselle Laurent, and my friend Larre."

- Обыск должен быть произведён в присутствии моём, мадемуазель Лоран и моего друга Ларе.

"Isn't that too many?"

- Не слишком ли много?

"No, all these people can be of positive help."

- Нет, все эти лица могут оказать существенную пользу.

The police chief turned his palms up and said with a sigh,

Начальник полиции развёл руками и, вздохнув, сказал:

"All right!

- Хорошо!

I'll put two men at your disposal.

Я командирую нескольких агентов полиции в ваше распоряжение.

And I'll ask an investigator too."

Приглашу и следователя.

At 11:00 a.m. Dowell was ringing Kern's doorbell.

В одиннадцать часов утра Артур уже звонил у двери Керна.

John opened the heavy oak door without removing the chain.

Негр Джон приоткрыл тяжёлую дубовую дверь, не снимая цепочки.

"Professor Kern is not in."

- Профессор Керн не принимает.

A policeman forced John to let the unexpected visitors into the apartment.

Выступивший полицейский заставил Джона пропустить неожиданных гостей в квартиру.

Professor Kern received them in his study with an air of injured virtue.

Профессор Керн встретил их в своём кабинете, приняв вид оскорблённой добродетели.

"Please," he said in icy tones, opening the doors wide and giving Laurent a withering look.

- Прошу вас, - сказал он ледяным тоном, широко распахнув двери лаборатории и бросив мельком уничтожающий взгляд на Лоран.

The investigator, Laurent, Arthur Dowell, Kern, Larre, and two policemen came in.

Следователь, Лоран, Артур Доуэль, Керн, Ларе и двое полицейских вошли.

The familiar surroundings, so intimately connected with unpleasant experiences, distressed Laurent.

Знакомая обстановка, с которой было связано столько тягостных переживаний, взволновала Лоран.

Her heart was beating wildly.

Сердце её сильно забилось.

Only Brigitte's head was in the laboratory.

В лаборатории находилась только голова Брике.

Her cheeks, without rouge, were the dark yellow shade of a mummy.

Её щёки, лишённые румян, были тёмно-жёлтого цвета мумии.

Seeing Laurent and Larre, she smiled and blinked.

Увидя Лоран и Ларе, она улыбнулась и заморгала глазами.

Larre gazed at her with pity and horror.

Ларе с ужасом и содроганием отвернулся.

They went into the next room.

Вошли в смежную с лабораторией комнату.

There stood a clean-shaven head of an elderly man with a huge, bulbous nose.

Там находилась наголо обритая голова пожилого человека с громадным мясистым носом.

The head's eyes were hidden behind black glasses.

Глаза этой головы были скрыты за совершенно чёрными очками.

The lips twitched.

Губы слегка подёргивались.

"His eyes hurt," Kern explained.

- Глаза болят... - пояснил Керн.

"That's all that I can offer you," he added with an ironic smile.

- Вот и всё, что я могу вам предложить, - добавил он с иронической улыбкой.

And a further search of the house, from cellar to attic, did not reveal any other heads.

И действительно, при дальнейшем осмотре дома, от подвала до чердака, других голов не обнаружили.

On the way out they had to pass through the room with the shaved head.

На обратном пути вновь пришлось проходить через комнату, где помещалась толстоносая голова.

A disappointed Dowell was headed for the door, the investigator and Kern behind him.

Разочарованный Доуэль направился уже было к следующей двери, а за ним двинулись к выходу следователь и Керн.

"Wait!" Laurent said.

- Подождите, - остановила их Лоран.

Going up to the head with the fat nose, she turned on the air valve and asked,

Подойдя к голове с толстым носом, она открыла воздушный кран и спросила:

"Who are you?"

- Кто вы?

The head moved its lips, but there was no voice.

Голова шевелила губами, но голос не звучал.

Laurent turned up the air.

Лоран пустила более сильную струю воздуха.

A hissing whisper spoke:

Послышался шипящий шёпот:

"Who is it?

- Кто это?

Is it you, Kern?

Вы, Керн?

Unplug my ears!

Откройте же мне уши!

I can't hear you... ."

Я не слышу вас...

Laurent looked in the head's ears and pulled out wads of cotton.

Лоран заглянула в уши головы и вытащила оттуда плотные куски ваты.

"Who are you?" she repeated.

- Кто вы? - повторила она вопрос.

"I was Professor Dowell."

- Я был профессором Доуэлем.

"But your face?" Laurent was breathless.

- Но ваше лицо? - задохнулась Лоран от волнения.

"My face?"

- Лицо?..

The head spoke with difficulty.

- Голова говорила с трудом.

"Yes, I've been deprived of even my face. A minor operation-paraffin introduced under the skin of my nose . . . Alas, the only thing of mine left in this disfigured skull is my brain, but it's refusing to work, too. I'm dying . . . our experiments are unfinished . . . but my head did live longer than I had supposed theoretically."

- Да... меня лишили даже моего лица... Маленькая операция... парафин введён под кожу носа... Увы, моим остался только мой мозг в этой изуродованной черепной коробке... но и он отказывается служить... Я умираю... наши опыты несовершенны... хотя моя голова прожила больше, чем я рассчитывал теоретически.

"Why do you wear glasses?" the investigator asked, coming closer.

- Зачем у вас очки? - спросил следователь, приблизившись.

"Lately my colleague does not trust me," Dowell said, and tried to smile.

- Последнее время коллега не доверяет мне, - и голова попыталась улыбнуться.

"He deprives me of the opportunity to see and hear. The glasses are opaque, so that I don't give myself away to unwanted visitors. Do take them off."

- Он лишает меня возможности слышать и видеть... Очки не прозрачные... чтобы я не выдал себя перед нежелательными для него посетителями... Снимите же мне очки...

Laurent removed the glasses with trembling hands.

Лоран дрожащими руками сняла очки.

"Mademoiselle Laurent-is it you?

- Мадемуазель Лоран... вы?

Hello, my dear friend!

Здравствуйте, друг мой!..

Kern told me you had left. I'm sick ... I can't work any more. . . . Just yesterday my colleague Kern kindly proclaimed amnesty for me-if I don't diemyself today, he promised to release me tomorrow..!!

А ведь Керн сказал, что вы уехали... Мне плохо... работать больше не могу... Коллега Керн только вчера милостиво объявил мне амнистию... Если я сам не умру сегодня, он обещал завтра освободить меня...

Suddenly spotting Arthur, who stood to one side, stunned, without a drop of blood in his face, Dowell cried out joyously:

И вдруг, увидав Артура, который стоял в стороне, словно оцепенев, без кровинки в лице, голова радостно произнесла:

"Arthur!

- Артур!..

Son!"

Сын!..

His dull eyes shone bright for a second.

На мгновение тусклые глаза её прояснились.

"Father-my dear Father!"

- Отец, дорогой мой!

Arthur strode over to the head.

- Артур шагнул к голове.

"What have they done to you?"

- Что с тобой сделали?..

He staggered.

Он пошатнулся.

Larre supported him.

Ларе поддержал его.

"There . . . that's good . . . we are seeing each other once more . . . after my death. ..." Professor Dowell's head hissed.

-Вот... хорошо... Ещё раз мы свиделись с тобой... после моей смерти... - просипела голова профессора Доуэля.

The vocal cords were almost nonfunctioning, and his tongue barely moved.

Голосовые связки почти не работали, язык плохо двигался.

When he paused the air whistled through his throat.

В паузах воздух со свистом вылетал из горла.

"Arthur, kiss my forehead ... if you . . . don't mind. . .!!

-Артур, поцелуй меня в лоб, если тебе... не... неприятно...

Arthur bent down and kissed him.

Артур наклонился и поцеловал.

"Good ...it's good now. ..."

- Вот так... теперь хорошо...

"Professor Dowell," the investigator said, "can you give me any information about the circumstances of your death?"

- Профессор Доуэль, - сказал следователь, -можете ли вы сообщить нам об обстоятельствах вашей смерти?

The head turned its fading gaze to the investigator, apparently having trouble understanding.

Г олова перевела на следователя потухший взгляд, видимо плохо понимая, в чём дело.

Then, with comprehension, its eyes slid to Laurent and the head whispered,

Потом, поняв, медленно скосила глаза на Лоран и прошептала:

"I told . . . her.. . . She knows everything."

- Я ей... говорил... она знает всё.

The head's lips stopped moving and a film covered the eyes.

Губы головы перестали шевелиться, а глаза заволоклись дымкой. - Конец!.. - сказала Лоран.

For a short time they stood in silence, moved by what they had just seen.

Некоторое время все стояли молча, подавленные происшедшим.

The investigator broke the heavy silence and turned to Kern. "Please come with me to your study!

- Ну что ж, - прервал тягостное молчание следователь, и, обернувшись к Керну, произнёс: -Прошу следовать за мною в кабинет!

I have some questions to ask."

Мне надо снять с вас допрос.

When the door shut behind them, Arthur sank heavily into a chair next to the head of his father and covered his face in his hands.

Когда дверь за ними захлопнулась, Артур тяжело опустился на стул возле головы отца и закрыл лицо ладонями:

"My poor, poor father!"

- Бедный, бедный отец!

Laurent gently put her hand on his shoulder.

Лоран мягко положила ему руку на плечо.

Arthur reached up and squeezed her hand tight.

Артур порывисто поднялся и крепко пожал ей руку.

A shot came from Kern's study.

Из кабинета Керна раздался выстрел.

Content

Беляев Александр Романович Голова профессора Доуэля - русский и английский параллельные тексты