Марина Белкина

Небо. Вертолет. Олимпийский Мишка

Тому, кто однажды меня удивил.

«Любовь начинается с удивления».

Стендаль.

– Риск – дело благородное. Он украшает жизнь, она становится как-то ярче… Насыщеннее, что ли.

– Обожаю риск! – с воодушевлением отозвалась Саша и преданно посмотрела в глаза инструктора-парашютиста, который давал ей интервью. Несет полную пургу. Банальность на банальности. Пятая минута «синхрона», а взять нечего! Хотя хорош, как бог. Карие глаза, отличная фигура под черным летным комбинезоном и ореол авантюризма, приправленный хорошим парфюмом. Что еще нужно для счастья? Правда, на безымянном пальце кольцо, но не замуж же за него выходить? Так, пороманиться.

Саша сверкнула своей фирменной улыбкой. Жаль, нет второй камеры, и не пишут обратную точку.

– Михаил, а сколько у вас прыжков?

– Больше четырех тысяч.

– Впечатляет!

Он кивнул, опустил глаза, мучительно вздохнул и прочно замолчал. Чувствовал себя неуютно перед камерой.

– А помните свой первый раз? – снова улыбнулась Саша. Работай, давай, красавчик, для интервью взять нечего!

Инструктор повел свой путаный рассказ.

– Как по звуку? – шепнула Саша оператору, тоже Саше. – Микрофон не задувает?

Он шевельнул губами: «Норм».

Ветер носился по аэродрому, словно псих на воле, пытался сорвать яркие костюмы спортсменов, которые собирали парашюты. Вертолет «Ми-8» грузной чайкой в темных очках дремал неподалеку.

История с Мишиным «первым разом» оказалась неплохой, и Саша поняла, что на «синхрон» для сюжета она наскребла. Осталось самое интересное. Как говорили на телевидении, «эксклюзив» ее авторской программы «Экстрим» – прыжок ведущей с парашютом с четырех тысяч метров. Обычно начинают с двух с половиной, но Саша решила забраться повыше, чтобы успеть отснять непосредственно сам «эксклюзив», свободное падение. Снимать ее полет должен был парашютист в специальном шлеме с вмонтированной камерой. Ощущение неизвестности щекотало под ложечкой, как пузырьки шампанского, но Саша не боялась. Во-первых, она вообще не робкого десятка, а во-вторых, прыгать предстояло в тандеме, вместе с красавцем Михаилом. Это так эротично! Как у Джейн Эйр с мистером Рочестером, только с парашютом! И до появления чокнутой жены этого мистера Рочестера.

– Знаете, Михаил, мне сегодня приснился странный сон, – сказала Саша, пока оператор снимал с него микрофон и отстраивался на обратную точку. – Как будто ко мне с неба спустился Олимпийский Мишка и позвал с собой, а я отказалась. Достала из-за пазухи крошечного спящего медвежонка и показала ему. И Мишка улетел. Странно, правда?

– Символично, – Михаил посмотрел на нее без всякого выражения на лице. Что-либо изобразить у него сейчас не получалось. Он медленно отходил после интервью. – Во сне отказались, а наяву согласились!

– А давайте перейдем на ты!

К Саше подошел оператор и, поправляя микрофон, шепнул на ухо:

– Ты из кофты-то не выпрыгивай, из кадра вываливаешься! О доме, о доме думай!

Саша закатила глаза.

Когда все сняли, Михаил принялся навешивать на нее многочисленные ремни, закрепляя их карабинами. Саша наблюдала, как ловко он это делает, и замирала от нетерпения, словно охотничья собака, учуявшая запах дичи. Ах, какие это будут кадры! Она уже видела текст: «Свободная от страха ведущая «Экстрима» в свободном падении!» Или что-то вроде того. Эфир, воздух, небо… Надо будет как-нибудь это обыграть.

Подошел второй парашютист, властелин видеошлема, и они все вместе двинулись к шумящему лопастями вертолету.

По дороге Михаил инструктировал Сашу перед предстоящим прыжком. Она сосредоточенно кивала и думала: «А мы красивая пара: блондин в черном и брюнетка в белом!» Олимпийка подчеркивала ее смуглую кожу, а джинсовые шорты – стройные ноги. Середина мая – самое время щегольнуть открытым нарядом на съемке «в полях».

– А какая температура за бортом? – вдруг спохватилась она.

– Минус шесть.

Саша почувствовала под ложечкой холодок и стала внимательнее слушать инструктора.

– Значит, так. Встанешь на колени. Руки сложишь крестом на груди, чтобы они не помешали, когда мы будем делать кувырок.

– Делать что?!

– Кувырок. Как только почувствуешь удар по плечам, мы должны раскрыться в ласточку и «лечь на поток», поняла? Да не волнуйся ты! Главное, все делать одновременно! Риск – дело благородное! – подмигнул Михаил.

– Я сейчас описаюсь, – доверительно сообщила Саша.

Михаил расхохотался, откинув голову. Он, сильный и уверенный, радовался жизни, солнцу и скорой встрече с небом.

Саша смотрела, как к вертолету подтягиваются спортсмены в разноцветных комбинезонах и новички, которым тоже предстояло десантироваться, и чувствовала безудержное желание убежать, но ноги стали какими-то ватными. И как их теперь на поток-то складировать? Понять бы для начала, что это такое! Будь проклят тот день, когда она согласилась на эту работу!

На плечо легла чья-то рука. Рядом стоял оператор с камерой, тот, который тоже Саша.

– Пару слов для телезрителей перед тем, как тебя ласточкой скинут вниз с четырех с половиной тысяч метров, – смеялся он.

«Идиот, убью его, если выживу», – подумала Саша, но заулыбалась и помахала рукой, привычно изогнувшись в свой самый удачный ракурс.

– Сумасшедшая ведущая «Экстрима» готова к прыжку! – бодро отрапортовала она.

– Ну, мать, не умирай, – неодобрительно покачал головой Саша. – Главное, улыбайся!

Глаза у Сашки светлые, как небо, подернутое дымкой. Саша вдруг застыла, залипла на них, потом резко развернулась и шагнула к вертолету.

– Да не бойся ты, все обойдется! Твой парашют стажер собирал! – подмигнул парень с циклопическим шлемом-камерой, который должен был снимать ее прыжок.

– Смешно! – Саша захихикала, пытаясь отыскать в лице спортсмена признаки того, что он шутит, но взгляд уперся в окошко шлема с глазом камеры. Циклоп чертов.

Вертолет набирал высоту кругами. В брюхе «Ми-8», кроме нее и двух инструкторов, к встрече с «потоком» готовились еще шестнадцать спортсменов и шестеро новичков. Кольца их парашютов были пристегнуты к одному канату, а канат – к железному тросу. Видимо, чтобы одним разом дернуть и бабахнуть ими, как шестью хлопушками. А может, чтобы не убежали?

Новичков скинули с восьмисот метров. С двух с половиной прыгнули спортсмены. Экстремальная ведущая Саша посмотрела в иллюминатор и увидела россыпь красно-зеленых шаров над расчерченной квадратиками землей. Красиво. Саша чувствовала себя как во сне или под водой.

– Когда прыгнешь, помаши оператору! – Михаил окинул ее оценивающим взглядом. – Ну, если сможешь.

Его карие глаза блестели лихорадочным весельем, как у наркомана, который берет в руки пакетик с дозой.

Михаил пристегнул Сашу к себе.

– Ну вот, теперь никуда не денешься, – шепнул он.

Это и вправду было эротично – совсем как у Джейн с Рочестером, но Саше отчего-то было не до флирта.

– У нас будет двадцать секунд, чтобы снять «задержку»! – сказал Циклоп и шагнул в открытый люк вертолета. Как-то буднично, словно в дверь. Встал на бак с топливом.

– «Задержка» значит свободное падение, – пояснил Михаил и подтолкнул Сашу к выходу.

Саша встала на колени перед открытым люком, содрогаясь от жуткого грохота, и сложила руки крестом на груди. Она чувствовала себя членом мафии, который предал «семью». Впору истово молиться. Жаль, что она атеистка.

– Ну, ты готов? – Михаил высунулся в люк, чтобы посмотреть на Циклопа, который стоял на баке с топливом. Пристегнутая Саша качнулась вперед и увидела бездну.

– Давай! – скомандовал Михаил.

Кувырок. Удары сердца в ушах. Удар по плечам. Ласточка. И они «легли на небо».

Саша ощутила колючую струю ветра в лицо и бешено бултыхающиеся щеки, как у Папанова в фильме «Бриллиантовая рука». Холод. И сумасшедшую скорость. И все возрастающий, рвущийся из-под липкого страха драйв. «Я свободна, я лечу!»

Вдруг перед ней возник оператор, и Саша помахала ему рукой.

Пух! Резкий звук раскрывающегося парашюта, как выстрел, и тишина – они оказались под куполом. Все словно вдруг остановилось, а Сашин желудок продолжал нестись. Как бы кишки в небе не оставить!

– Смотри, вон аэродром! – крикнул Михаил, поворачивая купол парашюта.

Внизу выстроились в ряд крошечные военные самолеты, а дальше в обрамлении изумрудного леса мерцал на солнце бриллиантовый изгиб реки.

– Фантастика! – хохотала Саша.

– Поджимай ноги!

Саша ощутила толчок, и ее потащило в сторону.

– А ты молодец. Неплохо для первого раза, – Михаил взъерошил ее короткие волосы. – На следующей неделе выдвигаюсь в Ингушетию, попрыгать в правильных местах. Когда вернусь, предлагаю отметить твое боевое крещение, перворазрядница!

– Ну, не знаю… С этой программой столько возни. Если будет время, – Саша с безразличием пожала плечами. – Хотя… Все равно надо как-то передать вам видео, так что…

– Заметано! – Михаил окинул ее веселым взглядом. – Ну давай, приходи в себя, а то какая-то ты расплющенная, встречу с небом надо пережить!

Они попрощались с инструктором и пошли к машине.

Когда вышли с аэродрома, оператор Саша искоса взглянул на экстремальную ведущую:

– Эй, расслабься! Все кончилось. Ну, не знаю… Хочешь, поплачь. У меня всегда есть для тебя персональная жилетка! – Он похлопал по одному из многочисленных карманов своего жилета, в которых хранил фильтры для «света».

– Подержи, пожалуйста! – Саша сунула навьюченному кофром и камерой оператору свою сумку и микрофон.

Закрыла глаза, вдохнула полной грудью и… сделала «колесо».

– Йо-хо! Ты видел? Нет, ты видел это? – Она хохотала, отряхивая пыльные ладошки. – Я королева неба и профессор соблазнения симпатичных парашютистов! Валентина Терешкова и Мата Хари в одном флаконе!

– Чокнутая! Все Маты Хари в шестой палате, вместе с Наполеоном, – заорал он. – Забери свои вещи, в зубах я их должен тащить, пока ты тут с ума сходишь?!

Саша ничего ему не ответила. Она счастливо улыбалась солнцу и ветру.

– Техника нет, у водителя машина сломалась! Привези эту дуру на точку, все сними, да еще и вещи ее подержи, пока она «тараканов» своих проветривает! – Саша продолжал ворчать, складывая аппаратуру в багажник своего «Опеля». – Вот уйду от вас на «Дискавери»!

– Сам дурак. Кому ты нужен на «Дискавери»? – фыркнула Саша.

Тут она лукавила. Саша снимал как бог. Четко, профессионально, неожиданно. Некоторые его «планы» Саша видела во сне. А еще, неизвестно почему, из-за правильно выставленного света или удачно взятого ракурса, но на его видео Саша всегда выходила невероятно хорошенькой. Лучше всех. Однажды Сашка снимал ее интервью с примой местного театра, любовницей директора канала, так шеф потом лично отчитывал оператора. Почему Саша была в кадре так «нарумянена»?

– Симпатичный слоненок, – осваиваясь в салоне машины, сказала Саша, указывая на плюшевую игрушку, которая заняла практически все заднее сиденье.

– Это мышка, – пояснил Саша. – Племяшке на день рождения.

Они выехали на трассу. По сторонам бежали нежно-зеленые деревья пролесков. По небу плыли уже совсем летние облака. Летние облака особенные, от них вздрагивает душа и веет бродяжьей страстью к новым далям. И в эти облака Саша сегодня окунулась! Ее распирало от веселья, как будто внутри разворачивалась детская трубочка-пищалка.

– Классный парень Михаил, скажи? – она покосилась на мрачного Сашу. – Смелый, красивый.

– Герой! Только одного зуба не хватает.

– Да если хочешь знать, у меня мама зубной техник, а в прошлом вообще зубной хирург! Она ему хоть все зубы новые вставит!

Саша выехал на встречную полосу и обогнал пылящий перед ними грузовик.

– Тогда пусть Маргарита Львовна обтачивать потихоньку начинает, до отъезда у него еще целая неделя.

Саша поджала губы.

– Мама сейчас на даче, а у меня, – она сделала многозначительную паузу, – за эту «целую» неделю совершенно нет времени! Понял?

– Ну тогда мужу своему это дело поручи.

– А ты пока жену с любовницей познакомь!

Ее оператор крутил роман с ведущей новостей, самой красивой девушкой канала, а может, и всего города. Об этом все знали.

Саша отвернулась к окну, а удачливый любовник примирительно улыбнулся:

– Ладно, один – один. Ты профессор соблазнения симпатичных парашютистов. А фраза «я сейчас описаюсь» – твоя коронка!

– Да пошел ты! – обиделась Саша и закричала: – Эй, ты пропустил поворот!

– Заедем на речку, такое пекло, хочу окунуться.

– С ума сошел? – возмутилась Саша. – Мне еще это отсматривать, весь материал расшифровывать!

– Мне вода нужна, а то двигатель перегреется. И закипит! Тут всего-то пару километров, разговоров больше.

– Что закипит?!

– Да ладно, все равно не поймешь, блондинка.

– Я брюнетка.

– Наверняка крашеная!

Они продрались сквозь лесную тропу и из лабиринта деревьев выехали на поляну. Берег порос кустами, за которыми синела река.

Саша вышла из машины, разулась и пошла босиком по траве. Ногам сразу стало мокро, а на душе легко. Саша села на корточки, потом легла на спину, раскинув руки.

К ней подошел Саша и опустился рядом.

– Чего тебе? Иди, набирай свою воду! – возмутилась она.

– Дай отдохнуть. Бегаю весь день, снимаю тебе, как на «Тэфи».

Они замолчали, и весь мир замер. Погрузился в тишину. Слышны были только всплески реки.

– Знаешь, для меня самое большое удовольствие лета – это лежать на земле, – призналась вдруг Саша. – Где-то наверху шумит ветер, выше – город, а еще выше – вертолеты, самолеты, ракеты… А ты лежишь на самом дне мира и, как ящерица, отращиваешь себе новый хвост. И насколько высоко бы ты ни взлетала, с какой высоты ни прыгала, потом обязательно надо опуститься. Коснуться земли. Духи нижнего мира защитят, и все будет хорошо.

Саша молчал.

– Я твое лицо впервые увидел тоже вверх тормашками, – наконец сказал он. – Мы снимали школу…

– Детскую площадку! – тут же вспомнила Саша. – Я сама приехала на точку и ждала там съемочную группу.

– Ты висела, зацепившись ногами за низкий турник. И волосами подметала землю.

– Точно! Это было до того, как я сделала каре. А что ты тогда обо мне подумал?

– Что ты точно с головой не дружишь.

– Да ну тебя! – Саша резко поднялась на ноги. – Что там с твоим закипающим карбюратором, или как там его?

– А давай искупаемся? – произнес Саша. – Откроем сезон!

– Да ну, – замотала головой она. – Холодно, наверное. И у меня купальника нет.

– Ты с одной стороны кустов, – предложил он. – А я с другой – вон там. Давай!

…Саша ногой попробовала девственно чистую, еще не замутненную купальщиками и не заросшую ряской воду. Прохладно. Впрочем, сезон открыть можно. Она вошла в реку по пояс и остановилась, привыкая к воде. А потом резко, как в детстве, прыгнула и поплыла. Вода обожгла, стало холодно, а потом жарко. Хорошо!

– Течение сумасшедшее! – крикнула она Саше.

– А ты, как учил твой красавец, «ложись на поток»! – донесся его голос.

– Ага! И выловят меня в Турции! – засмеялась Саша. – Если плыть против течения, получится бесплатный фитнес!

– Сейчас попробуем!

– Эй, что это ты делаешь? – Саша во все глаза смотрела на стремительно приближающегося оператора.

– И правда, бесплатный фитнес!

Он подплыл, как акула. Саша быстро сложила руки крестом на груди, но тот взял ее за плечи и властно привлек к себе. Саша открыла рот, чтобы обрушить на него трехэтажную матерную конструкцию, но почувствовала теплые мягкие губы на своих.

Он целовался так же, как снимал. Нежно, мучительно, сладко до боли. От удивления, что ее оператор так целуется, а может, из-за обжигающей воды или адреналина, который все еще будоражил кровь после неба, на Сашу вдруг обрушилось первозданное, испепеляющее желание. Либо она сейчас, в эту минуту, сольется с этим мужчиной в единое существо, либо умрет на месте. Саша пах чаем, молочным улуном. Этот запах казался ей сейчас запахом истинной страсти.

И Саша расцепила руки на груди и обвилась вокруг него, как змея. Или ящерица хвостом.

Ее маленькая квартирка была завалена книгами и заставлена чашками. Как будто Саша целыми днями только и делала, что читала и пила чай. Большинство книг было раскрыто и лежало рубашками кверху. У Саши была привычка читать несколько книг одновременно. Если книга была скучная, Саша вскоре ее бросала. Интересную глотала за день. Или за ночь. Какие-то она мусолила годами, оставляя и возвращаясь, как к не слишком близким, но симпатичным приятелям.

На столе возле компьютера разрывался домашний телефон. Саша сняла трубку.

– Ты где пропадаешь? – волновалась мама. – Как ты съездила на выставку цветов? Успела покушать?

Мама Саши была уверена, что самая страшная вещь, которая могла произойти в жизни ее взрослой дочери, это остаться без обеда.

– Да, мам, не волнуйся. Пионы прекрасны.

– Пионы? Для пионов еще слишком рано!

– Вернее, эти… Первоцветы, тюльпаны. Я не слишком сильна в цветоводстве, ты знаешь. Как у вас дела? – поспешила сменить тему Саша.

– Сегодня на дачу приезжал Кирилл. Хотел забрать какие-то свои книги. И, ты знаешь, так удачно получилось! В этот момент папу как раз укусила собака – отличный предлог, чтобы нам с Кириллом не целоваться при встрече. Но когда я перевязала папе палец, Кирилл исхитрился и все-таки поцеловал меня! – возмущенно сообщила мама. – Ты уж намекни ему как-нибудь тактично при случае, чтобы он этого не делал!

– При случае, – пообещала Саша.

С мужем Кириллом Саша не жила уже полгода. Она этого не афишировала, потому что считала, что в маленьком городе иметь статус замужней дамы удобнее.

С Кириллом было хорошо, пока грела страсть. Однако страсть со временем должна трансформироваться во что-то спокойное и глубокое. У них не трансформировалась. Просто испарилась. Начались ссоры, взаимные претензии и упреки. А тут еще Кирилл бросил престижную работу в банке, потому что решил стать писателем. Засел дома и строчил романы, которые не печатали. Кризис среднего возраста. Саша это понимала. Переживала сначала, но потом успокоилась. А вот мама простить зятя никак не могла.

Саша вставила флешку в картридер и включила компьютер. Перед тем как засесть за расшифровку, зашла на Фейсбук. В ленте новостей с фото на нее таращилась слонообразная мышка из Сашиной машины. «Это не боевик «ИГИЛ», а моя новая подушка!» – прочитала она. Пост принадлежал красавице-ведущей новостей.

Саша вдруг почувствовала невероятную усталость и закрыла глаза. Это был очень длинный день.

– Саша, вытри ноги о траву, у тебя на туфлях грязь, – строго сказал водитель Виталик.

– Откуда грязь? На улице сухо, – вяло возмутилась она, но все же послушно залезла на газон, поелозила ногами по траве, а потом вернулась в машину.

Демонстративно уселась на переднее сиденье.

– И убедительная просьба, не курить! Всем понятно?

Саша закатила глаза. Вот зануда! Виталик дергался, потому что возил группу на собственном авто. Канал ему за это приплачивал.

На плечо легла теплая рука.

– Привет, – услышала Саша тихий, ласковый голос. – Как ты?

– Отлично, – она прилипла к окну и нацепила на нос темные очки, отгораживаясь от всего мира.

Программа «Экстрим» выходила один раз в месяц. Все остальное время Саша работала корреспондентом в новостях. В тот день шеф-редактор, видимо, решил сыграть с ней злую шутку и отправил на съемки сюжета под рабочим названием: «Опасный отдых у воды». Они ехали в диспансер, брать интервью у врача-дерматовенеролога.

Врач оказался пожилым мужчиной с добрым лицом и мохнатыми бровями-гусеницами.

Пока оператор «выставлялся» на интервью, Саша упорно его не замечала, морально готовилась к теме отдыха у воды, уткнувшись в планшет. Наконец, Саша позвал ее:

– У нас все готово!

Она встала рядом с камерой, посмотрела на врача и остолбенела. На полке, прямо у лица пожилого мужчины с добрым лицом и бровями-гусеницами, стоял муляж огромного полового органа, подсвеченного красным. Саша решил записать интервью на его фоне.

Она ослепительно улыбнулась.

– Можно тебя на минутку?

Когда они отошли в сторонку, Саша притиснула оператора к стенке.

– Ты считаешь, это смешно? – прошипела она.

– Ну, не знаю. По-моему, забавно. – Его глаза смеялись.

– Так. Давай выясним все раз и навсегда. Я замужняя женщина, не скрою, у нас с мужем были определенные проблемы в отношениях, но сейчас мы оба хотим все исправить, понятно? У тебя тоже в жизни все не слишком просто. То, что случилось на реке, я считаю просто эпизодом… Думаю, и ты тоже?

Саша пожал плечами.

– Эпизодом так эпизодом, – он посмотрел ей в глаза. – Я уезжаю. Экспедиция в ЮАР от телеканала «Дискавери».

– А… как же работа, твоя жена и…?

– Ну, это же не ссылка в Сибирь, всего на четыре месяца. А попросят с канала, что я себе, работу не найду?

Саша закусила губу.

– Это да. Оператор ты классный, что там.

Они вернулись к камере, и Саша начала интервью.

Между их плечами было около полуметра, но Саше казалось, что она чувствует запах зеленого чая. Молочный улун.

Согнувшись под тяжестью двух огромных пакетов из супермаркета, Саша шла в гости к мужу. Позвонил его друг Игорь и сказал, что Кирилл сильно болеет, а сам Игорь его проведать никак не может.

Небольшая комната была увешана коврами. В «стенке», словно принаряженная увядающая дама на танцах, стоял хрусталь, на вязанной крючком салфетке на столе красовалась вазочка с искусственными тюльпанами – квартира досталась Кириллу от бабушки.

Муж лежал на диване с влажным полотенцем на лбу, закрыв глаза. Рядом стоял ноутбук. Саша отнесла пакеты на кухню и села на диван.

– Ну как ты? – спросила она мужа.

– Ничего, – сказал он слабым голосом.

– Я «фервекс» купила. Какая температура?

– Тридцать семь и четыре.

Саша покосилась на ноутбук.

– Как твой роман? Ты звонил в издательство?

– Отказали.

– Ну и не переживай, – Саша потрепала Кирилла по волосам. – Кирюш, а может, обратишься к Игорю? С твоим опытом, думаю, он подыщет тебе место…

– Саш, обязательно надо мозг выносить именно сейчас?

– Прости.

– Знаешь, я выложил первые главы на форуме начинающих писателей. И там меня очень хвалят, куча отзывов и обсуждений, смотри! – с этими словами Кирилл открыл ноутбук.

Действительно, много отзывов.

– Я там курицу купила, пойду – сделаю лапшу. Лапша при болезни первое дело, – сказала Саша, поднимаясь с дивана.

Кирилл поймал ее руку.

– Не уходи. Обними меня.

Обнять бывшего мужа – это как вернуться домой. Ты знаешь там каждый угол, и никакой интриги не ожидается. Зато можно ходить в спортивном белье, не брить ноги и не думать, насколько соблазнительно ты выглядишь.

… Саша плыла по реке, вода в которой вся состояла из розовых цветов. Она казалась нежнее обычной воды, но плотнее – плыть труднее. Саша гребла и улыбалась, чувствуя невероятный аромат цветов. Нежный и пьянящий, как духи. А на берегу свернулся клубком мохнатый медвежонок, который сосал лапу во сне.

… – Две полоски.

Мама всплеснула руками, уселась за стол напротив Саши и уставилась на нее, как в телевизор, по которому показывали репортаж об очередном теракте.

– И кто отец?

– Что за вопрос? – фыркнула Саша. – Конечно, Кирилл! Я б умерла, если бы это был кто-то еще.

– Ну вы же не живете, мало ли…

– Мам, я взрослая женщина и умею пользоваться контрацептивами, – Саша с достоинством вздернула подбородок.

– Да я уж вижу, – ядовито улыбнулась мама.

– От родного мужа, что ли, защищаться?! И потом, пять лет же ничего не было…

– И что будешь делать?

Саша пожала плечами.

– Аборт.

Мама скривилась, как будто в репортаже о теракте назвали число жертв.

– Саша!

– У меня тянет низ живота, постоянно хочется спать и тошнит, а временами даже выворачивает наизнанку! Отличная ведущая программы «Экстрим»! Знаешь, сколько я к этому шла? И потом, Кирилл…

– А что Кирилл? Хороший, ласковый мальчик! Ты должна к нему вернуться!

– Кирилл сидит без работы, и его все устраивает. Куда рожать? Нищету плодить?!

– А теперь послушай меня. Тебе тридцать лет. Это первая беременность. Хочешь прервать ее и остаться инвалидом? – в голосе мамы зазвучали стальные нотки зубного хирурга. – Сделаешь аборт – выпишу из квартиры.

Беременность Саша переносила плохо. Тошнота с каждой неделей только усиливалась. За два месяца Саша похудела на три килограмма. Она на дух не переносила лук и чеснок, если хоть немного добавлено в блюдо, – есть его она не могла.

– Либо это девочка, либо вампир, – шутила мама.

Однажды Саше безумно захотелось тыквенных семечек. Кирилл принес целый мешок, и она весь его сгрызла. Как же было потом плохо! Чуть в больницу не загремела. Ее доктор сказала, что к двенадцатой неделе тошнота и тянущие боли внизу живота должны отступить, и Саша вычеркивала в календаре оставшиеся до этой даты дни, как заключенный.

Однако с канала Саша не уходила. Упорно продолжала работать. Не только из-за денег. Она так же упорно продолжала засиживаться допоздна с друзьями в прокуренных барах, пить кофе и есть суши. Свою привычную жизнь она воспринимала как спасательный круг, который удерживал на плаву, не давал окончательно превратиться в машину по производству ребенка, придаток паразитирующего организма, который рос у нее внутри. Забирал ее клетки, красоту и жизненную силу. Принять беременность Саша так и не смогла.

– Ты пакет взяла? – спросил Виталик, брезгливо скривившись.

Однажды по дороге Сашу сильно затошнило, но она все же успела выскочить из машины прежде, чем вывернуло наизнанку. Однако Виталик после того случая ее не жаловал.

Саша устроилась на переднем сиденье – сзади ее укачивало, – и они отправились на точку.

В тот день низ живота болел особенно сильно, Саша достала из сумочки две таблетки но-шпы и запила водой из бутылки. Вдруг она испытала облегчение, боль мгновенно улетучилась. Неужели таблетка так быстро подействовала? Саша наклонилась и увидела, как на белых брюках растекается огромное алое пятно.

Она вскрикнула.

– В областную больницу, перинатальный центр. Срочно!

– Эй! Что ты делаешь? – взвился побагровевший Виталик. – Прекрати это, сейчас же!

– В больницу езжай! – гаркнул с заднего сиденья оператор Слава. – Пока я тебе ноги не переломал!

Виталик сделал «полицейский разворот», и они поскакали по дорожным ямам.

Кровь лилась так, как будто внутри открыли кран. Саша обыскала сумочку на предмет прокладок, но тщетно. Почти три месяца беременности, какие прокладки? Она вспомнила свой календарь заключенного с вычеркнутыми клеточками – оставалась всего неделя! Такая работа проделана! С другой стороны, может, это и есть выход? Беременность незапланированная, рожать Саша не хотела. Здравствуй, свобода и привычная жизнь?

Она положила руку на живот и заплакала.

К передней панели машины была прикреплена иконка.

«Богородица, милая! Я никогда и ни о чем тебя не просила! Забери, что хочешь, только оставь мне его, умоляю! Оставь!»

– Саша, дорогая, – взмолился Виталик, – у меня там, в багажнике клеенка, в деревне на свадьбе у друга поросенка на ней забивали. Может, подстелим, а?

– Какую ногу тебе сломать сначала, правую или левую? – прорычал Слава.

Саша тихо плакала, закусив губу.

В кабинете УЗИ царил полумрак. Доктор долго колдовал над аппаратурой, потом водил датчиком.

И вдруг Саша услышала гулкий булькающий звук.

– Что это?

– Сердцебиение. У них быстро стучит, как у щеглов. Живой.

Саша закрыла глаза и подумала, что это торопливое бульканье прекраснее любимой музыки. А еще о том, что ее жизнь никогда больше не будет прежней.

В больнице Саша провалялась три недели. А когда вышла, жизнь наладилась. Как и обещала доктор, тошнить перестало. И начал расти живот. Кругленький и аккуратный, он торчал вперед, как говорила мама, «огурцом». Саша и сама покруглела, грудь увеличилась раза в два, а кожа стала бархатистой и матовой. Саша себе страшно нравилась, такой красивой она никогда не была.

Над ее рабочим столом висел снимок УЗИ – на нем малыш сосал большой палец.

Когда в тот день Саша пришла на работу, в редакционной еще никого не было. За окном кружили крупные редкие хлопья. Первый снег. Саша присела на подоконник и стала завороженно наблюдать за их танцем. Залипла.

Дверь скрипнула, Саша обернулась и увидела его.

На пороге стоял Саша. В своем фирменном жилете с карманами, черный от загара, от чего его светлые глаза казались еще ярче.

Саша поднялась с подоконника.

– Привет.

Он одним махом очутился возле нее.

– Это от…

– От мужа, – быстро сказала Саша. – Как ты? Как Африка?

Пару секунд он не мог оторвать взгляда от ее круглого живота, потом криво улыбнулся:

– Муторно. Однажды трое суток пролежали в камуфляже на земле. Ждали, чтобы снять, как популяция муравьев переходит из точки А в точку Б.

– А племена?

– А что племена? В обычной одежде, все с айфонами. Даешь деньги – выходят в набедренных повязках и пляшут у костра… Как у тебя?

Саша развела руками и засмеялась.

– Как видишь! «Экстрим» отдала новой девочке, сейчас ее обучаю. Зато шеф грозится посадить меня в кадр на новостях. Знаешь, сначала я жутко переживала из-за беременности. А когда приняла ее, все как-то само устаканилось. По работе и вообще…

– Рад за тебя. – Саша опустил глаза.

У него испортилось настроение.

– Ладно, пойду, у меня тут еще дела… – Он решительно направился к выходу, но вдруг обернулся. – А ты слышала про Михаила? Парашютиста, с которым вы прыгали в тандеме? Он разбился.

Саша ахнула и инстинктивно схватилась за живот.

– В Ингушетии, в горах. Выполнял сложный трюк. Неоправданный риск.

Беременность разбудила в бесхозяйственной Саше инстинкт гнездования. Она выкинула из дома пять коробок хлама и одну вполне приличную тумбочку. Купила себе новую кровать, пеленальный столик и зачем-то люстру. Люстру должен был повесить специально обученный человек.

Саша услышала шум в прихожей.

– Входите! – крикнула она.

Вместо специально обученного человека в комнату вошел Саша с коробкой в руках.

– Ты? – ахнула Саша. – Что это?

– Видеоняня. Для него! – Саша кивнул на ее живот. – Это девочка или…

– Мальчик. Мишка.

Саша обвел взглядом комнату и вздохнул.

– Я тут подумал… Саш, выходи за меня.

Сердце бешено заколотилось, и ребенок больно толкнул ее под ребро.

– А как же твоя жена?

– Разведусь. Слышал, вы с мужем тоже расстались?

– Расстались, – согласилась Саша. – Слушай, если ты решил, что… И делаешь это только из-за беременности, учти: ребенок мужа.

– Ну, на ребенке этого не написано… Чему ты улыбаешься?

– Удивляюсь.

Саша положил руку на ее живот. Несмело, словно на голову чужой большой собаки.

– Ух ты! Он меня лягнул!

– Толкнул, а не лягнул, он же не лошадь.

Саша притянул ее к себе и обнял.

– Знаешь, о чем я подумал в тот день, когда ты висела на детской площадке, вниз головой? «Это какое-то колдовство. Вот она сейчас перевернется с головы на ноги, и чары рассеются. А если нет, я на ней женюсь!»

Саша засмеялась.

– Вот и женишься. После задержки. В воздухе и на земле!

Перед самым Новым годом Саша заехала проведать бывшего мужа.

У него дома стоял жуткий холод. Кирилл сидел за столом, богемно замотавшись в шарф, и строчил что-то в ноутбуке.

– Как твое писательство? – спросила Саша.

– Отлично! Работаю над новым романом.

– А я привезла тебе подарок к Новому году, – Саша достала из пакета свитер. – Как у Хемингуэя!

– И в тему, у меня тут ледник. Спасибо! – обрадовался Кирилл. – А ты красивая. Какой уже срок?

– Семь месяцев.

Кирилл грустно улыбнулся и посмотрел на ее большой живот.

– А помнишь, как летом я болел, а ты приезжала меня проведать? Если бы тогда между нами что-то произошло, ребенок мог быть моим.

Саша покачала головой.

– Не мог. Я бы умерла, если бы он был от кого-то другого.

Content

Марина Белкина
Небо. Вертолет. Олимпийский Мишка