Михаил Март

Жар тела

Глава I

Мир тесен

1

Они не в первый раз приезжали сюда на охоту. Все начиналось тихо и мирно. В местных горах всегда было полно кабанов. Но на этот раз им не повезло. Два дня бродили с приятелем по горам и даже белок не видели. И вдруг сегодня наткнулись на крупного зверя. Судя по росту, они встретились с лосем. Только зверь от них ускользнул. Глеб предложил Игорю спуститься ниже по склону к дороге, а сам решил затаиться здесь. Деревья для него не помеха. Глеб имел боевой опыт и считался лучшим стрелком в институте, а потом в «горячих точках». Но все пошло как-то не так и слишком неожиданно. Он услышал за спиной хруст деревьев, вскинул ружье, резко обернулся и жахнул. Но лося там и в помине не было. Игорь, ни дна ему, ни покрышки, поднялся с дороги вверх, где его не ждали. Результат закономерный. За всю жизнь Глеб ни разу не промахнулся. И теперь, глядя на изуродованный труп приятеля, Глеб Горбоносов понимал, что ни с каким заявлением в полицию он идти не сможет. Убийство совершил он. Даже если докажет, что это была случайность, тюрьмы ему не миновать. К тому же они находились в Абхазии, а не дома. Здесь разговоры не в почете, нужны факты. А факт простой. Есть труп, которому картечью полчерепа снесло, у него ружье, где не хватает одного патрона, заряженного картечью. Он взглянул на часы. Половина первого. Хозяин на работе, жена на винограднике. Дом пуст. Труп бросать нельзя. Могилу пришлось копать тут же. Для этого он спустился к дороге, где они оставили старый хозяйский «уазик», достал лопату и вернулся. На нервы Глеб не жаловался, соображал быстро и всегда принимал правильные решения. За эту находчивость и сообразительность бывший его начальник, а ныне покойный Игорь Левс, назначил из мастеров начальником цеха. И тут Глеб проявил себя с лучшей стороны. Его все и везде любили и уважали, а за Чеченскую кампанию он получил орден Мужества. Трупов за свою жизнь видел немало, но то на войне. Но все это осталось в прошлом. А сейчас ему грозило лет семь как минимум. Жена его не дождется. Красивая, упрямая, любит деньги и подарки. Когда выпустят, ему стукнет сорок два, а Карине, его жене, тридцать пять. И что? Она будет сидеть в светелке и смотреть в окошко? Карина была родом из осетинских дворян. Разругалась с родней, выходя замуж за русского. Вроде как по любви. Зарабатывал Глеб неплохо, но для обычной семьи. Жене денег не хватало. Все тратила на пустяки. За неделю до зарплаты холодильник уже пустовал.

Игорь, его начальник, был одинок, с женой давно развелся. На работе о нем быстро забудут. Груб был с подчиненными, разговоры вел свысока, с чужими мнениями не считался. Доброго слова о своем начальнике Глеб не слышал. Об их поездке на охоту никто не знает, кроме жены Глеба. Сейчас это главное. Глеб попытался успокоиться и принять решение. Надо сделать все чисто. Он обшарил и опустошил карманы Игоря. Решил – потом выбросит все в реку. Вырыл могилу и положил туда тело. Закопал, примял землю, вдруг какие-нибудь охотники забредут в эти места. Кровь с травы не сотрешь. Пришлось выложить небольшой костер. Туристы часто жарят шашлыки в этих местах. На прощание Глеб выбросил последний окурок, перекрестился и ушел.

Подъехав к дому, где они арендовали комнату, Глеб поставил машину на место, все осмотрел, собрал чемоданы, теперь их оказалось два, поймал попутку до Адлера и уехал в аэропорт.

Настало время подумать об алиби. Из Москвы они уехали в пятницу вечером, а сегодня воскресенье. В доме на столе он оставил записку: «Извини, друг Шато! Срочно уезжаем, нас вызывают на работу. Там случилась небольшая авария. Твои Глеб и Игорь». Теперь все кругом будет чисто. Хозяин даже не знает, что Глеб уехал один. Сегодня воскресенье, отъезд закономерен. Если подумать, то придраться не к чему. Проследить путь человека очень трудно, если не знаешь, куда его занесло. Страна огромная. А вот пропажа человека дело серьезное. Тут надо думать. Если не в понедельник, то в среду секретариат забьет тревогу. Начнут искать. С чего? С круга друзей. А их нет. Он единственный. Придут к нему. Вот для чего ему нужно алиби.

В первую очередь надо подготовить Карину. Задачка не из легких. Через пятнадцать минут он задремал в самолете.

2

Когда бурная сексуальная сцена закончилась, Кира Дроздова долго не могла отдышаться, ее партнер Гена Воронцов с легкостью голым встал с кровати и пересел на диван. Закурив, налил в стакан «Старку». Этому напитку он отдавал предпочтение.

– Все же ты лучший из тех, кого я знала, – заявила Кира.

Он криво ухмыльнулся.

– Но легла ко мне в постель, не подозревая об этом.

– Ничего удивительного. Ты мне понравился. Я даже готова бросить мужа и переехать к тебе. Квартиру я ему оставлю. Мы себе купим новую.

Геннадий Воронцов действительно был красивым мужчиной и знал это. Он любил женщин, и они отвечали тем же. И терять свободу ради одной, даже очень эффектной и очень богатой, он не собирался. Правда, Кира ему тоже нравилась во всех отношениях. Но, во-первых, она была женой его босса, а работу терять он не хотел. Он ловко манипулировал финансами, и в его карман перепадало немало. Гена умел себя правильно подать. Его шеф, Евгений Дроздов, был вспыльчив, нетерпелив и не очень умен. И ему досталась такая роскошная женщина. Правда, Кира утверждала, что не спит с мужем. Возможно. Ему сорок шесть лет, а ей тридцать один. Но Гена-то был еще моложе. Ну, переедет Кира к нему. Он тут же потеряет прибыльный бизнес, потом она ему надоест, несмотря на свою шикарную фигуру и кучу денег, доставшихся по наследству. А главное, он лишится свободы. С такой дамочкой не побалуешь.

– Об этом пока рано говорить. Я все же заместитель Женьки. Хочу закончить проект, который мы задумали.

– Да уж. Наслышана. Идея хорошая, но на нее нужны деньги. Где взять? Он клянчит у меня. Но я могу и отказать.

– Не делай этого, хотя бы ради меня.

– Но ты не хочешь ничего делать ради меня.

Он встал, налил в бокал шампанское, передал его Кире с улыбкой и сказал:

– Мы будем вместе, когда я займу место твоего мужа. Я не собираюсь жить за твой счет. У меня есть своя гордость. Я думаю, что со мной будет, когда мне стукнет сорок шесть?

– Мне будет сорок восемь. Но я тебя никому не отдам, так как Женька не отдаст свой пост. У тебя голова, ты ему нужен, но как заместитель, а не руководитель.

– Это не проблема. Не очень часто, но кирпичи сваливаются людям на голову.

– Так хочешь решить проблему? Ты будешь в числе первых подозреваемых.

– Зачем же пачкать руки. Я чист перед законом. Есть профессионалы. Они все делают грамотно. Но лучше, если киллера наймешь ты. Тебя никто не заподозрит. Ведь это он сидит на твоей шее, а не ты на его.

Кира выпила шампанское и поставила бокал на тумбочку. Простынь съехала с ее груди, и она вновь возбудила Гену.

– Не пойдет, миленький. Я в такие аферы не полезу. И попасть в капкан твоего шантажа тоже не хочу. Уж ты придумаешь, как можно доказать мою причастность к смерти мужа.

– А лучше будет, если Женька сдохнет, я сяду в его кресло и женюсь на его вдове. То же самое как если написать чистосердечное признание.

Она подала ему бокал.

– Налей еще. Глотка пересохла.

Он послушно исполнил ее просьбу.

– Так или иначе, но Женька умирать не собирается. И, может, проживет еще лет сорок, – продолжал Воронцов. – С ходу нам эту проблему не решить. Нужен план. Хороший чистый план.

Он поставил бокал на тумбочку и нырнул в постель.

– Мы же любим друг друга. И это главное! – произнес он с пафосом.

3

В дверь позвонили, и Кирилл пошел ее открывать. Кого несет в такую рань, – бормотал он себе под нос.

На пороге стоял полицейский. Точнее, майор полиции, но совершенно не похожий на стража закона. Высокий, стройный, с чисто выбритым приятным лицом, брюнет, но без кавказских примесей, глаза зеленые, яркие, немного щурился, будто свет ему мешает. Правильные черты лица, вот только рот все портил. Губ не видно, словно на ровном месте щель ножом разрезали.

– Вы Кирилл Сошальский?

– Он самый.

– У меня к вам разговор.

– Проходите.

Майор вошел в квартиру. Осмотрелся. Полы чистые. Он снял ботинки и попросил тапочки.

Сошальский подал ему смятую пару. В своей жизни он видел полицейских больше, чем гражданских лиц, но интеллигентов среди этой братии не встречал. И его лицо кого-то ему напоминало.

– У меня судимость снята. Работаю честно. На вопросы отвечу, но если вы с обвинением, то все отрицаю.

Сошальский нервничал и не узнал его. Форма его смущала.

– Скорее за советом, – успокоил майор хозяина.

Они прошли в комнату и присели на диван.

– Чем могу помочь?

– На днях ребята сбербанк обчистили. Очень хладнокровно. О кнопках тревоги все знали. Один перепрыгнул через парапет, и в банке погас свет. Дело было днем, все и так видно через окна. Другие двое обошли кассиров с пистолетами и собрали деньги. Четвертый стоял на дверях. После их ограбления осталась табличка: «Технический перерыв». Что думаете?

– Гастролеры. У нас такие спецы вывелись. Последний умер у меня на глазах в колонии. Я говорю о москвичах и о дерзости. Кнопок в банке много. Надо знать схему. Но без электричества ни одна не сработает. Тут своих проверять надо. Братва давно со сбербанками завязала. А шпана автоматы с наличкой вывозит. Но ведь это же лотерея, и доход смешной. Организация ограбления дороже встанет.

Майор полез в карман и достал сигареты.

– Пепельница найдется?

– На кухне. Мы с женой в комнате не курим, но гостям можно. Сейчас принесу.

Пока он ходил за пепельницей, пытался вспомнить об ограблении. Ничего подобного не слышал, хотя все сводки по городу читал. У него был свой человек в Управлении, который передавал им все данные по столице. Ничего похожего. Сошальский стал сомневаться. Поздновато. Войдя в комнату, он увидел майора в двух метрах от себя. В руке он держал пистолет с глушителем. Сошальский выронил пепельницу из рук.

Майор подскочил к нему и сильным ударом сбил с ног. Дальше он работал по намеченному плану. Пока Сошальский без сознания лежал на полу, майор вскрыл паркет у окна, где в тайнике лежали пачки денег, а сверху пистолет «ТТ» с глушителем. Им он и воспользовался. Убрав табельное оружие, он выстрелил лежащему хозяину в лоб. Тот умер, так и не очнувшись. Главное сделано, и убитый так и не узнал старого знакомого из-за парика и наклеенных усов.

Майор подошел к окну, вскрыл еще несколько паркетин и, запустив руку в тайник, вынул десяток перевязанных пачек денег и убрал их в портфель. У порога скинул тапки, переобулся в ботинки и глянул в глазок. Площадка была чистой. Он платком открыл замок и вышел. По пути никого не встретил. Во дворе сел в машину и уехал. Никто его не видел.

4

Жена только что застреленного Кирилла Сошальского, Вера Борисовна, работала секретарем у Евгения Дроздова и к тому же была его любовницей. Вере уже перевалило за сорок. Особой красотой и обаянием не блистала, но обладала соблазнительной попкой, красивым ротиком с выразительными губами, правда, еще глаза – томные, чайного цвета, с длинными ресницами. Остальное – так себе, говорить не о чем. Имела не одного любовника и обожала секс.

Глеб Горбоносов тоже был ее любовником и появился раньше Дроздова. Верин муж постоянно отсутствовал или пьянствовал, так что свой супружеский долг не выполнял, был человеком не интересным да еще и лысым. Дроздов ей нравился давно. Но он обратил на нее внимание только год назад, после того как его жена перебралась в отдельную спальню.

Однажды он задержал Веру в своем кабинете и цинично изнасиловал. Правда, это он так думал, а по сути, выполнил ее мечту. Но подобные выходки Дроздов позволял себя нечасто. Много работы, всегда в приемной народ и прочие сложности. Без разрешения и без стука к начальнику мог заходить только его заместитель – Геннадий Степанович Воронцов. Поэтому своего давнего любовника Горбоносова Вера не бросила, он удовлетворял все ее потребности. Видимо, и ему тоже нравилась попка Веры. На самом деле Горбоносов безумно любил только свою жену, но та требовала, чтобы муж пользовался презервативом, а он их не выносил и очень хотел детей. На что получал конкретный ответ: «Будешь зарабатывать, будут и дети». Вера же ничего не требовала, и они легко понимали друг друга.

Сегодня она без вызова явилась к шефу.

– Чего тебе? – гаркнул Дроздов. – У меня аврал.

– Я по личному вопросу.

– Личными делами сотрудников занимается мой заместитель.

– О нем и пойдет речь.

– И что с ним?

– Он только что пришел на работу.

– Гена не дворовый сторожевой пес.

– Сомневаюсь, что его дела связаны с работой.

– Слушай, Верунчик, хватит юлить. Говори толком и проваливай.

– Толк в следующем. Недавно ты ездил в Париж и привез жене духи «Небесный аромат». Таких духов у нас не продают. Стоят бешеных денег. Так вот, от твоего любимчика за версту несет этими духами. Спалились на такой мелочи, не подумали.

Дроздов выронил ручку от неожиданности.

– Ты не ошиблась? – спросил он осипшим голосом.

– У меня чутье как у собаки. К тому же Кира других духов не признает.

– Вызови Генку ко мне.

– Только ничего ему не говори, пока нет доказательств. Я знаю одного человечка. Грамотный малый. Он может за ним присмотреть.

– Правильно. Я не могу в это поверить. Она же недотрога.

– Для тебя. Иначе зачем тебе я, имея такую жену.

– Помалкивай. Надо во всем убедиться.

Она удалилась, а через десять минут появился Воронцов.

– Я тебе нужен, Женя?

– Да. Заходи. Я тебя сегодня искал, а ты как под землю провалился.

Воронцов всегда был готов к непредвиденным ситуациям и мог дать ответ на любой вопрос. И сегодня тоже. Три дня назад начальник распорядился собрать подписи со всех партнеров, с которыми их фирма сотрудничает. Он после работы все сразу и сделал. Пришлось поездить по домам партнеров и отловить их в барах и ресторанах. Он вплотную ими занимался, думая о том, что скоро сам возглавит фирму, и дружеские отношения с этими людьми ему помогут. Женя умел только отдавать приказы и заботиться об оборудовании для проекта.

– Ты, вероятно, забыл о собственных приказах. Мне было велено собрать подписи. Этим я и занимался. Собрал все.

Он открыл кожаную папку для документов и выложил на стол три листа деловых бумаг с подписями.

Тут-то Дроздов и унюхал запах духов. Верка ничего не придумала, все совпадало. А таких духов даже в Москве не сыщешь.

– Хорошо, ты мне больше не нужен.

– Ладно. Если что, я у себя. А что по поводу денег? Ты обещал достать. Сроки поджимают. Партнеры уже внесли свою долю.

– Какая сумма нужна? Точно.

– Полмиллиона долларов. Это первый транш, через год все повторится, если мы не вылетим в трубу к тому времени. У нас голый счет. Остатки уйдут на зарплату сотрудникам.

– Скоро будут деньги. А через год мы будем купаться в золоте.

Обычно он улыбался. Но в этот раз маска злости и раздражения застыла на лице начальника. Он плохо себя контролировал, совершенно не думал, как он выглядит и на что становится похож.

Геннадий ушел. Он понимал, что у Женьки нет никаких доказательств того, что заместитель спит с его женой. И не будет. Он был уверен в этом. Кира хитрее мешка гадюк, ее так просто к стенке не прижмешь, тем более с умом ее мужа, которым он не обладал.

Когда за ним захлопнулась дверь, Евгений Алексеевич снял телефонную трубку и позвонил партнерам. Все трое отметили, что документы подписали три дня назад. Геннадий врет, просто проспал с похмелья, а теперь все грехи валит на них.

В кабинет вошла Вера.

– Ну, убедился?

– Да, черт возьми. Но что я могу сделать? Мне нужно полмиллиона зеленых. Ругаться с Кирой сейчас не резон.

– А если я достану деньги? Ты уйдешь от нее?

– Ты? Полмиллиона? Бред. И что толку уходить. Ты замужем.

– Считай меня свободной. Я для тебя сделаю все. Сейчас я говорила с одним человеком. Он может проследить за Генкой. Но ты ему заплатишь.

– Сколько?

– Это он тебе сам скажет. На днях я вас сведу.

– Да, согласен.

5

Встреча состоялась в Измайловском парке, в кафе. Милый подвальчик, где всегда полутемно, немноголюдно и надежная обслуга. Официант, обслуживающий дальний столик в углу, помогал Михаилу Сумскому в делах. Этот столик не обслуживался, если Михась, как называли Сумского в узких кругах, предупреждал о своем появлении. К тому же у кафе имелось три выхода. Главный, через стойку бара на кухню и дверь во двор. А там низенький заборчик и лес. Третий выход был подъездной. Сюда подкатывали машины с продуктами.

В это кафе вечером и приехала Вера. Здесь она должна встретиться с Михасем, о котором знала немало. Когда ее муж сидел, она навещала его в колонии. Тогда он еще не был авторитетным преступником. История старая, но поучительная. А Михась в то время носил кличку Кум. Так называли всех заместителей начальников колоний по работе с зэками в области порядка и дисциплины. Он быстро построил свою карьеру и дорос до майора. К зэкам относился по-разному. Воры в законе имели привилегии, другие получали зуботычины. В колонии даже убийства случались, но мертвецов списывали как больных. Там одного зэка прирезал сам Михась, но остались свидетели. Их тоже пришлось убрать. Правда, одному удалось сбежать. Он-то и поведал по пьянке эту историю мужу Веры. А она все слышала. Она всегда все слышала, но оставалась невидимой, прячась в кладовке. Потом достала микрофоны и оборудовала комнату для прослушки. Теперь все разговоры прослушивались из соседней комнаты. На глаза дружкам мужа не показывалась. Она ничего не знает, и точка. Да, муж сидел, но он вышел пять лет назад и честно трудится на заводе.

В стране начались перемены. Очень вовремя. Из полиции повыгоняли лучших профессионалов. Управление по надзору за заключенными передали Министерству юстиции. Михась решил остаться в системе МВД и завязать с тюрьмами. Надо заметать следы. Он написал письмо прямо на имя министра. Его прошение дошло до адресата. Постовым его не возьмешь. Майор, да еще со стажем и высшим образованием. К тому же сотрудников не хватало. Ему подыскали должность старшего инспектора по ведущим делам и сдаче их в архив при закрытии. Отделение находилось в подчинении Управления внутреннего надзора, где менты следили за ментами. Так что теперь Михась был в курсе всех дел и мог запросить любое дело, если оно находится под юрисдикцией МВД, а не прокуратуры. Погоны ему оставили прежними и выплатили денежную премию за безупречную двадцатилетнюю работу. Его колония числилась среди образцовых. Мало того, его перевели в Москву и сразу на Петровку. И вот однажды сбежавший зэк его увидел. Случайно. На улице. Проследил за ним и все рассказал Кириллу. Вера все слышала. Мало того, она знала Кума лично. Не раз была у него на приеме с различными ходатайствами. Теперь ей ничего ни стоило найти его в Москве. И она нашла.

– Боюсь, что вы не помните меня. Зато я хорошо вас запомнила. Есть конфиденциальный разговор. Надеюсь, он вас заинтересует. Мой муж принадлежит к одной московской группировке. Мало того, он является казначеем этой банды. И я знаю, где он хранит общак. Ни много ни мало три миллиона долларов. Если их украсть, то все грехи повесят на банду Соленого. Они и конкуренты, и враги.

– Значит, ваш муж из группировки Арсена. Других врагов у Соленого нет. Скоро и тем и другим наступит конец. Сейчас за ними следят, но не трогают.

– Мне нужно обеспечить себя безупречным алиби, иначе будет ясно, что я наводчица. Человек со стороны тайник не найдет. Мужа надо убить. И концы в воду.

– Между прочим, вы разговариваете с майором полиции, – удивленно посмотрел на нее Михась.

– Мне привычней называть вас Кумом, Михаил Ильич. В зоне 15/24 вы убили не одного зэка. К примеру, Малахова. Свидетель жив и может дать показания. Беглый зэк Беландин. А если раскопать десяток могил, где вы хоронили каторжан с диагнозом туберкулез или СПИД, то у всех найдут пулевые отверстия. Не заточками их резали, а огнестрельного оружия у зэков нет и быть не может. Пули остались в теле, их не вынимали. А по ним можно определить оружие. В подробности вникать не буду. Они записаны на видеокассету, которая тут же попадет в прокуратуру, если со мной что-то случится. Нам выгодней сотрудничать. К тому же есть клиенты, которые могут неплохо платить за смерть близких. Общак это лишь начало. Деньги делим пополам. С одним из них я могу познакомить вас хоть завтра. Ему позарез нужны большие деньги, а на его счете в банке всего пятьдесят тысяч долларов. Это все, что у него есть.

Майор долго молчал, потом кивнул.

– Насчет общака договорились. Об остальном поговорим потом.

И вот день «икс» настал. Вера приехала в кафе за своей долей. Домой она еще не возвращалась. Там труп. Придется вызывать легавых. Потом за ней могут установить слежку. Вера села за столик, Михась еще не пришел. А может, и не придет. Хапнул денежки и пустился в бега. На жизнь хватит, а тут еще она напугала его своей видеокассетой, которой у нее не было. Но сама лезть в тайник она не решалась.

Ну вот и Михась появился. Вера облегченно вздохнула. В руках он нес небольшой черный рюкзачок. Она его не сразу узнала.

В кафе разрешалось курить, а вентиляция работала плохо. Проглядывалось только ползала, остальное растворялось в голубой дымке. Он был в штатском и выглядел очень презентабельным. В жизни не подумаешь, что перед вами мент. Он поцеловал даме ручку и поставил рюкзак у ее ног.

– Сразу оговорюсь. Здесь миллион триста тысяч. Так честнее. Основной объем работы выполнил я.

– Ладно. Не спорю.

Он сел, кивнул официанту, и тот тут же принес бутылку охлажденного шампанского, закуску, фрукты и графин со «Старкой».

– Я хочу поговорить о заказчике на ликвидацию, – сказала Вера, когда официант налил ей шампанское в бокал и отошел.

Вера старалась соблюдать спокойствие, но коленки дрожали.

– Вероятно, я соглашусь. Через месяц из тюрьмы выходит один спец. Он и будет работать, если согласится. Скорее всего, он скажет «да». Он нуждается в деньгах, но платить ему придется много. Парень свое дело знает.

– Что ж, придется подождать. А пока проследите за этим типом. – Она выложила фотографию Геннадия Воронцова на стол. – На обратной стороне его адрес и места, где он бывает. Меня интересуют женщины, с которыми он встречается. Желательно со снимочками.

– У такого красавчика, может быть, десятки женщин.

– Мне нужна главная. Очевидно, она и будет мишенью.

– Такая работа должна оплачиваться, – усмехнулся Михась.

– Миллион семьсот с трех миллионов из тайника за десять минут работы тебе мало?

Он замолчал. Можно сказать, ему первый раз в жизни так крупно повезло.

– Хорошо, я все сделаю.

– Отлично. Как свяжемся?

Он достал из кармана простенький мобильный телефон и передал ей.

– Он нерабочий. Но держи его всегда включенным. Если я понадоблюсь, нажми девятку, и все. Я на связи. Могу и я позвонить. Эту связь нельзя прослушать или записать.

Он убрал в карман фотографию, встал и ушел. На этом их разговор окончился.

Вера выпила шампанское, вышла на улицу, взяла такси и поехала на вокзал. Сидя на заднем сиденье, она постоянно оглядывалась. Не следит ли кто за ней. Заглянув в рюкзак, она увидела деньги. Те самые. Кирилл обматывал их обычной веревкой.

Деньги она положила в автоматическую камеру хранения и на том же такси поехала домой. В это время заканчивался ее рабочий день. На улице стояла июльская жара.

6

Профессионалу такого класса, да еще с большими возможностями, ничего не стоило навести справки о человеке, фотографию которого дала ему Вера. Геннадий Степанович Воронцов в картотеке МВД не значился, а значит, судимости и отпечатков пальцев нет. Человек солидный, работал заместителем директора строительной фирмы. В коррупции не был замечен. Хотя в фирме в этом смысле без него не обошлось. Финансы фирмы находились в его руках. За три дня наблюдений этот тип потратил три свои зарплаты. Явно он ворует деньги из кассы или при помощи других комбинаций. Встречался он только с одной женщиной, как это ни странно. Но самое ужасное, что Михаил ее очень хорошо знал. И даже спал с ней. Это происходило много лет назад. У него до сих пор валяется где-то ее чистосердечное признание. Тогда он приехал в Ленинград за новой партией зэков, которым суд уже вынес приговор. В него вцепился начальник отдела нравов, идею которого поддержал главный по ловле карманников.

– Слушай, Михаил Ильич, ты человек в городе неизвестный. А наши рожи всем известны. Мы уже провалились пару раз. Нам нужен свежак. Ты из Сибири, о тебе в наших краях ничего не известно.

Капитан, он не помнил его имени, выложил на стол газету «Из рук в руки», пролистал ее и указал на одно объявление:

– «Оказываем интимные услуги», и телефон. Объявления появляются каждый день, а вот телефоны меняются. Второй раз туда же не позвонишь. Там работают шлюхи по выезду. Клофелинщицы. У нас заявлений от потерпевших гора. Девки неуловимы. Работают только с приезжими. Ходят по отелям, но сначала предлагают встретиться в ресторане. Очевидно, клиентов проверяют. Так просто она к тебе не подойдет. Потом берут выпивку из бара и в номер. Деньги требуют вперед. Все бабы классные. Не устоять. С собой, кроме косметики, ничего не носят. Тут, наверное, замешаны бармены, выпивку выдают они и наверняка уже с клофелином. На испуг их тоже не возьмешь. «Знать ничего не знаю, решила подработать. Вот и вышла на панель».

– Интересная интрижка, – кивнул Михась. – У нас сидят сутенеры, так что я их систему знаю. Мне нужны деньги, газета и номер в дорогом отеле на сутки. Я вам это дело в два счета организую.

Одним словом, договорились.

Михась поселился в отеле «Астория» в номере люкс, который бронировали для него на трое суток. Никто не верил, что периферийный майор справится с делом за один день. Но Михась знал воровские дела не хуже воров в законе. Тюремные авторитеты понарассказывали ему историй много из блатной жизни. Его за колючкой боялись. Что-то не так – и ты на кладбище. Порядок в колонии держался на ворах в законе. Им и водочка позволялась, а начальник убойного лагеря переходящие знамена получал за образцовый курятник.

Михась никогда не откладывал дел на потом. Он тут же позвонил по указанному в газете телефону. Трубку сняла женщина.

– Услуги не хохма? Мне их-то и не хватает.

– Где вы проживаете?

– Отель «Астория» 101-й люкс.

– Вам повезло. У нас свободна сегодня самая красивая девочка. Цена за визит пятьдесят тысяч. На ночь сто. Деньги отдадите вперед.

– Не хило.

– Мы не веники вяжем. Помнить этот день будете всю жизнь.

– Годится.

– На первом этаже есть ресторан. Через час ждите ее там. А на стол положите газету, из которой взяли наш телефон. По ней она вас узнает.

– Все, пошел, жду!

Он повесил трубку. Стандартный разговор. Сейчас они его начнут проверять. Трудновато придется девочкам. Люди, давшие ему путевку, внесли его в реестр МВД под другим именем и по нему же забронировали номер. Тут уж они постарались.

Михась спустился в ресторан.

Все должно пройти гладко. Он в этом не сомневался. Его телефон уже поставили на прослушку. Ему все хитрости были известны.

Самое кошмарное случилось позже. Красотка явилась вовремя, и он в нее влюбился с первого взгляда. Таких в Сибири не встретишь. Он ее заметил, когда она только вошла. На проститутку не похожа. Может, это не она? Девушка подошла к бару, заказала себе коньяк, достала пудреницу и начала махать бархоткой по щекам. Сама же, разумеется, через зеркало осматривала зал. Михаил тоже пил коньяк, закусывая лимончиком. Стол чистый, на видном месте только газета.

Минуты три она сидела. Он уже отчаялся, решив, что спутал ее с иностранкой. Но чутье есть чутье. Она выпила коньяк и прямым ходом подошла к нему.

– Полагаю, вы ждете меня.

– С нетерпением.

Она села за столик.

– Меня зовут Кира. Псевдонимов типа Эсмеральды или Виолетты не признаю. Так проще.

– А меня зовут Мишей.

Первая осечка. Он забылся и назвал свое настоящее имя.

– В сто первом номере Миша не живет.

– Ну, естественно. Я Андрей. Соврал по привычке. Я же женат. А вдруг?

– Ладно, Андрюша, ты меня уже успел оценить. На час или на ночь?

– Когда час кончится, тогда и скажу. Меня интересует постель, а вприглядку с женщинами за деньги, и не малые, вопросы не решаются.

– Хорошо. Войдем в номер, и я включаю счетчик, а сейчас выпьем по рюмочке, и в бой.

– Не возражаю.

Они выпили.

– Надо с собой что-то взять, – сказала она.

– Что ты будешь? – спросил Михась.

– Я шампанское.

– А я его терпеть не могу. Предпочитаю обычную водку, а лучше всего «Старку».

Интересно, как она будет выкручиваться.

– Для меня в этом ресторане все найдут. Идем.

Они подошли к бару, и девушка, улыбаясь, сказала:

– Мой друг любит «Старку». Найдете?

– Неходовой товар. Но есть водка на кедре. Они похожи.

– Ладно. Давай на кедре.

Бармену пришлось идти в подсобку. Я уже начал действовать Кире на нервы. Это чувствовалось.

Я расплатился, взял бутылки, и мы пошли наверх. И тут опять нежданчик, я передал ей бутылки подержать, пока долго искал ключи. Теперь ей придется их вытирать, стирая свои отпечатки. Но за такие деньги можно и поработать.

Наконец мы вошли и сели на диван.

– Так. Ты пока разливай, я сейчас быстро, – сказал Михаил. Он ушел в ванную. Кира никогда сама не открывала бутылки. Но если он не выпьет, то начнет приставать. Уж лучше вырубить его сразу.

Стаканов на столе было много. Она открыла бутылку с кедровкой и налила в один из стаканов. К шампанскому она не прикасалась.

Как только он вошел в комнату, она мило задрала юбку и обронила:

– Ты не забыл? Деньги вперед.

Михась тут же достал меченые купюры и передал ей. Она небрежно пересчитала пятитысячные и бросила их в сумочку.

– Я не умею открывать шампанское.

– Оно нам и не понадобится.

Главное он увидел: кедровку она открыла и налила. Михась был очень ловким парнем. С зэками справлялся, а чего говорить о девчонке. Ему понадобилось несколько секунд, и руки Киры оказались за ее спиной в наручниках. Он сорвал ее с дивана и бросил на кровать. Короткая юбочка задралась до трусиков. Но она не кричала. Значит, охраны у нее не было.

– Что ты делаешь, мерзавец!

– Сейчас расскажу, а ты помалкивай, не то напою тебя кедровкой с клофелином.

Кира замолчала. Она лишь перевернулась на спину, чтобы видеть лицо этого типа. Он продолжал:

– Бутылку с кедровкой и шампанским я отдам в лабораторию. Не забывай, на обеих бутылках отпечатки твоих пальчиков. Бармена уже взяли и в его владениях проводят обыск. Ты приехала сюда на такси. Таксист ждет тебя в машине. Думаю, на вас работает не он один. Максимум через час ты должна выйти, и он отвезет тебя туда, откуда привез. Сейчас проверяют, по каким паспортам вы покупаете каждый день новые сим-карты для сотовых телефонов, по которым с вами связываются. Таксиста уже взяли. И он заговорит. Адрес вашего гнездышка мы вычислим. В твоей сумочке лежат меченые деньги. Мы их найдем, а чтобы ты попала за решетку, найдем еще и героин. Это же все просто делается. Так что сядут все, а не только ваша «мамочка». Свидетелей, ограбленных вами, сотни. Они опознают каждую. Это еще одна статья. Сюда можно приплюсовать и покушение на жизнь человека. Один из клиентов умер. Сердечко оказалось слабым, а вы с дозой переборщили. Ну так, чтобы наверняка вырубился. Приплюсуем мошенничество и вымогательство. Так что поедешь сейчас ты на Литейный, а не на хазу.

Кира поняла. Все, что этот мент ей рассказал, вполне реальные вещи. И, судя по всему, он не шутит. Рано или поздно это должно было случиться. Только она не думала, что история коснется ее лично.

– А трахаться мы не будем? Бесплатно. Ты же меня хочешь. А меченые деньги забери. И вот что, Андрюша. Я в любое время буду тебя обслуживать бесплатно. Как только ты меня захочешь, но в эту кашу меня не подмешивай. Я пришлю тебе другую девочку. Хочешь такой оборот.

– Хорошее предложение. Но девочку я могу выписать и сам. У меня еще весь день впереди и номер забронирован в другом отеле. Оттуда я и позвоню. К тому же верить проституткам то же, что садиться за стол с карточными шулерами.

– У меня в сумочке ключи от квартиры, где я живу. Квартира трехкомнатная. В спальне лежит парализованный отец. Моя комната первая. Трюмо с ящиками, в верхнем лежит мой паспорт.

– Завтра ты выйдешь замуж, сменишь фамилию, и видали тебя. Из Питера ты смотаешься. Нет.

– Предложи свой вариант.

– Садись за стол и пиши чистосердечное признание. Укажешь все адреса и имена. Скольких клиентов обслужила. Тех, кого помнишь, конечно. Какую сумму у них сперла. Это легко проверить по их заявлениям. И будешь держать рот на замке, не то тебя свои же прирежут. В этом случае я соглашусь на твое предложение и вычеркну тебя из списка. А твои подружки будут считать, что ты уже села.

Кира подумала. Она все знала. Они все равно всех возьмут. Ей намотают срок от души. Легавые обозлены. Второй год у них одни срывы.

– И что ты будешь делать с этой бумагой?

– Хранить у себя, чтобы ты держала свое слово. Раз в недельку пару часиков будешь посвящать мне. А за паспортом мы вместе съездим. Садись и пиши. И без лажи. Я все проверю.

Он поднял ее с кровати, снял наручники и дал чистые бланки МВД. Она написала четыре страницы. Он убрал их в портфель вместе с бутылками.

– Результаты анализов я приколю к твоей исповеди.

И все же Михась не сдержался и сорвал с нее юбку. Эта женщина сводила его с ума. С другой бы он не церемонился.

Потом они поехали к ней на квартиру. Паспорт посмотрел, но не взял.

– Теперь так. По субботам будешь прилетать в Челябинск. Там я сниму для нас квартиру. А теперь оставь мне свой телефон.

Кира была так напугана, что выполняла каждое его желание.

Через десять минут он ушел. Кира зашла к отцу, лежащему в постели.

– Вот что, папочка. Я согласна выйти замуж. Звони в Москву своему лысому приятелю. Пусть срочно вылетает, пока я не передумала, и пиши завещание на мое имя.

– Напишу, – сказал старик, лежащий в койке. – Только когда увижу штамп ЗАГСа в твоем паспорте.

Схема несложная. Отец безумно любил свою дочь. Она же целыми днями, нередко и ночами, где-то пропадала. Он поставил ей условие. Все деньги, а речь шла о нескольких миллионах долларов, достанутся ей, если она выйдет замуж при его жизни. Старику оставалось недолго. Ко всем его болячкам еще и рак обнаружили. И если она не выйдет замуж, то он все отпишет ее брату, которого не очень любил за его правильность. К тому же брат не женат, постоянно рискует жизнью в «горячих точках». Даже за границей воевал. Отец был когда-то знаменитым ювелиром и вытворял чудеса из ворованного в Якутии золота и ворованных уральских самоцветов, включая изумруды. Высший свет Петербурга стоял в очереди за его новыми шедеврами. Сын знал об этом и презирал отца. Один из клиентов старика как-то побывал у них дома и, увидев дочь, влюбился в нее. Он тоже воровал золотишко и был человеком богатым, владел большой строительной фирмой. А старика навещал ради его дочки и не один раз делал ей предложение. Но та хитрила, стерва. Ее все в жизни устраивало, семья и заботы ее не интересовали. А потом, жить с одним только мужчиной немыслимая глупость. К тому же Кира не выносила детей. Ей нравилась свобода и независимость. Вопрос с ее независимостью повис в воздухе.

В Челябинск она прилетала четыре раза. И даже делала вид, что Михась ей небезразличен. А потом пропала и телефон выбросила в Москву-реку. Теперь она стала Дроздовой и жила в Москве. Михась ездил в Питер, искал ее. В той квартире уже жили другие люди. Старик умер. Дочь уехала. А сыну в наследство досталась квартира, которую он и продал. Искать Киру Сумскому мешала служба. Слишком далеко он находился от центральных городов. Постепенно он и позабыл о ней.

И вот такая неожиданная встреча. Сделав десяток снимков, на одном из которых любовники целовались, он перестал следить за Геной Воронцовым. Он теперь следил уже за Кирой. Так узнал, кто ее муж и что Вера работает у него секретаршей.

Теперь ему требовался исполнитель. Михась устал уже стрелять по мишеням. Слишком опасно. Сейчас даже наемников научились просчитывать. Нужен партнер, а в идеале исполнитель. Тем более что ему обещали повышение на работе.

7

Сегодня опять Евгений Алексеевич Дроздов клянчил у жены деньги.

– За год мы встанем на ноги. Это железно, и я верну тебе долг. Даже могу расписку написать, – ходил он за женой из комнаты в комнату.

– Я выходила замуж за богатого человека. Бросила родной дом, умирающего отца. А ты? Ни одной удачной сделки, пока не пришел на помощь твой зам. Он вытащил тебя из долгов. Твои расписки – это семейные разборки. Никто в них вмешиваться не станет. Я и так на тебя слишком много трачу. А где отдача?

– Я все до копейки несу в дом.

– Вот именно. Копейки. Так нормальные люди не живут. Мало того, ты еще по пятницам собираешь гостей. Бабы сверкают алмазами, а мне блеснуть нечем.

– Зато у тебя единственной в Москве есть такие духи.

Тут-то до нее дошло. А что, если он унюхал этот аромат от Гены? Может, не он, а его пронырливая секретарша. Надо снять квартиру и не приводить Гену сюда. Этот дурак может нанять сыщика. А может, уже нанял и что-то пронюхал, а они с Геной ходят вместе по ресторанам, барам, на концерты. Пора поумнеть. Или просто прибить Женьку. Правда, он ее вывел в свет. Она ценила его богатых и независимых друзей. Они его обожали, а ей просто завидовали. Не зря же все мужчины выбирали ее королевой бала.

Ее, а не своих жен. Ситуацию надо разруливать.

– Ладно, сейчас свободных денег у меня нет. Все крутится в деле. Я еще подумаю, какие акции можно продать. И не приставай ко мне больше.

– Кстати. Твой папочка умер от цианида. Ты забыла выкинуть пузырек. Я его нашел и аккуратно спрятал. Ведь ты его наследством распоряжаешься, – зловеще произнес Евгений.

– Дурак. Ты ничего не докажешь, даже если это правда. Труп кремировали. Есть свидетельство о смерти. Есть история болезни.

– Да, да, я все знаю. Только от второй степени онкологии так быстро не умирают. К тому же у него было крепкое сердце. И вот что самое интересное: он умер на следующий день после подписания завещания. Тут есть над чем подумать.

– Паршивый из тебя детектив. Копай дальше, может, до чего-то докопаешься. А пузырька у тебя нет. Ты его плохо прятал. Я его нашла и выбросила.

Женя задергался, побежал в свой кабинет и открыл номерной сейф. Пузырек стоял на месте. В эту же секунду на его голову обрушилось что-то тяжелое. Он покачнулся и потерял сознание. Кира взяла пузырек, поставила утюг на место и вышла из квартиры. Завернула пузырек в газету и выбросила его в мусоропровод.

Все это время она ни разу о нем не вспомнила. Это был тот самый пузырек. Тогда она высыпала его содержимое в микстуру и подала отцу. А пузырек оставила на тумбочке у кровати, где стоял десяток других разных склянок с лекарствами. Отец еще долго дергался в конвульсиях, а она его держала за руки и прижимала к кровати. Умирал он тяжело, и она, естественно, забыла о пузырьке. И вообще обо всем на свете. Тогда Женька уже был ее мужем и жил у них. Вечером он пришел с работы, а жена в слезах.

– Папа умер, – тихо сказала она.

С тех пор много воды утекло. Всех девочек переловили, мент оказался очень хитрым. Все получили срок и до сих пор сидят. Кира же вышла замуж, поменяла фамилию, получила завещание на наследство и уехала в Москву. В Челябинск она больше не ездила. Все уже позади, суд прошел, ее имя не упоминалось. Сбежать удалось ей и еще одной девчонке. Подруги их не выдали. Этого и следовало ожидать. Эпизодов меньше, приговор помягче.

Она вышла на улицу и решила проехаться по магазинам. Пусть Женька придет в себя и поймет, с кем имеет дело. Обнаглел придурок.

Она села в свою машину, вставила ключ в зажигание и почувствовала холодный металл за правым ухом.

– Привет, подруга. А я по тебе соскучился.

Она узнала его голос. Это был Андрей, или как его еще там зовут.

– Нашел все же, – тихо произнесла она.

– А то. Я майор полиции и лучший сыщик на Петровке. Клофелинчиком больше не балуешь?

– Я замужем. У меня семья.

– Ну-ну, не заливай. А Генка Воронцов к юбке твоей пришит.

Она промолчала. Все равно этот тип все уже знает.

– Кстати, Фаина, ваша бывшая «мамочка», освободилась. В Москве живет. Вот бы ей твое чистосердечное прочитать, где ты всю вину ей приписываешь, да адресок твой дать…

– Можешь не продолжать. Говори, чего хочешь?

– Сейчас пойдем в одно местечко, там, конечно, не рай, но на разок сгодится. Квартирку я найду. Два раза в неделю будешь посещать ее. Я очень соскучился, лапушка.

– Согласна. Но боюсь, что за мной следят. Муженек очень ревнивый.

– Твой муженек за тобой не следит. Но я знаю, что он убийцу подыскивает.

– Нет. Я ему нужна еще. Точнее, мои деньги. Но теперь он их не получит.

– Твой труп и все деньги его. По наследству.

– Я напишу завещание на сиротский приют.

– При хорошем адвокате такие завещания трудновыполнимы при живом муже. Тем более что он себе сделает алиби, если ищет наемного киллера. Это тебе любой юрист подтвердит. Заводи машину, и поехали. Будешь хорошей девочкой, я что-нибудь придумаю. Сейчас мне не до твоих проблем. Но я ими могу заняться.

Он убрал пистолет. Она обернулась.

– Я буду хорошей девочкой, но ты должен избавить меня от мужа. А я легко организую себе алиби.

– Все разговоры потом. Поехали. И купим выпивку без клофелина. Надо отметить встречу.

У Михася (он же Андрей) поднялось настроение, в то время как Кира считала сегодняшний день одним из худших в жизни.

8

На стол высыпалась стопка фотографий.

Сегодня Евгений приехал домой к Вере. Впервые. Эта женщина служила ему для конкретных потребностей, но не как любовница, к которой он неровно дышал. Она выполняла все его капризы и все еще надеялась заполучить его насовсем. Приказ был выполнен. На всех фото его жена и Геннадий. На одном снимке они даже целовались.

– Сука! – ругнулся Евгений.

– И ты все еще хочешь с ней жить?

– А что я без нее? У нее все деньги.

У начальника была перевязана голова, но Вера не решалась спросить о причинах. Он два дня не выходил на работу, за него отдувалась Вера. К его приезду она приготовила шикарный ужин. Стол ломился от деликатесов. Но гость к еде не притронулся. Ему было не до еды. Он не знал, что ему делать. Кира к тому же впервые не пришла ночевать. А если она его бросила?

– Я достала для тебя деньги, те полмиллиона, что ты должен внести в кассу, – сказала Вера заговорщическим тоном.

– Сколько?

– Столько, сколько ты просил. Полмиллиона долларов.

Он на нее посмотрел с восторгом. И это на девятый день после похорон мужа. Только у него могли быть такие деньги. Его убили в доме и ни одного следа. На похоронах присутствовали крупные криминальные авторитеты, которых полгорода знали. Судя по всему, Кирилл не был обычной сошкой в этой компании. К Вере с расспросами никто из бандюков не приставал. Значит, ее не подозревали. Ее даже в полицию не вызывали. Ее считали обычной дурой, которая не способна пойти на убийство. Да и вряд ли она знала, чем занимался ее муженек.

Дроздов подозревал, что его секретарша как-то связана с криминалитетом столицы. Иначе ее бы растрясли как грушу. А ей хоть бы хны. Ничего, кроме соболезнований. Ручку целовали. В конце концов Дроздову было наплевать на детали. Важно то, что она на него работала, и очень удачно. А вот жена его ненавидела. Но он любил Киру. Может, она решила, что убила мужа, и поэтому скрылась. Надо дать о себе знать. Он в полном порядке и заявлений в полицию писать не будет.

– Фотографии убедительные. Я человек слова. И ничего не забываю. Мне нужен киллер.

Вера ждала этого момента. Теперь она поняла, что он в ее руках.

– Только я должен с ним встретиться тет-а-тет.

Вера решила, что Женя боится шантажа с ее стороны. Она была уверена, что он хочет убить Киру. Михась выполнит заказ. Надо только с ним повидаться. Он же говорил о специалисте, но тот еще не вышел из тюрьмы.

– Я найду тебе киллера. Он сам с тобой встречаться не будет. Для этой работы у него есть посредник. Его лица никто не видел. Но работает он без промахов. А ты готов выложить пятьдесят тысяч долларов за такую работу с гарантией?

Женя быстро соображал редко, но иногда случалось.

– Где же я возьму такие деньги? Если только ты мне не поможешь.

Вера на все была готова. Чтобы жить ни в чем не нуждаясь, ей хватало зарплаты. Начать тратить большие деньги на роскошную жизнь – не могла. Не дай бог, дружки мужа заметят, начнут разбираться, откуда богатство. Такой вариант мог лишить ее жизни. Лучше притвориться серой мышкой. Так будет спокойнее.

* * *

Евгений был уверен, что это она грохнула своего мужа. Он вспомнил их объяснение на работе, когда он ей сказал: «Что толку уходить от жены, ты же замужем». На что она ему ответила: «Считай меня свободной». В этот день и пришили ее муженька. И сразу же у нее появились деньги. Надо быть поласковее и повнимательнее с ней, а не просто как с секретаршей запираться с ней в кабинете в обеденный перерыв. Ну, не красавица, и что? Он, что ли, Ален Делон. Женился на красавице, и вот результат. А эта ради него готова на все. А теперь еще и при деньгах. Надо будет уделять ей больше времени. Ловить момент, пока у нее есть деньги.

– Тогда не медли. Киллер мне нужен срочно.

Он знал, что такой человек у нее есть.

– Все будет. Наберись терпения, Женечка. А теперь идем в постель. Ужин тебя не интересует, как я вижу.

Отказать ей он уже не мог.

Глава II

Убийство

1

Этот парень встретился Михаилу Сумскому в коридорах Петровки. Он что-то искал.

– Могу чем-то помочь? – спросил он.

– Наверняка. Я ищу кабинет начальника угрозыска. Речь идет об убийстве.

Михась насторожился.

– Идемте со мной.

Высокий, приятный, на вид – интеллигентный, очевидно, не глупый, может, потому, что в очках. Взгляд проницательный и недоверчивый. Сумской тоже не лыком шитый. А в форме так вовсе вызывал доверие. К тому же умел слушать и никого не перебивал. Говорил он только по делу, если было что сказать.

Майор привел его в свой кабинет. Заслужил личный и уже не сидел в общей парилке.

– Присаживайтесь и рассказывайте, кто кого убил и за что?

– Мне страшно повезло. Сразу в кабинет без очередей. Моя фамилия Левс. Дмитрий Иванович Левс. Исчез мой родной брат. Я заявлений в полицию не писал. Если его убили, то в Абхазии, а не в Москве. Здесь его искать бесполезно. Убийца может жить спокойно. Никто не знал, куда уехал Игорь. Он одинокий мужчина и ни с кем не дружит. Характер у него поганый. Я сам из Тулы. Ко мне он раз в месяц приезжал, а я к нему раз в год на день рождения. Вот и на этот раз все свелось ко дню его рождения.

Посетитель вынул из кармана телеграмму и положил на журнальный столик. Майор оказался человеком чутким. За свой стол не садился и начальника из себя не разыгрывал. Он усадил гостя в кресло, а сам сел напротив, их разделял журнальный столик.

Михась взял телеграмму и прочитал ее. Текст была простой:

«Брательник, я в пятницу с Горбоносовым еду на охоту в Абхазию. Чтобы ко дню рождения привезти кабанчика и сделать настоящий бик-бармаш. Жду тебя к понедельнику. Целую. Твой Игорь».

– Я в понедельник приехал. Квартира заперта. Звонил, бесполезно. Сотовый отключен. На работе не появлялся, домашний телефон не отвечает. Пришлось мне поселиться в гостинице «Колос». В других местах мест не нашлось без предварительной брони. Во вторник вечером я пришел к Горбоносову домой. Его адрес мне в управлении по кадрам дали. Дело в том, что Игорь директор фирмы, а Глеб Горбоносов его заместитель. Сейчас занял кресло моего брата. Игорь ценил Глеба за трудоспособность. Они частенько ездили в Абхазию на охоту, и всегда брат привозил добычу. Игорь стрелок никудышный, зато Глеб бьет без промаха. Стрелок от Бога. Вот он всегда делился с братом добычей. Я видел Глеба пару раз. Наше знакомство можно назвать шапочным. Встретил он меня нормально. Квартира у него приличная, и все стены увешаны грамотами по стрельбе. И везде он занимал первые места. Карабины, ружья, даже арбалеты висят на стенах. Много оружия с дарственными надписями. Все зарегистрировано.

Я показал ему телеграмму. Он был спокоен и хладнокровен. Как с гуся вода. Конечно, он парень крепкий, в боевых точках воевал, такого не расколешь и не напугаешь. Я спросил у него, куда подевался брат? А он плечами пожал. Мол, в воскресенье они прилетели, в аэропорту взяли такси, сначала завезли Глеба, а потом Игорь поехал дальше. И больше он его не видел. Игорь очень обязательный человек. Тем более что в понедельник у него день рождения. Такси они взяли в девять вечера. По его словам. И точно, из Адлера есть такой рейс. Тут он не врет. Я извинился и ушел. На следующий день достал его фотографию. Переснял его физиономию с Доски почета. Соревнования устраивают между цехами, вымпелы, Доска почета, передовики производства. Снимки распечатал и поехал в аэропорт. Я там провел целый день, опрашивал таксистов. И мне повезло. Один узнал Глеба Горбоносова. Запомнил, потому что тот расплатился с ним стодолларовой бумажкой. Торопился и нервничал, но сел в такси он один и попросил не брать попутчиков. Таксист привез его к дому и даже адрес вспомнил. Все совпало. Данные таксиста и номер его машины я записал. Самолет, на котором он летел, я нашел только на следующий день. Опросил стюардесс. И там его узнали. Глеб мужик видный, высокий, хорошо сложен. У него с экипажем произошел спор. С ружьем, хоть и в чехле, его на борт не пропустили. А сдавать его в общий багаж он не хотел. Мол, очень дорогая штука. Карабин «маузер» двенадцатого калибра с оптическим прицелом, но без патронов. Подарок от немцев за отличную стрельбу по тарелочкам. Тогда он чемпионом стал. На карабине есть плашка с гравировкой. Пришли к компромиссу. Оружие он доверил командиру экипажа, он его вез в кабине пилотов.

После посадки в Москве карабин ему вернули. Летчики из любопытства его разглядели. Все документы на оружие у пассажира имелись. Но он ни с кем не общался, билетов у него было два. Второе место оказалось пустым, и на него посадили пассажирку с прикладного места. Номер самолета и имя командира я тоже записал. Стало очевидным, Игорь из Адлера не вылетал. Если он не вернулся ко дню своего рождения, значит, его уже нет в живых. Вот почему я считаю Глеба убийцей. Ведь Игорь ни на шаг от него не отходил. И кабанов он попросту боялся. Искать его надо в Гаграх.

– Почему именно там? – спросил внимательно слушавший его майор.

– Они останавливались всегда в одном месте. У Шато Кивилиди. Кстати, он милиционер. В Гаграх все сдают жилье. Они даже подружились и постоянно ездили только к нему, а он для них сарайчик в саду оборудовал. Просил о приезде предупреждать заранее. Кивилиди им столик заказал в ресторане «Гагрипши». Они его с собой пригласили. Это своего рода местная достопримечательность. Как Кремль в Москве. Вот это все, что я узнал, и понял, что с остальной работой сам не справлюсь. И вот пришел к вам.

– И правильно сделали. Я лично займусь вашим делом. Оставьте мне телеграмму и все записи. Адрес таксиста, летчика, я разберусь.

– Конечно. Большое спасибо, Михаил Ильич.

Михась ему не представлялся. Значит, этот тип прочитал табличку на его кабинете. Должность там не указывалась, а просто «майор Сумской Михаил Ильич». Но дело не в мелочах. Главное, что брат пропавшего не успокоится. Настырный парень.

– Надо сказать, Дмитрий Иванович, вы сделали огромную работу в одиночку. Честь вам и хвала. Вы можете на неделю остаться в Москве?

– Да, конечно. Я в отпуске. Мне еще полмесяца гулять.

– А семья?

– Я же из-за дня рождения брата приехал. А жена с дочкой на месяц уехали на Кипр. Они, как бы это сказать, там дачу снимают у самого моря.

– И еще. Дайте мне адрес Глеба Горбоносова, которого вы так боитесь.

– Он парень крутой. У него есть жена, которую он безумно любит. Не дай бог, покуситься на его личную жизнь. Прибьет к чертовой матери. Он же наемник. Полжизни провел на войне. Что для него жизнь постороннего человека? Он не один десяток жизней погубил. Война для него естественное явление. И стреляет он без промаха.

– Как я понимаю, мотивом убийства могла стать должность брата. Если он занял его место.

– Расчет верный. Почему из фирмы нет заявлений о пропаже брата? Его там ненавидели за грубость и требовательность, а Глеба все обожают. Он со всеми в хороших отношениях. Солдатское братство. Появись сейчас Игорь на работе, люди заплачут. Но ни у кого не возникнет мысли его прикончить.

– Расчет Глеба оправдался, – задумчиво произнес Михась.

– Конечно. Зарплата увеличилась вдвое. А Глебу позарез нужны деньги. Жена слишком требовательна. Она осетинка. Ей была нужна московская прописка. Не думаю, что она без ума от мужа. В Осетии ее замуж не брали. Она была уже не девушкой. А там свои законы. А ее дружка, за которого она собиралась выйти, убили. А она с ним года два прожила. Вот и решила уехать в Москву. Это мне все брат рассказывал. А выйдя за русского, вообще с родными потеряла связь.

– Деньги большой соблазн, – уверенно заявил майор. – Я пошлю людей в Абхазию. Сюда больше не приходите, я буду сам вам звонить в отель. А лучше снимите комнату. Я думаю, что Глеб за вами наблюдает. О своем брате ни с кем не разговаривайте. Ждите моих сообщений.

В тот же день Дмитрий снял себе квартиру и выехал из отеля. Летом легко снять жилплощадь, когда полгорода уезжает на дачи.

Михась купил билет на самолет до Адлера и перед отъездом решил зайти к Горбоносову в форме. Правда, хозяина он ничем не напугал. Нет трупа, нет доказательств. Оружие не нарезное, и стреляли не пулей, а картечью. Обычно так ходят на кабанов.

Тут он увидел все грамоты. Карабин «маузер» тоже висел на стене. Глеб ему понравился. Такого человека подозрением трудно взять. Мало того, на стенке висели наградные листки и орден Мужества. Осталось лишь сломать парня, и у него будет идеальный убийца. Майор был очень любезен. Он лишь сказал, что получил заявление от брата, но о самолете и таксисте промолчал. В один момент, когда хозяину кто-то позвонил, он вышел разговаривать на балкон. Возможно, ему звонила женщина. Михась подошел к стене, где висел боевой арбалет, и из колчана вытащил одну из стрел. Короткая, стальная, с игольчатым наконечником. Великолепное оружие. Главное, бесшумное. Стрелу он спрятал под китель.

Вскоре Глеб вернулся и, по сути, повторил ту историю, что рассказывал брату, с небольшими изменениями. Он рассказал о «частнике», которого они поймали в аэропорту, на обычных «Жигулях». Значит, понимал простую вещь. Таксиста можно найти. В итоге майор все записал в блокнот, любезно откланялся и, уходя, в дверях столкнулся с женой Глеба. Говорить нечего, женщина очень красивая, гордая и, очевидно, страстная.

Такую характеристику он дал женщине за секундную встречу. Одно понятно, содержать такую даму непросто. Она с кастрюлями на кухне не возится. А об ее одежде и говорить нечего. Все из дорогих бутиков Версачи и Гуччи.

Они бегло поздоровались и тут же простились.

Майор отправился в аэропорт.

Что касается Горбоносова, ему придется объяснять жене, что в их доме делал полицейский. Задача не из легких.

2

Парень нервничал, но никак не показывал своих карт, как хороший игрок в покер. Михась это сразу понял. Любой человек, к которому приходит неизвестный в полицейской форме, требует предъявить ему документы. Горбоносов ничего не требовал, а тут же стал оправдываться. Это касалось и опытного покойного мужа Веры. У Михася был наметанный глаз. Он столько лет проработал с уголовниками, что привело его к первому служебному убийству. Дальше все пошло по накатанной.

Сейчас он не был уверен в том, что Горбоносов убийца. И это хорошо. Он внушал доверие. Из него надо сделать убийцу, и он будет неуловим. Вряд ли Горбоносов сознательно убил своего начальника. Из-за денег? Нет. Мелковато. Но сесть в тюрьму по глупости. Молодой, энергичный, перспективный, при красивой жене… Этот парень далеко пойдет. Не хватает внимательности и взвешенности решений. Глупостей уже натворил. Карабин надо было закопать вместе с телом. Просто его надо обучить всему. Не велик труд.

Самолет приземлился в Адлере ночью. Неудобный факт, но на мелочи можно не обращать внимания. Таксисты не могли отказать майору полиции, но тут подвернулся случай. Один из таксистов указал на «Газель», разгружающую фрукты из грузового терминала.

– Зачем деньги платить, господин майор. Шофера «Газели» зовут Шулико. Шурик, значит. Он живет в Гаграх. Время позднее, сейчас домой поедет. Он тебя бесплатно довезет.

Идея понравилась. Он подошел к машине. С шофером договорился быстро. Через десять минут они уже ехали. Даже с открытыми окнами жара и духота пронимали. Такого лета давно уже не видели.

– Где жилье в такое время искать будете? – спросил шофер.

– А милиционеры живут в поселке?

– Ну примерно троих я знаю.

– А Шато Кивилиди?

– Тот живет от меня через дом. Хороший мужик. Кстати, жена у него русская. Койка у него всегда найдется.

– Отлично. Веди меня к нему. И сам разбуди. Скажи, большой начальник из Москвы приехал. К нему лично.

– А чего, начальство он уважает. Закон тоже, налоги платит. Он всех отдыхающих прописывает. И других заставляет.

– Молодец.

– Да. Честный человек. Даже слишком.

Через час были уже на месте.

Шато Кивилиди подбежал к калитке в кальсонах, но в фуражке. Приезд майора из Москвы к нему был большой честью. Шофер шел позади и хихикал.

– Сержант Кивилиди прибыл.

– Это хорошо. Для начала, Шато, принеси нам холодного вина из подвала. Посидим где-нибудь в помещении. На улице даже ночью жара.

Шурик подмигнул майору и пошел к своей машине.

– Будет исполнено.

– Расслабься, Шато. И проснись наконец. Я понимаю, что третий час ночи, но дело неотложное, и мне нужны свежие и точные мозги.

Шато повел к одному из сарайчиков незваного гостя, документы не спросил. А они у него были. Год назад Михась своровал удостоверение у одного оперативника из уголовного розыска, тоже майора. Тот на него даже похож, поэтому он фотокарточку не переклеивал. Да кто же будет вглядываться. Так что теперь приходилось представляться Василием Семеновичем Данилиным. Настоящего Данилина с Петровки переселили в министерство. Так что их ничего не связывало.

Михась огляделся. Кругом чистота, четыре койки застелены чистым накрахмаленным бельем. Тут даже стол имелся со скатертью, а на нем ваза с фруктами. Но вот вскоре прибежал Шато, уже в брюках, но без фуражки, со стаканами и графином красного вина. Холодное. По запотевшему стеклу видно.

– Разливай, хозяин, и давай выпьем, не чокаясь, за память усопшего Игоря Ивановича Левса.

Хорошо, что тот уже поставил графин и стаканы на стол, не то выронил бы. Он лишь присел на край кровати, около которой стоял.

– Как же так? Я ведь только что его видел.

– Вот об этом и поговорим. Сосредоточься. В таких делах мелочей не бывает.

На щеках пожилого хозяина появились слезы. Какая сентиментальность.

– Когда в последний раз вы их видели?

– В воскресенье рано утром. Они на охоту в горы ушли. В субботу не получилось. У моей младшей дочки была свадьба. Они считались почетными гостями. Глеб и Игорь.

Его речь Михась записывал на диктофон и даже достал фотоаппарат.

– Скажи, Шато, в то воскресенье ты работал?

– Дежурил по отделению. Пришел вечером домой, а на кухне лежит записка. Мол, извини, Шато, нас срочно вызвали в Москву. Написано рукой Глеба. Я ведь получал от них открытки с поздравлениями и даже письма. Почерки различаю. Записка цела. Так и лежит на том месте.

– Я ее с собой заберу. Скажи, а ведь на свадьбе всегда есть фотограф. Может, твои дорогие гости попали в кадр?

– Конечно. Есть очень хороший снимок. Когда ребята выходили из ЗАГСа, Глеб и Игорь с лентами наперевес подают им хлеб и соль. Торжественный момент. Их снимали со всех ракурсов.

– И фотокарточки мне дай. Сейчас все важно.

– От чего он умер? – спросил Шато.

– Убили. Идем по следу убийцы. Нам нужны доказательства и подробности жизни Игоря в последние дни.

– Сейчас все принесу.

– Сначала выпьем. Глотка пересохла.

Выпили. Старик принес записку и очень качественные снимки. Косвенные доказательства были у него в руках.

– А теперь о главном, Шато. Сами они мест для охоты не нашли бы. Ты им подсказал, где искать кабанчиков?

– Я ведь сам охотник. Лес знаю. Вот я их и отвез к нужным местам, где водятся кабаньи косяки.

– Завтра утром покажешь мне то место. Точнее, уже сегодня.

– Без проблем. Светает рано. Спать ложиться нет смысла.

– Вероятно. Далеко это?

– Километрах в двадцати от поселка.

– И они пешком пошли?

– Нет. У меня есть старенький «козлик». Ну, «газик». Они на нем ездили. Я-то им совсем не пользуюсь. Мне ездить некуда. До работы три шага.

– Могу его осмотреть?

– Конечно. Он в другом сарае стоит.

Уже светало. Машину выгнали во двор, но сначала Михась снял отпечатки пальцев с руля и рычага коробки передач на специальную пленку. Потом машину сфотографировал. Ножом соскреб землю с педалей в пакетик. В багажнике нашел лопату, с нее тоже снял отпечатки и соскреб землю. Похоже, почва на ней была глинистой, смесь с торфом. Красная глина. Лопату он тоже сфотографировал. В почве хватало еловых иголок и она была свежей.

В четыре утра они на этой же машине выехали на место. Через час Шато затормозил на горной дороге. Склон выглядел не очень крутым, кругом лес.

– Вверх от дороги.

Они уже стали на «ты», и майор очень нравился хозяину. Им бы в Абхазии парочку таких профессионалов. Деловой, не болтливый, никаких лишних действий, будто он все знал заранее.

– Ты, Вася, иди осматривайся, я машину оставлю тебе, а сам срежу путь к дому через лес вниз. Мне же на работу еще.

– Скажи, Шато, а ты их прописывал у себя?

– Обязательно.

– Подготовь мне выписку и справку. Я отсюда приеду в отделение, заберу бумаги – и сразу в аэропорт.

– Лихо у тебя все получается.

– Поработай в уголовке двадцать лет, и у ручного медведя все получится.

Как и полагается, Михась представился старику как Василий Семенович Данилин из угрозыска. Но того детали не интересовали. Один представительный вид майора внушал доверие.

– Ты бы взял с собой ружье.

– Лишняя обуза. Я и так со зверьем договорюсь.

Он вышел из машины, взял от нее ключи и скрылся в лесу. Михась бродил часа два по лесу, пока не наткнулся на золу от костра. На пикник так далеко не ездят. В округе ни одного населенного пункта. Костер могли жечь только охотники. Здесь свои законы, сезона охоты не существует. Стреляй круглый год, и никто тебе ничего не скажет. Это не Россия со своими порядками. Он осмотрелся. Наметанный глаз тут же обнаружил кучу окурков. Он поднял один пинцетом. Французские сигареты «Житан». Такие он видел на столе в кухне Горбоносова. Такие редко кто курит, а в Абхазии тем более. Он убрал окурок в пакетик и собрал еще семь штук. Значит, курильщик был здесь долго. Не меньше двух часов. Зачем ему костер в такую жару. Уничтожал следы. Скорее всего от крови. Но действовал непродуманно. И это бывший наемник и фронтовик. А значит, был растерян. Метрах в двух среди елей рос клен. Он подошел к нему. Трава травой, но о дереве стрелок не подумал. Многие листья были забрызганы кровью. Очевидно, выстрел попал в голову и ее разнесло, если это была картечь. По-другому и быть не может. Шли на кабана. Дробью такого зверя не возьмешь. Его надо одним выстрелом валить. Раненый кабан страшнее медведя. Михась сорвал несколько листьев и убрал в пакет, потом разобрал костер и набрал почвы. Тут присутствовала красная глина. Можно сказать, он нашел могилу. В этом месте почва была мягче, утрамбованной. Потом он осмотрел деревья, при этом все сфотографировал. На некоторых стволах остались дырочки от картечи. Значит, он стрелял издалека. Картечь раскрывается букетом при полете, если не стрелять в упор. Засела глубоко, ножом не выковыряешь, надо дерево пилить, а у стрелка не было на такие дела времени. К тому же так лес выглядит естественно, а спилы привлекают внимание. Да и кто сюда пойдет и будет деревья в лупу разглядывать. Сумскому везло. Можно сказать, он за сутки раскрыл тяжкое преступление. Доказательств выше крыши. Итог – Горбоносову грозит минимум десять лет. А с учетом, что он занял место убитого, мотив очевиден. Главную часть работы выполнил брат убитого. Настырный парень, хотя и трус. Но с ним придется еще поработать.

Михась спустился к машине и поехал в Гагры. Тем же вечером он вернулся в Москву почтовым самолетом. Билетов не было, но представителю уголовного розыска сделали поблажку. Теперь настал черед заняться главным делом.

3

Он обедал, когда раздался телефонный звонок.

– Да, слушаю.

– Это Дмитрий Иванович Левс?

– Да, да. Вы майор Сумской?

– Как вы узнали? По голосу?

– Нет. Просто, кроме вас, никто моего телефона в Москве не знает.

– Это хорошо. У меня есть для вас новости. Соберите вещи, выпишитесь из отеля и приезжайте ко мне на встречу.

– Я живу на частной квартире.

– Это плохо. Вы беззащитны. Говорите адрес.

– Но никто не знает об этом. Хозяева живут на даче. Они на все лето уехали. Беспечные люди, доверчивые, даже документы мои не проверили. А вдруг я жулик.

– Ваш вид вызывает доверие. Вы в Москву приехали на машине?

– Да. Она под окнами стоит.

– Так, какой адрес? – более настоятельно спросил Михась.

– Нагатинская улица, дом девять, квартира шестьдесят один. Лифта нет. Пятый этаж хрущобы. Квартира с кулачок. Ничего ценного, кроме поношенной одежды в шкафу.

– Хорошо. Я сейчас сам к вам подъеду.

Парик с черными волосами, очки, наклеенные усы, гражданская одежда. Мелочи, но Михась становился неузнаваемым. Он любил преображаться. Портфель был пуст, но придавал солидности. По адресу его довез частник. Подозрений такой человек не вызывал. Он поднялся на пятый этаж, оторвал усы, снял парик и очки, потом позвонил в дверь.

Брат покойного Левса тут же открыл.

– Здравствуйте, Дмитрий Иванович.

– Рад вас видеть, Михаил Ильич.

Михась зашел в квартиру и тут же надел бахилы у порога.

– Не люблю грязь с улицы заносить в дом, но новый хозяин даже не обратил на это внимания.

Две приличные комнаты. Обстановка хуже некуда.

– Вы свою машину под окном поставили в качестве путеводителя? Мы наблюдали за Горбоносовым, и, похоже, он кого-то ищет. Не вас ли? Покажите мне вашу машину, – попросил Михась.

Они подошли к окну, и Левс указал на бежевые «Жигули» третьей модели.

– Таких полно везде, – скромно сказал Левс.

– Только не в Москве. Здесь давно уже все пересели на иномарки. Номера-то тульские, – озабоченно сказал Михась.

– Я к Горбоносову ездил на метро. На машине заблудился бы. Москву я плохо знаю, – вроде как оправдывался Левс.

– Ну хоть это вас спасет. Отчасти.

Он незаметно достал стрелу из-под полы пиджака и с размаха вонзил хозяину в затылок. Стрела вошла в голову наполовину. Дмитрий Левс тут же рухнул на пол.

Михась обыскал его и всю квартиру. Права, паспорт были изъяты. Человек без документов превратился в неопознанный труп. Еще он забрал его кошелек и ключи от машины. Больше ничего интересного не нашел. Потом прошел в ванную и вновь загримировался. Резиновые телесного цвета перчатки он не снимал.

Вышел из дома незамеченным. Сел в машину Левса, завел двигатель и уехал. Документы на машину нашел в бардачке, и там же лежал травматический пистолет. Все найденное, кроме техпаспорта, он завязал в женский платок, найденный тут же, положил в него тяжелый камень и сбросил в Яузу. Узелок тут же утонул. Машину он оставил в тихом, безлюдном дворике.

С главным свидетелем было покончено. Теперь ему предстояло сделать последний шаг. Главный.

4

Стечение обстоятельств, случайность, а может быть, и судьба, в которую майор Сумской не верил, поворачивает, казалось бы, выверенные расчеты по-своему. Все предвидеть невозможно. Ну кто мог знать, что Иван Засима выйдет на балкон покурить, а его дом стоял напротив того, где произошло убийство. И он его видел. Просто любил заглядывать в чужие окна. Особенно в доме напротив, где в это время девушка раздевалась и ложилась спать. Умопомрачительное зрелище. Он ради него даже бинокль купил. Пока настраивал резкость, немного притормозил на окне пятого этажа. Он знал эти окна. Это была квартира Юрки Леонидова, который в своем гараже устроил ремонтную мастерскую. Иван у него чинился, благо тот не драл много денег за работу. У окна на пятом этаже стояли двое. Лиц он не видел, только силуэты. Свет горел в комнате за их спинами, и лица оказались в тени, он мог видеть только головы. У обоих на голове были шевелюры, в то время когда Юрка был лысым. Но он же на даче! Кто это? Один из мужчин указывал пальцем на двор. Что-то он там увидел, хотя двор был пуст. Ни души. И вдруг стоящий за спиной сделал шаг назад и со всего размаха треснул приятеля по затылку. У него в руке что-то было, но Иван не разглядел что. Мужик упал, а ударивший его сразу задернул шторы. Больше он ничего не видел.

Иван, как честный и справедливый мужик, позвонил в полицию.

– Я думаю, что в доме девять по Нагатинской улице произошло убийство. Квартира шестьдесят один. Там посторонние люди. Хозяин живет на даче с семьей.

– Кто говорит?

– Сосед из дома напротив. Я все видел в окно.

– Сейчас к вам вышлем наряд. Встречайте их у подъезда.

– Хорошо. Я только оденусь.

– Как вас зовут?

– Иван Засима.

Когда он вышел во двор, от подъезда дома Юрия отъехала машина. Чужая. Таких в их дворе ни у кого не было. Но он не разглядел ни водителя, ни номера. Уже совсем стемнело.

Полицейский наряд пришлось ждать. И приехали только двое сержантов.

– Ну, работнички, – пробубнил Иван.

Неторопливые сержанты поднялись на пятый этаж и позвонили в дверь. Никто им не отвечал.

– Тут никого нет.

– А свет горит во всех комнатах, – сказал Иван. – Если там кого-то убили, то вам не откроют.

Один из сержантов связался с начальством по рации.

В это время Иван разбежался, насколько позволяла площадка, и ударил по двери плечом. Она вылетела вместе с петлями. Тут ни у кого не было железных дверей и хороших замков. В этом доме давали квартиры бывшим рабочим ЗИЛа. Но те времена давно прошли, завод закрыли. Богатств эти люди так и не накопили.

– Эй, парень, чего ты делаешь? – крикнул один из полицейских.

– Вы тут му-му разводите, а может, человеку помощь нужна?

Помощь никому не понадобилась. У окна в большой комнате, если ее можно так назвать, лежал труп со стрелой в голове. Тут сержант сказал в рацию:

– В квартире труп мужчины с железной стрелой в затылке. Свяжитесь с Петровкой, тут нужны специалисты. Мы ничего трогать не будем. Нагатинская, девять, квартира шестьдесят один. Пятый этаж.

Все сели на диван, чтобы не затоптать следы.

Ждали долго. Опергруппа из пяти человек приехала только к рассвету. Сержанты Ивана не расспрашивали, они болтали о футболе. Главным был майор, по всему видно, человек бывалый и не раз присутствующий в подобных ситуациях.

Труп осмотрел врач, потом криминалист. Он сразу сказал:

– Стрела от бывшего немецкого арбалета Вассермана. У нас таких даже на черном рынке не найдешь. Стоит очень дорого даже в Германии. А стрелков и вовсе не найти. Сложное оружие, и его не спрячешь под пиджаком.

– Вот вспомнил, – вмешался Иван. – Этим подсознательно убийца и привлек мое внимание. На улице жара, а он был в пиджаке.

Майор оглянулся.

– Вы свидетель?

– Да. Это я вызвал полицию.

– Хорошо. Идите на кухню, я сейчас к вам подойду.

Иван скрипнул зубами и вышел. Его личность мало кого интересовала.

– Но я не думаю, что в него стреляли, – продолжал криминалист, – комната ведь метров пятнадцать. Считай, что стреляли в упор. А у этого арбалета мощная убойная сила. Стрела бы пробила ему голову насквозь, разбила окно и вылетела на улицу.

– Окно открыто, следопыт. Ты же видел такие арбалеты.

– Нет. Читал о них.

– Откуда ты знаешь марку? – спросил майор.

– Так на стреле есть фирменный знак. Мужика ударили стрелой. Не из арбалета, а рукой. Но отпечатков нет. Значит, был в перчатках.

– Любопытный случай. Стоя рядом, легче жертву прирезать ножом, а не таскать с собой стрелу. С какой целью он это делал? Возможно, хотел кого-то подставить. У нас были похожие случаи.

– Нет, – отрицательно покачал головой криминалист. – Если это подстава, значит, хозяин арбалета зарегистрировал свое оружие. Иначе и быть не может. Такую штуку через границу так просто не провезешь. Боевые арбалеты то же самое, что и пистолет. У нас они запрещены к продаже. А зарегистрированных два-три на всю Москву. Значит, хозяина легко найти и допросить. Он может знать, кто у него спер стрелу.

– Дело говоришь.

Труп обыскали, комнаты тоже, но ничего не нашли. Майор вспомнил о свидетеле и направился на кухню.

– Представьтесь, пожалуйста, и расскажите, что видели.

– Иван Засима. Живу в доме напротив в пятьдесят четвертой квартире.

– Майор Воронихин. Уголовный розыск. Петровка, тридцать восемь. Итак, вы стали свидетелем. Рассказывайте.

– В одиннадцать вечера, плюс минус минуты, я вышел на балкон покурить. Уже стемнело. Они меня не могли видеть. Я их видел через окно, и лиц я разглядеть не мог. Но оба с очевидной растительностью на голове, а хозяин квартиры, Юрий Леонидов, лысый как коленка. Но он с семьей летом живет на даче. Я однажды ездил к нему за запчастями. Он и там машины ремонтирует. Золотые руки. Салтыковка. Вокзальная улица, дом двенадцать. Убитого я никогда раньше не видел. Но я запомнил, что он немного ниже убийцы. А значит, убийца ростом метр восемьдесят семь приблизительно. Стрелу он вынул из пиджака, когда они стояли у окна, сделал шаг назад и всадил ее в голову жертве. Убитый его знал. Он что-то показывал ему во дворе и пальцем тыкал вниз. Удара он явно не ожидал.

– На кого-то конкретно указывала жертва?

– Двор был пуст. У нас живет здесь рабочий класс. Они рано ложатся спать, а встают в шесть утра по привычке.

– Может, он указывал на машину. Тут много машин стоит, одно место свободное. Похоже, недавно кто-то уехал. Туда мы и припарковались.

– Да. После убийства я тут же позвонил в полицию. Оделся и пошел их встречать. Минут пятнадцать прошло. И от дома отъезжала бежевая тройка. Не наша. Я всех хозяев машин знаю. Тут ведь новых ни у кого нет. А значит, все возятся с движками. Но ни водителя, ни номера машины не разглядел. Темно. Гость от кого-то уезжал.

– А может, убийца? Ведь он исчез, а вы стояли у подъезда и ждали полицейских.

– Которые приехали через полчаса. Но мимо меня никто не проходил. Я говорю о подъезде убитого. Похоже, тот сразу же смылся.

– А по-моему, на тех «Жигулях».

– Нет. Тот был без пиджака и волосы черные, а убийца блондин. Ну, не блондин, а светлый. Голову я его заметил, но уже находясь позади машины.

На этом беседа закончилась. Обыск квартиры и трупа ничего не дал. Убийца все забрал с собой. Работал профессионал. Такого поймать сложно. Странность и необычность была в выборе орудия убийства. Зачем он оригинальничал? Можно понять, если бы он стрелял в жертву из арбалета с расстояния, но воткнуть стрелу руками? Этим он прикрывал себя. Поэтому хозяин стрелы и есть главный подозреваемый.

* * *

Наступило утро. Майор Воронихин не стал возвращаться в Управление, а сел в машину и поехал в Салтыковку. Он не мог вернуться на работу с пустыми руками. У него был высокий авторитет и отличные показатели. А тут глушняк. Такие убийства так просто не раскрываются. В первую очередь надо понять мотив. Почему мужика убили. Отпечатки пальцев его нигде не проходят и по виду он не похож на человека, относящегося к криминалу. Скорее всего, он был свидетелем чего-то важного и ему заткнули рот.

На место он прибыл в семь утра. Хозяина застал на крыше, тот латал дыры в доме. Увидев майора, тут же спустился.

– Я из уголовного розыска. Майор Воронихин.

– Леонидов Юрий Борисович. Чем обязан?

– Кто сейчас живет в вашей московской квартире?

– Так вот вы зачем.

– Я из УГРО, а не налоговый инспектор. Где вы подцепили этого типа?

– В Банном переулке. Там можно сдать квартиру. Смотрю «жигуленок» подъехал с тульскими номерами. Я тут же к нему подскочил. Там же конкуренция. Спрашиваю: «Квартирка нужна?» Он кивнул. Я тут же сел в его машину и сказал: «Трогай». Ну, мы и рванули. Дорогу я ему показывал, он Москву плохо знает. Сказал, что ему нужна жилплощадь. Только на неделю. Это уже третий за нынешнее лето. Все сваливали. Ну ладно. Обдирать я его не стал. Сотня в день, и все. Он расплатился, я отдал ему ключи, привел в квартиру и через десять минут уехал на дачу.

– Документы его переписали?

– И не думал. Видно же, что интеллигент, в очках, с маленьким чемоданчиком. А вот номер его машины запомнил.

Майор достал блокнот и подал ему. Тот записал номер.

– Зовут его Дима. Так он представился. Вот и все. Больше я его не видел. И в Москве не бывал. Его срок кончается через четыре дня. Ну я и решил – тогда и поеду. Может, он еще на недельку останется.

– Он уже выехал. В морг. Его убили. А вам надо ехать домой дверь чинить. Ее пришлось выбивать. Могу подвезти.

– Хорошо бы. Я только инструменты возьму.

Воронихин облегченно вздохнул. По номеру машины можно определить хозяина. Придется ехать в Тулу. Но очков на трупе не было. Убийца их забрал с документами. Неопознанный труп всегда лучше конкретного лица. Первый шаг сделан. Шажочек. Глядишь, и до сути докопаемся.

5

Решив выспаться, Михась приехал на съемную квартиру, снятую для встреч с Кирой. Каково было его удивление, когда он там встретил свою любовницу.

– Сегодня же не суббота? – сказал он вместо радостного возгласа.

Кира одетая лежала на кровати и листала глянцевые журналы.

– Я здесь уже третий день. Боюсь, Андрей, что я сама убила своего мужа. Не стала ждать киллера.

– Лет пятнадцать получишь.

– И что, ты мне не поможешь?

– Ради тебя я на все готов. Даже воскресить твоего придурка. Я недавно разговаривал с его секретаршей. Сегодня Евгений Дроздов вышел на работу. Правда, с перевязанной головой. Сказал, что его сбила машина. О драке он промолчал. И вот что интересно. Он внес полмиллиона долларов в проект. Но от киллера не отказался.

– Это она тебе рассказала?

– Он через нее ищет убийцу. Покойный муж Веры был известный в Москве авторитет. В его компании все ребята годятся для этой роли. Думаю, что с ней Женька откровенен. А может, они и спят вместе.

– Не преувеличивай. Женька на баб даже не смотрит.

– А потребности? Ты спишь в другой комнате. А Вера для Женьки много делает. Может, и деньги достала. Твоего козла, конечно, можно пришить. Но раньше ты должна выйти из круга подозреваемых. А значит, сегодняшнюю ночь ты проведешь со мной, а завтра вернешься домой и помиришься со своим козлом. И вернись в его спальню. У вас все должно быть как в образцовой семье. Не думаю, что это надолго. И не выходи из дома вообще. Даже в магазин. В своем доме он тебя убивать не станет. Слишком рискованно. А ты никуда не выходишь. Пусть нанимает кого угодно, пока жив. А потом его контракт с киллером лопнет. После его смерти, разумеется.

Кира задумалась. А ведь он прав. Ей очень не хотелось возвращаться к мужу. К тому же Андрей ей начинал нравиться. Но одно другому не мешает. Один любовник или два – значения не имеет. Во всяком случае, получив свободу, она может для себя гарем организовать. Вся Москва будет валяться у ее ног. Молодая, красивая, к тому же богатая вдова. Надо пользоваться этим. И Кира начала раздеваться.

6

На работе Михась в первую очередь просмотрел сводки происшествий. Его не было на рабочем месте три дня. Отпрашивался, тетка в Туле в больницу попала. Его отпустили. Ничего важного он не делал. Это же не уголовный розыск. К оперативной и срочной работе он не имел никакого отношения. Он проверял и следил за оперативниками, а главное, за взятками, если вдруг важного фигуранта в деле начинали выгораживать и отводить от дела. Такие случаи были, и с подачи Михася уже четырех оперативников от работы отстранили. А теперь его и вовсе хотели назначить заместителем начальника отдела, даже отдельный кабинет выделили. Все оперативные службы его побаивались. Михаил Ильич был неподкупным, на компромиссы не шел и был убежденным сторонником закона. Начальство уважало его, и никто его ни в чем никогда не подозревал. Все ему доверяли. А главное, он не был болтуном. Молчун. А потом вдруг – бац, и кто-то попадал в ловушку. Причем основательно и с доказательствами.

Тут его привлекла одна сводка. «Убийство предпринимателя из Тулы Дмитрия Ивановича Левса. На съемной квартире по Нагатинской улице, дом девять, квартира шестьдесят один. Дело передано майору Воронихину Сергею Карловичу».

Хороший сюрпризик. Все же он влип. Сколько веревочке ни виться, а конец найдется. А ведь поначалу Михась хотел вызвать Дмитрия Левса на многоэтажную стоянку с серпантинным подъемом. Там тихо, безлюдно. Нашли бы труп там, и опознать некому. А у квартиры имелся хозяин. Человек, знающий убитого. И, скорее всего, Левс врал, будто не показывал ему документы. Его главная ошибка. Поспешишь – людей насмешишь. Но как им удалось так быстро найти труп. В ту же ночь. Как только они ему на пятки не наступили. Его счастье, что он быстро смылся с места убийства.

Михась встал и направился в кабинет майора Воронихина. Они не раз встречались на общих совещаниях и хорошо относились друг к другу. Воронихин уважал Сумского за честность и справедливость, а Михась Воронихина за высокий профессионализм. Они оба считались образцами современного полицейского.

Михась зашел в кабинет Воронихина без стука. Хозяин трепался по телефону. Он тут же бросил трубку, встал и громко приветствовал:

– Здравия желаю, товарищ подполковник.

– Я еще майор, Сережа.

– Прочти приказ на доске объявлений. Указом министра тебе присвоено звание подполковника, так что ты нарушаешь форму одежды.

– Ладно, магарыч за мной. После работы отметим. Меня заинтересовало убийство на Нагатинской. Если человек жил в отдельной квартире один, то как вы на него вышли?

– Стечение обстоятельств. Сосед из дома напротив курил на балконе. Его окна находятся напротив. Он видел, как убили Левса.

– Значит, может описать убийцу?

– Нет. Они стояли возле окна и разговаривали. Свет освещал только затылки. Убийца уехал на машине жертвы. Приехали бы мы раньше, я объявил бы план-перехват. Я не думаю, что мы найдем машину, но она и не нужна. Хозяин квартиры запомнил ее номер, и по нему мы определили владельца. К сожалению, в Туле родных не нашлось. Жена с дочерью уехали отдыхать за границу. Придется ждать. Тульские коллеги отслеживают это дело. Но никто не знает, в какую страну они махнули, не говоря уже об отеле. Если в Турции, то их полиция помогать не станет. Им клиент отеля дороже.

– И чем тебе поможет жена?

– Она мне не нужна. Мне нужен мотив. А он висит. Ведь убитый был в отпуске, это мы выяснили. Мог бы с женой поехать на отдых. Нет. Его в Москву потянуло. Но убийца меня удивил. По всему видно, что работал профессионал. Мог пристрелить мужика или зарезать. Так нет. Он в квартиру зашел, и по всему видно, что они были знакомы до этой встречи. Каков мотив? И само убийство оригинально. Он его прикончил, вонзив стрелу в затылок. Стрелу из арбалета.

– Руками?

– Да. Это видел сосед с балкона. И потом, убийца не разбирается в арбалетах. Во-первых, он большой, в карман не сунешь. Во-вторых, это боевой арбалет с мощной убойной силой. Стрела голову насквозь пробила бы и вылетела во двор.

– Лишний шум, звон стекла…

– Не продолжай, Миша, в такую жару у людей окна открыты. Я же был на месте преступления. Все видел своими глазами. Хозяев арбалетов, тех что зарегистрированы, мы знаем.

Воронихин подал листок бумаги коллеге.

Всего три фамилии, и среди них – Горбоносов.

– Но почему именно они?

– Стрела маркирована. Немецкий арбалет Вассермана. Официально они зарегистрированы на эти имена. Я их пока не беспокоил. Люди, по сути, честные и на убийц не тянут. И потом, они знают, что стрелы маркированы. С таким оружием на убийство не пойдут. Это же чистосердечное признание. И их ничего не связывает с убитым. Убийца хотел кого-то из оружейников подставить. А значит, был у него дома либо в тире. Но это я еще проверю. Вопрос в другом. Убийца опытный, но наделал глупостей, которые не исправить. Идеальных убийств не существует.

– Тут я с тобой согласен.

Михась понял все свои ошибки. Он с его расчетливостью и прозорливостью допустил такие промахи! Но почему у окна? В тот момент он даже не подумал об этом. Только потом, чисто машинально, задернул шторы. Задержись он там еще, и ему крышка. А сколько убийств он совершил чисто. Может, ему так кажется. Слишком рано он возомнил себя неуязвимым. Все. С уничтожением лишних людей пора заканчивать. И если Горбоносов откажется от дела, то с ним придется покончить и на этом поставить точку.

– А почему у тебя в списке стоят женские имена? – спросил Михась.

– Это жены владельцев арбалетов. Я их тоже проверил. Ну вот, к примеру, Карина Хаджимуратовна Гиреева. Жена Горбоносова. Беременна на третьем месяце. В консультации проверял. И сам Горбоносов, бывший офицер, орденоносец, возьмет стрелу от своего арбалета с клеймом и пойдет убивать интеллигента из Тулы. Да он бы наследил там так, что мы его тут же вычислили бы. На убийцу он не тянет. А как женился, так тут же из армии и уволился. Да еще работает директором фирмы. Чего ему в жизни не хватает?

– Да. Ты тут прав, Сережа. Таким ребятам война приелась. У тебя тут написано, что он бывший десантник. А значит, бывал в «горячих точках».

– И даже за границей.

– Лихо ты справился с таким объемом работы.

– Я до сих пор еще дома не побывал. Дело засосало. Но убийца меня поражает. Он даже бахилы надел и перчатки. Все рассчитал, и вдруг стрела и убийство возле открытого окна. Машину он угнал правильно. Но зачем убивать парня в квартире? Ну, вызвал бы куда-нибудь. Пришил бы его на улице, а потом поехал на квартиру и забрал все документы. В итоге находят неопознанный труп в каком-нибудь подъезде под лестницей. Убит ножом. Бомжи чего-то не поделили. Все концы в воду. А тут сплошная показуха. Он что, возомнил себя неуязвимым? Пара дел сошла ему с рук, так теперь все можно. Я хочу ему доказать обратное и до этого ублюдка все равно доберусь.

Ну, это бабушка надвое сказала, подумал Михась. Однако противник у него крутой. Его не страх одолел, а чувство соревновательности. Чья возьмет. За сутки парень разгадал его зигзаг, но вот с убийцей ему ничего не ясно. Миф, наделавший массу глупостей.

– Убийца не профессионал, – сказал он вслух. – Бахилы, перчатки, это он вычитал в детективных романах. В некотором роде путеводителях по преступлениям, но стрела и окно – не ошибки киллера, а не понимающего своей глупости любителя. И место неподходящее. Может быть, он считал, что жертва там живет, а не снимает угол. И только увидев номера машины и документы, понял свою ошибку. Но уже поздно было. И что они делали у окна? А скорее всего, хозяин ему показывал свою машину, если убийца так быстро ее нашел и уехал на ней. Он очень мало знал о своей жертве. Кто-то их познакомил. Круг не ограничивается двумя лицами. Может, сам заказчик. Мы ведь понимаем, что их ничего не связывало. Убийца лишь пешка.

– Интересная теория, товарищ подполковник. Над ней стоит задуматься. А я уткнулся в версию с профессионалом, и все тут. Ни шага в сторону. А жизнь намного богаче нашей фантазии. Вот ты, человек со стороны, пришел и все увидел по-своему. Я тебе благодарен, Миша.

– Работай. И держи меня в курсе дела, Сережа. Меня эта история заинтересовала. Что-то в ней есть солененькое. Рассольчик.

– Обязательно. Может, у тебя новые идеи появятся.

Когда Михась дошел до своего кабинета, по секретному телефону позвонила Вера. «Буду краткой. Женя взял из своего сейфа «наган». Может, он хочет убить Киру?

– Я это предчувствовал. Дома он в нее стрелять не будет, а она никуда выходить не будет. У нас договор. К тому же скажи ему, что киллер найден и готов к работе.

– Он жлоб. Ему денег жалко.

– Дай ему из своих. Ты ведь теперь не бедная. Зато ему шкуру спасешь.

– Видимо, ты прав.

Разговор закончился. Михась понял, что Вера спит со своим шефом. Слишком много хлопочет вокруг него.

7

Его машина стояла на подземной парковке под домом, где он жил. Глеб Игнатьевич Горбоносов спустился к машине на лифте. Был уже поздний вечер. Жена ему позвонила от подруги и попросила забрать ее. Не так уж далеко, но ехать неудобно. Две пересадки. Она сказала, если он за ней приедет, то она еще часик посидит. Ладно. Но Глеба тоска терзала, он себе места не находил. Брат Игоря слишком настырный. И не перестанет копать. Нет, конечно, труп он не найдет. Это ему не под силу, и доказать ничего не сможет. В тот лес ходят только охотники, но сейчас не сезон. Сады переполнены овощами и фруктами, их надо собирать и продавать. Черешня отошла, пошла вишня. Забот и хлопот выше крыши. Не до охоты. Но он все равно нервничал. При людях он свое состояние умело скрывал, но как только оставался один, начинал нервничать. Ведь если менты разберутся в этом деле, то ему крышка. Убийство сочтут умышленным. Он же на работе занял место Игоря Левса. Не намеренно. Директором его выбрало собрание в его же отсутствие. Обнаружилась крупная недостача в сейфе фирмы. Полмиллиона рублей. Эти деньги украл Глеб. Но все валят недостачу на Игоря. Ограбил фирму и смылся. Обратно его никто не ждал. Вот они и устроили собрание. Так он оказался в кресле директора. Дела пошли в гору. Он действовал по-своему и правильно, а Игорь его советов не слушал. Но он висел на волоске, рано или поздно его вычислят. Менты уже занимаются розыском. В следующий раз к нему придут с наручниками. Эту картину он видел во сне и не раз просыпался в холодном поту. Чтобы не терзать самого себя, он решил прокатиться по городу.

Он надел рубашку с коротким рукавом, джинсы, вышел из квартиры и спустился в гараж.

В гараже стоял мрак, горел только дежурный свет. Он прошел к своей машине и сел за руль. Двигатель включить не успел. Почувствовал, что к затылку прикоснулся ствол пистолета, но выстрела не последовало. Он не видел лица нападавшего, но знал немало приемов, как можно обезвредить убийцу. И не стал этого делать исключительно из любопытства. Чего он хочет? Этот вопрос занимал его больше, чем собственная безопасность. Но главное, что он не испугался. Такие случаи на войне встречались, он всегда выходил из них победителем.

– Великолепная выдержка, – сказал мужской голос за его спиной.

Этот голос он уже где-то слышал.

– Чего вы хотите? Я неприглядная мишень. Денег у меня нет.

На переднее сиденье упал крупный пухлый конверт размером с писчий лист бумаги.

– Это доказательства того, что ты убил Игоря Левса. Но я начну сначала. В конверте все доказательства. В позапрошлое воскресенье ты возвращался из Адлера один. Игорь Левс остался в Гаграх. У тебя произошел конфликт с экипажем. Тебе запретили подниматься на борт с оружием. Ружье системы «маузер» с оптическим прицелом. Дорогая штука, и ты не стал его выбрасывать. А зря. Нашел компромисс. Оружие вез командир экипажа в кабине пилотов. Там они его рассмотрели. На нем есть табличка с дарственной надписью. Так ты перевез его в Россию. Второе место рядом с тобой было свободным. Его занял другой пассажир. Все фамилии пассажиров у меня есть. И таксиста я нашел, который отвозил тебя домой из Шереметьево. И номер его машины. Бомбила с Кавказа, а не фирменное такси. Итак, друга ты оставил в Гаграх. Но почему?

Хозяина, у которого вы жили, звали Шато Кивилиди. Старый ваш дружок. Вы ему даже поздравительные открытки писали. Последняя записка оставлена тобой. Ее ксерокопия в конверте. Он был на работе, когда ты смылся, а записку оставил на кухне. «Вас с Левсом вызвали в Москву срочно». Но уехал ты один. Шато показал мне места, где вы охотились на кабанов. Стрелял ты в Игоря метров с пятнадцати. Там же и закопал. Лопату только не помыл. Я нашел место захоронения. Чтобы скрыть кровь, ты устроил там костерчик. Почва соответствовала. Но картечь рассеивается в полете. В дереве есть отверстия от картечи. Конечно, трава травой, но она забрызгана кровью. Я сделал анализ крови, он соответствует группе Игоря. Я изъял его медкарту из поликлиники. Раскапывать труп я не стал, это надо тут же заводить дело. А ведь за день до этого вы гуляли на свадьбе дочери Шато. Даже снимки сохранились. Убийство умышленное. Ты занял его место на работе. А потом, на месте убийства найдено восемь окурков от сигарет «Житан», которые ты куришь. В Абхазии их даже не продают. А с фильтра менты взяли анализ для ДНК. И все. Тебе крышка.

– Значит, ты настоящий майор, а не ряженый, – хрипло произнес Глеб.

– Узнал все-таки. Но это не имеет значения.

– Быстро ты дело раскрутил.

– Я профессионал. А ты растерянный любитель. Я таких сотни выловил. Минимум лет десять получишь. Это при хорошем адвокате. А на хорошего у тебя денег нет. А что будет с твоей беременной женой? Такие не ждут. Ей сейчас тридцать, а будет сорок к твоему выходу. И работу уже не найдешь. Грузчиком, может, и возьмут.

Михась убрал пистолет, а Глеб обернулся.

– Зачем я тебе нужен? Меня же легко сдать, все козыри в твоих руках.

– А это уже другой разговор. Мне нужен стрелок. Кстати. Жена тебе не звонила. Это я записал ее голос на диктофон, чтобы выманить тебя из дома. Так вот. Я буду твоим посредником, в лицо тебя никто не увидит. Я научу тебя работать без следов и всегда иметь алиби. Через год я оставлю тебя в покое. Киллеров надо менять. За первое дело ты получишь двадцать пять тысяч долларов. Хорошие деньги, учитывая твою зарплату. И так каждый раз. Но это будет нечасто. Главное, не промахиваться, попадать в цель. А дело с Игорем закрою, я знаю, чем занимается МУР и как это сделать. Ошибки не допустимы. Откажешься от предложения, тебя ждет тюрьма и все последствия.

– А что делать с братом Игоря? Он не успокоится.

– Ничего. К тебе придет милиция. Скажешь, что у тебя был водопроводчик, высокий, крепкий, готовишься к зимнему сезону. Ты в это время ел на кухне, а тот шастал по комнатам. Минут через пятнадцать он ушел. Это было в тот день, когда я к тебе приходил. Жена его не видела. Сыщики решат, что это он украл у тебя стрелу из арбалета. Водопроводчик и есть убийца. Дмитрия Левса уже нет в живых, его убили вашей стрелой. Это произошло в тот день, когда вы с женой ходили на девятичасовое представление. Закончилось оно в одиннадцать пятнадцать. Вы не успели бы доехать до Нагатина и совершить убийство. Стопроцентное алиби. Просто водопроводчик тебя подставил. Нужна какая-то особая примета. Например, водопроводчик прихрамывал на правую ногу. Убив Дмитрия, он забрал его документы. Пока о трупе ничего не знают.

– А ты не боишься, что я тебя сдам?

– Нет. Тебе никто не поверит, а ты получишь на полную катушку, чтобы не болтал лишнего. Никто из этих людей со мной не связан, а ты напрямую. Скорее всего, киллера нанимал ты, если у тебя алиби.

– Ладно. Я согласен. Ты припер меня к стенке. Но мне нужно оружие. Чистое.

– Ленинградский вокзал. Автоматические камеры хранения. Ячейка 2038. Код 2020. Там чемоданчик. Три пистолета. Всегда пользуйся разными. Никакого почерка быть не должно. Работали разные люди. Там же лежит аванс. Деньги я плачу вперед. Твое дело нажимать на курок. И не подходи близко к жертве. Следы, брызги крови. Схватка. Ничего лишнего.

– Ладно. Соображу.

– На днях я пришлю тебе фото жертвы.

Наниматель вышел из машины и скрылся во мраке.

Такое дело раскрыть мог только опытный мент. Глеб с трудом верил в происшедшее. Но если все это правда, то и он рисковал. Горбоносов понимал, что имеет дело с настоящим майором и тот о нем все знает, а Глеб о нем ничего. Майор сам решился стать посредником, а значит, этот бизнес его устраивает. Кто же жертвы? И что его может с ними связывать. Скорее всего, ничего. Он должен оставаться вне подозрений. Такие люди не входят в число подозреваемых. Тем более он хотел его подставить. Слишком очевидный прокол киллера. Стрела от арбалета всего лишь узкий нож, но не оружие. Глеб позвонил жене. Подруга сказала, что та уже уехала домой. Значит, мент не врал. Он завел двигатель и поехал на вокзал. В указанной ячейке лежал дипломат, широкий, из натуральной кожи. Он быстро взял портфель и пошел в машину. Отъехав подальше, Глеб притормозил в тихом переулке и вскрыл портфель. В бархатных ячейках лежала три пистолета и обоймы к ним. Оружие разное: пистолет системы «ТТ» и «макаров». В Чечне такого добра полно, а пистолет Стечкина украли у спецназовца ФСБ. Ни в армию, ни в полицию такое оружие не поставляли. Ему предстоит шлепнуть как минимум троих из разного оружия. И если даже оно зафиксировано полицией, то с ним его никак не свяжут. Но главным в посылке был конверт. В нем лежало двадцать пять тысяч долларов. Практически его уже купили, и назад ходу нет. Но от этого майора можно ждать чего угодно.

Этот вечер Глеб решил побыть в одиночестве. Одиночество для него – это время, проведенное с Верой. Он не видел ее уже две недели. С ней можно было болтать о чем угодно. Она человек в себе. Его проблемы мало ее касались. Теперь у него были деньги. Он ей позвонил, и, на удивление, она этому обрадовалась.

Вера тосковала. Жена Евгения вернулась домой, и он от нее отлипнуть не мог. Неужели он любит эту стерву? Выходит, что так. Он перестал запираться с ней в кабинете во время обеденного перерыва. Она ему сказала, что нашла исполнителя, но он даже не обрадовался, а лишь сказал: «Пусть назначит мне встречу. Я лично хочу с ним переговорить». И Вера договорилась с Михасем. Тот этой встречи ждал, деньги уже получил, однако новому киллеру отдал лишь половину. Тот даже не торговался.

Глеб купил коньяк и цветы. Через час он был уже у Веры. Та встретила его в вечернем платье. Они долго целовались у порога. Она вела себя немного странно. Такого внимания к себе он от Веры еще не видел. Обычно дело начиналось и кончалось в постели. Глеб любил говорить о своей жене. Высказывал полное недовольство ею и не верил в ее чувства к нему. А у Веры убили мужа. Она теперь стала вдовой. Пришел киллер и с порога убил его. Оказывается, он был связан с преступной группировкой. Полиция даже не расследует это убийство, хотя и завели папку с делом. Но занимается им прокуратура, а уголовный розыск никого не ищет, им все ясно.

– У бандитов свои киллеры. Таких выловить невозможно. А у главарей всегда чистое алиби, – сказала она и махнула рукой.

Впрочем, муж всегда был ей безразличен. Она просто боялась его. Теперь никого не боится.

– Интересно. А тебя менты не подозревали? – спросил Глеб.

– Я целый день была на работе.

Глеб дважды видел ее мужа, но фотография у кровати была другого мужчины. Возможно, родственника. Спрашивать он не стал. Вряд ли у Веры есть еще кто-то. Она целыми днями проводит на работе. Гулять ей некогда. Да и не такая она красавица, чтобы ходить налево. И муж у нее был грозным человеком. Она сама приходила к Глебу на полчаса, если сматывалась с работы раньше времени.

– Интересно, а сколько денег платят киллерам? – невзначай спросил он.

– Все зависит от клиента и от сложности работы. Да и киллеры бывают разные. Хороший наемник при сложном задании может запросить сто тысяч долларов. Бомж с улицы возьмет сто тысяч рублей. Ну а средняя цена, если говорить о профессионале, пятьдесят тысяч долларов. Расценки я знаю. У меня друг майор полиции с Петровки. Он вел дело банды моего мужа.

У Глеба язык чесался. Он хотел ей что-то рассказать, но не знал, как подступиться. Дело в том, что он приехал без предупреждения. Хорошо, что его бармен задержал своей болтовней, не то они столкнулись бы. Ему оставалось идти до подъезда Веры шагов тридцать, как из ее подъезда вышел тот самый майор, но в штатском. К счастью, он не оглядывался по сторонам, а сел в свою машину и уехал. Любопытный факт. Глеб присел на скамеечку и решил немного переждать. В руках у майора был конверт. Бросалась в глаза разница между цветом лица и руками. Руки были ненатурально загорелые, явно в перчатках такого цвета. Но что он здесь делал, возможно, был у Веры. Наверняка у нее. Но такой парень не будет ее любовником. У таких своих хватает. Молод, симпатичен и наверняка был о себе высокого мнения. Такие на секретарш не клюют. Их могут связывать только деловые отношения. Какие? Переждав десять минут, он поднялся к Вере. Может, он интересовался гибелью ее мужа? Но если бы она была причастна, то криминальные боссы первыми об этом догадались и давно пришили бы ее. Но она спокойна и ни от кого не прячется. Правда, от банды Арсена прятаться бесполезно. Он людей из-под земли достанет, и кто-то в полиции на него работает. Банда гуляет на свободе больше шести лет, а взять ее не могут.

В квартире Веры стоял чужой запах.

Стол был накрыт на две персоны. Две тарелки, две рюмки и закуска. Точно. Значит, он был здесь.

– От меня только что ушла подруга. Сейчас я тебе дам чистую рюмку и мы выпьем. Хорошо, что ты коньяк купил, я терпеть не могу вина.

Она по-деловому хозяйничала, и ему это нравилось. Его жена палец о палец не ударит. Хозяином кухни всегда был он.

– А что это тебя киллеры заинтересовали? – спросила она между прочим.

– Так. Неплохие деньги платят. Один псих предложил мне похожую работу. Я ведь отличный стрелок.

– Ну да, я помню. В спецназе служил. Но это ничего не значит. Киллер – отдельная работа. Надо выбрать место, хорошо в нем ориентироваться на случай отхода. Не оставлять следов и улик. Спецназ этим не занимается. А главное, почерк. Убийцы действуют одним проверенным методом. Так, чтобы наверняка. А полиция в первую очередь обращает внимание на почерк и сравнивает одно убийство с другими. Так киллеры и прокалываются. Связь всегда находят. Кто-то любит душить, кто-то использует шило или один и тот же пистолет, если не выбрасывает его. Каждый случай индивидуален. Это же не война. Там твоя задача выжить самому, а не следы заметать.

– И откуда ты все это знаешь, Верунчик?

– Мой муж этим занимался. Но я делала вид, что ничего не знаю. Так, дура дурой. И всех это устраивало. И давно тебе такое предложение поступило?

– Пару дней назад.

– И отказаться ты не мог.

Глеб промолчал. Вера села рядом, начала разливать коньяк. Они выпили, и она на полтона ниже продолжила:

– Я думаю, за тобой большой грех, Глеб. С пустыми руками к таким людям, как ты, не пойдут с темным предложением. Идут, зная, что этот человек не откажется. А для этого нужен компромат. Серьезный. Но ты не преступник, я тебя знаю. Выбор они сделали идеальный. Такого парня никто ни в чем не заподозрит. Если ты научишься примитивным вещам: вовремя смываться и не оставлять следов. И всегда иметь алиби. Железное.

– То есть ты даешь «добро» на новую работу.

– Я так думаю, что ты его уже дал. Видать, тебя прижали к стенке. Но меня это не касается. Ты меня устраиваешь по всем параметрам. Я знаю о твоих проблемах с женой, но я не намерена рушить твою семью. Меня все устраивает. Могу помочь тебе только советом, как человек со стороны, но с большим жизненным опытом. Теоретически я много знаю, на практике ничего. Но я хорошо владею логикой и сразу замечу за тобой ошибки. Можешь быть со мной откровенным. Я не болтушка.

– Это я знаю.

– Вот и ладушки. В постельку не хочешь? Можно и лежа поговорить.

– Для того сюда и шел.

– Мы оба получаем друг от друга чего ждем. Но только не во сне, а наяву.

8

Их встреча произошла на многоэтажной стоянке поздним вечером, где и днем света мало. Евгения Дроздова этот факт не смутил. Обычная конспирация. Так, вероятно, и ведут себя все киллеры. Но он не видел причин, по которым к нему на встречу придет сам убийца. Естественно, он пришлет посредника. Ему незачем светиться перед заказчиком. Он ни за что не переживал. В конце концов, он даже не свои деньги заплатил за работу. Если проверят его банковский счет, то его деньги не тронуты. И вообще он тут ни при чем, если будут выяснены все обстоятельства дела. Главным условием было время. Но за такие деньги киллер обязан выполнить его условия.

Наконец он появился. Кто же еще, кроме него. Он просидел здесь около часу и никого не видел. Гараж находился на крыше кинотеатра, а сеанс был в самом разгаре. Удивляться было чему. Исполнитель возник из воздуха. И не на машине, а на роликах. Владел он ими прекрасно. Сделав круг вокруг машины, он затормозил у водительской дверцы.

Евгений спустил стекло.

– У вас все готово? – спросил парень на роликах. Лицо его загораживала маска из папье-маше. Так ведут себя мальчишки.

Человек, сидящий в машине, передал ему конверт.

– Одно условие. Это должно произойти в четверг. Не раньше и не позже.

– Ваше желание будет исполнено.

Человек на роликах исчез, как и появился. Странный тип. Впрочем, его это не касалось.

Дроздов поехал к Вере. Та его не ждала, но обрадовалась.

– Слушай, детка, закажи билеты на самолет в Смоленск. Мне надо подписать несколько важных документов.

– Билеты? Я не ослышалась?

– Да, ты полетишь со мной, надо будет законспектировать наше соглашение. Ты должна быть под рукой.

– Ладно. Как прикажешь, шеф. Я этому очень рада.

– Отлично. Я ухожу. У меня жена одна дома.

– Иди, дорогой. Я все сделаю, как ты сказал. Ты виделся с человеком, которого я тебе нашла?

– Я думаю, что на встречу приходил не он, а посредник.

– Я дам знать Генке, что мы уезжаем. Они почувствуют свободу.

– Только ненавязчиво. Я тоже предупрежу жену.

Не заходя в комнату, Евгений ушел.

Михась следил за Дроздовым. Он видел, куда он приезжал. Значит, эта курочка его соучастница. Он думал об этом и раньше, но не думал, что она будет играть в открытую. Но для нее у него была плохая новость. Как только Дроздов уехал, он поднялся к Вере.

Она думала, что Женя что-то забыл. И тут же открыла дверь. На пороге стоял Михась.

– Чего тебе надо? Ты зачастил.

– Я тебя надолго не задержу.

– Заходи.

Он зашел. Она заметила в его руках конверт, а главное, руки. Загорелые и без ногтей. И только потом она догадалась, что на нем хирургические перчатки, подкрашенные под цвет кожи.

– Что у тебя? – спросила Вера. – Нас не должны видеть вместе.

– И не увидят. У меня для тебя новость. Твой протеже назначил убийство на четверг. У мужа есть алиби?

– Да. Он уезжает в среду в командировку.

Михась раскрыл конверт и достал фотографию.

– Смотри. Он не свою жену заказывал. Его цель – Геннадий Воронцов. Он решил избавиться от любовника. И правильно. В завещании жены его имя даже не упомянуто. Деньги завещаны приюту. Она его боится. Но при живом муже такие завещания оспариваются. Только он еще не знает о ее намерениях. Вот он и боится ее трогать, а значит, хочет просто избавиться от любовника жены. Но это лишь начало. Не этот, так другой любовник появится на горизонте.

– Ее можно посадить.

– За что?

– За убийство любовника. Такой трюк пройдет.

– Нет. Киллер слишком неопытен. С такой задачей он не справится.

– Так помоги ему. А Женю я верну домой в четверг. Я еду с ним вместе.

– Ладно, я подумаю.

Показав ей фото зама, Михась убрал карточку в конверт и поехал на вокзал.

Вера осталась сидеть за столом в растерянности. Она была уверена, что Женька заказал жену. Ради чего она и старалась.

Через десять минут пришел Глеб. День визитов. Она догадывалась, что Глеб наверняка видел Михася с конвертом. Он выжидал, когда тот уйдет. И этот же конверт он найдет в ячейке камеры хранения. Тогда ему и пришла идея сознаться в том, что его наняли на греховное дело. Как она среагирует, если сама причастна к этому убийству.

Мы уже знаем, как она реагировала.

Глава III

Расчеты неверны

1

После телефонного звонка Глеб отправился на вокзал и в ячейке забрал конверт. Вернувшись в машину, он вновь отъехал уже в знакомый тихий переулок и вскрыл его.

В нем лежала фотография Геннадия Воронцова. Рядом записка, напечатанная на машинке: «Обязательно в этот четверг. Он должен пойти к своей любовнице. Ее можно подставить, но это дело не для тебя. Твое дело скорость и быстрое исчезновение. Алиби – путевка с женой в санаторий «Березки», в Подмосковье. Там отдельные коттеджи. Нарофоминский район». Все ясно и доходчиво. Сегодня только вторник. Он видел этого парня, когда однажды заезжал на работу к Вере. Она выходила с ним из здания фирмы. Он ждал ее в машине. Вера подсела к нему, на вопрос «Кто это?» она ответила: «Зам моего шефа, который по совместительству спит с его женой». Тогда ни о каком убийстве речи не шло. Но кто знал, что все так обернется. «А ее муж в курсе?» – спросил он. «Нет, разумеется. Но Женька псих. Я даже не знаю, что он сделает, если узнает!» Значит, узнал. И вот вам результат. Но его с этим типом ничего не связывало. К тому же Вера завтра уезжала в командировку со своим шефом. Этого никогда не случалось раньше. Создает себе алиби. Тем лучше. Он решил понаблюдать за домом и за квартирой. У них большие и широкие балконы. Когда стемнело, он с крыши без веревки спустился на балкон пятого этажа. Проверил дверь, она закрыта. Женщина и мужчина одевались в очень нарядные костюмы. Собирались в гости либо в театр. Хотя для театра уже поздновато. Во всяком случае, в таких нарядах не выходят погулять во дворик. Оконные рамы двойные, дверь закрывалась изнутри. В квартиру с балкона не проберешься. Можно выстрелить через стекло, но быстро не уйдешь. Легко спуститься, а вот обратно на крышу не заберешься. Если вниз, то его заметят. Шум от звона стекла может привлечь чье-то внимание.

Вскоре они ушли. Дама, на его счастье, перед уходом открыла балконную дверь настежь. Правильно. Помещение надо проветривать. Погасив свет, она вышла из квартиры. Он тихо вошел, достал фонарик и прошелся по комнатам. Для этого он купил на рынке кроссовки на два размера больше своего. Но улицы были чистыми, а вот пол не очень. Прислугу семья не имела. В спальне подоконник был забит фотографиями в рамках. Тут имелась кладовка, где можно спрятаться. Глеб был внимательным человеком, он все записал. Его внимание привлекло окно над дверью в ванную комнату. Он взял с кухни табуретку и встал на нее. Он не ошибся. Зазор в щели. Глеб подцепил его ножом и рама вместе со стеклами легко снялась со своего места. Не прибили и даже на клей не посадили. Странно, скорее всего умышленно. Он едва не уронил раму. И еще. Рядом стоял комод. Очень легко спуститься на пол. Ногу на крышку, потом на выдвижной ящик и на пол. Он осмотрел внутреннюю сторону рамы, в ее верхней части имелось кольцо, в которое свободно войдет два пальца. Вовнутрь раму не уберешь. Мешает прибитый по периметру наличник. Значит, только вынуть ее наружу. Но она тут же упадет. А если держать ее за кольцо, она никуда не денется. На противоположной стене на такой же высоте имелось подобное кольцо. Для конспирации можно натянуть веревку, и раму уже не выдернешь. А главное, что веревку можно использовать для сушки белья. Глеб осмотрел дверь, там стоял замок, а ключ торчал с наружной стороны. Возможно, муж запирает жену в ванной, чтобы не гуляла. Такая красавица, а он урод. Наверное, очень ревнивый. Он должен убить его зама. А тот красавчик. Но она нашла остроумный выход. Женщины мастерицы на всякие придумки. Такую куклу возле себя не удержишь, если она не захочет. Как этот мир разнообразен. Иногда встречаешь такое, что голова кругом идет.

Он осмотрел остальное, вплоть до фотографий. Замок в двери показался ему примитивным. Такой легко вскрыть. Больше его ничего не интересовало. Глеб ушел через дверь.

2

Не все инструкции Глебу нравились. У него на все был собственный взгляд. С одной стороны, это хорошо, с другой – плохо. Не следовать указаниям профессионала не совсем правильно. В то же время он боялся, что майор, имени которого он не знал, будет следить за ним и еще сделает пару снимков на память. Тогда уже он от него не избавится. Нельзя давать ему козырь в руки. Все, что он сделал, так это купил две путевки в санаторий «Березка» и поехал с женой сменить обстановку. Администратора попросил дать им коттедж подальше от центра, на окраине, мол, шума не переносят. Ему дали возле самого забора. Сюда люди даже не заходили. Зато в столовой он был весел. Рассказывал остроумные анекдоты, и многим во время обеда он запомнился.

Во второй половине дня он с женой поругался из-за пустяков. Она схватила чемодан и уехала в Москву на своей машине. Это то, чего он добивался. Так он остался один. В пять часов он вышел из дома. В это время фирма Евгения Дроздова заканчивает работу. Значит, Геннадий Воронцов поедет к Кире. Возможно, и нет, но он его все равно найдет. Он знал, где его искать. Хуже всего убивать его дома. Там нет для этого причин. Муж Киры в командировке. Искать будут наемника. А возле квартиры Киры появятся и другие варианты. Он собрался, сел в свою машину и поехал по нужному адресу. Место он знал уже отлично. Поднявшись на пятый этаж, он прислонил ухо к двери и прислушался. Опоздал. Кира говорила с каким-то мужчиной. Он мог бы открыть дверь, сделал хорошую отмычку. Но убивать двоих он не собирался, а Кира могла стать свидетелем.

– Так, дорогой, я приму душ, хочу быть чистой.

Эту фразу он слышал. Она сказала ее в коридоре.

Переждав пару минут, он открыл дверь. Не без труда, но тихо. Теперь нельзя терять время. Он вошел и тут же направился в гостиную, передернув затвор «ТТ» с глушителем.

Геннадий сидел в кресле и пил коктейль из высокого стакана. Выставив пистолет вперед, он подошел к жертве слишком близко. Сейчас он уже плохо соображал. Надо стрелять, но его словно парализовало, и он не мог нажать на спусковой крючок. Гена оказался более сообразительным. Он выплеснул коктейль в лицо убийцы, ослепил его и тут же выбил оружие из его рук.

Наконец Глеб пришел в себя, но он ничего не видел. Началась борьба. Конечно, Глеб был сильнее и ловчее. Он свалил Геннадия и ухватил его за глотку. Хорошо, что на нем были резиновые перчатки. Еще немного, и любовнику конец. Но тут из ванной выскочила Кира. Увидев кошмарную картину, она схватила со стола бронзовую пепельницу и со всей силы ударила непрошеного гостя по черепу, размозжив ему голову. Тот качнулся и упал замертво.

Гена с трудом отдышался. Кира помогла ему подняться и уложила на диван.

– Хороший вечерок. Парня нанял Женька. Я в этом уверена. Вот зачем ему нужно было уехать. Алиби. Что будем делать?

– Прежде всего оденься. Труп надо вывезти из дома.

Она ушла в другую комнату. Гена тут же обыскал труп. Он окончательно пришел в себя.

Бумажник. В нем деньги и фотография Гены. И ключ от номера санатория «Березка». Он там бывал с одной из своих подружек. Гена забрал свой снимок, прошел в спальню. Взял с подоконника одну из фотографий Киры, вынул ее из рамки и сунул в бумажник, а рамку выбросил в окно.

Он вернулся к трупу, через минуту появилась Кира в черных брюках и такого же цвета водолазке.

– Вот что, дорогая. Он пришел за тобой, а я ему помешал. Это его бумажник. Вот смотри.

Он показал ей ее фотографию.

– Вот сволочь. Значит, он меня заказал.

– Несомненно. А кого еще?

– Порви и выброси.

Она убрала снимок в задний карман.

– Вот ключ от его номера. Мы знаем, откуда он приехал, туда его и надо отвезти. Там полиция запутается. И мы при желании можем проверить, кто снимал коттедж номер тридцать семь. Женька обалдеет, увидев тебя живой.

– Женька больше не жилец. Хватит, натерпелась.

– И что ты сделаешь? Повесишь на себя второй труп?

– Заткнись! Я тебе жизнь спасла.

– Я тебе этого не забуду. Так. Надо его во что-то завернуть и бросить в багажник моей машины. Кровь на полу не останется. Рана не кровоточит.

– У меня есть спальный мешок. Сгодится?

– Лучше и не придумаешь. Тащи его сюда.

Они упаковали тело и тихо вынесли во двор. Их никто не видел. В багажник он, как назло, не влезал. Решили воспользоваться машиной Киры. У нее был огромный джип «Вольво». Туда мешок вошел без проблем.

– Остались мелочи, – уверенно заявил Геннадий.

Он не знал и она тоже, что из садика, где выгуливают собак, за ними следят зоркие глаза Михася.

– Видимо, еще рано бросать свое ремесло, – подумал он.

Бедняга Глеб. Этот парень нравился ему. И так глупо потерять молодую жизнь, которая дороже существования этих подонков.

* * *

Карина посидела дома и пришла к выводу, что вела себя глупо по отношению к Глебу. Она вечно к нему придирается. Он с ней никогда не спорит. Достойный мужик. Таких в Осетии не встретишь. Там муж в доме хозяин, и с ним не поспоришь, а то и оплеуху схлопочешь. В Москве она почувствовала себя женщиной. Муж ее любил, и она его любила, и другой ей был не нужен. Карина решила вернуться. И даже хотела извиниться за свой несносный характер.

Она вышла из дома и села в свою машину.

Доехала быстро, но машину на территорию загонять не стала. Оставила ее на стоянке. Она подошла к коттеджу, но света в окнах не было. Карина открыла дверь своим ключом и зажгла свет. Никого. Лампочка мигнула и погасла. Придется поменять. Она видела в ящике стола лампочки. Отключила выключатель, остальное делала на ощупь. Встала на стул, вывернула погасшую и вкрутила свежую лампочку. Подошла к выключателю и хотела включить свет, но через окна заметила чужую машину, остановившуюся прямо возле их крыльца. Принимать гостей, да еще без мужа, она не хотела. Через тюль на окнах с улицы ее было не видно. Из машины вышли мужчина и женщина. Они подошли к багажнику и вынули из него спальный мешок. Несли вдвоем, очевидно, тяжелый. Они поднимались по ступенькам к их крыльцу.

Женщина испугалась и тут же залезла под кровать. Дверь открылась, зажегся свет. Лампочка горела нормально.

– Давай его вытряхнем. Мешок заберем с собой. Потом я его выкину.

– Только время потеряем, – сказал мужской голос.

– Эгоист. Это я парня пришила и должна позаботиться о лишних следах. К тому же на нем наши отпечатки.

Они расстегнули мешок и вытряхнули труп на диван.

Пружины просели, едва не придавив Карину. Она зажала себе рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.

Как только они вышли из домика, погасив свет, девушка вылезла из-под кровати и подбежала к окну. Теперь она этих людей запомнила, а также номер их машины. Они уехали. Она бросилась к мужчине на кровати. Это был ее муж. Карина принялась делать ему искусственное дыхание.

* * *

Убийцы вернулись домой к Кире.

– Черт. Я страшно проголодался.

– Как ты можешь думать о еде. У меня тошнота стоит в горле.

– Давай не спорить, голуба. Ты делаешь мне яичницу, а я пока выпью. Потом обсудим обстановку. Мне кажется, все отлично. Нас с этим типом ничего не связывает. Кроме заказчика, которого тоже пора убрать. И подумаем об алиби. Оно должно быть безупречным.

Кира не хотела его слушать и ушла на кухню. Гена решил выпить. Надо снять напряжение. Это он перед любовницей хорохорился, а у самого колени дрожали.

Тут дверь спальни открылась, и появился новый убийца с тем же самым пистолетом с глушителем, что был у предыдущего, и на полу он больше не валялся.

– Я дублер того, кого вы убили.

Гена хотел крикнуть, но щелчок, не похожий на выстрел, раздался раньше. Пуля угодила Воронцову в лоб. Тот тут же упал навзничь. Ковер заглушил его падение. Незнакомец бросил пистолет и тут же ушел.

Кира ничего не слышала. Но когда она вошла в комнату с тарелкой, то увидела кошмарную картину. Гена был мертв. Из черной дыры во лбу стекал узенький ручеек крови.

Она потеряла сознание. Очнувшись, стала другим человеком. С нее сошел весь страх, хотя должно быть наоборот. Кто-то его убил, а ее не тронул. В первый раз было то же самое. Она подняла с пола пистолет и сунула его в карман. Замок слишком ненадежен, его надо поменять. Она склонилась над трупом и обыскала его карманы. Нашла бумажник того типа, который приходил в первый раз, и отдельно лежащую в другом кармане фотографию самого убитого. На обратной стороне все его данные, адрес и другие места, где он бывал. Она сообразила. Этот снимок лежал в бумажнике, а Генка подсунул ей ее фотографию. Она достала из кармана свой снимок и посмотрела обратную сторону. Там стоял штамп фотолаборатории, в которую она носила пленку для распечатки. Кира пошла в спальню. На окне, где стояла целая коллекция снимков, одно место пустовало. Там и стоял этот снимок. Окно открыто. Значит, рамку он выбросил в окно. Но что ей делать с трупом? Одна она его и с места не сдвинет. Тут надо думать. Для начала она с огромными усилиями отволокла его в чулан и заперла там. Следов крови на ковре не осталось. В голову пришла совершенно сумасшедшая идея. Она уже приходила ей, когда уходила от мужа. И думала, что убила его. Тогда все обошлось. Что теперь делать? Трюк может не сработать. Но у нее не оставалось выбора. Надо действовать.

Она спустилась во двор. Вокруг дома был газон с травой и кустарником, приблизительно метров десять до тротуара. Она нашла свои окна и стала шарить по траве. Рамка имела яркий розовый цвет, и она быстро ее нашла. Разобранную, с разбитым стеклом. Вставила в нее фотографию и взяла с собой. Вытирать не стала, ее отпечатки на рамке достоверны и закономерны.

Ее немного потрясывало. Она нашла в своем тайнике старые запасы клофелина и высыпала порошок в бутылку с любимым коньяком мужа, а потом поставила ее на стол. Открыла бутылку шампанского, выпила половину и тоже поставила рядом с коньяком, не забыла и про фрукты и два фужера, потом присела на диван и задумалась. Все должно получиться.

3

Грелки со льдом, массаж сердца, перевязка – все это помогло. Глеб очнулся. Просто он ничего не помнил. Кто-то здорово шарахнул его по голове.

Он даже не сразу узнал свою жену.

– Прости меня, милый. Я просто дура. Я же тебя очень люблю. Сюда тебя привезли чужие люди. Я спряталась, и они меня не видели. Дверь открывали твоим ключом. Он до сих пор торчит в двери. Мужчина и женщина. Женщина сказала, что это она тебя убила. Они бросили тебя на кровать и уехали. Я запомнила номер их машины. Думаю, это были бандиты. И это они напали на тебя. Надо вызвать полицию.

– Никого не надо вызывать. – Теперь он все вспомнил. – Если они решили, что я мертвый, тем лучше. Если вызовем полицию, то они поймут, что я жив, и решат меня добить.

Он проверил свои карманы. Ни пистолета, ни бумажника, а главное, там лежала фотография предполагаемой жертвы, которая осталась живой. Они поменялись местами.

– Нам надо отсюда уезжать и поменять квартиру. Я знаю, где искать этих подонков. А для начала я проверю, там ли они еще. Поеду на твоей машине.

– Хочешь, чтобы тебя добили? – испугалась Карина.

– Я даже из машины выходить не буду. Просто мне нужны детали.

Она молча согласилась.

* * *

Вера насмехалась над Евгением.

– Вот мы в этой дыре сидим, а Генка в твоей постели с Кирой развлекается.

Его терпение лопнуло.

– Мы еще успеем на последний рейс. Поехали.

Она добилась своего. Сейчас он наткнется на свою жену с трупом. А если там уже полиция, то у него железное алиби. Значит, Генку убила Кира. Михась умеет устраивать всем сюрпризы.

Они собрали вещи и поехали в аэропорт.

Через два часа он ворвался в свою квартиру с красным злым лицом. Жена сидела на диване одна и пила шампанское.

– Где он? – крикнул Евгений.

– Кто? – удивилась жена и посмотрела вокруг себя. – Я никого не вижу. Очень рада, что ты вернулся. Умираю от скуки.

– А второй фужер?

– Я позвонила Нинке, нашей соседке. Ну той, что жена известного журналиста. Но она не может зайти. У них гости. Пришлось пить одной.

Женя зашел в две другие комнаты. Никого.

– Тебе все мерещится. Стареешь, вероятно. Садись со мной, выпей с дороги. Устал. По лицу видно.

Значит, Генка не пришел, его перехватили на пути. Ребята свою работу знают. Мог бы не срываться с места. Вера была постельной женщиной, и ему понравилась прошлая ночь. Эта ночь не стала бы хуже.

Он налил себе полный фужер коньяка и выпил его залпом. Ждать пришлось недолго. Через три минуты муж крепко спал. С такой дозой он до утра не очнется. Кира взялась за работу. Она оставила пальчики мужа на рамке от своей фотографии и выкинула ее в окно. Затем протерла пистолет, вложила в руку мужа, оставив на нем кучу его отпечатков, и бросила его же рукой пистолет на пол. Затем пошла в ванную комнату и начала наполнять ванну теплой водой. Выдвинув ящик комода, она взобралась на комод и сняла раму над дверью ванной. Окно состояло из нескольких небольших секций. Одно из стекол нижней секции, держащееся на пластилине, она вынула. Образовалась дыра, в которую человек не пролезет, но рука свободно пройдет. Из шкафчика достала крепкую веревку и привязала ее к кольцу на стене, второй конец натянула и повесила на гвоздик у входа, на который обычно вешала свой халат. Развесила на веревке простыни. Ванна уже наполнилась. Ей стоило немалого труда перетащить Евгения в ванну и уложить в воду. Затем она с полочки над ванной его рукой взяла опасную бритву и его же рукой перерезала мужу вены. Кровь полилась мгновенно. Она отпустила его руку, и та с брызгами упала в порозовевшую воду. Дело сделано. Женечка уже никогда не очнется.

Вынув платком ключ снаружи из замочной скважины, заперла дверь изнутри и вложила его в руки покойного мужа. Потом Кира действовала механически, по заранее отрепетированному плану. Каждый жест был продуман, выверен и проверен.

Теперь вылезать пришлось через окно. Опустившись вниз с другой стороны, она поставила раму на место, через дыру в оконной раме дотянулась до веревки и натянула ее через кольцо в раме, завязала, после чего поставила стекло на место на тот же пластилин. С одним делом покончено. Потом она из кладовки вытащила труп Гены и положила его на то же место и в той же позе. Теперь все. Надо звонить в полицию и заодно Нинкиному мужу. Тот соберет здесь кучу репортеров. Пускай топчут и мешают работать сыщикам. Муж соседки имел репутацию скандального журналиста.

* * *

Когда Глеб въехал во двор, он увидел странную картину. Возле подъезда толпилась полиция и куча репортеров с камерами и фотоаппаратами. Он притормозил, вышел и приблизился к парню, который записывал что-то в блокнот.

– Что там случилось? – спросил он.

– Не мешай. Завтра в газете прочтешь.

– Может быть. Но в двух словах. Я живу в этом подъезде, а меня полиция домой не пускает. У меня паспорта с собой нет. Вот они и меня за журналиста приняли.

– Сенсация среднего уровня. Как в анекдоте. Муж приходит домой, а там любовник. На этом анекдот заканчивается. Муж достает пистолет и убивает любовника, жене дает по роже, идет в ванную, запирается, наливает воду. Прямо в одежде ложится туда и перерезает себе вены. Жена вызывает полицию. Это все, что мы знаем. С Петровки приехал майор Воронихин. Опытный сыщик. Только там и так все ясно. Дверь в ванную плечом выбили. Самоубийца заперся. Вот и все.

Глеб отошел. Значит, вот для чего рама над ванной снималась. Если все так и Женька убил Геннадия, то его миссия выполнена самим заказчиком, а Евгения убила жена. Но как? Он бы не полез в ванну в одежде. Если она огрела его по башке, как и его, то в самоубийство мужа не поверят. Силой она не могла на него подействовать. Вряд ли она искала сообщников. Стать жертвой шантажиста Кира не захочет.

Действовала одна. Хитрая гадюка. Женька ошибся. Надо было заказывать ее, а не глупого Дон Жуана.

Глеб сел в машину и поехал к Вере.

Она уже ложилась спать и была очень удивлена его появлением.

– Откуда ты знаешь, что я дома? Мы должны прилететь только завтра. Я же тебе говорила про командировку.

– Но твой шеф настоял на сегодняшнем возвращении.

– Откуда ты все знаешь?

– Теперь твоего шефа больше нет.

На ее глазах появились слезы.

– Это ты его убил?

– Я тут совсем ни при чем. И никого не убивал.

Они прошли в комнату. На столе стояла водка.

– Если хочешь, выпей, – предложила Вера.

– Я за рулем. И должен ехать домой. Жена ждет. Подумает, что меня убили, если я не вернусь. Видишь, мне сегодня башку проломили.

Он опустил вниз голову и показал ссадину.

– Шпана. Потому я и не смог выполнить твою работу.

– А я-то тут при чем? – отшатнулась Вера.

– Я видел майора, выходящего от тебя с конвертом. Этот конверт впоследствии попал ко мне. Там была фотография Генки, а не жены Евгения. Увидев его живьем, да у себя дома, он сорвался и сам пристрелил его. Так что ты и без зама осталась. Похоже, теперь, кроме тебя, никто не сможет управлять фирмой.

– У Женьки есть жена. Ей передадут все его акции. У меня они тоже есть, но их мало. И еще, Глеб, у Женьки никогда не было пистолета. Из чего он мог застрелить Гену. Из пальца? Тут действовала опытная рука. И потом, он был подслеповат. Вряд смог убить любовника одним выстрелом. Вдобавок он трус и паникер. У него не хватило бы духу перерезать себе вены. Даже когда от него ушла жена, он лишь чертыхался, но и это пережил бы. В одном ты прав. Гену заказал Женька, и он мне дал фотографию с конвертом. Сказал, что за конвертом придет человек. Вот так и было, ко мне приходил какой-то тип. Тогда ты его и видел.

– Может, этот тип и стрелял?

Вера промолчала.

– Киллер не будет убивать заказчика, да еще таким загадочным образом. Один выстрел или два, значения не имеет. Я уверен, что Женьку убила жена. И знаю, как все это она сделала.

– Только умоляю тебя, не шантажируй ее. Эта змея и тебя убьет. Хитрая стерва. О ее планах мы ничего не знаем.

– Правду никто никогда не узнает. И следов не найдет. Я уверен, что прессу вызвала Кира и они приехали раньше нашей доблестной полиции. Все следы затоптаны оравой репортеров. Все продумала до мелочей. Без Киры тут не обошлось. Заеду к тебе завтра.

– У меня есть еще одна квартира. Там и будем встречаться.

Он записал адрес и ушел.

4

В кабинете майора Сергея Воронихина сидели криминалист и врач, в то время как вошел подполковник Михаил Сумской, интересующийся в последнее время всеми уголовными делами. С повышением он стал особенно прилежным. Воронихин не возражал. Сумской давал хорошие советы. Такому парню надо бы в УГРО работать, а не надзирателем. Он присел на стул возле двери, чтобы не мешать коллегам.

Криминалист продолжал свой доклад:

– Так просто следы от пороха не смоешь, тем более что «ТТ» старого производства, сделанный в Китае. Это самое доступное и дешевое оружие. Его легко достать. Но зачем оно ему? Намного сложнее достать для него глушитель и сделать винтовую нарезку. Сам он этого не делал. Купил готовый. В обойме не хватает трех патронов. Пулю из черепа мы извлекли, проверили, баллистики сделали контрольный выстрел. Выяснилось следующее. Из этого пистолета был убит вор в законе Кирилл Сошальский, муж секретарши Евгения Дроздова, у которого на время убийства оказалось алиби. Был на работе. Его секретарша, Вера Борисовна Сошальская, это подтвердила. Еще его видел ныне покойный зам Дроздова Геннадий Воронцов. Мы же вели дело об убийстве Кирилла Сошальского. Им занимаются ребята, ведущие дело группировки Арсена. Одного из банды взяли. Тряхнули, и он раскололся. Сошальский был их казначеем. И у него хранились минимум три миллиона долларов. Под паркетом был тайник, его разворотили, а деньги украли. Обыск в их квартире уже делали. Ничего не нашли. Тайник был надежным. Значит, убийца знал, где искать деньги. Наводчицей могла стать только его жена – секретарша Дроздова Вера Сошальская. Убийство сработано профессионально. И опять пуля попала ему в лоб. Ребята даже не стали это дело раскручивать. Группировка Арсена работает ювелирно. Улик против банды нет. И не будет. Сошальского убили свои же. Так они решили. О Евгении Дроздове никто не подумал и его никто не подозревал. Безобидный парень. Но вот в чем дело. Дроздов внес полмиллиона от лица фирмы в новый проект. Где он взял деньги? У жены?

– Я спрашивал ее о деньгах, – сказал майор Воронихин. – Он клянчил у жены деньги, но она ему отказала, и не раз. Кира очень богатая женщина. Получила кучу денег в наследство от отца, очень известного ювелира. Но все ее акции и счет в банке не тронуты. Она мужу ничего не давала. Где Дроздов взял полмиллиона долларов – неизвестно. Говорят, он был очень ревнивым. Допустим, Кира призналась ему, что была любовницей Геннадия Воронцова. Евгений был в командировке и должен был приехать на следующий день, но передумал и приехал раньше.

Геннадий сидел на диване и разглядывал фотографию Киры, а она готовила ему ужин на кухне. Потом она с ужином вернулась в комнату, но Гена был уже мертв, с дыркой в голове. Рядом стоял ее муж с пистолетом в руках. Он ударил ее по лицу, выхватил рамку со снимком из рук убитого и выбросил в окно. Затем бросил пистолет на пол, ушел в ванную и заперся там. Она в растерянности позвонила подруге по дому, но трубку снял ее муж. Она сказала ему об убийстве. Он велел ей ничего не трогать и сидеть на месте, он сам вызовет полицию. Но парень позвонил сначала коллегам-журналистам, а спустя время нам. Когда мы приехали, там уже была толпа репортеров. Все следы затоптали. Подозревать Киру нет оснований. Кстати, разбитая тарелка с яичницей так и валялась на полу. Кира точно была на кухне во время убийства. Электроплита оставалась еще теплой. И потом, у нее не было мотива убивать любовника, да еще у себя дома. Что делать с трупом? В карманах Дроздова после того, как мы выломали дверь в ванную, запертую изнутри, мы нашли два билета на самолет. Последний рейс Смоленск – Москва. Он решил приехать раньше. На сутки. Мы допросили его секретаршу. Она летала в Смоленск вместе с ним. Стенографировала совещание и даже свои записи показала. И главное, по ее мнению, Евгений очень ревновал свою жену к Геннадию. Он унюхал от Геннадия запах духов своей жены. Редкие духи. Дроздов привез жене в подарок из Парижа. В Москве таких не купишь. Ревность закономерна. Заместитель мужа молод и красив, а Дроздов уже в годах и невзрачен. Он нанял сыщика следить за ней. Тот подтвердил подозрение и даже фото предъявил. Фото лежат в его кабинете в сейфе. О сыщике секретарша лишь слышала, но не видела его. О пистолете она ничего не знает. В самолете его же проверяли. Возможно, он хранил его у себя дома. Где-нибудь возле входной двери. Однако в его сейфе на работе обнаружены следы оружейного масла.

– Теория правильная, – сказал криминалист, – есть одно «но». Входную дверь открывали отмычкой. Я изучал замок. И вся эта история может выглядеть по-другому. Одно меня смущает. Дроздов покончил жизнь самоубийством. Дверь закрыта изнутри ванной. Убийца не мог выкинуть такой трюк. И потом, Дроздов был левшой. Вряд ли убийца знал об этом. Порезы на венах сделаны левой рукой, и бритву в воде мы нашли слева. Если его заставляли сделать это силой, то, закрывшись в ванной, он мог позвать на помощь. В его карманах нашли сотовый телефон. Тут нет никаких сомнений. И его отпечатки на ключе от ванной.

– Меня очень беспокоит отмычка. У Киры ключи, у Дроздова – ключи. Кто же заходил в квартиру? Геннадию дверь открыла сама Кира. Его машина стояла у подъезда. И еще пистолет и два одинаковых выстрела.

– И меня смущает. В переднем нагрудном кармане, – продолжал криминалист, – мы нашли очки. Минус три с половиной. При жене он их не носил, а на работе не снимал. Без очков он с двух метров в человека не попадет. Другое дело, что он снял их уже в ванной комнате. Но зачем? Трупу уже все равно, как он выглядит.

– Сплошные загадки, – пробурчал майор.

– Кира просит вернуть ей труп. Она хочет похоронить мужа на третий день, как положено. Уже гроб купила, – сказал врач.

– Вы вскрытие делали? – поинтересовался криминалист.

– Внешних увечий и гематом нет. Следы борьбы отсутствуют. Пятки немного ободраны. Но это, возможно, натер ботинками. Смерть наступила от потери крови. Причины нам ясны. Вскрытие ничего не даст нового.

– Раз судмедэксперту причины ясны и он это подтверждает, то значит, надо вернуть тело вдове, – приказал Воронихин.

– Я тут подумал, а почему нет мотива? А разве фирма не мотив? Все акции, а их пятьдесят один процент, достанутся вдове. В один момент погибают владелец и его заместитель. Она хозяйка, – предположил криминалист.

– Я подумал об этом в первую очередь, – усмехнулся Воронихин. – И этот вопрос задал Кире. Она ответила: «Я ничего не понимаю в строительстве. Прогорю в первый же месяц. Акции я продам со скидкой понимающему в деле человеку. Например, Вере Сошальской. Она все знает и работает там уже много лет. Даже в командировки с мужем ездила». Разумная мысль, – сказал я. Ее деньги мало интересуют. Кира очень переживает из-за потери двух мужчин сразу. Гену она любила, а муж есть муж, и бросать его она не собиралась. В чем откровенно и призналась.

Но хуже всего, что это произошло в ее квартире и она волей-неволей попадает под подозрение. Но мотива нет. Муж сидел у нее на шее. Любовник приносил ей отдушину. Теперь она осталась в одиночестве. Это лишь потери, а не мотив.

– Однако она не позвонила в полицию, а позвонила подруге и все рассказала ее мужу-журналисту, – произнес медэксперт.

– К сожалению, нас все еще не любят, – кивнул майор. – Не доверяют и полицию не ждут. И она была растеряна. Подруга под носом. Может чем-то помочь. Претензии не принимаются.

Не сделав никаких выводов, они разошлись. Остался только подполковник с майором.

– Ты все слышал, Миша. И чего думаешь?

– Висяк, Сережа. У тебя даже нет подозреваемых. И у меня в голове не родилось ни одной мыслишки. Тут надо как следует подумать. Что-то вы упустили. Или кого-то, кто открывал дверь отмычкой. Очевидно, этот человек не знал о возвращении мужа. Подумай о господине «икс» и его роли. Что бы ты сделал на его месте с твоими знаниями? Чем он мог напугать семью? И пистолет мог находиться у него. В обойме не хватает трех патронов. Раскопай все убийства из «ТТ», может, убит еще кто-то из этого оружия. Надо подумать о дирижере. Должен быть такой. Уж больно хорошо выглядит спектакль. И идеально сыгран. Постановочное убийство. В стечение обстоятельств я не верю. Нога не входит в ботинок. Там есть еще стелька. Тоненькая. Сразу не заметишь, потому что не думаешь о ней… Теперь сиди, Сережа, и ломай голову.

Михась вышел из кабинета.

5

Чтобы дважды не светиться на одной машине, Кира надела парик, темные очки и села в машину мужа. На ней она и приехала в санаторий «Березка». Прошла в администрацию и поговорила с менеджером по расселению.

– Мне предлагают путевку в ваш милый уголок. Но прежде чем ее купить, хотела бы здесь осмотреться. Милое местечко, только шуму много. Лето. Все детей с собой привозят.

– Не беспокойтесь. У нас есть тихие места. Вдоль забора стоят коттеджи, где царит тишина.

– Я видела похожий. Под номером двадцать один. Но он занят?

– Сегодня утром освободили. Муж с женой приехали на неделю, но вдруг сорвались с места и упорхнули. Жена рано заходила и забрала паспорта.

– Ее мужа вы не видели?

– Видел, когда они садились в машину на стоянке. Правда, издали.

– Может, мне у них спросить о впечатлении. Почему они вдруг удрали и что им не понравилось.

– У нас фирменный кемпинг. Нареканий нет. Просто мужчина заболел. Они оба из Москвы. Я могу дать их телефон.

– Если не трудно.

Он продиктовал телефон.

– Как их зовут?

– Паспорта женщины я не видел, а мужчину зовут Глеб Горбоносов. На его имя оформлен коттедж.

– А я могу его осмотреть?

– Конечно. Я вам дам ключи. К сожалению, с вами пойти не могу. У нас наплыв приезжающих.

– Я быстро. Вы не беспокойтесь. Вот вам мой паспорт под залог.

– Ради бога. Я вам верю. Такая солидная дама.

Кира забрала ключи и отправилась в коттедж. Первое, что она заметила, были простынь и наволочка, сушившиеся на веревке. Значит, баба отстирывала кровь. Вопрос встал ребром: с кем она уезжала? Вызвала помощника и они вместе закопали труп? Возможно. Второй вариант хуже: Глеб остался жив. Они даже пульс не проверили. Просто он находился в глубоком обмороке. А где та пепельница, которой она его огрела? Сейчас она уже не помнила, а в тот момент просто ничего не соображала. Срочно нужна легенда. На пепельнице кровь Глеба и ее отпечатки пальцев. И еще что она помнит, он был в резиновых перчатках, как и полагается убийце. И она уже знает – он приходил не за ней. Генка подменил фотографию и вместо своей подложил ее. Значит, заказчиком был Женька. Убивать жену он не решился, а вот ее любовника запросто. Думал, так уладит дела. А она рассчитывала на Гену. Тот бы ей помог избавиться от мужа. Но чуть позже. Пришлось все делать самой. Вроде все обошлось. Теперь надо избавиться от главного свидетеля. Если он жив, то будет ей мстить.

Она очень внимательно проверила почву вокруг коттеджа. Везде земля была твердой. Здесь его не могли закопать. Она проверила дом. Никаких следов. Этот тип профессионал, вот только не на ту нарвались.

Прежде всего надо сменить квартиру. Ну а менты скушали ее историю и более правдивой не найдут. Если только из пальца не высосут или не сделают вскрытие. Вряд ли. Все очевидно. Но клофелин в крови не испаряется. Он в организме засел надолго.

Ничего интересного не найдя, Кира сдала ключи, обещала подумать и уехала. Не забыв оставить кошелек с деньгами и фото Гены в тумбочке возле кровати.

* * *

Через час приехала Карина, извинилась и попросила ключи. Мол, мы что-то забыли. Ключи ей выдали.

– Тут на ваш номер уже покушались, – сказал менеджер. – Интересная женщина, солидная, фигуристая, вероятно, с дружком приедет.

– Она назвалась?

– Нет, но дом осмотрела, и я ей ваш телефончик дал. Хочет выяснить, что вам не понравилось и почему вы через день уехали.

– А о моем муже она спрашивала?

– Между делом. Я сказал, что видел его утром, когда он садился в машину. Вот и все.

Карина прошла в коттедж и почувствовала необычный аромат духов. В тумбочке она нашла бумажник мужа с мужской фотографией, очень похожего на того, которого видела вчера через окно. Это он и женщина привезли Глеба. А сегодня провели проверку, жив он или нет. И поняли, что Глеб жив. Неудавшееся убийство – очень опасный признак. Его надо исправить. Они нажили себе врагов, они в опасности.

Карина тут же поехала домой. По дороге она сделала крюк и заехала в Банный переулок. Сняла двухкомнатную квартиру до конца лета на свое имя. Смотреть квартиру не стала, а просто записала адрес и взяла ключи. Сегодня же надо переезжать.

* * *

Все газеты пестрели подробностями. Наконец Глеб понял, что произошло. О нем ни слова. «В доме Евгения Дроздова произошла трагедия. Он приехал на день раньше из командировки и застал свою жену с любовником. Им оказался его заместитель Геннадий Воронцов. Дроздов застрелил Воронцова, потом избил свою жену, ушел в ванную комнату, наполнил ванну водой и лег туда прямо в одежде. После чего вскрыл себе вены. Вопрос. Где он взял пистолет? В самолет с оружием не пускают. В машине, которая ждала его на платной стоянке аэропорта? Возможно. Но зачем он его взял в дом? Значит, подозревал жену в измене. Бытовое убийство на почве ревности? Возможно. Во всяком случае, на первый взгляд все ясно и уголовное дело открывать не станут. Будем ждать новостей. Такие случаи редкость и тянут на сенсацию. Мы следим за событиями и будем держать читателей в курсе».

Глеб начал делать выводы. Значит, все случилось после того, как они его отвезли в санаторий. Майор все это видел и поджидал их в квартире. Это его фокусы. Он мог убить Гену, ну а с мужем справилась Кира. Ванная, замок, съемное окно. Мужа легко выключить. Снотворное или еще что-то, но она его обезвредила. А что ей еще делать? Меня они тащили вдвоем, но одна она с трупом ничего не смогла бы сделать. Значит, ей требовался козел отпущения. Муж вовремя вернулся. Он им и стал, но Женя не смог бы убить человека. Это сделал майор и тут же смылся. Он выполнил мою работу. Теперь потребует деньги назад. Там видно будет. Один важный вопрос: видела ли Кира убийцу? Если я убит, то значит существовал дублер. И если это был майор, то сейчас он только удивится исходу. Но он не знает об окне в ванной. Ведь он не служил в спецназе и не привык изучать места предстоящего боя. В лучшем случае знал планировку квартиры. Но вскоре так или иначе он себя выдаст.

Домой вернулась жена, Карина.

Глеб ничего не спрашивал, лишь вопросительно взглянул на нее.

– Эта женщина, которая вчера говорила сообщнику, что убила тебя, сегодня приезжала в «Березки». Она даже в нашем коттедже побывала и бросила в ящик тумбочки твой бумажник. Денег там немало, ничего не взяла, но подложила фотографию своего убитого приятеля с его данными. Подумала, что администрация сдаст все это в полицию. Наивная, кто же сдает себя. Теперь, если ты жив, она начнет на тебя охотиться. Я сняла для нас квартиру. И ее муж тут ни при чем. Он оставил бы в бумажнике фотографию.

– Ладно. Согласен. Но тебе надо поехать к ее дому и забрать мою машину. Если она там. Возьми из шкатулки запасные ключи. Дай мне адрес новой квартиры и приезжай туда.

– Это ты убил того парня?

– Нет. Он же привез меня в «Березки». У меня бы духа не хватило убить, а эта змеюка треснула меня чем-то тяжелым по башке.

– Судя по ране, это был угловатый предмет. Я могу себе его представить. Но теперь она знает, что ты жив. Эта баба очень опасна. Она убила своего напарника и мужа и сумела выйти из воды сухой. Вот возьми ключи. Ленинский проспект, дом шестьдесят два, квартира шестьдесят четыре.

После чего она ушла.

Даже жена заподозрила его в убийстве. Неужели он похож на киллера? Вряд ли.

* * *

Михась зашел в оперативный транспортный отдел на Петровке. Все встали. Шоферы резались в домино.

– Мне нужны два водителя в гражданке и с обычными машинами.

– У нас есть пять машин из числа угнанных, а гражданку мы найдем.

– Дело срочное. Кутузовский проспект, дом двадцать, въезд со двора, четвертый подъезд. Там стоит «Форд», номерной знак НБ 316 Т 177. Кто подойдет к машине и сядет в нее, надо будет за ним проследить до конца. Вторая машина джип «Вольво», белого цвета. В эту машину сядет женщина из четвертого подъезда. За ней так же нужно проследить. И осторожно. Оба человека могут догадываться, что за ними следят.

Желающих хватало. Михась их проводил.

– О результатах доложите мне лично. Кабинет 107. В путь.

* * *

К майору Воронихину зашел криминалист.

– Извините, Сергей Петрович, я на совещании не обо всем рассказал. Меня этот подполковник смущал. Человек важный, но не наш.

– Ну хорошо, Владимир Павлович, докладывайте.

– Из картины, которая нам в общих чертах ясна, есть нестыковки. Так, к примеру, на кранах в ванной нет отпечатков Евгения Дроздова. Только его жены. Как он мог налить себе воду. Или она уже была налита. Далее о пистолете. Такими пользуются киллеры и тут же их выбрасывают. Я не думаю, что пистолет со спиленным номером Дроздов смог где-то отыскать.

– А как же отпечатки?

– Они есть и принадлежат Дроздову. Но хуже всего, что их нет на спусковом крючке. Дроздов не мог выстрелить. Я нашел на оружии нитки. То есть пистолет протерли, а потом вложили в руки Дроздова, а о спусковом крючке не подумали. Это делал дилетант. И вот еще факт. Убийца поджидал жертву в спальне. Журнальчики листал в резиновых перчатках. На некоторых остались желтые следы, идентичные тем, что мы нашли на стреле, которую вонзили в затылок Дмитрия Левса. Анализы показали, что следы оставлены строительной морилкой, которой были покрыты перчатки. Таким образом, руки в подобных перчатках сойдут за настоящие. Может, немного загорелее. Но ведь жара не спадает. Половина лета прошла, и ни одного дождика. И, наконец, если мы признаем присутствие киллера, то отмычка от двери вполне реальное событие.

Допустим, Кира заказала своего мужа, чтобы потом связать свою жизнь с Геннадием Воронцовым. Ведь Воронцов на полном основании занял его место. Он лишь ждал, когда Евгений заплатит деньги за новый проект. Кира пришла домой вместе с Воронцовым и пошла на кухню готовить. Убийца вышел из спальни и, приняв Воронцова за ее мужа, убил его и тут же скрылся. В это же время возвращается из командировки настоящий Дроздов. На сутки раньше. Он будто знал, что жена приведёт любовника. Вроде обеспечил ей алиби, и все грехи свалили на него. Идем дальше. На столе стояла бутылка шампанского и два бокала. Один чистый, второй с отпечатками Киры, как и на бутылке, тоже. А директор фирмы Дроздов и его заместитель пили коньяк и до шампанского не дотрагивались. Для кого предназначался второй бокал? Похоже, его вымыли и протерли. К сожалению, тело Дроздова мы уже вернули Кире, и она тут же отвезла его в крематорий, где его и сожгли.

– Думаешь, она его отравила?

– Вполне возможно. При подполковнике я вам говорил о его пятках. Мол, ботинками стер. Обувь я проверил. Вполне разношенные башмаки. Женщина такую тушу не поднимет. Но она могла взять его за подмышки и оттащить в ванную. Ноги волоклись по полу и слегка ободрались. Если так, то все сходится. И отпечатки на кране. У отравленного или усыпленного тела легко разрезать вены. И убийца не мог знать, что жертва левша, а жена знала.

– Одна загвоздка. Кира после поисков нашла второй ключ от ванной. Если его запереть снаружи, то он выбьет внутренний ключ, а тот упадет на пол. А если от торчал боком, то есть повернут больше положенного, как это и было, то второй ключ бесполезен. Он не войдет в скважину. Хорошо иметь мудрого опытного криминалиста. Спасибо тебе, Владимир Палыч. Головастый ты мужик. Буду думать. Теперь есть над чем. Вот только киллер всегда знает жертву в лицо.

– Понимаю. А если директор нашел киллера, чтобы убить любовника, то тут не было ошибки. Он сделал свое дело и ушел. Остальное пришлось сочинять жене. Но если она готовилась избавиться от мужа, то вынашивала свой план не один день и фокус с ванной могла сама придумать. По сути, Евгений ей только мешал. А Геннадий обещал на ней жениться, если она станет свободной, а он займет место директора. Пепел мужа так и лежит в крематории, в то время как Геннадию Кира устроила шикарные похороны с оркестром. Она его и впрямь любила.

Любовь не их тема, и на этом разговор был закончен.

6

«Форд» она оставила во дворе. Его не сразу заметили, машин стояло много. Сегодня пятница. Люди пораньше уходили с работы, чтобы успеть до темноты добраться до дачи. Участки были у всех. Тут стоял и джип «Вольво» белого цвета. Значит, Кира дома. Карина определила, где окна ее квартиры и начала осматривать газон, который отделял дом от тротуара. Она не привлекала к себе внимания. Ментовские машины стояли неподалеку, но водители следили за машинами, а не за людьми. Поиски продлились довольно долго. Но бронзовую пепельницу со следами крови она нашла. Она застряла в кустарнике и до земли не долетела. Вот почему сыщики ее не заметили. Достав платок, Карина осторожно вытащила пепельницу, не касаясь ее руками, и убрала в сумочку. Затем подошла к машине мужа. Осмотревшись по сторонам, она села за руль и поехала на новую квартиру. Свою задачу она выполнила. Полиция и не предполагала, что до убийства в квартире произошла драка. И все же ее муж не убийца. Это они пытались его убить. Жертва и Кира нашли ключи в кармане Глеба и поняли, где он остановился. Туда они его и привезли. Вот и разбирайтесь, кто и за что убил его.

Она думала о своем и совершенно не замечала, что за ее машиной приклеился хвост. Нет. Из Глеба убийцу не сделаешь. Даже если его нанял муж этой вертихвостки, то он уже в могиле и ничего никому не скажет. А Глеб клюнул на деньги. Их в семье всегда не хватало. Она себе ни в чем не отказывала. Приходилось залезать в долги. Пора жить поскромнее. Теперь у него новая должность, и зарплата стала больше. На эти деньги можно жить.

Кира из дома вышла намного позже, села в свой джип и уехала. Она решила некоторое время пожить на квартире, которую снял для интимных встреч Андрей, в подлинности его имени она сомневалась. Но то, что он работает в полиции, сомнений не было. Это с его помощью пересажали всех клофелинщиц в Питере. И все же он нашел ее в Москве, и смена фамилии не помогла. К тому же она стала к нему привыкать, и он ей даже нравился. Она была уверена, что мент в нее влюблен. А главное, он знает, в каких случаях как поступать. Сейчас она вне подозрений. Кира обдумывала свой план не один день. Рассчитывала выполнить его, когда ушла от мужа на неделю, но побоялась. Чего? Сама не знает. Она думала, что убила его, треснув по лысине утюгом. К счастью, он выжил и через два дня вышел на работу. Теперь все выглядело оправданно и логично. Против нее нет ни одной улики. Чтобы не жить в квартире, где произошло два убийства, она дала объявление о размене. А теперь уехала на юг для успокоения нервов. Она даже позвонила майору Воронихину и попросила разрешения. Сказала, будто ей снятся страшные видения и требуется сменить обстановку. Тот не возражал, но попросил прислать ему открытку с обратным адресом. Она дала ему слово, что так и сделает. За это время она прибила раму в ванной гвоздями и приклеила стекло на специальную мастику. Все. Последний след уничтожен. Веревку с бельем оставила на месте.

Теперь она свободная, богатая и красивая женщина. Москвичка с трехкомнатной квартирой. А что еще надо.

* * *

Пока Глеб собирался, к нему опять пожаловал майор из полиции. Теперь другой. В первую очередь он предъявил удостоверение и представился: «Майор Воронихин Сергей Карлович. Начальник шестого отдела угрозыска с Петровки».

Он вспомнил, что его наниматель ему вообще не представлялся и полицейская форма могла быть маскарадом.

– И чем я вам могу помочь? – удивился Глеб.

– Небольшой мелочью. Я знаю, что вы отличный стрелок. Немцы подарили вам арбалет Вассермана. Грозное оружие. И, как положено, вы его зарегистрировали. Можно взглянуть на колчан для стрел.

– Ради бога. Он висит в гостиной.

Они прошли в комнату. Глеб показал ему колчан, висевший на стене рядом с арбалетом.

– Вы давно не держали его в руках, не смотрели? – спросил майор.

– Как он висел, так и висит. Я даже не обращал внимания.

– У вас в колчане не хватает одной стрелы. Для каждой тут предусмотрена ячейка.

– Вижу. Очень странно.

– Вам известно имя Дмитрий Иванович Левс? Редкая фамилия.

– У нас директором был Левс. Но его звали Игорь. По-моему, он переехал в Питер. Нашел себе там невесту.

– К вам из посторонних кто-то заходил до десятого числа?

Глеб долго думал.

– Был водопроводчик. Проверял батареи. Идет подготовка к зимнему сезону. Вот он ходил по комнатам, а я читал на кухне. Минут через десять он ушел.

– Вы не помните, как он выглядел?

– Высокий, с меня ростом, рыжий, нос горбатый, губошлеп. Но на водопроводчика не похож.

– Почему?

– В комнатах путался. Квартиры в доме одинаковые, и, по идее, ко мне он не к первому пришел. А тут блуждал. В чулан зашел вместо ванной. Кстати, в ванной батарей нет. Это все. Спросите еще у жены. Может, кто заходил, когда я был на работе… Да, еще майор вроде вас заходил. Сказал, что новый участковый. Не представился, как вы. Только он не участковый. Парень забыл у нас темные очки. Отделение тут рядом. Я зашел, очки передал лейтенанту, сказал, что ваш участковый забыл. И назвал адрес. А он мне говорит: «Это я ваш участковый уже много лет. А майор у нас один. Зам начальника отделения. Но он в отпуске». Правда, майор, который меня посетил, все время был у меня на глазах и руки держал в карманах. Китель расстегнут. В такую жару и в кителе! Но его я не запомнил. Высокий, но какой-то безликий.

– А цвет волос какой?

– Не знаю. Фуражку он не снимал.

– Хорошо. Спасибо и извините за беспокойство. Вы уезжаете? – Он указал на чемоданы на диване.

– Да. Решили с женой поехать в отпуск. Тут от жары сдохнуть можно. Куда-нибудь на Байкал.

– Счастливого пути. У меня к вам больше нет вопросов.

Майор ушел.

У майора не было вопросов, зато они накопились у Глеба. Тот, что ушел сейчас, поинтересовался Дмитрием Левсом. Стрелу мог украсть только первый майор. Значит, он убил брата его начальника, уничтожил телеграмму либо хранит ее с остальными уликами. Другими словами, майор взялся за шантаж, имея в своем арсенале кучу улик.

Глеб как привез стрелы для арбалета в колчане, так и повесил на стену. А теперь стрела украдена. Он профессионал, и это ясно… Пусть ищут водопроводчика и рыжего майора. Глухарь, и со вторым делом путаница. Если все тот же майор его дублировал, а не кто-то другой, то и он мог выполнить заказ. Но почему он не убил Киру? Она же наверняка его видела. В любом случае ему надо исчезнуть на месяц. Глеб начал быстрее укладывать чемоданы.

7

Водители вернулись в разное время, но оба с результатами. Один выложил на стол докладную с адресом, куда уехала Карина. Докладная – это такая штука, которая фиксируется у дежурного по городу. И тут могут возникнуть вопросы.

– Никаких докладных, – крикнул Сумской, – это частное задание и секретное.

Он выложил на стол тысячу рублей.

– Вот, возьми за труды и понимание.

Растерянный полицейский взял деньги и ушел.

Второй водитель приехал через час. Он не писал никаких бумаг, кроме маленькой записочки, где указывался адрес квартиры, которую он снял для встреч с Кирой.

– О моем задании помалкивай. Дело секретное.

– Понял, товарищ подполковник. Но дамочка оказалась с хитрецой. Она дважды от меня уходила, даже на красный свет проскочила, я напоролся на нее случайно и довел до конца. Может, она меня и видела.

– Ладно, иди. Я сам разберусь.

Михась был уверен, что Кира удерет. Но ошибся. У них на субботу назначено свидание. У нее практически безвыходное положение, и она понимает, что до нее доберутся. Ей нужен совет.

Начальству он доложил, что едет в министерство, и, уходя с работы, заглянул к майору Воронихину.

– Ну как дела с последним делом? Убийством на Кутузовском?

– Ничего нового. Но я подозреваю жену хозяина. У нее был сообщник. Возможно, ее любовник Геннадий. И после уничтожения мужа она сама его прикончила.

– А как же дверь в ванной, запертая изнутри?

– Дилемма. Потому я ее и не задержал. Мало того, разрешил уехать, она мне позвонила и сказала, что не может спать в этой квартире. Ей нужна смена обстановки. Я бы ей предложил камеру, но ни один судья не даст мне санкцию без прямых доказательств. Пришлось ее отпустить. Но от меня она не уйдет. К тому же дамочка слишком самоуверенна. По ее мнению, мы попали в тупик. Глухарь по-нашему.

– А меня другое смущает. У нее нет мотива убивать мужа. Она прожила с ним четыре года. Могла раньше убрать. И Гену она тоже знает четыре года. Не вижу оснований никого подозревать.

– Дело дилетантское. Но муж не стрелял в своего зама. Пистолет хорошо протерли и подержали в руке Евгения. И, скорее всего, это делала женщина. Слабо разбирающаяся в оружии. На спусковом крючке вообще нет отпечатков. Значит, выстрел прозвучал раньше, чем пистолет попал в руки хозяина дома. Порезка вен. Мало кто знал, что Дроздов левша. Это знала его жена. Все сделано настолько правдоподобно, что начинаешь верить в эту сказку. И главное – это мотив самоубийства.

– Измена жены, и, в конце концов, он убил человека.

– Но не так глупо. – Воронихин бросил на стол пачку фотографий. Это мы нашли в сейфе покойного Дроздова. Факт измены его жены с его замом. Из снимков понятно, что они не дружбу водили. Дроздов их давно подозревал и нанял сыщика. И если хотел убрать соперника, то сделал бы это раньше и похитрее.

– Из твоих слов надо понимать, что был третий.

– Несомненно. Это он придумал план, выполнил и ушел. Не бесплатно, разумеется. Кира очень богатая женщина. Она может нанять кого угодно. Надо бы покопаться в ее прошлом. Она же из Питера. Четыре года назад вышла замуж за москвича. А чем занималась до двадцати пяти лет?

– Друзей ее ты уже не найдешь, а отец умер. Я уже пытался узнать о ней что-то. Из любопытства, да и тебе хотел помочь.

– Спасибо, Миша. Ты всегда знаешь, что надо делать. Будто мысли мои читаешь.

– Ход мыслей закономерен, а не предугадан. Мы же в одной упряжке. И опыт у нас имеется. Криминала за ней нет. Дактилоскопическая лаборатория ее отпечатков не нашла. Но кто она по образованию, я так и не откопал. Ну ладно, у меня еще куча дел, я пошел.

– Секунду, Миша. А как ее девичья фамилия?

Этого вопроса он боялся. Значит, Воронихин будет копать дальше.

– Фамилия знатная. Но от такой хочется избавиться. Колпакчи.

Михась вышел из кабинета. Он очень привязался к Кире. Мало того, подумывал на ней жениться, благо теперь она свободна от своего липучего окружения. Сейчас, конечно, нужно выдержать паузу. Но теперь она стала опасна. Пока руки Воронихина до нее не дотянулись. Но он парень талантливый. Работу свою знает. Вопрос лишь во времени.

Скорее всего, ему придется убрать Киру. Своя шкура ближе к телу.

Глава IV

Хождение по мукам

1

– Эй, приятель!

Глеб вздрогнул от неожиданности. Он уже подходил к своему новому дому и был уверен, что его не найдут. На работе он пока оформил длительный отпуск, а дальше будет видно. Все! Концы в воду. Но этот голос он хорошо знал. Майор его нашел в считаные минуты. Скорее всего, они выследили жену. Ее он ни о чем не предупреждал. Похоже, у него полно подручных или он в действительности работает в милиции. А как он его просчитал! За полутора суток. А все началось с телеграммы Дмитрия Левса, которого майор убил украденной стрелой от арбалета. Парень свое дело знает. Улик у него более чем достаточно. Заложить его – значит самому сесть в тюрьму. А это погибель. Вся жизнь и карьера рухнет в пропасть. Этого он боялся больше всего. Даже когда один воевал со взводом душманов, он не испытывал ничего подобного. И этого типа надо убить, как врага.

Он оглянулся.

В машине возле тротуара сидел майор, улыбался и манил его пальцем. Бежать некуда, да и смысла нет. Жена его ждет и ничего не подозревает. Нужно искать выход.

Глеб подошел к машине.

– Возникло новое предложение?

– Садись в машину, поговорим.

Глеб сел, сейчас он не испытывал испуга.

Наниматель подал ему конверт.

– Что там? – удивился Глеб.

– Пять тысяч долларов премиальных за остроумный план. Но заказчика не надо было трогать.

– Он видел меня в лицо.

– А его жена?

– Она будет молчать, иначе я ее сдам как заказчицу. И клофелин для мужа достала она.

– Тогда еще вопрос: как вы заперли труп изнутри ванной комнаты?

– Надо быть внимательнее. Рама с кольцом над дверью в ванную легко снимается.

– Но на этой раме был крюк, на нем висело белье, и он был прикреплен другим концом к стене. Это все видели. Раму не вынешь, ее веревка держит. Рама разделена на шесть застекленных перегородок, и человек в щель в двадцать сантиметров не пролезет, даже без стекла.

– Зато одно стекло можно вынуть, снять веревку с гвоздя около двери и надеть на раму, а потом стекло поставить на место. Но это после того, когда убийца вылезет через раму сам и очутится снаружи. Умно. Ничего не скажешь. И все это сделала Кира. Я понятия не имел, что Дроздов левша.

– И ты наблюдал за этим?

– Да. Я отказался выносить труп. А ей это не под силу. Вот она и сочинила эту легенду. Пистолет я специально бросил на пол. Иначе ее муж не смог бы застрелить своего заместителя и любовника жены.

– Ты по праву заслужил премиальные. Теперь надо убрать Киру. Не сейчас. Позже. Она уехала на юг. А там можно и утонуть. Задачка легкая. Ты с ней справишься.

– Ладно. Предупреди когда и где. Я возьму отпуск. Деньги вперед. Смерть этой дамы обойдется тебе в пятьдесят тысяч. Она того стоит.

– Не спорю. Завтра деньги будут в камере хранения. Номер ячейки и код найдешь в почтовом ящике. О начале операции сообщу позже.

Глеб вышел из машины и направился к дому. Он не собирался убивать Киру. Но резко разговаривать с майором не решился. Он уже являлся свидетелем, а такие, как майор, свидетелей не оставляют. Он отлично знал, что его киллер не убивал Геннадия. Он за ним следил в этот день. И он знал, где находится жертва. Но случилось невероятное. Из дома вынесли труп убийцы и увезли. Он выжидал. И когда они вернулись, сам выполнил заказ, а сейчас прикинулся дурачком. Вопрос лишь в том, видела ли его Кира или нет. Скорее всего, они сообщники. Но он не хочет оставлять свидетелей живыми. При нынешних методах любого можно расколоть. Плата – срок, а не пожизненное заключение. И это нормально. Поведение майора оправданно. Инстинкт самосохранения. Ради собственной шкуры из человека можно сделать зверя. Народ слишком боится смерти. Каждый готов защищаться до конца и даже пойти на убийство. Майор не выпустит Глеба из рук. Нет, он навешает на него еще пяток убийств и сделает из Глеба раба. А потом уже из его лап не выскользнешь. Но майор знает слишком много. Человек со стороны не может идти напролом и знать столько подробностей. Скорее всего, он работает на Петровке и ему известен каждый шаг предполагаемого убийцы, а опер из МУРа, ведущий розыск, все еще гадает на кофейной гуще. А если его направить на правильный след? Тогда майору Киру не достать.

Он пришел домой, даже не осмотрел новую квартиру. С женой говорил тихо и очень спокойно.

– Сейчас поднимешься на чердак. Замок я вскрыл. В первом подъезде замка нет. Я прошелся по всему чердаку. Включи свет в комнате, чтобы вечером он горел. Возьми все самое необходимое и документы. Наш адрес вычислили. Мы в ловушке. Уезжай из Москвы. Хотя бы на юг, живи в частном секторе. Купи новый телефон. Номер вышли по этому адресу. Каждый знак пиши отдельно. Примерно так: «Приехала 8 числа, нашла квартиру в 50 шагах от моря по 4 линии. И так далее». Ты мое слабое место. Тебя возьмут в первую очередь, и я сам сдамся. Спасай меня и себя. Мы имеем дело с маньяком. Выйдешь из дома в первом подъезде нашего дома. Надень на себя старье и платок. Ты очень яркая. На тебя обращают внимание. К машине не подходи, поедешь на метро. Сделай несколько пересадок. Из вагона выходи, когда двери начнут закрываться. Билет на юг попроси купить какую-нибудь одинокую женщину. Скажи, что паспорт забыла дома. Доедешь до Симферополя, на автобусе до Ялты и на катере до Алушты. Петляй как можно дольше.

Карина все сделала, как приказал Глеб, но старания были напрасны. За домом никто не следил.

А Михась в это время давал инструкции Кире в их любовном гнездышке. В первую очередь он дал ей пистолет.

– Тебе, лапушка, надо сваливать. Поедем вместе. Билеты я уже купил до Адлера. Из Адлера в Гагры. Там снимем уголок.

– Что за спешка? Нас и здесь не найдут. А потом, я позвонила Воронихину и сказала, что еду на юг. Он не возражал. Обещала ему прислать открытку с обратным адресом.

– Слушай меня, дура. Из свидетельниц ты стала главной подозреваемой. Команда майора Воронихина сделала обыск в твоей квартире, и они обратили внимание на окно над ванной. Остальное они просчитают.

– Я его забила.

Черт! – подумал Михась. И откуда Глеб все узнал. Он считал его убитым, если бы Кира не съездила в «Березки» и не узнала, что жилец жив и уехал на своей машине.

– Убийца Гены исчез. Ты не найдешь крайнего. Все свалят на тебя.

– Я знаю его имя и фамилию…

– И что? Я тоже знаю. Уехал в Сибирь и нанялся на лесоповал. Там паспорта не спрашивают. Страна огромная. Чикатило тоже знали, а ловили двадцать лет. И попался по дурости. Не считай себя слишком умной. В Управлении сидят профессионалы с большой буквы.

– Хорошо, дорогой. Мне, собственно, все равно, где мы будем жить. Главное, жить и на свободе. Больше меня ничего не интересует.

– Разумеется. Но с Геночкой было бы лучше, – ухмыльнулся Мехась.

– Я о нем уже забыла. Теперь у меня есть ты. И я думаю, навсегда. Или ты против?

– Я этого не говорил, готов даже жениться на тебе. Надо переждать, пока все утрясется. Прокурор знаком с делом, но у него не хватает на все дела следователей. Он дал Воронихину две недели. Если тот не поймает убийцу, то дело закроют. А нас за это время не найдут. Делай все, что я говорю, и спасешь свою голову.

Она начала раздеваться. Он не выдержал и повалил ее на кровать.

– Мы же уезжаем, милый.

– Билеты только на завтра. У меня еще куча дел.

2

Номер не определился. Скорее всего, звонили с таксофона. Воронихин снял трубку.

– Майор Воронихин слушает.

– Я представляться не буду. Просто частный детектив. Меня нанимал покойный Дроздов следить за его женой. В ночь трагедии кто-то убил Геннадия Воронцова. Но это была не Кира. Встает вопрос: куда девать труп? По простой причине труп девать некуда. Падение с балкона отпадает – дырка во лбу. И Кира просто спрятала труп, чтобы подумать, что ей делать дальше. Тут приезжает муж на свою же голову. Она опаивает его снотворным, сонного тащит в ванну и режет ему вены. Брошенный убийцей пистолет оказался кстати. Это муж убил Гену. Все сложилось в ее пользу, потому-то она и подняла шум.

– Все это предположительно и логично. Кроме одного. Как труп заперся в ванной?

– Очень просто. Заперла ванную его жена и вылезла через снятую раму окна над дверью.

– Там веревка с бельем висит и не дает сдвинуть раму.

– Веревку можно повесить на крюк в стене с правой стороны. Потом вылезти через окно, поставить раму на место, где есть тоже крюк. Снять одно из стекол, куда свободно проходит рука, и перевесить веревку с бельем на крюк рамы. Потом прилепить стекло на место.

– Вы это видели?

– Я провел обыск после вас и все понял. И еще, хозяйка в чем была одета?

– В вечернем платье и на шпильках.

– Найдите в доме кеды. От них есть следы на третьем ящике комода и на его крышке. Это послужило ей лестницей к окну над ванной. Перед вашим приходом она переоделась. И куда делась бутылка, из которой муж пил отраву? Шампанское не пил ни один из ее мужчин. Два бокала, а пила только она. Думаю, у нее есть опыт в этих делах. Вы смотрите на вещи, какими их видите. В таких случаях каждая вещь загадка, требующая объяснений. Удачи, майор.

Глеб положил трубку, отошел от таксофона, сел в машину и уехал.

Воронихин даже не стал прослеживать звонок. Выводы детектива его потрясли. Правда Киры заключается в том, что она готовила яичницу и могла не слышать выстрела через глушитель. Значит, это убийца открывал дверь отмычкой. Все сходится. Один трюк с окном поставил их в тупик. И Кира не стала бы убивать ни того ни другого. Жизнь заставила. Муж ей не мешал, но ей понадобился убийца, который ничего никому не расскажет.

Он вызвал криминалистов и со старым ордером вновь поехал на квартиру Киры, зная, что та уже уехала в отпуск. Может, навсегда.

3

Он пришел в форме подполковника. Улыбчивый, спокойный и спросил у женщины, которая открыла ему дверь:

– Фаина Яновна Захарова?

– Да. И что вам надо?

– Не дергайтесь, вы уже свое отсидели и ваши подружки тоже. Но вы до сих пор не знаете, кто вас сдал.

– После драки кулаками не машут.

– Однако Кира Матвеевна Колпакчи не сидела. Она вышла замуж и шикарно живет в Москве. У нее была сделка с правоохранительными органами, по которой она сдает всех, а ее не трогают. Кира попалась первой. Она и имена, и ваши адреса написала.

– Вам-то она чем насолила?

– Иногда она продолжает свою деятельность. Клофелина у нее хватает. И опыта тоже. Есть и помощники. Хитрая стервозина. Даже я попался в ее сети. Но мне нетрудно ее достать. Я решил, что для вас это дело престижа, тем более что вы открыли новый притон, – Михась поднял руку, когда ему попытались возразить. – Нет, я не в претензии. Всем как-то выживать приходится. Сейчас Кира отдыхает в Гаграх. Абхазия. Думаю, что на пляже «Саван» вы ее можете найти.

– Как там работает полиция?

– Спустя рукава. Профессионалов нет.

– Ладно. Подумаем. За информацию спасибо.

– Я не надеюсь получить свои деньги обратно, но денек с красивой девочкой провел бы.

– Приходи часов в пять к памятнику Екатерине. Тебя там встретят. Но никаких вопросов.

– Договорились.

Он даже в квартиру не заходил и спустился пешком вниз. В эту ночь Кира спала одна.

4

Стоя на стремянке, криминалист сказал:

– Гвозди новые, шляпки еще блестят, но вбиты плохо. Не мастером. Замазка на одном стекле свежая. Даже еще не подсохла. Выводы сыщика правильные, и гвоздь в стене есть.

Второй криминалист нашел кеды и сравнил их с отпечатками на комоде.

– Подходят. Она и не думала убираться. Но на комоде стоял еще какой-то предмет. Под ним чисто, а вокруг пыль. Соберу крошки, что-то неординарное.

Воронихин сидел в кресле с наморщенным лбом. Вокруг суетились эксперты. Голова лейтенанта высунулась из чулана.

– Тут есть капельки крови на полу.

– И неудивительно. Надо же было куда-то спрятать тело Геннадия Воронцова. Возьми пробы. Труп Воронцова придется эксгумировать.

– Не обязательно, – ответил криминалист с лестницы начальнику, – пробы крови Воронцова у нас есть. Взяли, когда пулю из головы извлекали.

– Ну хоть что-то полезное сделали, – буркнул майор.

– А куда уехала хозяйка? – спросил эксперт с одним кедом в руках.

– Болтается где-то по России. Ищи-свищи, – обозлился Воронихин. – С моего разрешения, между прочим.

Пожилой криминалист слез с лестницы.

– Не кори себя, Сережа. Знать бы где упасть, соломки подстелил бы.

– Среди нашей команды есть крот. Тот, кто знает всё. А мы лопухи. Может, мне звонил убийца или сыщик от Бога! За один обыск все определил и сделал выводы, которые подтверждаются.

– В любом случае человек незаурядный. Надо бы ему спасибо сказать. И не убийца он, – сказал лейтенант, выходивший из чулана.

– Следствие покажет. Он же не себя подставлял, а Киру. Копайте дальше. Замок с двери снять, квартиру опечатать, Киру в розыск. Я так думаю, он мне еще позвонит.

– Кто? – спросили все хором.

– Тот самый сыскарь. У него есть на кого-то зуб.

Никто ничего не понял.

5

Произошла очень необычная вещь, даже в чем-то неожиданная. Так в свое время Глеб выследил логово самого Амина, а вечером спецназ превратил дворец в щепки. Он умел оставаться незаметным. По следам майора он доехал до места. Он уже убедился в том, что майор работает на Петровке и имеет связь с Воронихиным, иначе он не знал бы всех подробностей. Он его поджидал возле служебного входа в Управление. Машина майора стояла неподалеку, а он взял автомобиль напрокат. В нем и сидел. Недолго. Вскоре вышел майор, но уже в погонах подполковника, вышел из здания в нервом состоянии. Глеб уже научился улавливать настроение этого человека. О том, что за ним могут следить, он даже не предполагал. Глеб поехал следом. Подполковник купил билет до Питера на ближайший поезд. Глеб дал мальчишке полсотни и парень встал за ним в очереди в кассу. Он запомнил номер поезда, вагон и даже сумел через стекло увидеть его паспорт, с которого кассирша списывала данные. Мальчишка все доложил стоящему в стороне Глебу.

– Молодец! Настоящий разведчик.

– Вы его знаете?

– Так, немного.

Парнишка хитро ухмыльнулся.

– Еще полсотни, и у вас его паспортные данные.

Пришлось раскошелиться.

– Михаил Ильич Сумской.

Глеб похлопал его по плечу и направился к кассам.

Он купил билет на тот же поезд, но в первый вагон. Подполковник ехал в середине. Дальше следить не имело смысла. До отправки локомотива оставалось два с лишним часа.

Глеб сел в машину и поехал к Вере. Женщина не удивилась его приходу.

– Ты уже совсем забыл меня. А я скучала.

– Я весь в работе. Можно сказать, по твоей милости я стал киллером.

– С чего ты взял?

– Подполковник Сумской выносил от тебя пакет с заказом. Он передал его мне для исполнения. Я не убивал. Это сделал сам Сумской. Но дело не в этом. Сейчас он заказал мне Киру. Это тоже твой заказ.

– Ничего подобного. И в первый раз я была лишь посредником. Гену заказал мой шеф Женя. Для алиби он уехал в командировку. Но не выдержал и вернулся раньше времени. Результат тебе известен. Я понятия не имела, что Михась привлек тебя к работе.

– Михась?

– Так его звали в колонии. Он там был Кумом и погубил немало душ. Я его шантажировала, и он поддался. А Киру я не заказывала. Она мне нужна. Про акции и фирму мужа она ничего не знает. Муж вообще ее не интересовал. А про его фирму она уже забыла. Но если я стану директором, то превращусь в миллионершу.

– Значит, она мешает Сумскому, если он хочет ее убрать.

– Возможно. У него есть компромат на нее, потому она и стала его любовницей. Он ее держит за жабры. Она подчиняется ему как собачонка. Вероятно, дело в прошлом. Ведь Кира приехала из Питера в двадцать пять или двадцать семь лет. Без образования и без профессии, но с большими деньгами. Женька женился на ней. Но, кроме Генки, у нее любовников не было. И вдруг нарисовался Михась и стал ее хозяином. Чем она ему не угодила, не знаю.

– Вероятно, была сообщницей убийства мужа. А Михась не любит свидетелей. Та же участь ждет и меня. Но после окончания работы этот тип очень опасен.

– Я это знаю. Но у меня есть живой свидетель, который сбежал из колонии, он знает о всех проделках Кума и видел, как тот расстреливал зэков.

– Кого ты еще заказывала?

– Никого.

– Поверю на слово. Ладно, мне пора. Скоро появлюсь. Одним словом, Кира должна жить.

– Для меня – да! Но от зверя очень трудно уйти.

* * *

А дальше все шло как по маслу. В Питере Михась взял такси с вокзала. Глеб воспользовался услугами частника, и они преследовали машину подполковника. Потом Михась зашел в подъезд старого дома. Глеб чуть позже. На табло лифта он остановился на четвертом этаже. Глеб вызвал лифт и уехал на пятый. Их разделял один этаж. Но что интересно, слышимость была отличной, и Михась в квартиру не заходил. Он слышал его голос и голос женщины. Услышанный разговор его поразил. Кира была проституткой по вызову и сдала своих подруг, которые сели за решетку. А еще его удивил адрес, куда должна уехать Кира и что Михась будет рядом.

После его ухода Глеб купил билет на поезд и сел в скверике. Если подполковник даст ему тот же адрес, то ему крышка. Он понял его ход. Посылая Глеба в Гагры, у парня наверняка возникнет идея перепрятать убитого им Игоря Левса или сжечь его. Ведь он убийца. А без трупа Игоря Левса у Михася не останется рычагов давления на Глеба, и он сможет послать его к черту. Это же логично. Надо лишь затаиться со снайперской винтовкой где-то поблизости. И когда придет Глеб с лопатой и выкопает яму, его надо шлепнуть, скинуть в ту же яму и закопать. Красиво, чисто и безопасно. Михась его боится. Если он сделал из него настоящего киллера без комплексов, то и Глебу ничего не стоит пристрелить и самого нанимателя. А дело Киры он передоверил ее подругам. Те имеют на нее большой зуб. Им ничего не стоит утопить ее или бросить под поезд. Они пойдут туда группой для страховки. Таким образом, подполковник избавится ото всех свидетелей и ему останется заняться только Верой. И он найдет способ, как от нее избавиться. У этого парня вывихнутые мозги. Работает с фантазией. И что делать?

* * *

Выводы, сделанные Глебом, соответствовали действительности. Не зря же он много лет прослужил разведчиком в спецназе и не получил ни одной царапины. Кто-то признавал его счастливчиком, кто-то завидовал, а кто-то ценил его как профессионала. Полжизни человек гулял по минным полям и не надеялся на удачу. Он умел все просчитывать, ставя себя на место врага, не делая скидок на их практику и глупость.

До отъезда в Питер, куда он не собирался, Михась зашел в кабинет майора Воронихина, не думая, что дело с убийством продвинулось вперед. Воронихин был весел и даже шутил.

– Нашел убийцу? – спросил Михась.

– Убийцей является его жена. Кира.

Сидящий рядом криминалист аж вздрогнул, а подполковник замер возле двери.

– Уверенный диагноз, – пробормотал Михась.

– Она заперла дверь и вылезла через окно в ванной. А потом забила его. Гвоздей в доме не нашлось, так она купила новые.

– А как же веревка с бельем? – спросил подполковник.

– Веревка висела на гвозде в стене рядом с дверью. Стекло съемное. Она его замазала, но пена до сих пор не высохла. Мы его сняли. А с обратной стороны пластилин. Он держал стекло, и оно легко снималось и прилеплялось на место. Через окошко она перекинула веревку с бельем на крюк рамы. В престижных домах строители не вбивают гвозди, а сажают все на клей. Этого она не знала.

– А как же замок, отмычка? – заикаясь, спросил Михась.

– Поцарапали нарочно. У нее был сообщник. Скорее всего, Гена. Но он отказался убивать мужа. Тогда она его и пристрелила. Вытерла пистолет и вложила в руки мужа, когда тот приехал. Тело Гены спрятала в подсобке, опоила мужа и отволокла в ванну. Все красиво и со вкусом.

– Но зачем ей убивать мужа? Мотив.

Майор вынул из стола пачку фотографий и бросил на стол.

– Евгений следил за женой. Он нанял сыщика, и эти снимки подтверждают нашу версию. Фотографии Киры и Гены лежали в рабочем сейфе убитого Евгения. Он был человеком непредсказуемым, и Кира боялась, что он ее убьет. Она его опередила. А теперь смылась с моего разрешения. Я объявил ее в розыск. Она уверена, что мы не докопаемся до истины. Но идеальных убийств не бывает. Эта истина тебе известна. Мы ее найдем.

– А где она взяла пистолет?

– И это она расскажет, чтобы не сесть на пожизненное. Чистосердечное признание смягчает приговор. Но у меня есть догадки. И они связаны с еще одним убийством из этого оружия. Ты знаешь, что Кира отдала контрольный пакет акций фирмы мужа его секретарше Вере. А это большие деньги. Где их Вера возьмет? Ведь, имея акции, она становится директором. Кира давно затеяла убийство мужа. План убийства гениальный. Она хотела передать акции своему любовнику. Но передумала. А муж Веры был казначеем банды. У него хранились деньги всей группировки. Предположим, что Кира его убила и сказала об этом Вере, которая знала о тайнике мужа. Вера отдает ей «общак» и получает акции. Так и вышло. Люди из группировки не заподозрили, что жена замешана в убийстве. Решили, что это дело рук конкурентов. Деньги забрала Вера и передала Кире, а та ей акции, якобы для продажи. Хорош расклад, а Миш?

– Идеальный.

– Пули из головы мужа Веры и из головы Геннадия Воронцова идентичны. Сейчас нельзя торопиться. Надо выждать и искать Киру.

– Удачи тебе. Увидимся. – Михаил вышел из кабинета.

– Ты что, Сережа, рехнулся? Все карты выложил на стол, – сказал криминалист.

Тот стукнул кулаком по столу.

– В нашей команде есть крот. И его поимка имеет не меньшее значение, чем все дело вместе взятое.

– Ты подозреваешь Михаила Ильича? Он ветеран. Заслуженный работник МВД. К министру заходит без стука.

– Я не спорю, а проверю всех, кроме тебя, Владимир Палыч. Мои оперативники проверены в деле сотни раз и не знают всей информации. И тебе советую приглядеться к экспертам. Люди не всегда похожи на тех, чью шкуру они носят. А Миша знает все от «А» до «Я». И это его работа, а не любопытство. Всем, кто вызывает подозрение, я рассказал эти подробности. И он в первую очередь встретится с Кирой. А потом и с Верой. Они опасные свидетели. Так мы выйдем на Киру. И может, убережем ее. До тебя ко мне заходил лейтенант Зверев. Он видел возле служебного входа машину Горбоносова. Того парня, у которого стрелу украли. Он кого-то ждет. Я велел ему проследить стрелка. Он мне не врал про полицейского. Возможно, он его ищет. Парень он гордый. Стрела – это оружие. И он хочет понять, кто его подставил. Внешность он придумал. Ярко-рыжий убийца надел бы парик. А может, на нем уже был рыжий парик. Горбоносов сам решил разобраться. Что ж, мы ему мешать не будем. Но и упускать из виду не стоит.

– А за Михаилом ты не поставил топтуна?

– За профессионалом следить бесполезно. От слежки он уйдет, но поймет, что ему не доверяют. Черт! Глупое положение, сидеть и ждать у моря погоды. А у нас сроки. Не дай бог, прокурор скинет это дело в корзину.

6

Кира так и не дождалась своего спасителя на съемной квартире. Он позвонил лишь на следующий день. Михась для нее все еще оставался Андреем, хотя она знала о нем немало и видела его паспорт, с которым однажды он пришел, забыл оставить его дома. И полицейское удостоверение видела, пока он спал. Ему тоже не удалось избежать напитка с клофелином. Одно он знал точно, без него она пропадет. Ее положение гораздо хуже, чем он ожидал. Кира и сама это чувствовала. Красивая сытая жизнь кончилась.

Он позвонил на следующий день. Скорее всего, из таксофона, номер не определился. И позвонил на городской телефон, которого никто не знал, кроме хозяев и их знакомых.

– Срочно перекрась волосы. Измени внешность, уходи через чердак, в четыре часа поезд на Адлер. У вагона тебя будет ждать мальчишка лет пятнадцати. Он передаст тебе конверт. Там билет. Адрес ты знаешь. Я приеду позже. За мной следят. Хотят, чтобы я вывел их на тебя. В твоей квартире был сделан дополнительный обыск, твой секрет с окном в ванной разгадан. Теперь ты в розыске. Все. Скоро увидимся.

Михась повесил трубку. Кира ничего не успела сказать. Еще вчера вечером она перекрасилась в брюнетку. Никакого макияжа. Нашла старую одежду хозяйки в шкафу, переоделась, собрала вещи в потрепанный рюкзак, сделала пучок на голове и надела очки хозяина. Глаза стало резать. Она их сняла. Теперь выйти из квартиры и скорее в метро.

У поезда ее ждал паренек. Он передал ей конверт. В нем помимо билета лежало удостоверение полиции с ее фотографией, которая теперь не соответствовала ее внешности. Должность – старший криминалист – эксперт технического отдела. Хорошая уловка.

Кира села в поезд, в купе пассажиров не было. Она взглянула в окно. Скоро закат. Нет. Он ее не любит. Она слишком много о себе мнила. И даже ее идеальное преступление было раскрыто. Так зачем она ему? Обуза, объявленная в розыск! Сейчас она под его контролем. Миша еще немного потерпит, но никогда не женится на ней. У него успешная карьера, и жить с убийцей он не сможет. Однажды он отпустил ее, но с условиями: теперь она добровольно принадлежит ему. Но он посадил всех ее подруг. А если он теперь сдаст ее, то получит орден или еще одну звездочку на погоны. Она же в его руках. И никуда не денется. Только теперь она поняла, что значит для нее жизнь. Она и раньше это понимала, но подсознательно. Даже тогда, когда перерезала мужу вены. Нет, еще раньше, когда решила с ним покончить и сочиняла тысячу планов, как это сделать. Но тогда она думала только о свободе. И грохнула утюгом Женьку по голове, увидев пузырек от яда. Он слишком много знал. Туда ему и дорога. Но почему она умница, красавица, миллионерша должна отвечать за каждую падаль. А почему точно так же не может рассуждать и Миша. Кто я ему? О нашей связи никто даже не подозревает. И что делать? Она не знала ответа на этот вопрос.

7

Знакомая машина стояла возле подъезда. Михась не стал звонить в квартиру, а поджидал Глеба внизу. Он и не подозревал, что тот уже отправил жену куда подальше тем же способом, что Михась Киру. Очевидно, они мыслили одинаково.

Глеб вел себя обыденно. Для него жизнь шла своим чередом. Ничего нового, все шло без изменения. Увидев машину, он сел в нее на переднее сиденье.

– Что, время пришло?

– Пришло, Глеб. Кира в знакомом тебе месте. В Гаграх. Адрес я тебе записал, – он подал ему бумажку. – Вот. Не используй пистолеты. Лучше нож или веревку. И вот еще что. Мы уже сработались, и ты меня не бойся. Я за тобой не поеду. Можешь сам уничтожить труп Игоря Левса. Засаду я устраивать не стану. Мы оба люди бывалые, и я уверен, что такая мысль у тебя появлялась. И учти, Кира и твоя щепка в глазу. Она же тебя видела, и это она тебя обезвредила у себя дома. И она знает, что ты жив. Ездила в «Березки» на следующий день. Твою работу выполнил я. Но меня никто не видел. Кира в розыске. Ее трюк с мужем разгадали. И если ее найдут, то и тебе крышка. Она все будет валить на тебя. И помни, телеграмма Левса-младшего у меня. А он убит твоей стрелой. И к тебе уже приходил майор Воронихин. Но это я к слову. Труп Игоря значения не имеет. Время будет, избавься от него. Из Адлера ты вернулся один. И это доказуемо. Я так много болтаю, чтобы ты понял, на какое дело идешь. Повторяться нельзя. Нож или веревка. И знай, она тебя запомнила. Вы заочные враги. Езжай и спасай свою шкуру, а я этим делом займусь здесь. Так что теперь у тебя нет палочки-выручалочки. Подстраховки у тебя нет. Я должен сидеть в конторе и следить за событиями. Это все!

Глеб молча вышел из машины и направился к метро. Машинально, не думая, он поехал к Вере.

* * *

Эти люди были похожими. Только один из них вывернут наизнанку. Он не воспринимал законы страны как догму, которой надо подчиняться. Михась был сам для себя законом. Глеб всегда чтил закон. Сбить его с этого пути было делом невозможным. Михась этого не понимал. Он всю жизнь прожил с отбросами общества, как он их называл. Глеб искал истину. Но однажды оступился. В бою он смерти не боялся, там все просто и ясно. А в данный момент у него тряслись поджилки. Он оказался в непонятной для него ситуации. Голым среди пустыни, где ползали ядовитые гады. Сейчас он хотел остановить конвейер убийств. И даже спасти Киру, которая его едва не убила. Он знал, где ее искать.

Пока Глеб ехал на метро, Михась обогнал его на машине. Он тоже решил посетить Веру. Так, для мелкой беседы. Для полного прощания с ней еще не пришел срок.

И доверчивая женщина вновь открыла ему дверь, не спрашивая, кто за ней стоит.

– Я по делу и много времени у тебя не отниму.

– Хорошо. Заходи.

Она провела его на кухню. Очевидно, у нее кто-то был. Дверь в гостиную была закрыта. Он не стал любопытствовать. Надо решить свои дела.

– Что ты от меня хочешь? – спросила женщина.

– Пустяки. Ты давала Кире расписку в получении от нее акций на фирму?

– И мысли такой не возникало. Откуда ты знаешь про акции?

– Я все знаю, что мне надо знать. Значит так. Акции тебе дала не Кира, а сам ныне покойный Евгений Семенович Дроздов на случай его смерти. Внезапной. Он ненавидел Геннадия Воронцова, любовника своей жены. Тебе он сказал: «Если в схватке победит он, то фирмой руководить будешь ты! А Генку уволишь!»

На самом деле почти так оно и было.

– Но Кира опровергнет мои слова, – усмехнулась Вера.

– Киру я беру на себя. Шестьдесят процентов прибыли мне. Остальные твои. Ты дело знаешь и справишься. На вопросы полиции отвечай именно так. Меня сделаешь председателем правления директоров. Ведь это ты дала Женьке деньги для взноса в новый проект. Но где он их взял, никто не знает, кроме меня. И кто убил твоего мужа – тоже. Мы повязаны одной веревочкой.

– Пятьдесят на пятьдесят, если ты займешься Кирой, – строго сказала она.

– Пойдет, – согласился Михась, не думая. – Я решил уйти из МВД. Слишком большие нагрузки. Мне надо на что-то жить. Мы сработаемся. Я люблю деловых женщин. А пока я хочу дождаться окончания дела. Следственный комитет его закроет через неделю. Глухарь. У Воронихина есть догадки, и они правильные, но у него нет ни одного прямого доказательства. Хороший адвокат разобьет о стену все его доводы. Они ничем не подкреплены. За неделю ничего не изменится. Нужны свидетели, а их уже нет.

– Ты хочешь убрать Киру? – наморщила лоб Вера.

– Она далеко. Это сделают без меня. На мои плечи легла важная работа. Я должен контролировать все труды Воронихина. Мое место в Управлении.

Он вынул из портфеля профессиональный фотоаппарат и инструкцию.

– Почитай и научись фотографировать даже ночью. Поедешь в Гагры. На недельку. – Он достал папку и раскрыл ее. Там лежали материалы по старому делу о клофелинщицах из Питера с фотографиями обвиняемых.

– Когда-то Кира работала в бригаде этих женщин. Она была элитной проституткой по вызову. Ты их найдешь на пляже «Саван». Фотографируй всех. Благодаря Кире эти дамочки получили срок. Тут лежит копия ее признания. Теперь они решили «отблагодарить» предательницу. Получится у них или нет, я не знаю. Но существует и дублер. Его фотографировать не обязательно. Вся вина падет на этих баб. Получится у них или нет, но дело будет сделано. Фотографии и документы отошлешь Воронихину. Одна из этих женщин должна исчезнуть. Вообще. Предполагаемая убийца. Я думаю, это должна быть Фаина, так называемая «мамочка». Ей больше всех досталось. И учти. Прошло много времени. Они постарели после тюрем и наверняка изменят внешность. Но у тебя глаз наметанный, тебе чутье подскажет. Это одна из важнейших операций. Кира – наша главная помеха. Без ее показаний Воронихин в полном дерьме.

– А потом чей черед наступит? – поинтересовалась Вера.

– Ничей. Дело будет закрыто, и о нем забудут. Мы займемся бизнесом и начнем новую жизнь. Ну все. Я пошел. Выезжай в Гагры сегодня же. Кира уже там. Она перекрасила волосы. Будь внимательна. Не попадайся ей на глаза. Ее адрес в этой же папке. До скорого.

Михась ушел. Но не далеко. Он сел в свою машину, сделал круг, остановился в другом конце двора. Его интересовал гость Веры. Своим визитом он остался доволен. У Воронихина появятся еще две версии. Первая – проститутки из Питера и вторая – Вера. Гена был убит из того же пистолета, что и муж Веры. Деньги пропали, о которых могла знать только жена. Место тайника. Потом погибают сразу двое. Директор и его зам. Остаются двое. Вера и Кира. Кира передает акции Вере. Чтобы жену не заподозрили в убийстве мужа. И в конце концов погибает сама Кира, а Вера становится директором фирмы. А потом рассказывает сказку про подарок директора. Доказательств нет. Но есть две одинаковые пули. Этот аргумент важнейший. А почему киллером не могла быть женщина. Кира сама отдала ей акции под дулом пистолета и заставила ее отнести мужа в ванну, и вся идея принадлежит ей. Все логично. Причем подозреваемый подполковник не вылезает из Москвы. Воронихин уже понял, что в Управлении завелся крот. А кто больше всех знает? Он. Михаил Ильич Сумской. И он под подозрением. Михась понял это после последнего визита к майору. Он выложил ему такие подробности, которые любой сыщик хранит только в своей голове, и теперь за ним наблюдают. Слежка тут не уместна. Он ее обнаружил бы. Воронихин далеко не дурак, а достойный противник, и нельзя считать себя умнее его. Такие ошибки всегда выходят боком.

И тут его ожидал сюрприз. Из подъезда вышел мужчина в кепке, с бородой и в темных очках. Но Михась его все равно узнал. Это Беландин. Тот самый беглый зэк и свидетель, которым Вера шантажировала его. Ее козырная карта. Очевидно, она подкармливает его, и он приходил за деньгами. Машины у беглеца не было, он пошел пешком к метро. Михась последовал за ним.

* * *

Они разминулись на считаные минуты. Если бы Михась увидел Глеба, то вся история могла бы сложиться по-другому.

На этот раз Вера, услышав звонок, спросила: «Кто там?» У нее стояла старая дверь без глазка.

Глеб ответил. Она открыла дверь и повисла у него на шее.

– Я так скучала без тебя. Ты совсем меня забыл. Или жена решила родить и ты теперь спишь с ней без резинки?

– Хватит болтать. Ты мне дашь войти?

Она посторонилась. Они прошли в гостиную, где стояли две рюмки, резаный огурец и полбутылки водки.

– Ты не только меня принимаешь?

– Дурачок. Приходил старый приятель денег одолжить. Он когда-то сидел вместе с моим мужем в колонии. Одинокий, нищий, полулегальный мужик. Истопником работает. А сейчас без дела. На солнце жарче, чем в печке…

– Ладно, хватит.

– Пойдем в постель. Увидишь, простынь не мятая.

– Торопишься?

– Да. Сегодня еду в Гагры в отпуск. На недельку. Так что ты вовремя. Долго не увидимся.

– А мы и прощаться не будем. Я тоже еду в Гагры. И тоже сегодня. У тебя уже есть билеты?

– Нет.

– Тогда полетим на самолете вместе. Я свой билет на поезд сдам.

– Ты сможешь достать билеты?

– Да. У меня бронь от МВД. Устроили.

Вера села на стул и налила себе водки. Она все поняла. Выпив, она сказала:

– Мы по одному делу летим?

– Тебя послал Сумской?

– О! Ты даже фамилию его знаешь.

– И планы тоже. Я хочу их нарушить, а ты, как я понимаю, исполнить.

– Нам надо разобраться в этом деле. Ты умный. Разъясни.

– Первая цель Кира, вторая я, третья ты.

– Забыл о шлюхах из Питера. Одну велено убрать.

– Фаину?

– Господи! И о ней знаешь. Но почему ее?

– Потому что она видела в лицо Михаила.

– Его называли Михась или Кум. Но с тех времен много воды утекло. Может, следует его грохнуть?

– На данный момент он наш информатор. Мы знаем, как идет расследование, через него. Но стоит торопиться. Сейчас следует заняться Кирой. Постель откладывается, нам надо ехать. Мы должны успеть!

8

Адрес, который дал Андрей, он же Михаил, не подходил Кире. Дом находился на окраине поселка. Тут с ней может произойти все, что угодно. За домом находился овраг и небольшая речушка, куда можно сбросить труп. Она нашла себе сараюшку в центре поселка напротив магазина. Из ее окон хорошо проглядывалась дорога, единственная, пересекающая всю деревню. А главное, что здесь было людно. Сплошные отдыхающие, никто никого не знал. У нее даже паспорт не спросили, она назвалась Наташей. Хозяйка – милая старушка. Изредка ее навещал сын. Он жил в городе с женой и много работал в пекарне. Здешний лаваш шел нарасхват. Сезон в разгаре, так что с комнатушкой ей повезло. В ней и одному тесно, а люди приезжают с семьями.

Разложив вещи, Кира переоделась и пошла в магазин. Разнообразие продуктов радовало глаз. Она купила себе самое вкусное и выяснила у продавцов, где ближайший пляж. Получив ответы на все вопросы, она в придачу к еде взяла бутылку коньяку, вернулась домой и села у окна. Выходить из дома она боялась. Надо все как следует обдумать. Но в первую очередь надо зарубить себе на носу: моря здесь нет! Кира плохо плавала, а тут под носом хороший и дешевый пляж. Слишком удачное стечение обстоятельств. Лучший способ избавления от нее – это утопление. Для этого надо под нее нырнуть и погрузиться с ней под воду. Никаких следов. Утопленников везде хватает. Полиция такими делами не занимается. Но план нужно проверить. Киллер должен ее там ждать. Надо понять, кто это. Она найдет способ как? Возможно, у нее разыгралась фантазия. Но жизнь дороже. Сейчас она абсолютно беззащитна. Удирать глупо. Майор ее из-под земли достанет. Он умен и хитер. Но и она не дура. Единственный выход – это убрать майора. Еще одно убийство уже не играет роли. Но к такому акту надо подготовиться.

9

Они встретились на совещании у генерала на вручении орденов и медалей. Сидели рядом в зале, мило беседовали, и только когда вышли, Воронихин понял, что Сумской ему никаких вопросов задавать не собирается. Тогда он сам пошел в атаку.

– Дела идут хорошо. Так мы установили, что Кира уехала в Адлер. Скорее всего в Сочи. Но это не принципиально. Вопрос только во времени. Прокуратура дала мне еще десять дней. Уговорил. Тут вот что интересно. У девушки есть свой человек в нашем Управлении. Билеты в Адлер в разгар сезона не найти. Так она воспользовалась бронью МВД. Простому полицейскому бронь не дадут. Тут по верхушкам искать надо.

– Лихо у тебя все получается, Сергей.

– Так ведь работаем. В носу не ковыряем. И еще. У нее есть партнер. Помнишь, я тебе рассказывал о странном убийстве стрелой. На стреле найдены следы от морилки. Киллер работал в резиновых перчатках. Он затонировал их под кожу. Очень остроумный ход. Но и он сделал несколько ошибок. В спальне Киры нашли журналы. На них те же следы от морилки. Он ждал. Возможен сговор между киллером и Кирой. Но в ванную он не полез. И вот почему: на пистолете не оказалось отпечатков. Я говорю о спусковом крючке. Но сам пистолет участвовал еще в одном убийстве: Кирилла Сошальского, мужа секретарши убитого Евгения Дроздова. Так что место тайника убийце подсказала она, но не участвовала в деле. Вот такого парня мы и должны найти. Но он имеет отличное чутье, опыт и мозги.

– Каша получается, – вздохнул Михась.

– Конечно. Для непосвященного. Чтобы разложить все по полочкам, я схему рисовал целый день. Сам запутался. Если Вера сядет за стол директора, это значит, что она раскрыла тайну тайника в обмен на акции. Тогда все они повязаны одной веревочкой. Но Вера тоже сбежала. Зачем? Ее никто не трогал.

– Дружки мужа могли пугнуть, – уверенно заявил Михась.

– Не те люди. Они просто убивают, а не торгуются.

– Нет, Сергей. Если они ее подозревают, им надо знать, куда дела деньги. Там же не копейки лежали, а миллионы. Общак банды такого уровня не может быть меньше.

– Здесь есть своя сермяга. Вся фирма знает, что директор и секретарша были любовниками. Все, кроме жены.

– Может, директор самолично отдал акции секретарше, если он знал, что жена ему изменяет. А с чего ты взял, что Кира их передала Вере для продажи?

– Она сама сказала. Фирма ее не интересует, и она решила продать акции, – сказал Воронихин.

Михась покачал головой.

– Нашел кому верить. Геннадий Воронцов мечтал стать директором. И акции, если они находились в доме, предназначались для него. Но после его смерти они ей стали не нужны. И потом, такие вещи не хранят дома. У Евгения имелся сейф, где вы нашли фотографии. Возможно, что Вера знала код, так как была его любовницей. Она их выкрала, потому вы их в сейфе не нашли. Но доказать это невозможно. Даже если она станет директором. И коллектив ее примет. Она лучше других знает делопроизводство. Не забивай Верой себе голову. Вот с Кирой все понятно. И если бы Вера получила в руки общак, то и жила бы по-другому. Информация у тебя есть. Но нельзя объять необъятное. Имей ее в виду и занимайся кротом в нашей конторе. Кира о твоих делах ничего не знает. Она считает, что ее пронесло. Бежать ей некуда и незачем. Она сама вернется. На данный момент ты все знаешь. Я так думаю. Но доказательств у тебя нет. Только косвенные улики. А с ними в суд не пойдешь. Арестами ты всю компанию распугаешь, и они запрутся. А с деньгами Киры можно нанять лучших адвокатов. Хочешь проиграть дело?

– Хочу посадить ее за решетку. Это ее спасет. Киллер понимает ситуацию, и она сбежала от него. Настала очередь Киры. А заговорить ее я заставлю.

Михась усмехнулся:

– А если нет? Через семьдесят два часа обязан ее выпустить, если не предъявишь обвинение. А железных фактов у тебя нет. Сплошное словоблудие. Я тебе верю, но ни прокурор, ни суд тебя не поддержат. Только потом бесполезно будет махать кулаками. Ты погрузился с головой в собственную историю. Поразмышляй над последствиями. Тебе с ними жить. Работай, парень. Материал еще сырой.

Михась похлопал майора по плечу, повернулся и ушел.

Собирать трупы не мудреное дело. Схватить за руку убийцу – целая наука. И тут подполковник был прав. Убийц на испуг не возьмешь. Воронихин работал в поте лица, размотал весь клубок, но без доказательств и свидетелей он оставался один.

10

Второй день Михась следил за беглым зэком Беландиным. Теперь у того были деньги. Вера щедро одаривала замызганного бомжа. Тот жил в квартире своей тетки, а ее сын сидел за грабеж. У них вся семейка была неблагополучной. Но главное то, что он жил без паспорта, потому он и не мог найти его через справочники. Его нет. Не существует. Это облегчало задачу, но Беландин был хитер и опытен. Зона его многому научила. Следить за ним труд не из простых. Один недостаток все же имелся. Он днем на улице не появлялся, на звонки в дверь не реагировал, но часов в десять вечера выползал из норы и шел на другую сторону улицы, где в подвале размещался игровой клуб. Просаживал данные ему Верой деньги. Если выигрывал, то покупал себе водку и шел домой.

В течение трех дней его расписание не менялось. С этим парнем все было понятно.

Михась поехал на стройку нового объекта, туда, где машины стояли под чистым небом. Большинство водителей были нелегалами. Эту точку для себя он выбрал давно. Она его устраивала по всем параметрам. Он выбрал самосвал, недавно оставленный водителем после второй смены. Шел девятый час. Эти оболтусы не запирали машины, а ключи держали в бардачках. Он знал, придет время и ему понадобится машина. Через полчаса он выехал на окружную дорогу. Так спокойнее. Ехать через центр – значит подвергнуть себя опасности. Вскоре он достиг нужной точки. Он остановился в двадцати метрах от игрового клуба и загасил фары.

Теперь оставалось только ждать. Михась умел брать себя в руки. Надо лишь сосредоточиться на деле и отбросить все мысли, которые сбивают с главной задачи. План он не разрабатывал, он уже давно знал, как и что делать. Это даже не работа, а обычная текучка, помогающая выжить в трудные дни.

Он дождался своего. Сегодня Беландин проиграл, так что за водкой не заходил. Машина взревела и, набрав скорость, понеслась вперед. Пришлось вильнуть. Жертва пересекала дорогу, а не шла прогулочным шагом. Он ударил парня на встречной полосе. Удар получился приличным. Беднягу подбросило вверх метров на пять. После такой встречи не выживают. Михась даже не притормаживал, а, набирая скорость, полетел дальше. Как и куда ехать, он знал. Район изучил хорошо, даже дворы обошел. Перед выездом на эстакаду он затормозил, взял пятилитровую бутылку с водой, вышел и вымыл капот и бампер, забрызганные кровью. Тряпку выбросил в кювет. Через час машина стояла на своем месте возле стройки. Все прошло как надо. Теперь ему беспокоиться не о чем. Можно идти спать. Эпизод, не более того. О нем можно не думать.

Глава V

Игра в прятки

1

Дом был проверен ночью и сад тоже. Следов Киры Глеб не нашел. Спустившись с оврага к речке, где ждала его Вера, он сказал:

– Ее в доме нет. Вряд ли с ней расправились за два дня. Она не дура. Голыми руками ее так просто не возьмешь. Скорее всего, женщина начала понимать, что ее ожидает. Овраг, речка, впадающая в море, сильное течение. Прыгни в нее, ляг на спину и тебя через несколько минут вынесет в море. Там пляжей нет. Растет осока. Так легко поставить точку.

– Я вообще не понимаю, как она пошла на поводу Михася. Куда он ее послал, туда она и поехала.

– Ты забыла про ее прошлое. Михась имел на руках ее признание. Она была в Питере девочкой по вызову. Не знаю как, но ее показания очутились в руках майора. Я думаю, он ее шантажировал. Она боится бывших партнерш не меньше, чем самого шантажиста. Эти шлюхи здесь. Одну из них я видел, когда ездил в Питер. Но Михась не дал Фаине адреса, он лишь назвал пляж. Они ее там поджидают. Когда девок посадили, Кира тут же уехала в Москву и сменила фамилию. Вышла замуж за первого встречного. Им оказался Дроздов. О любви и речи быть не могло. Вот почему она ему изменяла. Гену она устраивала. Но терять свободу он не собирался. Так что с разводом она не торопилась. Возможно, ее муж что-то узнал о ней. В конце концов, она его шлепнула. Михась и Кира чем-то похожи. Оба готовы на все, лишь бы спасти свою шкуру. Но Кира погрязла в своих делах и стала опасна. Вот почему Михась остался в Москве. Когда Киру убьют, он будет сидеть в кабинете на Петровке. Идеальное алиби. Поэтому он послал сюда меня, тебя и питерских шлюх. У тех есть мотив для убийства. Кира всех засадила за решетку.

– Ты не хочешь ее убивать? – спросила Вера.

– Нет. Я хочу ее спасти. Ее все равно найдут и будут судить. Но если ее убить, Михась вылезет сухим из воды. Она о нем знает больше нас. Но считает, будто он ее спасает. Надо найти Киру раньше, чем она нас увидит. Потому мы через поселок не пойдем. Она где-то рядом. А утром мы сходим на пляж. Проверим, кто приехал из Питера. Уходить будем оврагом. Он выведет нас к мосту на шоссе.

* * *

Кира умела гримироваться. Большую часть жизни она провела у зеркала. Рыжий парик, толщинку на живот, длинный сарафан, темные очки, несколько штрихов на лице, и она стала уродиной. Теперь она решила пройтись по пляжу. Но так, чтобы видеть его с высоты в пять метров. Для этого были все условия. В двадцати метрах от воды проходила балюстрада, одновременно она служила тентом для тех, кто не хотел загорать на солнце. Там же расположились киоски с водой, пивом и шашлыками. Ко всему прочему Кира хромала на левую ногу, так что шла очень медленно, вглядываясь в лица отдыхающих. И нашла то, что искала. У самой воды на топчанах сидели три женщины и играли в карты, постоянно озираясь по сторонам. Она узнала двоих из них. Это были Фаина и Рита. Третью она не узнала. Возможно, новенькая в борделе Фаины. То, что та открыла новый притон, не было сомнений. В совпадения Кира не верила. Так вот как ее любовничек решил избавиться от нее. Эти акулы свое дело сделают. Как бы хорошо было иметь снайперскую винтовку и всех этих шлюх перестрелять. Она не знала, что тремя метрами выше, на набережной, протянувшейся вдоль всего города, за ней наблюдали Глеб и Вера без всякого грима. Они бы ее не узнали, но начали с того, что наблюдали издали в бинокль за входом на пляж. Главной приметой была одинокая женщина. На пляже таких не было. Взгляд Киры позволил Глебу узнать Фаину. На загорелых женщин они не обращали внимания. А за двое суток сильно не загоришь. Значит, загар они получили у Финского залива. Дамы их профессии днем свободны. А заказы они принимают по мобильному телефону. И девочки под носом загорали.

В итоге Кира проследила всю компанию и определила их базу. Она поняла ход мыслей Михаила, но не думала, что есть еще кто-то из охотников. Значит, ее дружок не приедет. Тем лучше. Кира могла себя защитить. У нее имелось оружие. «Наган» сорок пятого года выпуска, самовзводный, который купил ее муж. Это не «ТТ», который нашла полиция в их доме. Она нашла его раньше и спрятала подальше от греха. Не дома, а на последнем этаже за батареей отопления. А вдруг пригодится. Но полиция туда даже не ходила. Ручку она обмотала скотчем, который легко содрать. Теперь без оружия она уже не могла жить и носила его под чулком у самых трусов. И это в такую жару. Зато Михаила очень возбуждали женщины в сексуальном белье. Но она умело заматывала оружие в пояс, когда ложилась в постель. Все бы ничего, но у нее не было глушителя. И что это такое, она плохо понимала, но знала, какой грохот возникает при выстреле.

На ее счастье, Фаина приехала с подругой. Третья женщина села играть с ними по приглашению. Она отдыхала с семьей в другом месте. Уже легче.

* * *

Это произошло ночью. Кира мирно спала в своем сарайчике. Она не слышала, как двое влезли в окно. Все произошло очень быстро. Кто-то держал ее ноги, второй наклеил скотч ей на рот. Она не успела среагировать, как сильные руки перевернули ее на живот и связали запястья тем же скотчем, потом ноги. Револьвер лежал под подушкой, но она уже ничего не могла сделать. Потом в комнате зажегся свет.

Пришел конец! – подумала она.

Рядом с кроватью стоял тот киллер, которого она огрела пепельницей. Слабо. Вот он и выжил. Теперь его очередь рассчитаться с ней. Рядом стояла Вера. Это она держала ее за ноги. Но она тут при чем? Хочет захватить акции. Ради бога! У Киры и без них денег хватает.

Она могла лишь моргать и мычать. Но это ее не спасет. Вот и пришло возмездие за ее грехи.

– Лежи и не рыпайся, – произнес мужской голос. – Твою участь будем решать не мы. И без нас у тебя врагов хватает. Мы пришли, чтобы помочь тебе. В следующий раз на нас не надейся. Михась послал нас и твоих бывших подруг убить тебя. Подруг из Питера, которым он передал копию твоего чистосердечного признания. Но адрес на окраине поселка дал только нам, им сказал название пляжа «Саван», где ты будешь загорать и купаться. Я так думаю, что они хотят тебя утопить. Мы тебя убивать не будем. К слову, Михась – кличка твоего так называемого спасителя из полиции. Если ты попадешь в руки сыщиков, то можешь заговорить. Тогда ему крышка. Его задача убрать всех свидетелей. Я и Вера входим в их число. Мы следующие на очереди. Обезвредить его мы пока не можем. К нему трудно подобраться. Сдать его тоже нельзя. Он всех нас заложит, а мы тоже не ангелы. Есть другое решение. Дуэль. Либо он, либо мы. Решение одно. Пока он нас не распознал, надо играть на его стороне. И в первую очередь убить тебя, пока шлюхи до тебя не добрались. Мы убьем тебя понарошку. Не по-настоящему.

Глеб достал из рюкзака резиновый ошейник телесного цвета.

– Если его надеть на шею, потом сделать надрез и полить кровью, то мы увидим человека с перерезанным горлом. Кровь я достал настоящую, – он вытащил небольшую бутылку, полную крови. – Я добыл ее, когда в соседнем селе резали барана. Все будет выглядеть натурально. Ты притворишься мертвой. Мы сделаем несколько фотографий. С твоего телефона я перешлю ему снимки на почту. Это его успокоит. Тебя мы зароем. Но не по-настоящему, а для отчета. Тут в горных местах полно мест для могил. Что делать с твоим трупом, он не говорил. Так что наши действия не контролируются. Важно то, что тебя больше нет. И главное. Нет трупа, нет убийства. Фотографию Михась не решится никому показывать. Первый вопрос следователя: «Откуда ты ее взял?» Ведь он не входит в следственную бригаду. А если убийца переслал снимок ему, то значит, киллер работает на него. Другого варианта у нас нет. Хочешь выжить, соглашайся.

Глеб сорвал скотч с ее рта.

– Без вопросов. Я согласна. Но он никому не верит. Найдет время и приедет сюда с инспекцией. Ваш Михась не лыком шит. Он даже себе не верит.

– Пусть приезжает, но нас здесь уже не будет. Какой же убийца станет сидеть на одном месте после преступления. С рассветом уйдем в горы. Фото с трупом должно быть на фоне леса и с выкопанной ямой. Пусть ищет.

Киру развязали. Сделали надрез посередине пластикового ошейника. Жертва сама его надела и села перед зеркалом. Снизу и сверху было хорошо видно, что на теле швы от приложенной маски и цвет не соответствует, лишь надрез выглядел натурально. Кира начала накладывать грим. Делала она это искусно. За два часа скрупулезной работы ошейник стал с телом как единое целое. С рассветом они вышли из дома. К горам пробирались по оврагу, вдоль речки, от шоссе лесом вверх. Нашли подходящее место. Глеб выкопал яму на небольшую глубину. В метре от нее Кира легла на землю. Вера достала бутылку с кровью, и они залили ей надрез. Загустевшая кровь плохо разливалась по обеим сторонам шеи.

– Мы сделали непростительную ошибку, – сказал Глеб.

– Какую? – насторожилась Кира.

– Убийца подошел к тебе со спины, схватил за волосы, оттянул голову назад и полоснул ножом по горлу. Значит, кровь потекла вниз по груди. А мы уже всю кровь вылили, и она растеклась в разные стороны, а не вниз.

– Перепиши свой сюжет, и все получится без ошибок. Ко мне подкрасться невозможно. И где? На любой улице слишком много народа. А там, где никого нет, я учуяла бы приближение человека даже за спиной. Нет. Все не так. Ты прокрался ко мне ночью, когда я спала. То есть лежала, а не стояла. А потом, если меня кто-то схватил за волосы, я бы закричала. Здесь везде фанерные стены. На крик сбежались бы люди, и ты не ушел бы. Одно понятно, ты не убийца, а лох. Вот почему Михась послал дублеров.

– Ты хорошо мыслишь. Я убил тебя в постели. И ты в такую жару спишь в платье?

Кира встала и без всякого смущения скинула с себя всю одежду, после чего опять легла.

– Так лучше?

– Убедительно, – ответила Вера. – Но есть одна деталь. Он пришел к тебе ночью, зарезал, забрал труп и унес в лес. А как поведут себя хозяева? Тебя не видно и не слышно, пойдут, проверят, где ты. Зайдя в дом, найдут окровавленную постель без жилички. Любой вызовет полицию. Начнется следствие. И Михась об этом узнает первым.

– Полицейские сами сдают углы курортникам. Убийство здесь вещь неординарная, – рассуждал Глеб, – им такая реклама ни к чему. Скорее всего, они приведут жилище в порядок, заберут твои вещи и никаких дел заводить не будут.

– Вещи. Это плохо, – тихо протянула Кира. – Там лежит мой паспорт. Без него я не сбегу.

– Ладно, – махнул рукой Глеб, – давайте фотографировать. Надо закончить начатое. Потом спустишься к речке и искупаешься. Смоешь с себя всю гадость, а ошейник утопишь. Я пошлю ему снимки завтра, а ты заберешь паспорт и уедешь. Сегодня у нас двадцать третье число. А может, я убил тебя двадцать пятого. Ты можешь еще денек здесь пожить. Нужны шприц и жгут. Ты должна набрать из вены кровь и облить подушку. Главное, когда ты пропадешь, чтобы полиция все же видела следы убийства. Паспорт они не найдут, а вещи тебе не нужны. Купишь новые. Оставь мне свой мобильник. Я его конфисковал у трупа. Тебе он больше не нужен. По нему можно определить твое место нахождения. Потом я его утоплю.

– Шприц я найду. Итак, я умру двадцать пятого. Учту.

Началась фотосессия с живым трупом. Кира играла великолепно.

2

Они больше не встречались. Договоренность надо соблюдать. Кира сделала все так, как ей велели. Купила шприц, откачала из вены кровь и облила подушку, завернула ее в целлофан и спрятала под сараем, в котором жила. Съездила на вокзал и купила билет до Москвы на завтрашний поезд. Все это она сделала двадцать четвертого числа. То есть за день до своей мнимой смерти, а заодно купила небольшой неприметный рюкзак, неприглядный спортивный костюм производства местных цеховиков и кроссовки. В такой одежде она становилась неприметной, даже мужеподобной. Длинные волосы спрятала под бейсболку. В своем сарае протерла мокрой тряпкой все, что только можно, чтобы не оставлять никаких отпечатков, но забыла про бутылки, которые остались под кроватью. Этой ночью она исчезнет. В рюкзак сунула туфли, одно из платьев, «наган», деньги и документы. В карманы билет, темные очки, деньги на такси, фонарик и опасную бритву. Она осмотрелась. Поняла, что даже ночью поймает машину без проблем. Если все пройдет по плану, она будет считать себя свободной.

В два часа ночи Кира положила подушку на кровать, а целлофан забрала с собой. Потом выкинет где-нибудь. На улице стояла темень, тучи заволокли небо и закрыли собой яркую луну. Пришло ее время. Кира тяжело дышала. Просто разыгрались нервы. Но она подавляла в себе страх. В решительности ей не откажешь. Надо взять себя в руки. Она привыкла получать все, что хотела. И получала. Изменять самой себе она не привыкла, если решение принято, то оно должно быть выполнено.

* * *

Женщина тихо подкралась к дому, где жили Фаина и ее подруга. В окнах свет не горел. Те, кто ходит на пляж спозаранку, чтобы занять хорошие места, рано ложатся спать. Окно их домика в саду было открытым, но затянуто марлей, чтобы в окно не залетала всякая мошкара. Женщина подставила бревно и поднялась к окну, достала бритву и разрезала марлю. Затем бесшумно влезла в окно. Две кровати стояли рядом, помещение казалось крохотным, меньше ее сарая. Ее глаза уже привыкли к темноте, и она хорошо различала силуэты на кроватях. Одна из женщин храпела. Значит, она будет второй. Храп не должен прекращаться. Дама в черном подкралась к кроватям. В руках появилась бритва. Она зажала спящей рот и полоснула ее по горлу. Та еще несколько секунд билась в судорогах, затем замерла. Настала пора храпящей. Убийца повернулась к ней. Та не проснулась, а продолжала храпеть. Женщина вытерла бритву о простынь и убрала ее в карман. После чего достала револьвер из-за пояса. Как ей рассказывал муж, «наган» самое надежное оружие, стреляет без осечек. Она выдернула подушку из-под спящей, накрыла ей ее голову, придавила и выстрелила. Подушка заглушила шум. Никакого грохота. Храп прекратился. Стрелявшая проверила пульс. Не нащупала. Теперь она может уходить. Бревно от дома отбросила подальше, отпечатков не оставила. Прошла опушкой леса подальше от места преступления и исчезла в темноте.

* * *

Кира спустилась к шоссе, сняла бейсболку, распушила волосы и поймала машину. За пять тысяч рублей шофер грузовика согласился довести ее до вокзала. В ожидании поезда она сидела на перроне, чтобы не маячить перед пассажирами. Ни души. Начался дождь. О зонтике она не подумала. Она не взяла его с собой из Москвы. За все лето с неба ни одной капли, и люди забыли про зонты. Но он ей не мешал. Она думала о своем. Сегодня ночью ее убьют. В смерти Киры Сумского не обвинишь. Он в Москве, и у него алиби. А ее больше нет. Следствие закроют. Для продолжения дела нужны свидетели, а их нет. Но откуда они это узнают?

Кира решила написать анонимку. И отправить ее надо из Адлера. Она купила конверт, лист бумаги и ручку. Козырек бейсболки закрывал ее лицо. Кира как могла изменила почерк и коротко написала в записке: «Кира Дроздова убита и закопана в горах Кавказа. Убийца скрылся!» На конверте написала: «Москва. Петровка, 38. Начальнику уголовного розыска». И опустила в ящик. Вот теперь следствие захлебнется. Надо бы махнуть куда-нибудь в Сибирь и там окопаться. Но она твердо решила вернуться в Москву. Ведь Михась еще жив и празднует победу.

3

Фотографию Михась получил. Без подписи и комментариев. Он набирал Кирин номер, но абонент был не доступен. Он не знал, что такую же фотографию получил и Воронихин. На определение местоположения абонента требовался официальный запрос провайдера. Этого Михась сделать не мог.

Однако Воронихин это сделал и понял, где она сейчас. Приехав домой после дежурства, Михась перегнал фото на стационарный компьютер и начал разглядывать снимок на большом экране с увеличением. Он видел могилу, но не знал ее глубины. Перерезанное горло выглядело убедительно и кровь тоже. То, что девушка голая, говорило о том, что убили ее в постели ночью. Тень от трупа могла указать на время. Хоронили ее на рассвете. Придраться не к чему. На снимке стояла дата, и это все. Вопросы задавать некому. Ни от Киры, ни от Глеба и Веры ни одной весточки. С ними связаться так и не удалось. Поздно вечером он пошел на телеграф и позвонил на домашний телефон Шато Кивилиди. Как полицейскому ему полагался городской телефон.

– Привет тебе из Москвы, Шато. Говорит подполковник, бывавший у тебя. У меня к тебе секретное задание. Ты должен в подробностях выяснить, какие происшествия случились в ночь на двадцать пятое число в поселке Тоназ у моря. Эту информацию могли засекретить. Дело в Москве стоит под грифом «Секретно». И еще. Возьмешь списки всех пассажиров поездов и самолетов на Москву, и первым же рейсом вылетай в Москву. Встретимся в Измайловском парке в кафе «Кавказ». Позвони как приземлишься. Получишь премиальные, и мы оплатим тебе дорогу. По телефону не говори ни слова.

– Я все понял. В ту ночь было мое дежурство, так что я в курсе событий. Но у нас никакого уголовного дела не открывали.

– Нетрудно догадаться. Я тебя жду.

Михась положил трубку. Он все еще не верил обычной фотографии. С другой стороны, в сговор Киры с Глебом он тоже не верил. Она его едва не убила. К тому же она убеждена, что он приходил убивать ее, а ему помешал ее любовник. Глеб слишком долго собирался выстрелить в безоружного. На войне – совсем другое дело. Сговор мог произойти между Глебом и Верой. Он же разведчик и мог вычислить Веру. Задание-то было общим. Кира не могла обхитрить всех да еще найти сообщника за короткое время. Ведь кто-то труп фотографировал, и снимок получился профессиональным.

И все же что-то не так. Ведь он не просил присылать ему снимки.

Ночью он залез в квартиру Глеба через окно балкона и обыскал ее. Жены и ее вещей след простыл. Вероятно, он решил сбежать. Но Вере бежать некуда. Ее держит фирма и акции. А это большие деньги. Она должна вернуться. Оставаться в Гаграх ей опасно.

* * *

В кабинет майора Воронихина зашел его зам капитан Зелинский.

– Ты чего такой красный, Алеша? – спросил майор.

– Тут нам дело о наезде пришло из ГИБДД.

– Мы авариями не занимаемся.

– Я так и сказал. Но дежурный по городу настоял. Говорит, это приказ генерала. Мол, там есть материал для нас. Я его пролистал и нашел много интересного.

– Давай на словах. А дело я потом почитаю.

– На углу улиц Панфилова и Гостюхина многотонный самосвал сбил бомжа. Насмерть. Грузовик и не думал тормозить. Картину видели два свидетеля. Они выходили из игрового зала. Самосвал на большой скорости смылся. Что интересно, свидетели его видели часом раньше. Он стоял припаркованным к обочине, метрах в тридцати по улице. Они проходили мимо. Запомнили чисто случайно две последние цифры на кузове. Семьдесят семь. У игроков хорошая память. Удивительно другое. Что машина там делала? В ближайшем округе нет ни одной стройки, а кузов в цементе. Раньше его не видели, а играть мужики ходят каждый день. Похоже, он приехал туда не случайно и кого-то поджидал. И потом через час они поняли кого. Труп они опознали. Его зовут Ян, больше о нем ребята ничего не знают. Но он тоже постоянный игрок клуба. Причем с деньгами. Три дня подряд проигрывает и опять приходит с пачкой денег. С покойника сняли отпечатки. И тут выяснилось, что убитый не кто иной, как Ян Александрович Беландин, беглый зэк из колонии строгого режима. Сбежал пять лет назад, и с концами. Поиски ничего не дали. Я связался с колонией. Они даже сами вели расследование. И возглавлял его заместитель начальника по воспитательной работе майор Михаил Ильич Сумской, который впоследствии перешел в МВД. И которого мы отлично знаем. Он наш куратор по уголовным делам.

– Установили, где жил погибший?

– Да. В полуподвале. Ему дали комнату от ЖЭКа, где он работал истопником. Но откуда столько денег?

– Езжай в колонию и подними все дела тех лет. Проведи беседы с теми, кто застал те времена и до сих пор сидит.

– Две амнистии прошло.

– Выполняй, Алексей. У тебя голова хорошо варит. Что-нибудь да раскопаешь.

4

Поезд пришел вовремя. Кира сошла на перрон с некоторым волнением в сердце. Теперь она труп. Так должны думать все, кого она интересовала живой. С вокзала она направилась на толкучку, где сдают квартиры, и довольно быстро арендовала на месяц себе жилье. Тихая однокомнатная квартирка в спальном районе. Хозяйка, тоже молодая женщина, с малолетним ребенком уезжала отдыхать в Турцию.

В тот же день она пошла в банк и взяла из личного сейфа деньги. Те, что откладывала на черный день. Свой счет она не трогала. При желании полиция может определить, где она хранит деньги и когда она проводила банковские операции. В этом случае Кира выдает себя с головой. Риск в ее деле никому не нужен. В Москве человека найти нелегко. Особенно если ее никто не ищет. Бегать и прятаться она не хотела и не умела. К везунчикам себя тоже не относила. Из банка она поехала в Люберцы на автомобильный рынок. Одна из машин ей приглянулась. Хозяин тоже имел вид пройдохи.

– Сколько? – спросила она.

– Пятьдесят тысяч. Не машина, а зверь. Движок перебрали и усилили. Сто пятьдесят берет легко. Могу доказать, если прокатимся.

– Этой развалюхе лет десять?

– Возраст значения не имеет. Главное, движок.

– «Жигули» не вытянут сто пятьдесят в таком возрасте.

– Давайте пари?

– Хорошо. Я куплю этот шарабан, но по доверенности. Человек, для которого я это делаю, не хочет светиться.

– И послал вас за покупкой? Вы специалист?

– Поставишь подпись под доверенностью. Я напишу ее сама. Для тебя его имя останется неизвестным. Ты мне документы, я тебе деньги – и разбежались.

– Без проблем. Но не сорок, а шестьдесят. А вдруг твой хахаль собьет кого-нибудь. Тачка на мне висеть будет.

– Я тебе дам сто. Твое дело держать язык за зубами.

– Годится!

Обмен состоялся. Теперь можно готовиться к главному событию.

* * *

Глеб и Вера поселились в каком-то пансионе. Цены на жилье здесь были заоблачными, но другого жилья в Симферополе они не нашли. Глеб предложил сюда поехать. Их ничего не должно связывать с Кавказом. После исчезновения Киры он видел все, что ему нужно. Полицейскую машину возле ее дома и еще одну возле сарайчика элитных проституток из Питера. Приезжал «уазик» – без опознавательных знаков. Значит, за трупами. Абхазская полиция не любила выносить сор из избы. Все делалось скрытно и без лишнего шума. Другое дело, если бы убили своих. Похороны, слезы. А тут русские, за которых никто не нес ответственности.

Недолго думая, они сели в электричку до Сочи и спокойно уехали. Со стороны они напоминали семейную пару и не вызывали никаких подозрений.

– Как ты думаешь, Глеб, где она сейчас?

– Полагаю, в Москве. Но ее вычислят по билетам. Без паспорта она не могла купить билет ни на самолет, ни на «железку».

– Она рехнулась? Что ей делать в Москве?

– Эта женщина одержима и непредсказуема. У нее атрофировано чувство опасности. Жареный петух ее еще не клевал. Думаю, она хочет убить Михася. Задача очень сложная. Мы невольно ей помогли со снимочком, посланным подполковнику. Такой же я отослал в МУР Воронихину. Если Михась поверил нашему посланию, у него притупилась бдительность. Но он захочет проверить результат. Как он это сделает, я не знаю. Мы с тобой выпали из его поля зрения. Наши телефоны на дне моря. Питерские шлюхи убиты. Абхазцы будут молчать. Для того чтобы приехать ему сюда, нужен повод. А его нет. Использовать выходные дни? Не успеет. Тут работы на месяц. Он может нам не поверить, или наоборот. Мы этого не знаем. Во что он точно не поверит, так это в сговор между нами и Кирой. Она мой злейший враг. А тебе нужны ее акции. В противном случае она их оспорит в суде. И выиграет, согласно закону о наследственности. Они же муж и жена и в разводе не состояли. Все, что я сказал, реально. Помехой всему остается лишь Михась. Так что мы ей мешать не будем. Мы отдыхали в Ялте. И понятия не имели, что творится в Москве и Гаграх.

– Но так оно и есть, – вздохнула Вера, – мы ничего не знаем.

В Сочи они купли билеты на теплоход «Колхида», совершавший круиз по Черному морю, но им достались лишь палубные места. Всю ночь они провели в ресторане.

Утром прибыли в Ялту и на автобусе доехали до Симферополя. Билеты на поезд до Москвы были только через три дня, да и то плацкарт. Пришлось купить. На пансионат наткнулись случайно. О цене даже не задумались. Попав в номер, сутки спали. Выбились из сил.

5

Генерал Черногоров молчал, пока майор Воронихин знакомился с посланиями из Адлера.

– И что, Сережа, ты в это веришь? Если факты подтвердятся, то прокуратура закроет дело. Я верю всем твоим доводам, но без доказательств мы бессильны.

– Мне очень интересно, кто написал эту записку?

– Боюсь, что этого ты никогда не узнаешь. У Киры не было друзей на Кавказе. Сообщник? В чем? Она уехала отдыхать. Причем с твоего разрешения. Кому понадобилось ее убивать?

– Наемнику. Заказчик может сидеть в Москве.

– Опять гипотеза. Мне нужны факты.

– Скоро будут. Вы мне переслали дело о наезде. Так вот. Под колеса попал беглый зэк Ян Беландин, живший без документов. Когда он бежал пять лет назад, то Кум зоны сам вел расследование. Им был наш сотрудник из отдела внутренних расследований Михаил Сумской.

– Так поговори с ним.

– Преждевременно. Сейчас мои люди делают обыск в конуре, где жил Беландин. Я не хочу никого информировать на этот счет. Это не случайное убийство, а умышленное.

– Бежал. Значит, кому-то очень насолил. Кому? Дружкам, конечно, за что в зонах не жалуют.

– Дружки, то бишь заключенные, его не тронули бы. Беландин не простой зэк, а вор в законе. Неприкосновенный. Он принадлежал к этой касте. Во-вторых, ему осталось сидеть полгода из восьми, которые он получил по суду. Какой смысл в побеге?

Генерал снял трубку внутреннего телефона.

– Вызовите ко мне подполковника Сумского.

Воронихин даже вздрогнул.

– Я бы не хотел, товарищ генерал, чтобы Сумской меня здесь видел и что это дело веду я.

– Сиди. Сумской грамотный и образцовый офицер. А то, что он служил в колонии, я знаю. Колония образцовая. Мало того, он помог полиции Питера за один день раскрыть дело, в котором они копались год. Закрыл притон элитных проституток. Семь девок попали за решетку. Клофелинщицы. Его даже к ордену хотели представить. Но не смогли. Он из другого ведомства. Классный мужик и умница. И у нас он отличился. Дело полковников помнишь, которые наркоту честным людям подбрасывали, а потом шантажировали их. Это Сумской их вывел на чистую воду. Двоих посадили, четверых уволили.

– Я понимаю, но…

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошел Сумской.

– Здравия желаю! Чем могу помочь уголовному розыску?

– Присаживайся, Михаил Ильич. Тут возникли кое-какие вопросы. Без тебя их не решить. Машиной сбит насмерть бежавший зэк Ян Беландин. Он сидел в той колонии, где ты служил заместителем начальника. И вроде ты сам вел следствие. Так что там случилось?

– Помню, было дело. – Проходить в кабинет Михась не стал, а остался стоять в дверях. Приказывать ему никто не мог. Даже начальник уголовного розыска. Михась подчинялся только заместителю министра, так как проверял работу всего Управления, включая уголовный розыск. – Давно это было. Между зэками возник серьезный конфликт. Барак на барак. И все за сферы влияния. Один барак взял верх над другим, а слабым грозила смерть. Вот четыре заводилы и решили бежать, чтобы выжить. Автоматчики с вышек троих уложили. В беглых стреляют, если вам это известно. Одному удалось уйти. Его объявили в розыск. Остальным зачинщикам добавили сроки. Возможно, что после выхода из тюрьмы кто-то из них его искал. Сейчас как раз такое время, когда они освобождаются. Кому-то повезло. Но стоит ли беглому вору в законе, тем более мертвому, уделять наше время. Он же сидел за убийство.

– У меня к вам больше нет вопросов, товарищ подполковник. Спасибо за информацию и дальше желаю держать руку на пульсе нашего ведомства.

Подполковник отдал честь и вышел. Михась был уверен, что его слова не будут проверяться. Он импровизировал и не сказал ни слова правды.

Взглянув на часы, он заторопился. Его ждал Шато в Измайловском парке.

* * *

После неловкого положения в кабинете у начальника Воронихин вернулся в свой кабинет. Он тут же позвонил майору Шкловскому из следственного отдела. Они работали вместе, и Воронихин не раз выручал его по поиску свидетелей и подозреваемых. Шкловский считался одним из лучших следователей в Управлении, был зятем прокурора Москвы. Сергей не стал его приглашать к себе, а сам к нему зашел.

– У меня к тебе огромная просьба, Вадим.

– Всегда готов. Обычно я хожу к тебе с просьбами, Сережа. Выкладывай.

– Надо на недельку съездить в Санкт-Петербург. Я мало что знаю, но там должны помнить этот случай. Лет пять назад подполковник Сумской, будучи Кумом в зоне, каким-то образом помог Управлению на Литейном выловить целый притон клофелинщиц за один день. Как, почему, каким образом и где сейчас все шлюхи? Их должны уже давно выпустить. И при чем здесь Сумской? Как он их вычислил? Реальное это дело или блеф?

– Я тебя понял, Сережа. Недельку я найду. Вот только сдам завтра дело в прокуратуру и смогу съездить в Северную столицу. Давно там не был.

Воронихин облегченно вздохнул.

– Ну а теперь я объясню тебе суть дела. Самое главное.

6

После пары рюмок коньяку Шато приступил к рассказу.

– Нас вызвал хозяин дома где-то в восемь утра двадцать шестого числа. Хозяйка зашла в комнату, где жили две женщины из Петербурга, чтобы там прибраться и занести свежее белье. Обе женщины в шесть утра уходили на пляж, и она была уверена, что там никого нет, но увидела два трупа. На одной кровати лежала Рита Хохловская, если верить ее паспорту. Ей перерезали горло. Скорее всего, по мнению эксперта, опасной бритвой. Или похожим предметом. Очень острым. Кровищи море. Вот фото. Я снимки выкрал. Этой папкой все равно никто не занимается. Хотя следователь прокуратуры ее видел. Но решение было одно: «Дело не заводить». Свои люди такого бы не сделали. А приезжих тысячи. По мнению эксперта, убийство совершено ночью, часа в два-три. Страшное зрелище. Молодая красивая дама и такая бездарная смерть. Вторая застрелена через подушку. Очевидно, у револьвера не было глушителя. Ее звали Фаиной Соболевской. Сорок семь лет. Пуля расколола ей череп. Стреляли из «нагана». Пулю изъяли из головы при вскрытии. Трупы тихо вывезли из дома, чтобы не создавать паники. Следов никаких, кроме одного отпечатка на подоконнике. Кроссовки тридцать седьмого размера. Ни одной из убитых отпечаток не подходит. Размеры другие. Трупы в цинковых гробах отправили в их город по адресу Управления полиции. Так прокурор настоял. Но вряд ли они кого-то пришлют. Мол, у нас в республике есть свои следователи. Но вернемся назад. В тот же день, когда обнаружили трупы двух женщин, пришла женщина из того же поселка. Она хотела угостить свою курортницу свежими абрикосами, но ее не застала. Зато подушка залита кровью. Пошли туда. Похоже, дамочку тоже прирезали во сне. Все вещи на месте, но не нашли ни паспорта, ни денег. Возможно, их забрал убийца. И труп тоже унесли. Данных на нее нет. Паспорт хозяйка не проверяла. Представилась Наташей, но когда ее окликали, не реагировала. Молодая, лет тридцати, красивая. Цвет волос непонятен. Она постоянно меняла парики. То рыжая, то брюнетка. Не женщина, а загадка. Ни с кем не общалась, гостей в дом не водила, на пляж не ходила. Если выходила за ворота, то с тяжелой спортивной сумкой. Что характерно, у двух убитых женщин и деньги, и паспорта лежали в тумбочке. Денег много.

– Хорошо. С этим мне все понятно. А что с пассажирами, проследовавшими в Адлер?

Шато достал три листа бумаги, где были распечатаны все данные на уезжающих двадцать пятого числа и время продажи билетов на определенный рейс.

Михась внимательно ознакомился с бумагами. Киры Дроздовой среди них не было, но споткнулся на фамилии Колпакчи. Киры Колпакчи. Тогда, много лет назад, когда он накрыл клофелинщиц, Кира носила девичью фамилию. Потом, когда она вышла замуж, взяла фамилию мужа. Но билет она покупала на поезд Сухуми – Москва днем двадцать четвертого числа, а убили ее в ночь на двадцать пятое. Он подчеркнул фамилию.

– Узнай у проводников этого поезда, кто-то воспользовался этим билетом?

– Это нетрудно.

– Отлично. И позвони мне. Кажется, я все понял.

Он выложил на стол пухлый конверт с деньгами, Шато заглянул в конверт.

– Так много?

– Ты их заслужил. Что с делом с окровавленной подушкой без трупа?

– Подушку мы забрали, а дело раскрывать не стали. Нет жертвы, нет и убийства. Кровь не аргумент, тем более что некого искать. Нет ни имени, ни фамилии.

– Ладно, Шато. Спасибо, что приехал. Жду твоего звонка.

Он написал на салфетке свой номер мобильного телефона. На этом их встреча закончилась.

* * *

Только один эпизод подполковнику был неясен. Шлюх из Питера прикончила Кира. Она их узнала раньше, чем они ее. Вот почему она не выходила из дома. Умная баба. Поняла, что это он подослал киллеров по ее душу. Его смущала лишь фотография с перерезанным горлом, присланная ему с Кириного телефона. Вера и Глеб молчат. Из Адлера они не выезжали, если только не на машине. Но где ее взять? Машина Глеба осталась в Москве, а у Веры ее вовсе нет. Абхазцы в Москву не поедут. Хотя у Веры денег много. Они как-то связались и нашли общий язык. Но только Кира с ними дела иметь не будет. Если Глеб нашел ее и следил, то он знал, что Кира собирается уезжать, и, возможно, знал, что она убила этих двух баб. И, возможно, тогда он и решился с ней покончить. Повторил Кирин фокус с бритвой. После убийства Кира наверняка вернулась домой и спокойно легла спать. Опасность миновала. Второй вопрос. Зная, что на нее объявлена охота, зачем ей возвращаться в Москву? На что она рассчитывает?

В тот момент, когда он свернул к своему подъезду и оказался спиной к проезжей части, раздались выстрелы. Женщина ждала его в купленных «Жигулях», припаркованных к обочине, метрах в тридцати от подъезда дома. Она видела, как Михась вошел в ворота двора, и завела двигатель. Он был мрачен и задумчив. Смотрел под ноги. Она тронулась с места, и как только он свернул с проезжей дорожки к дому, нажала на газ и резко затормозила напротив входа в дом. «Наган» лежал на соседнем сиденье, окно машины открыто. Дама в черном схватила револьвер, направила ствол на Сумского и выстрелила шесть раз, опустошив барабан. В этот момент из дома выходила женщина пожилого возраста с собачкой. Первая пуля попала ей в грудь, вторая в правую руку Сумского, третья ему в правое плечо и в руку, остальные мимо цели. Михась упал на землю и потерял сознание.

Выстрелы отдавались эхом по всему двору. Машина взревела и умчалась. Она не знала, убила его или нет. Стрелок из нее никудышный. Завтра она узнает все из новостей. У нее от волнения дрожали руки. Она мчалась по городу и очень боялась попасть в аварию. Ей не приходилось управлять отечественными машинами, которые плохо слушаются водителя. Но до дома она добралась. Завалилась в постель и зарыдала. Сдали нервы.

* * *

Полиция была ошеломлена невероятным событием. Приехали даже генералы. Какому идиоту понадобилось стрелять в подполковника полиции. Жертву моментально увезла «Скорая», убитую старушку труповозка.

Начальник уголовного розыска генерал Черногоров промерил расстояние между проезжей частью и падением подполковника шагами.

– Тут не более пяти метров. Киллер не промазал бы с такого расстояния. Работал непрофессионал. К тому же ездит на «Жигулях». Скорее всего, это тот же тип, что сбил на машине беглого зэка. Надо проверить всех освободившихся за последние полгода.

Слова генерала слышал и майор Воронихин.

– Я пошлю в колонию своего человека. Пусть на месте разберется.

– Добро. Сумской держал зэков в ежовых рукавицах. Есть еще версии?

– Мог стрелять кто-то из своих, – предложил один из подполковников. – Мы не знаем, кто из Управления ходил у него под колпаком. Может, он еще к кому-нибудь подкрался. Сумской отлично вылавливал разную нечисть. И у нас таких хватает.

– Ты хочешь сказать, что полицейские не умеют стрелять? – спросил генерал.

– Оружие не табельное, а покупное и, возможно, с дефектами, – ответил подполковник.

– Проверь его кабинет, Сережа, – приказал генерал Воронихину, – что за дела и на кого Сумской их заводил.

– Хорошо. Только договоритесь с начальником его Управления, а то меня же и обвинят.

– Договорюсь. Это дело до министра дойдет. Нас по головке не погладят. Что видели свидетели?

– Из окон только крышу машины. Серая, белая, бежевая, в темном дворе не разглядишь. Третья модель «Лады». Один из гуляющих видел лишь черную кепку водителя. Это все.

– А что сказали врачи?

– Жить будет. Раны несмертельные. Но придется резать. Пули застряли глубоко. Возможно, сломана лопатка. Не меньше месяца на восстановление.

Тут подошел криминалист.

– Вот, из двери выковырял. Даже не сплющилась.

Генерал взял пулю и осмотрел ее.

– Черт! Это же «наган». Очевидно, где-то был припрятан. Версия с зэком становится реальной. Доставай и остальные пули, там еще есть дырки. И на экспертизу.

– Я вот еще что хочу сказать. На дороге след от торможения. Если мы протянем веревку до двери, она пройдет по контуру, который мы нарисовали вокруг лежавшего подполковника, пока ехала «Скорая». Получается, что остальные пули попали бы ему в голову, если бы он не упал сразу. Первая в правую руку, вторая в правое плечо, а третья еще ближе. Либо в шею, либо в голову.

– Значит, ему повезло. И не такой уж мазила стрелок. Просто «наган» для него в новинку. Серьезные убийцы таким оружием не пользуются. Анахронизм какой-то. И оружие не пристрелянное. Смотри, как пуля блестит, будто только что с конвейера. Хорошо хранили. А главное, что он его не бросил, а забрал с собой. Револьвер порохом воняет. А если бы стрелка тормознули?

– Странный случай. Опытные зэки так себя не ведут, – сказал подполковник.

– А если этот человек из личной жизни Сумского, о которой мы ничего не знаем. В справочнике его адреса нет. Посторонний человек не может добыть данные на подполковника полиции, – уверенно заявил Воронихин.

– По-твоему, он дружил с убийцами? – повысил голос генерал.

– Мы должны отрабатывать все версии.

Никто с этим спорить не стал.

7

Обыск в комнате, где жил погибший под колесами беглый зэк, мало что дал. Все говорило о его нищенской жизни, однако холодильник был полон разной снеди, в том числе и деликатесами. Потом нашли на шкафу шкатулку с деньгами, где лежало больше двухсот тысяч рублей. Такие деньги у истопника, находящегося в летнем отпуске, явление необычное. По сводкам города, крупных ограблений в Москве не проходило. И вряд ли его кто-то взял на крупное дело. Он страдал туберкулезом и громко кашлял, да еще хромал. В качестве налетчика он не был той фигурой, которую берут на подобные дела. Кто-то ему платил за молчание. Вторая находка оказалась еще интересней. В одной из книг, которыми был забит шкаф, нашли конверт. На нем написано лишь имя: «Вере». Видимо, письмо написано давно, но не передано адресату. Конверт проверили на отпечатки. Кроме хозяина, его никто не касался. Его вскрыли. Почерк аккуратный. В зоне он работал писарем, курьером и мальчиком на побегушках при штабе, имея диплом об окончании университета филологического факультета. Письмо выглядело странным.

«Ты ставишь меня в тупик, Верочка. Конечно, я могу пойти в суд, если до этого дойдет дело. Меня там же арестуют, как беглого каторжанина, и вновь посадят. Но это еще вопрос, поверят ли они мне. Я ведь один из свидетелей, и не более того. Я видел, как эта сволочь расстреляла троих человек из припрятанного «ТТ». Табельное оружие не использовалось. Если их эксгумировать с зоновского кладбища под номерами 341, 342, 343, пули найдут в черепах. История болезни липовая, и по ней они умерли от туберкулеза. Следующая очередь была моя. Через месяц освобождение. Они мне не дадут уйти. Я слишком много знаю. Решил бежать. И мне это удалось. Я готов написать заявление, которое пришьют к делу. Надо все как следует взвесить. Я в твоей власти. Благодаря твоим деньгам я еще на плаву. Могу по-человечески жить. Дай Бог тебе здоровья. А может, просто прибить эту сволочь и дело с концом? Мне это проще сделать, чем идти в суд. С поклоном Витя Беландин».

Письмо вновь вложили в конверт. Лейтенант сказал:

– Он не упоминает имен. Письмо может разъяснить только непонятная нам Вера. Уж она-то знает немало. Осталось ее только найти.

Криминалист добавил:

– Воронихин разберется.

* * *

Воронихин знал только одну Веру. Секретаршу покойного Дроздова. Он навел справки и выяснил, что ее муж в то же время сидел в той же колонии, из которой бежал убитый зэк и где начальником был Михаил Сумской. Вечером того же дня он к ней поехал и, как это ни странно, застал ее дома.

– У меня к вам серьезный разговор, Вера Борисовна.

– Заходите. Извините за бардак, но я только сегодня приехала из отпуска.

– Где отдыхали?

– В Ялте. Люблю этот город, и Крым в частности.

– Ехали на поезде?

Вера усмехнулась и подала ему прокомпостированный билет.

– Я познакомилась в поезде с очень приятным мужчиной, который и достал нам билеты. Жаль, что он женат. О таком можно только мечтать. Поезд прибыл сегодня в двенадцать дня.

– Хорошо. – Билеты он сунул в свой карман. – У меня к вам еще вопрос. У вашего покойного мужа было оружие?

– Да. Его бандиты ему в колонию отвезли. Уж как они протащили пистолет, я не знаю. И при выходе он его сумел вытащить из зоны. Но он из него не стрелял. Пистолет хранился вместе с деньгами. Как я узнала позже, его убили из «ТТ». Очевидно, грабитель пришел со своим пистолетом и вынудил Кирилла показать тайник. Кирилл показал, видимо, с расчетом достать пистолет, но не получилось. Оружием завладел грабитель и из него же мужа пристрелил.

– А вы знали, где находится его тайник?

– Нет. Но когда я вернулась домой, то увидела вскрытый пол. Тогда и поняла, где лежали деньги. Пистолет видела раньше. Домой вернулась не вовремя. А он его чистил на кухне. В доме я знаю каждый уголок, но пистолета нигде не встречала. Значит, он его прятал в тайнике. Когда я нашла его мертвым, вернувшись с работы, я тут же позвонила вам. Вы сами видели пол.

– Да. Я помню. Скажите, а вы посещали его в колонии? Кажется, сидел он пять лет.

– Раз в месяц обязательно.

– Так часто. И вам позволяли?

– Там работал хороший Кум. За определенную мзду он меня допускал к заключенному. Да это везде так. Деньги решают все.

– Кумом в колонии был майор Сумской?

– Вы хорошо осведомлены.

– Еще бы. Убит бывший беглый зэк этой колонии, некий Беландин. Попал под машину. Ранен и сам Сумской, он в больнице. Кто-то хочет избавиться от свидетелей чего-то страшного. Кстати, заместителя вашего начальника, ныне тоже покойного, убили из того же оружия, что и вашего мужа. Потом и Евгений Дроздов перерезал себе вены. Путь чистый. Теперь вы можете стать руководителем фирмы.

– Возможно, если жена Дроздова не оспорит в суде мое появление. Акции у меня. И передал мне их сам Дроздов. Дело прошлое, и о нем можно говорить. Дроздов был моим любовником на протяжении пяти лет. Он знал об изменах жены. Следил за ней, и вы сами нашли в его сейфе тому подтверждение. Он ненавидел Гену Воронцова и собирался ему отомстить. Я так вижу ситуацию. А акции мне передал сам хозяин. На хранение, а не в качестве завещания. Он за себя боялся. И не напрасно, как я понимаю. В ход я их еще не пускала. Жду решения коллектива.

– То, что вы рассказали, может обернуться против вас, – покачал головой Воронихин. – Давайте повернем дело по-другому. Вы сами вскрыли тайник, забрали деньги и пистолет. В определенный момент пристрелили мужа, устроили бардак в доме и вызвали нас. Потом застрелили Геннадия Воронцова. Помехой оставался только Евгений Дроздов, ваш босс. Но он сам решил свою судьбу.

Вера рассмеялась:

– Логичная сказка. Но не складывается. Даже если мы будем игнорировать мое алиби на время убийства мужа. Я сижу в приемной и ни на шаг не отхожу. Там постоянно находятся люди. Очередь на прием. Если я выйду из кабинета, все полезут в двери директора. После чего он меня выгонит с работы. Ладно, поедем дальше. Как я могла убить любовника Киры? В это время мы ехали в поезде с Женей и подъезжали к Москве. Свидетелей хоть отбавляй. Это алиби касается и мужа Киры. И главное. Если я убила Гену выстрелом в лоб, то почему оставила живой Киру, которая может оспорить мое директорство. Она так же для меня опасна. И наконец, самоубийство директора. Это я его заставила перерезать вены? Я лишь собачонка в его руках. Эксперты наверняка определили время смерти любовника. И Женя не мог его убить. К тому же он подслеповат. Очки не носил только при жене. А выстрел был точен и профессионален. Я думаю, что козни организовала Кира. Она же каким-то образом осталась жива.

– Убедительно. Но если есть киллер, то вашего мужа он убил из-за денег. А любовника Киры по найму. Тоже за деньги. После чего тут же ушел. Кира осталась одна с трупом в квартире. Ей его не поднять и на улицу не выкинуть. Надо думать. Она оттащила его в кладовку. А тут, на ее счастье, приезжает муж. Она его опаивает снотворным, волочет в ванную и устраивает суицид. В итоге. Муж приехал, застал ее с любовником, убил его и покончил с собой. Эксперты не определили точное время смерти. Оно гуляет от десяти до одиннадцати. Разница в час. Вопрос. Где Дроздов взял пистолет? Значит, он убил и вашего мужа? Ведь вы были его любовницей. Навряд ли. Если вы ему не подсказали, где искать клад. Он мог прийти, когда никого нет дома. Достать деньги и оружие, и вдруг появляется Кирилл. Он его убивает и уходит. Но у Дроздова алиби. Он ведет прием сотрудников, вы сидите на месте. И опять же мы упираемся в его зрение. Ваш муж, так же как и Геннадий Воронцов, был убит одним точным выстрелом.

– Ищите киллера. И не постороннего, а хорошо информированного человека. Он досконально знал ситуацию. Где, когда, кто и в чем его выгода, – уверенно заявила Вера.

– Вы действительно приехали только теперь?

– Вы же билет мой взяли. Спросите проводницу восьмого вагона. Она нам коньяк покупала в вагоне-ресторане.

– Нам? Ах да. Вы познакомились с приятным молодым человеком. Но женатым. Можете дать мне его данные и телефон.

– Конечно. Я паспорт его видела. Глеб Игнатьевич Горбоносов. Бывший военный. На груди орденская планка…

– Не продолжайте. Я его знаю. Такому парню можно доверять.

– И мне так показалось. Жаль, не познакомилась с ним раньше. Он же тоже отдыхал в Ялте.

– Спасибо. Все, что нужно, я выяснил. Извините за беспокойство. Дело сложное, запутанное. А насчет киллера вы правы. Этот человек очень хорошо осведомлен.

Когда майор ушел, Вера поняла, что Михась добрался до Витьки Беландина и убил его. Теперь она осталась без защиты и пугать Михася ей больше нечем. Он доберется и до нее.

Одно успокаивало. Михась тяжело ранен и под охраной находится в больнице. Значит, Кира выполнила свой план, но не до конца. В Москве ее найти невозможно. Новости они слушали по радио вместе с Глебом. И он сказал: «Кира себя выдала. Если она стреляла, то из своего «нагана», что мы видели у нее под подушкой. И одну из баб она хлопнула им же. Все наши старания кошке под хвост. Долго Михась в больнице не проваляется. Сбежит. У него дел выше крыши. А Кира теперь заляжет на дно».

– Надо нам закончить ее дело, – сказала Вера, не зная, как это сделать.

– Только если он попытается покинуть больницу. В палату к нему не попасть. Охрана там серьезная.

Они оба очень боялись этого человека и уже готовы были пойти на преступление. Но Глеб не был в себе уверен. И чем стрелять? Все его оружие зарегистрировано. Его вычислят за три минуты. Нужно неординарное решение.

8

Колония за много лет изменилась. Новый начальник, новый зам и новые зэки. Из ветеранов остались только пять заключенных. Эти люди мало что знали про старый режим, но у них в архиве находились папки с делами.

Речь пошла о старых делах восьмилетней давности. Отчеты были очень расплывчатыми, и официальному гостю из Москвы никто в подробностях рассказать не мог. Он сумел составить только список заключенных за тот период и список всех, кто освободился за последние три месяца. Получилась толстая папка, такую по запросу не получишь. Капитан был парнем настырным, придирался к каждой букве.

Сидя в кабинете начальника, он попросил встречи с ветеранами, зэковскими старожилами, которые помнили старые времена. Один из них оказался достаточно разговорчивым, тем более что все происходящее его не касалось.

– Никакого побега не было. Бараки между собой не воевали. Смотрящий за порядком вор в законе Ерш держал всех на привязи. Он отчитывался только перед Кумом. Кум сам назначал смотрящих. Его боялись. Беландина выдали. Он был свидетелем расстрела трех авторитетов. Укладывал трубы за сараем и тут же спрятался, когда привели тех троих. Сумской сам лично их расстрелял. Стрелок он отменный. Стрелял только в сердце. Его боялись до смерти. О его самосуде знали и начальник колонии, и хирург из больницы, он же патологоанатом и главврач. Всем ставили диагноз туберкулез. За забором наше кладбище. Если вы откопаете туберкулезника, то найдете пулю в скелете. Оружия у него хватало. Бандиты своим привозили пистолеты по договоренности с Кумом. Но оружие он прятал в своем схроне. При освобождении зэка возвращал его владельцу. Система работала без сбоя. Иногда он просто приказывал своим зэкам убрать того или другого. Тут в дело вступали заточки. Эти трупы оттаскивали в лес на корм волкам. Так вот, Беландин разболтал, что видел. Язык чесался. Слух дошел и до Кума. Так судьба его была решена. Один добрый малый предупредил Беландина, что завтра его поведут на медосмотр, но живым он назад не вернется. Тогда он решил бежать. История колонии не знала побегов. В основном из-за того, что никто не знал местности и ориентировок. Кругом тайга. Цивилизация далеко. Но у Беландина не было выхода. Он был свидетелем, такие уничтожались. В то время в колонии делали водопровод. Заехал грузовик с трубами. Парень залез под машину, пока шла разгрузка, и лег на крестообразный упор дна кузова, а ноги упер в рессоры. Его не заметили. Охрана на воротах с зеркалами дно машин не проверяла. Побегов-то не было. Так он выехал из зоны, машина сама привезла его в город, а дальше, я так думаю, он на товарнике ушел. Закопался в уголь, и будь здоров. Короче, его не нашли.

– Сейчас Сумской работает в Москве в системе МВД. По его рассказу, побег выглядел иначе.

– Когда этот зверь ушел от нас, все вздохнули свободно. Все начальство разбежалось. Патологоанатом умер. Старый уже был. Кто куда делся – неизвестно.

– Скажи, а среди зэков, кто недавно освободился, кто-то мог найти Беландина или Сумского и отомстить им?

Обросший худощавый зэк покачал головой:

– Вряд ли. У Беландина не было врагов. Он из категории работяг. Молчун. В чужие дела не лез. Зэкам не за что ему мстить.

– А Сумской? Он стал подполковником полиции.

– Из наших в Москву никто не собирался. Там же прописка нужна, а кто зэку со справкой об освобождении даст работу да еще прописку. А потом, убийство легавого это вышка. Да и мстить через пять лет поздновато. В Якутии новый карьер копать начали. Все туда и ломанулись. Там нужны люди. Всех берут. И от центра далеко. И потом, москвичей у нас сидели единицы.

– Ладно. Ты говорил об оружии. Кому привозили «ТТ» с полной обоймой?

– Я тогда работал на контроле. Знаю только о двух случаях. Это Тарас Негода. Но он так и не вышел из зоны. Деревом завалило на лесоповале. И второй Кирилл Сошальский. Но с Сошальским Кум не общался. Тот принадлежал крупной группировке, и он имел дело только с его боссами, а к Сошальскому даже не подходил. Когда тот вышел на свободу, его ждала машина за воротами. К нему и жена в любое время приезжала. Кум ей делал семейные свидания. То есть давал комнату на сутки. С Сошальским было опасно связываться. Его шкуру берегли, хотя среди зэков он вел себя как равный и дисциплину не нарушал. Тихоня, но с волчьим взглядом. Вот он был одним из москвичей. Я думаю, дружки и пристроили Кирилла в столице.

– И оружие ему вернули при выпуске.

– Думаю, да.

– А ведь Сумской расстреливал людей из «ТТ».

– У него в схроне оружия хватало. И сейчас следов не найдешь. После его увольнения схрон опустел. Значит, он забрал его с собой.

– Сошальский вышел раньше?

– За год до пертурбации. А после ухода Кума смерти прекратились.

– Вы очень откровенный человек. Спасибо.

– А мне терять нечего. У меня рак, а сидеть еще два года. Так что до свободы я не доживу.

– Кладбище для зэков большое?

– Да не маленькое. Но есть одна примета. На могилах пишут только номер, присвоенный зэку в колонии. А тем, кто расстрелян, ставят на табличках еще православный крест черной краской. Но без приказа Министерства юстиции эксгумацию делать не позволит администрация. Нужен ордер. Вы думаете, нынешнее начальство не понимает, кого убили, а кто своей смертью умер. Им неприятности ни к чему.

– Спасибо еще раз. Ради этого разговора стоило ехать сюда.

– Удачи, капитан.

Они простились.

9

Санкт-Петербург майора встретил приветливо, он и сам об этом позаботился – командировочное удостоверение подписал у замминистра.

То ли майор Шкловский был действительно умным человеком, то ли ему бесконечно везло, но он попал куда надо. Информационный отдел имел четыре комнаты, и ему удалось попасть прямо к начальнику полковнику Ладейникову. Кабинет обширный, с высокими потолками, но обставлен скромно. Полковник копошился в папках.

– Здравия желаю, – вытянулся по струнке майор.

– Ты, я вижу, не из наших, – покосился полковник на гостя.

– Так точно. Прибыл из Москвы в командировку. Вот мандат от прокурора. Я майор Шкловский Вадим Дмитриевич.

Прокурора Москвы здесь все знали, и о его зяте ходили легенды. Полковник сразу размяк и предложил гостю присесть.

– В чем проблемы, Вадим Дмитриевич? Мы всегда готовы помочь коллегам из столицы.

– У меня необычное дело. Пятилетней давности. Тогда ваше Управление захватило притон проституток, промышлявших клофелином. В этом деле вам помогал майор юстиции некто Сумской.

– Тебе повезло. Как раз я над этим делом и работаю. Похоже, они никогда нас не оставят в покое. Майора мы сами попросили помочь. Всех наших оперативников знали в лицо и шлюхи, и их водители, и бармены, и их сообщники. Там была целая сеть, а не обычный притон. Они меняли адреса и телефоны. А тут приехал один Кум из зоны в Сибири. Его никто не знал. Опытный майор Сумской. Всю эту кухню он знал. Воспользовался телефоном и заказал себе девочку. Мы забронировали ему два номера – в «Астории» и «Европейской». Как мы выяснили потом, с одной шлюхой он нашел общий язык и она ему сдала всех. По словам бармена, он не вызывал подозрений, и бармен подал девице сигнал, что к нему можно подойти. Они просидели в баре около получаса, а потом пошли в номер. Бармен дал им бутылку, заряженную клофелином. Обычное дело. Девочки с собой не носили выпивку. Подозрительно. Мы взяли бармена, и он раскололся. Но не прошло и часа, как они вышли с этой девицей из номера. Значит, зелье он не пил. Взяли такси и уехали. Мы не знали, что нам делать, но мешать ему не стали. Проститутку он высадил возле метро, и мы потеряли ее из виду, но фотографии ее у нас остались. Девицу мы так и не нашли. Очевидно, он на нее надавил, и она выложила ему все подробности. Сумской поехал в «Европейскую» и повторил свой трюк, но на этот раз мы получили от него сигнал и ворвались в номер. В коньяке был клофелин. Через проститутку мы вышли на остальных. Арестовали всех вместе с коридорными и барменами. Добрались и до Фаины, их идеолога и планировщика. Ей дали шесть лет, но она по амнистии вышла раньше. Первую девицу Сумской защищал. Мол, она всех выдала, к тому же шла на первое дело. Мы даже искать ее не стали. Нам и тридцати пяти человек хватило. Все получили сроки. Сколько девиц остались на свободе, мы не знаем. Фаина их не выдала. Но о двоих знаем точно.

Он вынул фотографии из одной папки и показал майору.

– Это та, которая всех сдала. Очень красивая кукла, а это та, что числилась в списках Фаины как самая результативная. Фото из альбома. Фаина держала архив со снимками своих девушек и при случае показывала его особым клиентам, которым клофелин не подсыпали. А драли с них хорошие деньги за ночь с куклой. Они же еще и работали по профессии. На каждую девушку у нее отводилась целая страница, где проститутка красовалась во всех видах без одежды.

– Нам такой альбомчик тоже пригодится.

– У нас есть специалисты. Они вам сделают качественные копии. Имен здесь нет. Их выяснили в суде, но телефоны имеются. Вот девица, которая первая попала в лапы Сумского, которая не была на суде. А это та, что исчезла по непонятным причинам.

– Первую звали Кирой. Это я знаю. Она успела предупредить только свою подругу, и та дала деру из города. Но ведь вы все равно довольны результатом? – спросил Вадим.

– Конечно. У нас был вагон жалоб от отравленных клофелином, а потом ограбленных клиентов кошмарного притона. Ну а теперь немного о печальном. Из Абхазии нам прислали два трупа. Неожиданных и через столько лет, вот почему старые дела оказались на моем столе. Ночью, когда они спали, была убита из «нагана» через подушку Фаина Соболевская, вышедшая год назад из тюрьмы. Второй оказалась Рита Хохловская. Очевидно, свеженькая из вновь созданного притона. Фаина свое дело не бросила. Ведь при аресте у нее конфисковали больше миллиона долларов. Выйдя из тюрьмы, она оказалась на мели. А кроме сводничества, она ничего делать не умеет. Новая девочка тому подтверждение. Рита, двадцати лет, хороша собой и нищая студентка медицинского института. Такие идут в притон, не капризничая. Ночью не высыпаются, зато днем полные карманы.

– Кто же мог их убить?

– Тот, кого они сами хотели пришить. Не по своей воле они туда поехали. У Фаины щитовидка. Солнце ей противопоказано. А Рита хотела поехать в Крым.

– У вас, товарищ полковник, есть версии? – спросил Шкловский.

– Догадки. Фаина женщина смелая и решительная. В колонии она жила неплохо. Ее уважали. Она и там стала «мамашей». За время свободы врагов нажить себе не могла. Я думаю, она нашла предательницу, засадившую ее за решетку на пять лет. Такие дамы провокаторов не прощают. И потом ее самоуверенность. Удара в спину она не ждала. Ей грело душу нанести удар первой.

– Значит, кто-то из этих двоих, которые остались в стороне.

– Я думаю, вам их надо искать в Москве. Куда им еще податься, привыкшим жить в роскоши.

– Хорошо. Все выглядит логично.

– Тем более что у вас будут их фотографии. Ну а мы будем решать вопрос с трупами.

На этом они простились.

Командировка оказалась очень короткой. Шкловский так и не сумел осмотреть достопримечательности. Было еще утро, а поезд уходил ночью в Москву. Он все же решил сделать еще один визит к женщине из притона Фаины, которая тоже отсидела. Не молодая, лет под сорок, но духами разило за версту.

– Миленький, ты же без звонка. И я тебя не знаю. Впрочем, время у меня есть, если у тебя найдется сто тысяч.

– И сколько времени ты мне уделишь за сотню?

– До вечера. Годится?

– Годится.

Они зашли в квартиру, и Анна Сергеевна начала раздеваться. На лицо ничего интересного, но фигуру она сохранила.

– Сотню я тебе дам. Но не за постель, а за разговор.

Женщина резко обернулась.

– Ты легавый?

– Нет. Любопытный. Ты знаешь, что Фаину убили и еще одну красотку, по случайности? На вас объявлена охота. Нет, я не стрелок, и ты меня не должна бояться.

– Ну, выкладывай, что ты знаешь и что хочешь узнать.

– Фаина решила отомстить предательнице, взяла с собой новенькую из клуба и поехала в Гагры, где отдыхала Кира Колпакчи. Но Кира узнала ее прежде, чем ее увидела Фаина. В итоге труп Фаины и ее помощницы вернули в Питер в цинковых гробах. Фаина предлагала тебе поехать на Кавказ для экзекуции?

Анна задумалась и сказала:

– Да. И не только мне. А всем, кто сидел. Но на убийство никто не подписался. Тогда она взяла новенькую. Очевидно, обещала ей золотые горы. Все отсидевшие уже постарели и в новый клан Фаины не вступили. К тому же Кира очень хитрая, и она тоже прошла хорошую школу выживания, и она в отличной физической форме. Ее очень трудно убить. Вот и вышло наоборот. Трупом оказалась Фаина. Здесь она открыла новый притон со свежими девочками, и более безопасный. Клофелином больше не балуются. Используют новые методы. Она шантажировала клиентов, делая фотографии, и пугала их, что снимки попадут их женам или еще кому-нибудь.

– А ее подруга? Которая тоже не села? Значит, была предупреждена Кирой о готовящейся облаве.

– Ее никто не знал. Даже в лицо. Она работала по квартирам и в отелях не появлялась. Но денег приносила много. Жалоб на нее не поступало. Таких было две или три шлюхи. Они действовали своими методами. Кира входила в их число какое-то время, потом ее, типа, наказали и перебросили на отели. Провалила одно из заданий. Фаина была неоспоримым авторитетом. Ее приказы не обсуждались. Но и платила она хорошо. Пятьдесят процентов выручки оставляла девочкам. Все были довольны. Коридорные отеля и бармены сидели на зарплате. Притон работал как часы. Без сбоев. Фаина знала, что за ней охотится МВД, и ее методы менялись каждую неделю. Она была очень осторожна и внимательна. Но попался тип, который перехватил девочку в «Европейской» и вытряхнул из нее все. Тогда-то всех и накрыли. Кира не могла знать много подробностей. Она лишь выдала основу. Другая знала больше. А главное, имена. Фаина догадалась, кто их выдал, но на суде ничего не сказала. Всех девочек можно было найти в ее альбоме для элитных клиентов, которые заказывали их на дом. От клиентов заявлений не поступало. Они все занимали высокие посты, и многие руководили районами и даже городами. За шлюхами присылали свои машины.

Короче, бизнес всех устраивал. Провал был случайным и глупым. По графику Фаины на этот день в дневную смену работали три девочки. Киру раскусили тут же, вторую просто не нашли. Они исчезли из города. Третья вернулась с выручкой, а ночью началась облава по отелям. Взяли всех. За сводничество и грабеж осудили лишь Фаину. Других за кражи и покушение на жизнь. Статью за клофелин сняли, и в итоге все получили по пять лет, а Фаина шесть. После выхода никто ни с кем не встречался. Многие сменили адреса. А когда Фаина вышла, она нашла всех. Ее целью было найти предательницу и наказать ее. Девчонки начали новую жизнь и на мокруху не согласились Она взяла наивную дурочку из новеньких. А тут к ней пришел легавый без формы, но стало ясно, что он из той же стаи ловцов. Он передал Фаине чистосердечное признание Киры и место ее нахождения. Видимо, живая Кира его тоже не устраивала. Теперь Фаина сделала второй обход и опять безуспешно. Судя по почерку, именно Кира писала донос и подменила себя на другую, но в другом отеле. Из показаний бармена «Астории», который выдал бутылку с клофелином, он неожиданно увидел их вместе, выходящими из отеля, чему немало удивился и решил проверить их номер. Бутылка с клофелином открыта, но из нее не пили. Жадность фраера сгубила. Он отнес бутылку обратно на склад и упаковал ее. На чем и погорел.

Ну, Фаину убили. Зато другим развязали руки. Притоны были, есть и будут. Это легкие деньги, а нищих красоток у нас полгорода. А на лицо все они святоши.

Больше вопросов у Шкловского не нашлось.

Переубеждать опытную шлюху, прошедшую зону, он не собирался. Но в чем-то она была права.

Пора ехать на вокзал.

10

В одном купе ехали майор Вадим Шкловский и женщина лет сорока. Симпатичная, но не красавица. Вера Сошальская провела в Питере два дня и не спускала глаз с незнакомца. Впервые она увидела его ни похоронах Фаины. И он явно отличался ото всех. Такие мужики не пользуются услугами проституток. Она знала это по опыту. Ее догадки подтвердились, когда он входил в Главное управление полиции на Литейном. Дальше она не спускала с него глаз. Он вышел с большим фотоальбомом, который не вмещался в портфель. Она знала, кому принадлежит этот фолиант и его содержание. Парню пришлось купить спортивную сумку, чтобы вместить туда неудобную ношу. Потом он пошел на вокзал и купил на «стрелу» один купейный билет. Вера стояла за ним и купила три оставшихся билета в то же купе. Проводнице дала двести рублей, чтобы та никого к ним не подсаживала.

Поезд тронулся, и соседи познакомились. Вера представилась Олесей, диспетчером аэропорта. Интересная сорокалетняя брюнетка, но кого-то напоминала. Впрочем, он не стал напрягать память. Как это принято, накрылся стол, появился коньяк и сухое вино.

– Что вы будете пить? – спросила Олеся.

– Сухое я не пью. Это же мочегонное.

– А я не буду коньяк, так устала, что от первой рюмки получу последнюю стадию опьянения.

Напитки были разлиты. Выпили, закусили салатом из овощей, и через десять минут майор спал. Клофелин сделал свое дело. Бутылку Вера выбросила в окно, а его стакан сполоснула сухим вином. Проснется он только в Москве. У Веры не было вещей, кроме сумки с продуктами. Ее она тоже выбросила, а потом из спортивного багажа соседа достала альбом и нашла свою страницу. Здесь она выглядела значительно моложе, с выцветшими волосами под платиновую блондинку. Небо и земля с сегодняшней Верой. Расчет себя оправдал.

Свою страницу она сожгла в туалете, а в Балагое сошла с поезда. Ей срочно надо было послать телеграмму. Поезд уехал, не дождавшись ее. Дальнейший путь она проехала на такси, предложив шоферу пятнадцать тысяч, если он обгонит поезд.

Все получилось. Ночная трасса была относительно свободна. Она не задумываясь приехала на съемную квартиру Глеба.

Он не спал, а ходил по комнате с сигаретой в зубах.

– Разве ты куришь?

– Пришлось. Нервы уже на пределе.

– Хуже другое. Михась жив и лежит в больнице. В какой неизвестно, но генерал выписал ему охрану в четыре человека. Работают по двое с отдыхом на сон. К палате не подойдешь.

– А Кира хотела его убить.

– Дура. Все надо было делать раньше. Когда мы ее связали и поволокли в лес, я взяла револьвер из-под ее подушки, и Фаину, и вторую шлюшку убила я. Когда она мылась в речке, смывая грим, я забежала в ее хибару, взяла револьвер из-под подушки и пришила питерских шлюх. Потом я положила «наган» на место. Взяв кое-какие вещи, Кира уехала на попутке в Адлер. Она просто смылась. С Михасем она тянула. Поджилки тряслись. И опять мне пришлось вмешаться. Я придумала. У нас три дня до поезда. Я отправила тебя в Ялту доставать справки с пропиской. Это нетрудно, если заплатить хозяевам и внести за себя курортный налог. Тогда к нам не придраться. Ты согласился и уехал, а я махнула в аэропорт. На почтовом самолете за триста долларов меня за полтора часа доставили в столицу. Я дозвонилась до Киры по телефону, который мы ей купили взамен утопленного. Бабу трясло. Она не решалась идти на схватку с Михасем. Я дала ей успокоительное, подмешав клофелин. Мы еще и бутылку коньяку осушили. Она вырубилась. Я взяла ее «наган» и ключи от машины. Я не ощущала никакого страха. Меня нет. Я в Ялте. В тот вечер я неудачно стреляла в Михася. Потом поставила машину на место, револьвер протерла и опять положила под подушку. Этой же ночью на почтовом самолете, но уже за четыреста долларов, меня доставили в Симферополь. На все про все у меня ушло меньше суток. О стрельбе и ранении Сумского Кира узнала лишь из новостей. Меня с ней рядом не было, когда она очнулась лишь на следующее утро. Вернувшись, я тебя не застала, ты все еще был в Ялте и приехал через час после моего прилета. Но так или иначе вся заваруха ляжет на плечи Киры. То, что мне надо. И ты чист. Мы вне подозрений.

Я знаю, у кого Женька покупал оружие. Шеф купил его у Михася. Я сказала, что оружие военное и никем не проверялось, так как хранилось на складе. Умные люди его выкрали. После чего он купил его не задумываясь. Он даже был в масле и возможно мог где-нибудь оставить следы.

– Значит, ты сделала все одна и ни слова мне.

– Ты был бы против, Глеб. А я не хочу тебя терять. Мы оба на одной веревочке болтаемся. А главное, я тебя оградила от всех подозрений. И даже если нас заметят вместе, ничего не изменится. Я показала билет майору Воронихину из Симферополя и сказала, что влюбилась в соседа в купе, назвав ему твое имя. На период страшных событий в Гаграх у нас алиби. В это время мы находились в Ялте. У нас даже прописка есть. Но свел нас лишь симферопольский поезд. Кира нам больше не опасна. Бояться надо Михася. Он напуган. Но все грехи валим на Киру. Я в Питере и Москве работала врачом. У меня много среди них знакомых. В баре они часто встречаются и сплетничают. Я в их компании. Покушение на жизнь полицейского дело серьезное и стало главной темой. Так вот, у Михася раздроблена правая лопатка и ранение в локтевой сустав. Наш враг лишился правой руки. Стрелять он может только с левой. Но не привык и не умеет. Значит, если он доберется до Киры, то использует нож. Но она его близко не подпустит. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Эту суку надо убрать. Она слишком много знает и сможет заговорить. Тогда все пойдет прахом.

– Составляй план. У тебя это лучше получается.

11

Здоровье Михаила Ильича Сумского восстановилось. Просто правая рука и плечо находились в гипсе. Это не мешало ему ходить, работать левой рукой и хорошо соображать. Его лишь раздражала охрана. Но его заместителя к нему допустили. Он решил доложить в краткой форме сплетни Сумскому о нем самом, услышанные на зоне, и вкратце об остальном. Однако он прокололся, не зная, что Сумской рассказывал генералу о побеге Беландина, и ляпнул:

– О побеге рецидивиста Беландина можно сказать коротко. Он бежал под днищем грузовика, завозившего трубы в зону. На данный момент остались три зэка, помнящие вас. Они досиживают свой срок. Для справки. В то же время в зоне сидел Сошальский, погибший муж секретарши Евгения Дроздова, который тоже ушел в мир иной. Геннадий Воронцов и Сошальский убиты из одного оружия. Пистолет Сошальского хранился в тайнике вместе с деньгами. Какая там произошла перепалка, мы не знаем. Но убийца один. Сговор Киры с убийцей не складывается по причине того, что Кира не знала Сошальского и лишнее убийство ей ни к чему.

– Почему же киллер не пристрелил Киру? – спросил Сумской.

– Он мог ее не видеть. Ведь она жарила яичницу на кухне, а заказчик ее не заказывал. Им мог быть муж Киры, который сделал себе алиби, но в силу ревности приехал на сутки раньше и попал в мясорубку.

– И это возможно. А в колонии чего ты еще узнал?

– Ничего интересного. Там весь состав поменялся. Новое начальство, новые зэки, кроме тех троих, но они молчат. Им скоро на свободу. Зачем подвергать себя опасности. Я им сказал о страшной смерти Беландина и о вашем ранении. Зря, конечно, но оно не могло быть случайным. Они же не дураки.

– Ладно, капитан, иди. Мне надо все осмыслить.

Капитан ушел. Но Михась не знал, что он написал генералу совсем другую служебную записку, где его шеф выглядел совсем другим человеком.

Примерно через час появился майор Шкловский, приехавший из Питера. Он тоже получил от генерала инструкции, как общаться с Сумским.

– Скажи, Миша, а почему ты освободил первую шлюху, а весь упор сделал на второй?

Подполковник вздохнул.

– Она мне выдала свою сеть, но на условиях, что я ее отпущу. Я сдержал слово. А потом она одна не опасна.

– Две. Она предупредила свою подругу, и они смылись. Полистай этот альбомчик. Тут они все. Это архив Фаины.

Михаил начал листать альбом. На одной странице он остановился.

– Вот она. Которую я отпустил.

Это была Кира.

Майор достал детскую тетрадку в клеточку.

– Ее я нашел в доме Фаины. Смотрим. Фотографии не подписывались. Но была у нее такая тетрадка-расшифровка. Тут они все. На странице 19 значится Кира Максимовна Колпакчи. Лист перечеркнут. Значит, выбыла. Рост, вес, размер груди, талии, бедер. И адрес, по которому проживала в то время.

– Дальше мне все известно. Она вышла замуж за москвича и стала Кирой Дроздовой, которая теперь в розыске. Фото соответствуют.

– Тем проще ее найти. Ну тут вот какая петрушка получается. Двадцать пятый лист отсутствует. Когда я впервые знакомился с альбомом, он там был. Альбом я не выпускал из рук.

– Кто там по списку?

В тетрадке данные нашлись.

– Очевидно, это та дама, которую Кира предупредила. На суде ее не было. Вера Борисовна Сошальская. Замужняя. Работала по вызову. Рост 167, вес 55, талия, бюст, бедра. Не судима. 34 года. На тот момент. Я так думаю, что я с ней ехал в одном купе. Потом отрубился до самой Москвы. Где она вышла, не знаю. Кроме нее, лист выдрать никто не мог. Яркая блондинка на фото и сорокалетняя брюнетка в купе.

– Чем она тебя угощала?

– Коньяком. Сама пила сухое.

– Стандартный случай. Тебя опоили клофелином. И живет Вера в Москве. Но у нас и мысли не было причислять ее к банде Фаины. Ее муж вор в законе. Недавно убит. Из того же пистолета, что и Геннадий Воронцов. Работала секретаршей у Евгения Дроздова. Возможно, по рекомендации жены. Она с высшим образованием. А если киллер она? Отплатила Кире за свободу и шлепнула ее мужа. А до этого своего. Из его же пистолета. Правда, у нее есть железное алиби. Но она могла уйти во время обеда. На машине до дома семь минут. Я был у нее дома. Допрос ничего не дал. Эту дамочку только за руку взять можно.

– Вероятнее всего. Альбом Фаины еще ни о чем не говорит. К тому же столько лет прошло. Сейчас на нее нет никаких дел. На убийство мужа есть алиби и нет мотива. Жили они мирно. В его дела не лезла. Тайник мог быть мотивом. Но как пистолет оказался у убийцы?

– Убийцей могла быть и она, но доказательств нет. Они обе приехали из Питера. Ну и что. Подруги детства. Одна вышла замуж за бизнесмена, другая за бандита. Причем могла и не знать об этом до дня его смерти. Группировка мужа ее ни в чем не подозревала. Тем более она не сорит деньгами направо и налево. Отдыхала в Ялте, а не в Гаграх. Нет ни одной зацепки.

– Придется выжидать.

– Другого ничего не остается.

Майор вежливо откланялся и ушел.

Ничего нового они ему не рассказали. Все это он и так знал. Может, их готовили к встрече с ним?

* * *

Теперь генерал знает правду о побеге Беландина. Он также узнает об отсидке в той же колонии мужа Веры Сошальской и то, что жена посещала его раз в месяц. Книга посетителей сохранилась. Разрешение на свидание давал Сумской, а стало быть, они знакомы. Майор Шкловский доложил о трупах из Питера. Оба трупа были связаны с питерским притоном, который держала покойная Фаина. Дело о притоне вел Сумской. Но хуже всего, что они мертвы. И беглый зэк в придачу. Конечно, обвинение Сумскому никто не предъявит. К тому же он покалечен. А сейчас беспомощен. Правую сторону он не чувствовал, рука и вовсе отказала. Стрелять левой он не умел, и подниматься с постели еще рано. Он потерял много крови и сильно ослаб. Посетители ему и половины не рассказали из того, что знают. И капитан, и майор могли бы ему подыграть. Эти ребята хорошо относились к Сумскому, но он их ни о чем не предупреждал, а значит, они будут говорить правду. Свидетель, который видел, как он расстрелял в зоне троих, мертв. При расстреле Сумской использовал пистолет Сошальского. Тот тоже мертв. Тут нужен неординарный ход. Бежать из больницы он не мог, так как у дверей сидела охрана. Если только через окно с шестого этажа на одной руке. И главный вопрос: кто в него стрелял? Если поверить в смерть Киры, что очень сомнительно, то в него могла стрелять только Вера. Глеб не промахнулся бы. Он прибил бы его с первого выстрела. Хуже всего, что он не может следить за ходом следствия. И главное. Вера не знала ленинградских шлюх. Зачем ей убивать их. Значит, Кира! Но как она могла пойти на сговор с Верой и Глебом? Вере выгодна смерть Киры. Акции у нее. Глеб тоже готов ей отомстить. Не убьет она, убьют ее. Он опасный свидетель. Но пока все они живы, он в опасности. Стоит им открыть рот, и вся картина как на ладони. А он бездействует.

Михась попробовал встать, и у него получилось. Правая часть тела его не слушалась, кроме ноги. Нет, надо притворяться лежачим. К нему заходят врачи, медсестры и охрана. Он под надзором. Надо искать выход из этого положения. И он его найдет. Иначе и быть не может.

Из доклада Шкловского он упустил важный момент. Вера Борисовна Сошальская числилась в списках Фаины. И это ее предупредила Кира. Значит, они были подругами? Что значит думать о своем, когда выслушиваешь доклад.

Глава VI

Неожиданности

1

Совещание у генерала имело обширный характер. Даже если среди них был крот, то он уже ничего поделать не мог.

Первым выступил капитан Зелинский, которого Сумской отправил в колонию.

– Побег из колонии Беландина носил индивидуальный характер. Он был свидетелем расстрела троих заключенных. Характерно то, что стреляли из «ТТ». Возможно, из того, что мы нашли в квартире Киры. До этого он лежал в схроне вора в законе Сошальского. Там мы нашли следы от пистолета. К тому же Сошальский сидел в той же колонии. Его взаимоотношения с убитым нам не известны. Чтобы не попасть под раздачу, Беландин бежал, забравшись под кузов грузовика, лег на карданный вал, и, чтобы его не закрутило, уперся ногами в рессоры. Опасный трюк, но жизнь дороже. С тех пор он исчез, пока мы не нашли его мертвым. При обыске в его комнате была найдена записка с именем «Вера». Читаю содержание.

Капитан положил письмо перед генералом.

– Вера, как я понимаю, это Сошальская?

– Да, – подтвердил капитан, – в то же время он сидел в той же колонии, что и ее муж.

– Если предположить, что Вера дала согласие. Беландин из схрона достал тот пистолет, а она забрала деньги, отсчитав кучку ему на пропитание. Затем Вера решила завладеть акциями. Тот же Беландин убил зама, но упустил Киру. Кира инсценировала самоубийство мужа. У нее не нашлось другого выхода. Убийцу она не видела. Беландин отличный домушник. Он прошел в квартиру и шлепнул Гену Воронцова. Не ясно, почему он не тронул Киру. Возможно, Вера ее запугала. Или оставила ее на потом. Ведь ее никто не подозревал и у нее алиби. Она ехала в поезде. И у нее есть свидетели.

Встал майор Воронихин.

– В письме говорится, что стрелок не пользовался табельным оружием, а стрелял из «ТТ». Сам Сошальский убит из того же «ТТ». Похоже на Беландина. И Геннадий Воронцов убит из «ТТ». Все складывается. Но зачем Вере убивать Беландина? Он был ее верным псом.

– Слишком много знал, – отрезал генерал. – К тому же тянул из нее деньги.

– Опять предположения и ни одного факта, – хмуро пробурчал криминалист. – У нас есть орудие и пули. Доказательств нет.

– А если расстрелом занимался кто-то другой. Ведь в то же время в колонии находился майор Сумской. Он знает всех и даже Киру Колпакчи, по мужу Дроздову, и Веру Сошальскую.

– Ты, Сережа, уже не знаешь, к чему цепляться. Скоро и меня заподозришь.

– Историю с побегом Беландина он придумал на ходу. Никаких групповых побегов в колонии не было, – продолжал Воронихин. – Второе. Вера постоянно ездила в колонию и получала с мужем свидание на сутки. А по уставу положено раз в полгода. Значит, она ему щедро платила. Тут есть что добавить майору Шкловскому. Он прибыл из Питера.

Майор положил на стол ксерокопию чистосердечного признания Киры Колпакчи. Где она выдала все имена подруг по работе.

– Сумской приехал в Питер за новой партией зэков. Его никто не знал. И отдел нравов попросил его заняться притоном Фаины Соболевской. Клофелинщицы очистили карманы сотни клиентов. Он выловил Киру Колпакчи в отеле «Савой» и обещал ее отпустить, если она напишет признание. Она написала, но одно имя скрыла: своей близкой подруги. Потом они обе переехали в Москву, вышли замуж и сменили фамилии. Все оказались за решеткой. Подругой Киры была Вера Сошальская. Вот альбом с девочками, и в нем Вера появляется во всех ракурсах. На скамье осужденных не хватало только двух из общей коллекции: Киры и Веры. Но тогда альбом не нашли, он только теперь попал ко мне в руки. Эти две опытные проститутки были, а может и есть, хорошие подруги. Думаю, за услугу Кира отдала ей акции, потому ее и не убили. Однако из Гагр в Питер приехали два трупа в цинковых гробах. Среди них Фаина Соболевская и новенькая Рита Хохловская. У одной перерезано горло, другая убита из «нагана». Это случилось в ночь на двадцать пятое. А двадцать пятого пришла анонимка из Адлера. В ней говорится о гибели Киры. Билет на Москву она купила двадцать четвертого. За день до убийства. На этом месте в вагоне ехал мужчина с ее билетом до Москвы, но вышел в Туле. Если Кира жива, то могла обменяться билетами. Ее убийство скорее всего блеф. Вера отдыхала в Крыму, так что женщин она не убивала. Мы даже проверили ее соседа по купе. Все совпадает.

Генерал отрицательно покачал головой:

– Вера отпадает, подполковник Сумской из города не отлучался. Остается только Кира.

– Есть еще одна загадка, – подал голос криминалист. – Если Геннадия Воронцова убил профессионал, то кто убил парня стрелой в Нагатино? Мы и там, и там нашли отпечатки морилки на стреле и на журналах в спальне. Есть кто-то еще, о ком мы ничего не знаем. Наемник. Сегодня таких нетрудно найти. Может, он убил баб из Питера и Киру. Тогда кто его нашел? Вера? Он мог быть ее бывшим клиентом, которого она обчистила и принудила его к сотрудничеству. С него все и началось.

Воронихин опять влез в разговор.

– Копия чистосердечного признания Киры хранилась только у подполковника Сумского. Он ее никому не давал, а на этом крючке держал Киру. Когда он решил избавиться от нее, то передал ксерокопию признания Фаине. Мы случайно наткнулись на копию при обыске квартиры убитой Фаины. Там же нашли и альбом с фото и тетрадь с расшифровкой фотографий. Низкий поклон «мамочке» шалашовок. Красотки были на все готовы и решили отомстить. Они поехали в Гагры, но Кира заметила их раньше и пришила. А потом написала письмо.

– Хорошо. Складно, – сказал майор Шкловский, – но откуда Сумской знал адрес Киры и отправил за ней убийц?

– Думаю, она обратилась к нему за помощью, – сказал Воронихин. – Она же убила мужа и уже висела на волоске перед разоблачением. Вот он ей и дал адресок в Гаграх, чтобы она там отсиделась. А заодно послал туда шлюх, чтобы покончить с ней.

– Выходит, Сумской и Кира связаны одной веревочкой. Но что она могла иметь против него? – спросил капитан Зелинский.

– Этого мы не знаем, – ответил Шкловский. – Да это и не важно. Главное, что он держал ее в ежовых рукавицах. Вы забываете, ведь это он заставил ее написать чистосердечное признание. Значит, они были знакомы больше пяти лет. Дальнейшие отношения между ними нам не известны.

– И это ей надоело, и она решила его убрать, – добавил криминалист. – Фаина убита из «нагана», в Михаила стреляли из того же оружия. Первым делом надо найти Киру. Тогда хотя бы половина истории будет понятна.

2

В то время как Глеб и Вера скрывались на даче в Подмосковье, не выпуская оружия из рук, Кира не находила себе места. Она знала, что Михась жив и первое, что он сделает, выйдя из больницы, найдет ее. Опередить его не получится. У этого пройдохи везде связи. Он дохлую мышь найдет в катакомбах. Пройти в больницу нереально даже под видом медсестры. Этого мало. Михась должен быть уничтожен. Он убьет всех, только тогда вздохнет свободно. А лучше бы не дышал. Кира ценила свою жизнь, она жила в роскоши и не жаловалась на безысходность. К тому же ей везло. Ее никто ни в чем не разоблачал, до случая с Михасем в Питере. Вот тогда она трухнула. А Михась опытный и опасный враг. Ходить по квартире и считать углы она не намеревалась. Нужно действовать быстро и решительно.

Чего-чего, а решительности в этой женщине хватало. Даже в молодости, когда она пошла на панель. Не так грубо, конечно. Просто к ней подошел иностранец в баре и захотел познакомиться. Она ответила ему просто: «Сто долларов, и знакомство состоится». Кира всегда себя оправдывала, что бы она ни делала. Отравила отца? Так этой сволочи и надо. Ее мать умерла, когда девочке исполнилось тринадцать. Но отец не очень страдал. На следующий день он залез к дочери в постель. Она брыкалась как могла. Бесполезно. Он ее насиловал чуть ли не каждый день, и тогда впервые она узнала, что такое аборт. Через две недели она сбежала из дома, но он ее нашел. Жизнь превратилась в ад. Он начал бить ее, и тогда она его отравила. Лишила жизни. Вместо похорон пошла на танцы. Там ее и подцепил сутенер Фаины. У нее оказались деньги, а потом и наследство. Всё, кроме угрызений совести. На могиле отца Кира ни разу не появлялась.

Итак длилось немало лет, пока ее не нашел Михась. Своих подруг по бизнесу Кира не выносила. Особенно тех, кто работал ради удовольствия, некоторые из них были замужними. Она сдала всех, кроме Веры, с которой жили под одной крышей. И у той тоже была судьба не сахар. Но Вера ее снабжала хорошими, мудрыми советами. И она многому от нее научилась.

Кира удачно вышла замуж, а Вера попала в бандитский клан. Тогда они и решили избавиться от своих мужей. Кира устроила ее в компанию к своему мужу – его секретаршей, все знала о ее похождениях, даже о том, что Вера спит с ее мужем. Но ее это не трогало.

И вот в их жизни появился Михась. Коварный злой демон. Слишком хитрый и опытный. А главное, он мог убить человека не задумываясь и при этом считался образцом полицейского.

Одно было ясно. В больнице она его не достанет. Он должен выйти или бежать. Но с какой стати? И долго мучаясь, она придумала. Все началось с простого. В тихом укромном месте она подкараулила обычного сержанта полиции, огрела его кирпичом по голове, затащила в подъезд и раздела до трусов. Документы забрала, но табельный пистолет не тронула. Следующий ход опасный. Она купила в магазине медицинских принадлежностей униформу для врачей. Третий ход усложнился еще больше. Кира выяснила, где лежал раненый Сумской. В тот день на окружной дороге произошла крупная авария. Четырнадцать человек пострадали. Часть раненых повезли в больницу, где лежал Сумской. Суматоха помогла ей пройти в ворота и зайти в корпус травматологии. Нюхом она нашла раздевалку и с одного из халатов сняла карточку аккредитации, без которой передвижение по корпусам и палатам было невозможно. Теперь она имела свободное передвижение. Сейчас это главное. Восьмиэтажное здание по 30 палат на каждом этаже. Искать иголку в сене она не собиралась. Кира поднялась на последний этаж и проверила замки на дверях. Двери на крышу не запирались вообще. Она покинула больницу, но уже как официальное лицо. Висюльку на кармане никто не проверял. Достаточно того, что она есть, а фото слишком маленькое. Все шло по плану. Случайно она узнала фамилию начальника управления, где работал Михась. По ходу сбора информации ей приходили новые идеи. Самое простое было найти бомжа с подвешенным языком, проворного, быстрого, находчивого, но без денег, продававшего искусственные цветы, ворованные с кладбищ. Его она купила за тысячу рублей. Для мужика это были огромные деньги. Условия простые и для авантюриста несложные. Его одели в милицейскую форму и дали задание. Сама же Кира поднялась на крышу с четырехметровой веревкой в три ночи.

Полицейский сержант пришел в больницу и показал конверт дежурному.

– Я лично от генерала Коблова. Мне нужно передать пакет подполковнику Сумскому. Могу войти к нему с охраной для его же безопасности.

– Мы сами передадим пакет.

– Не пойдет. Приказ генерала не обсуждается.

Вызвали офицера, и тот лично провел сержанта в одноместную палату Сумского, прихватив с собой автоматчика.

Сержант вел себя по-деловому. Он передал конверт больному и невзначай взглянул в окно. Примета отличная. Ветвистый клен рос прямо под окном.

Отдав честь, сержант ушел. Его сопроводили до выхода. Недалеко от больницы он встретился с Кирой.

– Результатов добился?

– Конечно. Ты была права. Он лежит в восьмиэтажном корпусе, куда всех калек сваливают. Вонища невыносимая. Конверт он принял молча. Мужик идет на поправку. Я зашел, а он за столом чай пил. На меня даже не взглянул. Рожа была удивлена, когда я сказал, что от генерала. Велено передать лично в руки. Читать при охране он его не стал. Глаз от чашки не отводил. Теперь главное. Шестой этаж. Окна на юг. Точно под окном раскидистый клен. Карнизов нет. Стена гладкая, оштукатуренная. На окнах жалюзи. В палате лежит один. Под охраной. При входе в корпус сидит дежурный, но людей в белых халатах не проверяют. Вечером крыша не просматривается. На территории больницы очень много высоких деревьев. Травматологический корпус – бежевый с белым. Самый высокий. У лифта стоят санитары. До его палаты я добирался полчаса. Меня спасало имя генерала. Все прошло чисто.

– Ты машину водить умеешь? – спросила Кира.

– До того как моя жена выписала меня из квартиры, я ездил на «Мерседесе». Сделал глупость, продал свою квартиру и переехал к ней. А когда она нашла себе нового мужа, то тут же меня выписала. Из дома ушел с маленьким чемоданчиком. Вот и оказался на улице. Я же в дом ничего не покупал, и женаты мы были только три года. Жизнь дураков любит.

– Подъедешь к южной стороне больницы. В три ночи. И будешь ждать меня. Но не на «Мерседесе», а на старых «Жигулях». Дальше я скажу чего делать. Получишь еще пару тыщонок, а пока держи одну. Если все пройдет гладко, получишь премию. А теперь разбежались.

Бомж был не дурак. Он понимал, чем дело пахнет. С этой стервы он не слезет, пока не получит своего. Как-никак, а кандидатскую он защитил. Мозги кумекали.

Прихватив веревку и ножовку, Кира отправилась больницу. Ламинированный бейджик блестел на ее груди. А на рюкзачок никто не обратил внимания. Она по лестнице поднялась на восьмой этаж и вышла на крышу. Здесь началось самое опасное. Еще в первый свой приезд она изучила здание. В метре от окна Сумского проходила водосточная оцинкованная труба. То, что она и хотела увидеть. Когда стемнело и двор опустел, она привязала один конец веревки к перилам безопасности и, как десантник, спустилась на пятый этаж, обмотав себя веревкой вокруг талии. Дальше перепилила крепежное кольцо, держащее трубу водостока. Работа требовала аккуратности. Пила создавала шум. Пилила с перерывами. Потом залепила пластилином разрез, чтобы труба как-то держалась на месте. Уже выдохшись, она с трудом поднялась по веревке на крышу. Выйдя на лестничную площадку, Кира затаилась. Скоро он дозреет.

Письмо от генерала было напечатано на машинке и без подписи. Он это понимал. Генерал предупреждал его. И правильно делал. Это письмо он предъявит в уголовный розыск. Это даже не письмо, а записка.

«Миша! УГРО завело на тебя уголовное дело. Они раскопали много подробностей против тебя. На твоей стороне никого не осталось. Готовься к защите. У тебя мозги светлые. Жаль, что ты сам не можешь найти убийц. Из больничной палаты следствие не ведут».

Да, это главное, и он это понимал. Побег ему подсказывал сам генерал. Надо действовать. Не будь Киры, Веры и Глеба, он вышел бы сухим из воды. Проклятые свидетели. Но их гибель могут свалить на него. И все же это лучше, чем если они заговорят.

Он решился и тихонько открыл окно. Водосточная туба проходила слева. А левая рука была свободной и дееспособной. Метр – пустяки с его ловкостью. Он очень долго примерялся и, наконец, прыгнул. Водосточную трубу обнял как родную мать и прижался к ней. Теперь назад пути нет. Обратно в окно он не попадет. Правая рука не действует. Он отдышался и начал медленно спускаться вниз. Но на пятом этаже труба резко отошла от дома, и он повис в воздухе. «Это конец!» – мелькнуло в его голове. Через несколько секунд труба оборвалась, и с ней в обнимку он полетел вниз.

* * *

В это время дежурная медсестра вышла из корпуса. Она не оглядываясь прошла между деревьев и оказалась у забора. Кире опять понадобилась веревка. Забор был высоким, деревянным. Она в считаные секунды перемахнула через него и очутилась на аллее парка. Машина с водителем ждала ее возле входа. Она села в нее и сказала ехать в Марьино.

– Это же к черту на кулички! – удивился водила.

– По окружной недалеко. Зато нас ждет там накрытый стол, выпивка и закуска, а может, и больше.

Да, о такой женщине он даже не мечтал.

Подъезд дома, где сломан домофон, она приметила давно.

– Ну как работа, удалась? – спросил он усмехаясь.

– Удалась, – ответила Кира.

– Конечно. Большого ума не надо. Мне плевать. Вот только гонорарчик маловат.

– А сколько ты хочешь?

– Тысяч пятьдесят, и мы в расчете.

– Что ж, ты этих денег заслужил. А значит, получишь.

Когда они вошли в подъезд и он оказался на шаг впереди, Кира полоснула ему бритвой по горлу. Он даже не пикнул.

Труп она затащила в подвал. Затем скинула окровавленный халат и бросила его в рюкзак, достала туфли, переобулась. Привела в порядок лицо, волосы – и вновь стала красавицей. Перед ней останавливались все проезжающие мимо машины.

Она села в «Ладу», к частнику, доехала до соседнего переулка, недалеко от съемной квартиры, и вышла. Когда машина уехала, она повернула в другую сторону. Через десять минут была уже дома. От дикого напряжения у нее сильно колотилось сердце. Кира выпила пузырек корвалола, две рюмки коньяка и не раздеваясь плюхнулась в кровать. Постепенно она успокоилась и уснула.

3

Одним везет, другим нет. Всегда есть две противоположные стороны: зло и добро. Убрать их борьбу между собой, и мир станет кислым, или постным, или пресным. Жизни без конфликтов не бывает. В противном случае все жили бы в мире. Сочиняя любую пьесу, драматург ставит себе вопрос: «А в чем конфликт?» – и на этом строится сюжет. Вспомните хотя бы Шекспира. Но это гений! Он умел выстраивать и конфликт, и сюжет, и красивых героев. Сейчас все проще. Но без злодея не обойтись. Особенно интересно, если читатель или зритель кино ему сочувствует. Так как все герои шаблоны и не вызывают большого интереса. А чем коварнее и хитрее зло, тем в душе рождается адреналин и вы начинаете присутствовать на матче, где ревут тысячи болельщиков и случаются драки.

Но это так, к слову или сюжету. Когда Кира спокойно спала, очистив душу от нечисти, бедняга Михась все еще оставался жив. Он не долетел до земли. Опять повезло. Но Михась уже понимал, что калекой останется на всю жизнь. Удар пришелся на ветви раскидистого клена. Правую руку спас гипс. На левой сломал палец. Сильно поцарапал спину. Но шум никого не разбудил. В парке продолжала стоять тишина. Его охранники спали крепким сном, в чем он не сомневался. Бессознательное состояние длилось минут десять. Он с трудом слез с дерева на мягкую травку и на четвереньках пополз к центральному выходу. Только там не запирали ворота на замок.

И опять удача стояла на его стороне. Охранника в проходной не было. Он подлез под шлагбаум и выбрался на улицу. Его побег имел свое преимущество. Липовую записку от генерала он оставил на столе. Когда честным человеком интересуется уголовный розыск, он сам хочет найти преступника. Запиской его выманили. Молодцы! Хорошо продумано. Да, дела не пряник. Он считал, что дурачков легко обвести вокруг пальца. Ан, нет! Теперь им легче найти его, чем ему найтит кого-то из них. Вера занималась скалолазанием и прыгала с парашюта. Глеб сильный, гордый противник. Но в деле трус. Зря он делал на него ставку. Решил, что снайпер всегда останется снайпером. Ошибся. Он обычный спортсмен. Вере на данный момент его гибель не нужна. Значит, все устроила Кира. Поняв свой промах, она решила добить его. Но каким хитроумным способом. Он бы не догадался. Вот только почерк один и тот же. Лезвием перерезала вены мужу, убила шлюх из Питера и никак не угомонится. А на нем она погорит. Михась не так прост, как она думает.

Надо где-то спрятаться. Михась нашел подходящее место на стройке. Темнота. Он на ощупь дошел до подвала. Больной был в грязной больничной пижаме. Нащупав что-то, Михась завалился. Боль не давала покоя. Но он не переставал думать о своем. Менты найдут трубу, и побег станет очевиден. Но где же труп? Падение с шестого этажа – не шутки. Пусть поломают себе голову. Все, что ему оставалось, так это взломать чью-то квартиру и переодеться. И опять ему ничего не пришлось делать. Когда рассвело и в подвал попали первые лучи солнца, он обнаружил, что ночевал в раздевалке рабочих. Любая одежда всех размеров. Комбинезон водопроводчика сидел на нем как влитой. Его выдавала загипсованная рука. Он вышел на воздух, его встретило обычное свежее утро. Около дома затормозило такси. Он тут же сел в него, едва на сбив приехавшего пассажира.

– Я в парк, дружок! – хмыкнул шофер.

– Мне нужно в центр, но с заездом в Измайлово. Пять счетчиков тебя устроит?

– Вижу, ты горишь. Ладно, поехали. Деньги вперед.

– Вот за ними мы в Измайлово и едем. Жена вчера зарплату получила, а я на больничном.

Машина тронулась. Водитель не выглядел надежным парнем. Михась определил его статус по татуировкам, зная в них толк.

– Три ходки имел? – спросил он невзначай.

Тот даже дернулся за рулем.

– А ты, я вижу, большой знаток.

– Еще бы. Пять раз нары протирал.

– Поди, в законники короновали.

– Мое дело. Адрес получил и вези.

Короткий разговор закончился быстро. Теперь Михась знал, что зэк на зэка не попрет. Ведь на данный момент его и слабый ветерок завалить может. Куда там с таким громилой тягаться силой.

Дома он переоделся, набил карманы деньгами и вышел. Машина его ждала. Он щедро расплатился с таксистом и вышел на Трубной. Теперь надо решать главные проблемы. Но с чего начать, он не знал.

Зато таксист все знал. Он развернулся и поехал к дому в Измайлово. Всех денег этот хрен с собой не унес. А если он особа коронованная, то не бедная. Все уже наплевали на воровские законы. Живут каждый сам по себе, если только не состоял в крупных группировках. А он не состоял. Три месяца как вышел, и зять пристроил его на не пыльную работенку. Мол, должок отдашь, когда заработаешь. Пора бы с ним рассчитаться. Тем более что дом у них был общим. Зятек его пригрел на первое время, а он уже поглядывал на сестру. Настоящей бабой стала, кровь с молоком, а та любила подарочки и денежки. А он «ноль» без перспектив. О крупном деле не переставал мечтать. А вдруг тут что обломится!

4

Глеб мечтал вернуться к нормальной жизни и рассуждал о возвращении домой очень осторожно. Его больше всего беспокоила жена, которая уже месяц не получала от него весточек. А Вера поняла, что именно такой мужик ей и нужен. Спокойный, сильный, который не боится стука в дверь, а временами даже ласковый. Конечно, его жена красавица, но слишком требовательная и капризная. С другой стороны, он ради семьи готов на все и может жить только проблемами семьи. А Вера ради него готова пойти на любое преступление, даже жизнью своей пожертвовать. А он? Воспринимал ее только как партнершу в деле и в постели. На нем пора ставить крест.

Такое решение приняла не она, а Кира, когда они встретились в укромной беседке парка Сокольники.

– Надеюсь, что на этот раз все удалось? – спросила Вера.

– Ты, милая моя, играешь роль наблюдательницы, а я шкурой своей рискую, и мне становится страшно. С прыжком с шестого этажа тоже провал.

– Не клюнул на удочку? – спросила Вера.

– Хуже всего, что клюнул. И даже еще что-то сломал, но остался жив. Труп так нигде не нашли. Менты голову ломают. Я с одним лейтенантиком завела роман, так он мне все докладывает. Одним словом, Михась в бегах. Где он – не известно. Планов мы его не знаем. Цели его понятны. До кого доберется первым, тому и крышка.

– Да он же инвалид, – сказала Вера.

– Значит, еще злее стал. С инвалидами вообще дело иметь опасно. Придется идти на опережение. Своего оружия у нас нет. Есть снайпер, и его мы можем подставить. Глеб не живет в своей квартире. Снимает угол. Домой идти боится. А в его доме висит целый арсенал.

– Все его оружие зарегистрировано. Какой дурак будет стрелять из оружия, зарегистрированного в полиции? – усмехнулась Вера.

– Тот, кто украдет это оружие. А из своего стрелять не будут, – ответила Кира и, помолчав, добавила: – Теперь твоя очередь идти на охоту, а я поваляюсь на диване с бокалом шампанского.

Значит, она берет на себя и убийство питерских шлюх, и ранение Сумского. Тем лучше. Только зря Кира считает ее дурой. Их поединок еще впереди. А сейчас у них более страшный общий враг – Михась! Этого зверя в одиночку не завалить, подумала Вера.

5

Ключ подошел нормально. На всякий случай Вера осмотрелась. Сейчас день, все на работе. Внизу ее ждет такси. Пока она открывала дверь, ей вспомнился другой эпизод. На одном приеме к ней подошел партнер из Астрахани, где собирались строить гигантский мост через Волгу. Он отвел ее в сторону и показал обязательства Киры. Она его уверяла, что все акции, то есть пятьдесят один процент, передаст ему, и даже цену назначила. Бешеные деньги! Парень из Астрахани согласился. Правда, не поверил ей. Во-первых, директор не собирался умирать в сорок шесть лет, а акции его собственность. Значит что, она собирается его убить? Маловероятно.

Гость и не подозревал, что Евгений уже мертв и его заместитель тоже.

Вера была очень удивлена. Скорее всего гость из Астрахани врет.

Кира ничего об акциях не знает – это во-вторых. Это обычная проверка. К тому же зачем он ей об этом рассказал? И в-третьих, акции у нее, она их выкрала из сейфа до появления полиции в офисе.

Для Веры это был лишь толчок. Она знала о богатствах Киры, которую деньги не интересовали. Тем более через убийство. Все наоборот. Это директор об этом подумывал, даже ее просил найти киллера. Все выглядело смешно. Похоже на игру с примитивным концом. Кто уцелеет, еще вопрос, но тут вмешался этот хитрый мент, которого она знала как облупленного еще по отсидке мужа в колонии. Вопрос в другом. Все ее планы провалились. Теперь на арене остались три главных противника. Она, Кира и Михась. Три противника – это слишком много, особенно когда они разыгрывают друзей. Но у каждого есть свой план. После слухов о гибели Михася все стали вести себя свободнее. Вера и Глеб вышли на работу. Только Кира бесследно исчезла. Но так и положено, если она мертва. Ее никто не искал, за исключением Глеба, Веры и, очевидно, Михася. Труп его так и не нашли. Значит, он жив и где-то затаился. И вероятно, найдет их первым. Так как злодеи имеют вечную жизнь. Вера тоже не подарок, а Кира обычная стерва. Глеба жаль. Но именно такие умирают первыми. Один раз человек споткнулся, и жизнь закончилась. Плевать. Ей он все равно не достанется. Ужасно лишь то, что чем больше она с ним общалась, тем больше влюблялась в него. Чувство доселе ей не знакомое. Но ее дело защищаться. И она все уже распланировала.

Итак, дверь квартиры Глеба она открыла ключом, тем самым, с которого сделала копию, пока три дня жила у него, вошла в квартиру с большим вместительным чемоданом. Вера не смыслила в оружии, а тут все стены им увешаны. Судьба или что-то еще роковое, но ей приглянулся арбалет и стрелы. Она сняла их со стены. Просто Вера сообразила, что шума от лука будет меньше, чем от выстрела из пистолета. На всякий случай прихватила винтовку «маузер», не зная, что это музейный экземпляр. Ни одного пистолета она не нашла, но ей и этого хватило.

Она тихо вышла на улицу, села в ждущее ее такси и уехала. Тайник заготовила заранее. Если она выстрелит первой, то останется живой. Начались игры в жмурки. Нет Сумского, нет Киры. Она спокойно ходила на работу, и менты пока ее не трогали. Она крайняя. Лучше быть на виду. Так гласит Уголовно-процессуальный кодекс.

6

Генерал Коблов был на стороне своего работника, который умело и грамотно справлялся с заданиями любой сложности. Мало того, он был очень рассудительным и скромным.

Совещание собралось в узком кругу. Те, кто мог на нем присутствовать, сидели в приемной, и их вызывали по мере необходимости. Речь шла о подполковнике Сумском. Забыв о секретности, генералы рвали глотки. Шутка ли сказать, обсуждали главного инспектора внутренней службы полиции. Такие люди в поле зрения не попадают. Отбор за слежкой своих же коллег доверяли самым опытным и принципиальным людям. Михаил в бригаду попал случайно. После отставки очередного министра начались чистки. Уволили около половины Управления. А тут и заявление из Министерства юстиции пришло. Орденоносный заместитель начальника колонии просил оставить его в структуре МВД. Заявление попало к генералу Коблову. Он с радостью взял парня. Главное в отборе было то, что Сумской не имел связей в Главном управлении и никого не прикрывал по знакомству. Он выглядел как чистый лист бумаги с отличным знанием криминальных фокусов, был хорошим физиономистом и психологом. Парень ему понравился, он взял его к себе и сделал инспектором по уголовным делам, потом старшим инспектором и в конце концов помощником отдела с повышением в звании. Сумской старался и преуспел в деле. Он оставался незаметным, дела свои вел тихо, как хищник. И только когда подбирался к делу вплотную, выпускал свои когти.

– Это вы написали записку, которую мы нашли в палате на тумбочке у постели подполковника Сумского, и возбудили уголовное дело? Начнем с того, что никакого дела нет и не было в помине, – заявил генерал Черногоров.

– Я никакой записки не писал. А потом, без моей подписи он в нее не поверил бы, – ответил Коблов.

– Поверил, раз сбежал, – холодно продолжил Черногоров. – Решил сам разобраться, что к чему. При аресте у него такой возможности не будет. Искать бандитов за решеткой невозможно. Проще говоря, Сумской не доверял уголовному розыску и решил, что он умнее. Ничего не имею против. Парень он головастый. Но есть факты. Во-первых, этим делом Сумской очень интересовался. Дело и впрямь необычное. А теперь отошел в сторонку. У некоего охотника пропала стальная стрела от военного арбалета. Оружие уникальное и оформлено официально. За день до этого к парню приходил майор полиции, якобы новый участковый. Мы проверили. В личном составе того отделения нет такого майора, участковый подставной. Форму сейчас достать проще простого. Приметы: рыжие волосы и китель в тридцатиградусную жару. Это присказка. Сказка в том, что этой стрелой уже убили приезжего из Тулы. Замок не поврежден. Хозяин сам открыл дверь. К сожалению, мы не установили цель приезда убитого. Адрес Дмитрия Левса мы раскопали. Правда, его жена и дочь за границей. Придется ждать. Но это другая история. До нас Сумской работал заместителем начальника колонии. Не буду говорить о его достоинствах, но при нем бежал убийца и вор Беландин. Администрация похоронила его как туберкулезника. Там много таких на местном кладбище. В основном зэки. Я думаю, что многие умирали не от болезней. Просто так было проще. И главное. В то же время в колонии сидел муж Веры Сошальской, секретарши Дроздова, перерезавшего себе вены. Теперь идем дальше. Жена Сошальского приезжала к мужу в колонию раз в месяц и всегда получала мужа на сутки. А семейное свидание положено раз в полгода. Ясное дело, Сошальская хорошо знала Кума. После выхода из тюрьмы, когда и Сумской уже работал в нашем Управлении, неожиданно убивают самого Сошальского. Он был казначеем в группировке Арсена. Деньги исчезают и пистолет тоже. Через два дня убивают беглого зэка Беландина. Задавил самосвал. Убийца работает в хирургических перчатках, выкрашенных обычной морилкой. Краска осталась на арбалетной стреле и на журналах в спальне Киры. Тут, на свою беду, вернулся хозяин квартиры. Ему тоже досталось. Исход летальный. Что мы имеем на данный день. Труп Сошальского, труп беглого каторжанина, при обыске его квартиры мы нашли письмо к некой Вере, где он обещал ей выступить в суде. Никаких имен, кроме Веры. В дорогой коробке из-под импортной обуви мы нашли двести тысяч. О нем пока всё. Что касается Киры. Ходят слухи, что она уехала в морской круиз по Средиземному морю. Но мы ее найдем. В Гаграх нашли два трупа из Питера. Это женщины, работавшие ночными бабочками по вызову. Одна из них в свое время продала всех, иначе Сумской, занимавшийся этим делом по просьбе Милицейского управления Ленинграда, ее не отпустил бы. Трупы этих бывших проституток в цинковых гробах прибыли из Адлера. Одной перерезали горло уже знакомой бритвой, другую застрелили из «нагана». Но о них мы еще поговорим. Наша Вера могла знать и Беландина, бежавшего из тюрьмы. Если это она, то зачем она давала ему деньги? Ведь он мог ее шантажировать.

– Я так думаю, – заговорил Воронихин, – он о чем-то знал и согласился с ней поделиться за деньги. И вы не понимаете простых вещей. Беглый зэк не станет шантажировать жену вора в законе да еще казначея крупной группировки.

– Вера в побеге Беландина из зоны участия не принимала, мы это уже проверяли, – сказал генерал Черногоров. – Копать надо глубже. В записке говорится о каком-то суде, и он готов на него пойти. Вот за что деньги. Может, и письмо писал не он. Пришел на почту, сказал, что забыл очки, и попросил девочку или мальчика написать. Почерк-то детский, – добавил криминалист.

– В результате мы гуляем среди трех сосен, – сделал вывод Черногоров. – Наша задача – найти свидетелей. Я не говорю о Сумском и Кире. Эти пропали с концами, а может, и убиты. Но Вера как ни в чем не бывало ходит на работу и ничего ее не тревожит. Или она чиста, либо влипла по самые уши. На данный момент она имеет деньги мужа. Колоссальную сумму после его убийства. А теперь она абсолютно свободна. Для собственной защиты у нее в запасе есть свидетель. Чего? Мы не знаем.

Но это лишь мои предположения. С Верой надо поговорить и показать ей письмо. Надеюсь на ее откровенность. Нас она не боится. Акции трогать не спешит. В нужный момент она их предъявит. Но для этого дело должно быть закрыто. Вряд ли она продаст эти акции третьему лицу, она уже уверенно чувствует себя их хозяйкой. Причем ее выбрали и считают, что она лучший кандидат в директора. И когда она предъявит акции, никто у нее не спросит, где она их взяла.

– А если нам спугнуть ее? – перебив генерала, сказал Воронихин.

– Чем? У нас на нее ничего нет. Даже банда Арсена не имеет к ней претензий. А она немало знает. Вот только молчать умеет.

– За что ее и ценят. У меня вот какая идея. Надо заменить конверт и напечатать на нем полное ее имя, переложить туда письмо, а старый выбросить. Или лучше так. Мы давно следили за беглым зэком и проверяли всю его почту. А тут парня убили. Отнекиваться она не станет. Все знают, что ее муж сидел вместе с Беландиным. Но он был вором в законе, и его не тронули, а Беландин удачно сбежал. Вот вам и свидетель. Он знает, где живут Сошальские.

– Тогда Беландина сбила машина Веры. Если он убил ее мужа, то и ее черед настал, – вмешался криминалист. – Но она его опередила.

– Можно повернуть дело по-другому. Вера заказала своего мужа Беландину. Не забывайте, она снабжала его немалыми деньгами. А его поиски давно прекратились. Он в число подозреваемых даже не попал бы.

– Одним словом, Веру надо брать. Тут речь идет уже об убийстве. Думаю, мы ее расколем.

Воронихин не был согласен с генералом, но промолчал. Его в большей степени беспокоил Михась. Он не верил, что такой ловкач погиб. Трубу могла подпилить только Кира. Из них двоих живым должен остаться только один. Один и остался, а другой, по мнению многих, уже в земле. И Вера, чего бы она ни знала, уже не страшна.

Расходились медленно, каждый думал о своем. Генерал Черногоров задержал майора Воронихина. Когда все вышли, он сказал:

– По-твоему, Сумской жив?

– Если он погиб, то где труп? Мы даже травы помятой не видели. А человек летел с шестого этажа. Крови тоже нет. Это Кира считает его покойником. А Сумской понял, кто мог придумать подпил трубы. Только Кира способна на такие фокусы. Они знакомы еще с Ленинграда. Тогда она впервые его обыграла.

– Старая история. Мы о ней знаем.

– Не все. Она попалась в его руки снова, но уже в Москве, и он вновь стал ее шантажировать, и она сдалась. Когда он это понял, то решил ликвидировать ее первой, но без своего участия. Из Москвы он не уезжал, и мы видели его каждый день. Он послал по ее следам старых шлюх, которые отсидели в тюрьмах по Кириному доносу. Те были готовы отомстить предательнице. Кира и там выиграла поединок и устроила маскарад со своим убийством, а сама вернулась в Москву. И я думаю, что у нее был сообщник. Кто-то ее фотографировал. Ее мнимый труп. Кто-то принес Сумскому письмо в больницу от генерала, который ничего не писал. Письмо имело две цели. Первая: узнать этаж и номер палаты. Вторая: вынудить его подумать о побеге. Не сработала бы труба, его ждал выстрел на выходе. В конце концов она его лишь разозлила, уложив в больницу с ранениями. И покончить с ним в больнице был ее последний шанс. На свободе Сумской для нее уже недосягаем. К тому же стал значительнее осторожней и знал, что она живая.

– И почему ты не рассказал свою версию на совещании?

– Половина совещания на стороне Сумского. Пусть считают его погибшим и закопанным в лесу врагами или сообщниками. Так мне легче работать.

– Хорошо, Сережа, иди работай. Я на твоей стороне.

Майор надел фуражку, отдал честь и вышел.

7

С одной стороны, Вера вела себя правильно. Она приехала из отпуска, встречалась со следователем, рассказала ему об отдыхе в Ялте. Насчет знакомого в поезде сказала, что его зовут Глеб и он ехал к семье на Урал догуливать последние деньки. Скоро вернется. Вера встретилась даже с Сумским, который находился в бегах, а по мнению полиции, сам искал преступников. Но она не знала главного. Ее свидетеля уже нет в живых.

Михась вызвал Веру на откровенный разговор. Она его не боялась и смело отправилась на свидание. То, что она для него готовила, никто знать не мог. Но она ошибочно считала, будто он ей по-прежнему доверяет. Каждый из них вынашивал свой план.

У него возник довольно простой и закономерный вопрос. Зачем Вера убила Фаину с напарницей. Ведь в ту же ночь они покончили и с Кирой. Михась выслушал историю убийства Киры, и она выглядела убедительно.

– Я видела их вместе на пляже. И непонятно, что они задумали. Это старые подруги к тому же свидетели. Они Киру хорошо знают. Мне их прикончить было нетрудно. А «наган» купил Женька, когда еще жив был. Он хранил его в своем сейфе на работе. Нестреляный, в масле еще.

– Где он?

– Выбросила в море.

– Так оно и лучше.

У Михася руки чесались. Он хотел придушить ее. Но были некоторые «но». У него нет алиби – это во-первых. Во-вторых, после бегства исчезают свидетели. В-третьих, она никуда не денется. Возле квартиры, где он снимал комнату, появилась пара бомжей. Вовремя появилась. За день до этого он специально дал свой адрес Вере, где они сейчас и общались. Третий бомж за такую же низкую плату следил за ней. Ему Михась даже приличную одежду купил. Так что тот мог ездить в метро и по необходимости брать такси. И главное, Михась сделал вывод, что Вера первой нападет. Вот тогда у него и алиби появится, и все остальное. Девушка ходила по подвалам и чердакам возле его дома. А это сигнал. Она что-то задумала. А что? Убрать Сумского. Ко всему прочему она ездила с чемоданом на квартиру Глеба. А там полно оружия. Она его боится и готовит выстрел. Но Кира ей уже показала пример плохой стрельбы. Повториться нельзя. Это смерть.

Наконец Вера нашла себе идеальное место. Она сняла квартиру в том же доме на втором этаже, прямо над козырьком подъезда. С трех метров она не промахнется. Да еще из такого оружия. Выжидала три дня. Соглядатаи Михася доложили ему, что дамочка приехала с чемоданом, занесла его и тут же уехала на той же машине.

Михась решил проверить. Риск есть риск. Он отмычкой открыл замок и быстро обошел съемную квартиру Веры. Окно в маленькой комнате рядом с кухней было открыто. На подоконнике лежали подушки для упора. Карабин стоял возле окна. Это был знаменитый «маузер» Глеба. Хитро. Квартира непонятно кому принадлежит, кем арендована и что тут делал один из трупов, которого пока нет, но будет. В любом случае все шишки повалятся на Глеба. Винтовка очень дорогая и зарегистрирована. Расчет может идти только на то, что покойничка не сразу найдут. К тому же второй этаж, стрелять удобно. Не высоко. Не снимая перчаток, Михась очистил магазин от патронов, убрал их в карман, а винтовку поставил на место. В коридоре под вешалкой с пальто стоял арбалет. Заряженный, в полной готовности. Когда бомжи доложили ему о приезде женщины с чемоданом, он стал каждый вечер в одно и то же время возвращаться в квартиру. Но выстрела он не ждал. Вере нужно подготовиться. Она не из тех, кто работает опрометчиво. Он дал ей три дня. Блестящий психолог все рассчитал. Он был уверен, что день «икс» настал.

* * *

Он уже успел найти себе укромное местечко в квартире и спрятаться. В это время Вера уже пришла с работы. Он сидел притаившись. У него был при себе пистолет, но оружие всегда оставляет следы. Всю предстоящую картину он видел заранее и ничего не могло ее изменить. Он терпеливо выжидал, пока она поела, вымыла за собой посуду. Теперь можно приступать к неизбежной встрече. Вера заняла позицию стрелка. Сейчас должен появиться Сумской. И он появился, только не на улице, а в ее квартире.

Неожиданно в комнате зажегся свет. Вера вздрогнула и оглянулась. На нее от двери смотрел Михась с арбалетом в руках и стрелой, направленной ей в грудь.

– Картина Репина «Не ждали», – сказал он тихим голосом.

Вера повернула карабин в его сторону.

– Дура. Я же его разрядил. Береженого Бог бережет. Так Кира жива?

– Сдохла, и тебе туда же дорога.

– Помощи не жди, входная дверь на цепочке. У меня один к тебе вопрос: где ты спрятала акции?

– В банковской ячейке с письмом. Так что в ментах ходить тебе всю жизнь. Прибьешь меня, и до тебя руки дойдут.

– Значит, Глеб на вашей стороне. Я учил Киру стрелять. Она не промахнулась бы и, скорее всего, струсила. Сидит и дрожит в своей норе, ждет очереди. С Глебом разговор будет сложнее. Он парень крепкий. Но мы не на войне. Первым он не выстрелит. Так мы решим все вопросы. Кроме Киры. Где ее труп?

– В Абхазии. Ты его не найдешь.

– Значит, она жива?

– Два сапога пара.

Вера ничего не боялась, она вела себя даже нагло и этим бесила гостя. С левой руки стрелять непривычно. Он упер приклад в плечо и решил ее кончать. Но тут раздался выстрел. Пуля из карабина попала Сумскому в правое плечо. По инерции он пустил стрелу из арбалета, но не прицеливаясь, а машинально. Стрела вылетела в открытое окно и затерялась в темноте.

– Идиот! Я не вынул патрон из ствола, – сказал он, рухнул на пол и замер.

Такие ошибки не допускают даже новички. После вынутой обоймы всегда передергивают затвор, чтобы выгнать патрон из ствола. Почему он этого не сделал? Пистолет понятно, но винтовка была ему в новинку. Торопился, нервничал, вот и схлопотал пулю.

Вера нажала на спусковой крючок еще пару раз, но выстрелов не произошло. Вместо того чтобы добить врага, бросила винтовку и сбежала, ни о чем не думая. Она была уверена, что Михась мертв. А отпечатки, а следы? Все осталось на месте.

8

В начале четвертого утра Михась пришел в себя. Какой раз ему уже повезло в жизни. Он очнулся. Надо сказать, что чувствовал он себя неплохо и практически не потерял крови. Упади он на живот, она сама бы вытекала, как из старого крана. Но он лежал на спине, и пуля не задела артерию. Но он испытывал острую боль всей правой части тела. Пришел стрелять, так стреляй, болтать языком в таких случаях не принято. Оставлять все как есть глупо. Если Верка обокрала квартиру Глеба, это ее дело. Разборки на них и спишем. Это же нетрудно. Ведь, по ее версии, она познакомилась с Глебом в поезде. А тот похвастался своими достижениями в стрельбе и собственным арсеналом. Тут все сходится.

Михась был сильным человеком, а главное, что он никогда ничего не боялся. Шел подчас на неоправданный риск и выходил из него победителем. Сейчас он об этом не думал. Надо спасать свою шкуру. С большим усилием он убрал следы борьбы, но подушки с окна трогать не стал. В оставленный чемодан Веры он убрал арбалет, колчан со стрелами и винтовку.

Выйдя из квартиры, он остановил такси, прикрывшись пиджаком с чужого плеча, и поехал к доктору домой. Михась знал, что он живет один, знал, что год назад он развелся и от него ушла жена с ребенком. Около пяти утра он приехал к хирургу и страшно напугал его своим появлением. Он буквально ворвался в квартиру с пистолетом в руке.

– Тихо, док. Промолчишь – выживешь, лишнего сболтнешь – тебе крышка.

Неожиданно вышла молоденькая девушка. Он узнал в ней медсестру. Доктор не тосковал в одиночестве.

– Слушайте, ребята. Я полицейский. Бежал из больницы, чтобы самому поймать преступников. Так как свои меня же и подозревают. А у них кишка тонка для такой операции. Во втором случае я промахнулся. Но в меня попали. Я просто не могу вернуться в больницу. Меня там и оставят.

– Покажите рану.

Кажется, доктор окончательно проснулся, и медсестра уже не боялась почетного гостя. Михась с большой осторожностью снял с себя пиджак.

– Крови мало. Артерии целы. Пуля прошла в сантиметре от легкого. Везучий вы парень.

– Хотелось бы надеяться.

– Так, Люся. Убирай все с кухонного стола, раздвигай его. Я операций на дому никогда не делал. Инструменты я приготовлю, но вместо анестезии используем эфир.

– Нет, – жестко сказал Михась. – Никакого снотворного. Я не должен отключаться. А то у тебя возникнет идея позвонить на Петровку.

Он оборвал телефонные шнуры и запер входную дверь на ключ. Потом незаметно его спрятал.

– Пью я мало, но стакан водки мне не повредит.

Врач поднял брови.

– Водка не спасение. Боль будет сильной.

– Стерпим.

– Орать нельзя. За стеной дети спят.

– Пусть спят. Дайте мне палку, чтобы я не откусил себе язык. Он мне еще пригодится.

Час ушел на подготовку, медсестра оказалась здесь кстати. Врач старался как мог, с него ручьями лил пот, и помощница оказывала больше времени хирургу, чем больному. Врач поражался силе воле этого человека. Он даже не стонал, по зрачкам он понимал, какой нестерпимой была боль. На операцию ушло два часа.

– Ни один снайпер не смог бы выстрелить в вас более удачно. Расщепления костей не произошло, иначе пришлось бы надевать стальные накладки.

– Я могу идти? – спросил Михась.

– Часа через два.

– Но вам же на работу.

– Чего-нибудь наболтаю.

– Болтать будете на Петровке. Вот вам и оправдание.

– Но вы же сказали…

– Слушайте. После моего ухода поезжайте в Управление. Скажете, что я силой заставил вас меня оперировать. Под угрозой оружия. Найдете майора Воронихина. Он сидит в двести двадцать втором кабинете. Скажете, что стреляла в меня женщина. И не забудьте отдать им пулю, извлеченную из моего тела. Ну а теперь мне еще надо выпить. Уж больно хорош у вас спирт.

– Медицинский. Со склада, не разбавленный.

После стакана больной упал со стула. Перенапряжение дало о себе знать. Его переложили на кровать и два часа ждали, когда он очнется. Ключи они и не думали искать. Этот человек поражал их своей силой воли, и они не знали, чем ему еще помочь.

Когда Михась пришел в чувство, он увидел возлюбленных за столом. Они завтракали. Надежные люди. Им можно доверять.

Вскоре он ушел. Его покачивало. Он нашел подходящий дом, готовившийся к сносу. В доме подвал, набрал тряпья, улегся и заснул.

9

После ухода врача майор Воронихин вызвал к себе эксперта и показал пулю.

– Что скажешь об этом свинце? – спросил он.

Тот разглядел пулю и пожал плечами.

– Есть у меня один знаток оружия. Поговорю с ним. Но штучка не наша. И почти не помята.

– Ее вынул врач, который лечил Сумского. Михась к нему и явился с пистолетом. Сказал ему, что стреляла в него женщина, и дал адресок, где это случилось.

– Значит, Кира жива. После первой промашки решила его добить. Не зря же он сам решил ее найти, но опять неудачно.

– Поиски Киры ничего не дают. Мы знаем, их связь не прервалась. Они сводят счеты и не хотят, чтобы об этом знали мы. Ведь это Сумской послал Фаину в Гагры. Только как он узнал, где она? Кира инсценировала свою смерть и решила опередить соперника. Но мне важны не они, а мотив этой бойни, – рассуждал эксперт.

– Все это так. Но у нас есть еще одна девица. По велению генерала мы должны ее арестовать. А какое обвинение предъявим? Так чтобы уже не выпускать ее через семьдесят два часа, а засадить капитально. Я тут поговорил с опытным адвокатом, так тот меня высмеял. Любой адвокат вытащит ее через час после ареста. Меня это не устраивает. Вера у нас под носом. Ходит на работу, и ее приятель с поезда в Москве тоже на виду. Правда, дома не живет, а где-то за городом, пока семья отдыхает. Но для ареста никто из них не годится.

Тут без стука в кабинет вошел генерал Черногоров. Подчиненные встали.

– Мы старые друзья, товарищ генерал. Я пришел в милицию, когда Палыч был еще молодым и работал следователем, – кивнул в сторону криминалиста Воронихин.

– Теперь это уже не имеет значения. Следственный комитет закрыл дело. А прокурор Москвы счел нас сумасшедшими. Он говорит словами Киры, которую мы так и не нашли. Самоубийство в чистом виде. Застал жену с любовником, пристрелил его, ушел в ванную, заперся и перерезал себе вены. Таких случаев тысячи. А тебя, Сережа, пока не уволили, я отправляю в отпуск на три недели. От всех дел ты отстранен. И ты виноват в том, что наш высокопоставленный сотрудник попал с ранением в больницу. Грех приписывают банде Арсена. У него с десяток рыл пересидело у подполковника в колонии. И мужа Веры они пришили, и беглеца самосвалом задавили.

– А письмо Вере?

– В письме нет ни одного имени. А конверт с адресом распечатан на принтере. Они считают, что Сошальский снабжал беглеца деньгами. Но жену они ни в чем не подозревают. Могла бы жить королевой, будь супругой казначея и вора в законе. Я стоял, выслушивал весь этот бред и молчал. Они даже о побеге Сумского из больницы не знают. Заместитель министра мне бы голову оторвал. Все против нас, даже свои. Грядет День защитника Отечества, и прокурор выступит в белом кителе, докладывая об успехах на криминальном фронте. Идиоты! – Генерал со злостью треснул кулаком по столу и вышел.

Видать, ему немало перепало.

– Вот и проблема с адвокатами исчезла, – сказал Палыч.

– Погоди, старик. Дело только начинается. Теперь у всех развязаны руки. Ну ничего, в отпуске у меня будет больше времени. Посмотрим, чья возьмет.

10

И все же не разум и не интеллект приводили Михася Сумского к сумасшедшим решениям. Он хорошо выспался, почувствовал прилив сил и решил действовать. Самым кошмарным и болезненным было снятие гипса с руки и плеча. А тот еще, как назло, прилип к коже. Пришлось отодрать. Ключице гипс в принципе не нужен, а для руки он необходим. Что его радовало как ребенка, так это движение пальцев. Поднять или согнуть правую руку он не мог. Она болталась плетью. От бинтов он избавился. Вот только свежая рана, зашитая тремя часами ранее, осталась перевязанной.

Он передохнул и пошел на дело. В первую очередь он побрился, купил пудру и седой парик. В хозяйственном швабру, ведро и халат. В подъезде переоделся, обернул вокруг живота пиджак. Из него получилась отличная уборщица, толстоватая, пожилого возраста. В таком костюме он взял частника и объехал еще пару магазинов. Где работал муж Киры, он отлично знал. Бывал там не раз и даже продал Евгению тот самый поганый «наган», когда-то украденный у инкассаторов.

Через служебный вход он прошел свободно. На уборщицу никто не обратил внимания. На нервы действовала только правая рука, которую нельзя было прятать. Просто не действовала и вызывала боль, если за что-то задевала.

Пешком он поднялся на третий этаж, заглянул в пару кабинетов, все шло как нельзя лучше, и Вера уже сидела в директорском кресле.

До туалета двенадцать шагов. По привычке он едва не зашел в мужской, но вовремя очнулся. Ему пришлось два часа возиться с тряпками, дожидаясь нужного момента. На одну из кабинок он повесил табличку «Не работает».

И вот судный час настал. Вера зашла в туалет, но не одна. Вторая женщина ей сказала: «Я пока в столовой место займу. Не задерживайся».

– Не беспокойся. Теперь я в полном порядке.

На уборщицу она тоже не обратила внимания. Зайдя в кабинку, не заперлась. Михась сработал быстро. Неудобством была левая рука. Но он тренировался ежедневно.

Внезапно в кабинку вошла уборщица. Вера обомлела. Она ничего не могла сделать. Михась достал из кармана длинную вязальную спицу, острую с обеих концов. Он бил снизу и с большой силой. Спица вонзилась ей в шею возле подбородка, прошла сквозь череп и проткнула макушку. Вера даже не пискнула от страха. Михась ее поддержал, чтобы она не упала на пол, и облокотил на бачок. Проверил пульс, но не нащупал. На лице мертвой женщины было выражение ужаса. Глаза выкатились из орбит, но крови почти не было. Блузку залило. Михась подстелил ей под ноги мокрую тряпку. Затем перевесил табличку с соседней кабины. Дверь закрыл плотно и забил гвоздь в косяк двери. В этот момент в туалет вошла еще одна женщина.

– Господи! Зачем вы это делаете? Надо слесаря вызвать.

– Вызову, – сказал он мужским голосом.

Женщина даже вздрогнула.

– Горло простудил-ла, – добавил Михась.

И это в тридцатиградусную жару!

Старуха убрала молоток в карман, взяла ведро и вышла.

Уйти он успеет, а вот когда найдут труп, его не беспокоило. Ушел он тем же путем, не обратив на себя внимания.

Он остановил такси и назвал адрес, где жил с Кирой. Квартира пустовала, он снял ее надолго. Хозяева были дипломатами и уехали в Сомали на три года. Так что это место было самым подходящим. После такого тяжелого дня он выбился из сил. Кровать стала его единственной мечтой.

11

Пришлось забыть о приходе генерала и о приказе об отпуске. Известие пришло неожиданно. На работе в туалете была убита Вера Сошальская. Воронихин приказал охране оцепить место происшествия и велел ждать его. Он вмиг собрал свою бригаду и выехал на место, никому ничего не докладывая.

Картина выглядела банально. Вера сидела на унитазе с запрокинутой назад головой, а из горла торчала длинная вязальная спица.

– Что скажешь, Палыч? – обратился Воронихин к криминалисту.

Старик внимательно осмотрел рану.

– Туалет женский, спица вязальная, но удар наносил мужчина. Причем левой рукой. У женщины не нашлось бы столько сил, чтобы пробить череп насквозь и выпустить кончик из затылка.

– Левша? Везет нам на леворуких. Дроздов тоже был левшой.

– Меня другое поражает, – продолжал криминалист. – Со спицы мы отпечатков не снимем. Очень тонкая. Но главное, что она гладкая и в руках скользит. Воткнуть он мог, но не насквозь. Ее могли держать плоскогубцами, но потерялась бы точность удара. А здесь точный расчет.

– Надо так понимать: убийца ждал ее снаружи. А дверцы кабинок здесь не запираются, – задумавшись, произнес Воронихин.

– Выйди, Сережа, в коридор. Там толпа. Свидетели найдутся.

– Это точно.

– Смотри на это. Табличка «Не работает» и торчит гвоздь. Забит хреново. Рывком открыть можно.

– Забивал-то левой рукой. А правая не работает после ранения.

– Ты думаешь, Сумской ее убрал?

– Не Кира же. Рано Вера вышла на работу.

– Послушай, Сережа, а если Вера стреляла вчера в Михаила?

– Отсюда поедем туда, где раздавались выстрелы.

Воронихин вышел в коридор, заполненный людьми. Стоял гул.

– Так, тишина! Идет следствие. Вы мешаете. Прошу разойтись, кроме тех, кто что-то видел.

Охранники разогнали толпу. Остались только две солидные дамы. Одна тут же заговорила:

– Поначалу я мертвую Веру не видела. Когда я вошла в дамскую комнату, старушка-уборщица забивала в дверь гвоздь. Очень неловко. Я ей сказала, что лучше бы вызвать слесаря, у нас их много. Она буркнула «Вызову», но каким-то мужским голосом. Потом убрала молоток в карман и вышла. Пожилая, седая, с платком на голове, в синем халате и брюках. Это в такую-то жару! Но я подумала о другом. Молоток тяжелый, а ведро пустое. Почему в него не положить молоток?

– А что она делала правой рукой? – спросил майор.

– Не знаю. Она ее держала в кармане. Постоянно.

– Дальше.

– Когда я вышла в коридор, мне встретился слесарь. Меня удивило, что без инструментов. Я спросила: «Вы в наш туалет идете?» Он хмыкнул: «У нас обед». Я возмутилась: «Но нас может затопить».

Он с недовольным видом прошел со мной. Увидев гвоздь в двери, ругаясь, дернул дверь, и она тут же открылась. А там такое, что страшно вспомнить. Ну, мы и вызвали вас.

– Эту уборщицу вы видели раньше? – спросил Воронихин.

– Нет. Очень крупная женщина, полная и высокая. Таких у нас нет. По крайней мере, на нашем этаже.

– А вы что скажете? – спросил он вторую женщину.

– Мы с Верой вместе пошли на обед. Она заскочила в туалет, а я пошла занимать очередь в столовую. Сегодня она была веселой и в приподнятом настроении.

– А кто ее усадил в директорское кресло? – задал вопрос от балды Воронихин.

– Просто она лучше других знает производство. А когда придет человек с контрольным пакетом акций, то он назначит постоянного директора. В документах, оставшихся после смерти Евгения Алексеевича, об акциях не сказано ни слова. Придет человек с улицы, но с акциями, и мы будем подчиняться ему.

– Спасибо. Обстановка мне понятна.

Воронихин вернулся в туалет. Эксперт приготовил ему сюрприз.

– И в чем он? – поинтересовался майор.

– В урне нашел кусок букового паркета. Хорошо лежит на ладони. А тут дырочка. Убийца вбил спицу в паркетину и использовал ее на всю длину. Он не держал в руках спицу. Паркетина служила ему ручкой. А из бука она легко выходит. Он вынул деревяшку и выбросил. Но отпечатков на ней нет. Уборщицы всегда используют резиновые перчатки.

– Охранники сказали, что посторонних в офисе не видели. Так что мы опять остались с носом. И Вера нам уже ничего не расскажет. Ладно, поедем, глянем на ту квартиру, где стреляли.

* * *

Их встретил молодой человек. Это он слышал выстрел в квартире.

– Я мимо проходил. Слышу грохнуло. Окно на втором этаже открыто. Я кое-что смыслю в этом деле. Это не хлопушка, а, скорее всего, винтовка. Я звонил в полицию, но никто так и не приехал. А сегодня утром выгуливал своего пса и вижу: в том скверике стрела торчит в дереве. Я залез, осмотрел ее, но руками не трогал. Оглянулся. Ее выпустили аккурат из того окна, где я слышал выстрел. Думаю, там дуэль затеяли, но стрелок из лука промахнулся, а выстрел угодил в точку.

– Так вот какую пулю вытаскивал врач из Сумского.

– Да, похоже, парень проиграл, – кивнул Палыч.

– С левой руки стрелять тяжело.

Лейтенанта, который по совместительству был шофером, отправили за участковым и слесарем, а сами пытались вытащить стрелу из дерева. Даже по виду понятно, что эта стрела из арбалета Горбоносова. Такую они уже видели в затылке Дмитрия Левса, который прибыл из Тулы.

Закончив со стрелой, они стояли у подъезда. Воронихин, глядя на окна, сказал:

– Подоконник подушками обложен. Думаю, Вера его поджидала у окна. У меня есть только одна мысль. Она его вызвала на разговор в определенное время, но номер квартиры не сообщила. Сказала, что будет ждать у подъезда, а сама подготовилась к стрельбе. Так должно было все выглядеть. Но получилось иначе. Сумской ее раскусил и прибыл в квартиру раньше хозяйки.

– Фантастика! – пожал плечами Палыч.

– Ничего подобного. Если она ему звонила из этой квартиры, то он, не положив трубку и через нашу контору, мог определить, откуда звонили. Такая возможность у него есть.

– Ты ее совсем за дуру принимаешь?

– А ты в чудеса веришь?

– Нет. Она просто знала его адресок. Где его нора. И поджидала его. Он пришел поздно, свет в окне не горел.

– В этом случае баба убила бы его у подъезда. Нет. Мальчишка прав, говоря у дуэли. Ей повезло, ему нет. Она решила, что убила его, и попросту сбежала.

Криминалист кивнул.

– В одном ты прав. Трупа в квартире мы не найдем. Сумской добрался до врача, а потом убил Веру на работе. Предполагаю, что закончил начатое дело. И я уже не знаю, кто стрелял в него в первый раз. Кира или Вера. Может, Кира и впрямь мертва. Ее нет. Тут все перепуталось. И откуда у них оружие Глеба?

– А Вера говорила нам, что познакомилась с каким-то Глебом в поезде из Симферополя. Может, она у него сперла ключи?

– Это надо выяснить сегодня.

Участковый и слесарь явились только через час. Дверь вскрыли.

– Замок мы заберем с собой, а квартиру придется опечатать, – твердо заявил криминалист. – Поломку двери мы оплатим. А кто ее снимал?

Участковый пожал плечами.

– У хозяина надо спросить. Только где его искать? Он у какой-то женщины живет. Адреса я не знаю. И то, что он квартиру сдавал, мне тоже неизвестно. Тип скользкий. Даже сидел пару раз, но в последние годы работает где-то.

– Отлично служишь, капитан, – разозлился Воронихин. – Ни на один вопрос ответа нет.

В коридоре у самого выхода стоял чемодан. Его вскрыли. В нем лежали арбалет, колчан со стрелами и снайперская винтовка немецкого производства.

– Чемоданчик тяжелый. Вере с ним не просто сбежать, а Сумской и вовсе его не касался. Как бы всем говорил: «Товар не мой, я к нему не причастен». На винтовке нашли следы от изящных женских пальчиков, и ни одного мужского. Но что удивительно, магазин был пуст. Патронов не было. Почему? Вера рассчитывала на свою меткость? Имелся один патрон в стволе?

Сплошные загадки. Следов борьбы они не нашли, но следов, оставленных Верой, полно. Даже металлическую набойку нашли, слетела с каблука. Улика серьезная. Дамочка очень торопилась. Могла бы заранее вызвать такси и вывезти оружие. Рассчитывала на потом. А потом не получилось.

12

Воронихин застал Горбоносова в цеху. Новый директор практически не сидел на месте. Увидев полицейского, он немного занервничал, но дружелюбный вид Воронихина заставил его улыбнуться. К тому же капитан был один. При аресте они ходят табунами.

– Что-то случилось? – спросил он у майора.

– Скажите, Глеб, вы давно не были в своей московской квартире?

– Здравствуйте для начала. Думаю, около недели. Мне от дачи ближе добираться до работы.

– Как звали девушку, с которой вы познакомились в поезде Симферополь – Москва?

– Вы и о таких деталях знаете?

– Мы многое знаем, но еще не всё.

– Жена на Урале. Уехала к своей матери, которая перебралась туда из Осетии. С родственниками не поладили. Карина вышла замуж за русского. У них это не принято.

– И пока жены нет, вы Веру к себе приводили?

– И такое было. Чего скрывать. Но инициатива исходила от нее. Я и не сопротивлялся. Она мне понравилась. А тут два месяца без женщины тоже свою роль сыграли.

– И долго она у вас гостила?

– Три дня. А потом вдруг исчезла. Даже телефона не оставила. Я переехал на дачу. Она знает, где я работаю, надо будет, найдет.

– Вряд ли. Ее убили. Это был акт мести. Она сама хотела шлепнуть одного типа, но не удалось. Ему повезло больше.

– Боже! За что же?

– Война. Но она недолго продлится. Я хотел бы побывать в вашей московской квартире. Ведь оружие у вас висит на стенах, против всяких правил безопасности.

– У меня сейфовая дверь. Ключей к ней не подберешь.

– Но запасные есть?

– Да. Одни у меня, другие у жены и еще третьи в столе.

– Давайте на них взглянем.

Они сели в машину майора и поехали.

Дверь в действительности выглядела надежной. Вот только ключей он не нашел, а также пропали дорогая винтовка и арбалет.

– Она в течение трех дней искала ключи, а в остальном вы ей были не нужны. Вы говорили с ней об оружии?

– Мельком. Она мне сказала, что, если закроют мой завод, я помру с голода. Я возразил. Мол, оружие стоит бешеных денег. Я его продам, и внукам еще останется. Кубки из серебра тоже чего-то стоят. Вот только из такого оружия тяжело стрелять без подготовки. Понятно, почему она не справилась.

– Я хочу взять у вас пару патронов для сравнения.

– Значит, вы арестовали убийцу?

– Нет. Пулю принес врач, который извлек ее из тела убийцы.

– Повезло парню. Аппарат очень мощный. Тело пробить легко. И не оставит за собой выходного разрывного отверстия.

– Пуля застряла в лопатке.

Глеб почесал затылок.

– Значит, выстрел произошел не в упор, а вскользь. Как бы случайно.

– Это возможно. Но она выстрелила первой. А он был вооружен вашим арбалетом и в падении выстрелил в открытое окно. Стрелу мы нашли. Она угодила в дерево. А теперь вопрос на совесть. Вы мне соврали о внешности майора, приходившего к вам под видом участкового. Зачем? Мы же все проверяем.

Глеб понял две вещи. Во-первых, живым Михась им не сдастся. Бойня будет до конца. Его ждет пожизненное, но он на эту кару не пойдет. В последний момент застрелится. Так что о его допросах и речи быть не может. Значит, можно все на него валить. Но вряд ли они его найдут. Это Михась скорее найдет его и Киру.

– Вы сами ведете это дело? – спросил Глеб.

– Дело закрыто. Но в связи с новым убийством придется его открыть заново. Надо лишь доказать, что подполковник Сумской к нему причастен.

– Я не знаю его имени. Ко мне приходил высокий блондин. У него есть еще шрам на левом ухе. Скорее всего, от пули. Но он мне сказал: «Хочешь видеть свою жену живой, о моем визите молчок». Вот я вам и соврал, описывая его внешность. Я же не думал, что он пролезет в мою квартиру. Скорее всего, через окно, когда пропала стрела. Жену я тут же отправил к матери, а за себя я сумею постоять.

– Наивно. У вас есть опыт десантника, но не сыщика. Этот человек не оставляет свидетелей. Оставшись один, он все обвинения стряхнет с себя, как пыль с пиджака. Следов он тоже не оставляет. Человек-невидимка, обозленный на весь белый свет. А главное, что у нас нет полномочий объявить его в розыск. Часть генералитета до сих пор на его стороне.

Глеб хотел дать майору несколько подсказок, но не решился. Себя выдавать он не хотел. Вся история, которая происходила у него на глазах, началась с него. А что было до этого, знала только Вера. Теперь, пока Кира отсиживается в своей берлоге, Михась возьмется за него. Сейчас за ним начнется охота и надо быть готовым к отпору.

Майор явно торопился. На его плечи свалилось новое убийство и, по идее, не последнее. Когда он ушел, Глеб стал думать, как выкручиваться. Конечно, дело до рукопашной не дойдет. Михась с опытным наемником не справится. К тому же он ранен. А если ему досталась винтовка, то места на работе у Глеба хватает, чтобы снайпер остался незамеченным, и ни одна охрана не поможет. Второй отпуск подряд он взять не может. Дома он не жил. Дачи у него тоже не было. Он жил в съемной квартире. Теперь, когда Михась убил Веру, пришла его очередь. Надо искать выход.

Одного Глеб не знал, что на подполковника работают бомжи. Он это понял чуть позже. На работу пришлось возвращаться на автобусе. Того бомжа он запомнил. Нищий оборванец вошел на остановке с дорогим чемоданом, а на следующей вышел, забыв чемодан, и быстро перебежал дорогу. Смекалка сработала. Еще остановка, и Глеб схватил чемодан, выскочил из автобуса и бросил его в кусты. Автобус уехал. Движение на дороге было скоростным. Перебежать дорогу не получится, и тут раздался взрыв. Он успел упасть на тротуар, но едва не угодил под машину. От такой бомбы весь автобус превратился бы в груду железа. Пострадала только одна машина. Осколки и море крови. На остановке никого. Здесь проходил забор Царицынского парка. Вход через остановку, жилых домов нет. Повезло нескольким десяткам пассажиров, кроме бедолаги на белой «Волге». Сам герой не пострадал. Ждать полицию он тоже не стал. Перемахнул через забор и скрылся в парке. Теперь опять пойдут аресты. Теракт, не иначе. Но почему в пустынном месте – не понятно. Михась торопится. А ведь мог подложить бомбу в его машину. Очевидно, он видел его с Воронихиным. А значит, мог заговорить. Но и Воронихин в опасности. Он многое раскопал. Сумского понесло. Он уже ничего не боится. Он и город взорвать может ради собственной шкуры.

Глеб собрался с духом и поехал на Петровку.

* * *

Выслушав Горбоносова, Воронихин немало удивился.

– Я не сомневался в том, что оружие у вас украла Вера. И Сумской об этом знал.

– Этот человек убил Веру, и он наверняка видел нас вместе. И вдруг после ее смерти он опять меня встречает. Вместе с вами. Может, он был на заводе и наводил обо мне справки. Тут вы приезжаете. Не просто так, а ко мне. Мы с вами садимся в вашу машину и едем ко мне домой. Если он мною интересовался и раньше, то о моей коллекции наслышан. Я говорю о первой похищенной стреле, которую он использовал как нож. Он сразу догадался, где Вера взяла винтовку и арбалет. И возможно, с моего ведома. Значит, она была со мной откровенна и могла наболтать мне что угодно, сделав меня лишним свидетелем. И вдруг вы приезжаете. Значит, меня надо точно убрать как можно быстрее.

– Все логично. Но преступники имеют все достоинства, кроме ума. Они и попадаются на собственных ошибках, – рассуждал Воронихин. – Бывают исключения. Наш подозреваемый опытный полицейский. Он знает методы нашей работы. Идти на лишнее убийство ему незачем. Вы свидетель со слов, а не очевидец. Он может поставить вас в очередь. Главная его цель – Кира. Она хуже динамита.

– Вот поэтому я к вам и пришел. Очевидно, вы уже слышали о взрыве возле парка Царицыно.

– Да. Предположительно это теракт. Делом занимается ФСБ.

– На этом и строился расчет Сумского.

– Это как понимать? – удивился майор.

– После нашей встречи я возвращался на работу. Домой вы привезли меня на своей машине. Обратно я поехал своим ходом. Сел в автобус и поехал, а на следующей остановке вошел бомж лет пятидесяти, небритый, в очках, длинноволосый, помятый, в стоптанных ботинках. Я таких много видел. Они ночуют в пустых вагонах, загнанных в тупик на Курском вокзале. Года два назад я был свидетелем ножевой драки. Этот привлек мое внимание чемоданом, который держал в руках. Дорогой, из натуральной кожи. На следующей остановке он соскочил, а чемодан оставил, поставив его между сиденьями. У меня рефлекс сработал, но автобус уже тронулся. Панику поднимать я не стал. Тем более что бомж перебежал дорогу и нырнул в кусты. Улица пустынная. Слева забор парка, а на противоположной стороне пролесок и кустарник. Там никого не найдешь. Я схватил чемодан и выскочил на следующей остановке. Чемодан тяжелый. Я едва его добросил до забора парка. Раздался оглушительный взрыв. Меня спасла бетонная будка остановки. Автобус уже отъехал. Одной проезжающей машине не повезло. Расколотая ограда острыми концами врезалась ей в переднюю дверцу, сделав глубокую вмятину. Пассажиры погибли. Я лежал на земле. Чудом уцелел. О том, что произошел теракт, думают все. И Сумской на это рассчитывал. Взорвись чемодан в автобусе, живых бы не осталось и автобуса тоже.

– Значит, вы герой?

– Нет. В первую очередь спасал свою шкуру. А теперь оставим теракт в покое. Сумской работает не один. Во-первых, одной рукой он не может вести машину, ехавшую за автобусом, во-вторых, бомж липовый. У него уши чистые. Я его хорошо запомнил. Маскарад. Парик, приклеенная борода. Но вот чемодан его подвел. Дороговат для бомжа. А целью, скорее всего, был я. Ведь он не знает, что мне известно, а что нет. Если бы Вера осталась живой, то у парня не нашлось времени расправиться со мной. А тут несчастный случай. Следствие ни к чему не приведет. Даже если вы поймаете бомжа. Я думаю, что у Сумского есть компромат на бывших заключенных и он пользуется их услугами. Вера говорила мне про Кума в зоне и о его авторитете среди братвы. Тут можно гадать. А может, мы имеем дело с настоящим терактом.

– Людей вы спасли, и на этом спасибо. Но укрывать правду от ФСБ мы не имеем права. Ваша теория убедительна. Сейчас надо рассказать в СМИ о взрыве и добавить: «Пострадавших нет». Охота за вами продолжится. Это единственный способ обнаружить Сумского. Где бы вы ни находились, он всегда будет рядом.

– Расчет на везуху. Я согласен сыграть подставную утку. Но предупреждаю, что я не готов поднимать руки вверх. Я буду сопротивляться.

– Самозащита дело святое. Но вы не должны стрелять первым.

– Не беспокойтесь. С оружием я ходить не буду.

Подполковник вздохнул:

– Ну а теперь нам надо согласовать план действия с ФСБ.

– Это ваше дело. Я могу лишь подтвердить то, что сказал вам. А выдвигать версии ваше дело.

Одна мелочь застряла в голове Воронихина. Зачем Вера рассказывала Глебу про Кума в колонии? Возможно, он знает больше, чем говорит.

Глава VII

Над пропастью

1

Найти подрывника автобуса оказалось делом сложным, но Воронихин дал только наводку федералам из разговора с Горбоносовым. И по поводу бомжей, где их искать, но о цели взрыва он ничего не сказал. В комитете суетились. Скоро День города. Начались облавы на вокзалах. В общей сложности задержали сорок с лишним человек, но ни один из них не был похож на описанного бомжа. Один только вспомнил, что среди них жил циркач. Бывший, иногородний. Звали Васей, больше он ничего не мог добавить. Но тут же вспомнил, что Вася надевал парик и приклеивал бороду. Так он вызывал больше жалости. И точно, деньги у него всегда водились. А однажды он видел его на паперти возле Елоховской церкви. Не одного, их было трое. Они стояли кучкой с четвертым, но тот не бомж. Скорее всего, смотритель. Высокий, солидный. Они ему передавали какой-то пакет. По всей вероятности, это был сборщик. Ведь попрошайки у церквей платят дань за место, но и доходов там в три раза больше, чем у тех, кто с табличками ходит по метро. Циркач выглядел, как все бомжи. Правда, у него был припрятан чемоданчик с нормальной одеждой. Мужик пьющий, любил поболтать. Он работал высококвалифицированным акробатом. Потребовал повышение зарплаты, а его выгнали и место в общаге забрали. Так и оказался на улице. Но в качестве бездомного зарабатывал больше, чем в цирке. Уезжать из Москвы не собирался. Его такая жизнь устраивала. Бомжей продолжали отлавливать. Один из них имел связь. У него брат работает в ФСБ, но они не общаются. Тот даже взял фамилию жены и о брате нигде в анкетах не упоминает, однако предупреждал его об облавах заранее. Не хотел, чтобы его выловили. Прошлое может вылезти наружу. А Вася уже сидел. Так по пьянке разболтал.

Оперативники взяли в оборот доносчика и возили его по церквям. Все впустую. Ваську кто-то предупредил. Он съехал из вагона в день взрыва. Мог снять угол. Одно понятно, он пляшет под чужую дудку. Сам по себе он мужик безвредный, но податливый. Ему можно что угодно наобещать, и он всему поверит.

В итоге выяснилось, что из общей команды бомжей пропали три человека. Знали их только по имени, и у всех имелись паспорта. К поискам пропавших подсоединился и уголовный розыск. Не было печали. У Воронихина и без того забот хватало.

Неожиданно появился странный свидетель. Раздались выстрелы в лесу неподалеку от озера, где маскировалась лодочка в камышах. Рыбак, бывший военный в отставке, не стал поднимать шум. Браконьеры народ суровый. До открытия сезона еще месяц. Он тихонечко подплыл к берегу, оставил лодку в камышах и остальное расстояние прошел по воде, а дальше пополз на брюхе в сторону, где прогрохотали выстрелы. Картина показалась ему странной. На земле лежало два окровавленных трупа с размозженными черепами. У дерева стоял человек с перевязанной рукой с охотничьим карабином на правом плече. Третий человек с бородой рыл могилу. Работали молча. Свидетель счел эпизод как ловушку. Рядом под деревом был расстелен двухметровый лоскут целлофана, часть которого испачкана в крови. Целлофан служил скатертью. На нем стояли коньяк, стаканы, консервы и фрукты. Этих двоих сюда заманили. Что-то отмечали, а потом пристрелили. Кто стрелял – не ясно. Снести головы левой рукой с разрывом в секунду практически невозможно. У ружья сильная отдача.

Могилу вырыли неглубокую, скинули туда трупы и целлофан с продуктами. Потом бородач закопал останки и заложил дерном. Хуже всего, что на помощь не позовешь. Места здесь безлюдные, до ближайшей деревни через лес километра три. Озеро очень большое, по другую сторону лес. Место выбрано удачно. Все предусмотрели. Закончив с похоронами, оба убийцы ушли. На обоих были одинаковые резиновые сапоги.

Пока свидетель добирался до деревни, где единственный телефон находился на почте, ловить кого-то уже было поздно. Проселочная дорога выходила к перекрестку. В какую сторону они свернули – не понятно. А если у них была машина? Свидетель вызвал полицию, а пока ждал оперативников, зашел в «сельпо». Нашелся один человек, который видел четверку. Рабочий из магазина. Он сидел на пеньке и курил трубку с махрой. Видел всех четверых. Они затоварились в этом магазине. Продавщица вряд ли их запомнила. Поток покупателей большой. Единственный магазин на всю округу, к тому же напарница заболела, пришлось одной крутиться. Но как они уезжали, рабочий не видел. Машину оставили напротив сельпо. Он помнил только цвет и московский номер с окончанием на 77. Старые «Жигули».

Приехала полиция. Два сержанта, вот и вся бригада. Продавщицу заставили найти чеки на перечисленные продукты. По ним определили время. Двенадцать часов тридцать пять минут. Выстрелы он слышал без пятнадцати два. Могилу вскрыли. Двое мужчин без лиц. Стреляли картечью с близкого расстояния. Пришлось звонить в Москву.

Настоящий разбор преступления начался около семи вечера. К бригаде Воронихина прибавили следователя из Комитета госбезопасности. Документов у убитых не нашли. Их отправили в морг для опознания бомжами и пассажирами автобуса. Сняли отпечатки с бутылок и стаканов, завернутых в целлофан. Среди них были и отпечатки Сумского.

Их опознали. Одного звали Колей, второго Яковом. Оба жили на Белорусском вокзале. Пропали два месяца назад. Третьего с бородой никто не помнил. Четвертого вовсе не знали, но Воронихин понял, кто это. Правая рука забинтована. Но почему он не пристрелил третьего? Не ружье, так пистолет всегда был при нем. Значит, он ему еще нужен. И стрелял, скорее всего, тот, что с бородой. Он замещает ему правую руку и очень похож на пассажира автобуса с чемоданом.

Этот Вася почти проявился. За последние десять лет около пятидесяти Вась освободились из колонии, где хозяйничал Сумской. Методом отбора остались шесть. Возраст, место жительства, прописка, семейное положение и другие мелочи. Восемь человек умерли, трое пропали. Нашли всех, кроме этих троих. Демидов, Шкляр, Бурляк. Демидова все же нашли. Жил у вдовушки за ее счет, сам не работал. Остались Шкляр и Бурляк. И Шкляра нашли, жил в доме инвалидов как ветеран. Он и вправду воевал. А вот Бурляка выгнали из цирка. Он оказался самым молодым. Сидел за неумышленное убийство, выпущен досрочно при ходатайстве Сумского. Дерзкий, сильный, даже отчаянный. Каждый его трюк в цирке грозил парню смертью. Выяснилось, циркач болен раком. Операция стоит бешеных денег. Но выздоровление возможно. Два месяца его никто не видел. Возможно, арендовал жилье. Нашли его фотографии в личном деле. Хороший художник его немного состарил и пририсовал бороду. В таком виде рисунок показали свидетелям. Рабочий из сельпо узнал его первым. Остальные сомневались. Стало ясно, искать надо Василия Бурляка. Вопрос: где? Там же, где и Сумского.

Группа по розыску увеличилась вдвое. ФСБ взялась за дело серьезно. Дело об убийстве Веры открыли и по настоянию генерала Черногорова объединили с закрытом делом. Недовольным остался только прокурор Москвы. Теперь на Михася началась охота. Проблема лишь в том, что обвинить его не в чем. Только за соучастие в убийстве.

Но тут и повод нашелся. Собака в Измайловском парке копала землю. Хозяин был человеком любопытным и принес лопату. В метре под землей нашли труп, и личность определили быстро. Кавказская внешность, а из Гагр пришел запрос еще месяц назад. «Пропал Шато Кивилиди, сержант милиции. По словам жены, уехал в Москву для срочной встречи с офицером с Петровки. Фамилию не упоминал».

Вызвали жену, труп привели в порядок, и она мужа узнала. Никаких вещей при покойнике не нашлось.

Какая тут связь? В Гаграх была убита Фаина с партнершей, а потом пришло извещение о гибели Киры от неизвестного. Покойный Шато служил полицейским в тех местах и, разумеется, знал подробности. Он и приехал с докладом к Сумскому, но тот решил не оставлять свидетеля драмы на свободе. Жене показывали фотографию Сумского, и она подтвердила, что этот человек приезжал на сутки к ее мужу, но неделей раньше, до эпидемии убийств. О чем они говорили, она не знает. Муж ее не допускал до своих дел. А она и не лезла. Служит и служит. Уехал перед выходными, значит, и начальство не в курсе. Обещал вернуться завтра же. Улетел на самолете.

Вот и появился повод для ареста Сумского. Заместитель министра, выслушав доклад, поправил Воронихина: «Не арест, а временное задержание. Не забывайтесь, майор. Вы имеете дело с заслуженным и почетным работником МВД».

Воронихин понял, что взять Сумского без твердых доказательств бесполезное дело. Его выпустят через семьдесят два часа с извинениями. Этот мерзавец не оставляет ни следов, ни свидетелей. Но прятаться по углам он не намерен. Все имеет свой срок. Он хочет вернуться на службу с почетом и победителем и опять стать его начальником. Такого позора Воронихин не выдержит. Выход есть. Надо самому вступить с ним в схватку, причем надеть форму. Тогда у Сумского не будет оправданий, будто он стрелял в него по ошибке. Кира все еще считается его главным врагом, но достать ее он не может. Значит, надо переключиться на Горбоносова. Этот парень хорошо информирован, если Вера с ним откровенничала. Значит, он будет выслеживать Глеба. Операция с автобусом провалилась. Газеты о взрыве печатали, о бомже ни слова. Пострадавших нет. Глеб жив. Ни одна охрана ему не поможет, если у Сумского есть ружье, набитое картечью. Он мог купить его в охотничьем магазине. У него есть такое право. Все что Воронихин мог сделать, он сделал. Горбоносову выдали казенную машину, шофера и охранника. Подложить бомбу под сиденье невозможно. Но есть цеха. Громадные и многоэтажные, с обычными стальными переходами, сделанными из прутьев железной арматуры. Стеклянный потолок спасал людей от дождя и нависал над четвертым этажом, остальные этажи перегородок не имели. Только мостики. И таких цехов три. Можно стрелять с третьего этажа. Это лучший вариант. Рассеянная картечь долетит до первого. Дворов и складов здесь хватает. Скрыться нетрудно, если не обнести живым щитом забор. Но где взять столько народа. Тут нужен полк обученных ребят. А если задействовать ОМОН и спецназ?

Своего бывшего собрата каждый пойдет защищать.

2

Кире не так повезло. Она попалась из любви к хорошим салонам. Она еще не знала о гибели Веры и покушении на жизнь Глеба. В конце концов она уже две недели просидела в четырех стенах перед телевизором. О взрыве слышала. Но в газетах и новостях говорилось об утечке газа. Взрыв случайный и никто не пострадал. Она не изменила своим правилам и пошла в любимый салон. Кира не знала, что Михась следил за ней несколько дней после их встречи и знал все места, которые она посещала помимо собственной квартиры, где проводила время с любовником. Он знал, что Кира перекрасила волосы, а корни уже на сантиметр выросли. Уход за собой был главным ее коньком. Салон пасли пять дней, и вот она появилась. Бомж в приличной одежде без грима следил за ней очень аккуратно. Такого шанса может больше и не быть. Женщина провела в салоне два часа. Ничего не происходило. Человека в Москве найти очень трудно. Она это понимала, и ее это успокаивало. На обратном пути бомж нарушил инструкции. Он понял, что план Михася не совершенен. На платформе метро он встал за ее спиной. Когда поезд появился на перроне станции, он ударил ее под коленки своими коленками. Поезд уже приблизился, и их разделяло расстояние не больше метра. На высоких каблуках Кира не удержала равновесие и упала прямо на рельсы. Машинист не успел затормозить. Бомж попятился назад сквозь толпу, собравшуюся у самого края платформы. Кто-то выкрикнул: «Женщина упала на рельсы!» Стоящая толпа ничего не заметила, кроме падающей на рельсы женщины. Поезд остановился, но было уже поздно. Бомж тут же ушел. На него никто не обратил внимания. Он лишь слышал выкрики: «Женщина бросилась под поезд». Эта версия его устраивала. Толпу разогнала полиция, оставив четырех свидетелей, по сути ничего не видевших. Люди могли лишь поддакивать полиции.

Так из поля зрения исчез еще один свидетель. И только один бдительный курсант полицейской школы узнал в трупе человека, находившегося в розыске. Об этом сообщили на Петровку.

* * *

Воронихина в то время на месте не оказалось. Он ходил со своим помощником по цехам завода Горбоносова. Ему хотелось определить, где может залечь снайпер, как он пронесет оружие и где будет скрываться. Прошло три часа, а они и половины намеченного маршрута не прошли. Закоулков и подсобок здесь хватало. Узкие мостики и низкие перила не позволяли даже ходить быстро.

– Нет, Сережа, мы не правы. С третьего этажа он стрелять не будет. Расстояние слишком большое. А стрелок не прирожденный левша, а вынужденный.

– Я думаю, он и дня не проводит без тренировок. В магазине на Петровке по охотничьему билету Сумского куплено сто патронов с картечью. Десять коробок. И все ради одного выстрела? Если Сумской берется за дело, он доводит его до конца. Меня другое беспокоит. Как бы он нас не заметил раньше, чем мы его.

– В таком случае он отменит акцию.

– Уже не отменит. Если он знает, а он знает, что мы его охраняем, то значит, Горбоносов опасен как свидетель. Его надо убирать, и как можно быстрее. Сумской настырный и дела в долгий ящик не откладывает.

Поиски продолжались еще час. Наконец им повезло. В раздевалке третьего этажа в шкафчике под номером семьдесят они нашли импортное ружье с оптическим прицелом и коробку патронов двенадцатого калибра, одну их тех, что была куплена в охотничьем магазине.

– Так, что мы делаем, – уверенно начал Воронихин. – Сначала осторожно высыпаем картечь, порох и потом кладем назад, только без пороха. Складываем все как было. Проверь, есть ли патроны в стволе. Разрыв капсюля мы услышим, только картечь высыпется наружу, а самого выстрела не произойдет.

– Послушай, Сережа, он придет завтра. У них суббота рабочий день. Может, мы его здесь и возьмем?

– Не будь, капитан, умнее подполковника, да еще убийцы со стажем. Сам он за винтовкой не пойдет. Бомжа подошлет. Видишь тубус для чертежей. Туда он и спрячет ружье, сняв ствол с приклада. С таким и через проходную пройти нетрудно. За проходной следить в оба. Нам надо взять его с поличным. Так, чтобы ни одна защита за его дело не взялась. Выстрел должен прозвучать.

– Я понял. Но если он такой умный, то свои патроны может взять с собой.

– От этого гуся чего угодно ожидать можно. Спецназу отдадим приказ. Забор окружить только после начала рабочего дня. Пусть окопаются. Там, где валяются отходы от производства. Эта помойка в стороне от дороги.

– Окопаются. Там же сложенные железяки и ржавая арматура.

– Они сообразят.

– Пистолет, а то и два, всегда при нем. А ружье рассчитано для дальнего расстояния. Наши люди должны занять второй и третий этажи. Мы с тобой будем в форме во дворе, остальные в рабочих робах.

– А как послать сигнал спецназу?

– У меня есть ракетница. Салют под небом рассыплется.

– Кажется, у нас все продумано.

И только к вечеру они поехали в Управление.

3

Поразительная новость. Мало того что Кира исчезла и ее уже считали мертвой, так теперь она по-настоящему умерла. Поезд в метро разрезал ее пополам. Девушку отвезли морг, а ее вещи отнесли в кабинет к Воронихину. Сумочка была забита женскими побрякушками. Но эксперт на этом не успокоился. Он выдрал подкладку, а под ней лежало письмо. Чистый, заклеенный конверт. Вскрыли. Два исписанных листка почерком Киры. В отделе имелось письменное заявление Киры, и почерки могли сравнить. Сравнили. Все совпадало. Письмо написано Кирой. На двух страницах девушка описывала, как майор Михаил Сумской отпустил ее в Питере пять лет назад, взяв с нее письменное обязательство, и путем шантажа принудил к сожительству. К счастью, ей удалось быстро выйти замуж и переехать в Москву. Она была уверена, что ей удалось избежать новых встреч с Сумским, но через пять лет он вновь нашел ее и снова начал шантажировать тем, что передаст ее чистосердечное признание отсидевшим свой срок проституткам, и вновь склонил к сожительству. Она ему подчинилась, но узнала много чего лишнего. По ее убеждению, он лично убил Геннадия Воронцова. Больше некому. Муж в этот момент ехал в поезде с Верой и явился через полтора часа после убийства. Далее шли признания в убийстве мужа. А потом он запугал Киру и отправил ее в Гагры. Она догадалась, что он решил с ней покончить, когда увидела Фаину, их бывшую «мамочку». Ей удалось сбежать, и она вернулась в Москву, где пряталась на съемной квартире. И если это письмо попало в уголовный розыск, то значит, она уже мертва и вина в этом полностью лежит на Сумском. Он очень опасен.

В письме ни слова не говорилось об акциях, убийстве мужа Веры, Сошальском, и убийстве бывших проституток. О мертвых говорить бесполезно. Они уже не свидетели. И о первых выстрелах из «нагана» она тоже умолчала.

– А может, это не Кира стреляла в Сумского, а Вера? После того как она поняла, что промахнулась, сделала вторую попытку и тоже неудачную. Тогда Михась убил ее, – рассуждал эксперт.

– Могу объяснить, Палыч. Похоже, Кира вообще не знала об акциях, муж держал их в сейфе на работе. А потом их выкрала Вера, имеющая доступ к сейфу. Сумской знал об этом. Но у Веры был свидетель. Тот самый беглый зэк. В письме он пишет Вере, что готов идти в суд. Я думаю, речь идет о Сумском. Но он его вычислил и загнал под самосвал. Вера осталась ни с чем. Вот тогда они поменялись ролями. Сумской знал про акции и предложил ей разделить их и сделать ее директором. Иначе он расскажет об акциях Кире. А по наследству они должны перейти к жене. Вот зачем ему понадобилась жизнь Киры. Плюс ко всему она о нем много чего знала.

– Искать убийцу будем? – спросил эксперт.

– Несчастный случай или самоубийство. Свидетелей нет, тех, кто бы мог описать убийцу. Поймаем Сумского, у него на этот день будет алиби. У него есть надежный помощник, которому он наверняка обещал дать деньги на операцию. И он его не сдаст. Двух он похоронил. Значит, они ему больше не нужны. Или слишком много просили. И, наконец, они тоже свидетели. Оставшемуся в живых он может пудрить мозги, пока тот в конце концов сам не умрет. Сейчас он занимает место правой руки. Один он на Горбоносова не пойдет. Да еще раненый. Ему нужен дублер. С Глебом все не так просто. Кира сама себя подставила. Вот ее квитанция из салона красоты. Сама влезла на эшафот. Ею занимается полиция метрополитена. Не будем им мешать. По розыску она проходит как Дроздова, а по паспорту как Колпакчи. Оставь ее в покое. Нас ждет главный сюрприз. Мы запрем его в клетку.

– Если поймаем эту пташку.

4

Ловля началась с утра. Воронихин не спал всю ночь и обдумывал все возможные и невозможные варианты. Рабочий день начался с опозданием. На территорию завода никого не пропускали до первого гудка. Посторонним вход был запрещен.

Но они не до конца понимали, с кем имеют дело.

Михась никогда не отказывался от своих планов. Решения он не откладывал. Цель есть цель. Последний мазок. Смерть Глеба означала, что он может вернуться на службу и никто его ни в чем не обвинит. Свидетелей больше нет.

Горбоносова подготовили. На него надели импортный бронежилет и под пиджаком он был не виден. Под строительную каску подложили стальную подкладку. Ноги защитили щитками из металла. За комнатой с винтовкой следили в бинокль. С виду рабочий день начался, все как обычно.

Упустили некоторые моменты. Вдоль километрового цеха от начала до конца проходил подъемный кран на рельсах, и он свободно ездил от одного конца до другого. Кран высокий. Тяжелая конструкция напоминала мост через весь цех от галереи правой стороны до галереи левой стороны. В кабине этого крана и прятался Михась. На завод он проник с напарником еще ночью через колодец канализации. Оба имели хорошие снайперские винтовки. Напарник Сумского заменил патроны на холостые. Он понимал, что его возьмут, но ничего предъявить не смогут. Оружия нет. Есть пугач. Каждый рассчитывал на свои силы. Бомж Вася засел в будке управления на втором этаже. Это место не контролировалось. Из него не был виден весь цех, а главный вход находился под ним, этажом ниже. Просто в нужный момент в кармане зазвонит телефон. Он должен открыть окно и после следующего звонка выстрелить, отвлекая шум на себя.

Роковая минута настала. Вот и первый звонок. Василий распахнул окно и взвел курки. В цех вошли люди. Все в рабочих робах и касках. Напряжение достигло апогея.

Окно башенного крана приоткрылось, но на него даже не смотрели. У Сумского была винтовка с оптическим прицелом и глушителем. Шесть человек готовились к захвату, спрятавшись в мужской раздевалке. И тут грохнул выстрел, следом второй. Все их слышали. Они прогремели за спиной Горбоносова. Пуля попала ему в грудь, вторая в сердце. Но его почему-то отбросило назад, а не вперед, хотя выстрелы гремели за его спиной. Все ринулись на второй этаж. Только Василий и не думал убегать. Он включил электрощиток и нажал на тумблер. Кран скрипнул и покатился в другой конец цеха, где дежурили лишь два полицейских с пистолетами в руках. Они стояли у перил галереи, но никого не видели. Кабина крана по ходу движения подобно лифту поднялась на уровень третьего этажа. Человек из кабины выстрелил из пистолета дважды. Оба парня были убиты. Начался хаос. Только сбитый с ног Глеб, получивший сильные удары в грудь, сумел вскочить на ноги и побежал за краном. Жизнь ему спасли жилеты, но ребра были сломаны. Он догнал кран и вскочил на подножку. Прибывая в шоке, он еще не чувствовал боли. Находясь под кабиной, он становился недоступным для стрелка. Михась его не видел, он смотрел вперед и ждал нужного момента. Вся полиция оказалась позади. Их волновали только выстрелы. Михась тем временем взобрался на крышу кабины. И вот оно спасение. С крыши свисал трос, а внизу ручка, похожая на поручень старого трамвая. Когда кран проезжал мимо, Михась сумел ухватить держатель левой рукой. Василий, пока его искали, нажал еще одну кнопку. Лебедка потащила убийцу вверх к крыше, состоящей из стальных перекладин и стекла. Два стекла отсутствовали. Через них и проходил трос. Когда Глеб добрался до кабины по крутой железной лестнице, то в ней никого не было. Он глянул по сторонам и увидел убийцу под самым потолком. Трос он уже не видел. Кран проехал мимо, если его не остановить, он собьет деревянные упоры и завалится вниз. Тогда ему точно не выжить. Расстояние сокращалось. За всей кошмарной картиной наблюдал впавший в ступор Воронихин. Он попросту не знал, что делать. Побег преступника на крышу – неимоверная глупость. Весь двор заполнили полицейские. Немного постояв, он бросился на улицу. В голове мелькнуло только одно слово «пташка». Михась тем временем разложил свернутый зонтом дельтаплан с черными крыльями. Очень рискованно разбежался с ним по краю крыши, покрытой жестью, лег на перекладину и, оттолкнувшись, прыгнул. Дельтаплан сначала снизился до уровня второго этажа, потом взмыл к облакам. Так его по воздуху может пронести километра три. Там он будет недосягаем.

Глеб резко оттолкнулся для прыжка, но третьего этажа так и не достиг. Ему удалось зацепиться за перила второго этажа. Хрупкие перила обломились, но не до конца, он с трудом удержался и повис в воздухе. Одновременно с этим кран сбил перегородку и с грохотом повалился набок, разламываясь на части. Глеб пополз по перилам вверх, слыша скрежет ломающегося железа. Перила держались на соплях. Один из рабочих быстро сообразил, что делать. Он разбил стекло ящика с пожарным краном, выдернул шланг, подбежал к краю мостка и бросил конец с трубчатым водостоком вниз. Глеб сумел его поймать, сработал экстренный механизм, и шланг наполнился водой, а потом выбил поток воды наружу, поливая струей Глеба, да еще сумасшедшим напором. Рабочий начал раскручивать вздутый шланг, чтобы его не прорвало.

Весь мокрый Глеб опустился на землю и только после такого душа почувствовал боль во всем теле.

Двор вопил, полицейские начали стрелять. Но аэроплан кружил на большой высоте и не хотел улетать, а Сумской был слишком слаб, чтобы управлять летающей птицей, он едва удерживался, скрипя зубами, но не переставал верить в свое спасение.

Старый криминалист подсказал Воронихину:

– Он нужен нам живым. Прикажи не стрелять.

– Прекратить огонь! – крикнул майор.

– Уйдет ведь, змея с крылышками!

Старик продолжал нашептывать майору:

– У тебя есть ракетница. Бей по крыльям, они тряпочные.

Воронихин достал ракетницу, долго целился и шарахнул. Всем на удивление, он попал в крыло. Аэроплан вспыхнул.

– Не удалось пташке улететь! – буркнул Палыч.

Но все оказалось не так просто. Дельтаплан без крыльев камнем полетел вниз. Он упал на заводскую свалку. Когда подбежали люди, то обомлели. Сумской был мертв. Он упал на бетонную плиту, из которой на метр торчали арматурные крепежи. Они в нескольких местах проткнули насквозь убийцу, и их окровавленные концы торчали наружу. Кошмарное зрелище, кошмарная смерть.

– Чего заслужил, то и получил, – пробормотал Палыч.

– А ведь его похоронят как героя.

– Стрелка взяли, товарищ майор. Но стрелял он холостыми. Сообщник, значит.

– Он самый, – кивнул майор.

К вечеру на место происшествия съехались генералы.

Даже мертвый Сумской никому не давал покоя.

Эпилог

Он долго не понимал, что его так мучает. Наконец до Горбоносова дошло. Он должен поехать в Гагры и перезахоронить тело Игоря Левса по-человечески, сделать могилу и поставить крест. Пусть даже в том же лесу, но по-человечески.

Он так и сделал. Купил билет до Адлера и уехал. В Гаграх приобрел лопату и очень долго искал могилу. Нашел ее благодаря собственным окуркам. Начал копать. Земля еще не затвердела, и штык лопаты входил свободно. Он даже большой букет свежих цветов купил и водку с закуской, чтобы помянуть бывшего приятеля.

– Бог в помощь! – раздался знакомый голос за спиной.

Глеб вздрогнул и медленно обернулся. В пяти шагах от него стоял майор Воронихин в штатском и без оружия. Отвечать он не стал. Не зря же люди говорят, что зло должно быть наказано. Вот и до него добрались. Он не испугался и не задрожал. Значит, так должно и быть.

– Зря копаешь, покойника там нет. Его и брата Дмитрия отдали жене Дмитрия, и их похоронили вместе. Где-то в Туле. Мы помогли женщине с перевозкой тел и даже денег дали, которые нашли в тайнике Сумского. Это он убил Сошальского, взял у него деньги и пистолет.

– Откуда вам известно про труп?

– Жена из Тулы приехала. Искала мужа. Мы предъявили ей труп Дмитрия, и она его узнала.

– И что вы об этом думаете?

– Я подумал о тебе, Глеб. Учти, это не допрос. Я приехал один и ничего не записываю. Мне долгое время было непонятно, за что Михась мстит тебе? Ты же косвенный свидетель. Твои показания мало что значат. Ни одного убийства не произошло у тебя на глазах. И у тебя есть алиби. Значит, ты был свидетелем чего-то другого. Потом я понял, ты видел, как Михась убил Игоря. Но задержать ты его не смог. Он был вооружен.

– Так и я тоже.

– Но ты не смог бы выстрелить в человека, а для него это плевое дело. Он решил тебя подставить, вот зачем он украл у тебя стрелу и ею убил Дмитрия. Потом высыпал кучу окурков возле могилы. Но на них нашли его отпечатки. По ним мы и вышли на могилу. Твоих улик здесь полно. Даже зажигалка с надписью от твоей жены.

Он достал зажигалку и бросил ее Глебу.

– «Наган» мы тоже нашли. Это Сумской продал его Евгению Дроздову. Он был хранителем улик. «Наган» украден из улик, принадлежавших погибшим инкассаторам. Об этом нападении на банковскую машину все забыли. Он даже номер оружия не спилил. А у Дроздова «наган» сперла Кира. За себя боялась. Из него же она стреляла в Сумского. Так что мы ошибались, считая Веру стрелком. Значит, Дроздов и Сумской были знакомы и что-то не поделили. Я думаю, дело в акциях.

Вера пошла на сговор. Она обещала ему половину акций. Ее условия просты: Сумской должен убить Дроздова и Киру. Акции из сейфа крадет Вера, а он от нее узнает о тайнике и деньгах. Она мечтала избавиться от своего мужа. Спектакль удался. Поначалу они были сообщниками. Пока Вера не поняла, что ее ждет та же участь. А тут ты в поезде подвернулся, да еще со складом оружия. Она пожила у тебя несколько дней, разыгрывая роман. Искала ключи от входной двери, нашла и сделала дубликат. Вера хотела опередить Сумского. Ничего не вышло. Оружие мы нашли, оно хранится у нас. А еще в квартире Сумского мы нашли телеграмму брату и заявление в полицию на имя Сумского. Брат пошел бы дальше, но Михась его остановил. Потом он вызвал Шато Кивилиди и здесь его убил. Тот тоже знал майора, и, скорее всего, он указал майору, куда вы ходили на охоту. Он вас нашел. Игоря застрелил, а на тебе патроны кончились.

История долгая и путанная. Одно понятно. Это убийство он хотел свалить на тебя. Но только после смерти Сумского ты решил сюда приехать и перезахоронить тело. Вот даже крест сделал, цветы привез.

– Ты зачем сюда приехал, Сергей?

– Чтобы тебя одиночество не съело. А потом, все равно меня в отпуск выгнали. Ты представляешь, на могиле Сумского написали: «Погиб при исполнении служебного задания». Жаль не добавили: «Как герой!» А в общем-то Москва мне опостылела.

Ты сюда надолго?

– Нет. За женой надо ехать. Может, выпьем? Помянем убитого.

– А почему бы и нет. С удовольствием.

Глеб раскупорил бутылку, а про себя подумал: плохо ты под дурака работаешь, майор. Наверняка все знаешь, да вот решил меня на свободе оставить.

– Хороший ты малый, Глеб, – словно ответил ему Воронихин.

В этот день они хорошо напились, но о следствии ни слова не проронили.

Дело закрыто, и чего о нем болтать.

Content

Михаил Март
Жар тела

Глава I Мир тесен

Глава II Убийство

Глава III Расчеты неверны

Глава IV Хождение по мукам

Глава V Игра в прятки

Глава VI Неожиданности

Глава VII Над пропастью

Эпилог