Соболев Сергей Владимирович

Маленький мир

Глава 1.

Утро нью-йоркского юриста Джона Смита как всегда выдалось добрым. Он лежал на чистых белых простынях в своей собственной квартире почти в самом центре города. Яркий солнечный свет пробивался сквозь окно и озарял обстановку комнаты: огромный новенький телевизор, висящий на стене, шкаф, наполненный дорогими костюмами, бар, в котором хранился старый коньяк. Но сегодня все это было не главным. Главным было то, что рядом с ним лежала та, о которой он мечтал, наверное, всю свою жизнь. Порой ему казалось, что она являлась к нему во сне еще до их встречи. И когда он увидел ее впервые, сразу понял, что никогда не отпустит ее. С тех пор прошло немало времени, и он ни разу не пожалел о своем выборе. И сегодня он сделает ей предложение. Она наверняка согласится. Они пойдут в ресторан, будут мечтать о будущей совместной жизни, пить вино, смеяться… Но все это вечером. А сейчас надо идти на работу.

Джон тихонечко, чтобы не разбудить свою возлюбленную, встал с кровати и отправился на кухню, чтобы сварить кофе, но тут же вернулся и на цыпочках подошел к шкафу, где висел его рабочий костюм: безупречный черный пиджак с брюками и ослепительно белая рубашка. Каждый раз, за завтраком, Джон с ужасом представлял себе, как маленькая капелька кофе попадет на безупречное одеяние, навсегда его испортив. Но кофе в глазах Джона был слишком аристократическим напитком, чтобы употреблять его, не надев костюма.

Позавтракав, он также на цыпочках, вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь.

На улице его ждала самая неприятная часть пути. Чтобы добраться до автомобиля, необходимо было пройти через отвратительные трущобы дворов.

–И чем только занимаются власти Нью-Йорка? – думал он – их беспокоит только оболочка города – деловые кварталы, главные улицы, сверкающие витринами магазинов. А чуть углубись – тебя встретят грязные трущобы, населенные бродягами и бандитами. Если бы не работа, давно купил бы дом в пригороде.

Джон прошел мимо больших мусорных баков, стоявших в одном из дворов. В них частенько ковырялись местные бездомные. Так было и на этот раз. Один контейнер был открыт. Внутри кто-то копошился. Оттуда, как из жерла вулкана, вылетали старые тряпки, пустые алюминиевые банки и остатки еды, которую уже поджидало несколько бродячих собак. Неподалеку прямо на асфальте сидел молодой паренек с затуманенным взглядом. Явно только что укололся. Джон старался не смотреть на этих людей. Это было не чувство страха, скорее брезгливость. Навстречу ему шел еще один бездомный. Вид у него был весьма необычный: большой тяжелый сапог на одной ноге и деревянный протез на другой. Одежда – не по сезону теплая. Штаны, куртка – все было старым, выцветшим, но при этом, чистым и аккуратным. Лицо его украшали два тонких уса, неведомыми силами загнутых по краям кверху, как у Сальвадора Дали. Длинные волосы были заплетены в косичку. В какой-то момент Джон несколько оцепенел и не мог отвести глаз от колоритного бродяги. Тот тоже посмотрел на Джона. В какой-то момент их взгляды пересеклись. Джон быстро опустил глаза. «Сейчас начнет просить денег на еду» – с отвращением подумал он. Но бродяга прошел молча. Поравнявшись, он снова посмотрел на Джона, слегка улыбнулся, и, как показалось Смиту, едва заметно кивнул головой. Джон ускорил шаг. «Еще не хватало мне водить дружбу с помойщиками» – подумал он и постарался поскорее забыть этот случай.

Джон напрасно беспокоился, пытаясь не нарушить сон своей возлюбленной. Восемь часов утра – совсем не то время, когда Элен могла найти в себе силы, чтобы приоткрыть хотя бы один свой глаз. Прошло еще долгих пять часов, прежде чем она, наконец, поднялась с кровати и дотащилась до кухни, чтобы налить себе кофе. Сегодня ей предстояло переделать огромное количество важнейших дел. Во-первых, Джон пригласил ее вечером в ресторан. Во-вторых, к данному мероприятию необходимо было тщательно привести себя в порядок. Косметолог, парикмахер, мастер по маникюру оповещены о ее прибытии еще вчера. Сегодня им предстоит большая работа и большое вознаграждение, ведь она – Элен должна быть неотразима этим вечером. Но сначала нужно сделать важный звонок.

–Привет, Лизи! Как поживаешь?

–Да неплохо. Только проснулась. Лежу в кровати.

–А вот мне не спится. Мой уже третий день ходит сам не свой. Думаю, хочет сделать предложение. Вчера нашла у него в кармане чек на покупку обручального кольца. А прошлым вечером он пообещал мне большой сюрприз и пригласил в дорогой ресторан сегодня.

–Здорово. Должно быть, он очень расстроится, когда ты ему откажешь. Ты должна была поработать над тем, чтобы у него не возникло таких желаний.

–А я, как раз думаю согласиться.

–Ты же всегда говорила, что ты – свободная художница, и не собираешься обременять себя узами брака. Представляешь, выйдешь ты за него замуж. Сначала, конечно, будет романтический период. А потом он обнаглеет, начнет требовать от тебя заниматься хозяйством, готовить ему завтрак. Чего доброго дойдет и до детей. И тогда пропала твоя душа. Пучина быта поглотит тебя. Представляешь, стирка, пеленки, грязная посуда…

–Успокойся. Все продумано. Сейчас я, конечно, вполне довольна судьбой. Джон меня слушается. Но я прекрасно понимаю, что это не может продолжаться вечно. Рано или поздно он начнет упрямиться. Ты же знаешь этих мужиков. К тридцати у них возникает жгучее желание стабильности. Они начинают хотеть того, о чем ты сейчас говорила: семью, завтрак в постель, детей. Моя задача – создать впечатление, что у него все это есть. И тогда он будет полностью под моим контролем.

–Зачем такие сложности? Если Джон закапризничает, найдешь себе нового.

–Я уже не девочка, и находить новых хороших мужиков становится все сложнее. А Джон – практически идеальный вариант. Богат, наивен. Вечно витает в облаках. У него под носом можно делать что угодно. Думаю, он даже этого не заметит. А если заметит, его можно будет легко убедить, что все совсем не так, как на самом деле. Думаю, даже если он застанет меня в постели с другим мужчиной, я без труда объясню ему, что это сантехник, который пришел чинить кран. Потом кран отлетел ему в голову и окатил нас водой. Сантехник потерял сознание, я оттащила его на кровать, сняла с него и с себя мокрую одежду и собралась звонить в скорую, а тут как раз и ты явился. И он купится.

–Никогда не сомневалась в твоей изобретательности. Но обременять себя узами брака на долгие годы…

–Почему на долгие годы. Уйду, как только он мне надоест. Главное, правильно составить брачный контракт. И тогда моя жизнь обеспечена. Кроме того, я же говорила тебе, что у него очень богатые родители. Я ожидаю от них весьма существенных подарков на свадьбу. Да и сам Джон просто обязан на помолвку кроме кольца сделать мне еще какой-нибудь сюрприз. Я уже несколько месяцев обрабатываю его, чтобы он подарил мне автомобиль. Вчера в его портфеле я обнаружила каталог одного очень престижного автомобильного салона. Думаю, до него дошли мои желания. Я намекала ему на бентли, на худой конец на мерседес бизнес-класса. Надеюсь, он успеет организовать этот подарок к сегодняшнему вечеру. И тогда мы с тобой покатаемся завтра с ветерком и комфортом.

–Куда вы поедете на медовый месяц?

–Думаю, в Европу. Так хочется походить по парижским магазинам. Я стану богатенькой девочкой и много чего смогу себе позволить.

–С твоими запросами ты скоро разоришь его и перестанешь быть богатенькой девочкой.

–Это его проблемы. Сама понимаешь. Если хочешь обладать такой как я – надо платить. Ведь я молодая, красивая, умная, к тому же еще и художница, в недалеком будущем, очень известная, может даже, великая. Я ведь рассказывала, что училась в художественной школе?

–Ты рассказывала, что бросила ее через неделю после поступления.

–Да, потому что, там учат всяким глупостям, работам старых мастеров, технике живописи. А живопись – это совсем другое: полет фантазии, материализация вдохновения…

–Что-то я не помню, чтобы ты написала хотя бы одну картину…

–А чтобы быть художницей, необязательно писать картины. Главное – чувствовать как художник. А уж когда понадобится, картины полетят из-под моей кисти одна за другой.

–Жду не дождусь этого славного момента. Надеюсь посетить твою персональную выставку до того, как впаду в старческий маразм…

–Фу, какая ты противная. Ладно, некогда мне с тобой разговаривать. Надо привести себя в порядок перед рестораном. Пока!

Глава 2.

В офисе, где работал Джон Смит, как и всегда по утрам, обстановка была совершенно нерабочая. Одни сотрудники бегали от стола к столу, делясь новостями и сплетнями, другие пили чай и кофе, третьи, сидя за своими компьютерами, изучали пространство мировой паутины. Офис со своими ячейками прозрачных перегородок между рабочими местами, напоминал улей.

Когда Джон Смит вошел, к нему сразу подскочил его старый приятель и большой сплетник Майкл Кан.

–Привет, дружище! Пойдем, прогуляемся до туалета, я тебе такую убойную вещь скажу, закачаешься!

–Привет, Майки. Я сегодня хотел уехать пораньше. Надо поскорее приступить к работе, чтобы все успеть.

–Ты что, шутишь? Завтра все доделаешь. Пошли. Это касается Моники из отдела продаж – добавил Майки шепотом, почти коснувшись губами уха Джона.

–Ладно, пошли – ответил Смит, поняв, что отвязаться не получится.

–Помнишь, я тебе рассказывал – продолжил Майки, когда они вышли в коридор – что у нашей милой Моники кто-то появился. Она стала раньше уходить с работы, а недавно Джек, который сидит за соседним с ней столом, видел, как она изучала в интернете модели мужских часов. Явно собиралась сделать кому-то подарок со значением. Так вот, вчера вечером я случайно увидел, как она выходила из магазина вместе с Хантером из бухгалтерии. А ведь он женат и у него трое детей!

–Может, они просто случайно там встретились?

–Может и случайно. Но больно уж много случайностей происходит в последнее время. Так или иначе, я собираюсь зайти сегодня в бухгалтерию. У меня там работает одна знакомая, Линда, ты должен тоже ее знать. Ей-то наверняка все известно. Пойдешь со мной?

–Извини, Майки, мне сейчас совсем не до этого. Я собираюсь сделать предложение Элен.

–Да ты что! – Майки даже подпрыгнул от удивления – ты собираешься жениться, а я даже ничего об этом не знаю?

–Ты знаешь, что мы с Элен давно живем вместе, а теперь еще знаешь, что я предложу ей свои руку и сердце. Что тебе еще нужно?

–У нее куча долгов? Ее родители против? Она ждет ребенка от другого мужчины?

–У нее нет долгов, ее родители не против, она не беременна и, на сколько я знаю, не встречалась в последнее время с другими мужчинами.

–Так не интересно. То ли дело, Моника. Ладно, иди, работай, а я сбегаю в бухгалтерию и потом тебе все расскажу.

Но до своего рабочего места Смиту дойти не удалось.

–Джони – окликнул его сзади знакомый голос – за его спиной стоял Берти из отдела маркетинга.

–Привет, Берти.

–Пошли скорее на парковку. Харальд прикупил себе новую тачку. Это ракета, бомба, что-то термоядерное.

–Но я… работать.

–Возражения не принимаются. Ты же знаешь этого лентяя Харальда. Мне стоило огромного труда отодрать его от компьютера и заставить спуститься вниз.

–Пошли.

Через час Смит, узнавший абсолютно все о новой машине Харальда и выслушавший лекцию о преимуществах гибридов над классическими автомобилями, наконец, открыл дверь своего офиса… И чуть не упал от неожиданно раздавшегося крика. Перед ним стояли все его сослуживцы и знакомые из других офисов.

Позади, на стене висел огромный плакат «Поздравляем», а на одном из рабочих столов стояло несколько коробок с пиццей и тортом. Конечно, это Майки проболтался! Но как они успели всего за один час так подготовиться?

В этот день Джону так и не удалось поработать. Праздник был в самом разгаре, когда он собрался уходить: нужно было не опоздать в ресторан. Майкл Кан вызвался проводить его до улицы.

–Значит, будешь теперь женатым человеком – улыбаясь, сказал он – Заведешь себе минивэн, будешь ездить по магазинам в выходные, читать журналы для семейных мужчин.

–Я не думаю обо всем этом. Я просто люблю ее. Она такая чудесная. Легкая и прекрасная. Элен напоминает мне маленькую фею с крылышками. Она порхает с цветка на цветок, и единственное, чего я хочу – это бесконечно любоваться ей. Мне больше ничего не нужно, лишь бы она была рядом со мной.

–Ты романтик. Единственный романтик, которого я знаю. Ты не задумывался, что будет дальше: скандалы, кризисы, таблетки от депрессии. А там, глядишь, пойдут дети. Это пеленки, подъемы в три часа ночи. Она растолстеет, перестанет пользоваться косметикой…

–Что ты говоришь? Назвав ее легкой феей, я не имел в виду ее габариты. Для меня главное – ее душа. Дети, скандалы, лишний вес – все это я могу снести, главное, чтобы она была счастлива.

–Думаю, тебе удастся сделать ее счастливой. Ведь ты богат, да еще наследник приличного состояния.

–Она не такая. Она совершенно чиста. Она – творческая натура, художница. Все земное ей чуждо. Я долго думал, что подарить ей к помолвке. Кольцо – это само собой. Но я хотел сделать ей особый подарок. Машины, дома, картины – все это слишком приземленно для нее. И я понял, что единственным достойным ее подарком были бы крылья.

–И как, ты их ей достал?

–Не поверишь, я даже искал их в интернете, но, разумеется, ничего не нашел. Я подарю ей кругосветное путешествие. Бескрайнее синее море, залитые солнцем острова, сияющие ослепительно белым песком, пальмы… Все это не может сравниться с ее красотой, но ничего лучшего я не придумал.

Майкл не стал спорить, только улыбнулся.

–Ладно, желаю удачи! – сказал он, когда они вышли на улицу – надеюсь, все будет именно так, как ты себе представляешь.

На этом они расстались. Майкл вернулся в офис и продолжил праздник. Он подошел к своему старому приятелю:

–Ну что, Ник, хорошая выдалась вечеринка.

–Да хорошо веселимся. Отличная была идея, устроить праздник по случаю предстоящей помолвки. Завтра можно будет отпраздновать саму помолвку, ну, или грустно отметить ее отказ. Потом будет празднование назначения дня свадьбы, мальчишник, сама свадьба, второй день супружеской жизни… Здорово получается. Одно событие, а столько праздников.

–А потом еще развод, а дальше цикл повторится опять помолвка, свадьба, развод и так далее.

–Ты думаешь, все это дело закончится разводом?

–Джон у нас такой дурачок. Его любая вокруг пальца обведет. Это будет продолжаться до тех пор, пока из нашего друга не выкачают все деньги. Ну, или если на его пути не встретится такая же романтическая дурочка, как и он сам.

–Может, Элен и есть та самая романтическая дурочка?

–Знаю я эту Элен. Видел ее несколько раз. Шлюха шлюхой.

–Не хочешь ли ты сказать об этом Джону? Все-таки он наш друг.

–Бесполезно. Он – как мотылек, летящий на огонь. Ничто не сможет его остановить. Так что пусть все будет так, как будет.

–Аминь!

Глава 3.

Наконец, она пришла. Как всегда, опоздав на полчаса. Как всегда прекрасная и загадочная.

–Прости, дорогой. Я долго не могла выбрать платье, которое больше подойдет к моим туфлям. Часа три мучилась, примеряла. Все не то. В конце концов, пошла в магазин и купила новое платье. И новые туфли. Зато, теперь я полностью довольна своим видом. Ты же знаешь, я – художница. У меня безупречный вкус. Недавно я виделась со своей старой подружкой. Она замужем за топ-менеджером какой-то крупной нефтяной корпорации. В деньгах купается. Так вот, все в ней так и кричало: «я богата, я богата», в серьгах настоящие брильянты чистейшей воды, на шее колье ценою, наверное, тысяч сто, платье из последней коллекции прада, откутюр, а вот туфельки на пол тона светлее. И так это испортило общее впечатление, что в моих глазах, она была уже не женой миллионера, а простой дешевкой, выскочкой с окраин. Кстати, муж старше ее лет на двадцать. Конечно, при современном уровне медицины и с его деньгами в этом нет ничего страшного. Выглядит он, действительно, замечательно, но я все-таки считаю, что замуж выходить надо за ровесников. Так вот, эта самая подружка рассказала мне, что муж подарил ей новый автомобиль – какую-то модель феррари. Она даже покатала меня на ней. И, я тебе скажу, я разочаровалась. Вся она какая-то неудобная. Правда, разгоняется до двухсот миль в час, но у нас в Нью-Йорке с его пробками, в этом совсем нет смысла. И бензина она жрет огромное количество. Конечно, когда у тебя куча денег, на это не обращаешь внимания. Но я считаю, что автомобиль, прежде всего, должен быть удобным. Чтобы даже в пробках стоять в этом автомобиле доставляло удовольствие. Вокруг толкотня, другие водители нервничают, сигналят в клаксоны, а ты откинулся на спинку сидения и смотришь телевизор. Или лазишь по интернету.

Она говорила еще очень много, не давая вставить Джону ни единого слова. Но сейчас он был даже рад этому. Делать предложение в самом начале свидания было как-то неудобно. Хороший тон требовал предварительной, ни к чему не обязывающей беседы, а в этот вечер темы для легкого разговора совершенно не лезли в голову. Поэтому он рассеянно слушал щебет Элен, не особенно углубляясь в смысл ее тирады.

Через час, когда Джон уже начал подумывать, как бы перебить свою болтливую собеседницу и начать говорить о том, ради чего он и затеял этот вечер, она вдруг сделала паузу в своем монологе, и снизив голос, совершенно изменив тон, спросила:

–Дорогой, ты сегодня такой загадочный. Пригласил меня в ресторан, заказал шампанского. Ты, наверное, хочешь мне что-нибудь сказать?

Пора пришла. Сердце бешено билось, почти выпрыгивая из груди. На спине выступил холодный пот. Медлить было уже нельзя. Сейчас или никогда!

–Дорогая – начал он – мы с тобой вместе уже очень долго. Все это время я не переставал восхищаться твоей красотой, улыбкой…

Теперь в голове Джона роились миллионы слов. Но все они были либо слишком пафосными и приторными, либо слишком мелкими и ничтожными, чтобы быть произнесенными в этот момент. Поэтому вместо всех этих слов, он встал на колени и, протянув припрятанную до этого в кармане пиджака коробочку, произнес:

–Я люблю тебя. Выходи за меня замуж!

Элен словно остолбенела. Она так и осталась сидеть на своем месте с полуоткрытым ртом. Наконец, к ней вернулась способность двигаться. Она молча взяла коробочку и открыла ее. Там, сияя, лежало обручальное кольцо с огромным, кажется, очень чистым, бриллиантом. Она взглянула на Джона и произнесла:

–Да, конечно, я за тебя выйду! – И встав рядом на колени, обняла его.

Так они стояли, как показалось Джону, целую вечность. В конце концов, он сообразил, что стоять, обнявшись, на коленях, возле столика, посреди дорогого ресторана, как-то глупо. Они тихонько поднялись и сели на свои места. Джон ничего не говорил, только улыбался. Он был счастлив. Элен тоже молчала и улыбалась.

Вскоре ее прорвало.

–Давай отметим свадьбу в этом ресторане. Он, хоть и небольшой, но выглядит очень респектабельно. Гостей, я считаю, много не нужно. Свою родню я не хочу приглашать. А то понаедет эта деревенщина, будет шуметь, горланить свои идиотские песни. Нарядится в свои лучшие костюмы, которые вышли из моды уже сто лет назад. Потом размещать их по гостиницам… Сплошные хлопоты. Ты своих родителей, конечно, должен позвать. Все-таки они богатые. Наверняка, подарят что-нибудь ценное. Ну и пару тройку друзей. Софи. Она тоже художница. Джейн. Мы вместе ходим по магазинам. Лизи. Ты же знаешь, она моя лучшая подруга. Я еще подумаю, кого можно позвать…

–У меня для тебя есть еще один сюрприз – наконец удалось вставить свое слово Джону.

–И какой же? – Элен прямо-таки распирало от любопытства и предвкушения.

–Не будет никакого ресторана и никаких гостей. Через неделю мы с тобой отправляемся в кругосветное путешествие на роскошном трансокеанском лайнере. Для свадьбы мы выберем какое-нибудь местечко поромантичнее. Я слышал, на архипелаге Тувалу очень красиво. И продолжим свой путь уже в качестве мужа и жены. Это будет наш медовый месяц. Здорово я придумал?

–И это все сюрпризы?

–А ты еще чего-то ждала?

–Прости. Просто все это так неожиданно. Я даже не могу осознать. Но твои родители… Вдруг они обидятся?

–Я все им объясню. Они поймут.

–Но я хотела красивую свадьбу в церкви, в белом платье. Чтобы меня вел к алтарю мой отец.

–Думаю, что церковь мы найдем. Про родителей ты сама только что сказала, что не желаешь их присутствия. Кроме того, ты же рассказывала мне, что твой отец бросил вас, когда ты была маленькой и с тех пор ты его не видела. А что касается свадебного платья, то здесь проблем нет. Я дам тебе завтра свою кредитку.

Слова о кредитке подействовали безотказно. Сомнений у Элен больше не было.

–Дорогой. За тобой я пойду хоть на край света. И тем более, поплыву туда с тобой на круизном лайнере. Но как-то не правильно получается: выходит, мы с тобой путешествуем по морям и океанам, потом женимся, и после этого ничего не изменится: тот же лайнер, те же моря, те же развлечения. Какое-то неинтересное свадебное путешествие.

–Что же ты предлагаешь? Может быть, ну его этот лайнер. Останемся на острове на целый месяц, а затем вернемся самолетом?

–Нет. Я предлагаю до свадьбы жить разных каютах, и не спать вместе.

–Но до Тувалу плыть несколько недель…

–Даже хорошо. За эти несколько недель наша страсть воспылает и после свадьбы, когда мы переселимся в общую каюту, для нас настанет настоящий медовый месяц. Думаю, до конца путешествия мы вообще не выйдем на палубу.

–Нужно снять еще одну каюту…

–Ты же у меня умница. Придумаешь что-нибудь.

Идея Джону не понравилась, но нельзя было не согласиться, в ней заключался некоторый здравый смысл.

–Хорошо, любимая. Я все устрою.

Джон собирался подробно рассказать Элен о том, какие страны они увидят, сколько палуб будет на их лайнере, какие на нем будут развлечения и о многом другом, но за весь оставшийся вечер ему так и не удалось вставить ни единого слова. Элен без умолку болтала о том, как она еще девочкой мечтала поплыть вокруг света с прекрасным принцем, который должен был предварительно спасти ее от злых разбойников, а потом они должны потерпеть крушение вблизи какого-нибудь необитаемого острова, где растет много бананов. Потом она говорила что-то о пользе фруктовой диеты, о кремах от загара, об айсбергах, о том, что неплохо было бы когда-нибудь потом завести свою яхту, о квартире в Париже, и о миллионе других вещей. Джон только и делал, что молча кивал ей головой. Сегодня он уже сказал главные слова, а остальное было не важно.

Глава 4.

На следующий день Элен встала необычайно рано – сразу после того, как ее возлюбленный ушел на работу. Не удосужившись даже умыться, она сразу взяла телефон и набрала номер.

–Привет, Лизи!

–Ты что, обалдела, звонить в такую рань! Я же только что легла!

–Счастливая, ты можешь спокойно спать. А мне не до сна.

–Что случилось? Он не сделал тебе предложения?

–Нет, с этим все нормально. Представляешь, этот слюнявый романтик вместо того, чтобы подарить мне машину, решил устроить нам круиз на корабле вокруг Земли.

–Но это же очень дорого и престижно.

–Вот именно, дорого. Он еще не успел на мне жениться, а уже тратит наши денежки направо и налево. Что он придумает дальше? Достанет для меня Луну с неба? Увезет меня на единороге в страну эльфов? Чувствую, если так пойдет и дальше, он разорит нас, не пройдет и года.

–Вообще-то, это не твои деньги, и не твое дело, как он их тратит.

–Ты за кого? За меня, или за него?

–Разумеется, за тебя.

–Тогда объясняю. Плевать мне на то, как он тратит деньги и на то, что он разорится. Но я в бешенстве от того, что он тратит деньги не так, как я хочу! Ему же в течение трех месяцев втиралось в мозги, что мне нужна машина, а он – на тебе – кругосветное путешествие. Он даже не поинтересовался – вдруг у меня морская болезнь.

–У тебя морская болезнь?

–Нет. Не важно. Важно его ко мне отношение. Он создал в своей тупой голове мой образ, который совсем не соответствует тому, какая я есть на самом деле.

–Мне кажется, что ты именно для этого все и делала. Думаю, если бы он понял, какая ты на самом деле, он бы давно тебя вышвырнул.

–Все больше не буду звонить тебе по утрам. Ты слишком противная, когда не высыпаешься. Я тут изливаю душу, а ты вместо того, чтобы утешить меня, читаешь мне мораль.

–Вовсе я ничего не читаю. Просто думаю, что единственная возможность для тебя сохранить Джона – быть такой, какой он тебя представляет.

–Ты права. Ради такой цели стоит потерпеть. Но ничего. Я уже отомстила ему. Я решила не пускать его к себе в постель до самой свадьбы.

–Это жестоко. К тому же, тебе самой придется нелегко.

–Ничего, со своими потребностями я справлюсь и без него. А он пусть мучается.

–Ну, ты и сука!

–Я знала, что ты оценишь мой план. Все, чао! Пойду потрошить кредитку этого простофили.

И Элен повесила трубку.

Глава 5.

Круиз длился уже неделю. Все на лайнере было именно так, как обещал рекламный буклет, и даже еще лучше. Три бассейна, теннисный корт, миллионы других развлечений – все это заставляло чувствовать на душе вечный праздник и помогало забыть серую нью-йоркскую жизнь. Уже давно стемнело. Играла музыка, слышался смех и неумелое пение из караоке-бара. Джон и Элен сидели в ресторане на верхней палубе, ужинали и смотрели на небо. К концу подходила вторая бутылка вина. На сцене, предваряя концертную программу, выступал капитан корабля.

–Друзья – говорил он – к сожалению, я куда-то задевал свои очки, поэтому не смогу прочитать вам заранее приготовленную речь на двадцати листах. Буду краток. Сегодня мы отмечаем окончание первой недели нашего замечательного кругосветного путешествия. Шампанского в барах еще много, вода в бассейнах еще не позеленела, мужья еще не надоели своим женам, деньги еще не до конца покинули их карманы, и я надеюсь, что так будет очень долго. Так что радуйтесь и получайте удовольствие.

Заиграл оркестр.

–Элен, раньше я считал свою жизнь интересной и содержательной – сказал Джон – Я думал, зачем мне отдыхать? Я общаюсь с друзьями по работе, смотрю телевизор, хожу с тобой в кино и рестораны. Но теперь я понял, что такое настоящий отдых. Какое счастье, что круиз только начался.

–Да, любимый. Признаться, сначала идея с круизом показалась мне дурацкой. Зачем тратить столько денег на морское плаванье, когда еще осталось много замечательной одежды в магазинах и вкусной еды в ресторанах? Но сейчас я в корне изменила свое мнение. Пожалуй, надо будет как-нибудь повторить.

–Как скажешь дорогая. Но есть кое-что, что омрачает наше путешествие.

–Что же это?

–Сейчас я скажу тебе на ушко.

Джон привстал и наклонился к Элен. Его губы быстро приближались к ее ушку, но в последний момент резко изменили направление. Вместо того, чтобы прошептать что-то, Джон поцеловал Элен в губы.

Элен отпрянула.

–Ах, ты об этом! Нахал! Мы даже не женаты! Как смеешь ты домогаться до бедной девушки! Женись, и я буду твоя с потрохами.

–Но Элен! Мы же делали это с тобой столько раз в Нью-Йорке!

–То было раньше. Я была глупа, и наивна. Но теперь у меня открылись глаза. Уже поздно, и я несколько пьяна. Пожалуй, я пойду спать в свою каюту. Чао!

Элен встала и ушла. А Джон все еще стоял в недоумении. Он никак не мог понять, шутила она только что, или говорила серьезно. Последнее было на нее не похоже. Она, конечно, устраивала истерики и раньше, но Джон всегда понимал заранее их причины и вел себя соответствующе: отступал, либо делал какой-нибудь подарок. Теперь следовало отступить. Он тоже достаточно много выпил. И неплохо было бы пойти спать. Но страсть в его теле горела настолько сильно, что в голове созрел отчаянный план. Расплатившись, Джон вышел из ресторана, и направился прямиком к капитану.

Через полчаса он стоял у каюты Элен. В руках его был букет восхитительных орхидей и бутылка шампанского. К удивлению Джона, дверь оказалась приоткрыта, поэтому он не стал стучать. Его возлюбленная лежала в полутьме на кровати, которая уже очень скоро должна была стать их брачным ложем. Но Элен была не одна: возле нее лежал мужчина, который страстно обнимал и целовал ее. На полу рядом с платьем и нижним бельем Элен валялись матросская куртка и бескозырка. Бутылка выпала у Джона из рук.

Элен вздрогнула и, прикрываясь одеялом, приподнялась на кровати.

–Джон, это совсем не то, о чем ты подумал. У меня прорвало трубу и этот джентельмен пришел ее чинить…

–А я-то договорился с капитаном, чтобы он завтра устроил нашу свадьбу. Прямо на корабле…

–Милый, постой… я сейчас все объясню…

Но Джон ее уже не слушал. Бросив на столик уже не нужные цветы, он вышел из каюты. Он был не расстроен. Он был убит.

Джон не помнил, как добрался до бортика корабля. Свежий морской ветерок привел его в чувство. Наверное, теперь он должен был подумать, как жить дальше. Но думать не хотелось. И он просто стоял и смотрел в темноту, за которой было скрыто бескрайнее море.

–Да, неувязочка вышла.

Джон даже не заметил, что теперь стоял не один. Он взглянул на неведомо откуда взявшегося собеседника. В полумраке лицо его показалось знакомым. Где-то он уже видел эту лукавую улыбку и необычно загнутые кверху усы. Но напрягать мозги давними воспоминаниями не хотелось.

–Думаю, это не неувязочка. Теперь у меня раскрылись глаза. Она всегда была такой. Должно быть, даже хорошо, что я понял это до свадьбы. Но как жить дальше? Как же больно в душе.

–Не переживай. Возможно, это судьба. Если старая жизнь закончилась, тут же должна начаться новая, неведомая.

–Для меня новая жизнь уже не когда не наступит. Я ничего не хочу.

–Новая жизнь не спрашивает, хочешь ты этого, или нет. Она просто наступает.

–Когда это еще случится…

–Прямо сейчас.

Джон не успел понять, что произошло. Собеседник вдруг резко нагнулся, схватил его за ноги и выбросил за борт. Джон был вовсе не слабым парнем и, будь он более подготовлен к такому повороту событий, оказал бы достойное сопротивление, но сейчас он ничего не успел сделать. Последнее что он помнил – это брызги холодной соленой воды, темнота и огромные стеклянные, будто мертвые глаза. Но, возможно, последнее было уже его видением.

Джона искали семь дней. Матросы метр за метром обходили все палубы корабля, стараясь не обращать на себя внимания отдыхающих. Служанки, убираясь в каютах гостей, внимательно осматривали там каждый уголок. Джона, или хотя бы следов его присутствия, нигде не было.

Наконец, на восьмой день после исчезновения, в каюту Элен вошел сам капитан.

–Мисс, я сожалею, вашего жениха нигде нет. Вероятно, он случайно выпал с борта корабля, и в темноте этого никто не заметил. Я прекрасно понимаю ваше горе, но до ближайшего берега еще два дня пути. Там мы, разумеется за наш счет, поможем вам отправиться самолетом назад, в Нью-Йорк. А сейчас, постарайтесь, забыть хотя бы на время о вашем несчастье, и поживите эти два дня так, как будто Джон еще с нами. Разумеется, бар, ресторан, и все развлечения для вас бесплатны.

–Вы очень любезны, капитан. Но… – Элен вдруг подошла к выходу и выглянула в коридор, затем, убедившись, что там никого нет, плотно закрыла за собой дверь – вы не могли бы сделать мне некоторое одолжение, за которое я вас, разумеется, щедро вознагражу…

–Я целиком и полностью ваш.

–Джон говорил, что вы имеете право устраивать свадьбы на корабле. Не могли бы вы задним числом тайно зарегистрировать и наш брак…

Глава 6.

Джон не помнил, сколько он был в забытьи. Когда он очнулся, в глаза ему светило яркое солнце. Кричали чайки, о берег шумно бились морские волны. И больше никаких звуков.

Преодолевая смертельную усталость, Джон поднялся, сначала на колени, потом на ноги. Он стоял на узкой полоске ослепительно желтого песчаного пляжа. Перед ним раскинулся зеленый, благоухающий тропическими ароматами, лес. Пальмы, эвкалипты, еще какие-то неизвестные деревья были туго переплетены веревками лиан. Вдали, над верхушками деревьев виднелся огромный вулкан. Обернувшись, Джон увидел бескрайнее синее море, тянущееся до самого горизонта, и сливающееся там с таким же синим небом. Джон снова сел, прямо на песок и стал отрешенно смотреть на волны. В его голове никак не могла сложиться картина событий, произошедших с ним за последнее время. Измена Элен, загадочный убийца, толкнувший его с палубы в бездонную пучину, огромные холодные глаза, неведомая земля… Джон не мог понять, как относиться ко всему этому. О плане дальнейших действий он даже не думал.

Вдруг позади его раздался старческий голос:

–Позвольте, я бутылочку подберу.

Джон даже подпрыгнул. Подсознательно он уже стал воспринимать место, где он сейчас находился, как необитаемый остров. Появление человека, причем говорящего по-английски, было для него полной неожиданностью. Он обернулся.

Перед ним стоял дряхлый старик. Длинная неухоженная борода свисала почти до живота. Из-под выцветшей широкополой шляпы старого фасона пробивались клоки седых волос. На тело старика был надет халат с широкими длинными рукавами, почти до пят, неопределенного серого цвета, похожий на мешковину. Несмотря на относительную чистоту, казалось, что он был ровесником своего хозяина. Картину изношенности халату добавляли многочисленные заплаты и швы, громоздящиеся один на другом. На ногах собеседника были такие же старые грубые, не по погоде теплые ботинки.

–Ну так, бутылочку можно попросить? – снова повторил свой вопрос старик.

Джон взглянул туда, куда указал пальцем его собеседник. Возле него действительно торчала наполовину врытая в песок старинная бутылка, почти полностью обросшая ракушками.

Джон поднялся с песка и протянул местному жителю бутылку. Оцепенение вдруг прошло. К нему вернулся дар речи и осознание того, что он спасен.

–Возьмите. Я выпал с корабля. Должно быть, течение выбросило меня на этот берег. Какое счастье, что я вас встретил. Проводите меня, пожалуйста, до ближайшего населенного пункта. Мне нужно позвонить. И поесть. И попасть на аэродром или пристань, или что там у вас есть. Я должен скорее вернуться домой, в Нью-Йорк.

Но старик его не слушал. Он развернулся и медленно побрел по берегу, что-то высматривая в песке и не обращая никакого внимания на Джона. «Ищет ракушки, старинные бутылки и все такое прочее, что можно продать туристам» – промелькнуло в голове у Джона.

Наконец, ничего больше не найдя на пляже, тот побрел к узенькой тропинке, выглядывавшей из чащи леса. Джон счел это приглашением и последовал за ним. Старик никак не среагировал, словно Джона для него больше не существовало.

–Сувениры продаете? – спросил Джон, кивнув на бутылку, не из любопытства, а, скорее, чтобы прервать неловкое молчание.

–Нет, сувениры здесь никому не нужны – спокойно ответил старик.

–Зачем тогда бутылка?

–Я знал, что именно сегодня, именно на этом месте, что-то найду.

«Должно быть, дед совсем спятил» – подумал Джон, но все-таки решил продолжить разговор.

–Вы знали, что найдете здесь эту бутылку? Откуда?

–Одним словом не скажешь. Что-то ветерок напел, что-то во сне привиделось, что-то облака написали. Главное, чтобы была загадка, а подсказок много, все и не сосчитаешь.

Джон не нашелся, чем ответить на такую белиберду, поэтому сменил тему разговора.

–А что это за остров? Или это берег материка?

–Это остров. Моряки называют его по-разному. Сент-Никс, Терра-де-ла-Крус, Гурами… Но мы предпочитаем называть его просто Остров.

Джон плохо знал географию и ничего не слышал об этих землях. В брошюре, рассказывающей об их с Элен кругосветном путешествии, тоже не было ничего похожего.

–Странно, что вы называете свой остров просто Островом. Как местные жители понимают, что вы имеете в виду именно этот остров, а ни какой-либо другой?

–Все, кому нужно, понимают.

–Но как вы не путаете его с другими островами?

–А как перепутаешь? Если ты находишься здесь, то говоря об Острове, имеешь в виду наш дом, а если нужно упомянуть другой остров, то тут приходится добавлять и его название. Всем сразу понятно: остров с названием – другой остров, просто остров – наш Остров. Иногда мы называем его Домом – это тоже все понимают.

–Но для меня этот остров – не дом. Если я скажу, что иду домой, я буду иметь в виду родной Нью-Йорк. Но меня никто здесь не поймет.

–Во-первых, ты не сможешь дойти до Нью-Йорка. Для этого тебе нужно будет, по крайней мере, плыть. Во-вторых, ты – здесь, и значит ты дома.

Джон снова не нашелся, чем ответить на эту непробиваемую логику и дальше они шли молча.

Наконец, почти у самого подножия вулкана, показался поселок. Он состоял из небольших деревянных домиков, крытых пальмовыми листьями. Неподалеку протекала узенькая шумная речушка, берущая свое начало где-то на вершинах горы. Среди домов росли пальмы, чуть в стороне виднелись участки вспаханной земли, с проросшими на них злаками и овощами.

–Простите, как я могу вас называть? – спросил Джон. Он вдруг вспомнил, что до сих пор не познакомился со своим спасителем. В общем, в этом не было необходимости, ведь вскоре Смиту предстояло сесть на самолет или на корабль, и они никогда больше не увидятся. Но, все равно, общаться с человеком, не зная его имени, было как-то неудобно.

–Никто здесь не помнит моего имени, да и сам я забыл его много лет назад. Поэтому все называют меня Дедушкой. Зови так меня и ты.

–А я – Джон

–Джон – слишком обычное для тебя имя. Надо будет придумать тебе новое, более для тебя подходящее.

Джон промолчал. Он уже давно понял, что Дедушка не в себе и решил не вступать с ним в дискуссии и не задавать лишних вопросов.

Они подошли к самому большому зданию в поселке. Оно также было деревянным с огромными стеклянными окнами на первом этаже и несколькими небольшими окошками на втором. Над широкой дверью красовалась вывеска «Таверна». Дедушка и Джон вошли внутрь и оказались в большом зале. Помещение обставлено было очень незатейливо, ничего лишнего, и в то же время очень чисто и опрятно. Здесь стояло несколько деревянных столов, окруженных такими же деревянными стульями и лавками. За столами сидели местные жители. В основном это были крестьяне, босые, одетые очень просто. Среди посетителей выделялось несколько рыбаков. Те носили сапоги и форменные морские куртки старинного фасона. Лишь один стол был пуст. На нем кто-то заботливо расставил в ряд семь красных помидоров, по убыванию: сначала самый большой, потом поменьше и так далее до самого маленького. Слева от входа висело огромное старое зеркало, почти во всю стену. С правой стороны от входа находилась барная стойка. В общем, ничего особенного: тоже деревянная, позади полки с многочисленными разноцветными бутылками всех форм и размеров. За стойкой стояла молодая девушка: темноволосая, коротко стриженная, смуглая и кареглазая, чем-то похожая на дедушку. «Внучка» – подумал Джон.

–Ну что, нашел? – спросила девушка, не здороваясь и не обращая никакого внимания на Джона.

–Конечно, нашел. Все как полагается. В то самое время, в том самом месте – ответил старик и протянул барменше бутылку.

Та взяла ее и поставила на полку, рядом с еще несколькими такими же, поросшими ракушками емкостями, чуть поодаль от бутылей с алкоголем и прочими напитками.

–Будешь что-нибудь?

–Стаканчик рому не помешает. Все-таки у нас сегодня настоящий праздник.

Барменша налила старику выпивку.

Джона несколько смутило отсутствие внимания к своей персоне. Он считал, что человек, потерпевший бедствие должен вызвать, по крайней мере, любопытство, не говоря уже о сочувствии. Видимо, пришла пора вступить в разговор самому.

–Мисс, я свалился с палубы корабля и чудом спасся. Подскажите, пожалуйста, где здесь находится отделение полиции?

–Отделение чего?

–Полиция. Люди, которые следят за порядком и ловят преступников.

–У нас и без них порядок. Нам никакая полиция не нужна.

–А если, например, пришел к вам в бар человек, заказал еды и выпивки. А потом не заплатил. Что вы будете делать?

–Дам ему бутылкой по голове.

–А если он сильнее вас, да еще вооружен?

–Был у нас один такой. Сделал именно то, о чем вы говорите. Мы потом всей деревней за ним гонялись. Поймали и отлупили. Теперь он как шелковый.

Джону стало ясно, что о полиции, даже если она здесь есть, ему никто не расскажет.

–Не позволите ли вы мне позвонить по вашему телефону. Я хотел бы предупредить родных, что со мной все в порядке. – Он кивнул на старинный телефон, висевший рядом с полками.

–Этот телефон не работает. Он висит здесь для красоты. Знаете ли, посетители любят старинные вещи, даже если они не приносят никакой пользы.

–А нормальный, работающий телефон у вас есть?

–Нет. Зачем он нам? Остров маленький. Чтобы поговорить, вполне можно зайти в гости.

–Но если нужно позвонить родственникам на другой остров, или континент?

–Зачем? Здесь ни у кого нет близких родственников на большой земле. К тому же для этого нужно тянуть кабель по дну океана, или налаживать радиосвязь. А это дорого стоит.

–А спутникового телефона ни у кого здесь нет?

–Спутниковый валялся где-то. Но у него давно сели батарейки.

–Есть ли на вашем острове хоть какая-нибудь связь с внешним миром?

–Иногда приплывают биологи. Изучают нашу фауну. Говорят, здесь встречается особый вид попугаев, которых нет ни в одном другом месте земли. Но они появляются редко, раз в несколько лет.

–Но они же куда-то причаливают?

–Конечно. У нас есть пристань.

–Оттуда ходят пассажирские пароходы?

–Нет, только рыбацкие лодки.

–Скажите хотя бы, к какому государству относится ваш остров?

–Ни к какому. Мы здесь сами по себе.

Джон задумался. Барменша, конечно, нагло врет. Не может быть такого, чтобы обитаемый кусок суши, пусть даже самый маленький, не имел никакой связи с материками. Даже если местные жители сами не хотят этого, сюда бы уже давно высадилась военная эскадра какого-либо государства, объявила этот остров своей территорией, подняла свой флаг посреди поселка и назначила губернатора. Но зачем барменше говорить неправду? Денег она с него не просит, она вообще не обращает на него внимания. Как будто у них здесь каждый день находят по нескольку потерпевших крушение людей. Как бы то ни было, нужно что-то делать. Джон вышел из бара. Никто не стал его останавливать. Нужно было осмотреться. Наверняка где-нибудь поблизости найдется если не полицейский участок, то хотя бы почтовое отделение. Но вокруг него виднелись одни жилые хижины без каких-либо вывесок и отличительных знаков. Пару раз он подходил к местным жителям. Те внимательно выслушивали его историю, кивая головой, но дослушав до конца либо отвечали, что не знают, как ему связаться с Нью-Йорком, либо просто уходили, не сказав ни слова.

Наконец, он дошел до пристани, находившейся на окраине поселка. Это был пирс, грубо сколоченный из почерневших от времени и влажности досок и несколько рымов, к некоторым из которых были пришвартованы утлые рыбацкие суденышки. Никакого администратора, или охранника не было. Не было вообще никого.

Побродив еще немного по поселку, Джон вдруг почувствовал приступ голода. Он вспомнил, что уже очень давно ничего не ел. Лучшим решением было вернуться в таверну.

С момента его ухода ничего не изменилось. Та же барменша, те же посетители. Тот же пустой стол с помидорами, за который, несмотря на многолюдие, никто так и не сел. Даже дед еще не ушел. Он все также стоял возле стойки со стаканом рома (какой это стакан по счету, было не известно).

–Простите, мисс, – обратился Джон к барменше – я действительно попал в очень тяжелую ситуацию. Я не знаю, что мне делать дальше. И еще я очень хочу есть. Помогите мне, пожалуйста.

–Накормить тебя? Так бы сразу и сказал. У меня же таверна. Я тут для того и стою, чтобы кормить и поить. А не для того, чтобы отвечать на дурацкие вопросы. Чем ты расплатишься?

–А какая у вас валюта?

–У нас нет валюты. Кто-то расплачивается рыбой, кто-то пшеницей, или чем угодно, что можно вырастить или собрать в лесу…

–У меня ничего нет – грустно сказал Джон, машинально ощупывая свои карманы. Вдруг в одном из них он почувствовал что-то твердое. Это была кредитная карточка. Он просиял.

–Держите – радостно произнес он – тут хватит денег, чтобы завтракать, обедать и ужинать целый год.

Барменша молча взяла карточку и осмотрела ее.

–Красивая. Пожалуй, она стоит ужина. Я повешу ее на стенку – сказала она, и убрала карточку в карман.

–Куда вы ее прячете? – возмутился Джон – Здесь же целое состояние, верните!

–Ну как хотите – нисколько не расстроилась барменша, доставая и отдавая Джону кредитку. Так чем вы будете расплачиваться за ужин?

Джон покраснел и опустил голову. Если на Острове действительно не было связи с внешним миром, то банкомата здесь не было и подавно. Следовательно, карточка была бесполезна. Ни он, ни кто-либо из местных жителей не мог ей воспользоваться. Единственным способом использовать ее здесь – повесить на стену в рамочку. Он вновь протянул карточку барменше.

–Что будешь заказывать?

–Что у вас есть?

–Есть курица с картошкой, свинина, с утра остался омлет…

–Омлет! – это воскликнул дедушка, все еще стоящий неподалеку – мы будем звать тебя Омлет!

–Почему Омлет? Меня зовут Джон. Мне нравится мое имя.

–Оно тебе не подходит. Никто не будет называть тебя здесь Джон. Мне все равно, нравится тебе твое новое имя или нет, но знай: если кто-нибудь поблизости от тебя произнесет слово «омлет» – он обращается к тебе.

–Но это дурацкое слово. Почти смешное. В нем нет уважения ко мне.

–Не имя делает человека, а человек – имя. В нем будет то, что ты туда вложишь. Если ты заслужишь уважение, то твое имя будет звучать гордо… Омлет! – повторил он с особым смаком.

–Ну, так что, Омлет, будешь заказывать омлет? – спросила барменша и прыснула со смеху.

–Нет, давайте свинину – мрачно ответил Джон.

-Вскоре тарелка с дымящимся куском мяса и картошкой, кусок хлеба и стакан рома (выпивку подали без просьбы) стояли на барной стойке. Смит взял угощение и направился к свободному столу. А свободный стол был только один – тот, на котором были расставлены помидоры. Пожалуй, одну из них я съем, никто и не заметит – подумал Джон. Но тут раздался строгий окрик барменши:

–Эй, куда это ты пошел? Видишь, там – помидорки!

Джон обернулся. Сегодня у него накопилось слишком много вопросов, на которые он не получил ответов. И еще один – ни к чему.

–Но куда же мне садиться? Все занято – пролепетал он.

–Садись, вон, к Ваське. Больно жирно ему сидеть одному за целым столом.

Джон вгляделся в полутемный угол зала, куда указывала барменша. Там действительно стоял еще один стол. А за ним, Джон не поверил своим глазам, разлегся огромный морж.

Сначала ему показалось, что морж не настоящий, чучело. Но тот, почувствовав, что на него обратили внимание, повернул голову, посмотрел на Джона и помахал ему ластой. Джон медленно направился к нему. Проходя мимо барной стойки, он все-таки решился задать еще один вопрос, на этот раз Дедушке:

–Простите, Дедушка, это что – морж?

–Вообще-то, – спокойно ответил старик, – он морской слон. Но сам Васька всем говорит, что он – последняя в мире морская корова. И очень обижается, когда ему не верят. А обижать его не советую, все-таки полторы тонны веса.

В голове Джона промелькнула мысль, а не поесть ли за барной стойкой, но его место уже занял подвыпивший матрос, и других мест не было. Поэтому пришлось идти к слону.

Джон подошел, поставил тарелку со стаканом на стол, и сел. Слон внимательно смотрел на него. Перед ним стоял стакан рома, такой же, как и у Джона. Смит посмотрел на свою тарелку и только сейчас понял, что у него нет столовых приборов.

–Вилку не дали – произнес он зачем-то вслух.

Слон слегка мотнул головой. Смит машинально повернул голову в направлении его взгляда. И увидел большую чашу на барной стойке, из которой выглядывали столовые приборы. «А слоник-то дрессированный» – возникла в его голове мысль, но произносить ее вслух он не решился.

Когда Смит начал есть, слон продолжал смотреть на него, не отрываясь, от этого, несмотря на голод, кусок не лез в горло. Когда-то давно, Смит прочел в одном журнале, что животные не любят, когда смотрят им в глаза, правда, речь шла только о собаках, но никому не известно, что придет на ум этой махине, если встретиться с ней взглядом. Поэтому Джон смотрел только в свою тарелку. Вскоре мясо с картошкой было съедено, а к рому он даже не притронулся. Теперь нужно было решить свою дальнейшую судьбу.

Джон снова подошел к барменше.

–Подскажите, пожалуйста, где у вас можно переночевать?

–У нас есть несколько номеров, но они не дешевы. Чем вы будете расплачиваться?

–Я же говорил, что выпал с корабля. Если бы я знал, в какой ситуации окажусь, непременно захватил с собой свои пожитки и пару десятков стеклянных бус, чтобы расплачиваться с вами. Но, к сожалению, у меня ничего нет.

–В таком случае, даже не знаю, что вам предложить.

–Послушайте, – разозлился вдруг Джон – я отдал вам свою пластиковую карточку. На ней – куча денег. Я настаиваю, чтобы вы дали мне жилье и кормили меня до тех пор, пока не придет корабль, и я не вернусь на нем домой. Там я куплю все, что вы мне закажите – одежду, пищу, оборудование, и пришлю все это вам в уплату долга.

–Хорошее предложение. Было бы, если бы ты и вправду вскоре оказался у себя дома. Но я очень сомневаюсь, что это вообще произойдет. Поэтому у меня к тебе встречное предложение: ты найдешь работу на Острове. И тогда тебе будет, чем расплатиться за жилье и за еду.

От обиды Джон чуть не заплакал. Он чудом не погиб, претерпел множество страданий, а ему даже никто не посочувствовал, не говоря уже о помощи. От злости он стукнул кулаком по барной стойке и вышел из таверны.

Идти было некуда. Все здесь равнодушны к его бедам. Никто не станет оказывать ему помощи. И вдруг в голове промелькнула разумная мысль. Да, здесь он никому не нужен, но он нужен у себя дома. Наверняка его уже начали искать. И в таком случае, самым верным решением будет вернуться туда, куда вынесли его волны – на пляж!

Уверенным шагом он выдвинулся к окраине поселка, туда, где среди зарослей и лиан виднелась полузаросшая тропинка.

–Подожди, Омлет, я за тобой не поспеваю. Куда это ты собрался? – послышался сзади голос Дедушки.

–Меня зовут Джон. И, хоть это вас и не касается, отвечу, что я возвращаюсь на пляж. Возможно, там меня уже ждет спасательная шлюпка. Здесь я все равно никому не нужен – ответил Смит, не замедляя шага.

–На пляж нельзя, там опасно. Вернись. Давай, поговорим. Я уверен, все будет хорошо – старик запыхался от быстрой ходьбы, тем не менее, он заметно отстал.

–Мы уже обо всем поговорили. Прощайте – закончил Джон и скрылся в зарослях.

Пляж был чудесен. Днем, когда Смит впервые оказался здесь, он был очень голоден, и слишком напуган, чтобы оценить его красоту. За полосой почти белого песка все также лениво плескались синие волны. Солнце, краснея, медленно катилось вниз по небосклону. Джон сел на теплый песок и стал смотреть на море. Во всем этом бескрайнем пространстве он был один. Никто его не искал. Ни единой точки – корабля, самолета или вертолета не было на море или в небе. «Пожалуй, на ночь надо будет развести костер» – думал он – «Интересно, одолжит ли мне кто-нибудь из жителей поселка немного огня. Или придется отдавать за него свою рубашку?» . Вдруг вдалеке, в море на мгновение показалась из воды черная полоса. Джон решил, что это замысловатая игра солнечных лучей с морскими барашками, но вдруг полоса появилась снова, в каких-то тридцати метрах от берега. Это была спина огромного кита. Исполин снова ушел под воду, но через несколько минут вынырнул, выпустив в небо огромный столб воды и пара.

Джон улыбнулся про себя. «Может, и неплохо обстоят дела. Я жив, сыт, пережил чудесное, самое большое в жизни приключение. И рано или поздно, меня найдут» – рассуждал он. Кит больше не появлялся. Джон лег на песок. Теперь он видел только голубое небо и, немного, зеленые кроны пальм. Шелест волн убаюкивал его. Веки медленно закрылись и Джон уснул.

Когда он проснулся, было уже темно. В черном небе светили крупные звезды. На западе всходил молодой месяц. Заметно похолодало. Но разбудил Джона не холод. Кто-то медленно, но сильно тащил его за ногу по песку. Он приподнял голову. Перед ним никого не было, тем не менее, какая-то неведомая сила волокла его в сторону моря. Джон приподнялся и ощупал ногу, за которую его тянули. Щиколотка была обвита толстой мокрой веревкой.

–Прекратите, что за глупые выходки? – в гневе крикнул он в пустоту, попытавшись при этом встать. Но неведомый злодей резко дернул за веревку и Джон упал. Злобу сменил панический страх. Он был все ближе к воде. Песок под руками стал влажным. Джон усиленно дергал ногой, но, ни снять веревку, ни порвать ее он не смог. Ноги его уже оказались в воде, а веревка все тянула и тянула в темную морскую бездну. И вдруг справа промелькнуло, словно удар молнии что-то белое и ужасно быстрое. Рядом стоял Дедушка. В руках его блеснуло в лунном свете огромное мачете. С несвойственной старикам скоростью и силой он взмахнул им и перерубил веревку. Джон был свободен.

–Быстрее – прокричал старик – надо уходить. Я же говорил, что здесь опасно.

Второй раз повторять ему не пришлось. Джон вскочил на ноги, и они вместе побежали к опушке, причем Дедушка бежал первым, и так быстро, Смит еле поспевал за ним. А ведь всего несколько часов назад старик еле передвигал ноги. Через пару минут они оказались у дверей таверны.

Дверь была открыта. Посетителей уже не было. За стойкой дремала барменша, одетая в ночной халат. Когда Смит с Дедушкой вошли, она открыла глаза и сладко зевнула.

–Ну что, нагулялись? – спокойно спросила девушка, наливая обоим в стаканы желтоватую пахучую жидкость.

–Что это было? – первое, что смог вымолвить Джон, когда к нему вернулся дар речи.

–Пей, уже поздно, завтра все узнаешь – спокойно, и, как показалось Джону, с почти незаметной ноткой нежности в голосе, ответил Дедушка.

Джон залпом осушил кружку.

–А теперь спать – промолвила барменша. Сегодня переночуешь у нас, а завтра решим, что с тобой делать.

Они поднялись на второй этаж. Девушка завела его в комнату, пахнущую деревом и свежим постельным бельем. Как и внизу, здесь все было очень просто – кровать, шкаф, стол и стул, но в то же время тут было очень чисто и уютно. Когда барменша ушла, Джон разделся и лег в кровать. Руки и ноги его дрожали. «Нет, сегодня я больше не усну» – думал он – «во-первых, уже выспался на берегу, во-вторых, после такого разве уснешь?». Тем не менее, алкоголь сделал свое дело, и через пять минут он уже спал как убитый.

Глава 7.

Утром Джон проснулся от того, что в глаза ему через окно светило солнце. Судя по его высоте, времени было уже достаточно много. Он оделся и спустился вниз. В таверне его встретила все та же барменша.

–Доброе утро, мисс. Я хочу вас поблагодарить за предоставленный приют.

–Не стоит благодарности – спокойно ответила девушка. С деланным равнодушием она зашла за дверь на кухню и вынесла оттуда тарелку. Лицо ее было серьезно, губы сжаты. Но через мгновение она не выдержала и прямо-таки прыснула со смеху. В тарелке был омлет. Джон хотел обидеться, но ему очень хотелось есть. Поэтому он достал вилку из уже знакомой банки, сел прямо к барной стойке и начал поглощать завтрак. Барменша стояла напротив и протирала стаканы.

–Я так и не узнал вашего имени – обратился Джон к барменше – должно быть, вас зовут Солянка, или Банка маринованных огурцов?

–Меня зовут Ника.

–И как Дедушка допустил такое заурядное имя?

–Он и не допустил. В действительности мое имя слишком длинное и труднопроизносимое. Поэтому для всех я просто Ника. Но я хотела поговорить с тобой о другом. Что ты собираешься делать?

–Для начала я собираюсь доесть свой завтрак. А затем – все. Планов больше нет.

–Надеюсь, ты понимаешь, что это последний бесплатный прием пищи. Дальше нужно будет чем-то расплачиваться.

–Понимаю. Но я не представляю, что с этим можно поделать.

–Думаю, ты должен найти какую-то работу.

–У меня есть работа в Нью-Йорке. И мне платят за нее достаточно, чтобы завтракать, обедать и ужинать.

–Вижу, ты до сих пор не понял реалий сегодняшнего дня. Я могла бы сказать, что ни работы твоей, ни Нью-Йорка для тебя больше не существует. Но я ограничусь тем, что раньше чем через месяц ты туда не попадешь. И все это время тебе нужно будет чем-то питаться и где-то жить.

Джон промолчал.

–Я юрист – сказал он наконец – могу работать адвокатом. Еще могу работать менеджером, экономистом, секретарем.

–Вижу, ты на все руки мастер. Но нам тут не нужны ни адвокаты, ни экономисты с менеджерами.

–А кто же вам нужен?

–Самая хорошая работа – у моряков. Она опасная, зато очень престижная и хорошо оплачивается. Будешь ходить в море, ловить рыбу, и добывать еще кое-что.

–Что кое-что?

–Со временем узнаешь.

–Опять загадки. Кстати, я так и не выяснил, кто вчера пытался утащить меня в море.

–Тут все просто и никаких загадок нет. Тебя пытались убить кашалоты.

–Ты в своем уме? Кашалоты вылезли на берег, обвязали вокруг моей ноги веревку и потянули меня в море?

–В деталях ты немного ошибся, но в целом – все правильно.

Догадка Джона, о том, что девица, да и все обитатели острова немного не в себе, нашла еще одно подтверждение.

–Я не могу идти в моряки. Я не умею плавать.

–А морякам и не нужно плавать. Если ты упадешь за борт, то каким бы хорошим пловцом ты не был, ты не сможешь догнать корабль. А вот акулы догонят тебя наверняка. Поэтому, лучше сразу пойти ко дну.

–А кроме моряка, есть ли еще какие-нибудь профессии?

–Можно идти батраком к крестьянам. Но это плохая работа. Платить они будут тебе едой и крышей над головой, а требовать – как со слона. Не советую.

–Еще что-нибудь есть?

–Еще можно стать ремесленником – мастерить столы, стулья, строить дома, работать в кузнице. Хорошая работа, станешь уважаемым человеком. Только одна загвоздка: для этого нужно уметь работать руками.

–Давай дальше. Еще какая-нибудь работа имеется?

–Нет. Это, пожалуй, все. Единственное, что я могу тебе посоветовать, если ты умеешь медитировать, садись где-нибудь под пальмой в позу лотоса и сиди, а когда появится возможность вернуться в большой мир, я тебя разбужу.

Джон так и не понял, была ли последняя фраза сказана всерьез, но постольку поскольку медитировать он не умел, на нее не было смысла обращать внимание. Он задумался. Омлет в его тарелке закончился, и, по всей вероятности, это было последнее, что он ел за свою жизнь. Что делать дальше, он не знал.

–Постой, – прервала его размышления Ника – в моей таверне в последнее время дела идут неплохо. Только работы многовато, совсем нет свободного времени. Вот я и подумала, не пойти ли тебе работать ко мне официантом.

Джон в глубине души поморщился.

–Но это так унизительно, работать официантом – ответил он.

–Что унизительного в этой работе?

–Пытаться угодить незнакомым тебе людям… потом подбирать за ними грязные тарелки…

Джон вдруг подумал, что Нике и самой приходится всем этим заниматься, и сказанные им слова могут ее обидеть, но она, похоже, ничуть не смутилась.

–Во-первых, нет ничего зазорного в том, чтобы дать возможность отдохнуть и расслабиться людям, уставшим после тяжелого трудового дня.

Сказав это, Ника вдруг замолчала.

–А что во-вторых? – спросил ее Джон через несколько минут, не выдержав долгой паузы.

–А что во-вторых, тебе расскажет твой желудок ближе к вечеру. Ну как, будешь на меня работать?

–Я должен подумать – ответил Джон, сочтя категорический отказ невежливым.

–Как знаешь – ответила Ника.

Джон вышел из таверны. Он снова отправился туда, где были все его мысли – к берегу моря, туда, где его выбросило на берег.

Берег был также пуст и спокоен, как и вчера. Те же легкие волны, тот же песок, тот же горизонт. Ни одного дымка от корабля, ни одной точки на небе, которая могла бы быть самолетом или вертолетом. Абсолютная пустота. Джон, как и вчера, сел на песок и стал ждать. И вдруг, недалеко от берега промелькнул огромный блестящий плавник исполинского животного и снова скрылся под водой. Через пару минут невдалеке от этого места взметнулся в небо огромный белый фонтан. Джон даже слышал его шипение. Ему показалось, что несколько капель воды попало ему на лицо. Стало не по себе. Разум его не верил ни единому слову о кашалотах – охотниках за людьми, но чувства говорили о близкой опасности. Джон попятился назад, повернулся и пошел, почти побежал через джунгли обратно в поселок. Остановился он только когда увидел дома и прохожих. Страх исчез, как ни бывало, но возвращаться на берег не хотелось. Джон направился бродить по поселку.

Поселок – это, пожалуй, слишком громкое название. Скорее этот населенный пункт был большой деревней. Всего Джон насчитал около полутора сотен домиков, многие из которых выглядели весьма ветхо и заброшенно, несмотря на явные признаки обитаемости. Единственным зданием, имевшим два этажа была уже хорошо знакомая таверна. Вокруг некоторых домиков были разбиты огороды. По улицам бегали пыльные детишки, паслись куры. О занятиях местных жителей догадаться можно было без труда. У домиков, располагавшихся поближе к пристани, были развешаны сушащиеся сети, а кое-где стояли и лодки, вытащенные подальше от берега. Здесь жили рыбаки. Подальше от моря возле домов стояли сельскохозяйственные орудия – лопаты, мотыги, грабли. За земле сушились фрукты. Здесь жили крестьяне. На дверях некоторых домиков, лишенных особых примет, висели большие навесные замки. Должно быть тут обитали моряки, находящиеся сейчас в дальнем плавании. Домики эти выглядели богаче и ухоженнее остальных, из чего Джон сделал вывод, что профессия моряка здесь действительно престижна и выгодна. За какие-то два часа Джон исходил поселок из конца в конец. Судя по количеству домов, и детей, здесь должно быть жило около тысячи человек, но за все это время он встретил лишь около десятка жителей, да и те проходили мимо него торопливой походкой, видимо спеша по своим делам. Некоторые даже с ним здоровались, называя его Омлетом. Видимо, это были вчерашние посетители таверны. Побродив еще немного, Джон понял, что смотреть больше не на что. Новых идей по поводу дальнейших действий у него не появилось, оставалось одно – идти работать в таверну. Вздохнув, Джон направился к своему будущему месту работы.

Подходя, он предвкушал ту едкость и ехидство, которые должна излить на него Ника, узнав о его согласии работать ее помощником.

Но предчувствия его обманули.

–Что-то ты рано. Посетители придут только через пару часов, так что у тебя есть еще свободное время – сказала барменша, увидев стоящего на пороге таверны Джона.

В ее голосе не было ни капли удивления, словно она знала, что тот вернется.

–Но, раз уж ты здесь, – продолжила она, – давай обсудим, где ты собираешься жить?

–Я думал, что раз уж я согласился работать в таверне, жить я буду здесь же.

–Боюсь, наши номера для тебя дороговаты. Советую найти жилье подешевле.

–А в поселке кто-нибудь сдает комнаты?

–Нужно поговорить с Васькой. Он в последнее время на мели. Думаю, что небольшой дополнительный доход ему не помешает. Сейчас в таверне пусто. Пойдем, я провожу тебя к нему.

Червь сомнения зародился в голове Смита. Вчера Васькой называли гигантского моржа, который считал себя морской коровой, но на самом деле был морским слоном. Вероятно, на острове имя Васька было весьма популярно.

Но самые худшие опасения оправдались. Они подошли к небольшому сарайчику на берегу реки. Ника, не стучась, открыла дверь. Внутри, щурясь от внезапно хлынувшего в лачугу света, сидел вчерашний знакомый – огромный морж.

–Васька, этот парень поживет пока у тебя. Ты его помнишь, зовут Омлет. За это буду каждый вечер наливать тебе лишний стаканчик рому.

Ника разговаривала с моржом совершенно серьезно, как будто перед ней стоял взрослый человек, а не дикое животное.

–Располагайся, вечером жду тебя на работе – обратилась Ника на этот раз к Джону, и ушла.

Джон остался в темном сарае. Он стоял и, будто в оцепенении, смотрел на огромное ластоногое, не в силах оторвать глаз. Морж, не мигая, смотрел на него. Васька не выдержал первым. Он опустил глаза, почесал ластой усы и отвернулся к стенке, как бы давая понять, что он не особенно доволен происходящим здесь, но сделать ничего не может, поэтому пусть все идет своим чередом.

Джон огляделся. Изнутри, как впрочем, и снаружи, жилище выглядело весьма убого. Через большие щели в стенах просачивался свет. В одной из стен было прорезано небольшое застекленное окошко. Сначала Джон решил, что окно это прикрыто занавеской, но потом понял, что занавески как раз и не было. Просто стекло так давно не мыли, что оно обросло изрядным слоем пыли и паутины. Из обстановки в сарае был небольшой деревянный стол и стул, весьма ветхий. Кровати не было. Больше в новом жилище Джону было делать нечего, и он отправился назад, в таверну.

Посетителей еще не было. Ника сидела на своем месте и читала книгу. Услышав, что в таверну вошел человек, она подняла глаза.

–А, это ты, Омлет. Опять ты рановато. Но, раз пришел, работа для тебя найдется. Протри столы, подмети пол, проверь, везде ли есть салфетки. Затем иди на кухню и проследи, чтобы все тарелки были чистыми. Сегодня твой первый день и мы будем работать вместе. Смотри, что я делаю, и учись.

–Хорошо. Но можно, ты все-таки будешь называть меня Джон?

–Нельзя. Ты известен тут как Омлет, и если я буду называть тебя иначе, возникнет путаница. И давай закроем эту тему. Кстати, как устроился у Васьки?

–Отлично, точнее, ужасно. У него нет даже кровати. Не представляю, как я буду спать.

–Это не проблема. Я дам тебе старый тюфяк, подушку и одеяло. Будешь лежать как король.

–Боюсь, даже на кровати я не сомкну глаз. Вдруг эта махина ворочается во сне? Он же меня раздавит!

–Не волнуйся. Васька спит смирно. К тому же он рано встает и отправляется на рыбалку. Так что вы почти не будете видеться. Впрочем, что-то мы разговорились. Иди работать.

Джон сделал все, что сказала Ника. Заполнил салфетницы, подмел пол и протер столы, вымыл несколько тарелок, показавшихся ему не совсем чистыми. Вскоре пришли первые посетители. Это были все те же крестьяне и рыбаки. Они рассаживались за столы, заказывали нехитрые блюда и выпивку, ужинали и вели неторопливые беседы. Еще через некоторое время дверь в таверну с грохотом распахнулась, и внутрь тяжело вполз Васька. Он переместился к столику, тому самому, за которым сидел вчера. Проползая мимо Джона, он слегка кивнул головой. Джон машинально кивнул в ответ.

–Омлет – вдруг окликнула Джона Ника – что ты стоишь? Скорее неси Ваське ром.

–А что, кушать он не будет?

–Он обычно наедается в океане. Сюда приходит только чтобы пропустить стаканчик – другой. Изучай посетителей. Скоро тебе придется все делать самому.

Ника налила большой стакан рому, и Джон отнес его моржу. Тот быстро схватил его зубами и осушил.

–Принести еще? – спросил Джон.

Морж кивнул головой.

Приходили все новые посетители. Старые частью доедали свой ужин и убирались восвояси, частью оставались подольше, чтобы пропустить один-два лишних стаканчика алкоголя, облокотившись на спинку стула, выкурить трубку или сигару, и поговорить с друзьями. В общем, посетителей было ровно столько, что бегать не было необходимости, но времени присесть тоже не было. Когда во втором часу ночи из таверны, покачиваясь, вышел последний засидевшийся крестьянин, Джон тоже с трудом стоял на ногах.

–Тебе предстоит еще многому научиться – сказала Ника – но в целом, ты не такой уж потерянный для общества человек, как мне показалось вначале.

–Тяжелая работа. Не представляю, как тебе удавалось справляться со всем одной?

–Это дело привычки. Сегодня еще было мало народу. Вот, погоди, через месяц придет корабль дядюшки Тома. Тогда число клиентов значительно прибавится. И это будут не мирные работяги, которых ты видел сегодня, а матерые морские волки, которые претерпели множество лишений на корабле и компенсируют их здесь, в таверне. Так что, учись, тренируйся. Настоящая работа начнется через месяц.

–Дядюшка Том – это капитан корабля?

–Да, грозный капитан Рид, повелитель бурь.

–Почему ты называешь его так фамильярно – Дядюшка Том?

–Ну, дядюшкой я его называю из-за того, что он не тетушка, а Томом я называю его потому, что его зовут Том.

–Чем он занимается в море – ловит рыбу?

–Нет. У него работка поважнее. Он охотится за своей добычей по всем океанам.

–Что, и к материкам подплывает?

–Всякое случается.

–И с другими жителями Земли, с теми, что не с Острова, общается?

–Если появляется такая необходимость.

–Ясно. Ладно, я с ног валюсь, пойду.

И Джон вышел из таверны.

–Погоди – раздался сзади голос Ники.

Джон оглянулся. Она шла, волоча огромный матрас, с одеялом и подушкой.

Дорогу ему освещали яркие, незнакомые звезды и свежий, только начавший расти, месяц. Внутри лачуги было совсем темно. В глубине можно было различить силуэт огромного животного. На ощупь Джон продвинулся к тому углу, который, по его памяти, не был ничем занят, и бросил туда тюфяк. Несмотря на то, что усталость валила с ног, ему не спалось. Васька, в действительности, оказался очень смирным. За всю ночь он не пошевелился ни разу. Но как он храпел! Сарай, казалось, вот-вот развалится от грохота. Во время коротких периодов тишины Джон начинал дремать, но затем звук, сравнимый разве что с артиллерийской канонадой или извержением вулкана, будил его снова. Окончательно заснул он лишь под утро.

Глава 8.

Следующим вечером Джон Смит снова пришел на работу в таверну. Ноги все еще болели после вчерашней работы, кожа рук покрылась маленькими кровоточащими трещинами от воды, но голод оказался сильнее.

–Привет – встретила его Ника. Она сидела за барной стойкой и держала в руках книгу – я читаю самое интересное место, поэтому сегодня работаешь один. И еще, пока у нас нет посетителей, сделай одно доброе дело: там в подсобке в дальнем шкафу лежат немытые тарелки. Вымой их, пожалуйста.

Джон поплелся в подсобку. В одном из ящиков он действительно нашел несколько грязных тарелок. Ели из них, вероятно, очень давно: они были покрыты изрядным слоем пыли, паутины и засохшей плесени.

Он взял одну из тарелок и провел рукой по гладкой некогда поверхности. Налет из недоеденной пищи был тверд, словно превратился в камень. Смит смочил тарелку и начал усиленно драить ее губкой. Грязь не поддавалась. Тогда Джон взял железную щетку и начал чистить тарелку ей. Остатки пищи начали потихоньку поддаваться, но дно тарелки сильно исцарапалось железным ворсом. Вымытая тарелка представляла собой жалкое зрелище. Джон взял следующую тарелку. Он не рискнул снова пользоваться железной щеткой и решил драить тарелку губкой до тех пор, пока грязь не сойдет. Вся эта процедура заняла около пятнадцати минут. Пальцы покрылись мозолями и болели. Оставалось еще восемь тарелок.

Тут в подсобку вошла Ника.

–Скоро подойдут клиенты. Заканчивай и приходи в зал.

–Но у меня полно работы. Нужно отмыть эти тарелки.

Согрей воды, и положи их в кипяток. Пусть отмокают. Вечером домоешь.

Пришел первый посетитель – пожилой крестьянин. Увидев Нику, он поздоровался с ней:

–Добрый вечер, налей-ка мне стаканчик, и поесть что-нибудь принеси.

–Сегодня обслуживает Омлет.

–Но я не хочу омлет, я хочу свинину!

Крестьянин посмотрел на Нику, Ника посмотрела на крестьянина, и они дружно рассмеялись.

В дверях появился Джон, несущий тарелку с мясом. Собеседники тут же перестали смеяться.

–А вот и они: Омлет и свинина. Два в одном – проговорила Ника и тут же снова залилась смехом.

Джон, красный как рак, молча поставил тарелку на стол, и направился обратно в подсобку.

–Ты куда? – крикнула вслед ему Ника.

–Мыть посуду.

–А как же ром? Ты ведь слышал, что заказал клиент.

–Но ведь ты сидишь за барной стойкой. Может, сама и нальешь?

–Я уже сказала, что у меня интересное место в книге. И к тому же, я нанимала тебя не за тем, чтобы делать все самой.

Джон покорно проследовал за барную стойку и, протиснувшись между стеной и Никой, которая даже не удосужилась подвинуться, налил в стакан алкоголь.

–Думаю, тарелки уже отмокли – сказала ему Ника вместо благодарности.

Через час от посетителей уже не было отбоя. В порт прибыла рыбацкая лодка, которая должна была вернуться уже неделю назад, и экипаж ее уже считался погибшим. Счастливо спасшиеся рыбаки, их друзья и семьи ели, пили, шумели и веселились. Ноги Джона уже не болели. Он их вообще не чувствовал. Грязные тарелки, еда, бутылки с ромом, моряки – все это, слившись в единую абстрактную массу, застилало Джону глаза. Ника весь вечер сидела неподвижно, уставившись в книгу, и не обращая внимания на шум, царивший в таверне. Она лишь иногда поднимала голову, чтобы сделать Джону очередное замечание:

–Поживее, пошевеливайся, ты уже пятнадцать минут не несешь ужин на третий столик…

Когда вечер, наконец, закончился, Ника подняла голову и встала со стула.

–Ох, и устала я сегодня – сказала она – нужно идти спать. Завтра новый день.

Джон ничего не ответил. Он сидел на лавке, за одним из столов, и не мог пошевелиться от усталости.

–Кстати, ты закончил мыть чумные тарелки?

–Какие еще чумные тарелки? – не понял Джон.

–Те, которые лежали в дальнем ящике. Несколько лет назад на берег выбросило нескольких моряков, потерпевших крушение. Мы их обогрели, накормили, а на следующий день они все померли. Дедушка сказал, что, возможно, это чума. С тех пор я боялась прикасаться к их посуде. И вот теперь появился ты.

У Джона совершенно не было сил, чтобы возмущаться. Мало того, он вдруг подумал, что скоротечная чума была бы идеальным избавлением от всех его мучений. Собравшись силами, он встал с лавки и побрел домой.

Утром у Джона болело все тело. К сожалению, это была не чума, и мучениям не было видно конца. Завтракать в таверну он не пошел и провалялся в своей постели часов до двенадцати. Потом, с трудом найдя в себе силы, чтобы подняться, он поплелся к берегу океана. Здесь по-прежнему царила пустота. Только вода и воздух. Ни одного постороннего предмета. Постояв немного, Джон направился к таверне.

Ника сидела на своем обычном месте за барной стойкой и дремала. Когда Джон вошел, она приподняла голову.

–Я вижу, ты дочитала книгу? – спросил Смит.

–Да. Было так интересно, что я читала всю ночь и все утро. И теперь страшно хочу спать. Так что сегодня ты работаешь один. А я пойду, посплю в подсобке.

Надеждам Смита на помощь опять не суждено было сбыться.

В этот вечер у одного из крестьян родился сын, и все его друзья и родственники собрались отпраздновать это событие. Так что работы у Джона оказалось еще больше, чем вчера. Когда уже после полуночи, он нес к столикам очередной поднос с ромом и бифштексами, ноги его подкашивались, и он чуть не упал, споткнувшись о лавку, чем вызвал дружный смех у всех присутствующих. Когда почти все посетители уже разошлись, из подсобки вышла заспанная Ника.

–Завтра приходи пораньше. Пожалуй, ты будешь еще и готовить – сказала она.

Джон ничего не ответил. Он снял с себя фартук и поплелся спать.

На следующий день, придя на работу, Джон застал там пожилого гончара, беседующего с Никой.

–У меня радостная новость – делился старик с барменшей – выдаю дочь замуж. Завтра хотим собраться у тебя, отметить это событие.

–Конечно, приходите. Я буду рада.

–Надеюсь, ты к нам присоединишься, если у тебя будет время?

–У меня будет полно времени. Завтра работает Омлет, и я повеселюсь вместе с вами.

–Омлет – обратилась Ника к Смиту – завтра будет большой праздник. Приходи пораньше, нужно будет все подготовить.

И тут Джона прорвало. Если бы у него в руках была тарелка, он разбил бы ее об пол, или бросил в Нику. К счастью, руки его были свободны, и он ограничился тем, что гневно топнул ногой.

Ника спокойно взглянула на него:

–А ты как думал? Чтобы жить – нужно вкалывать.

–Я нанимался тебе в помощники, а ты перевалила на меня все свои обязанности и сама только тем и занимаешься, что сидишь и смеешься надо мной.

–Смеюсь – потому что смешно. Ты так забавно дуешься, когда я даю тебе очередное задание.

–Ты же видишь, что такая жизнь убивает меня. Это выше моих сил.

–Ты нанялся ко мне на работу. Значит, должен делать то, что я тебе говорю. Потому что я даю тебе пищу и крышу над головой. А если работа тебя все-таки убьет, мне еще придется хоронить тебя за свой счет.

–Я не твой раб! У меня есть права.

–Конечно, у тебя есть права. Ты можешь нарубить побольше деревьев, построить себе из них небоскреб и сидеть там, ждать, когда кто-нибудь не пожалует к тебе за юридической консультацией.

Джон запнулся. Тут возразить было нечего. Но и Ника, похоже, поняла, что перегнула палку.

–Я же справлялась, когда тебя не было. А если с работой может справиться хрупкая девушка, то крепкий здоровый юрист с ней справится и подавно. Иди-ка лучше к стойке, налей себе стаканчик рому. Думаю, он тебя немного развеселит.

Джон последовал совету Ники. Он сел к барной стойке и налил себе из бутылки немного желтоватой жидкости.

–Что, тяжело тебе? – раздался голос с соседнего столика.

Джон обернулся – позади него сидел Дедушка. Джон не слышал, как тот зашел в таверну. А, может быть, старик сидел там уже давно, а он его не заметил.

–Она меня за человека не считает, издевается надо мной как садистка! – ответил он.

–В душе она – маленькая избалованная девочка, которая играет с тобой как с куклой.

–Мне от этого не легче.

–Подожди, когда-нибудь она вырастет. Расцветет как цветок. И тогда все изменится.

–Знать бы, когда это произойдет.

–Может, завтра, а может, через многие годы.

–Думаю, если так пойдет и дальше, я в любом случае не доживу до этого радостного события.

–Все может быть – улыбнулся Дедушка.

Глава 9.

Дни потянулись за днями. Жизнь постепенно вошла в свое русло. Утром Джон вставал и шел в таверну, где пил кофе и завтракал. Затем бродил по поселку. Почти всех местных жителей он теперь знал в лицо и по именам, ибо все они были частыми посетителями таверны. Встречаясь с ними, Джон здоровался, и, если видел, что прохожий не особенно торопится, заговаривал с ним на близкую тому тему: об урожае бананов, или об улове трески. Затем Джон как обычно шел на пустынный берег, куда его выбросил океан. Он почти потерял веру в то, что его до сих пор ищут, но эти визиты были единственной ниточкой, связывающей его с большим миром, поэтому он не мог не приходить. На узенькой полоске песчаного пляжа ему становилось не по себе от ощущения полного одиночества. А появляющиеся из воды почти каждый раз огромные плавники и фонтаны, леденили кровь. Теперь у него оставалась лишь одна надежда: корабль капитана Рида. Он так и не понял, чем занимается отважный капитан: то ли торговлей, то ли экскурсиями для туристов, но одно было ясно: капитан Рид общается с большим миром. А значит, с ним можно договориться. Он наверняка понимает, что такое – кредитная карточка, знает цену вещам и деньгам. Джону было необходимо поговорить с капитаном. Наверняка, тот заберет его отсюда. И он выберется.

Но время шло, а капитан все не появлялся.

Под вечер, Джон шел в таверну, на работу. Он ошибался: работа не убила его. Наоборот, занимаясь ежедневным трудом, Джон закалился, подобно стали. Он совершенно освоился на своей новой работе и уже не уставал так сильно, как в первые дни. Ника поручала ему все более ответственные задания. Теперь он сам готовил почти все блюда из меню, а еще ходил к рыбакам и крестьянам, чтобы купить продукты. Впрочем, «покупать» – не совсем уместное слово. Жители Острова отдавали свой урожай просто так, в обмен на возможность посещать питейное заведение. Ника же почти совсем перестала заниматься таверной, иногда не появляясь там по нескольку дней. Народу по-прежнему было относительно немного. Самыми сложными были пятница и суббота. В эти дни здесь собиралось заметно больше посетителей, чем в будни, и пили они тоже заметно больше. Ближе к ночи разогретые завсегдатаи начинали петь и танцевать. Становилось очень шумно. Дым от сигар и трубок стоял коромыслом. Несколько раз в таверне появлялись помидорки. Джон никогда не видел, откуда они брались, и кто расставлял их на столе. Он просто выходил из кухни и видел, что они снова лежат на своем месте, красные, по росту, от самой маленькой до самой большой. Им не нужно было ничего подавать. Они просто лежали. А потом, ближе к ночи также незаметно исчезали.

Васька приползал в таверну каждый вечер. Всегда садился за один и тот же столик и выпивал два-три стакана рома. При виде исполина, Джону становилось не по себе. Не то, чтобы он боялся своего соседа (Васька был очень спокойным и смирным созданием), но в его взгляде, неподвижном и немигающем, чувствовалась какая-то строгость. Васька словно хотел сказать: я слежу за тобой, и если что – тебе не поздоровится.

С уходом последнего посетителя, наставала пора уходить и Джону. Когда он возвращался в свое жилище, Васька обычно уже спал. Храп его был слышен, должно быть, всему острову, но биологические потребности Джона взяли свое. Он научился засыпать под эти ужасные звуки, а со временем они и вовсе стали его убаюкивать.

Глава 10.

Однажды, придя с работы, Джон с удивлением обнаружил, что в их домике горит свет. Войдя, он увидел зажженную свечу на столе. Рядом со свечой стояла открытая бутылка рома и два стакана, один из которых был наполовину заполнен. Рядом сидел Васька.

Он смотрел на Джона немигающим взглядом. В свете свечи глаза его казались ужасно печальными. Страх перед огромной тушей, вооруженной парой метровых клыков, сменился сочувствием. Джон присел рядом и наполнил второй стакан. Васька все также неподвижно смотрел на него. Джон чокнулся со стаканом Васьки и осушил свой до дна. Васька слегка наклонил голову, не отрывая глаз от Джона. Теперь он смотрел скорее с любопытством и легким недоверием. Затем он захватил свой стакан зубами и запрокинул голову. Стакан мгновенно опустел, отдав всю жидкость глотке морского слона. Джон взял бутылку и снова наполнил бокалы. Но пить молча было как-то неловко.

–У тебя такая огромная морда – начал Джон свой монолог перед неразумным животным – должно быть, тебе приходится ловить много рыбы, чтобы прокормить себя.

Морж ничего не ответил, только слегка опустил голову и отвел взгляд.

Дальше этой фразы мысль не пошла. Опять возникло неловкое молчание.

–Интересно – сменил Джон тему разговора – ты – морская корова. Но корова – это же самка, а ты – самец. Может, тебя правильней называть «Морской бык»?

На этот раз Васька вообще никак не среагировал. Просто сидел и смотрел на своего собеседника.

Джон осушил второй стакан. Васька последовал за ним.

–Ты выглядишь таким грустным. Но здесь, на Острове нет поводов для печали. Тут тепло, много рыбы. Грейся себе на солнышке, да ныряй за ужином. Что еще надо!

Васька опять опустил глаза. Но если ранее он отводил свой взгляд раздраженно, явно не желая слышать болтовню Джона, то теперь на его морде отобразилась настоящая мука.

–Ты ведь морская корова. Морские коровы давно вымерли. Ты остался один в этом мире. Должно быть, тебе страшно одиноко.

Морж, разумеется, снова ничего не ответил. Вместо этого он, с легкостью, не свойственной существу, у которого нет даже пальцев, схватил ластой бутылку, наполнил стаканы и выпил свой. Джон последовал его примеру.

Крепкий алкоголь начинал действовать. Бутылка быстро пустела. Когда последние капли рома были разлиты по стаканам, Васька, залез мордой куда-то под стол и зубами достал вторую бутылку.

–Прости, приятель – сказал Джон – если я продолжу пить с тобой, то не смогу завтра пойти на работу. А Ника – девушка сердитая. Она, пожалуй, лишит меня за это ужина.

Васька печально опустил голову. Вид его был такой грустный, что Джон не выдержал и сдался

–Я хочу сказать, что не могу больше сидеть вот так, без закуски. Ты большой, можешь выпить много, а я отравлюсь. Мне будет плохо.

Васька снова опустил морду под стол и достал оттуда миску с рыбой. Сначала Джон подумал, что рыба – свежая, выловленная Васькой в океане. От одной мысли о перспективе питаться сырой килькой его передернуло. Но затем он облегченно вздохнул: рыба оказалась жареная, из таверны. Смит схватил рыбешку руками и запустил ее себе в рот. Затем, он уже без всяких сомнений откупорил бутылку и разлил ром по стаканам.

Что было дальше, Джон помнил смутно. Единственное, что сохранилось в его памяти, два маленьких мерцающих огонька – пламя свечи, отражающееся в глазах морской коровы. Джон сидел и завороженно смотрел в них. И ему казалось, что в этих глазах, там, за огоньками свечи, скрывается темная бездна, глубже самой глубокой морской впадины, в которой хранятся все тайны мироздания, все, что повидало на своем веку это с одной стороны такое громоздкое и неуклюжее, а с другой стороны, такое трогательное и несчастное существо.

И еще Джону запомнился Васькин рассказ о своей жизни.

То, что говорят люди – неправда. Люди знают гораздо меньше, чем им кажется. В действительности, морские коровы не вымерли. Они живут на множестве маленьких островков, разбросанных тут и там по всем четырем океанам. Островки эти слишком малы, чтобы привлекать внимание человека, а для морских коров там раздолье: что еще нужно – лови рыбу в океане и грейся на теплых камнях, болтая со своими сородичами. На одном из таких островков родился и я – Васька. Детство мое было счастливым: заботливая мама, могучий вожак-отец. Прошло время, и я сам вырос и возмужал. У меня появилась возлюбленная и двое маленьких детей. Я очень любил их, обучал всему, что знаю сам. В нашей жизни случалось много событий: грустных и радостных. Хотя в целом, мы были счастливы. Мне казалось, что счастье это продлится вечно, но однажды все закончилось. Островок, где мы жили, оказался огромным вулканом. В тот страшный день началось извержение, и вулкан взорвался, похоронив под слоем лавы и пепла весь остров и всех моих сородичей. Я в это время ловил рыбу вдалеке от своего дома. Это меня и спасло. Я видел огромный столб огня и дыма, и даже в нескольких милях от места катастрофы стало невыносимо жарко. Воздух был раскален, вода начинала кипеть. Единственная возможность выжить – уплыть подальше от этого страшного места. Когда я опомнился, ни острова, ни огня уже не было видно. Я находился один в огромном океане. Смысла возвращаться не было. Я прекрасно понимал – мне сильно повезло, что я жив. Все, кто находился на острове – погибли. Сил не осталось даже для того, чтобы погрузиться и наловить рыбы. Я лег на спину, и меня подхватили морские волны.

Жизнь потеряла всякий смысл. Я не хотел ничего предпринимать. Мне было все равно, где я нахожусь, куда несут меня волны, что будет дальше. Скоро, думал я, течение унесет мое тело в холодные края, где плавают айсберги, и я умру от голода и холода. И тогда я снова встречусь со своей любимой, со своими детьми, с друзьями. Я лишь случайно, по ошибке провидения, остался здесь на земле, а ошибки надо исправлять. Так я думал.

И вдруг я услышал крик. Любопытство пересилило апатию, и я приподнял из воды голову. Неподалеку от меня в воде бултыхался человек. Он был один. Вокруг не было ничего, ни корабля, ни спасательной шлюпки. Я тогда подумал, что этот малый так орет. Вокруг него на много миль нет ни одного острова. Его все равно никто не услышит. Он также как и я обречен. Но в следующий момент я понял причины столь бурного поведения утопающего. Из воды показалась огромная серая голова кашалота. Макушкой он задел несчастного, выбив из него новый вопль ужаса. Кашалот мог проглотить свою жертву за долю секунды, но он, видимо, решил сначала поиграть с ним. Мы, морские коровы, всегда враждовали с кашалотами. Эти твари воровали нашу пищу и пожирали зазевавшихся беззащитных детенышей, избегая встречаться с взрослыми самцами, способными оказать сопротивление. Но особенно меня разозлило то, что он издевался над своей жертвой. Я все понимаю – море не терпит гуманизма. Чтобы не умереть с голоду, нужно охотиться. Но издевательство над обреченным существом – это верх жестокости. Гнев на некоторое время вернул мне силы, и я что есть мочи поплыл к месту происшествия. Я успел. Кашалот уже разинул свою пасть, чтобы навсегда запереть в своем чреве хрупкое создание. Он уже был в каких-то двух метрах от человека, когда я поднырнул и вонзил свои клыки в брюхо ужасному чудовищу. Вода стала мутной от крови. Кашалот издал ужасный крик и ринулся прочь. Думаю, нанесенные мною раны не были особенно опасны для серого исполина, решающую роль сыграл эффект неожиданности. Так или иначе, победа была за мной. Нужно было как можно быстрее убираться из этого страшного места. Кровь кашалота могла привлечь акул, а этих тварей не напугаешь клыками. Я подхватил обессилившего от страха и неравной борьбы человека, и мы поплыли. Я не знал, куда нужно двигаться, и не знал, спасемся ли мы. Но сцена того, как человек, явно обреченный, тем не менее, борется за свое существование, снова вселила в меня желание жить. Была уже глубокая ночь, когда в свете звезд на горизонте я увидел землю. Это был, тот самый Остров, на котором мы сейчас живем.

–А как зовут человека, которого ты спас?

–Его звали Роберт Мортен.

–Звали? Значит, он умер?

–Нет, он жив, просто теперь его зовут иначе. Сейчас мы лучшие друзья, но, прежде чем дела стали обстоять таким образом, произошло много событий. Я не уверен, что стал бы его спасать, зная, кто он был такой. А был он разбойником. Брал билеты в первый класс на круизные лайнеры, отправляющиеся в кругосветное путешествие. Публика на таких кораблях собиралась особенная – богатые старички. В сейфах их кают хранились драгоценности на миллионы долларов. За ними-то и охотился Роберт Мортен. Посреди океана он вламывался к отдыхающим и силой заставлял их отдать все, чем они располагали, а после запугивал их так, что они не смели и пикнуть. Говорил, что капитан и весь экипаж корабля с ним заодно, грозился, что если жертва проговорится, он тут же сбросит ее в воду. К тому времени, когда лайнер прибывал в очередной порт, Роберт успевал ограбить несколько десятков человек. Разумеется, эти люди, сойдя на землю, сразу же обращались в полицию, но к этому времени Роберт уже успевал исчезнуть. Так он разбойничал несколько лет. Но однажды удача отвернулась от него. Он ворвался в каюту к пожилой супружеской чете. Она – бабушка божий одуванчик. Он – древний старик на инвалидной коляске, лысый, с седой бородой и сломанным носом. В общем, все предвещало легкую наживу. Он как всегда принялся за свою работу – пугать и угрожать. Но как только до старичка, оказавшегося к тому же еще и глухим, дошло, чего хочет от него Роберт, тот вдруг встал со своей коляски и врезал нашему разбойнику по челюсти так, что тот упал на спину и потерял сознание. Дедок оказался бывшим чемпионом мира по боксу. За пятьдесят лет, что он не выходил на ринг, старик совсем не растерял своих сил. Старуха, увидев драку, подняла такой крик, что к каюте сбежался весь экипаж с капитаном во главе. Когда Роберт очнулся, он был уже крепко связан. Капитан поблагодарил старого боксера и заявил, что бояться больше нечего и преступник проведет остаток плавания в запертой каюте, а по прибытии в ближайший порт будет незамедлительно передан полиции. Но к этому моменту Роберт успел ограбить уже много пассажиров, некоторые из которых поверили убеждениям, что капитан является сообщником Роберта. В общем, состоялся суд Линча, и наш герой был сброшен с корабля. Когда неимоверными усилиями ему удалось развязать веревки, которыми он был связан, корабль был уже далеко, и все говорило о том, что бедняга обречен. Но боги сжалились, и дали пропащему грешнику второй шанс. О его спасении ты уже знаешь.

–Что произошло, когда вы высадились на Остров? Тут уже жили люди?

–Я подозреваю, что люди жили здесь всегда. Но выглядело все совсем иначе. Джунглей не было. Весь Остров представлял собой каменную пустыню с потухшим вулканом посередине. Люди ютились в утлых лачугах, сбитых из обломков погибших кораблей, прибитых к берегу. Занимались рыбной ловлей. Рыбы хватало только на то, чтобы не умереть с голоду. Вокруг Острова господствовали кашалоты. Не проходило и месяца, чтобы какой-нибудь рыбак на своей хлипкой лодочке не исчезал навсегда в пучине океана, или в чреве гигантского морского чудовища. Первым, кого мы встретили на Острове, был Дедушка. Он приютил нас и дал нам новые имена.

–Зачем он дал вам новые имена?

–Здесь такая традиция: если кто-то из клана дает тебе имя, ты становишься членом этого клана. Так мы породнились с Дедушкой. Я сразу полюбил старика. Помогал ловить рыбу: нырял и загонял косяки в его сети. Мы стали друзьями. А вот Роберт не смог привыкнуть к полуголодному существованию на далеком острове. Он стал жить изгоем, построив себе отдельную конуру и отнимая у рыбаков часть их улова. Его не любили и боялись, но, тем не менее мирились с его существованием, то ли жалея, то ли помня, что он все же является членом Дедушкиного клана. Меня он особенно невзлюбил. Если я оказывался на его пути, он норовил пнуть меня со словами: чего разлеглась, жирная туша, дай-ка пройти.

–Когда ему говорили: «что ты делаешь? Ведь мы почти одна семья и нам самим тяжело живется», он отвечал: «Никакая вы мне не семья. Вот дождусь теплого сезона, сяду в лодку и уплыву навсегда. Думаю, большая земля недалеко отсюда. Я доберусь туда, и заживу как король. А о вас я забуду навсегда».

Так он и сделал. Однажды, не говоря никому не слова, он сел в лодку одного из рыбаков, погрузил туда мешок с отнятой у кого-то сушеной рыбой и поднял парус. Я наблюдал, как его суденышко становится все меньше и меньше. Но скрыться за горизонтом ему было не суждено. Неожиданно рядом с лодкой мелькнул огромный плавник. Лодка исчезла под водой. Я бросился в море и поплыл к месту трагедии. Когда я добрался, вокруг меня плавали только обломки суденышка. Я посмотрел вниз и увидел глубоко под собой в полутьме огромную рыбину. Не задумываясь, я ринулся вниз. Кашалот не видел меня. Он пытался проглотить яростно сопротивлявшегося Роберта. Но тот из последних сил боролся за свою жизнь, отчаянно лупя своего убийцу обломком весла. Силы его были на исходе. В любую секунду он мог потерять сознание от нехватки кислорода. Кашалот не давал ему всплыть, держа мертвой хваткой ногу Роберта. Послышался глухой хруст. Это кость несчастного не выдержала давления ужасных челюстей. На какое-то мгновение Роберт оказался на свободе, но всплыть уже не было сил. Да и кашалот не удовлетворился его конечностью. Чтобы насытиться, нужен был весь Роберт, без остатка. Кашалот разинул пасть и был уже совсем близко, когда я схватил Роберта зубами за шиворот и ринулся к спасительной земле. Так я спас его во второй раз.

Месяц мы боролись за его жизнь. Все это время он лежал в доме Дедушки. От заражения крови у него начался жар. Он то лежал в забытьи, то на него находили приступы ярости, и тогда он вскакивал с кровати и начинал крушить все вокруг себя. Дедушка не отходил от него ни на минуту. Он промывал его рану, кормил с ложечки рыбным бульоном, вытирал пот со лба. Вскоре Роберт пошел на поправку. Мы с Дедушкой думали, что он успокоится и начнет жить как все на Острове. Но все вышло несколько иначе.

Прошло еще несколько месяцев. Роберт совсем одичал. У него появилась огромная грязная борода. Одежда сильно износилась и отвратительно воняла. Он уже не был тем грозным разбойником, каким впервые вступил на этот остров. Он отчаялся, перестал грабить рыбаков, питался только тем, что приносили ему сердобольные соседи.

Целыми днями он, не поднимая головы, глядя куда-то в пустоту, бесцельно бродил по Острову. Однажды судьба завела его на самую вершину вулкана. Оттуда, надо сказать, открывается прекрасная картина: всюду вокруг бескрайнее море, где-то далеко внизу – маленький остров, а в жерле вулкана – озеро, такое синее, что даже дух захватывает. Там, на высоте постоянно свистит ветер, грозя сбить тебя с ног и бросить в спокойное озеро, откуда не выбраться, потому, что там слишком крутые берега. Здесь-то на нашего бедолагу и снизошло озарение. Он стоял на краю пропасти, наверное, полдня. Я, глядя на него снизу, грешным делом подумал, не собирается ли раскаявшийся разбойник свести счеты с жизнью и броситься вниз. Но под вечер он спустился. За это время в нем произошли разительные перемены: взгляд стал ясным, глаза горели, спина распрямилась, шаг стал легким (насколько легким он мог быть с деревянной палкой вместо ноги). Спускался он так величаво, что все жители Острова, которые не уплыли ловить рыбу, собрались посмотреть на него. Он подошел к толпе и произнес: «Долгое время вы жили здесь в нищете и голоде, не желая покидать это место только потому, что это ваш дом. Здесь холодно и ничего не растет. Все это потому, что большой Вулкан в центре Острова прогневался на вас за то, что вы не уделяете ему внимания. Он отвернулся от ваших проблем, перестал помогать. Но теперь я знаю, что надо сделать. Нужно умилостивить его. Необходимо принести ему дары. Особые дары, каких нет на Острове. Они есть только на большой земле и на кораблях, что идут от одного берега к другому по просторам мирового океана». «Но как ты достанешь эти дары?» – спросил пожилой рыбак. «Мы должны построить большой корабль»– ответил Роберт.

«Но у нас нет столько дерева» – ответили ему хором сразу несколько человек. «Мы соберем все дерево, которое только есть на Острове, если понадобится, разберем несколько лачуг» – ответил Роберт. И тут разговор прервал другой рыбак. Он улыбнулся своим беззубым ртом и произнес: «Дружище, должно быть, ты спятил. Видать, пока ты стоял там, наверху, тебе продуло голову. И из-за этого вулкан начал с тобой разговаривать. Скоро наступит зима, и нам нужно будет укрываться в наших домах и топить деревом свои очаги. То, что ты предлагаешь – безумие. Поэтому иди-ка ты в свою лачугу и подумай, что будешь есть в предстоящие холода, когда каждая рыбешка будет на счету и просто так кормить тебя никто не станет». «Если вы меня послушаете, холодов больше не будет» – ответил Роберт. Эта реплика вызвала в толпе взрыв хохота. Жители Острова замахали руками и начали потихоньку расходиться. Но тут вышел Дедушка. Хоть в те времена он и не был так стар, как сейчас, его уже тогда уважали и считали пророком. К его словам прислушивались. «Этот человек – безумец» – начал он – «Но только безумцам дано изменить мир вокруг себя. Я не знаю, что затеял этот парень, но я знаю, что ему надо верить. И надо делать то, что он говорит. Я отдам ему свой дом и все запасы дров, которые у меня есть. И буду помогать строить корабль, а когда мы закончим, войду в его команду». Роберт посмотрел на Дедушку с уважением. Это чувство отразилось в его лице в первый раз, с тех пор, как мы с ним познакомились. «Кто еще будет помогать нам?» – спросил он. Я молча подполз к нему. Он вдруг погладил меня по голове. Я не люблю, когда ко мне прикасаются, но то был особый момент. Он смотрел на меня как на друга, я видел в нем человека, который знает, что делает, за которым можно пойти. К нам присоединилось еще несколько рыбаков.

Через два месяца, за месяц до наступления холодов, мы построили наш корабль. Роберт назвал его «Афина». Афина – богиня мудрости и справедливой войны. Это название как никакое другое соответствовало назначению корабля. Мы отправлялись на войну. На войну за справедливость к нашему маленькому острову, нашему дому. Я сейчас не буду рассказывать тебе о первом плавании. Скажу только, что нам улыбнулась удача. Уже через две недели мы вернулись с дарами для нашего великого Вулкана. В день нашего приезда все жители выскочили встречать нас. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то крутил пальцем у виска, кто-то поверил, что Роберт и мы, его команда, способны что-то изменить. Мы выволокли дары из корабля. Всего было пять тяжелых ящиков. В глазах Роберта светилось столько уверенности, что даже самые большие скептики принялись помогать нам затаскивать дары на вершину. В торжественном молчании ящики были открыты и их содержимое сброшено в глубины озера. И в этот момент… ничего не произошло. «Э-эх» – сказали рыбаки – «А мы-то почти поверили, что воды разверзнутся и оттуда хлынут потоки рыбы и прочей вкусной еды, которой хватит нам с избытком на всю зиму». Поворчали, махнули руками и разошлись. Даже наш экипаж разочаровался и ушел. Остались только мы втроем: я, Дедушка и Роберт. «Подожди» – сказал Дедушка – «Любому семени, посаженному в землю нужно время, чтобы прорасти». С этими словами он спустился с Вулкана и направился к «Афине» – потому что свой дом он разобрал, и больше идти ему было некуда.

Прошло две недели. Жители Острова уже давно подготовились к наступлению холодов: запаслись рыбой и дровами на всю зиму. Только три существа не готовились к зиме – я, дедушка и Роберт. Мы ненадолго выходили в море на Афине, чтобы наловить рыбы и не умереть с голоду. Планов на зиму у нас не было: мы знали, что зиму без запасов еды не переживем, а делать заготовки было уже поздно. Да и не хотелось: чтобы греться в холодные времена, нам пришлось бы разломать Афину и топить очаг досками, из которых она была сделана. На это ни у меня, ни у Дедушки с Робертом рука не поднялась бы. Лучше было умереть.

Стояло холодное ясное утро. Обычно именно в такое утро и приходит зима: сначала замерзает ручей, затем вокруг всего острова в океане появляется тонкая корочка льда. Далее – погода портится, выпадает снег, рыба уходит в теплые воды и остаются одни люди, которые думают только о том, чтобы выжить. Я вышел из каюты и размял озябшие ласты. Несмотря на приближающийся конец, мне было спокойно на душе. Я даже нашел красивым окружающий меня пейзаж: холодное черное море, синее небо над ним… И тут я обомлел: к пейзажу добавился новый, необычный штрих: из жерла вулкана поднималась тонкая струйка пара. Конечно, мы все знали, что такое вулкан, но никто никогда не видел, чтобы наш проявлял какую-либо активность. Его считали давно потухшим. Я позвал Дедушку с Робертом. Вместе мы стояли на палубе и долго смотрели на белый дымок. Этой зимой ручей так и не замерз. Холода, разумеется, настали, но они не были такими жестокими, как обычно. Рыба, почуявшая источник тепла, не ушла. И мы втроем сносно пережили зиму, довольствуясь дровами, приносимыми течением океана. Вулкан пускал пар всю зиму, до самого равноденствия. Следующей весной нас ждало новое чудо: среди камней, на побережье ручья вдруг проступила зеленая травка. Ранее на Острове вообще ничего не росло.

Вскоре случилось еще одно событие: десятилетний мальчик, сын рыбака, гуляя по Острову, обнаружил цветок. Это было настоящее чудо: многие жители Острова, родившиеся на нем, цветов вообще никогда не видели. Ребенок испугался и побежал рассказывать о своей находке родителям. Вокруг цветка собралась целая толпа: все хотели посмотреть на диковинку. В тот же вечер к нам на корабль поднялся старый рыбак, тот самый, который еще прошлой осенью заявлял, что Роберт спятил. Он не высказывал сожаления по этому поводу и не извинялся. Он просто встал напротив Роберта, глядя на него в упор, и произнес: «Зима закончилась. Ты можешь отправиться в новое путешествие за дарами для Вулкана. Я уже подобрал тебе хорошую команду». И ушел. Вскоре мы действительно организовали новую экспедицию. И она была еще удачнее предыдущей. Всего за год мы сходили в три рейса. И каждый раз бросали добытые дары в жерло Вулкана. Наступила осень, и точно в день осеннего равноденствия из вулкана снова повалил пар. На этот раз это был толстенный столб в километр высотой, не чета легкой струйке прошлого года. Зимы так и не настало. Снег выпадал несколько раз, но быстро таял, и травка, пробившаяся весной, так и осталась зеленой. Следующей весной несколько человек раскидали на камнях ил из реки и посадили пшеницу. Так на Острове появились первые крестьяне.

За все эти годы мы много раз плавали, добывая дары для нашего кормильца – Вулкана. Бывали очень успешные экспедиции, когда палуба нашей Афины ломилась от добычи, бывало, что мы не привозили ничего. Но в целом, Вулкан был доволен нашими подношениями и платил нам за них очень щедро. Теперь на Острове круглый год тропическая жара, а поселок окружают вечнозеленые джунгли. И все это благодаря ему – Роберту.

–А где он сейчас? – спросил Джон.

–Как где? В очередной экспедиции. Ты сказал в начале нашего разговора, что я так грустен, потому что я одинок. Конечно, я скучаю по своим сородичам и погибшей семье. Но особенно мне грустно от того, что я в первый раз не смог отправиться с Робертом в экспедицию. Годы не те. Я уже не настолько быстр, чтобы загонять косяки рыбы в сети Афины. Да и невзгоды, неминуемые в плавании по океану могут погубить меня.

–Но почему я никогда не слышал имени Роберта от других жителей Острова?

–Я до сих пор называю его так, по привычке. Робертом его звали, когда мы познакомились. Здесь все его называют тем именем, каким его окрестил Дедушка: Дядюшка Том.

Теперь картинка в голове Смита сложилась. Ему все стало ясно.

–Значит – Дядюшка Том – это его имя и он на самом деле не приходится дядей Нике?

–Разумеется, он ей не дядя. Он – ее отец.

–То есть, Дядюшка Том – женат?

–Он – крепкий здоровый мужчина, хоть и без ноги и с чертями в голове. Он был женат. Его возлюбленная умерла при родах, когда родилась Ника. Старая история, но капитан до сих пор не может без боли вспоминать об этом.

–А Дедушка? Я никак не могу в нем разобраться. Он кажется то старым и дряхлым старикашкой, то могучим и сильным чародеем. Иногда создается впечатление, что он совершенно впал в маразм, а иногда он предстает умнейшим человеком из всех, с кем я когда-либо общался.

–Дедушка – очень мудрый человек. Ситуация меняется каждую секунду, и Дедушка меняется в соответствии с ситуацией. Когда-нибудь ты поймешь это. А сейчас надо спать.

Васька отвернулся было к стенке, но тут же, вспомнив о чем-то, повернулся обратно.

–Кстати, ты спрашивал, не обидно ли мне, самцу, зваться морской коровой? Так вот, к примеру, Ника. Она женщина, и в то же время, она – человек, а слово это мужского рода. Ты же не спрашиваешь ее, не обидно ли ей, будучи самкой в то же время быть и человеком?

–Но я никогда не называю ее человеком. Я зову ее по имени.

–Вот и меня никто не называет морской коровой. Я Васька, и остальное меня мало волнует. Ну, все, теперь, точно нужно поспать.

Васька закрыл глаза и тут же захрапел. Джон тоже отправился на свой тюфяк. Ему снились старинные корабли, огромные волны и грозный моряк на одной ноге.

Глава 11.

Когда Смит очнулся утром, Васьки уже не было, а на столе стояла бутылка с водой. Вода пришлась очень кстати, ибо голова раскалывалась, во рту бушевала пустыня Сахара. Джон осушил бутылку и вернулся на свой тюфяк. Проспал он почти до вечера. Проснувшись, он лежал и вспоминал прошедшую ночь. Сны и явь слились воедино. Теперь он не мог различить, что было на самом деле, а что пришло во сне – разговоры с Васькой, кашалоты, грозный отважный капитан. Этот день был первым, когда Джон не ходил на берег Острова, чтобы посмотреть, не появились ли на горизонте спасательные корабли.

Окончательно он пришел в себя уже на работе. Ника, словно почуявшая, что с ее работником не все в порядке, не давала ему сложных заданий. Просто посадила за стойку бара и ушла готовить.

Было еще достаточно рано для ужина, крестьяне еще трудились на своих плантациях, поэтому Джон вздрогнул от неожиданности, когда входная дверь заскрипела и открылась. В бар вошел необычный посетитель. Джон никогда его раньше не видел, хоть он считал, что знал уже всех на этом острове. Судя по отсутствию тельняшки, посетитель был крестьянином. Он был очень худ, грязная истрепанная одежда висела на нем, как на скелете. Лицо его было черно от загара и поросло щетиной. Глаза опущены вниз и смотрели куда-то в пол. Воровато озираясь, он подошел к стойке.

–Приятель, не будет ли у тебя что-нибудь поесть и выпить – торопливо проговорил он.

–Разумеется, – ответил Джон – только назови сначала свое имя, чтобы я мог вписать заказ в твой кредит.

–У меня нет имени и нет кредита – почти шепотом проговорил незнакомец – я сегодня бродил по берегу и собрал немного веток, прибитых течением. Они лежат возле бара. Это и будет плата. Можешь пойти, посмотреть.

Джон вышел из-за стойки и направился на улицу. Там действительно лежало несколько полусгнивших бревен, вполне годившихся на дрова для их плиты – достойная плата за обед.

Джон вернулся на свое место и налил посетителю тарелку похлебки и стакан рома. Человек без имени направился со своим ужином в дальний, самый темный угол и там, торопливо начал есть. Поев, он, все также воровато озираясь, поспешно вышел из бара и исчез в неизвестном направлении. Джон поспешил на кухню, рассказать о происшествии Нике.

–Это, должно быть, был парень, которого раньше называли Фреди – ответила она. В принципе, ты мог бы гнать его взашей, но, раз тот расплатился, то ладно уж.

–А чем так провинился этот парень?

–Он погубил тотем своего клана. Теперь его даже по имени нельзя называть.

–Что еще за тотем?

–Извини, забыла тебе рассказать. Ты, как житель нашего острова, должен знать, что все мы принадлежим к различным кланам, можно сказать, семьям. И у каждого клана есть свой тотем – символ. Он может представлять собой что угодно – вещь, живое существо, дерево. Каждый полноценный человек должен состоять в клане и иметь тотем. Если его нет – такого гражданина и за человека-то не считают, даже по имени не называют.

–У меня нет тотема, я не состою ни в каком клане. Но все жители Острова весьма со мной приветливы.

–Ты состоишь в нашем клане, и, соответственно, у тебя есть тотем.

–Как это я состою в вашем клане? Я, вроде, никуда не записывался.

–Помнишь, в первый день дедушка дал тебе имя? Дедушка – наш старейшина. Если он дает кому-то имя, этот человек автоматически становится членом клана. Например, Васька, с которым ты живешь, или Дядюшка Том, который до крещения был Робертом.

–А какой у нас тотем?

–Это секрет. Как ты понимаешь, тотем – очень важная штука. Если у клана объявятся враги, им достаточно будет уничтожить его – и клан перестанет существовать. Поэтому, никому, даже члену клана нельзя знать, что или кто является его тотемом. Он может только почувствовать это.

–Но ведь этот тотем можно просто спрятать, закопать под землю.

–Нет. Тотемы принято держать на виду.

–А тебе тоже не говорили, где ваш тотем?

–Никому не говорят. Каждый, в нужный момент сам чувствует это.

–Ваш клан существует давно?

–Очень давно.

–Значит, тотем должен быть какой-либо старинной вещицей?

–Все гораздо сложнее. Сейчас я расскажу тебе историю нашего тотема, и ты все поймешь.

Когда-то, тогда меня еще не было, Дедушка представлял собой примерно такое же зрелище, как сейчас человек, которого раньше звали Фреди. Никто не смотрел в его сторону, каждый норовил его обидеть, плюнуть в лицо, пнуть. Он ходил в лохмотьях и жил впроголодь. Все из-за того, что у него не было тотема. История умалчивает, был ли он когда-нибудь раньше. Должно быть, если бы дела продолжались так дальше, Дедушка не пережил бы очередной холодной зимы. Но судьба повернулась к нему лицом. Однажды утром он проснулся в своей пещере у подножия вулкана и понял – теперь у него есть тотем. Вернее, в тот момент тотема еще не было, но Дедушка уже знал, что пройдет много лет, и на том самом месте, которое ему привиделось, будет лежать то, что сделает его клан процветающим на долгие годы – тотем. Дедушка вошел в поселок с гордо поднятой головой. Жители Острова, которые раньше даже не разговаривали с ним, обступили его со всех сторон и удивленно разглядывали. Дедушка поднял указательный палец и произнес только «Теперь у меня есть тотем!».

–Но, ты же сказала, что в тот день тотема у него еще не было?

–Я сказала, что он должен был появиться через много лет. В этом случае все равно считается, что тотем уже есть. Просто он находится в будущем.

–И жители ему поверили? Ведь у него не было никаких доказательств.

–Конечно, поверили, ведь такими вещами не шутят.

–Но ведь Дедушка мог все придумать просто для того, чтобы не умереть с голоду.

–Придумать мог. Но тогда это было бы неправдой. Понимаешь, тотем появился независимо от того, сказал о нем Дедушка, или нет. Если бы тотема не было, жители Острова не поверили бы ему.

–Не понимаю – честно признался Джон.

–Поймешь со временем – ответила Ника и принялась чистить картошку.

Джон вернулся к стойке бара. Посетителей по-прежнему не было. Тотем не выходил из его головы.

–А теперь тотем уже появился? – окликнул Джон Нику через дверь.

–Теперь появился. Как раз в тот день, когда тебя выбросило на берег.

Джону вдруг вспомнился загадочный разговор Дедушки и Ники в первый день их знакомства. Не было никаких эмоций, никакого праздника. Ника просто спросила: «Нашел?», а Дедушка ответил «Нашел». И все. Джон обернулся. Позади него среди множества бутылок и безделушек стояла та самая бутылка, которую принес в тот день Дедушка. На том же самом месте. Такая же, обросшая ракушками, как и была. Вот он – их тотем. Джон улыбнулся.

–Кстати, ты завтра за старшего – прервал его мысли голос из кухни – постольку поскольку ты сегодня не мог нормально трудиться, завтра придется отработать. Народу будет немного, поэтому займись гостиничными номерами на втором этаже: помой полы, выстирай постельное белье. Только чтобы как следует. Приду – проверю. И обязательно, когда будешь убираться, надень на себя белый фартук с рюшками. Ты должен соответствовать должности горничной в респектабельном заведении. А у меня завтра важные дела. Скоро в порт прибудет «Афина». Плотник будет приводить в порядок причал. Мне нужно его контролировать, чтобы не схалтурил. Большой корабль – это не рыбацкая лодочка. Все должно быть сделано идеально.

Сердце у Джона тревожно забилось. Обидные слова о фартуке, сказанные то ли в серьез, то ли в шутку, его не задели. Ему было важно только одно: скоро капитан вернется на Остров. Вот оно – избавление. Когда корабль прибудет в порт, он, попросит Дядюшку Тома, чтобы тот отвез его на большую землю. Скорее всего, придется заплатить, и немало, но прежняя спокойная жизнь того стоит.

–А когда прибудет «Афина»? – спросил Джон.

–Надеюсь, успеет до летнего солнцестояния. В этот день у нас на Острове большой праздник, а Дядюшка Том любит большие праздники. Он обязательно успеет.

–Но сегодня – двадцатое декабря. Получается, что летнее солнцестояние уже завтра.

–Мы просто так называем наш праздник. А в действительности отмечаем его в первое полнолуние после того, как солнце пройдет свою наивысшую точку. Так что придется подождать еще две недели.

Последняя фраза привела Джона в отчаяние: еще две недели ему придется пребывать в этом аду. Еще не известно, когда капитан решит отправиться в следующую экспедицию: может, через год?

Когда Джон Смит уже ночью покидал таверну после рабочего дня, он вновь встретил человека, которого когда-то звали Фреди. Тот спал, сидя на земле и прислонившись к дереву. Ничего, подумал Джон Смит. Когда-нибудь ты вновь обретешь свой тотем. И тогда на твоей улице тоже наступит праздник.

Глава 12.

На следующий день Джон пришел на работу пораньше. Посетители в это время еще не ходят, но Ника дала столько заданий, что следовало поторопиться: нужно было прибраться и приступить к приготовлению пищи. Джон уселся на кухне, и начал чистить рыбу, но вдруг с барной стойки прозвенел звоночек. Наскоро оттерев руки от рыбной чешуи, Джон вышел к бару.

Это была девушка. Джон никогда раньше ее не видел. Темные длинные волосы, обрамляли белое лицо. Глаза ее были черные, не темно-карие, как у Ники, а именно черные. Настолько черные, что казалось, их вообще нет. Это производило слегка отталкивающее впечатление. В остальном же незнакомка была красавицей. На губах и веках Джон с удивлением обнаружил следы косметики – невиданной до сих пор на Острове диковинки. Одета девушка была тоже, не как все жители – вместо самодельной одежды из грубой ткани, ее украшало черное платье без рукавов, простое, но в то же время изящное, явно скроенное из заводского материала хорошим модельером.

–Что будет мадемуазель? – вежливо осведомился Джон.

–Мне нужно промочить горло – ответила девушка – что-нибудь покрепче.

–Могу предложить ром. Он резковат, но, по правде сказать, ничего другого у нас нет.

–А как же все то разнообразие, которое стоит на полках позади вас?

–Это тоже ром. Различается он только цветом и формой бутылок.

–Неужели, отважный моряк, Дядюшка Том, не удосужился прихватить для бара своей родной доченьки пару бутылок вина на большой земле?

–Во всяком случае, мне об этом ничего неизвестно – ответил Джон, наливая полный стакан. – По правде, говоря, я недавно на Острове и еще не познакомился с Дядюшкой Томом.

–Теперь понятно, почему я вас раньше не видела. Меня зовут Рита.

–Очень приятно. Меня зовут Джон.

–Странное имя.

–Вообще-то, здесь все называют меня Омлет, но мне это прозвище не нравится. Я думал, что уже знаю всех жителей Острова, а с вами я еще ни разу не встречался.

–Поселок, где ты живешь, Джон – это еще не весь остров. На другой стороне есть другой поселок. Он почти всегда находится в тени вулкана, поэтому там холодно, и живет совсем немного людей, но все-таки, мы имеем немало преимуществ. В моем баре, например, ассортимент пошире, чем здесь. Ведь мы много контактируем с большой землей.

–Вы сказали, что контактируете с большой землей?

–Да, к нам часто причаливают рыболовные суда, чтобы пополнить запасы питьевой воды.

На ладонях у Джона проступил пот от волнения. Возможно – это было его спасение. Джон огляделся. Зал был абсолютно пуст. Только чья-то невидимая рука, пока он был на кухне, заботливо расставила на столе помидорки. Он перегнулся через стойку, и почти касаясь губами уха Риты, быстро заговорил:

–Вы должны меня спасти. Они держат меня здесь насильно. Я живу в Нью-Йорке. У меня очень много денег. Помогите мне выбраться с острова, и я озолочу вас. Умоляю, спасите меня.

Рита улыбнулась. Казалось, она ни сколько не удивилась неожиданному признанию Джона Смита.

–Я вижу, ты добрый честный человек – ответила она – приходи в мой поселок, и твое спасение будет только делом времени. Запоминай, как к нам попасть…

Глава 13.

Тревожные мысли всю ночь бродили в голове Смита. Казалось бы, сегодня он обрел новую надежду. Завтра утром он отправится на южную сторону острова к красавице Рите. Там он обретет шанс выбраться с этого проклятого острова, вернуться в родной Нью-Йорк, к своей прежней жизни. Но что-то терзало его душу. Ваську не было видно в темноте, но своим громовым храпом он постоянно напоминал о себе. Совесть мучила Джона Смита. Несмотря на кромешную тьму, у него не было сил посмотреть в ту сторону, где храпел старый морж. Он гнал от себя мысль о том, что это неуклюжее уродливое существо за недели, прожитые вместе, стало ему почти родным. И Дедушка тоже стал ему родным. А ненавистная Ника? К ней он чувствовал что-то особое. Он не считал ее частью своей семьи. Он продолжал ее ненавидеть. Он понимал, что его бегство ее разозлит, но почему-то ему не хотелось этого. Джон мысленно представлял их разговор, который мог произойти, если бы они когда-нибудь увиделись. Он высказал бы ей все, что думает. Он припомнил бы ей те оскорбления и унижения, которые претерпел, работая в баре. Но в то же время, представляя взгляд ее карих глаз, полных укора, он даже в мыслях отводил глаза. Джон сам не помнил, как уснул. Ему снились кошмары: он снова тонул в океане, ему не хватало воздуха и на него в упор смотрели загадочные холодные глаза. Это были не те огромные глаза, что виделись ему раньше. Это были черные глаза Риты.

Когда Джон проснулся, солнце поднялось уже высоко. Васьки как всегда не было. Ноги и руки Джона Смита дрожали, но не от холода. Ему предстояло опасное предприятие, в случае удачи могущее привести его к спасению. Озираясь по сторонам, он вышел из лачуги. Идти ли ему в таверну завтракать? Если он не придет, это может вызвать подозрение. С другой стороны, в баре была Ника. Он не сможет видеть ее и говорить с ней, имея в голове план побега. Это было выше его сил. Да и кусок еды все равно не полез бы в его горло.

Джон быстрой походкой прошел через весь поселок, по счастью не встретив ни одного жителя. Вот и она – тропинка, по которой он пришел сюда в первый раз много дней назад. Тропинка, ведущая через джунгли к пустынному пляжу. Он вступил на нее и тут же скрылся в зарослях. На пляже Джон, как и раньше, остановился и долго всматривался в бесконечную синеву океанского простора. По-прежнему ни одного корабля. Только чайки кричат в небесах. Если идти по пляжу, можно обогнуть остров и выйти к поселку на южной стороне. Но это слишком длинный путь – около тридцати километров. Пройдя около километра, Джон огляделся. Вот и она – пальма с раздвоенной верхушкой – точно такая, как ее описывала Рита. Рядом с ней начиналась еще одна тропинка – Джон с трудом нашел ее в кустах. Она вела напрямую в южный поселок.

Через час стало ясно – отказ от еды был плохой идеей. Ноги Джона подкашивались теперь не от страха, а от голода. Мучила жажда. Природа вокруг него постепенно менялась. После того, как Джон вошел в тень вулкана, стало заметно холоднее. Буйная зелень тропических джунглей сменилась чахлыми низкорослыми березами. Затем деревья и трава совсем исчезли, остался только мох. Последняя часть пути пролегала по голым, безжизненным камням. Должно быть, зимой здесь выпадает снег – думал Джон. Хорошо, что сейчас лето. Когда вдали, наконец, показались домики южного поселка, Джон уже почти не мог идти от усталости и холода.

Южный поселок выглядел почти также, как и его собрат с северной стороны. Те же убогие домики, построенные из обломков кораблей, выброшенных когда-то морем. Но отсутствие солнца придавало им особенно унылый вид. Бросалось в глаза и еще одно большое отличие: в самый разгар дня, в то время как жители северного поселка обычно пропадали в этот час на работе, и на улицах подчас можно было не встретить ни одного человека, обитатели южного поселка стояли или сидели почти возле каждого дома. Все они имели одежду явно фабричного пошива с большой земли – футболки, джинсы и платья – поношенные и нечистые, но все-таки, не самодельные. Это успокоило Джона: Рита не обманула – южный поселок, действительно, контактирует с большой землей. Несмотря на обилие людей, никто из них не прореагировал на приход гостя. Все они молча смотрели на Джона невидящими равнодушными глазами. От этого становилось не по себе. Тем не менее, Джон продолжал идти вперед по улице. Вскоре дорога привела его к большому зданию, стоящему на самом берегу. Это была самая шикарная постройка на всем Острове. Стены ее были ослепительно белыми, крыша – из настоящей черепицы. Над дверью висела большая вывеска «Таверна».

Сразу за дверью расположился ресторан. Именно ресторан, иными словами, такими как кафе, забегаловка, закусочная, это заведение назвать было нельзя. На столах лежали белые скатерти и горели свечи. На потолке висела огромная люстра, на которой горели еще несколько десятков свечей. Джону даже показалось, что зал освещается электричеством, настолько было светло. Со всем этим великолепием резко контрастировал единственный посетитель. Это был мужчина неопределенного возраста в морской форме. Если в северном поселке местные рыбаки наряжались в стиле девятнадцатого века, то этот костюм был вполне современен, хоть и весьма грязен и потрепан. «В Нью-Йорке в приличное место такого бы не пустили» – подумал Джон. Сначала Джону показалось, что горемыка уснул прямо за столом. Тот положил голову на стол. Возле него стояла распечатанная бутылка рома. Но стоило Смиту приблизиться, как незнакомец вскочил и гневно посмотрел на вошедшего. Лицо пьянчужки было еще более отталкивающим, чем его одежда: красное, опухшее от алкоголя. Глазки мутные, губа разбита. Отвратительное зрелище.

–Так. Явился, не запылился – завел постоялец светскую беседу, обдав Джона Смита облаком перегара – ну, рассказывай, зачем пришел, что принес…

–Я, собственно, к Рите.

–Ах, вот как… Хочешь украсть нашу красавицу. А мы ее в обиду не дадим. Проваливай, откуда пришел.

Собеседник, говоря о себе во множественном числе, был весьма убедителен. Джон даже огляделся по сторонам, высматривая, не притаились ли где-нибудь приятели неприятного субъекта. Но вокруг никого не было.

–Я не собираюсь похищать Риту. Я хочу вернуться домой – ответил Джон.

–Значит, бежать задумал. Ты попал, парень. Заработал неприятности. Отсюда просто так не уходят. Давай, выворачивай карманы, показывай, что у тебя есть. Сейчас твоя жизнь ничего не стоит, но если ты мне понравишься, я ее тебе сохраню. Пока.

И незнакомец, пошатываясь, сделал несколько шагов в сторону Джона.

–Не трожь его, Гарри, это мой друг – раздался позади женский голос.

Джон обернулся. Возле барной стойки стояла Рита. Пожалуй, она была еще красивее, чем вчера. Огоньки свечек играли в ее черных глазах, оживляя их. Длинные волосы были затянуты в аккуратный деловой хвостик.

–Не обращай внимания – продолжила Рита, обращаясь к Джону – в нашем баре сейчас мало посетителей. Поэтому мы дорожим каждым гостем, даже таким – Рита кивнула в сторону пьяницы – он только на словах такой крутой, а ткни его пальцем в грудь, так свалится.

–А что, других посетителей совсем не бывает? – спросил Джон.

–В нашем поселке живет совсем мало народу. Люди предпочитают солнечную сторону. Здесь живет одна беднота. Им нечем расплачиваться за еду. Но иногда приходят корабли с большой земли. И тогда у нас не протолкнуться. Только благодаря им и живем. Я рада, что ты пришел. Тут тебе будет намного лучше, чем в северном поселке. Мое предложение в силе. Поработай у меня немного, потом придет корабль – уедешь на родину. А уж там сам придумаешь, как меня отблагодарить. Жить будешь пока здесь. На втором этаже есть несколько гостиничных номеров. Работы, как видишь, немного – с утра выдать Гарри бутылку рому, а вечером – выпроводить его восвояси.

–Отлично – ответил Джон. Когда можно приступать?

–Прямо сейчас. Бери фартук и становись за стойку.

И Джон встал на свое новое рабочее место. Рита вчера не обманула его – ассортименту бара мог позавидовать любой ресторан на большой земле: французские коньяки и вина, шотландское виски, кубинский ром, мексиканская текила – все это было в обилии представлено на больших полках. Гарри после визита Риты быстро успокоился и скоро вновь засопел на своем столе в обнимку с бутылкой.

И вдруг, Джон ощутил на себе еще чей-то взгляд. С самой верхней полки на него смотрела обезьяна. Это была небольшая рыжая шимпанзе. Поняв, что ее заметили, она быстро спустилась со своего наблюдательного пункта и деловой походкой продефилировала мимо носа Джона Смита прямо по барной стойке. Затем она спрыгнула на пол, тихо подобралась к спящему Гарри, ловким движением выхватила из его объятий бутылку, сделала большой глоток, поставила бутылку на место и скрылась на втором этаже.

–Я вижу, к вам повадился ходить воришка? – спросил Джон у Риты, зайдя на кухню.

–Ты, должно быть, имеешь в виду Боба. Ему здесь многое прощается. Он у нас что-то вроде талисмана.

–Он – ваш тотем?

–Тебе уже рассказали про тотемы? – оживилась вдруг Рита. Джону даже показалось, что в ее черных глазах промелькнул огонек. Но, даже если это так и было, огонек быстро утонул в бесконечной черноте.

–Да. По правде, говоря, я считаю, что все это глупости. Как от какой-нибудь безделушки, или живности может зависеть судьба многих людей?

–Я тоже считаю, что это устаревшая традиция. Тем не менее, традиции надо соблюдать. Это часть нашей жизни. Кстати, Ника тебе не рассказывала, какой тотем у нее?

–Я спрашивал, но она не ответила. Это странно, ведь, я тоже состою в ее клане.

–Что? Так это Дедушка назвал тебя Омлетом?

–Да, и я ненавижу его за это.

–Значит, их тотем – теперь и твой тотем.

–Вот именно. А они даже не хотят говорить, что он из себя представляет.

–Но ведь, ты, наверное, и сам догадываешься.

–Даже больше скажу, я почти наверняка знаю, что это такое.

–И что же это?

–Это бутылка, поросшая ракушками. Дедушка нашел ее на пляже, когда мы с ним встретились.

–Я была у вас в баре. Там было много таких бутылок.

–Я точно знаю, как выглядит именно та бутылка. Но не могу ее описать. Мне нужно взглянуть, чтобы понять.

–Вот, что мы сделаем. Ты должен раздобыть эту бутылку. Если мы поставим твой тотем ко мне на полку, местные жители будут тебя больше уважать. А когда ты сможешь отправиться к себе домой, возьмешь ее в качестве сувенира.

–Думаю, Ника и Дедушка будут не в восторге. Хоть они не сделали для меня ничего хорошего, я не хочу доставлять им неприятности.

–Они будут даже рады. У Дедушки – очень богатый клан. Многие ему завидуют. Тотем, стоящий на барной полке – легкая мишень. А если ты заберешь его, то он окажется в надежном, защищенном месте. Ты же знаешь, не важно, где находится тотем, важно, чтобы он просто был.

–По-правде говоря, я не хочу туда возвращаться.

–Подумай – неожиданно отступила Рита. – Моряки, чтобы доставить тебя на большую землю, могут потребовать гарантии, что ты с ними расплатишься. А тотем – идеальная гарантия.

–Я подумаю – ответил Джон, чтобы уйти от разговора. Он вышел с кухни.

«Рита права» – думал Смит, оставшись один,– «Моряки могут не взять его на корабль просто так. Но в качестве гаранта намного лучше тотема подойдет другая вещь – его золотая кредитная карта. Чтобы ее раздобыть, все равно нужно вернуться в таверну к Нике».

Глава 14.

Гарри спокойно спал за своим столом. Других посетителей не было. Джон сел на стул за барной стойкой и задремал. Разбудил его старческий голос:

–Что, сынок, притомился? Налей-ка дедушке выпить.

Джон поднял глаза на посетителя. Это был Дедушка.

–Как вы меня нашли? – он не знал, что еще сказать.

–Помидорки видели тебя с Ритой. Но это не важно. Надо уходить отсюда.

В голосе Дедушки не было и следа укора. Напротив, он был почти нежен, и в то же время тверд.

–Я должен предупредить Риту.

–Нет. Нельзя, чтобы она меня видела. Пойдем скорее.

Но было поздно. Рита уже стояла в дверях кухни. В руке ее блестел нож для разделки мяса. Она мгновенно оценила ситуацию. От ее неторопливости не осталось и следа. Подобно тигрице, она метнулась к беглецам. Джон в этот момент был уверен, что она убьет Дедушку. Но, вопреки его мыслям, Рита бросилась с ножом не на старика, а на него самого. На лице ее не было ни тени гнева. То же спокойное выражение, легкая улыбка и бездонные черные глаза. Отбежать Джон не успел. Холодное лезвие было уже в каком-то сантиметре от его груди, как вдруг раздался глухой удар. Рита как подкошенная упала на пол. За ее спиной стояла Ника с внушительных размеров дубиной в руках.

–Бежим – коротко скомандовала она.

Теперь Джона не надо было уговаривать. Перемахнув через барную стойку, он вместе с Никой бросился вслед за Дедушкой к дверям.

–Не так быстро. Мне кажется, что вы не заплатили по счету.

Джон обернулся. Возле своего стола, покачиваясь, стоял Гарри. В руке он держал пистолет.

–Я отличный стрелок. Попаду в пятицентовую монетку с любого расстояния – продолжил он, предвосхитив мысли Смита.

Но и этот противник был повержен. Прямо через окно, разбив стекло и высадив раму, в ресторан ввалилась огромная бесформенная масса. Джон не сразу понял, что это был Васька. Гарри среагировал молниеносно. Он успел выстрелить два раза прежде, чем его подмяла под себя многотонная туша.

–Скорее, уходим – повторила свою команду Ника.

–А как же Васька?

–С его кожей, пистолетный выстрел не страшен. Он вернется по воде.

Втроем они выбежали из ресторана. На улице было абсолютно тихо. Даже волны не плескались о прибрежные камни. В этой полной тишине жители поселка, видимо услышавшие выстрелы, медленно начали стягиваться к ресторану и обступать его со всех сторон. Каждый из них держал в руке либо нож, либо палку. У одного Джон заметил ржавый гарпун. Особенную неестественность и мрачность этой картине добавляли совершенно спокойные выражения лиц всех нападавших. К счастью, никто из них, видимо, не понял до конца, что произошло, поэтому не спешил преследовать беглецов. Когда они были уже достаточно далеко, мимо самого уха Джона просвистел и с искрами ударился о камни гарпун.

Они бежали до тех пор, пока из-за вершины вулкана не показалось солнце, а тропинку не обступили джунгли. Только тогда беглецы остановились передохнуть. Дедушка в изнеможении сел прямо на землю. Ника тяжело дышала, наклонившись и опираясь руками на колени. Джон сел, прислонившись спиной к дереву.

Когда Ника немного отдышалась, она подошла к Смиту и влепила ему пощечину.

–Не смей больше убегать к нашим врагам – прокричала она.

–Они хотели меня убить – Джон больше не нашелся, что сказать.

–Конечно. Потому что они – наши враги, а ты – в нашем клане.

–Успокойся, Ника – спокойно произнес Дедушка – думаю, Омлет усвоил урок. Вряд ли он к ним теперь вернется.

–Они спрашивали меня про тотем, и я все рассказал им – вдруг признался Смит.

–Ничего – ответил Дедушка – мы найдем способ его уберечь. Пойдемте, нам нужно успеть до темноты. Он медленно встал, опираясь на свой посох, и зашагал дальше. За ним следом поднялись на ноги Ника и Джон.

Пока они шли, Джона не покидала одна мысль: почему Рита хотела убить именно его? Она сама пригласила его в свой ресторан, накормила, дала работу. Если бы она задумала недоброе с самого начала, у нее было бы миллион возможностей погубить его до того, как пришла подмога. Быть может, увидев Дедушку, она решила, что Джон непременно встанет на его сторону, и решила сначала обезвредить более молодого и сильного соперника? И это ее спокойное выражение лица. Ни гнева, ни страха. Она даже не испугалась, когда увидела врагов на своей территории. Ко всем этим мыслям добавился стыд за содеянное. Джон шел чуть в стороне, молча, опустив голову. И вдруг Ника приблизилась и дружески похлопала его по плечу.

–Здорово мы их!

–Да уж! Ловко ты врезала этой Рите – Джон поднял глаза и посмотрел на Нику. Она улыбалась, но не насмешливо, как обычно. На этот раз в ее улыбке была нежность.

–Хочешь, переселяйся в таверну. У нас есть свободный номер.

–Нет, боюсь, Васька обидится.

В сердце Джона промелькнула странное чувство. Он впервые ощутил себя частью семьи.

–Как знаешь. Сегодня тебе все равно не светит поспать. На кухне скопилась гора грязной посуды.

На следующий день Джон проспал завтрак и пришел на работу пораньше, чтобы успеть пообедать. Ника усадила его за стол, принесла поднос с тарелкой похлебки, куском хлеба и неизменным стаканом рома, и уселась рядом.

–Зачем ты ушел к Рите? Что тебе, плохо у нас? – начала она разговор.

–Рита пообещала помочь мне переправиться на большую землю. У них часто бывают посетители с материка.

–Ты так хочешь в свой Нью-Йорк?

–Там мой дом.

–Твой дом здесь. Просто ты еще этого не понял.

–Здесь я пленник.

–Тебя никто не держит силой. Иди куда хочешь.

Джон промолчал, опустив голову и уставившись на тарелку с супом.

–Я не хотела тебя обидеть – продолжила разговор Ника, пытаясь прекратить неловкую паузу – я прекрасно понимаю, что тебе некуда идти. Но я ничем не могу тебе помочь. Если бы Рита действительно пыталась отправить тебя в Нью-Йорк, я, пожалуй, не стала бы ей мешать. Но я никогда не видела, чтобы к южному поселку прибывали корабли. Скорее всего, ее обещания были лишь приманкой для тебя.

–Но тамошние жители носят одежду с большой земли, да и напитки в баре явно не с нашего Острова.

–Я не знаю, как все это туда попало.

–И что, никто никогда не смог покинуть Остров?

–Отчего же, был один человек. Это случилось очень давно, я была тогда еще совсем маленькой. Звали его Хрум. Как ты понимаешь, это имя дал ему Дедушка, изначально его звали иначе. Этот Хрум, был подобран «Афиной» посреди океана. Он лежал в спасательном плоту. Как мы узнали позже, этот парень пытался в одиночку пересечь Тихий океан на яхте, но потерпел крушение. Хрум был без сознания, истощен, переохлажден, в общем, на грани жизни и смерти. Окончательно он пришел в себя только на Острове. Поначалу Хрум, как и ты, каждый день ходил на берег высматривать проходящие мимо суда. Потом освоился, стал рыбаком. Он был хорошим моряком, и вскоре его приметил Дядюшка Том. Капитан взял его с собой в плавание на «Афине». Короче говоря, Хрум постепенно стал здесь своим человеком. Прошел примерно год, с тех пор, как он попал на Остров. У него появился дом, невеста. Его уважали. Дедушка полюбил его как сына. Дядюшка Том подумывал о том, чтобы сделать его помощником капитана, а когда он состарится, передать Хруму свой корабль.

Но однажды, когда они наводили порядок на «Афине» перед очередным плаванием, вдалеке, где-то от самого горизонта раздался протяжный низкий гудок теплохода. Хрум вдруг выпрямился и уставился в том направлении, откуда пришел звук. Не знаю, увидел ли он там что-нибудь, но в следующее мгновение он бросился к ближайшей рыбацкой лодке и начал изо всех сил грести от берега. Дядюшка Том не стал его останавливать. Больше никто никогда не видел Хрума и о нем в поселке говорить не принято, потому что он вызывает у всех неприятные воспоминания. И ты тоже никогда не произноси это имя, особенно при Дедушке.

–Ты считаешь его предателем?

–Я не знаю. С одной стороны, похвально, что Хрум стремился на родину, туда, где родился, где, может быть, его ждут родители, друзья. Но с другой стороны, неприятно думать о том, что человек, живущий бок о бок с тобой, человек, которого ты считаешь частью своей семьи, стремится покинуть те места, которые ты так любишь, и, главное, навсегда расстаться с людьми, которые успели полюбить тебя.

Ника замолчала. Джон тоже не знал, что сказать.

–Ну что же, поели, пора и за работу – сказал он, чтобы сменить тему разговора.

Глава 15.

День праздника летнего солнцестояния наступил для Джона Смита раньше любого другого дня. Его разбудил Васька.

–Вставай, соня. Сегодня важный день. Пойдем к причалу встречать «Афину» – сказал он. То есть, конечно, морж этого не говорил. Но Джон, живя с ним уже давно научился читать по его взгляду.

Они вышли из дома. Солнце еще не взошло, и было очень холодно. Джон поежился. На улице царило столпотворение, напоминающее демонстрацию рабочих. Все жители поселка двигались в одном направлении – к пристани. Отправился туда и Джон. Васька тоже почему-то решил следовать к причалу по суше и теперь еле поспевал за толпой на своих ластах. В толпе Джон заметил Нику и Дедушку. Ника была одета наряднее, чем обычно, а Дедушка, напротив, не изменил своим лохмотьям. Джон догнал их. Сейчас это были самые близкие ему люди.

На востоке медленно поднимался красный диск солнца, но все смотрели в другую сторону – на северо-запад. Горизонт был пуст. Прошел час. И вдруг вдали показалась маленькая черная точка. Сначала Джон решил, что это чайка, или какой-то обломок. Он огляделся: все вокруг не открывая глаз смотрели именно в том направлении.

– «Афина» – прошептала Ника.

Черная точка постепенно росла. Наконец, и Джону Смиту стало понятно, что это корабль. Теперь уже можно было различить его парус.

В воображении «Афина» представлялась ему грандиозной старинной бригантиной с детских картинок. Реальность разбила воображение на мелкие осколки. Корабль оказался грудой почерневших от сырости досок кое-как перевязанных бечевкой, грозящих расплыться в разные стороны при штурме даже самой незначительной волны. Бортами этого судна служили большие бочки, поддерживавшие конструкцию на плаву. В центре возвышалась мачта, собранная из нескольких длинных кривых палок, соединенных вместе веревками и удерживаемая от падения несколькими канатами, привязанными к бортам. На этой мачте болтался грязный оборванный парус, сшитый из нескольких простыней. В центре палубы, возле мачты стояла большая палатка, служившая экипажу каютой. В передней части палубы располагался штурвал, за которым уже можно было различить фигурку капитана. При всем убожестве, «Афина» все же производила впечатление своими размерами: длиною она была около двадцати метров, а в поперечнике – около пяти метров в самом широком месте.

«Да» – подумал Джон – «Капитан этого судна действительно должен быть отважным человеком, чтобы пуститься в плавание в открытый океан на этой развалине».

–Похожа на кучу мусора – прошептал он на ухо стоящей рядом Нике.

–Плавает она также – ответила Ника.

Между тем, корабль приближался. Когда до берега оставалось около ста метров, Джон смог разглядеть капитана. Внутри его все похолодело. Лукавый взгляд, длинные, загнутые кверху усы – все это не оставляло сомнений: вел корабль тот самый человек, который месяц назад скинул его с корабля. «Бежать!» – промелькнула здравая мысль в голове Джона, но толпа обступила его настолько плотно, что бежать было некуда. Ноги стали как ватные, сил пробираться сквозь толпу не было. Он застыл в оцепенении.

Судно приблизилось к пристани. С палубы кинули канаты. Несколько человек на берегу подхватили их, притянули «Афину» к самому пирсу и привязали к рымам. Капитан спрыгнул на берег. Толпа ликовала. В воздух поднялись шапки и цветы. Все кричали и хлопали в ладоши. Дядюшка Том подбежал к Дедушке и обнял его.

–Ох, давненько я не ходил по твердой земле! Еле успели к празднику. Все было против нас: шторма относили в сторону, штили не давали вернуться назад. Пришлось попотеть, чтобы прибыть вовремя! Ну, ничего! Зато мы с богатой добычей. Вулкан будет рад. Уверен, зимой он выпустит такое облако пара, что нам придется ходить голыми, чтобы не перегреться.

–А вот и моя красавица – обнял он Нику. Ты все хорошеешь. Выросла уже совсем большая.

Дальше на очереди был Васька.

–Привет, старый приятель! – нам очень не доставало тебя в этом плавании. Половину путешествия мы провели впроголодь, потому что некому было загонять в наши сети косяки рыбы. Так что бросай свою хандру и собирайся в новое плавание, а то, без тебя в следующий раз «Афина» привезет кучу скелетов!

И тут взгляд Дядюшки Тома упал на Джона Смита.

–А, вот и ты! Как добрался?

–Вы хотели убить меня.

–Я дал тебе то, о чем многие люди могут лишь мечтать – новую жизнь.

–Меня и старая вполне устраивала.

Ответить капитан не успел – ликующая толпа оттеснила его от родного клана и повлекла в сторону поселка.

–Что ж, пора и нам – сказала Ника – Сейчас вся эта компания повалит в таверну.

–Но это тот самый человек, который сбросил меня с палубы корабля.

–Это не отменяет сегодняшнего ужина.

Джон почувствовал себя преданным. Ника, Дедушка и Васька двинулись за толпой. Джон стоял как вкопанный. Он уже не испытывал страха перед человеком, который хотел его убить. Он не чувствовал презрения к Нике, которой этот факт оказался абсолютно безразличен. Он чувствовал абсолютное одиночество. Его родители, невеста, друзья были далеко. Разделяли их не километры, а дни и недели. Расстояние можно преодолеть, время – нельзя. На Острове Джон чувствовал себя игрушкой в руках маленького ребенка: пока он был нов, он был интересен. Теперь в него наигрались, и он выброшен в дальний угол комнаты.

Джон Смит сел на край пристани. Экипаж – небритые ребята в засаленных куртках, выгружали с «Афины» большие ящики и складывали их на телегу. Вскоре и они ушли. Остались только небо, безбрежный океан и груда деревянного лома, как бы в насмешку названного именем прекрасной богини.

Джон не знал, сколько он так просидел, но вдруг он почувствовал, что находится не один. Повернувшись, он увидел сидящего рядом Дядюшку Тома.

–Красота! Знаешь, поселившись на Острове, я боялся, что перестану замечать ее. Но этого не произошло. Конечно, занимаясь делами, я не обращаю внимания на то, что меня окружает, но в минуты отдыха я поднимаю глаза, вижу мир вокруг себя и не перестаю им восхищаться. Ты сказал, что я хотел убить тебя. Это не правда. Если бы я хотел тебя убить, я бы это сделал. Просто ты должен был оказаться здесь, на Острове.

–Я чудом не утонул.

–Чудом люди называют то, чего не понимают. Нам не все дано понять и с этим фактом надо смириться. Поверь, я знал, что ты не погибнешь и окажешься на Острове.

–Даже если и так, зачем я здесь нужен?

–Прежде всего, все это нужно тебе самому. Сейчас ты этого не понимаешь, но рано или поздно, твои глаза откроются, и ты все увидишь и восхитишься. Как я когда-то.

–Мне и в Нью-Йорке неплохо жилось. Там тоже есть, чем восхищаться.

–Чем, например?

–Например… – Джон задумался. Он вдруг поймал себя на мысли, что не может вспомнить ничего хорошего из прошлой жизни. Новая машина, ужин в ресторане, поездка на Гавайи – все это выглядело как-то блекло, не по-настоящему.

–Там осталась моя невеста, Элен, которую я так люблю – произнес, наконец, Джон.

Капитан ничего не ответил. Он молча, с легкой улыбкой смотрел на Джона. Джон не выдержал этого взгляда и отвел глаза. Воспоминания об Элен за время жизни на Острове тоже успели поблекнуть.

–Но почему я? Зачем это нужно вам?

–Со временем поймешь.

Джон промолчал.

–Ника рассказала, – продолжил капитан – что ты работаешь в ее баре. Не мужская профессия. В следующий раз отправишься со мной в море. А сейчас пойдем. Нужно преподнести дары Вулкану.

–Вы пришли сюда, чтобы позвать меня?

–Конечно. Мы же с тобой из одного клана.

Глава 16.

На узкой площадке возле самого жерла вулкана собрался весь поселок. Люди шумели, разговаривая друг с другом. Когда поднялся Дядюшка Том, толпа затихла. Джон тоже был с ним. Когда он, наконец, смог отдышаться после трудного подъема на вершину, настало время оглядеться. Вид открывался прекрасный. У подножия вулкана – зеленое море джунглей, среди которых виднелись черные крыши поселка. А дальше – бесконечный простор океана. Ветра не было, и в лучах солнца он был гладок и почти прозрачен. Настолько прозрачен, что среди его вод можно было различить огромные серые тени. Сначала Джон решил, что это подводные лодки. Но тени эти были слишком грациозны для созданных человеком машин. Они меняли направление движения, изгибались, подплывали друг к другу. Одна из этих теней приблизилась к самой поверхности воды и выпустила белый фонтан. Это были кашалоты. Джон насчитал их несколько десятков. Между тем, церемония поднесения даров Вулкану началась. Дядюшка Том произнес речь:

–Старина Вулкан. Все эти годы ты щедро дарил нам свое тепло и силу. Оберегал нас от холодной зимы. Мы хотим отблагодарить тебя. Несите дары.

Несколько моряков из экипажа «Афины» поднесли к жерлу четыре больших ящика, поставили их на землю и сняли крышки. Джон через плечи стоящих впереди заглянул внутрь. Он ожидал увидеть там что угодно: золотые монеты, бриллианты, пищу, но увиденное превзошло все его ожидания: ящики были заполнены очками. Дорогими, дешевыми, с роговыми, пластмассовыми, золотыми оправами, вообще без оправ, монокли, пенсне, для дальнозорких, для близоруких. Самыми разными. В одном из ящиков на самом верху лежал даже театральный бинокль. Все это добро постояло некоторое время на земле, и было безжалостно сброшено в бездонную синеву озера, расположенного в жерле вулкана.

–Зачем Вулкану столько очков? Он что, слепой? – вырвалось у Джона.

–Не знаю. Но это действует – ответил ему случайный сосед – пожилой крестьянин.

–Всем спасибо. Церемония закончена, пойдемте теперь праздновать в таверну. Я всех угощаю – подытожил Дядюшка Том.

Повторять дважды ему не пришлось.

Через два часа пир был уже в самом разгаре. Ром лился рекой. Все помещение было заполнено табачным дымом и людскими голосами. Заиграл оркестр. Джон даже не подозревал, что на Острове живет столько музыкантов. В оркестре были банджо, скрипка, гармонь, саксофон, большой барабан и свирель. Все это разнообразие пыталось перекричать друг друга, создавая невообразимый шум. Мелодии было не разобрать, но в целом ритм выдерживался. Один морячок бросился в пляс. К нему присоединился второй, и вскоре уже вся компания кружилась в безумном хороводе, грозя своим топотом разнести таверну в щепки.

Джону было не до веселья. Он уже не чувствовал ног, носясь между кухней и столами, поднося блюда с нехитрыми яствами и забирая груды грязных тарелок. Мыть эти тарелки было некому и некогда, поэтому они просто сваливались в угол, благо, чистой посуды было предостаточно.

Гулянье продолжалось до поздней ночи. И вот, в таверне осталось всего десяток человек. Оркестр, наконец, обретший некоторую гармонию, играл неторопливую мелодию. Несколько пар между столами сошлось в медленном танце. Еды уже никто не заказывал. Джон повалился прямо между стеной и барной стойкой. Сил встать уже не было. Он в изнеможении закрыл глаза.

–Пойдем, я тебе кое-что покажу – вдруг раздался голос над его головой. Это был Дядюшка Том.

Вдвоем они прошли на окраину поселка и углубились в джунгли. Через некоторое время тропинка вывела их на берег океана. В темноте Джон с трудом узнал то место, где его выбросило на сушу. На небе все выглядело как обычно. Звезд почти не было видно из-за мертвенного сияния полной Луны. А внизу творилось нечто невообразимое. Весь берег был испещрен светящимися линиями. Свет исходил совсем слабый, фосфорический. Тем не менее, полосы четко выделялись на фоне темного песка. Они выходили прямо из воды, заканчиваясь на берегу петлями диаметром около полуметра. Джон наклонился к одной из этих полосок, той, что поближе. Полоска при ближайшем рассмотрении оказалась веревкой.

–Что это? – спросил Джон.

–Это удочки кашалотов. Так они ловят людей.

–Бред! Кашалоты – это неразумные животные. Они могут ловить только рыбу в океане.

–Кашалоты умнее, чем кажутся. Несколько веков человечество истребляло их ради китового жира. И теперь они мстят. За то время, что я живу на Острове, они погубили сотни людей. Кашалоты не успокоятся, пока не уничтожат всех нас.

–На что им дался ваш остров? Кроме него на земле шесть материков, на которых живут многие миллиарды людей. Уничтожив жителей этого острова, киты ничего не добьются.

–Сам посуди: на Земле существует два мира – наш остров и все остальное, то есть все материки и острова, кроме нашего. Как ты правильно сказал, во всем остальном мире живут миллиарды людей, имеющих самое серьезное оружие и продвинутые технологии. На нашем острове живет всего лишь около тысячи человек, вооруженных топорами, копьями и баграми. Как ты думаешь, с кого лучше начать уничтожение всего человечества?

–С нас?

–Конечно. Если кашалоты не могут уничтожить людей на нашем острове, то где им управиться с Америкой, Европой и прочими частями света.

–Если они расправятся с нами, они примутся за всех остальных людей?

–Разумеется. На нас они отрабатывают свою стратегию и испытывают новые технологии.

Джон вдруг поймал себя на мысли, как легко он принял то, что кашалоты действительно разумны и вполне успешно охотятся на людей.

– Я охотно верю в то, что кашалоты – достаточно умные создания. Но чтобы строить планы уничтожения человечества! Это даже не фантастика, это – сказка – высказался он, но в фосфоресцирующем свете кашалотовых ловушек слова его звучали неубедительно даже для него самого.

–Я живу на этом острове намного дольше тебя, и могу предоставить тебе полно фактов, доказывающих все, о чем я говорил.

–Например, эти петли?

–Да, и не только.

–Но ведь их ловушки светятся в темноте. В них не так-то легко попасть.

–Небо делает нам такой подарок только один раз в году: в ночь первого полнолуния после зимнего солнцестояния. В остальное время ловушки абсолютно невидимы. Вспомни, ты же попался в одну из них.

Джон вспомнил свою первую ночь на Острове, когда одна из таких веревок чуть не утащила его на дно. Тогда он решил, что местные жители решили его разыграть. Он аккуратно схватил веревку и дернул за нее.

–Почему они не тянут?

–Они наблюдают за тобой. Видят, что ты пытаешься их надуть. Поставь ногу в петлю – увидишь, что будет.

Джон не стал рисковать. Он пытался вглядеться в темные воды, чтобы различить там наблюдающих за ним кашалотов, но так ничего и не увидел.

–Теперь пойдем – сказал капитан. Я устал за сегодняшний день. А тебя ждет гора грязной посуды.

На следующий день праздник продолжился. Опять был оркестр, пляски и множество еды. Джон смутно понимал, происходило вокруг него. Перед его глазами мелькали тарелки. Сотни тарелок. Тысячи тарелок. Третий день праздника прошел так же. Но Джон этого уже не помнил. Помнил он только утро пятого дня. Он спал прямо на мостовой, рядом с таверной. Ноги не хотели двигаться. Руки потрескались в кровь от долгих контактов с водой. Первой мыслью было: а всю ли он посуду вымыл за эту ночь?

Джон поднялся и зашел в таверну. К счастью, посуда, та, что уцелела после торжеств, была чиста. Прямо за одним из столов, положив руки под голову, спал Дядюшка Том. Рядом, как всегда оглушительно храпя, спал Васька, накрыв капитана огромной ластой. На барной стойке, вытянувшись во весь рост, дремала Ника.

Джон вдруг почувствовал, что страшно голоден. На цыпочках, чтобы никого не разбудить, он двинулся на кухню, чтобы раздобыть съестного. На плите стояла большая сковорода. Джон тихонечко снял чугунную крышку. В сковороде осталось несколько подгоревших котлет. Он руками отодрал одну из них и с наслаждением запихнул себе в рот. И тут случилось непредвиденное: крышка сковороды с оглушительным звоном упала на пол. Джон выбежал из кухни. Перед его глазами предстала страшная картина: от резкого звука Ника свалилась со стойки и теперь, потирая ушибленную голову, сидела на полу. Васька от неожиданности перевернул стол вместе с капитаном и с несвойственным обладателю его веса, проворством, переместился в дальний угол зала. Капитан подскочил как ошпаренный и с криками «Свистать всех наверх», взлетел на соседний, не перевернутый стол, чуть не раздавив одну из помидорок. Оглядевшись, и не увидев никаких опасностей, кроме Джона с недоеденной котлетой в руке, он успокоился, медленно спустился со стола и произнес:

–Всё. Эту вакханалию надо заканчивать. Завтра же начинаем сборы в новую экспедицию. Ты, Омлет, отправляешься со мной. Хватит тебе здесь посудомойничать. Ника, налей-ка нам рому!

Глава 17.

На следующий день Джону в очередной раз не удалось выспаться. Он был разбужен ударом ноги в бок. Над его постелью возвышался Дядюшка Том.

–Хватит спать, юнга. Вставай. Наш корабль готов к отплытию.

–Мы начинаем сборы в экспедицию? – переспросил спросонья Джон.

–Ты что, не понял? Салага. Корабль уже давно собран. Ждем только тебя. Поднимайся, если не желаешь остаться на земле.

–Но мне нужно собраться.

–Что тебе собирать? Ты еще ничего не нажил! Живо вставай. Нужно отправиться в плавание до начала отлива!

Джон готов был сказать: «отправляйтесь без меня, я остаюсь мыть посуду в таверне», но тут на него обрушился поток холодной морской воды из ведра, и Джон выскочил из постели как чертик из табакерки. Вместе с капитаном они отправились к пристани.

Здесь нужно обратить внимание на представления Джона Смита о подготовке судна к длительному плаванию. Он не был специалистом в этой области, но где-то слышал, что сначала нужно провести осмотр и ремонт судна, очистить днище от раковин и водорослей, загрузить провизией, топливом и прочими необходимыми в плавании вещами. По его расчетам, на все это должно было уйти не меньше месяца. Он жестоко ошибался. Когда они дошли до причала, парус на «Афине» уже был поднят. На палубе расположилось несколько деревянных ящиков с провизией и бочек с пресной водой. Вероятно, загрузкой этих ящиков подготовка судна к плаванию и ограничилась. Возле корабля суетился экипаж, с которым Джону предстояло несколько месяцев делить каюту, еду и жизнь. Кроме них на пристани стояли только Ника и Васька. Больше провожающих не было. Капитан Том взглянул на свое судно:

–Красавица – восхищенно вымолвил он.

После этого он подошел к Нике, и молча обнял ее. Затем взглянул на Ваську и отдал ему честь. На этом прощание было закончено. Капитан с легкостью, удивительной для одноногого инвалида прыгнул на палубу. С этого момента он больше ни разу не взглянул в сторону берега. Душа его была в открытом море. Джон тоже подошел к Нике.

–Прощай – произнес он, намереваясь тут же последовать примеру капитана.

Но произошло нечто совершенно неожиданное, что перевернуло его жизнь с ног на голову и лишило покоя на долгие недели плавания: Ника вдруг обняла его и поцеловала в губы.

–Я буду ждать тебя – сказала она и, не оборачиваясь, пошла в сторону таверны.

Джон как парализованный, стоял и смотрел ей вслед.

–Юнга, шевелись – услышал он строгий голос с корабля. Экипаж уже отвязал тросы, и Джон запрыгнул на отходящий корабль.

Кроме капитана – Дядюшки Тома и юнги – Джона Смита в экипаже «Афины» состояло еще пять моряков.

Торк – пожилой и очень близорукий человечек. Плотный, невысокого роста с морщинистым лицом. На корабле он исполнял обязанности помощника капитана. Обычно его можно было застать на палубе, деловито шагающим от борта к борту в обнимку с каким-либо замысловатым прибором. Джон так и не смог понять, как этот человек, не видящий даже пальцев на собственной вытянутой руке, может по звездам безошибочно определить местонахождение корабля.

В том, что касается зрения, полной противоположностью Торка был Манки – веселый шустрый паренек. Он всегда улыбался и всегда двигался. Разговаривать с ним было почти невозможно, потому что он даже во время разговора норовил присесть, подпрыгнуть, ступить на шаг в сторону и даже зайти своему собеседнику за спину. С виду ему можно было дать не больше восемнадцати лет, поэтому Джон очень удивился, когда узнал от капитана, что Манки ходил с ним еще в самый первый рейс на «Афине», и что его старший сын вскоре собирается жениться.

Братья Алек и Сандер были похожи друг на друга как две капли воды, причем не только внешне, но и внутренне. Почти двухметрового роста, широкоплечие, оба они хранили в себе огромную неисчерпаемую силу. Во время штиля они садились на весла, каждый по своему борту и гребли. Молча и спокойно, казалось, что они никогда не устанут. Этих парней невозможно было вывести из равновесия. На лицах их никогда не было ни гнева, ни слез, ни улыбок. Говорили они всегда спокойно и неторопливо.

Поначалу Джона очень смущало, что не мог различить их. Но позже он понял, что в этом нет никакой необходимости. У братьев был словно один большой мозг на двоих. Если подойти, например, к Сандеру, и продолжить беседу, начатую накануне, то он без всякого смущения поддерживал разговор, даже если вчерашняя беседа велась с Алеком, и наоборот.

И, наконец, Петрович. Этот мужичок с длинной бородой, в вечной плащ-палатке защитного цвета и резиновых сапогах, не снимаемых даже в самую жаркую погоду, всегда сидел на корме и ловил рыбу на удочку. Он был главным добытчиком провианта во время плавания. Несмотря на свой преклонный возраст, Петрович был новичком на корабле: это был его второй рейс. Раньше рыбу для экипажа добывал Васька. Тем не менее, Петрович гармонично вписался в коллектив.

Шел третий день плавания. Легкий попутный ветерок гнал «Афину» в неведомые дали, живописно раздувая полы плаща стоящего за штурвалом Дядюшки Тома. Торк уже полчаса стоял на носу корабля и пытался определить высоту солнца, Манки забрался на верхушку мачты и обозревал просторы океана. Алек и Сандер дремали прямо на палубе. Петрович ловил рыбу на корме. Один Джон, несмотря на то, что еще не настало полудня, уже еле волочил ноги от усталости. Он уже успел заменить сгнившую доску в борту, помыть палубу, поставить заплатку на запасной парус и теперь разводил огонь для приготовления обеда. Еще одной его обязанностью было помогать Петровичу готовить пищу, благо, за время работы в таверне, Ника посвятила его в азы нехитрой морской кухни.

–Капитан – сказал Торк – сегодня утром барометр показал снижение давления. Думаю, пойдет дождь.

–Вряд ли. Когда погода портится, моя деревянная нога начинает особым образом поскрипывать. Но страховка не помешает. Юнга, расставь-ка палатку.

Нужно сказать, что до сих пор погода стояла жаркая, и экипаж ночевал на палубе прямо под открытым небом.

Джон встал и поплелся к мачте, возле которой лежала огромная куча брезента, из которой ему предстояло соорудить каюту, где можно было укрыться от невзгод. Подняв за край палатку, ломая голову над тем, с чего же начать, Джон вдруг заметил, как из-под брезента выпал маленький красный шарик и покатился прямо к ногам капитана.

–Черт меня побери, если это не младшая помидрока – удивленно воскликнул тот – твоя маменька говорила мне, что ты рвешься в море. Ох, и задаст она тебе, когда мы вернемся. Ну что же, раз уж ты с нами, будешь юнгой.

–Эй, Омлет – обратился он к Смиту – Ты теперь помощник юнги.

–Слушаюсь, сэр – хмуро пробурчал он, распутывая палатку.

После этого, капитан уже не давал команд Джону напрямую. Он командовал помидорке, но так, чтобы Смит тоже это слышал.

К вечеру дождь так и не пошел, но небо заволокло тучами.

Была уже глубокая ночь. Несмотря на небольшие размеры «Афины», Джон целый день работал как проклятый и теперь с трудом держался на ногах. Хотя капитан уже давно скомандовал отбой, в палатку идти не хотелось: она была страшно тесной и сырой. Братья Алек и Сандер уже легли и громко разговаривали друг с другом, пытаясь перекричать храп уснувшего капитана. Манки спал прямо на мачте, зацепившись рукой за канат. Петрович тоже не ушел со своего поста: он неподвижно сидел с удочкой на корме. Было непонятно, спит он, или удит рыбу. Помидорка был назначен дозорным на всю ночь. Джон сильно сомневался, сможет ли тот подать сигнал тревоги в случае опасности, но ему сейчас было все равно.

–Жаль, что на небе тучи – проворчал Торк, отходя от борта – звезд не видно. Нет возможности выяснить наши точные координаты.

–А зачем выяснить наши координаты? – поинтересовался Джон.

–Как это, зачем? – оживился Торк. Он был очень начитанным и грамотным человеком, но настолько дотошным и нудным в своих рассуждениях, что его давно никто не слушал. Поэтому он очень радовался, когда кто-то проявлял к нему интерес.

–Ведь мы находимся в открытом океане. На тысячи миль вокруг нет ни клочка суши. Где находятся другие корабли, мы тоже не знаем, а значит, нам должно быть все равно, где мы сейчас, пока мы не повернем обратно домой.

–Ты, приятель, ничего не знаешь о нашей профессии. Посмотри сюда – он постучал указательным пальцем по своему заросшему седыми волосами виску – что ты видишь?

–Твою голову.

–Ты видишь компьютер, в котором хранятся данные о передвижении всех кораблей по всей Земле.

–Откуда ты это знаешь? Чайки тебе напели?

–Что-то чайки, что-то ветер, что-то звезды – серьезно ответил Торк – Мы не просто хаотично шныряем по просторам океана. Мы оптимальным курсом идем к ближайшей цели.

–Сегодня капитан три раза менял направление. Это ты называешь прямым курсом?

–Не прямым, а оптимальным. Со временем поймешь.

–И какая же сейчас наша цель?

–Круизный лайнер «Принцесса Грета» – лакомый кусочек. Вмещает до тысячи пассажиров. Сейчас находится примерно в пятистах милях к северу от нас. Если повезет, встретимся с ним дня через три.

–Я читал о нем. Один из самых больших и роскошных круизных кораблей. Должно быть, предел мечтаний нашего капитана.

–Да уж. Там есть, чем поживиться. Если все пройдет хорошо, забьем очками половину наших ящиков. Но это не самый лакомый кусочек в мировом океане.

–Что, есть лайнеры еще больше?

–Да. «Летучий голландец» – самый большой и роскошный круизный лайнер. Даже больше, чем «Королева Мери»

–Ты врешь. Я о нем никогда не слышал.

–О нем не пишут в газетах и не печатают рекламу. Даже на Острове мало кто верит в его существование. Капитан верит.

–А ты веришь?

–Я знаю, что он существует. О нем нет никакой информации, потому, что он не нуждается в рекламе. Очередь на этот корабль расписана на пять лет вперед. Разумеется, обычные богачи не жалуют «Летучий голландец» – боятся проклятия его имени. На нем отправляются в путь очень нетривиальные люди. Те, кому возможность пощекотать себе нервы дороже жизни. Как правило, это молодые мужчины, сколотившие состояние на создании компьютерных игр. Все сплошь очкарики. Капитан верит, что если мы настигнем этот корабль, то забьем нашу «Афину» очками по самые борта. Нам хватит их, чтобы года три подносить дары Вулкану.

–Ты тоже так считаешь?

–Я это знаю – ответил Торк и ушел спать.

Стало совсем холодно. Сон пересилил отвращение к душной сырой каюте. Джон залез в темную палатку, втиснулся между лежащими, и тут же уснул. Ему приснилось, как он тонет в море, а мимо проплывает огромный белый корабль. Где-то высоко, на палубе, стоит Элен, улыбается и машет ему рукой.

Глава 18.

Джон был разбужен жестким ударом в спину.

–Пошевеливайся, хватит спать. Капитан объявил тревогу – прокричал Алек, хватая куртку и вылезая из палатки.

Джон последовал его примеру. Капитан, Торк и Сандер уже стояли на палубе. Тучи по-прежнему обволакивали все небо. Солнце то ли еще не взошло, то ли висело совсем низко над горизонтом. Поэтому вокруг было почти темно.

Спешить, оказывается, было особенно некуда. Капитан стоял возле борта и смотрел через подзорную трубу куда-то вдаль. Торк неподалеку производил измерение скорости судна. Братья стояли немного поодаль и спокойно ожидали, что будет дальше.

–Что происходит? – тихонько спросил Джон стоящего рядом Сандера.

–Помидорка заметил корабль на горизонте. Молодец, глазастый парень – ответил тот.

Наконец, капитан вынес свой вердикт:

–Авианосец «Диниц». Идет нашим курсом.

–Если не свернем, через три часа нас догонит – добавил Торк.

–За весла – коротко скомандовал капитан.

Алек и Сандер ринулись к большому брезентовому мешку, достали оттуда по веслу и отправились каждый к своему борту. Со стороны они выглядели как зеркальные отражения друг друга.

Манки тоже спустился с мачты и взялся за весло.

–А тебе, помощник юнги, что, особое приглашение требуется? – рыкнул капитан.

Джон поспешно взял еще одно весло и присоединился к гребцам. И началась работа. Джон даже не представлял себе, что грести так трудно. После двух взмахов он уже с трудом отрывал от воды мокрое деревянное весло. Через час он не чувствовал своих рук. Мыслей в голове не было. Усталости теперь тоже не было. Все ресурсы организма были направлены только на то, чтобы поднимать и снова опускать весло.

–Быстрее, пошевеливайтесь, салаги – ревел капитан, стоя за штурвалом.

–Он догоняет нас. Если не усилится ветер, через час попадем в поле зрения его локаторов – спокойно бормотал Торк.

На палубе раздались неспешные шаги, контрастирующие своим спокойствием с тем напряжением, которое царило на палубе. Это был Петрович.

–Сэр, ставить обед? – обратился он к капитану. Капитан ничего не ответил, только мельком взглянул на моряка. Этого оказалось достаточно.

–Как скажете – ответил тот, и также медленно зашагал назад к корме.

Еще через полчаса все было кончено.

–Нам от них не уйти, прячемся – скомандовал капитан.

Джон с трудом оторвал руки от весла. Ладони были в крови от разорвавшихся мозолей. Между тем, остальная команда, включая Петровича, принялась за странное дело: Торк складывал палатку, братья и Манки развязывали веревки, крепившие друг к другу бревна, из которых состояла палуба, Петрович перекладывал свой улов из ведра в брезентовый мешок.

–Пошевеливайся, Омлет! – прокричал капитан.

Джон, мало что понимая, бросился к ближайшему узлу на веревке, крепившей одну из бочек, служащих одновременно бортами и поплавками для «Афины». Веревка была мокрая, и поддавалась с трудом. Наконец, узел развязался и освобожденная бочка, подхваченная течением, быстро отделилась от корабля и поплыла по своим делам.

–Что ты делаешь, гром тебя раздери! Хочешь, чтобы «Афина» разбрелась по всему океану? – снова закричал капитан.

Но Манки мгновенно оценил ситуацию. Он прыгнул в воду и вскоре настиг беглянку. Еще через мгновение он взобрался на палубу и с улыбкой протянул Джону конец веревки.

Через две минуты от «Афины» осталось только два бревна, на которых едва можно было устоять. Остальные части плавали в радиусе двадцати метров, удерживаемые веревками, концы которых находились в руках команды.

–Ныряем – снова скомандовал капитан.

Все члены экипажа прыгнули в воду. Джон тоже прыгнул, на мгновение погрузившись с головой. Утонуть ему не дала деревянная бочка, за которую он уцепился. Вода была мокрая и холодная. Соль безжалостно щипала израненные ладони. Точно в таком же положении была вся команда: из воды между бревен и бочек выглядывало еще шесть мокрых голов.

Ближе всех к Джону оказался Торк. Сделав несколько гребков, он подплыл к нему.

–Зачем мы это делаем? – спросил Джон.

–С корабля не должны нас видеть – ответил тот – они решат, что мы потерпели кораблекрушение, поднимут нас на борт, начнутся ненужные расспросы. Если бы мы встретились ночью, проблем бы не было. Они бы нас и в ста метрах от себя не заметили. Но сейчас день. Наше главное правило – незаметность.

–От гражданских кораблей мы тоже так прячемся?

–Гражданские корабли ходят по расписанию. Мы заранее знаем, где они находятся, и не приближаемся к ним днем.

–Но в таком положении мы – легкая добыча для кашалотов.

–Не беспокойся. Когда мы в плавании, Большой Тедди бережет наши жизни. Он не даст нас в обиду.

–Кто такой Большой Тедди? Очередной божок?

–Может быть. Не знаю. Но за все время, что я хожу в плавания, к нашей «Афине» не приблизился ни один кашалот. Манки тебе подтвердит. Он целыми днями торчит на мачте и видит все вокруг в радиусе десяти миль над водой и под водой. А теперь я поплыву вон к той бочке, а то здесь у тебя слишком мало места, чтобы спрятаться двоим. Сиди тихо, иначе на корабле тебя могут услышать.

И Торк отгреб метров на десять в сторону.

Джон остался один. Пока он разговаривал с Торком, холод чувствовался не так сильно, но теперь он понял, что промерз до костей. Смит тихонечко выглянул из-за бочки. Авианосец постепенно приближался, но был еще достаточно далеко. «Ну, давай же скорее» – молил его Смит. Он уже не чувствовал конечностей. Рука, высунутая из воды и державшая веревку, казалась ему чей-то чужой. Все отчетливее был слышан гул двигателей гигантского судна. Небольшая волна побежала от борта и вскоре добралась до осколков «Афины». «Диниц» был уже совсем близко. «Скорее, скорее» – вертелось в голове Джона. И вдруг все померкло. Словно глаза заволокла темная пелена.

Когда он очнулся, в глаза ему ударил яркий свет. Свет этот не был похож на солнечный, он был белым, холодным, как снег, знакомым, и в то же время, давно забытым, пробуждающим далекие воспоминания из прошлой жизни.

Когда глаза Джона Смита вновь обрели способность фокусироваться, он понял, что лежит в помещении с белыми стенами, ярко освещенном лампами дневного света. Тело, поначалу ничего не чувствовавшее, потихоньку начало приходить в себя, что вызвало страшную боль, словно его кожу, мышцы, суставы кололи миллионами крохотных иголочек. В комнате он был не один.

–Очнулся! – проговорило, склонившись над Джоном неопознанное существо в белом халате и ватно-марлевой повязке, похожее из-за своей белизны на снеговика.

В этот же момент из динамика на стене раздался голос:

–Можешь снять повязку. Мы проверили, у него нет заразных болезней.

Существо подчинилось, и тут же превратилось в усатого доктора.

–Где я, и что со мной приключилось? – вымолвил Джон.

–Команда с нашего судна подобрала вас посреди океана, вы находитесь сейчас в больничной палате. Вы были без сознания от переохлаждения. Мы боролись за вашу жизнь, но теперь, кажется, все опасения позади.

–Я путешествовал на круизном лайнере и выпал с борта корабля. Кажется, это было 27 октября. Теперь мне нужно попасть в Нью-Йорк.

–Этого не может быть. Сейчас 11 января. Вы не могли проплавать в воде два месяца.

–Где я? – повторил свой вопрос Смит.

–Я же говорю, вы в больничной палате, на авианосце «Диниц».

И тут мозг Джона оттаял окончательно. Он вспомнил Остров, таверну, Нику, капитана Рида и «Афину». Теперь все стало ясно. Он потерял сознание, его заметили с борта авианосца и подобрали. Но что случилось с остальными моряками?

–Я был один? – спросил он.

–Один как перст. Там еще были какие-то деревянные обломки. Должно быть, они спасли вам жизнь, держа вас на плаву. А что, вы были не один?

–Нет, я был один. Просто, мозг еще плохо соображает, вот и лезут в голову какие-то дурацкие вопросы.

–Это бывает при сильном стрессе. А вы определенно пережили много трудностей за последние часы. Сейчас я вколю вам успокоительное, и вы проспите много часов, а потом, когда проснетесь, будете как огурчик.

–Нет! Мне нельзя спать, я должен идти – засопротивлялся было Джон, но блестящая игла шприца уже проткнула его вену, и все еще неподатливое тело ничего не смогло с этим поделать. Через пять минут он спал как убитый.

Джон не знал, сколько он проспал. Открыв глаза, он увидел вокруг себя все тот же ослепительно белый медицинский кабинет. Доктор не соврал: ему действительно стало намного лучше. Тело не болело, как раньше, и Джон смог спокойно подняться с кровати. Вошел знакомый врач.

–Вижу, вы уже пришли в себя – сказал он – давайте, я проверю ваши зрачки. Нужно убедиться, что мозг не пострадал.

Доктор включил фонарик и осмотрел Смита.

–Вроде, все в порядке. Ходить можете?

–Да, пожалуй, смогу – ответил Джон.

–Отлично. Вас очень хочет видеть командир корабля. Одевайтесь. Не волнуйтесь, наш капитан, мистер Томсон, хотя и бывает крут, в целом – порядочный человек, хоть и со странностями.

Джон осмотрел себя и с удивлением обнаружил, что он действительно был одет в больничную пижаму, а его высохшая одежда висела рядом, на стуле. Он поспешно оделся, и они вышли из каюты. Снаружи Джона ждали два здоровенных солдата, судя по форме, морских пехотинца.

–Извините, – виновато пробормотал доктор – сами понимаете, вы находитесь на военном объекте, такие правила.

Вчетвером они долго плутали по длинным железным коридорам. Поглядев через иллюминатор, Джон с удивлением обнаружил, что была уже ночь.

–Сколько я уже провел на корабле? – спросил он у доктора.

–Пошли третьи сутки – ответил тот.

Между тем, они дошли до капитанской каюты. Доктор постучал.

–Заходите – раздался голос изнутри. Они вошли.

Капитанская каюта освещена была довольно тускло, особенно по сравнению с врачебным кабинетом. Убранство ее тоже контрастировало со скупой простотой корабельных коридоров – всего, что мог разглядеть Джон на корабле. Стены были полностью обиты деревом. С потолка свисал позолоченный светильник под старину. Лампочки на нем издалека напоминали свечи. Вся каюта была заставлена стеллажами, усеянными различными морскими диковинками. Здесь было несколько старых бутылок обросших водорослями, кораллами и ракушками, совсем таких же, которые в изобилии были представлены в таверне у Ники. Рядом лежала старинная астролябия. Было также огромное количество огромных морских раковин, засушенных черепах, раков, осьминогов, акул и прочей живности. Рядом с деревянным капитанским столом стоял огромный старинный глобус. Настолько старинный, что на нем не было Австралии и Антарктиды.

Капитан сидел за своим письменным столом, уставившись во вполне современный компьютерный монитор. Увидев гостей, он сделал кивок головой, предлагая садиться. Доктор и Джон сели на стулья, расставленные перед столом, а морпехи остались стоять в дверях.

Капитан был не старым еще мужчиной лет пятидесяти с печальным задумчивым лицом. Вероятно, в молодости он увлекался спортом, но теперь некогда сильное тело его покрылось слоем жира, мышцы одрябли, спина согнулась, словно под тяжестью прожитых лет.

–Ну что, поправился наш утопленник? – спросил капитан, не поднимая глаз от монитора.

–Ему пришлось многое пережить, но у него крепкий молодой организм. На мой взгляд, наш спасенный совершенно здоров.

–Замечательно – капитан, наконец, оторвал взгляд от компьютера и поднял голову, осматривая Джона Смита. Взгляд его был усталым. Мешки под глазами выдавали бессонные ночи.

–Надеюсь, вы теперь сможете рассказать нам, как оказались один посреди океана – продолжил он.

–Я выпал с борта круизного лайнера – начал Джон заранее заготовленный рассказ – Оказавшись в воде, я через некоторое время зацепился за кусок дерева. Не знаю, сколько меня носило по волнам. Должно быть, я потерял сознание. Очнулся я уже в вашей корабельной больнице.

–Кстати, как вас зовут, и откуда вы?

–Меня зовут Джон Смит, и я из Нью-Йорка.

–Так вот, Джон Смит, поймите меня правильно. С одной стороны я искренне рад, что нам удалось спасти обреченного на гибель человека, но с другой стороны, вы не можете не понимать международной обстановки. Сейчас, многие страны, Китай, Россия, Индия, пытаются бросить Америке вызов. И мы должны быть как никогда бдительны. Поэтому наша милая беседа временами будет напоминать допрос. Итак, Джон Смит из Нью-Йорка, расскажите, какого числа и с какого корабля вы выпали?

–Я не помню ни числа, ни названия корабля. Я отлично помню свою жизнь до круиза, но воспоминания о последних неделях моей жизни для меня черное пятно.

–Нарушение кратковременной памяти. Это иногда случается в стрессовых ситуациях – вмешался в разговор доктор.

–Помолчите – грубо прервал его капитан.

–Да будет вам известно, мистер Джон Смит из Нью-Йорка, – продолжил он – что на много сотен миль вокруг нас нет ни одного круизного лайнера.

Этот поворот событий Джон тоже предусмотрел. Теперь пригодится информация, которую он услышал ранее от Торка.

–По-моему, лайнер назывался «Принцесса Грета» – ответил он.

–Давай-ка посмотрим – ответил капитан, заглянув в компьютер – действительно, есть такой лайнер. Вот только течение должно было унести вас в противоположную от нашего корабля сторону.

–Я могу позвонить и осведомиться, пропал ли у них пассажир по имени Джон Смит во время плавания. Что вы скажете, стоит мне это делать? – добавил он, с легкой улыбкой посмотрев на Джона.

–Не стоит – только и смог вымолвить Смит.

–А знаете ли вы, мистер Джон Смит, или как вас там, что мы делаем со шпионами, проникшими на американский сверхсекретный военный объект? Даю подсказку: в тюрьму мы вас сажать не будем.

–Вы не имеете права! Я гражданин Соединенных Штатов Америки. Если я действительно в чем-то виноват, пусть это будет доказано в суде. У нас, как-никак, демократическая страна.

Капитан на некоторое время задумался.

–А знаете что, мистер демократ, – продолжил он через пару минут – вы правы. Мы не должны нарушать ваши права. И еще мы не должны вмешиваться в вашу частную жизнь. Пожалуй, мы поступили незаконно, выловив вас из океана. И мы это исправим. Отпустим вас обратно, и плывите, куда хотите. Хватит притворяться. Говорите, кто вы и зачем здесь. – закончил капитан, стукнув рукой по столу и с последней фразой перейдя на крик.

Джон раньше никогда не поверил бы, что его соотечественник может привести такие страшные угрозы в исполнение, но сейчас он почувствовал, что капитан не шутит и не блефует. Капитан Рид со своей командой наверняка уже далеко, поэтому еще одно купание в холодной воде может быть для него последним. Оставалось одно: говорить правду.

–Простите, капитан – начал Джон – я не хотел говорить вам всех обстоятельств моего бедственного положения лишь по одной причине: в них трудно поверить.

–Рассказывайте – успокоился капитан – я долго живу на этом свете, и много чему могу поверить. Но учтите, что если вы будете снова врать мне, я быстро это пойму, и тогда у вас не будет возможности изложить мне новую версию.

–Меня действительно зовут Джон Смит, и я действительно живу в Нью-Йорке. Точнее, жил. Я действительно свалился с борта круизного лайнера, но было это два с половиной месяца назад. Лайнер назывался «Батавия», и вы можете позвонить и убедиться, что это действительно правда.

–И что же, все эти два с половиной месяца вы плавали по волнам на бревне, словно куча дерьма? – саркастически улыбнулся капитан.

–Нет. Загадочным образом я оказался на затерянном острове. Все там было необычно. Люди там не общаются с остальным миром, ловят рыбу, занимаются сельским хозяйством. В центре острова находится вулкан, которому подносят дары…

Капитан, услышав об острове, резко переменился в лице. Он как-то напрягся, глаза его расширились.

–Все вон… – прошипел он.

–Что, простите? – переспросил доктор.

–Я должен остаться наедине со Смитом. Вы свободны, доктор, и заберите с собой охрану –повторил капитан, видимо, немного совладав с собой.

Когда доктор с морпехами ушли, капитан Томсон встал и быстрыми шагами начал ходить по кабинету.

–Подумать только, столько лет безнадежных поисков, и такая удача – бормотал он себе под нос.

–Что вы сказали, капитан? – не понял Смит.

Капитан остановился, и с удивлением посмотрел на Джона, словно не понимал, как этот человек оказался в его кабинете.

–Как, вы сказали, вас зовут? – переспросил капитан.

–Джон Смит.

–Нет, как вас зовут на Острове?

–Омлет.

–Значит, вы прибыли сюда на «Афине», и отважный капитан Рид тоже где-то рядом?

Джон от изумления не смог выговорить ни слова. Капитан Томсон улыбнулся.

–Да-да, не удивляйтесь. Я прекрасно знаю то место, где вы оказались. Но, вижу, мне необходимо рассказать об этом поподробнее. Я всегда любил океан. Для меня он как живое существо. Иногда спокойное и ласковое, иногда буйное и грозное, но, главное, всегда непредсказуемое. В древности люди верили, что поднося дары, можно управлять его нравом, но я, пройдя на своей яхте многие десятки тысяч миль, понял, что все это глупости. Нельзя умаслить это существо, ибо оно слишком гордое. Нужно постоянно бросать ему вызов, и тогда оно тебя зауважает. А вместе с уважением придет и любовь. И мне тогда казалось, что эту любовь я заслужил. Я покорил в одиночку все океаны Земли, пережил сотни штормов и бурь, и всегда выбирался живым и здоровым. Но однажды случилось нечто странное. Я шел по бескрайним просторам Тихого океана, светило солнышко, дул легкий попутный ветер. Ничто не предвещало беды. И вдруг в левый борт ударила небольшая волна, и моя яхта просто перевернулась. Я был настолько не готов к такому повороту событий, что не привязался, и улетел в воду. А моя красавица, между делом, быстро пошла ко дну, хотя конструкция ее была такова, что она не могла утонуть никогда. К счастью, на поверхности воды остался спасательный плот, на который я и залез. Я остался один в воде без всяких средств спасения и надежды выжить. Не знаю, сколько меня проболтало, но я, как и ты, оказался на Острове.

То, что произошло со мной дальше, думаю, мало чем отличается от твоей истории. Я попал в мир странных людей, которые разговаривали с животными, подносили очки в дар вулкану, боялись быть съеденными кашалотами. И, главное, ко мне все они отнеслись совершенно равнодушно. Как будто я был еще одним гнилым бревном, выброшенным на берег. Сначала я не мог смириться с этим. Ушел в джунгли, питался тем, что найду, страшно голодал. Наконец, я понял, что не выживу без людей. Я вернулся в поселок. Для того, чтобы стать полноправным жителем Острова, мне приходилось притворяться: я делал вид, что разговариваю с Васькой, изображал искреннюю радость, когда в порт входила «Афина» с очередной партией очков для вулкана. Я сначала стал рыбаком, и делал значительные успехи на этом поприще. И мне удалось добиться своего. Я стал уважаемым человеком. Дедушка взял меня в свой клан, капитан Рид угощал ромом в таверне и обсуждал со мной морские путешествия. Но все это давалось мне страшно тяжело. От того, что мне приходилось выдавать себя не за того, кем являюсь, я испытывал ужасный стресс. Однажды капитан предложил мне войти в состав экипажа «Афины». Я сразу согласился, ибо отказ был бы губителен для моего еще шаткого авторитета. Кроме того, я знал, что во время экспедиций, команда совершает набеги на круизные лайнеры, и во время одного из таких набегов я рассчитывал улизнуть на большую землю.

Плавание далось мне очень трудно. С тяготами морской жизни я мирился легко, но вот общение с экипажем… Особенно я ненавидел Ваську. Остальные моряки считали меня своим. Они разговаривали со мной, шутили, делились радостями и переживаниями. Но этот морж, словно понимал, что я не один из них. Он смотрел на меня всегда пристально и печально. От этого взгляда мне становилось не по себе.

И вот настал день, когда я впервые оказался на лайнере. Не помню, как он назывался. На первый раз мне дали с собой напарника. Он мастерски определял каюты, где без опасности можно отыскать ценную добычу, а вот у меня ничего не получалось. Из-за этого, он ни на минуту не оставлял меня одного. Бежать мне так и не удалось.

Во второй раз я сказал, что все понял и теперь безошибочно могу определить каюту, где можно взять очки. Мне поверили и отправили одного. Это был шанс. Войдя внутрь корабля, я сразу же устремился по коридору туда, где, как я рассчитывал, находилась капитанская каюта. И вдруг холодок пробежал по моей коже. Я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, укоризненный и тяжелый. Это мог быть только взгляд Васьки. Я обернулся. Позади никого не было. Тем не менее, мною овладел приступ панического страха. Я сел на корточки прямо в коридоре и закрыл лицо руками. Через некоторое время ко мне подбежал кто-то из команды и сказал, что пора уходить. Я покорно последовал за ним. На «Афине» я сказал, что ошибся. Когда я рылся в одной из кают в поисках очков, внутрь вошли, и мне пришлось спрятаться в шкафу. После этого нужно было ждать, когда пассажир заснет, чтобы прошмыгнуть мимо него незамеченным. Команда дружно посмеялась, и меня больше не посылали одного. Но даже если бы и послали, я бы не попытался больше бежать. Слишком сильно отпечатался на моем затылке угрюмый Васькин взгляд.

На Остров я вернулся абсолютно подавленным. У меня даже была мысль покончить жизнь самоубийством. Ведь мне было ясно, что еще одной такой экспедиции не выдержу, а отказаться я тоже не мог, потому что стал бы изгоем на Острове. Поэтому когда однажды невдалеке от Острова проходил теплоход, я не раздумывая, прыгнул в первую попавшуюся рыбацкую лодку, и был таков. Каким-то чудом меня заметили и подняли на борт. Так я вернулся в большой мир.

–Я знаю, кто вы. Вы – Хрум! – воскликнул Джон, вдруг вспомнив историю, рассказанную когда-то Никой.

Капитан вздрогнул.

–Много лет никто не называл меня этим именем – проговорил он – как долго я пытался забыть его, и не мог.

Это был рыболовный траулер. Он обходил шторм, поэтому случайно оказался в тех водах. Когда меня привели к капитану, я рассказал ему свою историю. Капитан позвал судового врача и сказал ему, что, вероятно, сознание мое помутилось от слишком долгого времени, проведенного в одиночестве, и мне нужно отдохнуть. В этот момент мне стало ясно, что нельзя ни с кем делиться тем, что со мной произошло, иначе меня сочтут сумасшедшим. Больше я никогда никому не рассказывал о своих приключениях. Я вернулся к нормальной жизни. Совершал парусные регаты на своей новой яхте, подаренной родителями. Пару раз даже становился вице-чемпионом. Но я уже не был таким, как прежде. Меня словно стал разъедать изнутри маленький червячок. Сначала я не придавал этому значения, но со временем стал терзаться все сильнее и сильнее. Однажды я понял, что произошло. Разрушилась моя картина мира, и со временем мне все тяжелее было это переживать. До моего прибытия на Остров все было просто. Люди делают карьеру, зарабатывают деньги, тратят их. Для того, чтобы занять достойное место в жизни, нужно сделать то же самое. Но на Острове все было иначе. Денег и карьеры здесь не было вообще. Люди просто работали, ели и спали. Будучи вроде бы совсем не примитивными людьми, они верили во всякие глупости, разговаривали со зверями… С точки зрения цивилизованного мира, их всех следовало упечь в психушку. Тем не менее, они были счастливы. И тогда я понял, что должен вернуться на Остров. Вернуться, чтобы покорить его. Родители мои очень богаты, и денег у меня предостаточно. План дальнейших моих действий долго оттачивался и со временем приобрел вид ограненного бриллианта. Я решил, что высажусь на Острове с отрядом вооруженных людей и построю там гостиницу. Те жители, которые мне покорятся, будут работать на меня. Те, кто не покорится – отправятся туда, куда им уже давно следовало отправиться – в больницу для умалишенных. Остров будет моим. Я словно наяву представлял себе, как Дедушка будет чистить мне ботинки, а Васька давать представления в местном дельфинарии. Оставалось одно – найти этот остров. Я потратил на это несколько лет. Оказалось, этой земли нет ни на одной карте. На рыболовном траулере, который меня подобрал, не работали навигационные приборы, поэтому они тоже не смогли назвать мне координат того места даже с точностью до пяти тысяч миль. Я избороздил весь Тихий океан на своей яхте, но все впустую. И тогда мне пришла в голову мысль: у кого имеются самые точные карты и самое совершенное радиолокационное оборудование? Конечно, у военных. Я пошел в армию. Было тяжело, но все-таки я добился своего. Ступенька за ступенькой, я двигался все выше по служебной лестнице. И вот, наконец, я стал капитаном авианосца. Теперь в моем распоряжении были не только самые совершенные карты и радары, но и сотня боевых самолетов, способных обследовать каждый кусочек океана в радиусе тысячи миль. Благодаря моему авторитету и заслугам, я мог сам давать себе задания, чем и пользовался.

Но, все впустую. Таинственная земля словно в воду провалилась. В какой-то момент я подумал, уж не взорвался ли там вулкан, низвергнув все и вся в бездонную пучину. Но это было бы слишком простым решением задачи, и я продолжал поиски.

И вот, я встретил тебя.

Капитан уселся в свое кресло и улыбнулся.

–Я никогда не скажу вам, где находится Остров. Во-первых, потому что не знаю. Во-вторых, потому что не имею желания этого делать – ответил Джон.

–А я на тебя и не рассчитываю – с нежной, и от того, такой зловещей улыбкой ответил ему капитан – ты будешь моей наживкой.

–Я уверен, что «Афина» уже далеко отсюда.

–В таком случае, ты плохо знаешь капитана Рида. Он своих не бросает.

Капитан нажал какую-то кнопку на пульте, и в кабинет вошло два морпеха. Оба высокие, широкие в плечах и в фуражках, надвинутых на самые лбы.

–Это – китайский шпион. Привяжите его веревкой и спустите за борт. И глаз с него не спускайте. К нему на помощь должны прийти его подельники. Делайте, что хотите, но вы должны схватить их живыми. Этого, когда все закончится, можете кинуть на съедение акулам. Он больше не нужен. Свободны – отдал приказ капитан.

–Стойте – добавил он тут же, встав из-за стола, подошел к Смиту и прошептал ему:

–А знаешь, в какой-то момент мне показалось, что я стою всего лишь в одном шаге от того, чтобы начать разговаривать с животными и поверить в силу Вулкана. И иногда жалею, что не сделал этого шага. Уведите!

И Джона вывели из капитанской каюты.

Они шли по длинному узкому коридору. Впереди – Джон Смит с низко опущенной головой. Позади – два дюжих охранника. «Сейчас мы выйдем на палубу, я разбегусь и прыгну за борт. Пусть я погибну, зато не подведу своих друзей. Главное, чтобы меня не успели схватить». Но когда они подходили к входной двери, один из охранников схватил Смита за плечо, будто прочитав его мысли.

–Спокойно, не дергайся – сказал он.

Внутри Джона все похолодело. Ему предстоит быть причиной гибели отважной команды «Афины», и погибнуть самому.

–Водичка сегодня холодная, легко простудиться – продолжил второй. Голос его был точно таким же, как у первого.

И тут Джон обернулся и посмотрел на охранников. Это были Алек и Сандер.

–Пошли скорее, а то капитан хватится – улыбнувшись сказал один из них.

С борта «Диница» была спущена веревка, и Джон, не задумываясь, схватился за нее и прыгнул в пустоту. Он знал, что внизу его ждет верная «Афина». Когда все оказались на ее борту, капитан сказал только:

–Теперь все садимся на весла. Нужно поскорее убираться отсюда.

Джону не надо было повторять дважды. Он сел за свое место и стал грести вместе с остальной командой.

Глава 19.

Тучи нависали над океаном еще неделю. Наконец, на закате дня, небо начало расчищаться. Сквозь разрыв облаков проблеснула яркая звездочка. Торк оживился. Он с несвойственной ему ранее удалью метнулся к своему ящику с инструментами и извлек оттуда астролябию. Старик стоял на палубе до глубокой ночи, ожидая, когда небосвод расчистится достаточно для того, чтобы можно было сделать измерения. Капитан тоже не спал, ожидая вердикта Торка. Наконец, тот произнес:

– «Принцесса Грета» в ста пятидесяти милях к юго-западу. Идет с нами пересекающимися курсами.

–Отлично – ответил капитан – начинаем преследование.

С этого момента началась другая жизнь.

Капитан и Торк перестали спать. Есть они тоже перестали. Лишь однажды Джон видел, как Петрович кормит Торка с ложечки ухой. Они круглосуточно стояли на палубе. Торк проводил измерения и изредка давал короткие комментарии: «Ветер стих. Мы начинаем отставать». Тогда капитан громко отдавал приказание команде: «Все на весла». Или, наоборот, Торк говорил: «Ветер слишком сильный, если так пойдет дальше, мы их проскочим», тогда капитан командовал: «Приспустить парус!».

Команде тоже приходилось несладко. Поспать или поесть удавалось лишь урывками. В любой момент дня и ночи мог прозвучать голос капитана, и тогда все, кто был на «Афине» мгновенно отрывались от сна или еды и бежали выполнять приказание.

Так продолжалось три дня. Утром четвертого дня капитан вызвал всю команду на палубу. Подошел даже Петрович. Дядюшку Тома было не узнать: за время преследования он сильно похудел, глаза впали, на лбу появились свежие морщины, подбородок оброс седой щетиной, усы уже не выглядели такими залихватскими, как раньше. Они беспомощно повисли вокруг рта.

–Господа, – начал капитан свою речь – все эти дни мы хорошо работали. «Принцесса Грета» сейчас находится в тридцати милях к северу от нас. Сегодня вечером мы приблизимся к ней и сделаем свою работу. А теперь прошу всех расходиться. Нам предстоит тяжелый день.

С этого момента напряжение на «Афине» возросло в тысячи раз. Джону казалось, что если бы была ночь, их судно светилось бы почище самой яркой иллюминации. Все члены команды, казалось, как и раньше занимались своими делами: Петрович удил рыбу, Манки висел на мачте, высматривая кашалотов, Сандер точил свой нож, Алек спал в каюте, но Петрович как-то особенно нервно дергал удочкой, пытаясь подсечь своих жертв, Манки теперь не пытался вглядеться в глубины океана, ища огромного зверя. Он смотрел куда-то вдаль, к самому горизонту, пытаясь увидеть лайнер, к которому все так стремились. Джон даже обрадовался, когда среди всеобщего безмолвия прозвучала очередная команда капитана: «Все на весла! Гребем, что есть мочи».

Джон занял свое ставшее уже привычным место на передней левой скамейке. Руки покрылись твердыми мозолями, и им уже не было страшно древко весла.

Начало темнеть. «Принцессы Греты» все еще не было видно. Алек и Сандер удивленно переглядывались, не отпуская весел. Капитан напряженно осматривал океан через подзорную трубу. Если раньше он вглядывался исключительно на север, где должна была находиться «Принцесса Грета», то теперь он смотрел во все стороны. Лайнера нигде не было. Лишь один Торк сохранял спокойствие.

Стало совсем темно. Фонарь на палубе не зажигали. При свете звезд можно было видеть лишь темные силуэты окружающих предметов и людей. Джон не отводил глаз от капитана. Тот опустил ставшую бесполезной трубу и теперь стоял неподвижной статуей на самом носу. Вдруг он резко взмахнул рукой. Джон уже знал, что означает эта команда: поднять весла и затихнуть. Затем капитан вытянул вперед указательный палец. Эту команду Джон вспомнить не мог. Он беспомощно посмотрел на своих соседей. Все вокруг смотрели куда-то в сторону, туда, куда указывал палец капитана. Джон тоже повернул голову. Из темноты к ним приближалась громадная сверкающая всеми цветами радуги махина «Принцессы Греты».

Картина была настолько впечатляющей, что Джон, словно загипнотизированный, не мог оторвать от нее глаз, пока под ухом не раздался веселый шепот Манки: «Не спи, смотри на капитана». Джон повернул голову. Капитан оживленно жестикулировал. Понять смысл его команд новичку было невозможно, поэтому Джон делал то же, что и его соседи. А соседи снова спустили весла на воду и стали тихо грести. «Принцесса Грета» медленно приближалась.

Наконец, капитан снова взмахнул рукой. Весла были подняты и на этот раз убраны на палубу. «Афина» уже по инерции сближалась с огромным лайнером. Начало казаться, что он сейчас раздавит их, а волны от винта разбросают несчастную «Афину» по всему океану, но Петрович вовремя уткнулся длинной деревянной палкой, в бок исполина, а Манки ловко метнул вверх веревку с привязанной на конце кошкой. Та с первого раза зацепилась за фальшборт.

–Сандер, неси одежду – скомандовал капитан.

Сандер ушел и через мгновение вернулся, неся один из ящиков. Внутри оказалось несколько костюмов, несколько старомодных, но дорогих и в хорошем состоянии, а также ботинок.

–Одеваемся – сказал капитан.

Команда послушно расхватала одежду. Каждый заранее знал, какой костюм подходит именно ему. Дядюшка Том, долго рылся в куче ботинок, пока, наконец не нашел свою пару. В один из них была заранее вставлена деревянная ступня с отверстием для палки, служащей капитану протезом. Когда он надел брюки и туфли, стало совсем не заметно, что у него всего одна нога. Манки достал себе белый костюм, черную рубашку и солнечные очки, из-за чего стал похож на мафиози. Братья Алек и Сандер нарядились в одинаковые голубые костюмы с жабо. «Вряд ли этот наряд поможет слиться им с высшим обществом» – думал Джон – «Скорее, их примут за фокусников из шоу-программы». Сам Джон Смит тоже полез в ящик. Внутри оставалось всего два костюма: бархатный ярко-малиновый фрак и вполне современный черный костюм. Выбор был очевиден. Через пятнадцать минут команда была готова. Капитан внимательно осмотрел своих подопечных.

–Петрович, иди, побрейся – сделал он замечание.

–Но, капитан, борода греет меня холодными ночами – возразил тот.

–Алек, иди, побрей Петровича. А еще подстриги и причеши его как следует. Негоже такому пугалу появляться среди высшего общества.

Затем капитан подошел к Джону.

–Скучновато оделся – проговорил он.

–Сэр, костюм размеров на пять больше, чем нужно.

Капитан оценивающе взглянул на помощника юнги.

–А ну-ка расстегнись.

Джон расстегнул пиджак.

–Так я и знал, – пробормотал капитан. И вытащил из кармана большой черный мешок на веревке – надень это под костюм, а веревку перекинь через шею. Будешь складывать туда свою добычу.

Джон послушался. В это время он внимательнее взглянул на других моряков. У всех их пиджаки были на несколько размеров больше, чем нужно.

Тут появился Петрович. Его было не узнать. Перед глазами экипажа «Афины» предстал не растрепанный старик, а пухлый улыбчивый паренек лет тридцати. Тем временем капитан давал последние распоряжения.

–Господа. Вы все знаете, что делать. Кроме Омлета. Поэтому он будет ходить вместе с Манки. На корабле за старшего остается Помидорка. Желаю удачи и богатого улова. За дело!

И вся команда по очереди полезла по веревке на борт «Принцессы Греты». Все, включая пожилого тучного Торка и одноногого Дядюшки Тома, взбирались по канату очень ловко и уверенно, подтягиваясь на руках и опираясь ногами о борт корабля. Тут Джон понял, что сейчас он попадет впросак. Он вполне четко осознал, что никогда раньше не лазил по канату. И вот, наступила его очередь. Джон схватился за вымокшую от брызг веревку и оттолкнулся от борта «Афины». Та по инерции двинулась в противоположную сторону, обнажив под ногами Джона полосу черной воды. К его удивлению, он не свалился тут же вниз. Руки уверенно держали канат, ноги надежно уперлись в скользкие борта лайнера. Он попробовал подтянуться. Это далось ему на удивление легко. В этот миг Джон почувствовал, что он уже не был тем юристом, которого три месяца назад выбросило на берег неведомого острова. За это время, работая сначала в таверне, а затем на борту «Афины», он стал сильнее. Сейчас, карабкаясь вместе с другими моряками на десятиэтажную махину, он вдруг ощутил себя частью единой команды.

Вскоре все моряки оказались на палубе. Вокруг никого не было. Откуда-то раздавалась шумная музыка. От фонарей и иллюминаций было светло как днем.

–Торк, доложи обстановку – сказал капитан.

–На верхней палубе танцы для тех, кому за пятьдесят. В кинотеатре идет старая мелодрама, в ресторане подают омаров. На передней палубе – дискотека. Также работает ночной клуб.

–Отлично. Пассажиры не спят, каюты пусты. Самое время поживиться. Вперед.

Пока Торк не успел отойти далеко, Джон окликнул его:

–Откуда ты знаешь, что здесь происходит? Ветерок напел?

Торк ничего не ответил. Он просто кивнул куда-то в сторону. Джон повернул голову в направлении кивка. На стене одной из кают висело расписание развлечений на сегодняшнюю ночь.

И началась работа. Джон и Манки вошли в коридор, по обеим сторонам которого располагались длинные ряды кают. Мимо прошла пожилая супружеская пара. «Если я подойду к ним и скажу, что меня силой удерживают на Острове, и не отпускают домой, Манки, пожалуй, не будет ничего предпринимать, просто убежит».

Но пара спокойно проследовала мимо них, и Джон ничего не сказал. «А вдруг Манки убьет этих людей? Наверняка, у него нож. В следующий раз воспользуюсь более удобным моментом».

–Не жмись к стенке при виде других пассажиров – тихонько проговорил Манки, когда старики прошли мимо – Помни, на судне тысяча пассажиров. Никто друг друга все равно не помнит. На нас никто не обратит внимания, если будем вести себя естественно.

Они прошли мимо нескольких кают.

–Почему мы не заходим? – спросил Джон.

–Смотри, в этой каюте живут молодожены. Они очков не носят. Тут живет одинокий старик. Он сейчас в английском клубе читает газету. Очки взял с собой. Тут живет семья с двумя детьми. Они уже спят. Их тревожить не будем. Эта каюта вообще пустая. В ней сейчас один из моряков занимается любовью с официанткой.

–А как ты все это узнал?

–Существует много примет. Со временем разберешься. А здесь мы, пожалуй, сможем поживиться.

Манки указал на одну из кают, внешне ничем не отличимую от прочих. Он достал из кармана связку отмычек. Мгновение, и дверь распахнулась.

От волнения у Джона вспотели ладони. По телу пробежала мелкая дрожь. Они вместе вошли внутрь.

–Странно – прошептал Джон – роскошный современный корабль, а замки на дверях не электронные, открываются обычными ключами…

–Кругосветное путешествие сейчас считается уделом пенсионеров, а они старомодны, не любят современных прибамбасов.

В каюте было совершенно темно. Манки достал из-за пазухи стеклянную банку, которая излучала слабый фосфорический свет.

–Светлячки – прокомментировал он.

Теперь сквозь темноту начали проглядывать очертания интерьера: двуспальная кровать, шкаф, столик, холодильник с баром.

–Если бы мы взяли мою кредитную карту, могли бы купить электрический фонарик – прошептал Джон.

–Ага, а если какой-нибудь старичок придет к капитану, пожалуется на то, что у него похитили очки, капитан ему поверит, устроит допрос экипажа. Продавец вспомнит, что продавал неизвестному джентльмену фонарик, они проверят владельца карты и выяснят, что он, то есть ты, не являешься пассажиром корабля. Представляешь, какой шум тогда поднимется: привидение из морских глубин покупает фонарики и ворует очки!

–Да, неувязочка выйдет.

–Ты, лучше ищи очки. Запомни. Верный их признак – Библия. Где библия, там и очки. Работает в девяноста процентах случаев.

Библия оказалась на одной из полок шкафа. Великолепные очки в роговой оправе примерно в пять диоптрий служили закладкой. Джон хотел достать их.

–Подожди – остановил его Манки. – Сначала нужно найти другую закладку и вложить ее на место очков. Так пассажир подумает, что он унес их с собой и потерял где-нибудь в другом месте.

Он с помощью своего живого фонаря осмотрел тумбочку, взял с нее шариковую ручку и вложил в Библию, между теми самыми страницами, где располагались очки. Затем книга была возвращена в шкаф.

–Твой первый трофей – торжественно объявил Манки и протянул очки Джону.

Тот уже знал, что с ними сделать. Он оттянул пиджак и засунул добычу в мешок, располагавшийся за пазухой.

Они вышли из каюты и Манки заботливо закрыл за собой дверь.

-Теперь попробуй сам – сказал Манки, открывая следующую дверь – ты здесь, а я пойду в другую каюту.

Джон вошел внутрь и оказался в кромешной темноте. Фонаря, или, как у Манки, банки со светлячками у него не было, но он уже придумал, как поступить в этом случае. Джон стал шарить руками по всем окружающим его предметам, пока пальцы не ощутили холодный металл. Это был холодильник, в котором располагался мини-бар. Он открыл дверцу. Комната наполнилась светом электрической лампочки, не слишком ярким, но вполне достаточным, чтобы разглядеть обстановку. В общем-то, оглядывать было нечего: каюта выглядела точно, как и первая. Разве что, в этой жили какие-то не слишком опрятные люди: на полу валялись носки, и пижама, на тумбочке возле кровати стоял недопитый стакан с молоком. Библию Джон нашел под кроватью, но очков поблизости не было. Тогда он встал посреди помещения и огляделся. Конечно! Человек, который зашвырнул святое писание подальше, должен как-то развлекать себя. И этот смотрит телевизор. Вот и очки, рядом с пультом на полу перед телеэкраном. Джон подобрал их. Не слишком мощные, тем не менее, вполне сгодятся в подарок Вулкану. Он запихнул свой трофей в мешок, располагавшийся под костюмом, и тихонько вышел из каюты.

Боевое крещение состоялось. Страх прошел, его сменило радостное возбуждение. Манки в коридоре еще не было. И тут по спине Джона прошел холодок: сейчас самый подходящий момент, чтобы пойти сдаваться. Возбуждение сразу исчезло. Смит поймал себя на мысли, что он не хочет возвращаться в Нью-Йорк. Жизнь на Острове ему совершенно не нравилась, но, как это ни горько признавать, Остров стал его домом, а экипаж «Афины» стал его семьей. Джон отбросил эту мысль. «Соберись, тряпка» – подумал он – «в Нью-Йорке твоя Родина, там тебя ждет работа, товарищи, магазины модной одежды, в конце концов, твоя невеста». Вот, только, если он пойдет к капитану «Принцессы Греты» прямо сейчас, ему придется рассказать и о том, что на корабле орудует банда похитителей очков. Тогда всех схватят. Дядюшка Том вполне этого заслуживает – он отпетый негодяй, но остальные – в общем-то, неплохие ребята. Не хорошо их так предавать. «Пожалуй, нужно спрятаться и дождаться утра, чтобы быть уверенным, что команда «Афины» убралась с лайнера и находится на безопасном расстоянии, и тогда уже выходить».

Но реализовать свой план Джон не успел. Дверь в коридор распахнулась и с палубы вошла пожилая пара. Они были настолько стары, что казалось, прямо сейчас упадут и разобьются на мелкие кусочки. У старика была солидная трость. Старушка шла, опираясь на руку мужа. Ужасающе медленно они прошли мимо Джона и направились к своей каюте. Это была та самая каюта, где сейчас орудовал Манки.

Кровь ударила Джону в виски. Мысли о побеге были забыты. «Что делать?» – единственная мысль, которая крутилась сейчас в его голове. Но искать ответ на этот вопрос было некогда. Старичок после нескольких попыток, наконец, попал ключом в замочную скважину и уже начал его поворачивать.

–Ой, что это со мной? – вдруг завопил Джон, упав на пол, прижав колени к груди и скорчившись от боли.

Старик перестал открывать дверь и посмотрел в сторону упавшего. Старушка отошла от мужа и, придерживаясь за стенку, приблизилась к лежащему.

–Молодой человек, что с вами?

–Больно, больно – продолжал причитать Джон, держась руками за живот – вызовите врача, пожалуйста.

Старушка развернулась, и также медленно поползла назад к мужу, который все это время безучастно наблюдал за происходящим.

–Милый, – произнесла старушка, встав на цыпочки и поднеся свои губы к самому уху своего благоверного – похоже у молодого человека приступ аппендицита. В тридцать пятом году у моей кузины было то же самое. Она точно так же корчилась от боли. Надо помочь парню.

Муж молча кивнул. Джон, наблюдавший за парой краем глаза, не был уверен, что мужчина вообще понял, о чем говорит супруга. Между тем женщина продолжала:

–Нужно найти кого-нибудь из команды. Уверена, они знают, где найти врача. Пойдем.

И старики также медленно, как и раньше прошествовали по коридору и скрылись за входной дверью. Джон вдруг подумал, что если бы он действительно лежал и умирал здесь, помощь к нему скорее всего не успела бы.

Дверь каюты стариков тихо распахнулась, и оттуда выскользнул бледный Манки.

–Уходим, – быстро проговорил он – скоро они вернутся. Не нужно, чтобы они нас видели.

Смит послушно последовал за напарником. В душе он ликовал, но в следующий момент Манки словно вылил на него бочонок холодной воды:

–Ты чуть меня не спалил! – проговорил он.

–Все же получилось – попытался оправдаться Джон.

–У стариков был миллион вариантов того, как им поступить. Они могли войти в каюту и вызвать врача по телефону, старушка могла начать оказывать тебе первую помощь, послав старика за доктором. В конце концов, они могли нажать кнопку тревоги в коридоре. Нам страшно повезло, что они выбрали самый идиотский вариант.

Смит промолчал. Манки говорил совершенно правильно, и возразить было нечем. Но в этот момент в голове Джона шевельнулась странная мысль: он почему-то знал, причем именно знал, а не догадывался, что пожилая пара поступит именно так, как поступила, и не иначе.

Тем временем они спустились по трапу на следующий этаж. Перед ними раскинулся точно такой же коридор, как и сверху.

–Что же, попробуй, выбери сам – сказал Манки. Он чувствовал себя неловко после выговора, сделанного Джону, поэтому пытался разрядить обстановку.

Смит начал медленно двигаться мимо длинного ряда дверей. Через одну из них просвечивал еле заметный лучик света. Кто-то явно был внутри и зажег ночную лампу. Подойдя к другой каюте, Джон прислушался. Из-за двери раздавался мерный храп. Сюда идти тоже не стоило. Следующая дверь его несколько озадачила. Каюта за ней казалась безмолвной и темной. Можно сказать, там было совершенно пусто. Даже как-то слишком пусто. Джон прошел мимо двери, поглядев при этом на Манки. Тот улыбнулся:

–Молодец, все правильно. Коврик на входе безупречно чист. На дверной ручке нет отпечатков пальцев. Здесь явно никто не живет. И поживиться нечем.

Следующая дверь озадачила Джона немного больше. Вроде, внутри тоже никого не было. На ручке, в отличие от прошлой, ясно виднелись отпечатки руки, на коврике лежало несколько хлебных крошек. Значит, кто-то здесь живет. Но что-то подсказывало Смиту, что идти сюда не стоит. Он прошел дальше.

–А вот это зря – нравоучительно произнес Манки – думаю, тут есть чем поживиться.

–Мне кажется, что кают впереди еще много, и ничего не случится, если мы обойдем эту стороной.

–Ерунда – возразил Манки и полез в карман за отмычкой.

В это время на лестнице послышались шаги, и в коридор вошел подвыпивший молодой человек. Манки спокойно, как будто так и было задумано, схватил Джона под руку и вместе они прошли по коридору чуть дальше. Молодой человек тем временем подошел к той самой двери, возле которой они только что стояли, открыл замок и вошел внутрь.

–Черт возьми, если существуют везучие люди, то ты один из них – в глазах Манки промелькнула тень уважения – ладно, пойдем дальше, у нас мало времени.

Через сорок минут вся команда снова собралась на верхней палубе «Принцессы Греты». Стояла глубокая ночь. Корабль медленно погружался в сон. Гасли огни ресторанов и танцплощадок. Только из казино еще лился яркий свет, и раздавалась громкая музыка. Игроки не спят никогда.

Экипаж «Афины» напоминал собрание толстяков. Особенно несуразно смотрелись братья Алек и Сандер в своих костюмах: два одинаковых здоровых мужика с одинаковыми огромными животами. Торк был похож на беременную старушку. Сам Джон вдруг ощутил, что костюм, который еще недавно был велик, теперь страшно ему жал. Тем не менее, он чувствовал себя счастливым.

Капитан осмотрел своих подопечных. По его глазам было видно, что он доволен.

–Возвращаемся – скомандовал капитан.

И моряки, в том порядке, в котором они поднимались на лайнер, стали спускаться по веревке на «Афину».

–Молодец, Помидорка, удержал корабль – сказал Дядюшка Том, – когда все оказались на палубе – Алек, Сандер, несите ящики.

Моряки принесли большие деревянные ящики, и открыли их. Участники вылазки по очереди стали складывать туда свою добычу. Всего заполнилось два ящика. Джон насчитал приблизительно двести очков.

–Неплохо – сказал капитан, когда все было кончено – еще один такой корабль, и можно будет возвращаться. Торк, как дела с погодой?

–Легкий юго-западный ветер, мой капитан. Если пойдем под парусами в этом направлении, к рассвету будем вне зоны видимости.

–Отлично. Теперь все идите спать. Я сам буду стоять на вахте.

Так состоялось боевое крещение Джона Смита.

Глава 20.

На следующий день капитан устроил негласный выходной. Он не отдавал команд, корабль просто плыл, подчиняясь попутному ветру и морским течениям. Погода была отличная, братья Алек и Сандер целый день прозагарали на палубе, Торк сидел на табуретке и читал какую-то книжку, прихваченную, видно, с «Принцессы Греты». Даже Петрович свернул свои удочки и, устроившись поудобнее на корме, просто глядел на море. Лишь сам капитан стоял на своем посту возле штурвала.

Вечером Дядюшка Том подозвал к себе Торка.

–Ну, рассказывай, что у нас там на горизонте.

Торк залез в свой ящик с приборами и достал астролябию.

–В двух тысячах миль отсюда – «Корнуолл».

–Не пойдет. Мы хорошо пошерстили его в позапрошлый раз.

–В полутора тысяч миль к востоку – «Диана». Но придется идти против ветра. Боюсь, мы за ней не угонимся.

–Давай дальше.

–В тысяче миль к югу – «Елизавета».

–Старая посудина. Пассажиров мало. Особенно ничем не поживишься. Но, на безрыбье и рак – рыба. Погонимся, пожалуй, за ней.

–Капитан. Есть еще что-то.

–Что значит, «Что-то»?

–Сам не пойму. Вроде в девятистах милях к северо-западу должен быть корабль. Большой круизный лайнер. Но, никак не могу понять, какой именно это корабль.

–Может, ты ошибаешься? Нет там никакого корабля?

–Точно есть. Руку даю на отсечение.

–Какой-нибудь военный крейсер? Подводная лодка?

–Нет, именно круизный. Но этого корабля я не знаю.

Капитан опустил подзорную трубу, которую почти никогда не убирал от своего глаза, и отошел в сторону.

–Это может быть только «Летучий голландец».

–Капитан, я так не думаю. Многие вообще считают, что никакого «Летучего голландца» не существует, что это легенда.

–Но ты ведь в нее веришь?

Торк ответил не сразу:

–Маловероятно, что такой огромный корабль не оставил о себе никакой информации. На верфи его должны были строить многие тысячи рабочих, имеющих, к тому же, семьи и друзей. Значит, если бы корабль существовал, о нем бы обязательно кто-нибудь знал.

–Ты веришь? – снова спросил капитан.

–Верю.

–Тогда вперед.

Так началось преследование «Летучего голландца».

Когда Джон проснулся утром, Торк и капитан уже стояли на палубе, на том же самом месте, что и вечером, словно не уходили. Торк определял скорость и направление ветра, капитан напряженно вглядывался в горизонт.

–Свистать всех наверх! – вдруг скомандовал он.

Подошли братья, спрыгнул с мачты Манки, даже Петрович с трудом оторвавшись от своего места подошел к передней части палубы. Джон встал рядом с ним. Повернув голову в другую сторону, он обнаружил рядом с собой Помидорку.

–Привет, как дела? – проговорил он в шутку.

–Омлет, заткнись. Капитан будет говорить – сурово проворчал дружелюбный обычно Петрович.

–Господа! – начал капитан – я не люблю больших пышных речей, но сегодня особый случай. Мы напали на след «Летучего голландца».

Джон вдруг подумал, что надо бы прокричать «Ура». Он поглядел на других моряков, но те молчали.

–Я знаю – продолжал капитан – мало кто из вас верит в существование этого корабля. Тем более нужно попробовать догнать его, чтобы убедиться в том, что он есть на самом деле. Когда-нибудь вы расскажете об этом дне своим внукам, а те, вылупив глаза, будут переспрашивать вас: «Что, дедушка, ты действительно видел «Летучего голландца»?». Догнать его будет непросто. Лайнер идет попутным курсом на девятьсот миль впереди нас. Ветер сильный, но боковой, почти встречный. Так что придется много лавировать и помогать себе веслами. Но цель стоит того. Если все пройдет хорошо, мы заполним нашу старушку «Афину» очками по самые борта. Сделаем из палатки огромный мешок и заполним его тоже. Вулкан так обрадуется нашему дару, что всю зиму мы будем ходить по Острову без штанов, а бананы с апельсинами начнут расти прямо на глазах. В общем, игра стоит свеч. Поэтому, за работу, лентяи! В ближайшую неделю, вы приклеите себе веки, потому что ваши глаза будут закрываться сами собой от усталости, а есть вам придется прямо с палубы, потому что ваши руки не будут подниматься от тяжелой работы. По местам!

Преследование продолжалось уже шесть дней. Но Джон, как, впрочем, и вся команда, уже перестал их считать. Теперь не было ни дня, ни ночи. Спали моряки, в свободное время, вне зависимости от оттого, день был или ночь. Пищу принимали в редкие минуты отдыха. В любой момент могла прозвучать команда капитана: «Повернуть парус», «Всем на весла». И моряки срывались с мест, бросали тарелки с едой и кидались выполнять поручения. Впервые за все время плавания из мешка извлекли третью пару весел. Теперь даже Торк и Петрович садились вместе со всеми остальными, и гребли, гребли…

Капитан все это время не покидал свой пост. Он днем и ночью стоял за штурвалом как статуя. Дядюшка Том сильно похудел, щеки впали, под глазами образовались мешки от бессонницы. Но стоял он все также прямо и все также глядел в свою подзорную трубу куда-то через горизонт.

Сначала погоня захватила Джона Смита, но теперь ему стало уже все равно. Он, словно послушный зомби, без мыслей и эмоций вставал и шел выполнять команду. Разговоров между членами экспедиции почти не было.

К вечеру шестого дня, Торк, проведя очередные измерения, резюмировал:

–Ветер попутный, «Летучий голландец» в ста милях от нас и замедлился. Если все пойдет так, как сейчас, завтра к вечеру мы его настигнем.

–Не настигнем.

Капитан и Торк обернулись. За их спинами стоял Манки, кажется впервые слезший со своей мачты не для того, чтобы сесть на весла или пообедать. Джон, стоявший в это время неподалеку, мог видеть его лицо. Такое же усталое, как и у всей команды, оно было абсолютно серьезно. Впервые за все время путешествия, Манки не улыбался. И от этого серьезного лица становилось жутко.

–О чем ты говоришь? – спросил Дядюшка Том. Он был возбужден близостью вожделенной цели, и теперь, когда появились сомнения, голос его дрогнул.

–Посмотрите туда.

Капитан, Торк и вся команда, взглянули в том направлении, куда указал Манки. Прямо по курсу, у самого горизонта вздымалась небольшая черная тучка.

–Может, это ночь настает? – неуверенно сказал Сандер.

–Может, извергается подводный вулкан? – пробормотал Алек.

–Нет, – спокойно ответил капитан – мы с вами прекрасно знаем, что это. Приближается буря.

–Фронт довольно большой. Нужно обходить. Крюк получится миль в восемьсот – сказал Торк.

–Сколько времени уйдет, чтобы снова догнать «Летучий голландец»?

–Дней семь, если будет попутный ветер.

Капитан отвернулся от надвигающегося урагана и взглянул на команду. Все как один были измождены, грязны и небриты. Так как коку Петровичу тоже приходилось работать вместе со всеми, он не успевал выполнять свои основные обязанности, и экипаж «Афины» питался сухим пайком и сырой рыбой.

–Мы не будем обходить. Мы пойдем через шторм – наконец спокойно проговорил он.

–Капитан, это же самоубийство! – пробормотал Торк.

Капитан ничего не ответил. Он посмотрел на своего помощника, как будто хотел просверлить его взглядом насквозь. Торк опустил голову.

–Будем готовиться к шторму. Манки, Алек, Сандер, укрепить все, что есть на палубе дополнительными канатами. Омлет, убрать с палубы все, что может смыть водой и унести в каюту. Петрович, приготовить обед, такой, как будто мы собираемся пировать в последний раз в жизни. После этого всем отдыхать. Шторм приблизится, думаю, часов через восемь. К этому времени все должны быть сытыми и отдохнувшими. Выполнять!

–Да, мой капитан! – дружно прокричала вся команда.

Проснулся Джон от сильного удара. Его окружала непроглядная тьма. Каюта ходила ходуном. Вся она была залита водой. Кроме него в палатке уже никого не было. На четвереньках он выполз наружу. Здесь тоже господствовала абсолютная темнота. Разглядеть что-либо можно было только во время частых вспышек молний. Парус уже был снят. «Афину» метало из стороны в сторону, как будто это был не корабль, а фантик от конфеты. Вся она тряслась и грозила развалиться в любую минуту. Канаты, которыми были скреплены детали судна, трещали. Но самое страшное было за бортом. По небу со страшной скоростью пробегали черные облака, в океане с диким ревом, подобно стаду рассвирепевших быков носились огромные валы волн, седых от пены. Некоторые из них наваливались на «Афину» сверху, грозя раздавить ее своей чудовищной массой. Порой корабль целиком уходил под воду, но каждый раз снова показывался на поверхности. Некоторые из волн подкатывались под утлое суденышко, вздымая его затем под самое небо, в эти мгновения Смиту казалось, что они сейчас оторвутся от воды и улетят прямо в небеса. Но затем было падение. «Афина» медленно переваливалась через гребень волны и, набирая скорость, падала в пропасть. Каждый раз Джон ждал, что это падение будет последним в жизни бесстрашной команды и в его жизни. Но снова и снова, спустившись на самое дно бездны, «Афина» выдерживала, чтобы в следующее мгновение принять следующий удар стихии.

Капитан по-прежнему стоял у штурвала. Управлять кораблем в такой ситуации было бессмысленно, поэтому он просто держал рукоятку рулевого колеса мертвой хваткой, напоминая статую. Ветер трепал его волосы, волны доходили до пояса, но все это не могло его пошевелить. Именно сейчас он был в своей стихии. Все остальное – легкий попутный ветерок, звездное небо, Остров – было для него просто сном.

Манки как обычно сидел на верхушке мачты. «Афина» раскачивалась так сильно, что порой он полностью уходил под воду. Но вода не смывала с его лица улыбки: он тоже был в своей стихии. Петрович сидел на корме совершенно неподвижно. Возможно, он спал. Суетились лишь братья. Они бегали от борта к борту, проверяя, не порвался или не развязался ли где-нибудь канат, периодически подтягивая узлы и подвязывая все новые веревки.

Сандер увидел Джона и что-то крикнул ему. Из-за рева волн он ничего не услышал. Не в силах устоять на ногах, Смит встал на четвереньки и подполз поближе, чтобы узнать, чего хочет от него Сандер. Тот снова что-то прокричал. Пришлось ползти снова. Наконец, приблизившись к Сандеру почти вплотную, Джон смог расслышать его голос.

–Держись за веревки, а то тебя смоет – кричал он что есть мочи.

Джон огляделся. На расстоянии вытянутой руки от него торчал длинный конец каната, связывавшего с кораблем одну из бочек, служивших бортом. Он схватился за него. В то же мгновение следующая налетевшая волна поглотила «Афину», казалось, на целую вечность. Джон ничего не видел и не слышал. Он находился словно в большой водопроводной трубе: кругом темнота и стремительный поток ледяной воды. И веревка, словно нить Ариадны связывавшая Джона с жизнью. Он не понимал, где низ, где верх. Кислород в легких заканчивался. В какой-то момент голова его оказалась над поверхностью воды, что дало возможность сделать глоток свежего воздуха. Небо снова озарили молнии, дав возможность оценить окружающую обстановку. Корабль уже давно вынырнул из воды, а Джон, смытый с палубы страшным потоком, болтался метрах в пяти от его борта. С ловкостью обезьяны он начал тянуть на себя канат. Корабль медленно приближался. Наконец, Джон достиг борта корабля и вскарабкался на палубу. Остальная команда продолжала выполнять свою работу, словно ничего не случилось.

Неожиданно Джону стало скучно. Страха за жизнь больше не было. Он больше не чувствовал ни усталости ни холода. Ему просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Не важно, как. Не важно, прекратится ли шторм, выпустив из своих объятий хрупкую богиню мудрости, или поглотит ее навсегда в своей пучине. Лишь бы все это произошло как можно скорее. Джон попробовал встать на ноги. После того, как страх исчез, это удалось сделать с необыкновенной легкостью. Он даже подумал, не отпустить ли веревку, но вспомнив недавний эпизод, все-таки оставил ее в руках. Сделав шаг, затем другой, ухватившись за следующую веревку, Джон подошел к капитану.

–Капитан, какие будут приказания?

Но Дядюшка Том ничего не ответил. Он просто указал рукой куда-то вперед. Лицо его по-прежнему было неподвижно, но Джону на мгновение показалось, что в глазах его промелькнула искорка ужаса. Он тоже посмотрел вперед.

Впереди была тьма. Молнии, белые барашки пены – все это осталось позади. Впереди ничего не было.

–Неужели все закончилось? – недоверчиво спросил Джон.

–Нет. Все только начинается. Команда! Держись крепче. На нас идет девятый вал – закричал в ответ капитан.

За кормой ударило еще несколько молний. Они загадочным образом отразились перед носом корабля, как в огромном зеркале. И тут Джон все понял. На «Афину» шла огромная волна. Настолько огромная, что занимала весь горизонт, и вершины ее не было видно снизу. Он тут же опустился на колени и мертвой хваткой схватился за канат, привязанный к одному из бревен, служащих остовом корабля.

И вот, волна пришла. Она не поглотила «Афину», а подобно лепестку розы потянула ее ввысь к своей вершине. Корабль задрал нос и почти вертикально понесся вверх. Джон уже не опирался коленями о твердую палубу. Он висел в воздухе, держась только за мокрый конец веревки. Капитан, не понятно каким образом, умудрялся стоять на палубе, параллельно линии горизонта и не выпускать при этом штурвал. Петрович, не обращая внимания на разгул стихии мирно дремал на корме, накрепко привязанный к бортам. Остальные члены экипажа были в таком же положении, что и Джон. Подъем продолжался, казалось, целую вечность. Руки Смита начали слабеть. Сантиметр за сантиметром отпускал он канат, постепенно приближаясь к его краю. «Почему я не догадался обвязаться этим канатом» – пришла в голову запоздалая мысль. Наконец, Джон понял, что держать веревку больше нет сил. Ему очень хотелось жить, но сопротивляться он больше не мог. И в тот миг, когда он уже решился отпустить веревку, его ноги неожиданно снова коснулись палубы. «Афина» добралась до верхней точки волны и постепенно выпрямилась. Стихия осталась внизу. За бортом подобно морским волнам, стремительно неслись облака, тут и там озаряемые снизу вспышками молний. А наверху… Наверху Джон увидел звезды и яркий, почти круглый, диск растущей Луны. В это мгновение он забыл, что им грозит смертельная опасность. Ему казалось, что он подобно Гелиосу на огненной колеснице плывет над миром от горизонта к горизонту и скоро где-то внизу появятся огоньки далеких сел и городов. Джон огляделся. Вся команда смотрела за борт как завороженная (кроме Петровича, который по-прежнему дремал на корме). Видение это продолжалось лишь мгновение, но оно показалось ему вечностью.

Корабль снова накренился, теперь носом вниз. Верхняя, пологая часть волны закончилась, наступил спуск. Джон поспешно лег на палубу и схватился за веревку, на этот раз еще и вцепившись в нее зубами. Но спуск был не таким крутым, как подъем. «Афина» плавно скользила по волне, наклонившись градусов на сорок пять. Джон встал на колени, а затем на ноги. В конце концов он почувствовал себя на столько уверенным, что отпустил веревку и, сделав несколько шагов, приблизился к капитану.

Корабль опускался все ниже. Впереди их ждали новые волны, но они были совсем маленькими в сравнении с гигантской царицей-волной, которая только что покорилась бесстрашной команде.

«Афина» опускалась все ниже, приближаясь к поверхности моря. И казалось, все опасности остались позади. Но тут Торк, стоявший рядом с Дядюшкой Томом и напряженно вглядывавшийся вперед через подзорную трубу, вытянул руку, указывая капитану, на что-то впереди. Капитан вырвал у него трубу и навел ее куда-то вдаль. Джон изо всей силы напряг свое зрение, пытаясь увидеть то, что привлекло внимание Торка. Где-то впереди внизу среди волн светились несколько рядов мелких огоньков. Сначала Джон решил, что это брызги воды играют в свете молний, но загадочные огоньки не появлялись и не исчезали. Они постепенно приближались, не меняя своего положения друг относительно друга. Огоньки располагались пятнадцатью рядами, и в каждом ряду их было около сотни. Постепенно над этими белыми огоньками показались красные огоньки, а на заднем плане все отчетливее проявлялись темные силуэты огромных труб. Наконец, все эти разрозненные детали слились в контуры огромного корабля.

–«Летучий голландец» – прошептал капитан, и этот зловещий шепот разнесся над всей «Афиной». Теперь отважным морякам грозила новая опасность. Их утлое суденышко стремглав неслось прямо на огромный лайнер.

–Капитан, надо что-то делать! – прокричал Торк.

Дядюшка Том не ответил. Он завороженно смотрел на приближающегося гиганта. В какой-то момент на его лице появилась улыбка. Какая ирония, погибнуть, врезавшись в легенду, о встрече с которой мечтал всю жизнь! Отвечать не было необходимости. Все и так понимали, что «Афина» неуправляема, и сделать ничего нельзя.

Джон тоже застыв смотрел, на то, как громадина становится все больше и больше. Его не страшила гибель, ибо он понимал, что смерть будет почти мгновенной, а значит, ее не будет вообще. Он вдруг поймал себя на мысли, что основное чувство, которое он сейчас испытывает – любопытство. Его сейчас страшно интересовало, успеет ли он увидеть на борту лайнера название, и как будет написано слово «голландец» по-голландски, или по-английски? И вдруг рассудок вновь вернулся к нему. Он заметил, что «Афина» несется не прямо на лайнер. Конечно, она неминуемо должна была в него врезаться, но не в середину, а в самый кончик носа. Джон почувствовал, что у них есть шанс на спасение. Вновь появилось желание жить. В следующее мгновение он понял, что надо делать. Размышлять дальше было уже некогда. Нужно было действовать.

–Капитан – закричал он, силясь перекричать шум волн – нужно ставить парус.

Дядюшка Том, словно очнулся от оцепенения.

–Это безумие! Парус тут же сорвет!

–Если мы ускоримся хоть немножко, мы успеем проскочить перед носом «Голландца»!

Капитан пристально взглянул на Джона. Взгляд его был страшен. В любой другой момент, Джон опустил бы голову и отошел, но не сейчас. Теперь он также, не отрывая глаз, смотрел в лицо капитану.

–Исполняйте! – крикнул капитан.

Алек и Сандер ринулись к тому месту, где лежал намертво привязанный к палубе парус. Когда они его отвязали и приподняли, из-под ткани выпало что-то круглое и красное, и мигом укатилось под палатку. Но отвлекаться на такие мелочи было некогда. Братья расправили парус, и через десять секунд он был на мачте. «Афина» резко дернулась вперед. Вся команда попадала на палубу. Даже капитан, державшийся мертвой хваткой за штурвал, едва устоял на ногах. Еще через две секунды очередной порыв ветра с оглушительным треском сорвал парус и унес куда-то в темные небеса.

«Летучий голландец» был уже в каких-то ста метрах от «Афины». Сквозь рев волн слышалась музыка, в иллюминаторах можно было разглядеть занавески. На верхней палубе в окнах мелькали фигурки людей. Нос лайнера оказался настолько высоким, что Джон не смог увидеть название корабля. И вот наступила встреча. Двух секунд, в течение которых на «Афине» был поднят парус, оказалось достаточно, чтобы она смогла проскочить под самым носом «Голландца». Тот даже слегка стукнул ее корму, не причинив вреда и лишь разбудив Петровича, который пробурчал что-то и снова погрузился в дремоту.

–Ура! – дружно закричала команда, глядя на удаляющегося «Летучего голланца», встречи с которым они так жаждали, и так счастливо избежали.

Шторм еще продолжался, но он уже казался легким ветерком. Вообще, все, прошлое и будущее, теперь казались Джону легким ветерком в сравнении с железной громадой «Голландца». Он почему-то напомнил его старую жизнь в Нью-Йорке. Еще совсем недавно он мечтал вернуться туда. А теперь она так же как и гигантский корабль стремительно уносилась прочь, и он совершенно не жалел об этом.

–Всем спать! – скомандовал капитан и отошел от штурвала. Несмотря на шторм, все члены команды послушно залезли палатку, и тут же уснули.

Глава 21.

На следующий день никто никого не будил. Когда экипаж «Афины» проснулся, было уже позднее утро. Вокруг стояла полная тишина. На небе ни облачка, на воде, на сколько хватало глаз, ни одной волны. Все пространство вокруг них, словно умывшись вчерашним штормом, теперь сияло новыми, яркими красками. Даже солнце, казалось, светило ярче, чем обычно. А вот на палубе перед моряками предстала безрадостная картина. Мачта была обломана под самый корень. Когда порывом ветра сорвало парус, его унесло вместе с ней. Часть бочек, образующих борта «Афины» тоже сорвало. Одна из них болталась черной точкой метрах в ста от корабля, остальных и след простыл. Еще одна, со стороны кормы была разбита. Вероятно, именно ее задел «Летучий голландец». К счастью, оставшихся бочек вполне хватало для того, чтобы поддерживать корабль на плаву.

Капитан долго стоял и осматривал повреждения. Наконец, он произнес:

–Алек, проверь, все ли весла на месте. Нужно доплыть до оторвавшейся бочки. Сейчас каждый жалкий кусок дерева на вес золота. Петрович, готовь обед. Нам предстоит много работы. Нужно как следует подкрепиться. Торк, определи наше местоположение. Помидорка, прикажи Омлету, чтобы тот свернул палатку и перенес ее на корму, чтобы просушить палубу.

Но Помидорки нигде не было. Джон, поняв, что искать ее смысла нет, принялся исполнять приказ капитана. И тут же нашел своего начальника-юнгу. Помидорка живой и невредимый, трусливо прятался себе под палаткой. Джону припомнился загадочный красный шарик, перекатившийся вчера из-под паруса. Теперь стало ясно, что это был именно Помидорка. Все это видел и капитан. Он подошел и взял Помидорку на руки.

–Эх, проговорил он с сожалением. Видать, рано я зачислил тебя юнгой. Ты совсем еще маленький. Приходи ко мне года через два. Я с удовольствием возьму тебя снова на корабль. Уверен, ты станешь настоящим морским волком. А пока, сиди, любуйся морем, а юнгой я назначу вот этого парня.

Капитан взглянул на Смита.

–Джон, ты понял мою команду?

–Да, сэр! Только я не Джон, я Омлет!

Палатка была убрана, четыре из шести весел оказались на месте и вся команда, рассевшись по своим привычным местам, принялась грести к оторвавшейся бочке. Вскоре она была установлена на своем старом месте и прикреплена веревками. Торк тем временем определил их местоположение.

–Докладываю, – обратился он к капитану – мы находимся примерно в двух тысячах миль от Острова.

–Да, – ответил капитан – далековато. Чтобы поскорее добраться, грести придется день и ночь. Пожалуй, и мне стоит тряхнуть стариной. Что, Торк, поработаем веслами?

–Поработаем – скромно ответил Торк. И после некоторой паузы, продолжил – сэр, есть еще кое-что.

–Не томи, говори, что еще ужасного может с нами произойти?

–«Летучий голландец» всего в двадцати милях от нас.

Капитан с сомнением взглянул на своего помощника.

–Откуда ты знаешь?

–Как вам известно, я знаю местоположение всех кораблей в любой момент времени. А еще, посмотрите.

Торк указал куда-то рукой. Капитан достал подзорную трубу и навел ее в указанном направлении. Вдалеке действительно был виден ставший уже знакомым, корабль.

–Если мы побываем на нем, мы с лихвой окупим все наши усилия. Домой будет возвращаться тяжеловато.

–Да, сэр – ответил Торк – без паруса, на веслах, придется здорово поработать, чтобы вернуться домой.

Капитан с сомнением посмотрел на Торка. Потом его лицо озарила хитрая улыбка. Торк тоже загадочно улыбнулся. Больше они не сказали друг другу не слова.

–Команда, все на весла! Пошевеливайтесь, черти! Курс на «Летучий голландец». Если хорошо поработаем, к ночи будем на месте!

Гребли в четыре весла. В течение дня каждый сделал только два коротких перерыва на обед и ужин. Сначала питались Джон и Манки, затем Алек и Сандер. Пока двое обедали, их сменяли на веслах Петрович и Торк.

Уже давно стемнело. Смит страшно устал, но приближающаяся цель придавала силы. И вот, наконец, в районе трех часов ночи капитан взмахнул рукой. Весла были подняты и «Афина», проплыв по инерции еще несколько метров, стукнулась о борт «Летучего голландца». Палуба его была раза в два выше, чем до этого у «Принцессы Греты». Капитан открыл сундук с одеждой. К удивлению Джона, там оказались не костюмы, как в прошлый раз, а вполне обыденная одежда: футболки, легкие рубашки, джинсы и шорты.

–Здесь другой контингент – ответил он на вопросительный взгляд Смита – больше молодежь, не думающая о своем внешнем виде. И еще. Очки теперь будем класть не за пазуху, а в рюкзаки. Они будут выглядеть более органично. Да, и пусть каждый возьмет с собой веревку. Как только рюкзак заполнится, подходите к борту и спускайте его на веревке с палубы. Торк, ты сегодня остаешься на «Афине». Будешь принимать добро. Вперед!

Манки, как всегда легко, закинул канат с крюком на конце, и вся команда, словно по склону отвесной скалы, поползла вверх по борту гигантского корабля.

Джон уже не боялся, что ему не хватит сил, чтобы доползти до верха. Он смело схватился за веревку и полез. Недели, проведенные на «Афине» сделали его сильнее. Он сбросил пару лишних килограммов, подкачал мышцы и стал гораздо проворнее. Почти добравшись до цели, Джон, наконец, смог прочитать имя корабля на борту. Теперь ему стало ясно, почему он не смог заметить его, когда они пронеслись мимо во время шторма: надпись была сделана маленькими буквами светло-серой краской на белом фоне, видимо, для того, чтобы сохранить в тайне само существование данного корабля. Вскоре они достигли палубы.

–Итак, большая часть пассажиров сейчас в интернет-клубе, некоторые в кинотеатре на ночном сеансе. Расходимся.

Джон снова пошел вместе с Манки. Через железную дверь они проникли в чело корабля, и спустились на лифте на одну из нижних палуб. По дороге им встретилось несколько парней. Все они были с ноутбуками и в очках. Джон с удовлетворением отметил, что он и Манки, благодаря одежде, почти ничем не отличались от пассажиров.

Вот и длинный коридор, окруженный рядами дверей.

–Можно, я попробую – тихонько спросил Джон.

Манки кивнул головой.

Первая дверь не внушила Джону доверия. Вроде, она ничем не отличалась от остальных, но Джон почему-то знал, что туда нельзя заходить. Вторая дверь тоже была совершенно обычной, но какой-то особенно холодной. Чувствовалось, что пространство позади нее необитаемо. Джон проследовал мимо. Манки молча шел за ним. А вот третья дверь Джону понравилась. На мгновение ему даже показалось, что это сказочный вход в нору, где живут гномы, и за ней его ждут огромные богатства. Он дернул ручку. Дверь не открылась.

–Доставай свои отмычки – прошептал он Манки.

–Нет, тут другая методика – ответил Манки, указывая на замок. Дверь открывалась с помощью электронной карточки – попробуй вот это.

Манки протянул, Джону большой магнит, тяжелый и холодный. Смит приставил его к замку и дернул ручку. Дверь открылась.

–Молодец, будешь первоклассным домушником – удовлетворенно сказал Манки.

Они вместе вошли внутрь и закрыли за собой дверь. Через иллюминатор пробивалась Луна, давая достаточно света, чтобы разглядеть обстановку каюты. К удивлению Джона, она была не пуста. На кровати, мирно посапывая, спал пассажир. Джон удивленно посмотрел на Манки и отступил на шаг к двери, намереваясь покинуть опасное место, но Манки его остановил.

–Принял снотворное. Его и пушкой не разбудишь – сказал он вполголоса.

Очки, лежали на тумбочке, рядом с ноутбуком. Джон хотел взять их, но Манки остановил его руку.

–Не эти. Нужно поискать в багаже.

Джон подошел к шкафу и извлек оттуда большой чемодан. Внутри находилось три пары запасных очков.

–Бери две, вместе с футлярами. Он наверняка решит, что забыл их дома.

Джон послушно взял очки и запихнул их в рюкзак. Затем он аккуратно закрыл чемодан и поставил его на место. Они вышли из каюты.

–Теперь я пойду на другой этаж. А ты ищи тут – сказал Манки.

–Погоди, а если я зайду не в ту каюту? У меня еще слишком мало опыта – возразил Джон.

–У тебя уже достаточно опыта. Доверься интуиции, как ты делал только что. И все будет хорошо – улыбнулся Манки и кошачьей походкой проследовал к лифтам.

Перед Джоном предстала бесконечная череда дверей. Сначала он стоял в полной растерянности, но затем, сжимая в руке магнит, оставленный Манки, смело шагнул вперед, к следующей двери.

Джон заполнил очками первый рюкзак, не пройдя и четверти коридора. Проблем не возникло. Все каюты, куда он заходил, были пусты. В чемоданах, шкафах, сумках хранилось по две, три, а в одном месте даже шесть пар очков. Он не жадничал. Оставлял одну-две пары, аккуратно убирая вещи на место. Когда рюкзак уже не смог вместить даже самые маленькие очки, Джон вышел на палубу. По дороге ему встретилось несколько пассажиров, у которых он не вызвал никаких подозрений. С парой человек он даже поздоровался. Навстречу ему прошел Дядюшка Том, только что опустошивший свой рюкзак. Поравнявшись с Джоном, он чуть заметно кивнул ему. Смит подошел к условленному месту у борта. Внизу было абсолютно темно, но он знал, что где-то там прячется их родная «Афина». Убедившись, что вокруг нет посторонних, он привязал веревку к своему рюкзаку и стал медленно опускать ее вниз. Через некоторое время за веревка дернулась. Значит, рюкзак достиг цели и оказался в руках Торка. Еще через минуту веревку дернули снова, на этот раз дважды. Можно было поднимать. Груз стал намного легче и вскоре в руки Смита вернулся опустошенный рюкзак. Всего за эту ночь он отправил на «Афину» три или четыре забитых очками рюкзака. И каждый раз после этого Джон возвращался в выделенный ему коридор и продолжал обшаривать каюты.

Очередной рюкзак был уже почти заполнен. Время неминуемо двигалось к утру и все больше пассажиров занимали свои койки, чтобы забыться сном часов до двух дня, а затем снова продолжать развлекаться до глубокой ночи. Джон без труда проник в очередную каюту. Интуиция опять не подвела: внутри никого не было. На тумбочке рядом с кроватью лежал ноутбук. Смит пошарил вокруг него: очков нет. Потом он залез в шкаф и достал чемодан. Очков в чемодане тоже не было. Джон огляделся. В тумбочке, на которой стоял ноутбук, имелось несколько ящиков. Он открыл их один за другим. Все они были пусты. Тогда он заглянул под кровать, но кроме пыли и пары тапок, ничего не нашел. В растерянности он встал посреди комнаты. И тут к его ужасу, дверь начала открываться. Холодная дрожь пробежала по спине. Прятаться было поздно. Мозг работал с бешеной скоростью, придумывая причину, по которой он здесь находится. Дверь открылась, и в ярком свете коридорных ламп появился темный силуэт.

–Извините, я слесарь. Нижний этаж затопило. Ищу источник течи. Похоже, у вас все в порядке.

–Не ори, слесарь – ответил знакомый голос. Это был Манки. – Посмотри в окно – уже почти рассвело. Пора сматываться.

Джон облегченно вздохнул.

–Подожди, я чувствую, что здесь нас ждет богатая добыча. Но упорно не могу найти ее.

–Многому тебе еще предстоит научиться – мягко ответил Манки. – Смотри.

Он подошел к стене и отодвинул висевшую там картину. За ней оказался сейф с кодовым замком.

–Как мы узнаем шифр?

–Здесь код из восьми цифр. Попробуем 12345678.

Сейф не поддался.

–Посмотри в чемодане. Там должны лежать документы. Когда у него день рождения?

–12 мая 1986 года.

–Попробуем 12051986.

Сейф не поддался.

–Попробуй, наоборот, сначала написать месяц, а потом дату. Он американец.

–Пробуем. 05121986.

Сейф снова не поддался.

–Ладно, сказал, наконец, Манки. Видать, не судьба. Пошли отсюда.

–Погоди. Попробуй 66666666.

–Пробую.

Дверца сейфа распахнулась.

–Молодец. Что это за код?

–666 – число дьявола. Если уж человек решился путешествовать на проклятом корабле, он должен уважать этого парня.

В сейфе лежали две пачки стодолларовых купюр, полиэтиленовый пакетик с драгоценными камнями и десять пар очков.

–Отлично! – сказал Манки – не зря мы тут маялись. Бери скорее добычу, и пошли.

Джон расстегнул рюкзак и сложил туда восемь пар очков.

–Не закрывай сейф – остановил его Манки.

«Неужели, жители Острова все-таки ценят деньги?» – промелькнуло в голове у Смита.

–Человек, который кладет запасные очки в сейф, обязательно заметит пропажу – пояснил Манки, и положил в железный шкаф шесть пар очков из своего рюкзака – эти – фальшивые, для придания солидности. Линзы у них без диоптрий. Нам они не нужны, а житель этой каюты подумает, что перепутал очки дома.

Теперь сматываемся.

Как только они вышли из каюты, им встретился парень, с красными от недосыпа глазами. Это был пассажир последней каюты. Манки подмигнул ему.

–Что, веселенькая была ночка?

–Да уж. Просадил в рулетку две штуки баксов. Больше никогда не буду играть в азартные игры. Только в компьютерные.

Поднявшись на палубу, Манки с Джоном прошли мимо большого пустого зала. Джон уже несколько раз проходил мимо этого места и не обращал на него внимания, но теперь, когда начало светать, стали вырисовываться некоторые детали. Это был ночной клуб. Столики в основном были закрыты чехлами для защиты от пыли, лишь возле самой сцены стояло несколько раскрытых столов. У входа по обеим сторонам дверей красовались большие, в человеческий рост, золоченые скульптуры, изображавшие статуэтки «Оскар». Видимо, клуб был посвящен американскому кинематографу. Джон вошел внутрь.

–Куда ты? – окликнул его Манки – мы торопимся, нас могут заметить.

Но Джон не обращал внимания. Манки вздохнул и вошел внутрь вслед за ним.

Джон прошел мимо большого бара, уставленного множеством разноцветных напитков, не чета бару на Острове.

–Видимо, место не слишком популярно? – проговорил Джон, проведя пальцем по барной стойке и оставив след в пыли.

–Ты же знаешь, на лайнере тусуются одни программисты. А эти люди предпочитают получать удовольствия, лежа на кровати вместе со своим ноутбуком.

Джон тем временем подошел к сцене. Посреди нее от пола до потолка торчал блестящий стальной шест для стриптиза.

–Значит, они не заметят пропажи. Манки, у тебя нет отвертки? Очень уж мне хочется взять эту вещицу с собой.

–Ты с ума сошел? Как мы будем спускать ее на корабль? Зачем она тебе нужна? Поставишь в баре у Ники и будешь веселить публику?

–У меня есть идея получше. Мы используем ее вместо мачты.

Некоторое время Манки стоял в задумчивости. А затем аж подпрыгнул от восторга.

–Здорово придумал! А в качестве паруса можно повесить нашу палатку.

Затем он порылся в кармане и извлек оттуда небольшую крестовую отвертку.

–Тебе придется залезть на этот шест, чтобы открутить его сверху – сказал Джон.

–Какой ты еще неопытный! Если открутим его снизу, сверху он сам отсоединится.

Манки встал на колени и принялся откручивать винты, которыми шест был прикреплен к сцене. Через две минуты будущая мачта была у них в руках.

До борта, с которого был перекинут канат к «Афине», они добрались без происшествий.

–Теперь нужно обвязать шест веревками и спустить его – сказал Джон.

–Нет, нельзя, из веревки он выскользнет. Смотри, какой гладкий. Я спущусь, и когда буду достаточно низко, ты протянешь мне один конец. Затем спустишься сам, перехватишь у меня шест, а я поползу дальше.

Джон посмотрел на Манки и подумал, что тот был прав. Ему предстояло еще очень многому научиться в этой жизни. Вскоре они оказались на «Афине». Алек ловко сдернул канат с борта «Летучего голландца», и они отчалили.

Был полный штиль и устанавливать мачту не было ни смысла ни времени. Вся команда взялась за весла, и несколько часов они гребли как проклятые до тех пор, пока огромный неповоротливый «Летучий голландец» не превратился в маленькую точку на горизонте. Все это время Дядюшка Том гордо расхаживал вокруг гор добытых ими трофеев. Вначале на лице его проглядывала самодовольная ухмылка. Но с течением времени капитан становился все мрачнее. Улыбка уже давно исчезла с его лица. Взгляд из довольного превратился в задумчивый. К тому времени, когда стало уже совсем светло, он стал мрачнее тучи. Плечи его ссутулились, походка стала неровной и неуверенной. Капитан из молодцеватого юнца превратился в старика.

Вскоре он поднял руку в знак того, что можно сушить весла. Когда появилась возможность отдохнуть, Джон взглянул на палубу «Афины». Палубы видно не было. Вся она была завалена очками. Они были везде: в ящиках, бочках, баке для пищи, чехлах для весел. Но основное их количество просто валялось на палубе.

Моряки потягивались после тяжелой работы и постепенно переходили к своим делам. Алек и Сандер принялись за установку мачты из стальной трубы, одолженной на «Летучем голландце». В качестве перекладины они приспособили одну из запасных удочек Петровича, вызвав тем самым его бурное недовольство. Парусом, как и предполагалось, стала палатка. Сам Петрович поворчал некоторое время и удалился на корму, добывать обед. Манки разлегся отдыхать прямо на палубе, положив голову на кучу очков. Торк взялся за свои навигационные приборы.

–Все складывается как нельзя лучше – сказал он через некоторое время капитану – Трюмы завалены добычей, Остров находится всего в каких-то двух тысячах миль. Течения нам благоприятствуют. Вскоре должен задуть попутный ветер. Думаю, через неделю будем дома. А там! С таким урожаем можно будет не выходить в море целый год. Подарков Вулкану хватит раза на четыре. Будем целый день загорать, пить ром и есть бананы. Я в море больше всего скучаю именно по фруктам. Не знаю, почему. Ведь на суше я их не особенно люблю.

–Все это так, мой друг – задумчиво и печально ответил капитан – только нужно учесть тот факт, что мы совершили страшную ошибку.

–О чем ты говоришь, Том? – не понял Торк.

–Я говорю о разрушенной мечте. Помнишь, как мы мечтали о «Летучем голландце»? Никто не верил, что он вообще существует, а мы верили. Мы садились за стол в таверне, брали ром и начинали представлять, как взберемся на него и возьмем огромный куш. Теперь наша мечта осуществилась. И новой мечты у нас нет!

–Но мы ходим в море не за мечтой! Мы собираем дары для Вулкана, чтобы он сжалился над нами и подарил нам тепло на всю зиму. Наше плавание – это тяжелая работа.

–Мы и раньше привозили из экспедиций добычу. Когда больше, когда меньше. Вулкану всегда хватало. Он был милостив к нам. Но кроме необходимости, меня тянула в море и неведомая его таинственность. Через год, когда мы снова выйдем в море, это будет уже не старое доброе приключение, а обычная работа, сопряженная с трудностями и радостями, но лишенная былой романтики.

Торк стоял в задумчивости. Он понял, о чем говорит с ним капитан. И в нем боролись два человека: расчетливый делец и нестареющий романтик. Наконец, он произнес:

–Сейчас я рад, что не являюсь капитаном корабля и не должен принимать серьезных решений. А ты на корабле – царь и бог. И ты знаешь, что делать.

Дядюшка Том словно помолодел лет на тридцать. Он еще ничего не сказал, но было видно, что он уже принял решение. Дядюшка Том встал на капитанский мостик и произнес громким голосом:

–Команда! Вчера мы обобрали до нитки самый большой корабль, который только знали моря. И все мы очень этому рады и предвкушаем скорое возвращение на Остров, где всех нас ждут наши семьи и друзья. Но издавна известно одно правило: не бери больше, чем тебе нужно! В глубине души мы отлично понимаем, что Вулкан поперхнется таким количеством даров, а морские боги прогневаются на нас за нашу жадность. Поэтому мы возвращаемся на «Летучий голландец» и оставляем там часть нашей добычи.

Команда молчала. У Алека даже приоткрылся рот от удивления.

–Ну что уставились? Пошевеливайтесь, черти! За весла. Если будем хорошо грести, настигнем «Летучий голландец» к завтрашней ночи. Когда придем на Остров, опустошим все погреба в таверне! Я проставляюсь.

И экипаж «Афины» ринулся к веслам. Сначала на лицах моряков царило замешательство, но затем задорное настроение капитана передалось и им. Теперь всем было плевать на то, что они совершают, быть может, самую большую глупость в своей жизни. Главное, что их капитан с ними. Он бодр и весел, и ведет их непотопляемую «Афину» к поставленной цели.

Глава 22.

И снова в темноте горят огни огромного корабля. И снова маленькая хрупкая «Афина» незаметно приближается к нему, чтобы ее пассажиры смогли проделать свою неведомую большому миру работу. Манки привычным жестом забросил кошку с канатом на борт «Летучего голландца».

–Омлет – обратился капитан к Джону. – Полезешь ты один. Будешь принимать груз снизу, и складывать его на палубе. Утром, когда очки будут обнаружены, все подумают, что это был чей-то дурацкий розыгрыш. Посмеются, поругаются и забудут. Вперед!

–Капитан! – обратился Торк к Дядюшке Тому. Лицо его было печально.

–Что случилось?

–Мы не можем оставить на палубе часть добычи. Представь себе: куча людей вдруг таинственным образом лишилась своих очков. Вдруг некоторые из них обнаружили свои потери на палубе. Что подумают остальные люди?

–Они будут ломать голову, куда же подевались их очки.

–Конечно. Тема, возможно, будет горячо обсуждаться на корабле. Они уже не придут к выводу, что просто забыли очки дома. Они начнут выяснять, что же произошло в ту ночь, и наверняка обнаружат некоторые улики, которые возвестят о нашем присутствии.

Капитан опустил голову.

–Ты прав, приятель. Дела нельзя делать наполовину. Или мы прямо сейчас отправляемся восвояси, или возвращаем всю добычу.

Через мгновение решение было принято. Капитан снова повеселел.

–Омлет, поторопись, тебе предстоит серьезная работенка.

Джон ловко ухватился за веревку. Мозоли на его ладонях стали грубыми, жесткими и уже не болели. На этот раз он ухитрился вскарабкаться на борт «Летучего голландца» на одних руках, даже не отталкиваясь ногами от его корпуса. Вскоре он добрался до палубы. Здесь, как и в прошлый раз, никого не было. Кто-то спал, но большинство, вероятно, проводило ночь в одном из многочисленных интернет-клубов. Веревка дернулась. Джон стал тянуть ее на себя, и вскоре показалась первая партия товара, который нужно было вернуть. Джон втянул мешок, вывалил его содержимое на палубу и сбросил назад, за борт. Вываленная куча очков смотрелась как-то неуклюже и одиноко. Следующая партия очков пришла минут через двадцать. Вероятно, внизу команде пришлось немало потрудиться, чтобы загрузить мешок. Вдруг в голову Джона пришла гениальная идея. Ночь только вступала в свои права, и времени было полно. Он отвязал мешок и взвалил его на плечи. Ноша оказалась весьма тяжелой, но вполне подъемной. Джон направился к знакомой двери. Вот и он – ночной клуб. Как всегда пуст, дверь открыта. Внутри темно и одиноко. Пропажи шеста, похоже, никто так и не заметил. Джон развязал мешок, достал очки и положил их на один из столов. Так же он поступил и с остальными. Через десять минут мешок был пуст. Джон вернулся к месту, где была пришвартована «Афина» и собрал в мешок все очки, вываленные ранее на палубу. Затем он также отнес их в ночной клуб и тоже разложил на столах. После этого он вернулся, привязал мешок к веревке и с чистой совестью спустил его за борт. Со последующими посылками Джон поступил также. Наконец пришел мешок, к которому булавкой была приколота записка: «Это последний. Вываливай и спускайся».

Джон, как и прежде, вернулся в клуб. Вскоре на каждом зрительском месте лежали очки. Они лежали также на стойках и на сцене. Джон засунул руку в мешок. Оставалось еще двое очков. Но класть их было уже некуда. Всюду, куда падал глаз, уже лежали очки. Но времени ломать голову не было. Джон вышел из клуба. И тут его осенила очередная гениальная мысль. Он достал очки и напялил их на золотые статуэтки Оскаров, стоявших по сторонам. Получилось очень гармонично. Улыбнувшись, он с чистой душой отправился на палубу, перепрыгнул через борт и, схватившись на лету за веревку, спустился на «Афину».

–Ну и долго же ты! – проворчал капитан.

–Скоро только кошки родятся – ответил Джон.

«Афина» отшвартовалась от «Летучего голландца», чтобы вернуться на Остров, а затем снова отправиться странствовать по всем морям и океанам, и вновь разыскивать чудесный корабль-призрак. Дул свежий ветерок. Парус был поднят и капитан приказал всем ложиться спать, сам как всегда оставшись на капитанском мостике караулить сон своих подчиненных.

Утром, после ночной эйфории, на Афину пришло уныние. Капитан понурившись ходил взад и вперед по пустой палубе, еще вчера почти до бортов заваленной добычей с «Летучего голландца». Возле мачты лежало только два ящика, наполненных еще на «Принцессе Гретте».

–Ну что, мой друг, – сказал он, наткнувшись на Торка, как обычно стоявшего возле борта и измерявшего скорость Афины относительно поверхности воды – пожалуй, это самое неудачное путешествие за все время?

–Нет, – ответил тот спокойно – был еще тот поход, пять лет назад, когда мы столкнулись с айсбергом и едва не пошли ко дну. Тогда нам удалось привести на Остров всего пол-ящика.

–Да, помню. Тяжелое тогда выдалось путешествие, хоть и короткое.

–Ничего не поделаешь, может, повезет в следующий раз. Теперь нужно срочно возвращаться. Я еще раз провел осмотр нашего корабля, на этот раз внимательнее. Из тех бочек, что уцелели после бури, повреждены четыре. Они пока держат, но это не будет продолжаться долго. Два весла уплыли. Не велика потеря, но иногда это может стоить жизни. Палатка вместо паруса – тоже не очень хорошо. Она слишком маленькая и тяжелая. При сильном ветре может перевернуть корабль. Да и в случае дождя команде нужно будет где-то спать. Они, конечно, не сахарные, но и не железные.

–Железные, да вот только железо ржавеет под дождем – грустно улыбнулся капитан – может, есть какие-нибудь цели по пути, за которыми не надо будет носиться по всем океанам?

–Ничего. «Осьминог» в пятистах милях к югу. Но, ты же знаешь, это старая посудина, с нее много не возьмешь, к тому же идет она удаляющимся курсом, за ней придется погоняться. Вот, пожалуй, и все.

–Не густо. Ничего не поделаешь. Придется возвращаться домой.

–Подожди, есть еще кое-что – Торк, как собака, повел носом, словно нюхая воздух – если будем идти с той же скоростью и тем же курсом, через двое суток встретимся со старым знакомым – «Диницем». Не хотел бы я попасться на глаза его капитану. Нужно или сбавить ход, или изменить курс.

Капитан кивнул головой.

–Да, нужно подумать, как избежать этой встречи с наименьшими потерями.

И вдруг он снова улыбнулся. В глазах его, впервые за сегодняшнее утро, заиграли задорные огоньки.

–А что, Торк, я, вот, подумал. Если мы знаем, где находится этот авианосец, и понимаем, что они нас там явно не ждут, не совершить ли нам туда визит?

Торк промолчал, но на лице его тоже засияла улыбка.

И вот очередная черная ночь. Корабля не видно, хотя он находится совсем неподалеку.

В отличие от пассажирских лайнеров, светящихся, подобно рождественской елке, «Диниц» был погружен в темноту. Даже сигнальные огни не горели на его палубе. Капитан шепотом отдавал приказания.

–Петрович, иди, побрейся.

–Но сэр, я брился перед прошлым заданием…

–Это было две недели назад.

–А тебе, Манки, не мешает подстричься. Как-никак, ты будущий военный.

–Есть сэр!

–Молодец! Теперь ты…

Капитан задумчиво посмотрел на Торка.

–Прости, старина, ты с нами не пойдешь. Больно уж ты старый.

–Но капитан, вы же знаете, что мне пятьдесят пять. В американском флоте это еще не пенсионный возраст.

–В американском флоте в пятьдесят пять дослуживаются до адмиралов. Во-первых, у нас нет адмиральского мундира, во-вторых, даже если бы он был, всех высших офицеров на корабле моряки знают в лицо. Появление еще одного вызовет подозрения.

–Я смогу сойти за кока, или доктора…

–Кока и докторов моряки тоже знают в лицо. Ты с нами не идешь. Это вопрос решенный.

–Капитан, а вы на себя в зеркало смотрели? Сойдете ли вы за моряка? – вдруг спросил Алек (может, это был Сандер).

–Что ты имеешь в виду?

–Ваши усы. Думаете, в американском военно-морском флоте такие носят?

Капитан с возмущением посмотрел на собеседника.

–Усы во флоте не запрещены.

–Даже если и так, ваши усы запоминаются на всю жизнь. Если вас кто-нибудь встретит на палубе, сразу поймет, что вы новенький. А откуда взяться новенькому посреди океана?

Капитан опустил голову.

–Ты прав, приятель. Дело есть дело. И если уж мы этим занимаемся, нужно быть готовым к маленьким жертвам. Даже к таким большим маленьким жертвам, как мои усы. Торк, неси одежду.

Торк открыл сундук с одеждой. На этот раз в нем неведомо откуда оказалась американская морская форма.

Капитан тем временем отошел к корме и, отвернувшись ото всех, встал возле борта. Он брился.

Через пятнадцать минут пять бравых моряков были готовы. Все чисто выбриты, с короткими стрижками, в морской форме, не достаточно чистой для того, чтобы привлечь внимание своей новизной, не слишком грязной, чтобы вызвать возмущение офицерского состава.

Дальше работали в полной тишине. Алек и Сандер сидели на веслах. Только они могли грести настолько тихо, что ударов весел не было слышно даже в абсолютный штиль. Торк стоял на носу «Афины». Джон так и не увидел авианосец. Даже когда Торк перегнулся через борт и уперся во что-то, а «Афина» резко остановилась, он не смог разглядеть в темноте громадного остова.

–Скорее, не медлите – давал Торк последние инструкции – через десять минут будет обход палубы. Вы должны успеть проскочить. Дальше – как получится.

Манки бросил кошку. Джону показалось, что в этот раз он сделал это даже тише, чем обычно. Через четыре минуты все похитители были на борту «Диница». Трое вниз, двое вверх – прошептал Дядюшка Том, когда они подошли к входу во чрево корабля, – Мы с Омлетом пройдемся по каютам офицеров. Они наверняка веселятся в офицерском клубе. А вы пошарьте в трюмах.

Капитан Рид, едва проникнув внутрь, тут же растворился внутри одной из многочисленных кают, и Джон остался один. Он решил, что на одном этаже им с Дядюшкой Томом делать нечего, и поднялся выше. Коридор был ему прекрасно знаком. Еще совсем недавно он шел здесь сначала под наблюдением доктора в кабинет капитана, а потом, в сопровождении Алека и Сандера, обратно. Первая попавшаяся ему дверь была медицинским кабинетом. Джон зашел внутрь. Горели лампы дневного света, но людей не было. На столе доктора стоял микроскоп. Рядом с микроскопом лежали очки. Джон взял очки и положил их за пазуху. Затем он снял с микроскопа окуляры и хотел было положить их к очкам, но остановился. «А вдруг на корабле случится какая-нибудь эпидемия. Нужно будет исследовать микроорганизмы, которые ее вызвали, а микроскопа нет. В результате могут погибнуть люди, и виноват в этом буду я». Джон вернул окуляры на место и направился было к двери, но опять остановился. Он достал очки и тоже положил их на место. «Доктору они нужнее» – подумал он.

Впереди был еще длинный ряд кают, но все они как назло, не подходили. Из-за дверей одной слышался храп. В другой горел свет, третья была необитаема, в четвертую можно было заглянуть, но Джон уже набрался достаточно опыта, чтобы почувствовать, что наживы там не предвидится.

Наконец, осталась одна единственная дверь в конце коридора. Джон хорошо знал ее. Это был вход в кабинет капитана. В работу вступили отмычки, и через минуту Джон был внутри.

В кабинете горела люстра, ярко освещая всю обстановку. В прошлый раз Джон осмотрел кабинет лишь мельком, но теперь у него было предостаточно времени. Вот знакомый стеллаж с астролябиями, компасами и другими навигационными приборами. Некоторые из них блестели как новые, некоторые вероятно долго пролежали на дне океана и были сильно изъедены морской водой. Вот стенд с раковинами, засушенными акулами, черепахами и прочей экзотической живностью. Такой коллекции мог позавидовать любой зоологический музей. Рядом стояли полки с амфорами, тарелками и маленькими статуями. Все они наверняка были очень старыми, скорее всего найденными на дне моря, потому, что все, что было в этом кабинете, так или иначе имело отношение к морю. А дальше Джона ждал большой сюрприз. В углу кабинета стоял огромный стеллаж, уставленный очками. В основном все очки были старинными, но попадались и вполне современные, с пластиковыми оправами. «Наверное, старик Хрум приготовил их, чтобы принести в дар Вулкану, когда найдет Остров» – решил Джон – «Но быстрее будет передать их через меня». И он, на этот раз без всяких размышлений, заполнил полость своей тельняшки ценными находками. Вошло не все. Оставшиеся очки Джон расставил посвободнее, чтобы пропажа не была заметна сразу. Дело было сделано, но времени оставалась еще уйма. Джон подошел к письменному столу капитана. Подошел и обомлел. Все его пространство занимала большая старинная карта. Кое-где она была порвана, прожжена, погрызена мышами и заляпана воском, но в целом карта была в очень хорошем состоянии. Художник не пожалел ни времени ни своего таланта, чтобы ее написать: карта была настоящим произведением искусства. По океанам плыли старинные парусники, подгоняемые ветрами с лицами пухлых младенцев. Из воды выглядывали неведомые морские чудовища, изрыгающие из пастей воду. Вместо Антарктиды зияло огромное бесформенное пятно Терры Инкогниты. Зато севернее моря изобиловали маленькими островками. Все они были изображены очень красочно: с деревьями, фортами из частокола, тростниковыми деревушками, горами, извергающимися вулканами. В глаза Джону бросился один из них. Маленький островок у самых границ изведанного мира, на юге Тихого океана. Одна его сторона была в изобилии покрыта пальмами, другая – безжизненна, ничего кроме камней и льда на ней не было. Разделял эти два мира огромный дымящийся вулкан. Возле острова в море плавали все те же гигантские морские чудовища, что и везде, только потоки воды вылетали из из макушек, а в пастях зверей угрожающе торчали зубы. Джон не мог не узнать этой земли. Это был Остров. Тот самый Остров, который теперь стал его домом.

И вдруг дернулась ручка входной двери. Внутри Джона все похолодело. Единственное, что он успел сделать – спрятаться в одном из шкафов. В нем хранилась теплая одежда – зимняя куртка, сапоги и теплая шапка – вещи сейчас ненужные.

Через щелочку Джон видел, как в кабинет вошел капитан. Не подозревая присутствия случайного гостя, он сел за свой письменный стол, взял увеличительное стекло и начал изучать карту.

Через щель виднелись настенные часы, старинные, как и большинство вещей в этом кабинете, но вроде бы точные. Времени было еще не много, тем не менее, если бы капитан просидел в своем кабинете до утра, то Джон мог оказаться в неприятной ситуации.

К счастью, капитану, видимо, быстро надоела кропотливая работа. Он поднялся со стула и подошел к одному из стеллажей. Адмирал Томсон взял с него старинную треуголку и напялил на себя. Потом он взял с другой полки шпагу и начал интенсивно размахивать ей во все стороны. Через некоторое время ему надоело сражаться с воздухом. Он залез под свой письменный стол, долго там рылся и, наконец, достал свернутый рулоном лист бумаги. Подойдя к одной из стен, он развернул рулон и прилепил его скотчем. Это был большой, во весь рост, неумело исполненный, но вполне узнаваемый портрет капитана Рида. Несколько взмахов шпагой, и портрет поражен в самое сердце. Но капитану было мало такой победы. Он продолжал размахивать шпагой все ожесточеннее. Портрет был разрезан на несколько частей и повалился на пол. Потом под горячую руку попался стеллаж с морскими тварями. На пол полетела разрубленная надвое акула, морская черепаха с грохотом свалилась вниз. Дальше под раздачу попали старинные приборы. Большие песочные часы разлетелись вдребезги, засыпав пол мелким белым песком, астролябия улетела куда-то в стенку.

Потом капитан обратил свой взор на полки с очками. И тут все стихло. Он понял, что его обокрали.

«Сейчас он объявит тревогу, и нас поймают» – пронеслось в голове Джона. Но капитан так не поступил. Он неподвижно стоял перед стеллажом и оглядывался, подергивая носом, как будто нюхая воздух. Словно он понял, что грабитель где-то рядом. Медленными шагами, не выпуская из рук шпаги, он начал обходить свой кабинет, постепенно приближаясь к шкафу с теплой одеждой. Джон от страха зажмурил глаза. Ему казалось, что если он будет продолжать наблюдать за капитаном, тот почувствует на себе его взгляд.

И вот капитан подошел к убежищу Джона почти вплотную. Смит слышал его дыхание, и даже, как ему показалось, биение его сердца. Нужно было что-то делать. Если капитан поймает жулика в своем кабинете, он тут же объявит тревогу на корабле, и вся команда «Афины» будет схвачена. Если капитан не найдет Джона, он все равно объявит тревогу. Следовательно, выход был один. Смит резко толкнул от себя дверцу шкафа. Расчет был верен. Дверь изо всей силы ударила капитана в лоб. Тот повалился на пол. Путь из кабинета был свободен. Но бежать было еще рано. Джон метнулся к одному из шкафов, еще не затронутому всеразящей шпагой, и схватил с одной из полок кусок старого морского каната. Как хорошо, что Манки обучил его вязать морские узлы! Через каких-то две минуты, капитан, так и не успев толком прийти в себя после удара, оказался надежно связан по рукам и ногам. Теперь можно было бежать. Времени на эвакуацию вполне должно было хватить. Джон вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

По дороге на палубу он встретил капитана Рида.

–Надо уходить – коротко сказал Джон.

–Понял – ответил Дядюшка Том, не задавая лишних вопросов.

Остальные участники набега, словно услышав их разговор, вышли на палубу вслед за ними. Через десять минут, команда снова была на «Афине» полным составом.

–Все на весла! – скомандовал капитан – нужно убраться отсюда как можно дальше.

Второй раз повторять ему не пришлось.

Весла бросили только утром, когда совсем рассвело, и стало ясно, что погони нет. Вся команда тут же завалилась спать, оставив на дежурстве Торка. Поэтому добро, взятое с «Диница», стали осматривать только под вечер. Добыча оказалась приличной. Капитан обшарил все офицерские каюты, но львиную долю наживы он собрал в офтальмологическом кабинете. Там были огромные запасы очков и линз различной силы, от минус двадцати до плюс двадцати. Несмотря на приличное количество, Дядюшка Том заявил, что оставил им по крайней мере по две пары каждого номинала на случай, если у кого-либо из моряков действительно испортится зрение. Но самый большой улов достался Манки и братьям.

–Спустились мы в трюм – рассказывал Манки – а там длинная вереница самолетов. Я говорю, в таких сложных машинах наверняка много всяких оптических приборов. Мы принялись осматривать технику, и правда, с каждого самолета мы сняли по крайней мере по десятку всяких линз.

–Хорошая вещь – проговорил Торк, осматривая одну из них – просветленная оптика, антибликовое покрытие… Вулкан будет доволен.

В итоге вдобавок к двум ящикам очков, собранных на «Принцессе Гретте», добавилось еще четыре полных ящика – отличный улов.

–Ну что, теперь домой? – спросил Торк капитана.

–Сколько нам плыть?

–Мы не так уж и далеко. Если попутный ветер не стихнет, а он, судя по всему, не стихнет, доберемся дня за четыре.

–Нет, прямо на Остров плыть нельзя. Мы крепко насолили капитану «Диница», и он не уймется, пока не догонит нас. Нужно петлять, чтобы запутать следы.

–Какие еще следы? Мы же в море.

–Нельзя, чтобы он нас выследил. Надо периодически менять направление.

–«Диниц» идет другим курсом. Мы уже милях в трехстах от него.

–Ты забываешь, что это авианосец. Он наверняка использует самолеты, чтобы выследить нас.

–Если бы он хотел использовать самолеты, он бы уже это сделал. А я за весь день не увидел и не услышал ничего похожего. К тому же, с самолета нас заметить еще сложнее, чем с корабля. Для радара мы не видимы на фоне моря, а чтобы увидеть нас глазами, нужно лететь очень медленно и низко – непосильная задача для сверхзвуковых истребителей.

–Да, ты хорошо разбираешься в технике – проворчал капитан – пойдем-ка отойдем в сторонку.

Капитан с Торком отошли.

–Тут такое дело – тихо прошептал Дядюшка Том на самое ухо Торка – на суше меня никто не должен видеть без усов.

Торк понимающе кивнул.

–Вы правы капитан – продолжил он громко, так, чтобы слышал весь экипаж – адмирал хитер, и нам надо приложить все усилия, чтобы не дать ему шанса выследить нас. Думаю, с учетом обходного маневра, дома мы окажемся недели через две?

–Через три, чтобы наверняка – ответил капитан и подмигнул Торку.

Глава 23.

Обратный путь прошел без особых происшествий. Несмотря на полную секретность сговора капитана Рида и Торка, об истинной причине задержки прибытия домой все знали, и никто не возмущался. Несколько раз приходилось изменять маршрут, чтобы не быть замеченными с проходящих кораблей. Однажды на горизонте показался американский крейсер, вследствие чего вся команда срочно села на весла и гребла несколько часов в противоположном направлении. Один раз прошел сильный дождь. Пришлось срочно снимать парус и снова превращать его в каюту, чтобы не промокнуть. Через несколько дней Петрович подошел к капитану и заявил, что они заплыли в загадочную безрыбную аномалию, так что обеда сегодня не будет. Капитан вздохнул, приказал распечатать неприкосновенный запас продуктов, а сам тихонечко спросил у Торка, действительно ли такие бывают. Торк с умным видом ответил, что, вероятно, бывают, хотя он раньше ничего о них не слышал. Джон, правда, заподозрил, что Петрович просто напросто проспал утреннюю рыбную ловлю, но о своих подозрениях никому не рассказал. Курс корабля, был скорректирован, и на следующий день он вышел из безрыбной аномалии, порадовав Петровича богатым уловом. Как и было обещано, через три недели вдалеке показалась вершина знакомого вулкана.

Как и в прошлый раз «Афину» встречала веселая шумная толпа, неведомо откуда узнавшая о прибытии корабля. Но на этот раз Джон не был чужаком, пришедшим на пристань исключительно ради любопытства и не понимавшего, почему прочие жители так веселятся. Теперь он даже не был Джоном. Он был Омлетом, отважным моряком, прошедшим опасное плавание. Теперь он стоял не на пристани, ожидая приближающегося корабля. Теперь он сам стоял на палубе, и пристань приближалась к нему.

Остров был совсем близко. В толпе уже можно было различить Дедушку, спокойно стоявшего чуть в стороне, Ваську, активно машущего ластами и Нику. Джону казалось, что она смотрит только на него.

Когда корабль причалил, и Джон смог спрыгнуть на твердую землю, первым делом он протиснулся сквозь толпу к Нике. Теперь она стояла прямо перед ним. Джон крепко обнял ее и прижался губами к ее губам. Ника не стала сопротивляться. Напротив, она тоже обняла его. Когда, наконец, Джон нашел в себе силы отпустить Нику, он обернулся. Позади него стоял Дядюшка Том. Джон в смущении отступил. Глаза Тома были печальны. Он подошел и обнял свою дочь. Но тут налетела толпа. Джона оттеснили. Несколько особенно сильных крестьян подняли капитана на руки и понесли на вершину вулкана. Остальные последовали за ними. Джон направился назад, к «Афине». Остальные моряки уже были там. Петрович, Алек и Сандер разгружали ящики с очками, Торк и Манки проверяли, достаточно ли надежно пришвартован корабль. Затем они вместе с Джоном подхватили добычу и тоже направились к вершине.

Церемония проходила, как и в прошлый раз, весело и торжественно. Но теперь Джон занимал почетное место среди экипажа. Потом как обычно все переместились в трактир. И началось веселье.

Ром лился рекой, Ника подобно молнии стремительно вылетала из кухни с подносами, полными еды и тут же уносилась обратно, унося грязную посуду. Народу было столько, что яблоку некуда упасть. Даже помидорок потеснили. За столом, который они обычно занимали полностью, сидели еще человек десять. Они пили, веселились и произносили тосты за папу-помидорку, сын которого впервые вышел в море, и за маму-помидорку, которая воспитала такого отважного мальчика. Дым стоял столбом, было настолько шумно, что приходилось кричать, чтобы услышать свой голос.

Подступала полночь. Веселье продолжалось, но перешло в более спокойную и тихую стадию. Молодежь танцевала, старики сидели за столами, посасывали ром и обсуждали житейские проблемы. Дядюшка Том сидел один в глубине зала. Перед ним стояла большая кружка, но Джон так и не заметил, чтобы капитан пил из нее. Взгляд его был печален. Джон, наконец, осмелился подойти и сесть рядом. Тот грустно посмотрел на него.

–Капитан, вы злы на меня… – начал Джон.

–Нет, мальчик мой – перебил его Дядюшка Том – я не злюсь на тебя. Понимаешь, я всегда считал Нику своей маленькой девочкой. И когда я увидел, что ты обнимаешь ее, я вдруг понял, что она уже взрослая женщина. А я – почти старик.

Джон промолчал. Ответить было нечего.

–Я всегда мечтал о многом – продолжал Дядюшка Том – а теперь понимаю, что одни мечты уже осуществились, другие не осуществятся никогда, и теперь надо успокоиться и довольствоваться тем, что у меня есть. Построить маленький теплый домик на берегу моря, сесть в кресло-качалку на крыльце. Вокруг меня будет бегать куча внучат, а я буду рассказывать им о своих прошлых подвигах.

–Капитан, взгляните на Дедушку. Он на много старше вас и что-то я не видел его сидящим в кресле-качалке. Посмотрите на него – он пляшет так, что даст фору любому, даже тому, кто годится ему во внуки. Он живет так, как будто впереди будет еще много-много дней, даже если каждый из этих дней может оказаться для него последним.

Капитан долго смотрел на Дедушку, танцующего какой-то зажигательный латино-американский танец, а потом улыбнулся.

–Может, ты и прав. Не стоит сидеть тут и тонуть в слюнявых воспоминаниях. Пожалуй, пойду-ка и заведу для своей маленькой Ники мачеху. А там, глядишь, пойдут братики с сестренками. Рано мне еще в кресло-качалку.

Капитан залпом осушил свою кружку и, пошатываясь, отправился танцевать.

После этого веселье получило новый заряд. Горячие блюда уже не заказывали, и Ника присоединилась к капитану, Джону и Ваське.

Дядюшка Том встал и произнес речь:

–Обычно, когда пьют, произносят тосты с пожеланиями лучшей жизни. Но мне не приходит в голову, что в моей жизни может быть еще лучше. Посмотрите, за последние несколько месяцев мы совершали удачные вылазки и жертвовали щедрые подарки нашему Вулкану. Наш клан обрел, наконец, свой тотем. Моя дочь выросла и нашла свою любовь. Я не знаю, чего еще пожелать.

И с этими словами он осушил свой бокал.

–Но ведь есть еще враги нашего клана. Я имею в виду Риту с южной стороны острова. Она явно замышляет что-то недоброе. Скорее всего, хочет уничтожить наш тотем – сказал Джон, тоже выпив до дна.

–Эх, знать бы, какой тотем у нее. Мы бы живо с ней расправились – сказала Ника.

Джону при этих словах вдруг вспомнилась озорная обезьяна в таверне Риты. И его осенило:

–Я знаю, какой у них тотем! Это обезьяна. Точно вам говорю.

–С чего ты взял? – недоверчиво проговорил капитан.

–Она сама мне сказала, что обезьяна – это что-то вроде их символа. Она явно имела в виду тотем!

–Что, если нам его выкрасть? – сказал капитан.

–Это чересчур. Они, хоть и наши враги, но уничтожать вражеский тотем – все равно, что уподобляться им. К тому же, я никому не дам причинять вред маленькому беззащитному животному – возразила Ника.

–А мы его не будем уничтожать. Просто возьмем на время. Пусть они там помаются. А потом, возможно, мы им его вернем. Будут знать, как строить нам козни.

–Но сейчас уже далеко за полночь. Мы доберемся до них только утром, когда будет уже светло – засомневался Джон.

–Пустяки, я знаю короткую дорогу через остров. Через пару часов будем на месте.

И компания вышла из таверны. Дедушка по-прежнему танцевал, и его решили не отвлекать.

Ночь была прекрасна. Небо сверкало миллионами звезд, словно маленьких глаз загадочных далеких существ, с любопытством взирающих на Землю. В темноте деревьев пели неведомые птицы. Джону показалось, что он попал в сказку. Хотя, если сравнивать его нынешнюю жизнь с той, что была еще несколько месяцев назад в Нью-Йорке, он действительно оказался в сказке. Подумать только, он идет в компании с капитаном пиратского корабля, прекрасной девушкой и огромным говорящим моржом, чтобы похитить у злодеев их тотем. Тропинка была узкой, полузаросшей травой, но капитан уверенно шел вперед, и вскоре они, действительно, оказались на окраине знакомой деревни. Она была тиха и темна. Только в таверне на окраине горел свет.

–Должно быть, еще не спят – прошептала Ника.

–Сейчас пойдем и посмотрим – ответил капитан.

К таверне они подобрались незамеченными. Джон заглянул в окно. В зале был только Гарри. Он как всегда спал за своим столиком, обнявшись с полупустой бутылкой рома.

–Можно идти – сказал Джон.

Они вошли внутрь. Гарри даже не пошевельнулся. Вокруг него царила атмосфера перегара и оглушительного храпа. На кухне был слышен звон посуды и шум льющейся воды.

Капитан достал из-за пояса небольшую, но увесистую дубинку, тихонько прокрался к двери и осторожно заглянул внутрь. Затем он сделал знак рукой, призывающий заходить внутрь. На кухне перед раковиной на табуретке стояла уже знакомая Джону обезьянка и мыла тарелки. При виде пришельцев, она оскалилась, зашипела и обернулась в поисках пути для бегства. Но единственный выход из кухни был перекрыт. Бежать было некуда. Тогда обезьяна взяла со стола большой кухонный нож и угрожающе занесла его над головой.

–Тише, тише – произнес капитан – не надо нас бояться, мы не причиним тебе вреда.

Он опустил дубину и полез за пазуху своего бушлата, долго там рылся и, наконец, извлек большой желтый банан.

–Возьми, это тебе! – сказал он, протягивая банан обезьяне.

По лицу примата было видно, как в нем борятся два противоположных чувства: страх и желание насладиться деликатесом. Животное здесь явно недокармливали, и, в конце концов, банан победил. Обезьяна положила нож на место, спрыгнула со стула, на задних лапах, помогая себе передними, подошла к капитану и забрала банан.

–Вот и молодец! – прошептал дядюшка Том – а теперь пойдем с нами, прогуляемся. Там, куда мы пойдем, будет много разной еды. А еще мы не будем заставлять тебя работать по ночам.

С этими словами он протянул руки и взял обезьяну. Та не сопротивлялась. Она даже обняла его свободной рукой за шею.

–Все – скомандовал капитан – дело сделано. Теперь уходим.

Они тихо вышли из таверны, не нарушив сон Гарри, и беспрепятственно добрались до джунглей.

Сначала все молчали. Джон шел последним. Первое время он чувствовал себя словно собака, поджавшая хвост. Это был страх, смешанный с чувством глубочайшего напряжения. Казалось, чуть-чуть, и Джон начнет светиться. Каждое дуновение ветра, каждый шорох в лесу вызывали в нем нервную дрожь. Ему казалось, что по пятам за ними крадется Рита с огромным ножом. И в любой момент она может бесшумно, почти нежно, прижать его голову к своей груди левой рукой, а правой перерезать ему горло. Порой, чувство это грозило затуманить разум, заставить бежать сломя голову в темноту джунглей, все равно, куда, лишь бы не оборачиваться. Но каждый раз его взгляд падал на спину идущей впереди Ники, и самообладание возвращалось.

Постепенно, напряжение спало. К деревне путники подходили уже в приподнятом настроении. Дядюшка Том рассказывал веселые истории, Ника громко смеялась, Джону тоже удалось вставить пару удачных шуток.

Уже почти рассвело, когда компания вошла в таверну. Посетители разошлись. Васька уже сидел на своем излюбленном месте. Перед ним на столе стояла раскрытая полупустая бутылка. Стакана не было, видимо он пил из горла. Дедушка спал, облокотившись на барную стойку.

–Не будем его будить, пусть себе спит – прошептал Джон.

–Ну да, а потом у него будут неделю болеть кости от того, что он уснул сидя на жестком столе, и он обвинит во всем нас – возразила Ника, подошла к старику и тихонько похлопала его по спине.

–Пора перебираться на мягкую кроватку – нежно проговорила она – пойдем, я провожу тебя.

Дедушка лениво поднял голову и сонным взглядом осмотрел таверну.

–Уже почти совсем светло! Почему вы еще не спите? – проговорил он.

И тут его взгляд упал на обезьяну, дремавшую на груди Дядюшки Тома.

–Что за прелестное создание? – улыбнувшись, спросил Дедушка.

Он поднялся со своего места и подошел поближе с явным намерением почесать примата по рыжей шерстке.

–Прелестное и очень важное – ответила Ника – Как никак, тотем клана Риты.

Деда словно подменили. Сон улетучился за долю мгновения. Глаза его раскрылись, почти выйдя из своих орбит, лицо стало бледного, даже серого цвета. Смотреть на него было страшно.

–Что вы наделали, несчастные? – он проговорил эту фразу едва слышно, но прозвучала она словно молния, после которой неминуемо должен прогреметь оглушающий гром.

–Мы просто хотели показать им, кто хозяин на этом острове. Пусть они там помучаются, а потом мы вернем им обезьянку в целости и сохранности – пролепетала Ника.

Дедушка поднял руку, словно заставляя ее замолчать. Наверное, он хотел сказать еще что-то, но не успел. Снаружи раздались шум и крики. Прогремело несколько выстрелов.

–Они уже здесь. Бежим – коротко закончил Дедушка.

–За мной – скомандовал Дядюшка Том.

Он отбросил проклятую обезьяну и ринулся к столу, за которым обычно сидели помидорки. Стремительным движением капитан отбросил стол так, что тот перевернулся, затем он упал на колени и схватился за что-то на полу. К удивлению Джона, открылась дверца люка. Он никогда раньше не замечал ее, хотя так много раз мыл здесь полы. С прыткостью ящерицы Дядюшка Том нырнул туда вниз головой, через мгновение полностью скрывшись из виду. Его примеру последовала Ника. Туда же устремился Васька. Тут Джон решил, что настал его последний час. Огромное полуторатонное животное ни за что не пролезет в люк, в который только что едва протиснулись бывалый моряк и стройная девушка. Но опасения его были напрасны: доля секунды и только самый кончик ласты сверкнул и скрылся в загадочной темноте. Джон решил пустить вперед Дедушку, но вместо того, чтобы нырять в люк, тот метнулся к барной стойке и, ловко перегнувшись через нее, достал с полки заросшую ракушками бутылку, ту самую, которую он принес в день, когда Джон оказался на Острове.

Дедушка обернулся и посмотрел на Смита.

–Лезь вперед, я за тобой – закричал он Джону, видя, что тот замешкался.

Второй раз повторять не пришлось. Джон подбежал к люку. В эту секунду, дверь таверны распахнулась, и в проходе появился Гарри. В руке его был пистолет. Следом за ним вошла Рита. Как всегда, она была абсолютно спокойна. За ее спиной стояли еще несколько жителей южного поселка. Их лица были холодны и безучастны.

В следующее мгновение раздался выстрел, и бутылка разлетелась у Дедушки в руках.

Наверное, Джону следовало убедиться, что Дедушка тоже успеет добежать до потайного хода, но он был моряком, хоть и начинающим, но уже привыкшим выполнять команды беспрекословно. Поэтому он, не раздумывая, нырнул в люк и оказался в абсолютной темноте в узком проходе, через который едва можно было протиснуться. С огромным трудом он пополз вперед. И через несколько метров уперся в тупик. Ползти назад не было никакой возможности. Джон словно оказался заживо погребен. И вдруг откуда-то сверху раздался голос Ники:

–Скорее, не отставай!

Джон, с трудом повернув голову, посмотрел вверх. Там его ждала такая же темнота, как и вокруг. Но надо было что-то делать. Он поднял руку и стал ощупывать потолок подземного хода. Так и есть. Ход не закончился тупиком, просто он резко поворачивал вверх. Извернувшись, подобно змее, Джон сначала сел на землю, потом встал на колени и поднял руки вверх. Там его ждало новое препятствие. Но на этот раз это была не земля, а что-то теплое и мягкое. Джон без труда убрал преграду со своего пути. В глаза ему прыснул яркий свет. Жмурясь, он ухватился за края ямы и вылез наружу. К своему удивлению, он узнал место, где сейчас находился. Это была лачуга, в которой он жил с Васькой перед своим отплытием на Афине. А мягкая преграда оказалась его спальным матрасом. Джон полз по подземному ходу совсем немного, а сарай находился примерно в пятистах метрах от таверны. Он не знал и не мог понять, как здесь очутился. Но думать было некогда, нужно было спешить вслед за своими товарищами. Джон быстро огляделся. Дверь была заперта снаружи. Единственным путем для дальнейшего бегства было маленькое окошко, через которое пробивался яркий свет. Джон ринулся к нему и протянул руку, чтобы разбить стекло. Но стекла не было. К его удивлению, все, что было за окном – пальмы, соседние дома, песок, небо, оказалось нарисованным на куске грубой ткани, за которой находился темный проем следующего подземного хода. И снова, цепляясь локтями за твердую землю, расцарапывая в кровь колени об острые камни, Джон полз вперед. Вдруг пол под ним исчез, и Джон начал проваливаться вниз. Это случилось настолько неожиданно, что он не успел схватиться за боковые стенки. Падение было довольно жестким, но терпимым. Вокруг него больше не было земли, вокруг была грубая брезентовая ткань. Джон долго копошился в ней, словно в огромном мешке, разыскивая выход. Наконец, он нашел его. Снова засветило яркое утреннее солнце. Он стоял на палубе «Афины», а мешок, из которого он только что выбрался, оказался палаткой, которую, выходя на берег, никто из команды так и не удосужился убрать. Ни Васьки, ни Ники с Дядюшкой Томом поблизости не было. Значит, нужно было искать следующую лазейку. Джон уже понял, что он без труда определит следующее место, куда надо будет скрыться, но перед глазами были только пристань, палуба и бескрайнее синее море. Он подбежал к корме. Здесь ничего не было кроме забытого Петровичем ведра, в которое он помещал свой улов. Мельком Джон заглянул туда. У ведра не было дна. Вместо него зияла черная пустота. Джон тут же нырнул туда и снова оказался в кромешной темноте. На этот раз проход вел вниз под приличным углом. Так как Джон Смит забрался в ведро вперед ногами, перемещаться пришлось так же, что было очень непросто. Но в голове крутилась только одна мысль «Скорее бы догнать друзей!».

Ход повернул вверх. Теперь пробираться через него стало еще труднее. Сил у Джона уже почти не осталось, когда он снова оказался в тупике. На этот раз на пути его встало что-то рыхлое, похожее на песок. Джон усиленно работал ногами, пытаясь пробиться дальше. С трудом, но это ему удалось. Вскоре он уже целиком оказался во влажной сыпучей массе. Песчинки проникали ему в уши, глаза, нос и рот, не давая дышать, но ноги уже оказались в пустом пространстве. Через мгновение Джон целиком выбрался из песка, но чтобы увидеть, куда бежать дальше, нужно было очистить глаза.

Наконец, Джон Смит смог оглядеться. Он находился на маленьком песчаном островке, метров десять в поперечнике, со всех сторон окруженным водой. О, счастье! Метрах в пяти перед ним стоял Васька.

–Вот я вас и догнал! – закричал обрадованный Джон, и ринулся к другу.

Но Васька ничего не ответил. Он повернул голову, посмотрел на Джона и угрожающе заревел, как ревут морские слоны. Взгляд его был не грустным и не грозным. Это был взгляд обычного животного. Джон остановился. Слон, отвернулся, неторопливо пополз в воду и исчез.

Джон подошел к тому месту, куда ушел Васька. Следы от его ласт тут же смыл прибой. Ни на берегу, ни под водой продолжения пути не было. Он обернулся. Сейчас из выхода потайного прохода должен показаться Дедушка, который, конечно, все это время полз за ним. Но никто не появлялся. Тогда Джон решил, что Дедушку, может быть, схватили, и теперь его должны настигнуть преследователи. Смит приготовился к прыжку. Он готов был броситься на любого, кто вылезет из песка и расправиться хотя бы с одним из них, но ни Рита ни Гарри тоже не появлялись. Джон вернулся к тому месту, из которого только что выбрался и стал рыть песок, но хода больше не было.

Он был совершенно один. Только море, крохотная кучка песка, неизвестно как вынырнувшая из морской пучины, и маленький человечек. Даже птицы не залетали в эти края. Ему не хотелось пить, не хотелось есть. Ему вообще ничего не хотелось. Он просто стоял и смотрел на бескрайние просторы. Но он ничего не ждал и ничего не хотел увидеть. Он просто стоял и смотрел в одну, бесконечно удаленную точку, потому что ложиться и закрывать глаза ему тоже не хотелось.

Вечером на горизонте показалась труба огромного теплохода. Корабль становился все больше, и вот уже на его борту можно различить толпу людей. Должно быть, они тоже заметили Джона, потому что, с судна спустили моторную лодку, которая теперь быстро приближалась к берегу.

–Быстрее, быстрее! Нужно спешить на помощь моим друзьям. Они в опасности. Их могут убить! – закричал Джон, лишь только лодка подошла к островку и из нее выскочили два моряка.

–Сэр, покажите, где произошло кораблекрушение, и мы тут же пустимся на помощь вашим товарищам! – сказал один из моряков, очевидно старший по званию

–Нет, что вы говорите, какое кораблекрушение? – не понял Джон – они на Острове. Их хотят убить зомби.

–Понятно, – ответил моряк, тут же успокоившись – здесь нет никакой земли в радиусе тысячи миль. Вы находитесь посреди Тихого океана. Это чудо, что наш корабль проходил неподалеку, и мы увидели вас.

–Я был там еще несколько часов назад. Давайте я покажу вам тайный ход.

Джон приблизился к тому месту, откуда он утром выбрался и снова попытался разгрести песок.

Моряки молча взяли его подмышки и потащили в моторную лодку.

–Что вы делаете? Оставьте меня здесь. Скоро за мной вернутся мои друзья – упирался Джон.

Но моряки уже не слушали его и не разговаривали с ним. Они запихнули его в лодку и отправились назад, к теплоходу.

Глава 24.

-И снова здравствуйте, мистер Смит. Как вы себя сегодня чувствуете?

–Я уже говорил вам, доктор, зовите меня Омлет.

–Ну что же, как вам будет удобно.

Доктор, коренастый старик с бородкой и в старинном пенсне, склонился над большой тетрадью и принялся в ней что-то записывать. Они находились в просторном кабинете с большими светлыми окнами и стенами, уставленными книжными шкафами. Доктор сидел за большим лакированным столом, Джон – перед ним в мягком кресле. Одет он был в больничную пижаму и мягкий халат.

Наконец, доктор поднял глаза на пациента и улыбнулся.

–Сколько на вас смотрю, удивляюсь, как вы, городской человек, не приспособленный к жизни в дикой природе, ухитрились выживать в течение четырех месяцев на малюсеньком островке, затерянном в океане.

–Я уже много раз говорил вам, что оказался на этом островке только за несколько часов, до того, как меня подобрали. Большую часть времени я прожил на большом острове в окружении других людей.

–И как же называется этот остров?

Вопрос привел Джона в замешательство. Он прекрасно помнил, как в первый его день на Острове, Дедушка назвал ему сразу несколько имен. Теперь он не помнил ни одного.

–Может, вы помните, какому государству принадлежит этот остров, имена людей, среди которых вы проживали. Я мог бы дать запрос через посольство этой страны… – не дожидаясь ответа, продолжил доктор.

–Этот остров не принадлежит никакой стране. И люди, которые там живут, не связаны с внешним миром.

–То есть, в нашем мире не существует людей, которые могли бы подтвердить ваши слова?

–Существуют. Я уже вам рассказывал, как мы ходили в плавание за дарами для Вулкана…

–Да, да, помню – вы похищали очки на лайнерах…

–Совершенно верно. Пассажиры этих лайнеров видели меня и, наверняка, могут подтвердить, что я действительно там находился. Лайнеры назывались «Принцесса Гретта» и «Летучий голландец»…

–Летучий голландец… – покачал головой доктор и сделал новую запись в своей тетради.

–Нет, не тот легендарный проклятый корабль. Это современный лайнер. Просто его владельцы тщательно скрывают информацию о нем, чтобы не вызвать излишней шумихи.

Доктор захлопнул свою тетрадь и откинулся на спинку кресла.

–Знаете, молодой человек, вы – очень интересный случай для психиатра. Мне бы очень хотелось держать вас в своей клинике как можно дольше. Я бы написал по истории вашей болезни научный труд, который стал бы бестселлером среди моих коллег. Но я прежде всего – доктор, и моя первоочередная задача – вернуть вас в наш мир как можно более здоровым. И я буду делать все возможное, чтобы добиться этого.

–Но я не хочу в этот мир. Мой мир там – на Острове.

–Я прекрасно понимаю ваше состояние и не буду вас разубеждать. Сейчас вам необходим покой. Отдохните, посмотрите телевизор, почитайте газеты. Вспомните о том, что у вас есть родители и любящая жена…

–Что вы такое говорите, я не женат…

Доктор, словно не услышав последней фразы, продолжал.

–Скоро, мы устроим вам прогулки по городу, посетим вашу квартиру, родителей. Сначала будем гулять под надзором санитаров, а потом, по мере улучшения вашего состояния, разрешим самостоятельные прогулки. И еще. Настоятельно рекомендую вам завести дневник и заносить туда свои размышления и наблюдения. Это поможет навести порядок в вашей голове.

Доктор замолчал и ласково улыбнулся, дав понять, что визит окончен. К Джону подошел санитар, и они вместе направились к его палате.

Вечером к Джону в палату зашла Элен. «Странно» – пришла вдруг в голову Джону мысль – ведь еще совсем недавно я считал, что люблю эту женщину больше жизни». Теперь Элен была для него совершенно чужим человеком.

–Зачем ты пришла ко мне? – спросил он равнодушно.

–Я все-таки твоя жена.

–Ты не жена мне. Я что-то не помню, чтобы мы успели пожениться.

–Я все прекрасно понимаю. Я представляю, что ты пережил там, на малюсеньком клочке суши, без надежды на спасение. Неудивительно, что за долгие дни отчаяния некоторые события стерлись у тебя из головы.

–Отчего же. Я прекрасно помню, как ты кувыркалась в постели с этим морячком…

Элен густо покраснела.

–Что ты говоришь? Доктор предупреждал меня, что у тебя поехала крыша. Но я не думала, что настолько сильно. Это уже переходит всякие границы. Ведь я люблю тебя, а ты говоришь мне такие гадости.

–Если то, что я сказал тебе – неправда, если ты действительно любишь меня и знаешь, что ввиду выпавших на меня несчастий, мой рассудок помутился, то почему ты обижаешься?

–Но… – Элен не нашла, что ответить.

–Если бы я сказал тебе, что убил человека, то, учитывая, что я чокнулся, ты не пошла бы в полицию?

–Ты убил человека?

Джон понял, что спор уже не имеет смысла.

–Зачем ты пришла? – повторил он свой вопрос.

–Просто я хотела показать тебе, что мы – твои родители и я, любим тебя, переживаем за тебя и хотим, чтобы ты скорее стал таким же, как был – галантным и целеустремленным Джоном Смитом. Мы все будем о тебе заботиться. До тех пор, пока ты не поправишься.

–Мои родители даже не навестили меня.

–Должно быть, они очень заняты.

–Если бы они любили меня, то бросили бы все дела…

Джон вдруг резко встал со своего кресла и замер. Его собственные слова неожиданно укололи его в самое сердце. Он вспомнил Нику. Он любит ее, и ей грозит опасность. Он должен во что бы то ни стало помочь ей. Ринуться, сметая все преграды, мчаться во весь опор туда, на Остров, туда, где был его дом.

Элен все еще стояла рядом, но Джон словно не замечал ее. Он очнулся и стал быстро ходить по комнате из угла в угол. Со стороны он напоминал зверя, помещенного в тесную клетку. Так ему легче думалось.

Джон не знал, сколько он пребывал в этом состоянии. Когда он пришел в себя, Элен давно ушла, за окнами было уже совсем темно. Он вспомнил свой дневной разговор с доктором. Ведь ему действительно было неизвестно, где находится остров и как он называется. Не было никаких зацепок, которые помогли бы ему найти загадочную землю. Хотя, нет, зацепки все-таки были. Теперь, когда разум Джона окончательно прояснился, появились и идеи.

«Во-первых, – думал он – тогда, на круизном лайнере, он увидел Дядюшку Тома не впервые. Они уже встречались мельком во дворе его нью-йоркского дома. Теперь Джон вспомнил это совершенно точно. Значит, бесстрашный капитан посещал большую землю, и, возможно, имеет здесь знакомых. Нужно опросить местных бродяг и попрошаек. И сделать это немедленно. Значит, нужно бежать».

Джон подошел к двери своей палаты. Она была не заперта, но в коридоре на стуле дремал санитар. Конечно, можно было попытаться тихо прошмыгнуть мимо него, но входная дверь наверняка закрыта, а на окнах первого этажа установлены решетки. Значит, спускаться бесполезно. Джон подошел к окну своей палаты. Располагалась она на втором этаже, но до земли было достаточно далеко. Он открыл окно и выглянул наружу. Было совершенно темно и ничего не видно. Ему вдруг вспомнился его спуск на канате с «Принцессы Гретты». Высота там была значительно больше, а вместо земли – холодное море. Это воспоминание побудило в нем решимость. Джон легко перелез через подоконник и шагнул в пустоту.

Приземление было мягким. Глаза привыкли к темноте и Джон начал различать контуры кустов и деревьев, растущих в больничном саду. Вот и забор. Высокий, но вполне по силам моряку Омлету. Вскоре он оказался на городской улице. Первое, что пришло в голову Джону – это выйти к дороге и остановить такси. Он залез в карман, чтобы посчитать, сколько у него денег. Увы, ни в халате, ни в больничной пижаме не оказалось ни цента. Ехать было не на что. Раньше, всего каких-нибудь четыре месяца назад, это остановило бы Джона. Вероятно, он вернулся бы в клинику. Но теперь все изменилось. В голове его мгновенно возникла карта Нью-Йорка. Он находится здесь. Его дом – здесь. Значит, идти надо на северо-восток. И Джон, не задумываясь и не оглядываясь, пошел по тротуару.

Во дворе дома, в котором располагалась его старая квартира, он оказался только к утру. Ноги болели от непривычно долгой ходьбы. К тому же мягкие шлепанцы оказались далеко не идеальной обувью для столь дальних переходов. Но новый Джон, вернее сказать Омлет, уже привык не замечать таких мелочей. Жители квартир, вероятно, еще спали. По улицам бродили только те, кто ночевал на улице, и кого утренняя прохлада выгнала из своих постелей.

Первой, кто ему встретился, была потрепанная старушка. По ее лицу, испещренному пережитыми невзгодами, было невозможно определить, сколько ей лет. Сейчас она рылась в мусорном баке. Рядом с ней стояла тележка, утащенная, вероятно, из магазина и уже лишившаяся одного колеса.

–Простите, мисс – обратился Джон – я разыскиваю одного хорошего знакомого. Знаю, он бывает иногда в этих местах. Не поможете ли вы мне его найти?

Старушка высунула голову из бака и недоверчиво посмотрела на Смита.

–Он носит тонкие, загнутые кверху усы. Еще у него нет одной ноги, но этого почти не заметно…

–Это мой бак! И все, что сюда попадает, тоже мое – вдруг неожиданно громким визгливым голосом завопила старушка – не смей приближаться. У нас свободная страна!

–Но мисс, я не хочу ничего плохого. Я только разыскиваю одного человека…

–Я сейчас полицию вызову. Ходят тут всякие… Наркоманы…

Джон не уходил. Тогда старушка поняв, что не сможет так просто отвязаться от молодого человека и, вероятно, решив не беспокоить понапрасну, полицию, быстренько ретировалась. Она соскочила с бака, подхватила свою тележку и с ужасным скрежетом покатила ее прочь. Скорость ее была близка к черепашьей, но Джон не стал ее догонять. Он уже понял, что от старушки мало чего добьется.

Следующий целью Джона оказался парень, спавший в коробке неподалеку от мусорного бака.

–Прости, друг, – сказал Смит, наклонившись к уху спящего – я не хочу будить тебя, но у меня очень мало времени. Я ищу одного человека.

Реакция спящего была молниеносной. Он вскочил, оттолкнул от себя Джона и выхватил из-за пояса нож.

–Еще раз извини, что разбудил тебя. Мне очень нужна информация.

Молодой человек, видя, что ему не желают причинить зла, несколько успокоился, но ножа не убрал. На его лице отображалось удивление и недоверие к странному собеседнику.

–Убирайся, и я не убью тебя – проворчал он.

–Я просто хотел спросить, не знаешь ли ты одноногого гражданина с усиками. Он обычно называет себя Дядюшка Том или капитан Рид, а может быть, Роберт.

Выражение лица разбуженного паренька постепенно изменилось: из удивленного и испуганного, оно стало хитрым.

–Дядюшка Том? Дай-ка припомнить. Кажется, что-то слышал. У него еще нет одной ноги…

–Да, точно.

–И он носит усы.

–Совершенно верно.

–И еще у него повязка на глазу.

–Нет, повязки он не носит.

–Ах, да, я спутал, это другой капитан носит повязку, а этот действительно – нет. Помню я твоего приятеля.

–И ты сможешь сказать, как его найти?

–Это дело сложное. Тут нужно потратить много сил. А я голоден. У тебя что-нибудь есть?

Джон подумал, что в его больничной палате было много вещей, которые можно было захватить с собой, продать и получить немного денег, но теперь размышлять об этом было поздно.

–Я могу отдать тебе свой халат. Больше у меня ничего нет.

Незнакомец с сомнением посмотрел на одеяние Джона и пощупал ткань. Халат был дорогой, из хорошего материала и к тому же совсем новый.

–Что же, пошли – провозгласил бродяга – халат – это конечно не сотня баксов, но раз больше ничего нет, сгодится.

Незнакомец махнул рукой, и они направились в сторону темной подворотни. Неизвестно, чем бы закончился этот поход, но позади вдруг раздались громкие шаги. Бродяга обернулся. Гримаса ужаса отразилась на его лице. Он не говоря ни слова, бросился наутек. Джон тоже обернулся. За его спиной стояли два здоровенных санитара из клиники.

–Как вы нашли меня? – спросил Джон. Но вместо ответа получил сильнейший удар в челюсть. Больше он ничего не помнил.

Очнулся Джон в уже ставшем хорошо знакомым кабинете доктора из психиатрической клиники.

–Ну, что же, молодой человек, не ожидал я от вас такого поведения. Признаться, раньше я полагал, что вы – легкая работа. Думал, поживете немного у нас, придете в себя, свыкнетесь с окружающей реальностью, и все – здоровый человек, достойная частичка общества. Но события последней ночи весьма меня опечалили. Подумать только, в больничном халате сбежать из больницы, пройти через весь Нью-Йорк, приставать к местным бродягам… Еще хорошо, что вы оказались в районе собственного старого жилья. Иначе, мы бы никогда вас не нашли. Кто знает, каких дел вы бы натворили, господин Яичница, или как вы там себя называете.

–Омлет. Доктор, вы ничего не понимаете. Моим друзьям грозит опасность. Я должен им помочь.

Доктор не слушал Джона. Он склонился над своим письменным столом, подперев голову руками, и закрыл глаза.

–Вот что, – сказал он, наконец, – я очень не хочу переводить вас на медикаментозное лечение, и пока не буду этого делать. Но содержать вас в таких условиях, какие были раньше, я тоже не могу себе позволить. Я перевожу вас в палату для буйных пациентов. Сбежать оттуда невозможно.

–Но доктор – Джон встал со стула и наклонился к доктору. Стоявшие позади санитары подбежали к нему и уже собирались схватить, но доктор остановил их легким взмахом руки.

–Доктор – повторил Джон Смит – я – все-таки гражданин Соединенных Штатов Америки. Я не совершил никакого преступления. Вы не имеете права ограничивать мою свободу.

–Имею – спокойно ответил доктор – до тех пор, пока я не признаю вас адекватным, все решения будет принимать за вас ваш опекун, коим является миссис Элен Смит, ваша супруга. Она попросила меня не торопиться. Ваши родители готовы оплачивать мои услуги так долго, как это может понадобиться. Так что, посидите в вашей новой палате и подумайте, как следует вести себя, чтобы поскорее выбраться отсюда.

Джон стоял, опершись на стол, и смотрел на доктора. Сейчас он был готов разорвать его голыми руками. Но тогда стало бы еще хуже. Он обмяк и опустил голову. Он даже не стал сопротивляться, когда санитары схватили его под руки и вывели из кабинета.

–Постойте, – окликнул их доктор – возьмите это.

И доктор, подойдя к Джону сунул ему подмышку толстую тетрадь.

–Помните, я говорил, что для скорейшего возвращения к нормальной жизни, полезно вести дневник. Теперь – это мое обязательное требование. Делайте записи каждый день.

На этом разговор был окончен. Санитары вывели Джона из кабинета.

Новая палата оказалась не такой страшной, как представлял себе Джон. Совсем не похожей на тюремную камеру. Решетки на окнах выдавались далеко на улицу, поэтому изнутри их почти не было видно. В палате имелось все – телевизор и компьютер с подключенным интернетом, письменный стол, широкая кровать. Пол был устлан бежевым однотонным ковром, стены были тоже бежевые, видимо призванные успокаивать даже самые буйные умы. Но при этом все – мебель, телевизор и даже компьютер, было намертво привинчено. Особенно Джона порадовала шариковая ручка, вложенная доктором в тетрадь, призванную служить ему дневником. Она была из какого-то мягкого и гибкого материала и могла служить исключительно средством для письма, но никак не оружием.

Джон подошел к окну. Снаружи раскинулся сад. Юные, только что вылезшие из почек листики на деревьях светились свежей зеленью. Молодая трава уже почти полностью закрыла собой черную землю. Но Джону было не до красот весенней природы. Он мучительно думал о том, что делать дальше. Он понимал, что должен быть сейчас там, на Острове, с Дядюшкой Томом и Никой, но пока не видел возможности убежать отсюда. Оставалось только ждать. Джон включил телевизор и побродил по каналам. Ему попалось несколько интересных фильмов и телепередач, но все они были какими-то серыми в сравнении с настоящей жизнью там, на Острове. Джон выключил телевизор. Он еще немного побродил по палате, потом сел за стол и открыл тетрадь.

Глава 25.

1 апреля.

Я сижу здесь в тепле. У меня мягкая кровать и вкусная еда. Если я хочу помыться, я иду в душ, где есть горячая вода. А как там они? Что сейчас с Никой? Что сейчас с Дедушкой? Успел ли он скрыться вслед за мной? Я видел, как Гарри разбил наш тотем. Наверняка, их выгнали из таверны, и теперь они живут на улице. «Афину», должно быть, тоже отобрали. Кроме отважного капитана Рида никто не осмелится отправиться в полное опасностей путешествие, чтобы раздобыть новые дары для Вулкана. Без даров Вулкан разгневается и перестанет давать жителям Острова тепло. Остров снова превратится в ледяную пустыню, где выжившие будут на грани голодной смерти ютиться в утлых лачугах и питаться случайными дарами моря. Я должен быть сейчас с ними. Я не знаю, как все это можно исправить, но я должен быть там.

2 апреля.

Я еще раз осмотрел свою комнату. Сбежать отсюда нет никакой возможности. Даже если я убегу, совершенно непонятно, что сделать дальше. Кроме того, меня не покидает странное чувство спокойствия. Вроде бы я должен переживать за Нику. Но почему-то внутренний голос говорит мне «Не торопись, все будет в порядке».

3 апреля.

Доктор абсолютно прав. Пока я веду себя не как все прочие люди, никто меня отсюда не выпустит. Но ведь я абсолютно нормален. Значит, я могу притвориться, что я стал таким же, как и раньше – богатым наследником и успешным юристом Джоном Смитом. Конечно, должно пройти некоторое время, чтобы доктор мне поверил. Но это не страшно. Я умею ждать. А пока нужно готовиться. Надо собрать как можно больше информации, которая пригодится мне, когда я выберусь отсюда.

4 апреля.

Я в отчаянии. Что я знаю об Острове? Ничего. Он находится в южном полушарии, где-то в Тихом океане. Васька рассказывал, что раньше здесь было очень холодно. Значит, неподалеку Антарктида. Я знаю, где я выпал с борта лайнера, знаю, где меня нашли, но эти места могут быть за тысячи миль от Острова. Между этими точками на карте около двух тысяч миль. И никаких островов поблизости. Что еще я знаю? На Острове находится вулкан. Еще Ника говорила о биологах, которые иногда заезжают к ним, чтобы изучать редких птиц. Все это может привести к разгадке.

6 апреля.

Облазил весь интернет. Ничего. Теперь я знаю все вулканы Земли. В птицах южного полушария я разбираюсь не хуже любого орнитолога. Но об Острове – ничего. Я ни на йоту не продвинулся к разгадке.

7 апреля.

Изучаю карту Земли в интернете. Прочесываю Тихий океан участок за участком. Уже много пройдено, но впереди – еще больше.

10 апреля.

Я в изнеможении. Прочесал весь Тихий океан. Ничего. Нашел несколько мест, закрытых облачками. Может, Остров там? Нужно поискать в интернете другие карты. Вдруг эти места будут видны на них? Перехожу к Индийскому и Атлантическому океанам. Кто знает, как далеко могли забросить меня неведомые силы?

20 апреля.

Не знал, что на Земле столько островов. Но ни один из них не является тем самым островом – моим Островом.

21 апреля.

Искал информацию о «Летучем голландце» – ничего.

23 апреля.

Победа! Скоро я выйду отсюда. Скоро я вернусь на Остров! Я нашел в интернете фотографии, опубликованные одним из матросов крейсера «Диниц». На одной из них видна куча мусора, плавающая в море. Доски и бочки. Это же наша «Афина»! Связался с этим матросом, и он выслал мне несколько других, неопубликованных фотографий. Здесь можно заметить, что из-за одной бочки выглядывает голова Торка! Торк, миленький, как я рад тебя видеть.

23 апреля, вечер.

Доктор осмотрел фотографии и сказал, что это просто куча старого мусора. А голова Торка – не более, чем тень. Я еле сдержался, чтобы не наброситься на него.

24 апреля.

Фотографии, снятые с борта «Диница» натолкнули меня на мысль, которую я гоню от себя. Мысль эта страшна, но она может быть моим шансом выбраться отсюда. А, может, она поможет мне вернуться на Остров?

Я имею ввиду адмирала Томсона, капитана «Диница». Он – страшный человек. Он много лет бороздит океаны с одной лишь целью – вернуться на Остров. Он не остановится ни перед чем. Убийства, издевательства над людьми – все это для него лишь ступеньки, могущие приблизить его к цели. Месту, где он был несчастен, но без которого уже не может жить. Но сейчас я с ним по одну сторону баррикад. Сейчас я – такой же, как он. Я тоже не остановлюсь ни перед чем, чтобы вернуться на Остров. Думаю, я перегрызу глотку и вырву сердце любому человеку, если буду знать, что это хотя бы немного приблизит меня к Нике. Я не знаю, что скажу адмиралу, если он согласится со мной увидеться. Станет ли он мне помогать? За многие годы он сам так и не смог обнаружить Острова. Скорее всего, он не сможет мне в этом помочь. Но сейчас он – единственное в этом мире, что связывает меня с моим новым домом. Увидев или услышав его, я пойму, что не сошел с ума. Что где-то там, далеко действительно существует земля, где меня ждут и любят.

27 апреля.

Я раздавлен. Копался в интернете, искал информацию о «Динице» и о его капитане. Наткнулся на статью в газете. Это было три дня назад, но только сейчас я собрался духом на столько, чтобы снова взяться за перо.

«Стало известно, что странные и трагические события произошли в Тихом океане с одним из флагманов военно-морского флота США. В прессу просочилась информация о краже элементов новейшего сверхсекретного оптического оборудования с истребителей, базирующихся на авианосце «Диниц». Инцидент произошел, вероятно, еще на военно-морской базе американского флота в Филиппинах, куда судно приходило за пополнением запасов топлива и провизии. Однако пропажа была замечена только через несколько недель, при подготовке самолетов к учебным полетам. После обнаружения кражи, капитан корабля, адмирал Томсон загадочным образом исчез. Учитывая, что авианосец находился за многие тысячи морских миль от ближайшего берега, наиболее вероятной представляется версия, о том, что капитан покончил с собой, выбросившись с борта корабля. Как удалось выяснить нашему корреспонденту, к расследованию этого преступления уже подключено ФБР. Один из просивших себя не называть сотрудников этого федерального бюро сказал, что вероятно за кражей стоят китайские спецслужбы, стремящиеся ослабить американскую военно-морскую группировку в азиатско-тихоокеанском регионе. Представитель министерства обороны сделал заявление по этому поводу, в котором говорится, что данный инцидент – серьезный вызов всей западной цивилизации, однако он не подорвет статуса США как сильнейшей морской державы.

Но не все так просто. Другому нашему корреспонденту удалось поговорить с членами экипажа авианосца. Оказалось, что описанным трагическим событиям предшествовали странные вещи. За несколько недель до обнаружения пропажи, в открытом океане якобы обнаружили плывшего на бревне живого человека. Его подняли на борт, но позже он загадочным образом снова исчез. После пропажи капитана, кабинет его был вскрыт и осмотрен. Там все было перевернуто вверх дном, возможно, происходила борьба, и капитан оказывал сопротивление. Кроме того, личность самого адмирала Томсона представляется весьма странной и загадочной. Многие моряки считают его чокнутым. Наше издание будет следить за развитием событий».

Все. Капитана больше нет. Нет и ниточки, которая помогла бы мне выбраться отсюда. Быть может, меня сможет опознать корабельный доктор и морпехи, которые охраняли меня. Но в этом случае, я, вероятно, просто перемещусь из одной тюрьмы с интернетом и мягкой кроватью, в другую, настоящую, с ежедневными допросами и суровыми следователями.

29 апреля.

Бесцельно брожу по интернету. Я не знаю, что мне искать. Новых мыслей в голове нет.

1 мая.

Я не хочу ничего писать. Но доктор заставляет. Говорит, что это часть терапии. Извольте. Вот, я сделал очередную запись.

2 мая.

Я сделал еще одну запись.

3 мая.

Весь день смотрел телевизор. Шли какие-то интересные передачи. Ничего не запомнил.

4 мая.

Возможно, доктор в чем-то и прав. Если бы год назад ко мне явился человек и рассказал, что он дружит с морской коровой, дарит Вулкану очки, чтобы тот согревал его остров, вечерами ужинает в таверне вместе с семьей помидоров и страшно боится быть сожранным кашалотами, я тоже счел бы его сумасшедшим.

5 мая.

Надо разложить все по полочкам. Я убеждал людей, с которыми здесь общаюсь, что видел много чудесных и необъяснимых вещей. Может быть, эти вещи не так уж чудесны и необъяснимы?

Начнем с Васьки. Он – говорящая морская корова. Могу ли я отличить морскую корову от, скажем, моржа, или морского льва? Нет. Если бы мне сказали, что Васька – тюлень, я бы тоже поверил. Я никогда не слышал, как он говорил. Только один раз. Но я тогда крепко выпил. Может быть, мне в ром подмешали какую-нибудь галлюциногенную травку. Вывод: Васька – дрессированный морж. Его научили сидеть за столом и наливать ром из бутылки в стакан. И сделали алкоголиком. Ничего сказочного.

Идем дальше. Кашалоты, которые ставят на берегу ловушки для людей. Я этого не видел. Все, что я видел – веревку, с помощью которой меня пытались утянуть в море. Вполне возможно, что под водой установили блок, через который была протянута эта злосчастная веревка. Кто-то тянул ее с берега, и мне казалось, что ее тянут из воды. Светящиеся веревки. Тут вообще все просто. Кто-то намазал их фосфоресцирующим веществом. Еще один миф развенчан.

Помидорки. Я никогда не видел, чтобы они самостоятельно передвигались, разговаривали и, вообще, делали что-либо, не свойственное помидорам. Просто кто-то ставил и убирал их, пока я не видел.

История с дарами Вулкану. Сначала на Острове было очень холодно, потом Вулкану стали дарить очки, и стало настолько тепло, что выросли тропические деревья. Очень серьезная загадка. Я думал над ней несколько дней. Но теперь все понятно. Вулкан – давным-давно перестал действовать. В кратере его образовалось озеро, вода которого чиста и прозрачна, а на дне много черного ила. И в это озеро жители Острова сваливают огромное количество очков. Осенью, солнечные лучи достигают дна озера, фокусируются на линзах очков и разогревают ил. Вместе с илом начинает разогреваться и вода. Над озером образуется пар. Получается парниковый эффект, благодаря которому климат на Острове стал значительно мягче, чем раньше. Сложноватая картина, но вполне объяснимая с помощью физики. Еще один вариант, более простой: в недрах Острова все еще плещется разогретая магма. Причем, только в северной его части. От того там и стоит тропическая жара. Южная же часть не обладает таким счастьем, поэтому там в соответствии с широтой, на которой находится Остров, царит холод. Дары Вулкану – пустой ритуал, от которого ничего не зависит. Рассказ о том, что раньше Остров был полностью во власти холода – не более чем легенда.

Как я попал на Остров? Вероятно, морские течения. Быть может, попутный ветер. Они могли перенести меня на много миль, пока я был без сознания.

Как я покинул Остров? Я лазил по каким-то подземным ходам, когда убегал от Риты. А потом… Не знаю. Может, разгадка придет позже.

Почему жители Острова не стремятся на большую землю, а путешественники с большой земли не гостят на Острове? Да кому нужен малюсенький островок. Кому нужны его жители, ничего, кроме ловли рыбы и выращивания пшеницы, делать не умеющие.

Выводы. Все можно объяснить. И еще…

20 мая.

Странно. Я две недели не вел записей, но доктор словно этого не заметил. Все это время я думал об одном. Эта мысль пришла мне в голову еще тогда, две недели назад, но только сейчас я готов записать ее. Все мои прошлые выводы абсолютно верны. Но получается, что кто-то сознательно показывал мне фокусы и рассказывал сказки. Этот кто-то тянул за веревку, тащившую меня в воду, переставлял помидоры, дрессировал моржа. Есть еще много чего. Дядюшка Том, сбросив меня с борта океанского лайнера, не мог надеяться на течения. Скорее всего, они дождались, когда я нахлебаюсь воды и потеряю сознание, накачали меня наркотиками и на другом корабле, допустим, на «Афине», доставили меня на Остров. В этом случае становится понятным и то, как я покинул Остров и оказался на малюсеньком клочке суши. Все это не мог сделать один человек. Значит, все они были в сговоре против меня. Ника, Дядюшка Том, Дедушка, Рита. Все это время они глумились надо мной. А когда я им надоел, вышвырнули меня. А я-то мечтал, как женюсь на Нике, представлял себе, как она будет встречать меня, когда я вернусь из очередного плавания. Я успел полюбить ее. Я успел полюбить их всех. А они предали меня.

23 мая.

Смотрел по телевизору передачу о каких-то южных островах. Все они кажутся какими-то тусклыми в сравнении с Островом. За окном уже давно бушует лето. Жаркое солнце, зеленые деревья, сочная трава. Но все это какое-то ненастоящее, как будто из пластмассы. Все настоящее только там…

29 мая.

А может, я и вправду сумасшедший? В течение всей моей прошлой жизни мне чего-то недоставало. Я не мог понять, чего. У меня была хорошая одежда, вкусная еда, дом, машина, друзья, женщина. Но что-то делало мою жизнь неполной. Только теперь я догадался – что это было: романтика, настоящая жизнь настоящего человека. А раньше все было ненастоящее. Настоящая жизнь – это когда рискуешь не для того, чтобы развлечься, а для того, чтобы жить дальше, идти на работу не для того, чтобы пообщаться с сотрудниками, а для того, чтобы добыть себе кусок хлеба. И любовь моя была не настоящей.

В один прекрасный момент, я неожиданно и необъяснимо получил все то, чего мне не хватало. Я не знаю, происходило ли все это на самом деле, но в эти дни я жил настоящей жизнью и был счастлив, не смотря на все постигшие меня несчастья. Теперь вернулась прошлая жизнь. Не знаю, перенесу ли я это.

6 июня.

Я все понял. Ничего не было. Не было Васьки, не было Дедушки, не было Дядюшки Тома. Элен изменила мне. Я решил свести счеты с жизнью и выпрыгнул с борта корабля. Но мне не суждено было погибнуть. Волны и течения, поиграв с моим телом, вынесли меня на маленькую песчаную отмель. Я ловил там рыбу, собирал улиток. Говорят, в рыбе содержится пресная вода. Поэтому я не умер от голода и жажды. Но от перенесенного удара и от одиночества, мой рассудок помутился. Воображение нарисовало чудесную сказку о загадочном волшебном острове, где живет прекрасная принцесса, отважные морские разбойники и злая волшебница. К счастью, через несколько месяцев, меня заметили с борта проходившего мимо судна. Они и спасли меня. Пробудь я там еще немного, мой разум окончательно переместился бы в волшебную страну. А мое тело постепенно потеряло бы жизненную силу и осталось лежать на отмели, медленно разлагаясь и растворяясь в песке.

Глава 26.

Джон встал и закрыл дневник. Был уже глубокий вечер. Он разделся и лег спать.

И вот, снова Остров. Тот самый берег, где он оказался в первый день. Побережье усыпано бутылками. Не теми, старинными, облепленными ракушками, а обычными – стеклянными и пластиковыми, от пива, вина и бренди.

Рядом с ним сидит Дедушка. Одежда его грязна и изодрана. У него самого – малиновый цвет лица, волосы на голове сальные и лохматые. Увидев Джона, он улыбнулся своим беззубым ртом.

–Ну что, Омлет-винегрет, опять ты к нам вернулся. А мы тебя ждем. Водки принес? Сегодня опять будем бухать. Иди, Ника тебя ждет.

Джон идет уже знакомой тропинкой. Вот и поселок. Здесь и там стоят жилища местных жителей – черные полусгнившие сараи, с пустыми глазницами окон. Стены их кое-где обвалились, кое-где покосились так, что готовы упасть в любую минуту. Возле домов прямо на земле сидят люди. Они пьют и курят, разбрасывая бычки и пустые бутылки вокруг себя. Пахнет пивом, перегаром и мочой. Мимо идет старушка с тележкой из магазина. Она собирает пустые бутылки. Это та самая старушка, которую Джон видел неподалеку от своего дома в Нью-Йорке. Она смотрит на него. Ее морщинистое лицо выражает гнев и страх. Старушка быстро уходит куда-то. Здесь же и молодой человек, который обещал Джону в обмен на халат найти Дядюшку Тома. Он сидит на земле и чистит ножом ногти.

–Ну что, пойти, показать тебе капитана?

Джон не отвечая проходит мимо.

Показалась таверна. Она такая же черная и покосившаяся, но здесь, в отличие от остальных домов, есть окна. Правда, они грязны и разбиты, от чего создается еще более отталкивающее впечатление. Внутри темно и сыро. Между столами, прямо на полу, лежит Гарри. Он окружен собственными рвотными массами. Возле барной стойки лежит еще одно тело. Огромное и неподвижное. Это Васька. Он не подает признаков жизни. Непонятно, что это – еще один посетитель или, может быть, завтрашний обед. За барной стойкой стоит Ника. Лицо ее опухло, волосы давно не мыты. Полщеки измазано зеленкой. Рубашка ее расстегнута, под ней видно испещренное язвами тело.

–Здравствуй, любимый. А мы тут давно тебя ждем. Давай выпьем, а потом пойдем на второй этаж и займемся любовью.

Ника берет грязный стакан и наливает туда мутную жидкость.

–И закуска для тебя припасена.

Она нагибается куда-то за стойку и достает оттуда банку красных маринованных помидоров.

Джон не в силах терпеть эту картину. Он выходит из таверны.

Пристань. Теперь это нагромождение мокрых гнилых досок и бревен. Чуть дальше видно море. Оно зеленого цвета от тины. Тут и там плавают пластиковые бутылки. Кое-где видна мертвая рыба.

Рядом пришвартована «Афина». Вроде бы она ничуть не изменилась с тех пор, когда Джон ходил на ней в плавание. Но как же отвратительно выглядит это нагромождение бочек и досок. Капитана на судне нет. Он плавает рядом, метрах в четырех от берега. Голова и ноги его ушли под воду и на поверхности виден только бугорок спины. Джон кричит.

Неожиданно бугорок поднимается. За ним показывается из-под воды и голова. И вот уже капитан Рид в полный рост стоит по пояс в воде. Лицо его синее, как у утопленника, с мокрой шляпы струями течет грязная вода. Он улыбается.

–Судно готово к отплытию, юнга. Добро пожаловать на борт!

Но Джон уже не смотрит на капитана. Далеко в море вдруг показалась маленькая черная точка. Она быстро растет. Теперь уже ясно, что это кашалот. Он разинул свою огромную пасть, и быстро приближается.

–Капитан, осторожно, позади опасность – кричит Джон, но голос не покидает его тела. Капитан, не оборачиваясь, по-прежнему стоит в воде.

Теперь кашалота не видно. Видна только его пасть. Она уже заслонила полнеба. Джон бежит. Он кричит. Становится абсолютно темно. Джон понимает, что он и все вокруг, весь остров, все, что на нем есть, проглочено огромным кашалотом. Под ногами больше нет земли. Он летит куда-то в бездну.

В холодном поту он проснулся.

Утром Джон Смит направился прямиком в кабинет главного врача клиники.

–Доктор. Я абсолютно здоров и хотел бы покинуть вашу клинику.

–Разумеется, мистер Смит. Я рад, что вы поправились. Надеюсь, больше вы к нам не вернетесь. Можете собирать вещи и спускаться вниз. Консьержка вызовет вам такси.

–Вы даже не будете проверять меня?

–Все в порядке. Я не случайно дал вам задание вести дневник. Я регулярно читал его, пока вы спали. Ваши мысли, записанные в нем, являются замечательным отражением хода вашей болезни. Так что могу поклясться своим местом, своей лицензией, чем угодно, что вы – совершенно нормальный человек.

Джон лишь грустно улыбнулся в ответ.

Глава 27.

Первое, что сделал Смит, выйдя на свободу – развелся с Элен. Сначала она умоляла не делать этого. Говорила, что по-прежнему любит его, несмотря на всю ту боль, которую он ей причинил. Потом Элен пыталась угрожать. Говорила, что желание развестись – ни что иное, как проявление спящей в его голове болезни, что ему необходимо вернуться в психиатрическую клинику, что она, его жена, сделает все, чтобы именно там он и оказался. Джон понимал – правда на его стороне. Суд не оставил бы от ее доводов камня на камне. Но лицо Элен теперь вызывало в нем отвращение (как, впрочем, и лица всех прочих окружающих его людей), а в суде им приходилось бы видеться очень часто. Поэтому он не стал обращаться к адвокатам, а поступил проще: откупился. Внушительные алименты сделали Элен значительно сговорчивее, и вскоре Джон Смит снова стал холостяком.

Он вернулся в свою нью-йоркскую квартиру. Хоть эта квартира и имела внушительные размеры, она казалась Джону тесной и унылой. Чтобы не видеть стен, он старался не зажигать без особенной надобности свет и не открывать плотных штор. Все свое время он проводил за телевизором. Те, кого он считал когда-то друзьями – однокурсники и бывшие сослуживцы, видимо, прослышав о его болезни, ни разу не попытались с ним связаться. Иногда звонили родители, расспрашивали как дела. Джон слушал их, на вопросы отвечал односложно и вообще, пытался как можно скорее затушить беседу. Они несколько раз предлагали Джону поехать куда-нибудь отдохнуть, развлечься, но у него не было никакого желания что-нибудь делать. Так прошло все лето. Наступила осень. На улице стало прохладно и еще более уныло. Листья на деревьях пожелтели и начали опадать. Джон уже несколько недель не включал надоевший ему до тошноты телевизор. Теперь он почти целый день проводил на улице. Бесцельно бродил по тротуарам, паркам, набережным города, порой, забываясь настолько, что приходя в себя, он не понимал, где находится, и совершенно не помня, как он сюда попал.

Вот и сейчас, Джон тихо шел по серой мокрой набережной. В нескольких метрах от него плескались серые волны, взбешенные холодным пронизывающим ветром. По серому небу неслись низкие облака, предвещая скорый дождь. Джон рассуждал о своей дальнейшей жизни. «Так дальше нельзя – думал он – пожалуй, надо будет вернуться на работу. На свое старое место, или еще куда-нибудь. Все равно. Может быть, удастся подцепить какую-нибудь сослуживицу, жениться, наделать детей. А дальше – старость и смерть. Скорее бы». Джон подошел к самому краю набережной. О бетонный берег ожесточенно билась белая от пены вода. Джон сделал еще полшага вперед. Теперь носки его ног висели над бушующей бездной. Он посмотрел вниз. Там, среди волн, в черной бездне было его освобождение.

–Что, Омлет, решил искупаться? – услышал он вдруг знакомый голос откуда-то из-за спины.

Джон обернулся. Рядом, плечом к плечу с ним, стоял Дядюшка Том и тоже смотрел на воду. Неожиданно солнце прорезало тучи узеньким лучиком света, и через образовавшийся лоскуток чистого неба вернуло на землю яркие краски. Вода в море снова стала синей, опавшая листва – ярко желтой. Даже бетонная набережная из серой превратилась в ярко-серую. Через мгновение грозные тучи снова сомкнулись, но в глазах Джона мир остался именно таким, каким он был в тот момент.

–Что-то ты изменился. Исхудал, отпустил бороду. Побрейся, она тебе не идет – продолжил разговор Дядюшка Том.

–Ты не настоящий – попробовал сопротивляться Джон.

–Это доктор твой ненастоящий. Поехали, нужно торопиться. Нас ждут важные дела на Острове.

–Но Острова нет. Все это было временное помешательство.

–Я так не считаю – улыбаясь, ответил Дядюшка Том.

Джон протянул к нему руку и потрогал за рукав. Пальцы почувствовали плотную ткань морского бушлата.

–Ты настоящий. Все это было на самом деле – проговорил он и обнял капитана.

Капитан тоже обнял его, но уже через несколько секунд высвободился из объятий.

–Скорее, нужно спешить. «Афина» пришвартована тут, неподалеку. Здесь ходит полно народу, нас могут заметить.

Уже через двадцать минут Джон снова был на своем родном корабле в окружении экипажа. Манки, Торк, Петрович, Алек и Сандер. Все они ничуть не изменились и спокойно занимались своими делами: Торк чистил астролябию, братья сидели на веслах, Манки с верхушки мачты наблюдал за окружающей обстановкой, Петрович удил рыбу на корме, а капитан стоял за штурвалом. Рядом с ним на палубе лежал маленький красный помидор.

–Нам нужен был юнга – перехватив взгляд Джона, сказал Дядюшка Том – в прошлый раз парень неплохо справлялся. Надо было дать ему еще один шанс.

–Помидорка, прости, но теперь ты помощник юнги, подрасти немного – добавил он, обратившись к помидорке.

«Афина» быстро удалялась от Нью-Йорка в сторону открытого моря. Город постепенно таял в дымке, и вскоре его совсем не стало видно, как будто его вообще никогда не было, как будто он был всего лишь видением. Вместе с Нью-Йорком исчезло все, что произошло с Джоном за последнее время: Элен, психиатрическая лечебница… Все это в одно мгновение стало дурным сном.

Глава 28.

Плавание проходило как обычно. Совсем так же, как и во время экспедиции за дарами для Вулкана. Но теперь на душе Джона висел тяжелый груз: ни он, ни капитан, ни кто-либо еще из команды не поднимали тему о событиях в поселке. Он чувствовал свою вину, и ему казалось, что капитан и весь экипаж осуждают его, хотя это никак не проявлялось ни в словах, ни в поступках. Только на третий день Джон решился начать трудный разговор.

–Я отстал от вас тогда… – начал он, подойдя к капитану.

–Главное, что они тебя не догнали.

–А Дедушка? Он ведь шел следом за мной?

–Дедушки больше нет.

Капитан не смотрел на Джона. Глаза его были устремлены куда-то вдаль. Невозможно было понять его чувств. Голос его был таким, как обычно.

–Это я виноват. Я должен был подождать его.

–Тогда вы оба погибли бы. Дедушка знал, на что шел. Он защищал тотем. Мы все виноваты. Не надо было брать эту обезьяну у Риты. Но, что было, того не воротишь. Живому человеку свойственно совершать глупости.

Джон вдруг вспомнил про разбитую бутылку.

–Они его уничтожили. Как вы теперь? Наверное, вас выгнали из поселка?

Капитан, наконец, посмотрел на Джона и улыбнулся.

–Держимся. Конечно, есть в поселке желающие выгнать нас. Нашему клану пока приходится скрывать, что тотем на самом деле сохранен.

У Джона раскрылся рот от удивления.

–Как сохранен? Я своими глазами видел, как бутылка разлетелась вдребезги.

–Бутылку, конечно, жалко, но только это был не тотем.

Джон не нашелся, что ответить. Он долго стоял и думал, и в конце концов произнес:

–Дедушка сказал об этом, когда мы впервые встретились.

–Что он тебе сказал?

–Он знал о том, что именно в это время в этом месте он найдет наш тотем.

–Что ты еще знаешь о тотемах?

–О них не принято говорить, но в тоже время их надо выставлять напоказ. Ника поставила бутылку на полку, на самое видное место.

–Все правильно, продолжай.

–Тотемом может быть что угодно: предмет, живое существо. Он может быть где угодно. Главное, чтобы все знали, что он есть.

–Совершенно верно. А теперь подумай, что же в действительности является нашим тотемом.

Джон отошел от капитана. Он встал в носу корабля и долго смотрел куда-то вдаль, словно пытаясь увидеть очертания ставшего для него родным Острова. И тут он понял. Все сразу стало ясно как день. Он сам был тотемом своего клана. Капитан Рид нашел его еще тогда, в Нью-Йорке, и позаботился о том, чтобы Джон оказался на Острове. Ведь тотем должен находиться рядом, на видном месте, а не за тысячи миль. В тот день, когда его выбросило на берег, Дедушка нашел не бутылку, а именно его. Бутылку он взял только потому, что она была красивая, а Ника любит красивые вещи. Его оставили работать в таверне, то есть все это время он находился на самом видном месте, но в тоже время никто не мог догадаться, что именно он – их тотем. Наконец, пропустив Джона вперед, Дедушка спасал не бутылку, а именно его. Он отвлек преследователей на себя, дав Джону драгоценные доли секунды, чтобы убежать.

Джон повернулся и посмотрел на капитана. Тот улыбался.

–Теперь, когда ты все понял – сказал Дядюшка Том – самое время рассказать тебе, что случилось, пока тебя не было. Ты не случайно потерял тайный ход и оказался на маленькой отмели посреди океана. Таким способом мы тебя спрятали. Сами мы вернулись через некоторое время в таверну, и застали ужасную картину: Дедушка был мертв, таверна разорена. Рита со своими сподвижниками удовлетворила жажду мести и ушла. Нужно было думать, что делать дальше. Разжигать войну между поселками мы не хотели: еще неизвестно, кто победит, а вот куча народу погибнет – это точно. И мы с Никой и Васькой решили обождать. Рита, глядишь, успокоится. Ты в безопасности, а дальше, что-нибудь наверняка изменится.

–И что же изменилось? Рита успокоилась?

–Нет. Произошло кое-что другое. Ты помнишь, что скоро мы отмечаем праздник летнего солнцестояния. Недавно Рита пришла в поселок и сказала, что теперь, когда у нас нет тотема, мы не можем принимать гостей в нашей таверне. Взамен она пригласила жителей Острова к себе, в южный поселок. Так что в этом году все идут туда.

–И Ника тоже пойдет?

–Рита сделала ей особое, персональное, приглашение. Наш клан сейчас не в том положении, чтобы спорить.

Джон посмотрел на море. Он не знал, чем может обернуться для его друзей переезд праздника, но почему-то почувствовал, что там, на Острове, всем грозит смертельная опасность. Он взглянул на капитана и понял, что тот чувствует то же самое.

–Нам надо спешить – ответил, после некоторой паузы Джон.

–Должны успеть – спокойно ответил отважный капитан Рид.

До праздника оставалось две недели. «Афина» была в пути уже полтора месяца. Она достигла оконечности Южной Америки и на всех парусах мчалась к Тихому океану.

И вдруг на одиннадцатый день случилось непредвиденное: утром ветер неожиданно стих и парус повис, как бесполезная тряпка. Торк достал из своего походного сундука очередной прибор и пытался определить, как долго продлится штиль. Капитан стоял на капитанском мостике и напряженно всматривался в горизонт.

–Сэр, все мои наблюдения говорят о том, что штиль может продлиться как минимум неделю – вынес Торк свой вердикт, обращаясь к капитану.

–Не страшно – ответил капитан. У нас есть некоторый запас времени. Да и к тому же, я никогда не поверю, что погоду можно предсказать больше чем на три дня.

–Мне бы ваш оптимизм – пробормотал Торк и снова взялся за свои приборы.

На следующий день штиль продолжился. Ни облачка не было на небе, океан напоминал зеркало, и ни одна волна не смела нарушить его безупречную гладь. После завтрака капитан приказал Алеку и Сандеру садиться за весла. «Афина» потихоньку двинулась вперед.

На следующий день к братьям присоединились Джон и Манки. Еще через день – Петрович и Торк. Команда работала дружно, не ропща. Но все понимали, что если штиль продлится еще несколько дней, «Афина» не успеет на праздник.

Штиль закончился через три дня. Сначала на горизонте показались облака, потом на поверхности воды появились небольшие волны. Но радость экипажа быстро сменилась отчаянием: к вечеру задул сильный и свежий встречный ветер. Весла были убраны уже с утра: теперь у моряков была более важная работа: судно усиленно лавировало, пробиваясь навстречу ветру.

Капитан как всегда стоял за штурвалом и отдавал команды, когда к нему подошел Торк и произнес страшные слова, которые до сих пор никто не осмеливался произнести вслух: «Капитан, мы не успеваем».

Капитан даже не посмотрел на него. Он и сам прекрасно это понимал и делал то единственное, что мог: командовал кораблем.

Джон тоже делал все, что было в его силах: целый день он с командой бегал по палубе, переставляя паруса по ветру. В тот момент, когда Торк произнес свои слова, он находился поблизости. Умом он понимал, что теперь Нике грозит страшная опасность, и он ничем не может ей помочь. Но в то же время в его душе царило необычайное спокойствие. Он знал, что все будет в порядке. Джон подошел к капитану.

–Сэр, я знаю, что могу все исправить.

Капитан ни чуточку не удивился.

–Это очень хорошо. Действуй.

–Но я не знаю как.

–Знаешь. Просто не можешь признаться себе в этом.

Джон не знал, что ответить. Он чувствовал, что капитан прав, но он совершенно не представлял себе, как быстро добраться до Острова. В голове вертелся только один вариант:

–Капитан, помните, как вы сбросили меня с борта круизного лайнера? Позже вы сказали, что знали, что я попаду на Остров, будучи живым и невредимым. Откуда вы это знали? Как мне это удалось?

–Просто знал и все. У вас это называется интуицией.

–Как вы думаете, если я сейчас прыгну с борта, я вернусь на Остров?

–Понятия не имею. Ведь это тебе пришло в голову, значит, ты и должен об этом знать.

–Но я не знаю.

Капитан посмотрел на Джона. Лицо его было абсолютно серьезно.

–Ты многому научился, живя на Острове, теперь тебе нужно сдать выпускной экзамен. Погибнешь – провалишь его. Попадешь на Остров – станешь одним из нас.

Сомнений больше не было. Джон подошел к борту и прыгнул в воду.

Море мгновенно поглотило его. Вокруг стало темно и холодно. Он медленно погружался на самое дно. Запас кислорода в его легких подходил к концу, но это не беспокоило Джона. Он знал, что все будет хорошо. Он начал терять сознание.

Неожиданно Джон понял, что рядом с ним что-то есть. Когда зрение его привыкло к абсолютной тьме, он увидел, что на него смотрит огромный глаз. Точно такой же он видел, когда упал с круизного лайнера. Тогда он подумал, что это просто видение. Теперь же он знал, что все это – реальность.

–Чем я могу тебе помочь? – спросил неведомый обладатель глаза.

–Мне нужно поскорее попасть на Остров.

–Я могу легко сделать это. Но ты сам прекрасно понимаешь, что окажись ты там сейчас, ты будешь бесполезен. Ты не справишься с врагами в одиночку.

Джон вдруг понял, что это абсолютная правда, и что он знал об этом всю жизнь.

–Кто ты и почему помогаешь мне?

–Я – Большой Тедди.

Существо отплыло на некоторое расстояние от Джона, давая ему возможность рассмотреть себя. Это был огромный кальмар. Длина его была, наверное, метров сорок.

–А помогаю я тебе потому, что у нас общий враг – добавил Большой Тедди, снова приблизившись к Джону.

–Кашалоты.

–Да.

–Нашему острову грозит опасность. Ты можешь помочь мне справиться с кашалотами?

–В открытом океане – да. Но к берегам Острова я не могу приблизиться. Там слишком мелко.

–В таком случае, доставь меня туда, где я могу найти союзников.

–Хорошо.

Больше Джон ничего не помнил. Он вдруг понял, что захлебывается. Его охватила паника. Он начал изо всех сил грести руками. В какой-то момент в глаза ему ударил яркий свет. Он оказался на поверхности. Всего в каких-то пятидесяти метрах от него раскинулся каменистый остров. Через минуту он уже карабкался на его берег.

Сначала казалось, что остров был совершенно необитаем. Джона окружали одни лишь огромные серые камни. Но потом камни эти зашевелились и на Смита уставились несколько сотен глаз и клыков. Его окружали морские коровы. Теперь он точно знал, что это именно они. Джон подошел к одному из животных. Оно разительно походило на его друга.

–Васька, ты? – спросил Джон.

–Нет, я вожак этого племени.

–Прости, ты очень похож на моего друга.

–Ты знаком с одним из наших? Мы стараемся не попадаться людям на глаза. Так спокойнее. Когда-то давно наше племя было значительно больше. Но однажды прогремел ужасный взрыв. Это начал извергаться вулкан. Я, моя мама и брат успели укрыться в толще воды, но многие, в том числе и мой отец, погибли.

Джон уже слышал эту историю от Васьки. Теперь в его голове, словно пазлы, сложилась общая картина произошедшего. Васька считал свою семью погибшей, а семья считала погибшим его. И все они заблуждались.

–Я знаю твоего отца. Он жив, и ему нужна помощь.

Вожак племени морских коров долго смотрел Джону прямо в лицо своими огромными черными глазами. Казалось, он видит его насквозь. Если бы я врал – подумал Джон – он бы сразу это понял.

–Ты принес счастливую весть – сказал вожак через некоторое время – и я буду рад тебе помочь, но нас самих постигло несчастье. На нашем острове поселилось страшное чудовище. Оно охотится за нами, пожирает наших малышей, а со взрослых снимает шкуры. Я не могу оставить своего дома, пока моему племени грозит опасность.

–Я готов тебе помочь. Где живет это чудовище?

–На другой стороне острова. Раньше там были хорошие лежбища, но теперь никто из моего племени не рискует идти туда.

Джон выдвинулся вперед. Он не знал, с кем ему предстоит столкнуться, но страха не было. Он точно знал, что его судьба – спасти Остров от Риты и ее приспешников. И пока он не сделает этого, ему ничего не грозит. Поэтому он шел вперед, не пригибаясь и не осматриваясь. Если чудовище следит за ним и захочет напасть на него первым – тем лучше, не нужно будет искать его среди скал.

Но чудовище не нападало. Через час Джон дошел до противоположного берега и огляделся. Вокруг не было ни души. Ни одной морской коровы. Даже чайки облетали это место стороной. И чудовища тоже не было.

И вдруг Джон заметил невдалеке одинокий серый дымок, курящийся из-за скал. Тут же с той стороны пахнуло смрадом от горящего тюленьего жира. Это был не гейзер, и не маленький вулкан. Это было чудовище. Джон осторожно двинулся в том направлении.

За скалой действительно горел огонь. И перед ним сидело странное существо. Сначала Джон решил, что это еще одна морская корова, но тут оступился и из-под ноги его выпал камушек. Чудовище повернулось в его сторону, и оказалось, что никакая это не корова, а человек, одетый в шкуру одного из местных обитателей. Хотя человека в этом создании опознать тоже было нелегко. Из-под шапки, также грубо сшитой из шкуры морской коровы, выбивались длинные спутанные, давно нечесаные волосы. Все лицо заросло грязной сальной бородой, лоснящейся от жира морских животных. В руке он держал винтовку. Несмотря на разительные перемены во внешности, Джон узнал этого человека. Это был адмирал Томсон. Он тоже узнал Джона. Оба они стояли друг напротив друга и молчали. Наконец, Джон не выдержал.

–Адмирал? Я читал, что вы погибли, выбросившись с борта корабля.

–Все верно. Я действительно погиб. Погиб для всего большого мира, гнусного и серого…

Капитан говорил с трудом, запинаясь на каждом слове.

–Извини – продолжил он – давненько я не практиковался в разговорной речи. Ты можешь удивиться, но я рад видеть тебя. Казалось бы, твое появление в моей жизни доставило мне столько неприятностей… Если бы я остался на авианосце, загремел бы под трибунал. Но теперь это уже не важно. Теперь не только я погиб для всего мира, но и мир перестал существовать для меня. В ту ночь, когда ты одолел меня, я лежал связанный и думал о том, что я с тобой сделаю, когда поймаю. Я мечтал вырвать тебе сердце, поднести его к твоим глазам и смотреть, как ты умираешь, корчась от боли и глядя на то, что еще совсем недавно давало тебе жить. Не только жить, но и переживать, любить и ненавидеть. И вот теперь все это угасает, зажатое кровавым комком в моих руках. Но потом я понял, что ты – не наказание мое, а знак. Ты – знак из того мира, перст, указующий на то, что пора идти, что я после стольких лет поисков, наконец, нашел то, чего искал. Я прыгнул с корабля вовсе не потому, что пытался избежать трибунала. Я знал, что теперь для меня открыты ворота в другой мир. Туда, откуда я так неразумно сбежал и куда я стремился попасть вновь долгие годы. Но я оказался не на Острове. Я оказался здесь. Сначала мне было не понятно, почему, но потом все стало ясно. Это чистилище. Я должен очиститься от скверны большого мира, я должен подготовиться к возвращению на Остров. И я очищаюсь. Очищаюсь кровью этих тварей, которые обитают здесь. Очищаюсь их жиром, их вонючими шкурами. И вот ты снова пришел за мной. Давай, сейчас мы бросимся в море и окажемся на Острове. Я приду туда и сделаю все, как я хочу. Все как должно быть. А тебе, возможно, я сохраню жизнь за то, что ты помог мне вернуться.

–Я пришел не для того, чтобы доставить тебя на Остров.

–Не все в этом мире зависит от тебя.

–Морские коровы сказали мне, что ты охотишься на них. Не делай этого.

–Ты разговариваешь с коровами? Думаю, ты спятил еще больше, чем я.

–Они – мирные животные. А здесь и так достаточно еды для тебя. Можно собирать яйца чаек, ловить рыбу. Я спасу тебя. Я обязательно придумаю, как помочь тебе выбраться отсюда и вернуться в Америку.

–Я не хочу в Америку. Знаешь, я передумал. Если ты не хочешь доставить меня на Остров, я, пожалуй, останусь здесь. Мне тут нравится. Еды хватит на многие годы. Я ведь давно хотел стать королем острова. Не все ли равно, какого?

–Я не дам тебе здесь остаться.

–Здесь я решаю, что мне делать. Ведь у меня волшебная палочка.

И адмирал потряс винтовкой, зажатой в его руке.

–Ну ладно – продолжил он – заболтался я тут с тобой. Мне нужно идти, осматривать свои владения. Прощай!

Адмирал поднял винтовку, взвел курок и прицелился.

Он убил бы юриста Джона Смита. Но перед ним сейчас стоял не он. Перед ним стоял бравый моряк Омлет. Стремительным прыжком преодолев разделявшее их расстояние, он бросился на адмирала и повалил его на спину. Борьба была недолгой. Вскоре винтовка оказалась в руках Джона. Адмирал стал безопасен. Сдерживать его теперь не было смысла. Капитан Томсон быстро поднялся на ноги и побежал к берегу. Но его поспешность была напрасна: никто его не преследовал.

Джон не спеша шел вслед за ним. Издали он видел, как адмирал забрался в небольшую лодку, обитую шкурами морских коров, взял короткое весло и принялся интенсивно грести от берега. Джон поднял винтовку и прицелился. В этот момент адмирал посмотрел на него. Несмотря на приличное расстояние, разделявшее их, Джон поймал на себе его взгляд. В этом взгляде были страх, отчаяние, крушение надежд. Этот человек только что понял, что никогда не добьется того, к чему шел долгие годы.

Джон опустил ружье. Перед ним метался, пытаясь спасти свою никчемную жизнь, жалкий старик, который теперь, без винтовки, ни для кого не сможет представлять опасности. Даже если судьба сжалится над ним, и он сможет вернуться на Остров, он уже не причинит никому зла.

Джон стоял на берегу и смотрел, как лодка с адмиралом становится все меньше, превращаясь в точку. Но плавание было не долгим. Совсем неподалеку от лодки всколыхнулась до сих пор совершенно спокойная морская гладь. Из воды показался черный островок, из которого тут же вырвался высокий белый фонтан.

–Капитан, осторожно, позади опасность – закричал Джон, но капитан на таком расстоянии его не услышал. Джону показалось, что изо рта его не вырвалось ни звука. Он закричал еще сильнее, но результат был тем же. Между тем, черный бугорок быстро приближался к лодке. Вот уже из воды показалась огромная черная голова с раскрытой пастью. Через секунду все было кончено. Перед Джоном расстилалась бесконечная морская гладь, на которой теперь не было ни лодки, ни кашалота. Абсолютная тишина.

–Он получил, что заслуживал – раздался голос сзади.

Джон обернулся. Рядом с ним стояла огромная морская корова – вожак стаи.

–Теперь пора. Ты помог нам, теперь мы поможем тебе.

Джон вскочил на спину исполинского животного, и тот бросился в воду. Вслед за ним в воду бросилось и еще несколько сотен морских коров.

К родному острову Джон подплыл ближе к вечеру, накануне первого полнолуния после летнего солнцестояния.

–Прости, но я должен дождаться остальных воинов. Мы плыли слишком быстро, и они отстали – сказал вожак стаи.

–Но праздник вот вот начнется. Мы должны спешить. – ответил Джон.

–Вдвоем мы все равно не справимся с врагом. Как только моя армия соберется, мы бросимся в атаку. А пока я могу высадить тебя на берегу.

Поселок был пуст. Джон для порядка побродил по улицам, хотя уже и без этого понял, что опоздал, и все местные обитатели ушли праздновать день зимнего солнцестояния в южный поселок. Оставалось одно: идти за ними следом. Джон прекрасно помнил, где начинается тайная тропа, самый короткий путь. Оставалось надеяться, что остальные люди пошли длинной дорогой, и он сможет перехватить их.

Джон подошел к опушке леса и раздвинул заросли.

–Подожди – вдруг услышал он голос за спиной.

Смит обернулся. Перед ним стоял человек, которого раньше звали Фреди.

–Почему ты не пошел на праздник? – спросил Джон.

–Ты же знаешь, меня здесь давно за человека не считают. Рита приказала, чтобы пришли все жители поселка, но меня привыкли не замечать.

–Давно они ушли?

–Давно. Ты не сумеешь догнать их, даже если пойдешь этим путем.

Начинало темнеть. Из-за горизонта показалась полная Луна – вестник начала праздника. Только никто кроме них на Острове ее не увидит, потому что в южном поселке она будет целиком заслонена вулканом.

–И еще кое-что – продолжил Фреди – на берегу сегодня нет ловушек.

–То есть, их не видно? Они не светятся?

–Нет. Я давно здесь живу и мне не нужно лунного света, чтобы увидеть капканы, расставленные этими тварями. Сегодня берег чист.

Джон вдруг улыбнулся.

–Все правильно. Это потому что все ловушки расставлены на южном берегу. Там будут все жители Острова. Но они не увидят опасности, потому что не увидят Луны.

–Почему ты улыбаешься?

–Потому что теперь я знаю, что надо делать. Все будет в порядке, но мне нужна твоя помощь, Фреди.

–Я не Фреди. У меня нет имени.

–Теперь у тебя есть имя. Я буду называть тебя Френки. Пойдем!

И человек, которого раньше звали Фреди, а теперь зовут Френки, двинулся за Джоном. Он готов был пойти за ним куда угодно. Хоть в ад, хоть в пасть кашалоту. Но цель их была совершенно неожиданна для него. Они пришли в таверну.

–Видишь это большое зеркало? – спросил Джон – мы должны его снять.

–Оно тяжеловато, но, думаю, вдвоем мы справимся.

–Это еще не все. Его нужно втащить на вершину вулкана.

–Извини, Омлет, но возможно, у тебя помутился разум. Мы должны спасать людей, а ты собираешься принести дары нашему хранителю?

–Я знаю, что делаю. Потащили.

На вершине они были через час. Джон задыхался от усталости. Френки был не в лучшем состоянии.

–Что мы будем делать теперь? – спросил он, едва отдышавшись.

–Теперь мы будем пускать солнечные зайчики.

–Но ведь сейчас темно, и нет солнца.

–Значит, это будут лунные зайчики.

Вместе они подняли зеркало.

–Сейчас нужно поймать свет Луны и направить его на южный поселок. Видишь, там, вдали светятся несколько огоньков. Не хорошо отмечать такой день, не видя этой красоты.

Он указал пальцем на огромный белый диск, сияющий в небе.

Тем временем, жители Острова подходили к южному поселку – туда, где они теперь будут праздновать день летнего солнцестояния. Стояла кромешная тьма, и место, куда они должны были прийти, угадывалось только по яркому свету из окон местной таверны. В этом свете уже можно было различить местных жителей. Они стояли толпой возле здания – угрюмые, в тех же оборванных грязных одеждах, которые в прошлый раз видела на них Ника. Среди этой серой толпы выделялась только Рита. Она стояла в центре, как всегда ярко одетая и улыбающаяся. Нике показалось, что она видит ее глаза – все такие же черные и безжизненные. От этих глаз становилось не по себе. Но ничего не поделаешь. Нужно было идти.

Неподалеку от Ники тихонько переговаривались два пожилых крестьянина.

–Кажется, здесь нам не особенно рады.

–И верно, все такие мрачные. И все, как на подбор, уроды.

–Посмотри на того, который с краю. Кого-то он мне напоминает.

–Да ведь это Хрум. Помнишь того паренька, который много лет назад сбежал с Острова.

–Точно он. Так сразу и не узнаешь. Рожа синяя, борода – как морская тина. Хорошо, что Дядюшки Тома с нами нет. Он бы ему задал.

–А таверна здесь хороша. Не чета нашей развалюхе. Может, зря мы беспокоились, и праздник пройдет на славу?

–Жаль, совсем не видно Луны.

Ника машинально посмотрела туда, где должно было находиться ночное светило. Там ее поджидала кромешная тьма, созданная вулканом, таким живописным с северной стороны и таким суровым и неприветливым с южной.

И вдруг вершине блеснул маленький яркий огонек. Конечно, это была не Луна, но сейчас, когда ее не было, тоненький лучик озарил сердце Ники так, как не могло озарить его никакое, даже самое яркое светило.

Ника все еще смотрела на огонек, когда поняла: что-то случилось. Жители северного поселка вдруг разом остановились и затихли. Она взглянула в ту сторону, куда они должны были прийти. Случилось чудо. Все встречающие их местные обитатели – мужчины, женщины, дети, все, включая стоящую посередине Риту, вдруг засветились тусклым фосфоресцирующим светом. Жители северного поселка остановились в нерешительности.

–Смотри-ка – раздался чей-то голос – а ведь они светятся точно так, как ловушки, расставляемые кашалотами!

–И правда! Что-то тут не чисто. Погляди, у них всех сзади волочатся какие-то веревки.

Действительно, теперь было видно, что от каждого из жителей южного поселка тянется длинная светящаяся линия, идущая прямо к морскому берегу.

–Это ловушка! – Крикнул кто-то.

Но кричать было уже бесполезно, потому что все и так уже обо всем догадались. Весь южный поселок был бутафорией, все его жители – не люди, а тела, извлеченные когда-то из морских глубин и искусно превращенные в зомби, управляемые кашалотами. Одежда, напитки в таверне, утварь – все, что имелось в южном поселке, было поднято с затонувших кораблей. И у всего этого была только одна цель: заманить и погубить людей, живших на Острове.

Неожиданно, словно поняв свое разоблачение, светящиеся существа начали двигаться вперед, навстречу гостям. Одни доставали из-за поясов кинжалы, другие поднимали багры.

Большая часть людей побежала. Но бежать было уже поздно: нападавшие были сегодня намного более расторопны, чем во время прошлого визита Ники в южный поселок. Они тоже побежали, и через мгновение почти догнали свою добычу. Убегавшие люди оказались легкой мишенью для преследователей.

Ника тоже решила было ретироваться, но, быстро поняв бесперспективность своей попытки, остановилась и достала из кармана нож. Все остальные жители поселка продолжили попытки спастись бегством. Рядом с Никой остался только Васька.

И вот перед девушкой предстал первый противник. Подойдя шагов на десять, тварь кинула в нее багор, но Ника увернулась. Соперник производил ужасающее впечатление: серое лицо, мутные, невидящие глаза, рваная грязная тельняшка. Монстр достал топор из-за пояса. Но Ника была быстрее. Она подбежала к врагу и изо всей силы ударила его ножом в грудь. Тот слегка пошатнулся, но рана не нанесла ему значительного ущерба. Ника ударила его еще раз, теперь в живот. Эффекта не было. Чудище нанесло ответный удар. Оно толкнуло Нику так, что та отлетела в сторону, но быстро поднялась и атаковала снова. На этот раз удар пришелся по шее. Из раны полилась черная жидкость, но противник все также твердо стоял на ногах. К месту битвы подходило еще несколько зомби. Положение становилось все более отчаянным. И тут Нику осенило. Она забежала за спину зомби и отрезала светящуюся нить, связывающую его с управлявшими им морскими хозяевами. Чудовище рухнуло на землю и больше не шевелилось. Ника оглянулась: неподалеку от нее сражался Васька. Он отчаянно размахивал клыками, нанося своему сопернику страшные раны. Тот в ответ бил его ножом, но разве маленький нож может нанести значительный ущерб громадине с подкожным слоем жира в десять сантиметров? Ника двумя длинными прыжками достигла места кровавой битвы, схватила веревку, торчащую из зомби и изо всех сил дернула за нее. Веревка отлетела в сторону, вырвав у монстра кусок черного мяса. Очередной противник был повержен. Остальные зомби, подошедшие было к месту сражения, остановились в нерешительности.

Но праздновать победу было рано.

–Умри, сухопутная тварь! – услышала Ника чей-то голос.

В нескольких метрах от нее стояла Рита. В руке ее был пистолет. В голове Ники промелькнула мысль, что, вероятно, сейчас она умрет. Но выстрела не последовало. Рита вдруг замерла на месте, а потом медленно, спиной вперед, пошла к воде. Остальные зомби тоже, словно по команде, попятились назад. Через пять минут берег был пуст и тих. Все монстры скрылись в темных глубинах. Сквозь воду еще некоторое время можно было видеть их фосфорическое сияние.

Между делом, в самом океане творилось что-то странное. Спокойная еще несколько минут назад вода вдруг словно закипела. Ника скорее не видела, а чувствовала, как десятки исполинских туш неистово плещутся в нескольких десятках метров от берега, извиваясь точно змеи, размахивая огромными хвостами и отчаянно клацая челюстями.

Потом все стихло. Началось следующее действие этого спектакля. Из воды показалось несколько существ. Их очертания были до боли знакомы Нике: они выглядели точно так же, как и стоящий сейчас рядом с нею Васька. Одна из морских коров приблизилась к ним. Она ничего не сказала, просто кивнула головой и отправилась назад, в океан. Васька последовал за ней. Вскоре они скрылись в воде.

Ника села на берегу и стала смотреть на звезды. Возвращаться домой не хотелось.

Начало светать. Ника вдруг поняла, что ей ужасно холодно. И вдруг кто-то подсел рядом и укрыл ее плечи теплой курткой. Она обернулась. Рядом с ней сидел Омлет.

Content

Соболев Сергей Владимирович Маленький мир

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Глава 26.

Глава 27.

Глава 28.