Константин Калбазов

Фронтир

Пропавшие без вести

Глава 1

Странное предложение

Хорошая все же штука, этот новомодный рюкзачок. Не прыгает, никуда не бьет, не болтается. Прилип к спине как влитой. Поначалу все больше старшим в рот заглядывал, что утверждали, будто эти вещички для горожан, ничегошеньки не понимающих в настоящей охоте. И потом, одно дело – когда-никогда выбраться в лес на выходные, а то и всего-то пару раз за сезон. Если же охота – основной промысел, то тут не до прикрас. Тут чем проще, тем надежнее. И как не послушать тех, кто охотой живет всю свою сознательную жизнь, как и его отец, собственно говоря. Опять же, вещмешок тот с армии привычен.

Но месяц назад, перед началом сезона, когда он закупался в охотничьем магазине, продавец убедил-таки его купить вот этот рюкзак. Правда, справедливости ради нужно заметить, что долго он парня не уговаривал. Так уж вышло, что деньги в кармане имелись.

Сергею как раз вышел срок, и он получил разрешение на приобретение нарезного оружия. На восемнадцатилетие отец подарил ему новенькую вертикалку двенадцатого калибра, с которой он успел сходить на охоту только раз. Потом армия то ли с войной, то ли черт его знает с чем. Хотя кровь там лилась реальная, даже когда служил он, а в его время на Кавказе и служба шла год за год. Пару раз пришлось под огнем оказаться, вот как раз те дни и посчитали боевыми, а остальное все как в мирное время. То, что ты постоянно на взводе и ждешь какой каверзы, никем не учитывалось.

После армии домой. А куда еще-то? Занялся промыслом с отцом. Ничего так получалось, но как бы не очень много. Отец охотился артельно, а там свои законы, что никак не устраивало Сергея. Ну удачлив был парень, собак хорошо вышколил, да и дичь бил с первого выстрела, так чего же все в общий котел-то скидывать. Начал ходить отдельно, и тут же в кармане появилась монета, и куда как более солидная, чем у отца.

Думал, обидится батя. А то. Из артели ушел. Куда более везучим и умелым охотником стал, не смотри, что молод. Словом, утер нос отцу. Но тот только с гордо поднятой головой ходил по поселку, мол, знай наших – это я, середнячок, с вами в артели обтираюсь, а сынок еще покажет всем, почем фунт изюму.

Так незаметно миновал срок, и он получил право на приобретение своего карабина. До того с отцовскими охотился, были у него и мелкашка и посерьезней, и не в одном экземпляре. Участковый на это смотрел сквозь пальцы. А чего задирать лишний раз народ. Вот если бы какая семья ненадежная да сам парень хотя бы к спиртному тягу имел. Но нормальный мужик получался, правильный, а если и выпьет, то только чтобы хворь какая не подкралась или по праздникам, да и то головы не теряя. Ну и чего на такого собак спускать. Пусть лучше с отцовским карабином по тайге шастает, чем горькую пьет. А участковый тут царь и бог. Если ничего серьезного не случается, то его руководство здесь годами не появляется, как, впрочем, и любое другое, уж больно глухие места.

Отцовский арсенал был старый, еще с махровых времен. Где-то и бой уж не тот, где-то и поразболталось, хотя и смотрят за оружием старатели внимательно, но всему приходит свой срок. Вот и решил Сергей, что раз уж так-то, то возьмет новое. Отец, хотя и прочил сыну по наследству передать свое хозяйство, не обиделся, понял.

Пределом его мечтаний был маузеровский карабин, но не тот, что в Туле переделывают, а настоящий. Там и точность боя, и немецкая основательность, и неприхотлив в обслуживании. Но продавец его отговорил. Баловство. Не для промысловика оружие. Все достоинства в точку, но ведь и сам карабин, и патроны дорогие, даже если бить без промаха, а закупочные цены на пушнину так себе, не разгуляешься, сколь бы удачливым ни был.

Самая лучшая альтернатива, по его мнению, все та же «мосинка», только карабин образца сорок четвертого года, с оптикой, что гораздо дешевле немца. Оружие куда неприхотливее, патрон дешевый, бой хороший. Словом, проверенная временем модель. Даром, что ли, большинство промысловиков именно трехлинейку предпочитают иным. Другое дело, что в основном это все же кавалерийский карабин, которому нужен верный глаз, так как оптику к нему не приладишь.

Когда же он пришел покупать оружие, продавец тут же предложил ему такой же, но бывший в употреблении. Мужик знакомый, так что дрянь какую подсовывать не стал бы, если сказал, что хозяин за оружием следил и практически не использовал по назначению, то так и есть. Карабин и впрямь выглядел как с иголочки, пара царапин на лаке приклада не в счет. А главное, уже опробован в стрельбе и ствол отличной выделки, на что особое внимание и обратил продавец.

Мелкашку взял без претензий, «тозика», что одобрил и владелец магазина. Карабин неприхотлив, бой точный, только патроны правильные покупай, немного дороже, но это ерунда, этот боеприпас как семечки – лузгай, пока не устанешь. А стрелял Сергей много, оттачивая свое мастерство на вот этих дешевых боеприпасах. Опять же на мелкого зверя идти с серьезным патроном – разворотишь все. Ну и кто потом такую шкурку купит? Так что мелкашка промысловику очень даже нужна.

По деньгам вышла экономия, что также не могло не радовать. Считай, что боезапас к обоим карабинам получил совершенно бесплатно, да еще и осталось. Вот и решил прикупить чего еще, хоть тот же вещмешок, старый-то поистрепался. Тут опять продавец. Подсунул этот рюкзак, мол, бери, не пожалеешь. Сергей справедливо рассудил, что мужик как бы своего-то не потерял, накрутку на карабин все одно сделал, но зато и покупателю подешевле обошлось. Решил уважить. Оказалось, что уважил себя.

Рюкзачок оказался вместительнее вещмешка и куда удобнее, благодаря этому увеличившийся вес практически не ощущался. И бежать с ним по горячему сподручнее. Раньше-то все больше ходил, незачем бегать было, а вот сейчас нужно.

Участковый на днях сообщил, что из колонии трое урок сбежали, убив часовых и захватив два автомата. Просил быть повнимательнее, а то и вообще от походов в лес воздержаться. Мало ли. Лучше обождать, пока беглецов не переловят. Оно, конечно, можно и послушать, но сезон охоты не бесконечный, тут день год кормит. А если опять кто сбежит, и что тогда? Опять сидеть дома на печи? И потом, пусть эти урки в городах кого пугают, промысловику за спину не зайдешь, он тайгу нутром чует. Так что в лесу этим умникам лучше вести себя тише воды ниже травы. Мало ли. Тайга большая. Решишь охотнику хвоста накрутить, так тебя же потом с собаками не сыщут. А народ тут решительный.

Незадолго до начала своего забега Сергей отчетливо услышал очередь из автомата. Пройти мимо не получалось никак, да и мысли такой не возникло. Это в городах люди могут с легким сердцем ничего не заметить, да еще и шагу прибавить, чтобы беда не дай бог их не коснулась. В их краях так не принято. Нельзя так. Людей здесь не так чтобы и много, потому стараются помогать друг другу. Нет, если там два оболтуса носы кровенят, то бог с ними, святое дело, на кулачках-то. А вот если кто за железо взялся или, того хуже, за огнестрел… В милицию, может, и не сдадут, скорее всего не сдадут, но накостыляют так, что небо с овчинку покажется.

К тому же слух опытного уже охотника безошибочно уловил направление, откуда доносилась стрельба. В той стороне находилась заимка дяди Вани Прохорова, которого Сергей прекрасно знал. Ну и как тут не среагировать? Одно дело, когда ружье или винтовка, а автоматов в их краях отродясь не водилось. Это только те самые урки и могут быть.

Вот и заимка меж деревьев просматривается, и люди в форме, с оружием наперевес вокруг рассредоточились. Если судить по тому, сколько их с этой стороны, то не меньше взвода получается. Серьезно. Сергея пока не заметили, все внимание к заимке. О! А вот и дядя Андрей, участковый их, мужик в годах, но по тайге ходок тот еще, всех этих спецназовцев с легкостью за пояс заткнет.

Что там, на прохоровской вотчине, не разберешь, она высоким забором огорожена, чтобы зверье не шастало как у себя дома. Сейчас это трудность для осаждающих представляет нешуточную. Из радиостанции того, что рядом с участковым, слышатся голоса. Это, скорее всего, чтобы дядя Андрей все слышал, ему-то тут все знакомо, глядишь, что полезное посоветует. Ага, так и есть, что-то втолковывает старшему, тот сразу команды начал раздавать.

Сергей скинул рюкзак, он теперь только помехой будет, и нарочито шумно направился к участковому и командиру спецназа. Услышали. Спецназовец тут же среагировал. Хорошо хоть не пальнул сдуру, дядя Андрей успел руку наложить на оружие и словом одернуть.

– Здравствуй, дядь Андрей.

– Привет, Серега. Ты как здесь?

– Так из автомата стреляли. А я тут недалеко, в Горькой балке был.

– На зимовье идешь, что ли?

– Ну да.

– Говорил же, пока урок не изловят, по тайге не шастать.

– Ага, не шастать. Сейчас одни деру дали, потом другие. Ну и как с промыслом быть?

– Ну ты бы хоть с артелью ходил.

– Я и сам справляюсь, даже лучше получается.

– Вот же упрямый.

– Андрей Викторович, это что за чудо-юдо? – с нескрываемым удивлением произнес командир спецназовцев.

– Сам ты чудо, капитан, – не выдержав, огрызнулся Сергей, у которого было стойкое предубеждение против офицеров еще с армии.

– Ты мне поговори, – с угрозой прищурился офицер.

– А ты своими орлами командуй. Мне ты не указ.

– Серега, а ну охолонь.

– А чего он…

– Язык придержи, – подпустив строгости, перебил участковый.

Дядя Андрей – это не капитан. Уважение к старшим в парня вбито с детства. Потому предпочел потупить взор и пробурчать неловкие извинения. Было дело по детству, тот ему уши крутил так, что те в два пунцовых лопуха превращались. В первый раз Сергей сдуру пожаловался отцу, мол, папаня, помогай. Помог. Так как уши уж красные и опухшие были, приложился ремнем по заднице. Это ж что такое, стервец, ты натворил, что участковый тебе уши драл? Знатно так приложился, мать потом примочки ставила. После этого Андрей Викторович еще пару раз учил его уму-разуму. Имея печальный опыт, Сергей предпочитал прятаться от отца, пока все не сойдет.

– Командир, Батон на позиции, – вдруг раздалось из радиостанции.

– Принял. Пока ждем. Никому огонь не открывать, помним про заложников, – отозвался капитан.

Заложники. В принципе, Прохоровы могли и деру дать, все же свое подворье, но, как видно, врасплох захватили. И как только сумели понять, что они здесь осели? Сомнительно, чтобы по следам. Ночью снегопад прошел, вроде и небольшой, но следы должно было засыпать однозначно, сейчас вообще снега пока немного. У дяди Вани есть радиостанция. Может, по ней как-то исхитрились его домашние…

– Дядь Андрей, а дядя Ваня тоже там?

– Так, парень, а ну вали отсюда. Здесь спецоперация проходит. А то я тебе устрою сладкую жизнь, суток на пятнадцать. Вот Андрей Викторович и определит.

– Иван тоже там, – все же ответил участковый и легонько толкнул парня в плечо, придавая направление предполагаемому движению.

– Да ладно, ухожу. Только, капитан, ты учти – у них есть карабин с оптикой. Если кто пользоваться умеет, вам мало не покажется.

Сергей уже отвернулся и направился было к брошенным пожиткам, как его перехватил участковый. Вид одновременно встревоженный и удивленный, как у человека, обнаружившего непорядок в своем хозяйстве.

– А ну стой. Откуда у Ваньки оптика? У него же «мосинка» кавалерийская, мелкан старый да гладкоствол – оптику к ним не приладишь. Или переделал?

– Не переделал. Купил у Вяткина на днях.

– Твою ж мать! – выругался капитан, едва до него дошла суть разговора. – Внимание всем. На заимке возможен снайпер. Поаккуратнее, парни. Андрей Викторович, это что у тебя за анархия? У тебя что, стволы продаются направо и налево, без получения разрешения?

– Ты не закипай, Саня. Мы тут по своим правилам живем, и покуда порядку побольше, чем там, где милиции в разы больше. Видать, Вяткину деньги срочно понадобились, вот и купил Иван подешевле знатный карабин. Ну не оставлять же купленную вещь в чужих руках, потому определил к себе. Беда невеликая, если разобраться, тут только бумажки в порядок привести.

– Невеликая, говоришь? А если они сейчас тем карабином кого из моих положат?

– Пустое не городи. Можно подумать, если бы там все оружие с разрешением, тебе легче было бы. То-то и оно. Ты о другом думай. У тебя только пара плевалок бесшумных, от которых на таких дистанциях толку чуть. А там полноценный винтарь. Если среди тех урок найдется кто-то, кто умеет толком стрелять, то…

– Дерьмо.

– Дерьмо, – согласился с капитаном участковый.

Заимка стоит на открытом месте, вокруг метров на полтораста деревья повыведены. Тут и огороды, и выпас для скотины. К северу расстояние и того больше, там сенокос. Прохоровы тут давно, так что успели крепко врасти.

– Но и выхода нет. Нужно штурмовать, – решительно рубанул капитан.

– Может, подмоги обождем? – неуверенно проговорил участковый.

– Чего ждать-то? Танк сюда не подгонят. Сдаваться они отказываются. Дальше только хуже будет. Опять же холодно, затекут бойцы, закоченеют. Нет у нас времени.

– Там же Иван с семьей.

– Риск есть. Но поверь моему опыту, так будет лучше.

– Рисковый ты, капитан. На Кавказе бывал? – не выдержав, полюбопытствовал Сергей.

– Где надо, там и бывал, не твоего ума дело. Давай лесом, по своим делам.

– Погоди, Саня. Серега у нас лучший стрелок на всю округу, и карабин у него знатный. Ты как, Серега, сможешь прикрыть служивых?

– Смогу, чего не смочь.

– И как потом будем отписываться, если парень дырок наковыряет?

– Этот наковыряет, не сомневайся, – ободряюще улыбнулся Андрей Викторович. – Но ведь мы всегда можем сказать, что это моя работа. Позаимствовал карабин и пострелял малость.

– Может, моему карабин передашь?

– Не-а, – тут же пошел в отказ Сергей, который и помыслить не мог, чтобы кому передавать свою гордость.

– А если тебя шмальнут?

– Не переживай, капитан, не шмальнут, – самоуверенно заявил парень, деловито осматриваясь и припоминая устройство заимки Прохоровых.

Помочь своему, когда тот в беде, – это святое. Поэтому Сергей ни минуты не сомневался в том, чтобы влезть в эту передрягу. Иное дело, что и с капитаном связываться не хотелось. Ну а раз уж добро от властей, считай, получено, да еще и дядя Андрей обещал прикрыть…

Совещались недолго. Штурмовать решили с парадного входа. Правда, туда выходило сразу два окна дома, а снайпер по сути был один. Участковый прав, от хлопушек спецназовцев толк невеликий. Чтобы уверенно простреливать двор и сам дом, расположенные за высоким забором, нужно забираться на дерево, и делать это вблизи заимки нежелательно. Сейчас на деревьях листьев нет, и стрелок будет виден, как птица на насесте. Иное дело, если подальше, а тут и оружие нужно посерьезнее.

Высокое дерево подобрал быстро, метрах в четырехстах от заимки. Без труда взобрался наверх, оставшись в одном только свитере. Теперь главное, чтобы спецназовцы долго не тянули. Холодно. Замерзнешь. Руки будут дрожать. Тут и так придется с неустойчивой позиции стрелять, ветерок-то слабый, едва ощутимый, но дерево легонько покачивает. Но это ничего, можно компенсировать. Не на стрельбище учился палить, и охотничья практика богатая, хотя ему только двадцать три года. Главное, не замерзнуть.

Так. Уселся поудобнее на толстой ветке, к стволу прикрепился ремнем, чтобы не отвлекаться на равновесие. Еще одна ветка весьма удачно расположена перед ним, можно будет стрелять с упора, что совсем не помешает.

Приладил карабин, взглянул в оптику. Панорама резко приблизилась, хотя оптика всего четырехкратная. Видимость отличная. Восточная сторона дома и практически весь двор с постройками как на ладони. Попробовал поводить стволом, примеряясь к обоим окнам. Нормально, совсем чуть довернуть нужно.

Стекла бликуют, и что там внутри – особо не рассмотришь. А нет. Вон вроде кто-то в окошко выглядывает, слишком приблизившись к стеклу, потому и рассмотреть получилось. Но кто выглядывает, не понять. Может, урки, а может, кто из Прохоровых. Это они недодумали. Но или действовать, или слезать, а вот тянуть с решением точно нечего. Ладно. Пока нет уверенности, кого именно видит, будет бить просто в проем и по рамам, так чтобы только отпугнуть. Спецназерам главное в дом ворваться, а там у них явное преимущество, уркам не светит. Остаются сами Прохоровы… Жалко будет, если кого… Не будем о плохом.

Так. А что там на чердаке? И как он про него позабыл-то. Слуховое окошко, оно махонькое, но для карабина и этого за глаза. Кстати, из него подступы вполне себе хорошо просматриваются. Только под забором мертвая зона получается. А вот и ствол торчит. Прикинул, куда навелся стрелок. Получается, на дядю Андрея и капитана. Ах ты ж мать твою!

Не успел Сергей ничего предпринять, как увидел отлетающие от маленькой рамы щепки. А вот выстрелов не слышно. Впрочем, чего ты хотел-то, дядя Андрей говорил же про пукалки. Вот и пукают – вроде и не воняет, а дышать трудно. Карабин с оптикой посунулся вперед, так и оставшись лежать прикладом на раме оконца, уткнувшись стволом в снег.

Видать, капитан все же не только носить погоны, гоношиться и водку жрать умеет, он еще и бойцов своих натаскивает да не боится рисковать. Слышал о таких Сергей, правда, как про сказку, но слышал. Их-то отцы-командиры все больше по беленькой, а там хоть трава не расти. Вот много думающий о себе Варакин Сергей Иванович про чердак даже не вспомнил, а капитан учел и, мало того, команду отдал, чтобы, случись, боец не хлопал варежкой, а бил в цель.

А потом ну откуда уркам еще-то следить за подступами, как не с чердака. Из дома забор очень даже мешает. Вот и получается, что на чердаке минимум один должен быть как наблюдатель.

Похоже, началось. Выстрелов-то эти ублюдки не услышали, тут к гадалке не ходи, но дом деревянный, звуки расходятся хорошо. Так что и стук пуль, и шум падающего тела они могли услышать запросто. Если же тот подранком оказался или просто успел вскрикнуть, то тогда вообще без сомнений.

Бойцы броском кинулись к забору. По ним никто не стрелял. Видно, на чердаке все же один человек был. Подбежав к ограде, спецназовцы тут же начали забрасывать во двор дымовые шашки и светозвуковые гранаты. Сверкнуло, грохнуло. Нет, ну шашки-то понятно, а гранаты на хрена? Насколько знает Сергей, они хороши в помещениях, где звук от стен отражается. Здесь-то зачем? Как дополнительная страховка?

Шашки дымят бодро. Еще чуть, и двор затянет. Тогда уркам ни черта не разглядеть. Спецназовцам лишняя страховка, им-то желательно в дом вломиться без стрельбы, чтобы гражданских не посечь. Нормально! Еще пара секунд, и сам Сергей уже ничего не увидит. Сейчас-то с трудом просматривает окна, а что потом будет?

Осознав, что вот сейчас из-за забора появятся бойцы, один из урок вышиб правое от крыльца окно и, присев за подоконником, полоснул короткой очередью. Может, и длинную хотел, да не успел. Внимательно наблюдающий за происходящим Сергей сумел рассмотреть стрелка, которому следовало бы держаться подальше от проема. Если бы сделал по уму, то хрен бы его кто рассмотрел с такого-то угла. А вот так… Только головой мотнул и откинулся в сторону. И сразу же окна заволокло дымом.

Бойцы дружно рванули через забор. А молодцы. Одеты по-зимнему плюс бронежилеты, но преграду перемахнули враз. Один спиной упирается в ограду и руками подбрасывает вверх второго. Потом еще одного, потом еще. За ограду уходят сразу по четверо, распределяются по двору и движутся в направлении дома. Дальше уже не рассмотреть.

Еще пару раз хлопнули шумовые гранаты. Короткая автоматная очередь, три пистолетных выстрела. Все. Только двор, затянутый дымом. Распахнули ворота. Капитан и дядя Андрей быстро, но не бегом направились к заимке. Получается, все. Будь иначе, то и они действовали бы по-другому. Значит, и ему пора. Здоровье-то у Сергея сибирское, но и ему предел есть, не хватало еще простудиться, тем более перед этим побегать пришлось.

– А вот и наш ненавистник офицерского состава, – улыбаясь в тридцать два зуба, встретил Сергея на крыльце капитан.

– Чего это ненавистник? – тихо пробурчал Варакин.

– Этот, что ли, командир? – спросил один из бойцов.

– Этот.

– Спасибо, парень. Промедли еще самую малость, и очередь аккурат до меня дотянулась бы. Он вслепую по забору сыпанул. Пули доску навылет прошили на уровне моей шеи, сантиметров десять не дотянулась очередь, следующая пуля моя должна была быть. И броник не помог бы.

– Да ладно, чего уж, – смутившись и разве что не шаркнув ножкой, ответил парень.

– Молоток, промысловик. Прямо в лоб закатал. Навылет, – вновь заговорил капитан. – Так что, Андрей Викторович, не нужно никому говорить о том, что парень в операции принимал участие. Пули нет, а какое там пулевое отверстие, разберемся, на глазок так калибр «вала» потянет.

– Да ладно тебе, – отмахнулся участковый, – я так думаю, там и разбираться особо не будут. На них же кровь часовых.

– И то верно.

– Дядь Андрей, а как там дядя Ваня и домашние? – поинтересовался о насущном Сергей.

– Нормально все. Их в подполе держали. Разве только Ивану по голове прилетело, но то мелочи, от иного в драке больше получал.

– Ага. Ну я тогда пойду.

– Куда пойдешь-то?

– Так не на прогулку вышел. И без того полдня, считай, потерял, а сезон уходит. Да и Серый с собачками в Горькой балке одни остались.

Ну да, одинокому промысловику без лошади никак не обойтись. Ну сколько можно на себе уволочь? Не так чтобы и много. И как быть, если добыл даже волка? Можно и одну только шкуру забрать, но зачем так-то, если и волчатину очень даже пристроить можно. Конечно, хлопотно с лошадкой, но и без нее никак – или так, или в артель. Ну и собачки, какой же промысловик без собак. Оттого у него и зимовье большое, на две комнаты, одна как раз для лошади и собак.

День выдался жаркий. Такой жаркий, что не продохнуть. Так и тянет в тень уйти. Она, зараза, манит и зовет. А еще хочется из ледника достать холодного квасу, да так и сидеть, слушая птиц и посматривая за околицу. Дом отцовский на краю села. С пару километров еще открытое пространство, а потом сплошная стена тайги, уходящая к горизонту волнистым темно-зеленым ковром. Красота-а.

Эх, мечты, мечты. Повитал в облаках, пора и за дело браться. Лопата с характерным звуком вошла в кучку навоза, потом, влажно чавкнув, оторвалась и, описав короткую дугу, с таким же чавканьем опустилась в железную тачку. Тачка хорошая, на мягком ходу и новая, хотя по виду и не скажешь, уж больно загваздана отходами жизнедеятельности худобы, как уже подсохшими, так и свежими. Ну да для этого и покупалась.

Наполнить своеобразный транспорт. Потом проделать недолгий путь до навозной кучи. Разгрузить. Все. С этим покончено. Иные, кто поленивей, те раз в два, а то и в три дня за скотиной прибирают, но Сергей предпочитал все делать вовремя. Подумаешь, пятнадцать минут этому делу уделить, время всегда выкроить можно, а как затянешь, так и скотина чумазая, и ты возишься целый час. А оно нужно?

А ведь вроде все. Ну тогда квасу, и в тенек, бате компанию составить. А вот и мать, она словно мысли его читает, в руках кувшинчик с узким горлышком и кружка. Вот только она не от ледника идет, а из дома вышла.

Женщина, стоящая на высоком крыльце рубленого дома, с нескрываемой лаской посмотрела на статного парня, как говорится, косая сажень в плечах. Доброго мужика они с отцом вырастили. Старшие две дочки уже замужем и внуков им подарили, а этот их опора и надежда. Вот только не хочет пока жениться, а ведь и хозяйственный, и промысловик из первых. Да и возраст уже. Двадцать четвертый как-никак.

– Сынок, выпей квасу холодного, – словно подслушав мысли сына, протянула она ему кувшин.

– Из холодильника?

– Оттуда.

– Не. Я бы с ледника выпил. Там он куда вкуснее.

– А ты женись, вот и будет тебе молодка носить из ледника. Удумал тоже.

Ну да. Ледник – это не погреб. Он куда глубже, да спускаться по крутой лестнице и узкому ходу, а потом еще и обратно. Оно бы отказаться от такого пережитка прошлого, но без него никак. Холодильник, конечно, полезная штука, но, во-первых, туда много не загрузишь, а во-вторых, с электричеством у них перебои слишком частые. Бывает, по несколько дней сидят под керосинками. Вот каждый год его в порядок и приводят. И у всех так.

– Да ладно, чего ты? Не хочешь – не надо. Сам схожу.

– Ага, ты много чего сам готов, лишь бы не жениться. А мы с отцом внуков хотим понянчить.

– Так есть же у Машки и Светки.

– И где они? А мы тут хотим, чтобы в нашем доме, чтобы стены тряслись от детского шума.

Та-ак. Началось. Тема это была больная, и с каждым годом мать наседала на него все сильнее. Хорошо хоть отец относится философски – придет время, женится. Нет, то, что нужно жениться, Сергей прекрасно понимал, но и абы завести семью как-то не хотелось. Время еще терпит, только двадцать четыре исполнится.

Предпочтя сам спуститься по узкому лазу, чем выслушивать материнскую нотацию, Сергей направился в сторону ледника. Шума они хотят. Ну так завели бы еще одного. А то настругали по-быстрому трех погодков да и остановились. Женились-то рано, так что и сами еще не старые. Мать так та и вовсе кровь с молоком. Вот так, не зная, взглянешь, обязательно на десяток лет промахнешься, а если она еще и косметикой озаботится, и вовсе попутаешь.

– Куда? – опять окликнула мать.

– В ледник, куда же еще-то. Или еще что нужно сделать? Так передохну в теньке и снова в бой.

– Стой уже, горе мое луковое, – подойдя и взвихрив светлые волосы своего сыночка, который на полторы головы против нее вымахал, проговорила мать. – Подстричь бы тебя, оболтуса. Кваском побалуешься, кликнешь. А то ходишь заросший, как бирюк.

– Ладно.

Холодный домашний квас в жаркий день – это понимать надо. Благодать, одним словом. Отец, еще раньше устроившийся под яблоней, тоже с удовольствием приложился. Правда, покосившись в сторону дома, куда ушла мать, со вздохом заявил, что с куда большим удовольствием выпил бы холодного пива. Потом припомнил и о том, что стоящего пива сегодня днем с огнем не найдешь. Вот в годы его молодости дело другое. Особенно когда получалось выехать в райцентр, где в пивной или у бочки можно было употребить разливного.

Но это так. Батя все больше под старика косит, ворча и вспоминая былое. На деле он уж лет десять как вообще не употребляет, хотя раньше грешил этим делом. Пока на промысле – ни-ни, только здоровья для, а как в село возвращался, словно с цепи срывался. Чуть семью не потерял, потому как у матери терпелка кончилась. Но только осознал, что очень даже может один остаться, тут же ушел в завязку. Испугался, и сильно. Жену он любил по-настоящему. Вот и Сергей хотел так же жениться. Так, чтобы по-настоящему.

– Здорово, Иван, – послышалось из-за забора.

– О-о, моя милиция меня бережет. Проходи, Викторович, – обрадовался отец, увидев участкового.

В иных местах к милиции отношение, откровенно говоря, не ахти, но только не в их трех селах, которые обслуживает Андрей Викторович. Мужик в годах, серьезный и жесткий. Вот только при всем при этом за всю свою жизнь за решетку он определил не так чтобы и много народу, и десятка не наберется. Иное дело на пятнадцать суток. Это пожалуйста и всегда за здрасте, хотя до райцентра почитай полсотни верст, да по грунтовой дороге. Но опять-таки только когда до мозгов достучаться не получается. Одним словом, толковый мужик – и спуску не даст, и жизнь губить не торопится.

– Я не один, Иван.

– Вижу, что не один. Давай вместе с товарищем. Пива не предлагаю, а вот квасу домашнего, только с ледника, если хотите.

– Квасу, это хорошо, – одобрил Андрей Викторович. – Ты как, Алексей Дмитриевич?

– Не откажусь.

Гость был среднего роста, среднего же сложения, с длинными темными волосами, забранными в хвост. Лицо – ничего особенного, вполне симпатичное и располагающее, без растительности. В общем, вполне себе среднестатистический мужчина лет тридцати. Вот только хвост его Сергею не понравился. Не любил он мужиков с длинными волосами, хоть тресни. Именно по этой причине у него сразу появилось к этому Алексею Дмитриевичу предубеждение. А тот эдак внимательно к нему присматривается, словно хочет поближе познакомиться. Такое впечатление, что он здесь именно по его душу.

С чего бы это? Самый обычный промысловик в самом обычном сибирском селе, откуда выбирался дальше райцентра, только когда в армии служил. Да и не встречались они. Уж патлатого бы Сергей запомнил. Но вот отвечает вежливо на вопросы отца, поддакивает дядьке Андрею, а сам на Сергея все время посматривает.

– Я вижу, что не нравлюсь вам, Сергей Иванович, – вдруг произнес гость.

– А вы не девка, чтобы нравиться или не нравиться, – отчего-то резко ответил Сергей, сам удивляясь, с чего так-то. Наверное, все же этот хвост его сильно раззадорил.

– Сергей, ты чего? – удивился подобной реакции отец.

Оно и понятно. Гостеприимство в их краях известное, и если тебе человек ничего не сделал, то нечего в его сторону даже косо смотреть, не говоря уж о грубости.

– Да не, ничего. Вы простите, что-то не в духе я, а через то и вам нагрубил. Батя, я пойду по хозяйству управлюсь?

– Серега, ты не спеши, – остановил его участковый, – хозяин-то тут Иван, но мы по сути к тебе.

– Ко мне?

– Ну да. Алексей Дмитриевич Болотин – ученый из Москвы. В наших местах по работе. Словом, проводник ему нужен. Платит по тысяче за день. Я тут подумал, ну если уж за прошлую осень тебе премия полагалась, да все тишком вышло, то вот хоть так. А что, сейчас не сезон, заработка никакого нет, так хоть подзаработаешь.

– А если я, скажем, не захочу?

– Ну не захочешь так не захочешь. Кто же силком заставлять станет.

– Простите, Сергей Иванович, а почему вы не желаете со мной в тайгу идти? Ведь дело для вас привычное. Я так понимаю, что вопрос вовсе не в том, что вам не нравится работа, а неприятен я лично. Но если вы объясните, в чем суть претензии, может, мы с вами и поладим. Признаться, с человеком близким по возрасту мне было бы проще сойтись, ведь дело предстоит долгое, предполагаю, до осени придется бродить по тайге. Только вы уж откровенно, что на душе.

– Вы простите, если что не так, но не годится мужику ходить с такой шевелюрой.

– Понятно. Вам неприятен мой хвост. Но это только волосы, уверяю вас, что к секс-меньшинствам я не имею никакого отношения.

– Все равно. Мне это не нравится, и точка. Но если вам по нраву, то бога ради. Ну это… Не мое, в общем, дело. Пойду я.

– Погодите, Сергей Иванович.

Алексей Дмитриевич извлек из кармана складной нож, откинул лезвие, попробовал его на остроту. Потом быстро завел руки за спину, одной перехватил свой хвост, а второй резко полоснул по волосам ножом. С первого раза не получилось, но с третьего управился. Положил волосы на лавку рядом с собой и спрятал нож.

– Так лучше? – Голос с хитринкой, глаза с прищуром смотрят на тут же ставшего пунцовым парня.

Сергею стало неловко, так неловко, что он был готов провалиться сквозь землю. Ведь видно же, что мужик тщательно ухаживает за своей внешностью, и эта прическа для него нечто вроде самовыражения. Да и шло ему так, положа руку на сердце.

– Кхм. Зачем же так-то, Алексей Дмитриевич? – неловко произнес парень.

– Серега, йок макарёк, – побагровел отец.

– Все нормально, – добродушно улыбнулся хозяину дома москвич, – я все равно собирался подстричься. Думаю, непрактично идти в тайгу с такой прической. Просто оттягивал на потом.

Сергей внимательно посмотрел на гостя и понял, что тот врет. Дорожил он своей прической. Это у него как своеобразный стиль. Ох, дубина ты стоеросовая. Ну и как ему отказать, ведь всячески хочет поладить с ним. Ладно, прогуляется в тайгу. Что с того, что надолго, тем более не бесплатно. Вернется, а там опять пора будет собираться на зимовье.

Мать будет недовольна. Все его женить хочет, а как это сделаешь, если сынок и летом в тайгу убегает. Ладно, пообещает, что в следующем году обязательно женится. Она там вроде кого-то приглядела, можно будет познакомиться, вдруг и впрямь все сладится. Вот вернется, и поедут знакомиться. Но если сладится и ему придется уехать, пусть мать на себя и пеняет. Девушка – дочь ее знакомой из райцентра, вряд ли она захочет ехать в такую-то глухомань. Ну а если не сойдутся, то… Он не станет возражать против дальнейших своднических поползновений матери. Может, хоть так жизнь свою обустроит, а то ведь и впрямь пора бы уж и жениться.

Ладно. То дела будущие, а теперь, раз уж так вышло и за ним как бы должок образовался, пора к делу. Мужик вроде не конфликтный, так что скорее всего долгое сидение в тайге ничем эдаким не обернется. Интересно, чего этому москвичу в их глухомани понадобилось? Вот сейчас все и разузнает.

– Чего надо делать-то? – вновь присаживаясь на лавку и стараясь держаться подальше от отрезанного хвоста, спросил Сергей.

– Понимаете, я человек сугубо городской, поэтому, боюсь, в тайге мне не продержаться и дня.

– Ну это вы лишку хватили. Чтобы в тайге за день пропасть, это уж совсем нужно быть не от мира сего, – тут же усомнился хозяин дома.

– Уверяю вас, более неприспособленного человека вы вряд ли встретите, – как-то виновато улыбнувшись, произнес ученый и продолжил: – Так вот. Мне нужно дойти до одного места, которое я укажу на карте, пробыть там пару недель и вернуться обратно.

– И что за место?

– Иван Сергеевич, если вы не возражаете, я бы не хотел распространяться на эту тему.

– Конечно, возражаю. Вы только не подумайте, что мы пытаемся что-то вызнать, но ведь тайга – это дело такое… Там и с бывалыми может случиться все что угодно. Да просто ногу сломал, и пиши пропало. Ладно если вы, а если Серега? Сами же говорите, к тайге не приспособлены, тогда вам обоим кранты. А так будем знать, куда вы направились, сможем и прикинуть время возвращения. Не вернетесь к сроку, начнем поиски, да будем знать, где искать. И вам спокойнее, не надо будет лишний раз дергаться, а просто сидеть и ждать, когда придет подмога.

– Батя дело говорит, Алексей Дмитриевич.

– Согласен. – Ученый достал из своего портфеля карту и, развернув, указал на интересующую его точку. – Нам надо вот сюда.

– О как. Глухомань несусветная. От нас километров четыреста будет, а от иных обитаемых мест и того дальше. Да что же там такого может быть-то? – все же спросил отец Сергея.

– На второй вопрос не договаривались, – задорно улыбнувшись и покачав из стороны в сторону выставленным указательным пальцем, произнес ученый.

– Уел, Алексей Дмитриевич. Еще кваску?

– Не откажусь.

– Алексей Дмитриевич…

– Сергей Иванович, а давайте на ты. А то собрались в тайгу и разводим политес. Смешно ведь.

– На Лешу, случись, не обидитесь?

– Не обидишься, – тут же поправил ученый, а потом добавил, подражая деревенским: – Да ни в жисть.

– Ну это ты хватил, Алексей, – ухмыльнулся Сергей, – у нас так и не говорят.

– Это я образно.

– Если образно, то годится. Так вот, скажи-ка мне, что у тебя со снаряжением?

– Ничего, – сознался гость. – Но есть деньги. До райцентра доберемся, там у вас наверняка хороший охотничий магазин, раз уж места промысловые. Просто покупать снаряжение, не имея подобного опыта, по-моему, глупо.

– Действительно, глупо.

– Только времени у нас мало. На месте мы должны быть к двадцатому числу.

– Лихо. Получается, крайний срок – послезавтра нам выходить нужно, а то и завтра, но не успеем. Еще же и снаряжение покупать нужно, а до райцентра часа два. Не, к закрытию не успеть.

– Я из опорного позвоню Василию, он на часок задержится, – вдруг вмешался Андрей Викторович.

– Ой ли, – усомнился Сергей.

– А чего ты хотел? К нему такая выручка едет, а он отказываться станет? Дождется, не сомневайся.

Уже через полчаса Сергей и Алексей катили на УАЗе старшего Варакина в райцентр. Дорога не ахти какая, но все же проблем больше было от пыли, чем от ухабов. Дождей не случалось уж больше двух недель, и все основательно просохло. Так что если и было неудобство, то от проникающей отовсюду пыли, поднявшейся с момента выезда за околицу и больше не оседающей.

– Тут у вас прямо ралли Париж – Дакар.

– В смысле трясет?

– Нет. В смысле пыль столбом.

– Есть такое дело. Леш, я что хотел спросить-то. Я понимаю, посторонним рассказывать про то, зачем мы идем, не с руки, но мне придется. Я знать должен. Понимаешь?

– Конечно, понимаю. Я тебе скажу, но только сначала ты ответь на парочку моих вопросов.

– Задавай.

– Ты как вообще относишься к паранормальным явлениям, аномальным зонам и тому подобному?

– Нормально отношусь, – ответил он и тут же засмеялся, завершив аккорд громким чихом. Ох уж эта пыль… – Ты не обращай внимания, Леш, просто как-то смешно получилось.

– Согласен, каламбур какой-то вышел. И все же?

– Скажем так, сам-то не сталкивался, но в подобное очень даже верю. Я об одном случае слышал, мужику рак четвертой стадии поставили, уж и место на кладбище начали присматривать. Жена от отчаяния куда только не бросалась, узнала про одну бабку и к ней. Та чего-то там наворожила, и мужик на поправку пошел. Взяли повторные анализы, а там рака как не бывало.

– Может, в анализах напутали?

– Не. Все верно там было. Мужик сох прямо на глазах, а тут уже через месяц округлел и килограмм десять против прежнего набрал.

– Что же, возможно. Но я больше о другом. Именно об аномальных зонах.

– Это где наука не может дать объяснение существующим явлениям?

– Именно.

– А отчего такого быть-то не может. Очень даже может. Человек, он только думает, что он венец всему, а на деле – «О, сколько нам открытий чудных…».

– Да ты философ.

– Я промысловик, а на зимнике вечерами, да еще когда один, только книжками и спасаешься.

– И в основном читаешь фантастику.

– Скажем так, приключения всякие.

– Вот потому-то я в тебя и вцепился, когда участковый про тебя рассказал. Тебе будет проще понять меня и не смотреть как на чудика.

– Я так понимаю, теперь рассказывать будешь ты?

– Правильно понимаешь. Начнем с того, что я не ученый.

– А чего же тогда…

– Ну назвался ученым – и отношение сразу другое. Вот и Андрей Викторович сейчас же взялся помочь. Понимаю, нечестно, но ведь этот обман не так страшен. – Алексей с надеждой посмотрел на Сергея.

– Понятно. Энтузиаст.

– Да, энтузиаст.

– Да не тушуйся, нормально все. Так даже лучше, проще общаться, а то как подумаю, что с ученым по тайге бродить, прямо не знаю, как себя вести. Деньги-то хоть настоящие или тоже надумано?

– Настоящие. Я могу даже предоплату оставить, – вскинулся Алексей.

– Предоплаты не надо, но деньги все же лучше будет у моих оставить, в тайге они без надобности.

– Ага. Так и сделаю.

– Давай, Алексей, трави дальше.

Сергею и впрямь стало гораздо проще, едва он узнал, что его спутник не имеет ученых степеней. Оттого и чувствовать себя он стал куда увереннее и раскованнее. Ну нравится мужику заниматься чем-то необычным, не жаль расстаться с немалыми деньгами, так что с того. Вот над Сергеем тоже посмеиваются – вроде нормальный мужик, обеими ногами на земле стоит и понимает, что к чему, а читает всякую чушь, на которую деньги изводит. Конечно, траты не в пример меньше, но у всех болит по-разному.

– Года три назад мне в руки попала одна старая рукопись, еще дореволюционная. Случайно попала, не важно как. Так вот. Там говорится о некой аномальной зоне, как раз там, куда мы и направляемся. Якобы в том месте находится проход в иной мир, открывающийся раз в сто лет. Автору этой рукописи об этом стало известно от какого-то шамана. От рукописи мало что осталось, только несколько листов, но зато есть координаты точки.

– А кто автор-то?

– Не знаю. Но судя по всему, это была картографическая экспедиция.

– И это все?

– Не совсем. Автор рукописи и его соратники наблюдали явление открытия прохода или портала, тут непонятно. Проход этот продержался четырнадцать дней, после чего истаял. Из-за этого они потеряли одного члена экспедиции, оставшегося за гранью. Я так понял, это был помощник или замначальника партии. Так как в начале оврага, в котором был проход, стоял какой-то каменный истукан, начальник и обратился к местному шаману, от которого и получил сведения о периодичности явления, а также узнал, что местные жители тот участок извека обходят стороной.

– И я так понимаю, двадцатого числа портал этот должен открыться снова.

– Судя по дате, именно так и есть.

– Понятно. А чего же ты один сюда поперся? Обратился бы к ученым. Насколько мне известно, они и куда более абсурдными идеями заинтересовываются и перепроверяют.

– Так, да не так. Если бы эта зона была где-нибудь в доступном месте, то вполне возможно, что я сумел бы до кого-нибудь достучаться, но ситуация такова, что шансов обратить на это внимание ученых никаких. Понимаешь, даже исследования в Подмосковье основываются не на каких-то там обрывочных данных, записанных на пожелтевших листках истрепанной до невозможности тетрадки, но и на сказаниях, легендах, поверьях, приметах, в конце концов. А у меня, кроме этой рукописи, нет ничего. Два года подряд я тратил отпуск на то, что ездил в эти края, разыскивал разных шаманов и шарлатанов, чтобы получить хотя бы какие-то сведения.

– И?..

– И ничего. Вообще ничего.

– Так, может, это сочинение какого-нибудь начинающего фантаста или вообще мальчишки. Я вот, помнится, тоже когда-то решил описать приключения охотника, там и золото было, и серебро, даже алмазы. А тетрадка та куда-то потерялась. Вот эдак лет через надцать кто-то найдет ее и кинется искать в наших местах богатства, а их тут отродясь не водилось.

– Именно поэтому мне никто и не верит. Подобные исследования проводятся либо побочно от основного направления, либо энтузиастами, и всегда при самом скудном финансировании. А организация экспедиции в дикой тайге, да еще и в таком отдалении от населенных пунктов… Словом, найти тех, кто поверил бы в эту затею, и уж тем более тех, кто согласился бы спонсировать это предприятие, я не смог.

– Но сам в это веришь?

– Верю. Именно поэтому последний год отказывал себе практически во всем и копил деньги. Время подходит, поэтому я хочу сделать то, что в моих силах.

– Ладно. Допустим, мы обнаружим этот проход, и он откроется. Целых четырнадцать дней мы будем наблюдать за ним, а потом он закроется еще на сто лет. И какой в этом смысл?

– У меня есть пара приборов, вполне компактных и чувствительных, хороший ноутбук, пара кинокамер и запас аккумуляторов увеличенной емкости. Этого уже достаточно, чтобы зафиксировать сам факт. Мы сможем взять образцы почвы, воздуха, каких-то насекомых или отловить птиц. Хоть что-то, но сможем. А вот тогда будет и финансирование, и более детальное изучение.

– Так проход же закроется.

– Как ты не понимаешь, ничто не может происходить само собой, обязательно должен быть след. Да там активность магнитных полей должна просто зашкаливать, и должны проходить настоящие силовые линии, а может, находиться и целый узел, на подобный портал нужно колоссальное количество энергии.

– Ну, может, ты и прав.

– Еще как прав. Если только все изложенное в рукописи правда, то там можно будет развернуть целое направление научных исследований. И представь себе лица всех этих титулованных ученых, что отмахнулись от меня.

– Хочется славы?

– Не люблю, когда от меня отмахиваются, и еще больше не люблю ошибаться.

– Понятно. А ну-ка погляди мне в глаза.

– Зачем? – все же выполняя просьбу Сергея, растерянно поинтересовался Алексей.

– Нормально.

– Что нормально?

– Просто хотел убедиться, что имею дело с нормальным человеком, а не с психом.

– А ты что, психиатр?

– Нет. Но ведь психа сразу видно.

– И как?

– Не псих, просто человек, верящий в свою правоту. Но это нормально.

Владелец магазина не подвел и действительно дождался многообещающих клиентов. Правда, как выяснилось, здесь больше сказался авторитет участкового, а не желание подзаработать. По сути, никуда они не денутся. Да, магазин хороший, и можно купить здесь практически все что нужно, но он один на весь район, занимающий огромную территорию. Походить и поторговаться не получится. Если что-то нужно, то придут и на следующий день, потому что больше просто некуда.

Домой вернулись уже часам к десяти вечера. Раз уж так все срослось, то Алексей уж думал, что наутро можно будет двигать в путь. Но Сергей его слегка охладил. Подобное путешествие не терпит суеты. Если бы не получилось смотаться в райцентр, то подготовкой занялись бы еще вчера. Но раз уж так все сложилось, то этому отводился день сегодняшний.

– Сергей, ты понимаешь, что карта и реальный путь – это совсем не одно и то же. Мне нужно попасть туда заблаговременно. Важно зафиксировать начало процесса.

– Ты это мне объясняешь? Я, в отличие от некоторых, в тайге, можно сказать, вырос и прекрасно понимаю, что задержка может случиться куда как серьезная. Но вот так ломиться без царя в голове, ты меня извини, глупость несусветная. Давай так. Дел у меня невпроворот, так что лучше не отвлекай.

А что еще оставалось Болотину? Пришлось смириться и ждать. Единственное, что он мог сделать, это при помощи родителей Сергея привести в порядок свое новенькое снаряжение. Мать подшила все, что было не по росту, отец помог подогнать рюкзак и все остальное. Показал, как правильно мотать портянки, отметя поползновения отправиться в подобный поход в носках.

Сергей же начал с того, что сходил к реке и глянул, как там их казанка. Обычно в длительные походы он отправлялся с Серым, конем, которого сам же воспитал и вышколил. Но в данном случае от него проку никакого, так как в этот раз нужно было отправляться в совсем незнакомые места. Это только кажется, что тайга – всего лишь огромный лес. Как бы не так. Горные кручи, скалы, болота, непролазные буреломы… Словом, прелестей столько, что предугадать ничего невозможно. Вот так взглянешь – перед тобой огромное пространство, на самом же деле путей для продвижения не так чтобы и много.

В данном случае самое благоразумное – это воспользоваться рекой. Недаром ведь человек на заре все больше тяготел к рекам, являвшимся основными путями. Разумеется, не мешало бы знать характер той реки, ведь он у каждой свой. Но даже если о ней ничего не известно, это куда надежнее, чем дуриком ломиться сквозь тайгу.

Потом посетил местный магазин, где закупил консервы, крупы, соль и кое-что по мелочам. По идее охотнику в тайге достаточно иметь при себе патроны, рыболовные снасти и соль, чтобы не протянуть ноги с голодухи. Кстати, последнее больше для вкуса, не жить же все время в таких условиях. Но к чему этот экстрим, когда задача совсем иная.

Потом было посещение медпункта, где фельдшер сделал им прививки. Репелленты и спецодежда – это хорошо, но все же следует принять меры предосторожности от всяких ползающих и летающих насекомых. Там же, в медпункте, исполняющем еще и роль сельской аптеки, Сергей пополнил свою аптечку и собрал для Алексея. Ничего сверхъестественного, но для оказания первой помощи вполне достаточно.

Осмотрел собак. Всего у него было четыре лайки, которые в охоте были просто незаменимы. В случае же необходимости использовал он их и как носильщиков, это когда запасы на зимовье пополнял. На реке от собачек пользы, конечно, никакой, но, опять же, если бы путь был по одной реке. Судя по карте, там предстоит пара волоков, нужно будет перетаскивать казанку из реки в реку, поэтому помощь собачек будет очень даже кстати. Лоси они здоровые, считай, шесть человек потащат легкую лодку. Так что время уделил и приведению в надлежащий вид упряжи, не за ошейники же цеплять.

– Леш, ты стрелять-то умеешь? – когда вечером они принялись собирать свои рюкзаки, спросил младший Варакин.

– В армии служил.

– Служить, оно по-разному можно.

– Ну, скажем так, раза четыре из автомата стрелял и еще несколько раз из охотничьего ружья, по банкам.

– Тогда с какой стороны браться за него знаешь, – протягивая ему свою вертикалку, удовлетворенно произнес Сергей.

– Ерундой не майся, – послышался голос входящего в комнату отца. – Вот, держи мою «мосинку», а вот к ней три сотни патронов.

Не поскупился отец. Карабин хотя и старенький, но все же поновее того, что ему еще от деда Сергея достался. Впрочем… Нет, не дал бы он память отцовскую в чужие руки. Он даже сыну его не давал, вручая свой, пока тот себе не купил, а сам с отцовским ходил.

– Батя, может, ему дробовик все же? Ну какой из него стрелок.

– Ничего, управится, а карабин, он надежнее будет. Его хоть на землю, хоть об камень, а если что серьезное, так аргумент посущественнее. Но ты поаккуратнее, ронять все же лишний раз поостерегись.

– Да зачем?.. – начал было возражать Алексей.

– Бери-бери. В тайге никогда не знаешь, что понадобится, а что нет. Вот выйдет на вас какой топтыгин, у которого счеты к людям, и что делать будешь? Сергей, а мелкана своего зачем тащишь? Сезон на пушнину давно прошел.

– Так дробовика не будет, что же мне, если птичку какую подбить, из карабина лупить? Да и не расстаюсь я с ним никогда, и под рюкзак приспособлен.

Свой «тозик» Сергей переделал сразу, как только купил, все в том же охотничьем магазине, при котором была и оружейная мастерская. Отпилил приклад, а вместо него приделал гнутую стальную проволоку, которая с легкостью складывалась вбок, как на автомате. Оно и компактно получилось, так что мелкашка свободно укладывалась в рюкзак, и сам карабин легче. Некоторые предпочитали просто обрезать приклад, получая нечто вроде обреза, но находились и те, кто переплачивал и устраивал вот такую конструкцию. Так стрельба куда как точнее получалась, а по деньгам в результате еще и экономия, потому как избегаешь перерасхода боеприпасов. Конечно, копейки, но копейка к копейке… Да и нечего привыкать спокойно относиться к промахам, эдак потом и дорогими патронами станешь разбрасываться.

– А зачем так много патронов? Не на войну же, – не унимался Алексей, явно осознавая, что его вполне себе могут сейчас нагрузить как мула. А ведь все это тащить на себе. Сергей вроде обещает, что пешком им пройти придется не так чтобы и много, километров пятьдесят или и того меньше, все от реки зависит, как близко она подведет. Но ведь и эти километры пройти нужно, а ему уж столько страстей про тайгу порассказали, что эта полусотня может и в сотню вылиться.

– На войну этого как бы мало, – возразил старший Варакин, – а так сгодится. Да ты не тушуйся, не станем мы тебя нагружать сверх меры. Опять же собачки с вами, а к ним можно и волокуши приспособить.

– Угу, – согласился Сергей. – В рюкзак пойдут только запас патронов, смена белья и портянок, рыболовные снасти, топорик, аптечка, немного соли, спички, кило крупы, сухари, пара банок консервов, котелок, ложка, кружка. Всего вместе с рюкзаком не больше пятнадцати кило. Ну еще карабин и нож. Не развалишься. Или совсем хлипкий?

– Да я вроде старался поддерживать форму, но ведь пробежка по ровной дорожке это не то же самое, что тайга.

– А собрался в тайгу! – Возмущению Сергея не было предела. – Алексей, запомни раз и навсегда: с рюкзаком и оружием не расставайся никогда, не приведи господи что случится, у тебя должно быть все, чтобы выжить. – Потом посмотрел на парня, соотнес его и свои габариты и смилостивился: – Ладно, оставим тебе сотню патронов. Ну чего ты, батя? Ты на него погляди.

– Ладно, оставляйте. Думаю, сотни патронов за глаза. А потом у тебя, если что, все равно запас. Или тоже облегчишься? Все же четыре с лишком кило, а у тебя еще и мелкан с патронами.

– Не, бать, я уж как-нибудь.

– Ну-ну, дело твое.

С рассветом околица села огласилась бодрым треском лодочного мотора, и легкая казанка, вполне себе серьезно загруженная двумя мужчинами и четырьмя собаками, отчалила от мостков. Путь им предстоял нелегкий, но все были полны решимости преодолеть его во что бы то ни стало. Вернее, подобной решимости по-настоящему был преисполнен Болотин – энтузиаст-любитель, который хотел серьезно заявить о себе в узких кругах охотников за аномальными зонами.

Чета Варакиных провожала их взглядом, пока те не скрылись за поворотом реки. Когда до него оставалось совсем немного, мать Сергея отчего-то ощутила укол тревоги и непроизвольно осенила все еще заметные фигуры крестом. Отец семейства сильно этому удивился, так как супруга никогда не отличалась особой набожностью. Нет, на Пасху там или Рождество… но чтобы вот так?..

– Нормально все будет, мать. Он на зимнике всю зиму один уж который год, и ничего, а тут лето. Путем все будет. Он тебе говорил, что после возвращения согласен ехать с тобой к твоей подруге в гости?

– Говорил, – вдруг всхлипнув, ответила она.

– Вот об этом и думай. За ум начал браться, глядишь, и в нашем доме опять детвора верещать будет.

– Хорошо бы.

– Будет, – убежденно заключил старший Варакин.

Глава 2

Ошибка

Четыре сотни километров по тайге – это совсем не одно и то же, что по открытой местности. Да и не вышло столько. На круг получилось как бы не все пятьсот с гаком. Что с того, что на лодке. Реки в тайге своенравные, полные неожиданностей и извилистые. При попутном течении старались сплавляться без мотора – еще и обратный путь предстоит, поэтому лучше экономить топливо, которого получилось взять не так чтобы и много.

Три раза приходилось устраивать волок, чтобы перебраться на другую реку. Попотеть пришлось изрядно. Работали и люди и собачки, за что им отдельный поклон. Хотя порой доходило и до ручной лебедки, львиная доля труда на волоке все же за собачками.

Поиск места перехода занимал больше времени, чем сам переход. В эти моменты Алексей начинал нервничать и сетовать на то, что не пошли пешком, а теперь вот повязаны лодкой. Но Сергей только отмахивался, опять указывая на то, что тайга, она большая, но путей в ней не так чтобы и много. Если Болотину их путешествие кажется затянутым и тяжелым, то путь напрямки по сложности он может смело умножать на десять и подумать, а нужно ли ему это.

Вообще-то Сергей даже не надеялся поспеть в срок. Места эти ему были незнакомы, так далеко никто из промысловиков не забирался, незачем просто, а тайга на сюрпризы богата. Поэтому шли, можно сказать, наобум, имея в загашнике только таежный опыт Варакина. Но с другой стороны, разбежка в две недели, во всяком случае, как утверждал Алексей, давала им солидную фору. Ну не поспеют к открытию этого самого портала, да и черт с ним.

В конце концов, Сергей не особо верил в возможность подобного. С уверенностью и пеной у рта, что такого быть не может, он, конечно, ничего доказывать не стал бы, мало ли что на свете бывает, но в возможности самому оказаться при свершении чего-то эдакого, откровенно сомневался. Ничего. Этой самой веры и убежденности у Алексея за двоих с избытком. А его, Варакина, дело маленькое, довести живым-здоровым до места и назад вернуться.

Наконец настал момент, когда с рекой пришлось расстаться. Просто не было никакой уверенности, что она выведет к нужному месту. В этих местах уж и реки не все были помечены, как вот эта, по которой они передвигались. Конечно, вполне вероятно, что есть и более подробные и более точные карты, но вот на их листе эта речка не отмечена, а потому, куда вильнет ее течение дальше, определенно непонятно.

Судя по координатам, до места им оставалось километров пятьдесят. Хм. Это если по прямой, а в возможность такого счастья отчего-то не верилось. Но тем не менее этот путь предстояло проделать пешочком. Хорошо хоть собачки с ними. Переоценить их помощь на волоке просто невозможно, а теперь вот вся поклажа легла на их плечи. Люди несут только свои рюкзаки и оружие, остальное в волокушах на собачках. Сбруя та же, что использовалась на волоке, там есть дополнительные пристежные ремешки, к которым крепятся жерди. Это Сергей сам изготовил. А что, очень даже способствует, каждая собачка килограммов по десять – двенадцать груза вполне способна унести.

Кстати, куда именно двигаться, определял Алексей, потому как Сергей понятия не имел, как это делается. Одно дело – ориентироваться в местах, где проходил хотя бы раз, или двигаться по определенному азимуту. Это пожалуйста. Но вот так, имея только голые координаты… Нет, эта задачка не для него. Ничего не глупый, просто никогда особо этим не интересовался за ненадобностью, вот и все. А по азимуту здесь особо не походишь, больно уж путь извилист.

Но Алексей подготовился основательно, прикупив какой-то приборчик и определяясь на местности, как видно, по спутнику. Сергей понятия не имел, что это за электроника, которую его наниматель периодически включал и безошибочно выдавал информацию о местоположении. Спросить бы. Но выглядеть глупо не хотелось. А вдруг это общеизвестно, да еще и стоит копейки.

Получив координаты, им оставалось только определиться по карте и внести соответствующую корректировку в маршрут. Иными словами, Сергею задавался азимут, которого он и старался придерживаться до следующей корректировки. Получался зигзаг. Да он, собственно, и без того получался, с обходом всевозможных препятствий. Но общее направление все же выдерживали.

В нужный квадрат они вышли еще в полдень, но сразу обнаружить объект поиска не удалось. Наконец примерно в пять часов вечера они все же увидели странного каменного истукана, высотой метра четыре, возвышавшегося в начале одного из оврагов. Хорошо хоть это был светлый сосняк, а не ельник, или лиственный, или смешанный участок. Тогда бы все было гораздо хуже. А сосняк потому и называют светлым, что видно в нем достаточно далеко, там, где скопление сосен, другим растениям попросту не дать всходов. Здесь даже травы нет, все покрыто толстым слоем опавших иголок.

– Оно, Алексей?

– А я откуда знаю. Там было только про каменного истукана. Говорю же, рукопись сильно пострадала. Но, думаю, в заданной точке не будет двух истуканов у оврага.

– Ну оврагов тут хватает, даже я умаялся, а с истуканом вроде как проблемы. Пошли?

– Нет, будем стоять. Пошли, конечно.

Ну да, он мог и не спрашивать, вон как Болотин приплясывает от нетерпения. Но головы не теряет. За долгие дни совместного путешествия он успел уяснить для себя одно непреложное правило – в тайге его номер пятнадцатый. Первым всегда идет Сергей, он намечает маршрут и прокладывает его, Алексей только задает общее направление. Тут вроде все как на ладони, и опасности не наблюдается, но привычка уже успела въесться в Болотина.

Первое впечатление Сергея об Алексее оказалось ошибочным. Как и второе, когда он узнал о цели путешествия и все же принял будущего напарника за чудика. Болотин был вполне адекватным и легко находящим общий язык мужиком. Никогда не старался оспаривать первенства Сергея и не докучал советами, если тот сам не спрашивал, прекрасно осознавая, что Варакин знает предмет куда лучше. И собеседником энтузиаст был хоть куда, так что вечерами у костра, когда от усталости сразу уснуть никак не получалось, с ним было приятно поболтать. В общем, они прекрасно ладили и понимали друг друга.

Истукан хотя и походил на корявую, скособоченную человеческую фигуру, явно не был рукотворным. Во всяком случае, путешественники были уверены, что это постаралась природа и люди тут вовсе ни при чем. Но по сути их интересовала не эта сюрреалистическая статуя, а то, что было за ее спиной.

Овраг как бы и не был оврагом. Казалось, кто-то могучим топором рубанул по каменистой возвышенности и оставил прямой, глубокий рубец. Склоны почти вертикальные, каменные, с небольшим наклоном. Очень похоже на стены старинных замков, если опустить тот момент, что уж больно массивные глыбы и все они неправильной формы. Можно было бы помянуть ацтеков, но у них вроде камни при строительстве все же обрабатывались, здесь же обработка отсутствовала напрочь.

Длина оврага не больше двухсот шагов, а дальше идет смешанный лес, вроде как видны березы. Хм. Неужели сосняк, стоящий неприступной стеной, так быстро и просто уступил свои позиции? Обычно это происходит постепенно, за стеной высоких сосен следует такая же высокая стена, но уже смешанного леса, и только потом на смену приходят лиственные деревья. А на другой стороне оврага никаких сосен не наблюдается и в помине. Но так не бывает.

– Слушай, Сергей, мне кажется, что когда смотришь на противоположную сторону оврага, то складывается впечатление, будто смотришь через не совсем чистое стекло?

– И вправду есть такое дело, – присмотревшись, согласился Сергей. – Твою ж налево, йок макарёк! – по-отцовски в сердцах вдруг воскликнул он.

– Что случилось? – завертел головой Алексей.

– Да не туда смотришь. Ты вверх посмотри.

Алексей послушал совета, вот только сказать ничего не смог, застыв с открытым ртом. Над оврагом, или, точнее, расщелиной, на высоте около ста метров висели стройные сосны. Именно, что висели в воздухе. Никаких корней не видно, просто из ниоткуда ввысь взмывают чуть покачивающиеся, как и все деревья вокруг, ровные стволы.

Столько всего необычного. Никаких сомнений – это именно то, что они и искали. Алексей вдруг почувствовал, как его плечи расправляются, а в легкие могучим потоком вливается воздух. Напряжение последних дней, когда его время от времени охватывала паника от захлестывающего ощущения напрасности предпринимаемых усилий, разом спало. Не в силах что-либо предпринять, он просто сел на пятую точку. Боясь даже моргнуть, он наблюдал открывшуюся картину, стараясь охватить ее всю. Он сделал это! Он нашел!

– Леш, ты как?

– Н-нормально. Серега, ты понимаешь, что это?

– Не хочу сглазить, но, кажется, именно то, о чем ты думаешь. Так, слушай сюда. Я сейчас осмотрюсь вокруг, а ты ничего не предпринимай и никуда не ходи. Понял?

– А… Это… Слушай, а аппаратуру… Аппаратуру-то распаковать…

– Распаковывай, только не суйся никуда. Я быстро. Договорились?

– А ты куда?

– Поднимусь на холм, погляжу, что там.

– Я с тобой, – тут же подхватился Алексей.

– Леш, тут круто, а ты уж сколько дней на пределе, осилишь?

– Я смогу, Сергей, не сомневайся. Ну пожалуйста. Я же сюда… Я… Ты не можешь, Сергей.

– Угу. Это я уже понял. Ладно, пошли.

– Погоди.

– Ну что еще-то?

– Я камеру… Сереж, камеру надо.

Сергей хотел было высказать, что он думает по поводу желаний Алексея, но осекся. Нельзя так. Неправильно. Мужик всю нелегкую дорогу, можно сказать, на одном характере пер, так как с физической формой у него не ахти. Всю дорогу командовал Сергей, но, как видно, пора передавать пальму первенства. Этот час принадлежит Алексею. Это его мечта. Это его звездный миг. Пусть он и останется известным только в узких кругах посвященных. Потому что никому из обычных граждан нет никакого дела до того, что раз в сотню лет открывается какой-то там проход и существует место с возмущением геомагнитного поля. Но растоптать этот миг своим рыком и призывом к подчинению… Неправильно это.

– Леш. Значит, так. Я тебя сюда привел. Теперь командуй ты. Что делаем в первую очередь, что во вторую, а что в третью – все ты. Только давай делать вместе, и если я скажу стоять, то, как и раньше, стоять.

– Договорились! – возбужденно выпалил Болотин и начал осматриваться по сторонам, как человек, не знающий, с чего начать.

– Алексей, спокойно. Ты же в мыслях это уже много раз проделывал. Ну, с чего начинать?

– Слушай. Вот хочется все и сразу. Да и не знаю я, с чего начинать надо. Одно дело рыть Интернет, просматривать ролики или быть на побегушках у тех, кто точно знает, что надо делать. А тут все сам…

– Я так думаю, что твои соратники и сами ни хрена не знают, с чего и как начинать. Давай по порядку.

– Ага. Надо распаковать аппаратуру. Вот здесь на штатив устанавливаем камеру. Наведем ее на овраг, чтобы снимала вдоль. Деревья наверху в кадр не войдут, – кусая губы и, похоже, опять начиная паниковать, в отчаянии произнес Алексей.

– А ты сначала сними их, потом медленно опусти камеру на расщелину. Можно сделать так пару раз и зафиксировать. А потом отойдем подальше и попробуем охватить всю картину, вместе с этим истуканом.

– А обзора хватит?

– Во всяком случае, попробуем.

– А как же наверх?

– Это уж ты сам решай. Или делаем приготовления здесь, или премся наверх.

– А ты как думаешь?

– Смотри. Сначала общая панорама. Потом временами включаешь камеру, обозначаем подъем. Дальше съемка сверху. По-моему, вполне логично получится.

– Точно! Так и сделаем. Да, нужно бы еще пояснения дать.

– Угу. А ты уверен, что сможешь говорить на камеру? Вон как возбудился, вот-вот оргазм испытаешь.

– Да ну тебя. Я серьезно.

– А если серьезно, то давай снимай как есть, и за кадром можешь болтать все что угодно, пока горячо, так сказать. Завтра-послезавтра, когда освоишься, снимешь все на холодную голову.

– Точно. Слушай, Сереж, а ведь портал открыт.

– Ну да, открыт.

– Но мы должны были успеть к открытию. Мне же нужно было провести измерения… – Не, ну что ты будешь делать! Похоже, гремучая смесь из возбуждения и отчаяния опять начала завладевать доморощенным ученым.

– Леша, сегодня какое число?

– Двадцатое.

– А к какому нам нужно было прийти?

– К двадцатому.

– Так чего ты тогда хочешь?

– Бли-и-ин, я неправильно рассчитал, мы еще вчера должны были выставить всю аппаратуру и вести наблюдение всю ночь.

– Скажи спасибо, что вообще успели. Заметил, какой переход вышел? Я тебе честно скажу, что даже и не надеялся успеть к назначенному тобой сроку. Повезло просто. Рассчитал он… Мы вообще сюда должны были прибыть с запасом в пару недель, ну, в крайнем случае, в одну.

– Не мог я.

– Что, на работе не получилось договориться?

– Да с работы я и сбежал бы, ничего особенного, даже если и уволят. А вот из милиции не сбежишь.

– Откуда?

– Ну меня на пятнадцать суток определили, как раз за день до выезда.

– Это ты чего такого натворил-то?

– Подрался в ночном клубе. Словом, получился зачинщиком.

– Ты-ы? – искренне удивился Сергей.

– Не похоже? Понимаю. Я, конечно, не такой здоровяк, как ты, но никому и никогда не позволял об себя ноги вытирать.

– Только тут нужно еще и убегать уметь.

– Не успел. Охрана клуба скрутила. Хозяин ночника попросил стражей порядка вкатать мне по полной. Так чтобы и без последствий для анкеты, все же нормальный мужик, но и чтобы запомнил, как вести себя в подобных заведениях.

– Запомнил?

– Теперь ввек не забуду. Такие планы псу под хвост, – горестно вздохнул Болотин.

– Ла-адно, давай приниматься за дело, что ли.

Быстро распрягли собак, распаковали немудреное оборудование Алексея, которого было, прямо сказать, совсем мало. Пара-тройка приборов, ноутбук, две видеокамеры, штатив – вот, пожалуй, и все богатство. Какая-то несолидная научно-исследовательская экспедиция. Но Сергей к этому отнесся философски – наплевать и забыть.

Нет, ну правда. Вот какая ему печаль с того, что здесь есть какой-то там проход, открывающийся раз в сотню лет? Сейчас, конечно, очень даже интересно, и кровушка бурлит, не так, как у Алексея, но все же, а вот закончится все, так можно и не вспоминать об этом событии. Иное дело, если бы период был куда короче. Хотя… Если бы было так, то его бы сюда и близко не подпустили, тут сразу появились бы государственные интересы, секретность и все такое прочее. И опять пользы никакой. Даже наоборот, хлопоты и лишняя головная боль.

После того как установили камеру на штатив, Алексей, вооружившись второй, отбежал в сторону, что-то возбужденно лопоча за кадром и снимая. Сергей предпочел ему не мешать. Единственное, когда они все же засобирались подняться на возвышенность, одернул своего спутника и заставил надеть рюкзак и взять карабин. Оно вроде и недалеко идти, но Варакин предпочитал всегда придерживаться правил, по которым жил.

Несмотря на отсутствие особых препятствий, наличие стволов сосен, за которые можно было ухватиться и помочь себе в подъеме, это короткое восхождение далось не так легко, как казалось вначале. Сам склон оказался достаточно крутым, чтобы заставить уставших за многодневную гонку путников изрядно потрудиться.

Но как бы то ни было, вскоре они все же были на вершине. Чем дальше, тем все страньше и страньше. Расщелина не проходила сквозь холм. С противоположной стороны был такой же склон, все с теми же соснами. Кстати, лиственных деревьев на обозримом пространстве не наблюдалось вообще.

Алексей, вооруженный камерой, старался все задокументировать самым тщательным образом, снимая с разных ракурсов. Наконец он вручил ее Сергею, чтобы тот снимал, как Болотин станет проводить измерения. Словом, началось то, что для самого Сергея не представляло ровным счетом никакого интереса. Он несколько минут снимал, как Алексей щелкает кнопками на приборе раза в два больше сотового телефона и делает записи в блокноте.

Примерно через полчаса они обошли расщелину с обратной стороны, засняли феномен с разных ракурсов и спустились к истукану. Затем прошли к самому проходу. По мере приближения стала различима некая грань, представляющая собой слегка мерцающую поверхность, которая, по ощущениям, была невероятно тонкой.

С той стороны – а в том, что это и есть «та сторона», они не сомневались, – тянуло легким ветерком. Алексей предположил было, что, возможно, это из-за разницы давления в том и этом мирах, но Сергей с легкостью развеял эту гипотезу. Если бы Болотин оказался прав, то тянуло бы постоянным потоком, да и сильнее он должен был быть, а тут мало что слабый, так еще и порывистый. Обычный ветерок, то усиливающийся, то ослабевающий.

Сергей опять не мешал товарищу, предоставив ему возможность заниматься своими измерениями и записями. Тот, присев возле валуна и используя его как стол, увлеченно производил какие-то манипуляции со своим прибором и лихорадочно что-то записывал в блокнот. Но когда Алексей вознамерился протянуть руку к практически незримой грани, резко одернул его:

– Ты чего собрался делать?

– Попробовать пройти туда.

– С головой не дружишь? А как же всякие там анализы и тому подобное?

– Ну и какой анализ я могу провести? Я могу только взять образцы, а для этого мне нужно попасть на ту сторону.

– Не, так не пойдет. Надо как-то подстраховаться.

Но придумать какую-либо страховку они не успели. Собаки, наконец избавленные от опостылевших волокуш, тут же приступили к обследованию территории. Время от времени издали раздавался их лай, но без азарта, а так, баловства ради. Порой по голосу Сергей определял, что собачки напоролись на куницу или соболя, слышал, как обнаружили лося. Но лайкам было прекрасно известно, что хозяин и друг сейчас не охотятся, а потому они не увлекались.

Набегавшись, они решили почтить своим присутствием людей. Обнаружив их в расщелине, все четверо, с закрученными рогаликом хвостами, подлетели к ним, а затем побежали дальше, вдруг обнаружив дополнительное пространство для изучения. При этом они махом проскочили чуть различимую грань, словно тут ничего не было, и унеслись по проходу между крутыми каменными склонами.

– Куда?! Стоять! Назад! Уран! Машка! Туба! Гора! Кому говорю, ко мне!

Несмотря на игривое настроение, собаки все же остановились и, пребывая в нерешительности, посматривали то на хозяина, то на противоположный выход из теснины. С одной стороны, нужно подчиниться. С другой – вон открывается какое пространство для изучения. Все же требование человека возобладало над озорством, и они вернулись к Сергею, радостно прыгая вокруг него и получая толику человеческой ласки.

– Сереж, похоже, все нормально. Вон как легко собачки бегают. Да и в рукописи написано, что участники экспедиции ходили туда-сюда между мирами. Ни о каких последствиях там не говорилось.

– Там много о чем не говорилось. Сам же сказал, что от рукописи, считай, ничего и не осталось.

– Тоже верно. Но думаю, что опасности нет никакой. Собачки, они ведь не человек, и если бы была какая опасность, то наверняка почувствовали бы.

– Ну, может, ты и прав, – нерешительно произнес Варакин.

– Ладно. Я пошел.

Алексей резко шагнул за грань и, радостно улыбаясь, обернулся к Сергею, бросив на него победный взгляд. Он сделал это! Вот он стоит в новом мире. У него все получилось. Ему не верили. От него отмахивались. На него смотрели свысока. А он твердо стоит на своих ногах в другом мире, и ему плевать на всех этих умников.

– Серега, я в зазеркалье! – послышался слегка приглушенный выкрик Алексея.

– Ну и дурак же ты, Леха.

– А и черт с тобой. Ругайся сколько хочешь. Пойду пройдусь.

Собаки, наблюдая раскол между людьми, поспешили воспользоваться ситуацией и с радостным лаем присоединились к Алексею. Попрыгав немного вокруг него, оглашая окрестности своими голосами, уже через минуту они унеслись прочь. Сергей хотел было остановить их, но передумал. Собачки вполне опытные охотники, просто так никого задирать не станут, а предпочтут убежать. Случись волк, и, если он вознамерится на них напасть, ему не позавидуешь. Сейчас стай нет, а одиночку они вчетвером порвут как тузик грелку. Если кто посерьезнее, так не задумываясь дадут деру к хозяину. Все четверо достигли противоположного края и скрылись за деревьями.

Алексей двигался куда медленнее, тщательно осматриваясь по сторонам и ведя видеосъемку. Наблюдая за ним, Сергей безошибочно определил, что тот сейчас находится под большим впечатлением. Казалось, окликни его, и он ничего не услышит, настолько погружен в созерцание окрестностей и занят одолевающими его мыслями.

А это что?.. Говорил же, с оружием не расставаться! Сейчас-то опасности никакой, и Сергей, если что, всегда прикроет. Но все равно непорядок. Эдак раз попустишь, второй, а потом в привычку войдет. А тут ведь уже было такое, что проход закрылся и человек остался за гранью. Мало ли что у них в запасе еще минимум десять дней. Это Алексей так говорит, основываясь на какой-то там рукописи. А вот закроется сейчас проход, и что тогда?

Один, в неизвестности и неспособный за себя постоять. Рюкзак-то на плечах, его он так и не снял, но сколько там продовольствия, чуть да маленько. Ну, допустим, есть рыболовная снасть, и голод ему вроде как не грозит. А как защищаться от хищников? Венец природы без оружия не может противостоять крупному зверю, имеющему основой своего рациона мясо, к тому же свежее, с кровью.

Конечно, могло показаться странным то, что Сергей настаивал на постоянном ношении оружия, хотя это еще бог с ним, но вот рюкзаки доставляли определенные неудобства. С местом лагеря определились, даже частично имущество распаковали. К обустройству еще не приступили, но это не проблема, времени до темноты еще много, а палатку поставить никаких проблем. Так чего таскать на себе эту тяжесть…

Но правда заключалась в том, что Сергей подспудно боялся этого прохода. Если это и впрямь иной мир, то и явиться оттуда может все что угодно. Может случиться и так, что им придется убегать. А тогда уж лучше иметь при себе хотя бы минимум необходимого для выживания в тайге.

Варакин посмотрел вокруг. Ну так и есть. На камне, что Алексей использовал в качестве стола, лежали приборы и блокнот с ручкой, а рядом прислонен карабин. А так не должно быть. Он должен сейчас находиться за спиной у этого ученого недоучки.

– Леша!

Ноль эмоций.

– Алексей, йок макарёк!

Словно и не его зовут, вообще ничего вокруг не замечает.

Сергею было, конечно, любопытно тоже шагнуть за грань и вдохнуть воздуха иного мира. Но это желание было слабым и никак не определяющим, как у его спутника. А еще был страх, который он всячески старался прятать даже от себя. Поэтому он решил, что и шага не сделает в том направлении. А воздух… Так он сейчас его вполне себе вдыхает. Ветерком-то с той стороны тянет.

Не откликается, а ведь едва ли в пятидесяти метрах находится. Остановился и во что-то там всматривается, вроде как нечто любопытное нашел. Вот же паразит! Ладно. Сейчас повесит ему на шею карабин и обратно вернется. И больше за эту грань ни ногой.

– Леха, итить твою налево! Я кого зову-то?!

– А? Что?

– Я тебе сколько раз говорил, чтобы без оружия не шастал.

Алексей наконец отреагировал на зов и обернулся к возмущенному охотнику. Было видно, как он постепенно начинает снова ощущать окружающее, сбрасывая оцепенение, вызванное нахлынувшими на него чувствами. И вдруг ни с того ни с сего на его лице нарисовался такой испуг, что готовая сорваться с уст Варакина очередная порция возмущения так и застряла в горле. Выпученные глаза, открывающийся и закрывающийся рот, дрожащий подбородок…

Это что, его так напугал вид Сергея? Неужели он так разозлился, что у Болотина душа в пятки ушла? Но что-то не так. Неправильно как-то. Вид-то испуганный дальше некуда, вот только смотрит Алексей не на своего спутника, исходящего праведным гневом, а за его спину.

Реакция бывалого охотника оказалась мгновенной. Разворот на сто восемьдесят градусов, с одновременным смещением вправо. Клацанье затвора. Приклад как влитой впечатался в плечо. Глаза ищут того, кто сейчас представляет угрозу. Руки водят стволом, поворачивая его в ту сторону, куда направлен взгляд. Охотника переполняет досада. Как же так-то? Как он мог проглядеть опасность, ведь не мальчик уже, сколько по тайге шастает. До сегодняшнего дня к нему никто не мог подкрасться.

Ствол ходит из стороны в сторону. Взгляд ощупывает пространство. Ничего. Вернее, никого. Только каменная стена, покрытая густой сетью щелей между валунами, где заметна проросшая в наносах трава. СТЕНА?! Какая, к ляду, стена?! Где… Тут же… Вот только что… Что за?.. Йок макарёк!

Сергей медленно опустил карабин. Сорвался с места, подбежал к отвесной каменной стене и стал ощупывать ее. Не удовлетворившись этим, попытался ее толкнуть. Действие, глупее которого измыслить трудно. Потом постучал прикладом. Ну хорошо хоть не со всей дури, потому как проход обратно он точно не открыл бы, а вот оружие испортить было куда реальнее.

Преисполненный недоумения, он медленно обернулся к Алексею, обуреваемый противоречивыми чувствами. Ему хотелось кричать, плакать и порвать кого-нибудь. Причем последнее желание явно преобладало. Трагедия случившегося до него дошла сразу, никаких «может» и «а если» не было и в помине. Он четко осознал, что они попросту приплыли. Доигрались. Допрыгались. Довыеживались. Нужное подчеркнуть. Но что бы вы ни выбрали, вывод один – это был полный и бесповоротный абзац. Ему тут же захотелось найти виновных, в крайнем случае можно назначить.

– Ах ты ж… йок макарёк!.. Доигрался сучонок.

Кто знает, что бы случилось, если бы Алексей начал оправдываться или вообще проявил хоть какую-то жизненную активность. Но тот безжизненной, сломанной куклой осел на пятую точку, привалился боком к шершавому камню и тупо смотрел на возникшую из ниоткуда каменную стену, явно естественного происхождения. Выходит, он так же ясно и четко осознал, что пришел тот самый окончательный и бесповоротный…

При виде состояния, в котором находился товарищ, Сергей как-то разом сдулся. Нет, сдуру-то можно и пристукнуть человека, и он скорее всего пристукнул бы, но вид крайней растерянного Алексея Варакина остудил. В конце концов, этот энтузиаст не звал его пересекать границу, это целиком была инициатива самого Сергея, и если кто и виноват, то он сам. А может, все дело в общем-то незлобивой натуре охотника, возможно, в воспитании или в том, что, проживая в малонаселенном регионе, люди куда терпимее.

Как бы то ни было, Сергей подошел к Алексею и легонько тряхнул за плечо. Реакции ноль. Болотин все так же растерянно и подавленно смотрел в одну точку, но только уже не на стену, а пребывая в прострации.

– Леша. Леш, ты в порядке. Алексей, ответь.

– Новый стиль, – вдруг произнес тот дрожащим голосом.

– Что, Леш? Что ты говоришь?

– Новый стиль.

– Что новый стиль, Алексей? – заботливо переспросил Сергей, все так же слегка потряхивая за плечи своего товарища по несчастью.

– Не понимаешь? НОВЫЙ СТИЛЬ!!!

И тут он разразился такой отборной бранью, какой Варакин никак не мог ожидать от вполне интеллигентного человека. Болотина охватила самая настоящая истерика, он бился головой о камень, да так усердно, что непременно раскроил бы себе череп, если бы не пытавшийся его удержать Сергей. И откуда только в нем взялось столько силы? Сергей, будучи почти на полголовы выше, раза в полтора массивнее и явно превосходя его по физическим данным, едва справлялся с обезумевшим москвичом. В конце концов он был вынужден повалить его на землю, скрутить и прижать голову к земле.

Противостояние длилось не меньше двух минут, пока обессиленный Алексей не замер, тяжело дыша и даже не замечая того, что вдыхает пыль. Сейчас он напоминал загнанную лошадь, находящуюся на последнем издыхании. Перепугавшийся за него и позабывший о собственных страхах Сергей поспешил отстегнуть от пояса фляжку, приподнял Болотина и от души плеснул ему в рот воды. Хорошо бы водки, да откуда ее возьмешь. Вода наполнила рот, побежала по подбородку, шее, груди. Наконец Болотин сделал первый судорожный глоток, потом второй, третий, поперхнулся и закашлялся.

Ну слава богу. Вроде обошлись без водки. Лицо покраснело, из взгляда ушла муть, хотя отчаяние и тоска никуда не делись. Но это нормально. Главное, что мозги, кажется, заработали. А тут еще и собаки появились. Появились тихо, если не считать скулежа. Вот так, поскуливая, они и подбежали к парням, сидящим на земле, начали кружить рядом, подставляясь под ласку, вылизывая руки и лица. Своим звериным чутьем они тоже почувствовали, что случилось нечто непоправимое, и искали поддержки у своих друзей.

– Леш, ты чего там про новый стиль-то говорил? – примерно через полчаса, когда Алексей все же успокоился, спросил Варакин.

– Я всегда считал, что рукопись дореволюционная и даты там указаны по старому стилю. Но, как видно, ее писали уже после восемнадцатого года, когда советская Россия перешла на новый стиль. Словом, тот, кто писал ее, уже использовал новый стиль, но для того периода типично указание двух дат, по старому и новому стилю. Ничего подобного не было, текст написан в дореволюционной орфографии, поэтому я был уверен, что имею дело с датами по старому стилю. Проход держался четырнадцать дней. Мы пришли не к первому дню открытия портала, а к последнему.

– Твою ж дивизию!..

– Дилетант. Я дилетант и тупица. Все из-за меня. Прости, Серега. А нет, так грохни меня, идиота.

– Ага, придумал тоже. А потом на следующие сто лет остаться одному. Ищи дурака. Я же со скуки подохну. А с тобой вон как весело. Гадом буду, не соскучишься.

– Ты-то как здесь оказался? Ты же не хотел идти.

– Так и не пошел бы, чего я тут не видел. Да ты карабин оставил, решил отдать и вернуться. Не судьба. Господи, так ведь там же мои с ума сойдут!

– Прости… – снова заладил Алексей.

– Да хватит извиняться. Сам виноват. Не хрен было умничать. Подумаешь, без оружия. По сути-то ты у меня перед глазами был и на виду. Не-ет, мы же самые умные, должно быть так, как сказал. Давай лучше мозговать, как дальше-то быть. Я так понимаю, открытия дверцы домой нам не дождаться.

– Судя по всему, именно так.

– То-то и оно, что так. Значит, нужно как-то устраиваться.

– Там есть пещера. Вход узкий, но дальше вроде как расширяется.

– Это ты на нее глядел, что ли?

– Ну да.

– Городской, что с тебя взять. А если бы там зверюга какая свое логово устроила?

– Я не подумал.

– Эх, Леха, много о чем ты не подумал. Ну эт ты брось. Давай сейчас начнешь винить себя во всех смертных грехах. Я тоже хорош. Скидывай рюкзак, доставай фонарь. Хорошо хоть с рюкзаками не расстались, уже проще.

Фонари у них были хорошие, а что самое главное – практически вечные. А как еще назвать фонарик, у которого диоды рассчитаны на пятьдесят тысяч часов и не требуются никакие аккумуляторы. Покрутил ручку в течение минуты – около часа будет работать как миленький. Мало? Ну так покрути подольше, дел-то, или периодически подзаряжай. В детстве у Сергея был динамо-фонарь, «жучок», но это не то. Во-первых, свет есть, пока ты качаешь рычаг. Во-вторых, шумный больно, потому и название такое. А вот новомодные, они куда практичнее. И шума меньше, и благодаря конденсатору не нужно постоянно крутить ручку.

Кроме этой пары в обрезиненных корпусах у него был еще один, большой, похожий на керосиновую «летучую мышь». Тот можно и от сети зарядить, в экономном режиме хватит на целых пятьдесят часов непрерывной работы. А можно так же, ручкой заряжать. Но тот остался дома, так как его Сергей брал только на зимник.

– Сереж, а оно нам надо? Теперь-то, – вдруг спросил Алексей.

– Ты про исследования, что ли? Этого нам теперь точно не надо. Нам теперь нужно думать, что делать, осмотреться. Да и дело к ночи. Здесь, похоже, время с нашим совпадает, а значит, в назначенный срок стемнеет. Палатка и все припасы остались там. Так что не науки ради, а выживания для, – переиначил на ходу бородатую присказку Сергей, деловито вращая ручку зарядки фонарика. – Карабин не бери, еще задницу мне прострелишь. Возьми, будешь держаться за спиной и светить. Только держись по возможности не вплотную, чтобы я, случись, отпрыгнуть мог.

– Хорошо.

– Выше нос, масмонавт, живы будем – не помрем.

– Кто?

– Ты что, анекдот про Леху-масмонавта не знаешь?

– Не слышал.

– Ладно, потом расскажу. Пошли.

Вход в пещеру оказался узким и прикрытым со стороны закрывшегося прохода каменным выступом. Собственно, по этой причине Сергей его сразу и не рассмотрел. Алексею войти не составило особых усилий, а вот Варакину пришлось протискиваться вполоборота, хорошо хоть в полный рост, потому как присесть проблематично, колени, считай, некуда девать. Со светом прямо беда. Фонаря-то с включенными тремя светодиодами вполне хватало, но светить приходилось из-за могучей фигуры Сергея, так что полноценный луч никак не мог проникнуть внутрь лаза.

При входе коридорчик метра два, потом стало легче, стены раздались в стороны. Еще метра два, и они оказались в кармане. Стены резко подались в стороны и вверх. Ничего так пещерка, в диаметре метров шесть, практически круглой формы. Никаких иных ответвлений не наблюдается. А главное – она была обжитой.

Ну с этим, пожалуй, не так однозначно, но в том, что она была когда-то капитально обжита, сомнений нет никаких. Влага сюда не попадала, кругом сухо, поэтому, несмотря на прошедшие десятилетия, все сохранилось в целостности.

Так как вход был смещен влево, то вся немудреная обстановка была справа. Небольшой стол, связанный из тонкого кругляка при помощи дикой лозы. На нем имеются армейская фляжка, котелок, кружка и ложка. А еще бутылка прямоугольного сечения, хотя и запыленная, но видно, что из зеленого стекла, да еще и запечатана.

Чурбачок, который, как видно, использовался вместо табуретки. Несколько плетеных корзин, все из той же дикой лозы. Наверное, для хозяйственных нужд. Ладивший их явно в этом деле ни ухом ни рылом, больно уж неказисты, у Сергея и то лучше получилось бы. В них что-то лежало, но копаться в трухе, выясняя, что именно, не было никакого желания.

К стене, на плоском камне, как на приступке, прислонены малая саперная лопатка, топор, «мосинка» – драгунский вариант и… Самое натуральное кремневое ружье. Это-то чудо здесь откуда?

Над ними на деревянных чопиках висит полевая сумка из растрескавшейся и потемневшей кожи. Еще одна сумка, и тоже из кожи, только крой какой-то незнакомый. Рожок под порох. А ведь кремневый агрегат явно был рабочий, раз уж есть такой дивайс. Висит и ремень с патронной сумкой для «мосинки».

Ближе к выходу – выложенный камнями очаг и след от старого кострища. Над ним две рогатины с поперечной перекладиной, все основательно обложено камнем, обмазано спекшейся глиной, есть она и на дереве, это чтобы не подгорало. На потолке следы копоти. Понятно. Дымохода тут и в помине нет, так что вытяжка была поверху.

Ну и наконец, справа от входа, у самой стены, нашелся и обитатель жилища. А точнее, его кости, прикрытые практически истлевшими остатками чего-то непонятного. Может, и шинели, сейчас не больно-то разберешь, труха какая-то. Короче, теперь это было уже не жилище, а склеп. Причем склеп никем не потревоженный. Зверья тут точно не было.

Странно. Очень удобная пещера. Может, животные стараются это место обходить стороной? Кстати, и снаружи поблизости никого не было видно. А как же тогда собаки? Ну, вполне возможно, что, проживая вместе с человеком, они слишком далеко отошли от своих далеких предков и чего-то там утратили. Взять человека – ведь ученые утверждают, что в древности у него было весьма обостренное обоняние, а теперь только на резкие запахи и реагирует. Кстати, здесь уже давно ничем не пахло, только пылью.

Закинув карабин на ремень и попросив Алексея светить, Сергей прошел к винтовке и деловито взял ее в руки. Ржавчина имелась, не без того, но, судя по всему, ничего фатального, так, только налет. Затвор, хотя и работал с трудом, вполне исправно отошел назад, отперев патронник, самих патронов в магазине не было. Вернул затвор на место и сухо щелкнул бойком. А что, немного посидеть с маслом и принадлежностями, все вполне в рабочем состоянии.

Такая же ситуация и с кремневкой. Налет ржавчины, но ничего фатального, а при спуске курка так еще и кремень вполне исправно высек искру. Разве только кресало поднялось с трудом и не полностью откинулось.

В патронной сумке к винтовке патронов не оказалось. Зато нашлось несколько круглых свинцовых пуль героического калибра, не иначе как к кремневке, и четыре патрона к нагану. Вернее, Варакин подумал, что к нагану, а к чему они еще могли быть, если не к этому оружию, принятому на вооружение царской армии. А вот самого нагана не видно.

Револьвер, вместе с кобурой, нашелся на втором чурбаке, возле кровати. Они сразу его просто не заметили. Кобура не та, что вешалась на поясной ремень, а имела свой ремешок и носилась через плечо. Но состояние аховое. Сам револьвер сохранился хорошо, как и винтовка. А вот в нагане полный барабан, на семь патронов. Интересно, они все еще годные к употреблению или уже отсырели? Но с этим потом.

– Сереж…

– Что, Алексей? – отвлекшись от изучения нежданных трофеев, поинтересовался Варакин.

– Нехорошо это. Мы, получается, у мертвого в склепе копаемся.

– Нехорошо – это православного непогребенным оставлять, потому как склепы – это не наше. Так что долг православный мы ему отдадим. Завтра выкопаем могилку, вон у нас и лопатка есть, и похороним с крестом, как положено. А это все ему уже без надобности, нам же очень даже может пригодиться. У него получилось сколько-то пожить, получится и у нас.

– Не думал, что ты такой религиозный.

– Да нет, ты все верно понял. Я хотя крест и ношу, и в Бога верю, но все больше на себя надеюсь. Как говорится – на Бога надейся, а сам не плошай. Но вот что касается его, уверен, он верил по-настоящему в отличие от нас, рожденных в атеистическую эпоху. Поэтому для него это важно. Но пусть уж еще ночку обождет, а завтра до обеда обязательно все организуем.

– Я здесь ночевать не останусь, – решительно заявил Алексей.

– И я не останусь, – согласился Сергей, – а потом, по-православному и нельзя. Или всю ночь молитвы читать, или оставить покойного до утра в отдельной комнате. Так и поступим.

– Молиться всю ночь будешь? – вдруг задорно улыбнулся Алексей. Ну слава богу, отпускает.

– Нет, оставим его в покое до утра. А вещички… Давай впрягайся, на улице все получше осмотрим. Ты мне не куксись. Научная часть экспедиции провалилась из-за форс-мажора, так что твои больше не пляшут. Следующий этап – выживание, а тут главный я. Возражения есть? Бери, кому говорю.

– Слушай, а тебе в армии остаться не предлагали?

– С чего бы это?

– Уж больно командовать любишь.

– Я порядок люблю. Хочешь – сам командуй.

– Что выносить? – отрицательно покачав головой, тут же пошел в отказ Алексей.

Долго разбираться с трофеями не пришлось. Там вещей-то – за один раз и управились. С ночлегом тоже решили не мудрствовать. Небо ясное, дождя не будет, ночь должна быть теплой, опять же, костер запалят. Нарубили мелких веток с листьями, для лежаков. Оно конечно, что-нибудь подстелить не мешало бы, но и так не смертельно.

Алексей все время, пока работали, с нетерпением посматривал на бутылку. Когда выносили, стерли слой пыли, и внутри стали заметны свернутые листки бумаги. Что там и как, непонятно, стекло не такое уж и прозрачное, но наверняка записи. Чего бы тогда ее запечатывать, да еще и смолой сосновой обмазывать обильно. Ясно, что сделано это для сохранности записей.

Наконец с обустройством порядок, и каждый занялся своей частью трофеев. Сергей деловито начал чистить и смазывать наган, благо к нему имелись хоть какие-то боеприпасы. С винтовкой можно и не торопиться, их карабины в отличном состоянии, ну ладно, отцовский просто в хорошем, а стрелков всего-то двое.

Алексей же с увлечением повертел в руках бутылку. Расковырял старую смолу. Потом стал колдовать над пробкой. Возился долго. Пробка крошилась, но поддаваться никак не хотела.

Наблюдавший за этим Сергей в конце концов не выдержал и, забрав бутылку, отошел в сторонку. Послышался звон битого стекла, и вернувшийся Варакин сунул в руки Алексея извлеченные листки.

– Зачем?

– А как ты собирался их оттуда достать? Они прошли через горлышко и там расправились. Стал бы сооружать пинцет из веток? Тогда точно порвал бы.

– Ну не знаю… Все же посуда.

– Стекло в походных условиях? Не смеши. Еще упадешь неудачно, разобьется, и порез заполучишь. Оно нам надо?

– Ну можно было бы оставить послание.

– Я гляжу, тебе хочется оставить след для потомков. Не дает покоя то, что так и остался непризнанным? Леш, прости. Ну не дуйся. Не злись, говорю. Мы же современные люди, у нас для этого кинокамера есть. Ну какой нам от нее прок, тем более скоро аккумулятор сядет. А так завтра доснимаешь, что еще можно будет, мы ее в несколько слоев в полиэтилен упакуем, запаяем и оставим в пещере.

– А ведь верно! – встрепенулся Алексей.

– Во-от. Варит у меня котелок?

– Варит, варит, проехали. Только и эти листки нужно будет туда упаковать.

– Это непременно. Давай читай, что там наш предшественник написал для нас. Может, что полезное есть.

И опять они вернулись каждый к своему занятию – Сергей вычищать наган, Алексей углубился в чтение доставшейся ему рукописи. Отвлекались только для того, чтобы покрутить динамо на фонариках.

Ко сну отошли по отдельности. Так как Сергей быстрее управился, он же первым завалился спать, наказав разбудить его в три часа ночи. У Алексея же дело не ладилось. Несмотря на то что записи были тщательнейшим образом упакованы, сохранились они плохо, многие места было не разобрать.

С утра занялись похоронами, для чего пришлось выйти за пределы расщелины, так как копать могилу в сплошном камне не представлялось возможным. Но и там не вышло выкопать особо глубокую яму, всего-то по колено, дальше шла сплошная плита. Снесли останки, поставили крест, вырезав на перекладине: «Подпоручик Зотов Семен Викторович. Российский корпус военных топографов. 1887–1911». Сергей решил отдать должное праху солдата по военному обычаю. Хотя, положа руку на сердце, ему больше хотелось убедиться, что наган и патроны в рабочем состоянии. Палить просто так желания не было, а тут вроде как и повод есть. Будет осечка – ничего страшного, так тоже салютовали. Но все сработало как надо, окрестности огласились резким и хлестким звуком выстрела.

Может, кто скажет, что это бесполезно, но они так не считали. Более того, Алексей сделал и короткую съемку. Этот крест явно не простоит сотню лет, может, хоть так могилка не потеряется. Место приметное, поскольку здесь имелась точная копия того самого истукана, который вроде как и не творение рук человеческих. Очень странное сходство, как и самой расщелины. Отсюда, по виду, она была один в один с той, оставшейся на другой стороне. Разве что пещера… Но, может, она есть и там, ведь они никуда толком и не смотрели, завороженные видом открывшегося портала.

В связи с неуверенностью, что записям удастся пережить очередную сотню лет после повторной консервации, Алесей решил зачитать то, что ему удалось разобрать, на камеру. Во-первых, лишняя страховка. Во-вторых, камеру брать с собой не было никакого смысла, а оставаться здесь они в свете открывшихся обстоятельств не собирались.

Если коротко, то это действительно была картографическая экспедиция, организованная в 1909 году. На этот феномен они нарвались на второе лето, после зимовки в одном из сел. Оставшись в одиночестве, подпоручик Зотов решил предпринять путешествие в поисках людей и нашел их. Сравнительно недалеко от этого места, буквально в паре верст. Вот только встреча эта оказалась враждебной. Обнаруженные дикари – он их отчего-то называл индейцами – напали на него, и ему насилу удалось отбиться. А вернее, сбежать. Они гнались за ним до определенного места, но потом сразу прекратили погоню. Он предположил, что это место для них являлось табу.

Не имея представления, как поступить, Зотов предпочел остаться в расщелине, где обнаружилась удобная пещера. К тому же он убедился в том, что это вовсе не Земля, на это указывали и луна несколько больших размеров, и абсолютно незнакомое расположение звезд. Ну и куда, собственно, идти? А здесь хоть относительная безопасность от дикарей.

Перезимовать удалось ценой расхода последних патронов, которых у него в патронной сумке и без того изначально было всего три десятка. Остальное было во вьюках, оставшихся за гранью вместе с остальными членами экспедиции.

К концу следующего лета Семен Викторович понял, что население этого мира состоит не только из дикарей. Он услышал далекий выстрел и поспешил туда. Однако успел только спасти от мародеров тело погибшего. В отличие от дикарей этот оказался белым, в одежде несколько необычного, но все же вполне знакомого кроя, соответствовавшего эдак веку семнадцатому или восемнадцатому, вооруженный кремневым ружьем. Отбить тело ему удалось, израсходовав десяток револьверных патронов. Но зато он получил вполне исправное кремневое ружье, запас пороха и пуль.

Подпоручик стал задумываться о том, чтобы попытаться прорваться к очагам цивилизации, так как иного выхода просто не видел. Но дело было уже к поздней осени, и Зотов решил дождаться весны. Из имущества погибшего ему досталась и плохонькая карта, а скорее все же нарисованная от руки схема, на которой тем не менее имелись некие обозначения – похоже, сторон света и какой-то точки с названием. Эту пометку он классифицировал как поселение или форт. Его компас и компас убитого, как видно пионера, которыми так славился Новый Свет на Земле, работали вполне идентично, несмотря на абсолютно непонятные обозначения на втором. Расстояние до поселения оставалось загадкой, но у Зотова было примерное направление, где располагались цивилизованные места. Это был шанс. Малый, но шанс.

Однако планам этим осуществиться было не дано. С первыми холодами Семен Викторович сильно простудился. Проживание в пещере никак не способствовало выздоровлению, и он умер. Судя по всему, случилось это вскоре после того, как он запечатал свое послание.

Карта не сохранилась, но, по записям, Зотов собирался двигаться в юго-восточном направлении. После недолгих раздумий товарищи по несчастью решили поступить так же, как хотел и покойный. Подпоручик понятия не имел, когда портал заработает снова, и, возможно, поэтому подспудно старался держаться этой расщелины. Им было известно точно, что их жизни на подобное ожидание не хватит. Так что или вперед, или пулю в лоб. Но последнее еще успеется. Если же не удастся прорваться через дикарей… Так и разницы никакой.

Глава 3

Семейство Кафка

Нищему собраться – только подпоясаться. Эта поговорка вполне соответствовала их ситуации. Правда, Алексей с опаской поглядывал на увеличившуюся ношу. Как ни мизерны были трофеи, доставшиеся им от покойного, свою лепту в тяжесть снаряжения они внесут. Несмотря на то обстоятельство, что порох в пороховнице все же отсырел и слипся, Варакин и не подумал отказываться даже от кремневого ружья. Все было за то, что оно в рабочем состоянии и не составит труда привести его в норму.

Скажете, старье? Что же, глупо спорить. Но у него есть одно неоспоримое преимущество – для него не нужны патроны, достаточно раздобыть порох и можно стрелять хоть камнями, если не будет свинца для пуль. Помнится, век кремневых ружей на Земле был долгим, эдак сотни три лет. Так что миновавшая сотня лет никак не могла быть гарантом того, что вот этот кремневый мушкет утратил свою актуальность.

На момент начала путешествия их арсенал в общем насчитывал только триста девяносто шесть патронов к карабинам Мосина, триста пятьдесят к мелкашке и десять к нагану. Все. Больше патронов не было, и пополнить их неоткуда. В подобной ситуации пренебрежительно отмахиваться от рабочего образца огнестрельного оружия? Можно, только умным это никак не назовешь. Зачем в такой ситуации тащить за собой еще и драгунку? А на всякий случай, тем более боеприпасы к ней есть.

Однако несомненная правота всего этого никак не могла привнести покой в душу Алексея, успевшего вкусить все прелести перехода по пересеченной местности и теперь четко представлявшего, что значат даже полкило лишнего веса при длительном марше. Но Сергей успокоил напарника, напомнив про собак, которые вполне могут нести часть поклажи.

В путь выдвинулись на следующее утро. Можно было и после обеда, но Сергей справедливо рассудил, что коли уж местность населена враждебно настроенными людьми, то лучше иметь в запасе целый день, чтобы суметь как можно дальше проскочить на юго-восток. Алексей предложил было предпринять ночной марш, как уменьшающий вероятность встречи с дикарями. Но Варакин отмахнулся от этой затеи как от несусветной глупости.

– Да ты не обижайся, Леш. Ну сам посуди. Мы этих мест не знаем, местные знают. Ночью легко можно нарваться или на охотничью снасть, или еще на какую гадость, а нам травмы ну никак не нужны. И наконец, ночью не видно следов, которые также могут сообщить нам об опасности.

– Выходит, я дурак несусветный.

– Снова-здорово. Ты дурью не майся, а давай спрашивай, интересуйся, вот такие предложения выдвигай. Все это на пользу. Я же не учитель, а обучать тебя нужно, но с чего начать и не знаю. Так что давай как батя меня учил. Ты будешь почемучкой, а я буду злиться, пыхтеть, рычать и объяснять.

– Гляди, у меня этих «почему» будет…

– Кто бы сомневался. Но раз уж так все сложилось, то мы должны друг друга поддерживать, а значит, пора тебя учить жизни.

– Ну давай учи, учитель.

– Вот масло, начинай драить кремневку.

– Может, кашу сварю? Время к обеду, а мы в последний раз ели вчера.

– Неплохо бы, но придется обождать. Наши продукты могут храниться долго и пусть уж будут НЗ. Пока ты мушкет чистить будешь, мы с собачками пройдемся вокруг, может, кого подстрелю. Это будет куда правильнее.

Как ни странно, но выстрел прозвучал уже через полчаса. Спустя еще столько же времени появился и сам Варакин, неся в руках объемный и тяжелый узелок из шкуры, но выглядя при этом явно недовольным. Это обстоятельство обескуражило Алексея. Что могло так расстроить Сергея? На вопрос тот только отмахнулся, все еще пребывая в расстройстве.

– Ну сам посуди, кто так делает? Подстрелил целого лося. Толком не разделал, взял только филейные части. Со шкурой и вовсе не пойми что сотворил, отрезал только, чтобы можно было донести мясо. Да за такое нужно голову откручивать.

– Но ведь иначе же нельзя. Нам столько-то ну никак не нужно.

– Вот где ты прав, там ты прав. Но ведь чувствовать себя неправым ты мне не запретишь. Ладно, давай жарить мясо. Этого дня на три хватит и нам и собакам, а там будет видно.

– А может, стоило бы взять всего лося? Сделали бы волокуши, собак-то у нас целых четыре.

– Не, Леш, не пойдет. Лето, жара. Жареное мясо, может, еще пару-тройку дней продержится, а потом все одно протухнет. Сидеть здесь и заниматься копчением и вялением тоже неумно. Нужно выбираться к людям, да потом еще и обустраиваться, а там и осень и зима. Судя по записям Зотова, она тут ничем нашей зимушке не уступит. Так что только время потеряем. Кстати, теперь понятно, как Зотов тут без особых проблем прожил больше года. Зверье тут непуганое, и много его. Наверное, все дело в том, что местные сюда никогда не суются.

– Я что-то ни одного зверя не видел.

– Это вокруг холма, а чуть дальше так разве не спотыкаешься.

С рассветом двинулись в дорогу, полную неизвестности. Тут ведь мало проскочить через дикие земли до форпоста цивилизации. Надо еще подумать, как в этой самой цивилизации выживать, что подчас куда сложнее, чем в лесу. Проще говоря, у них не было никаких средств. У Алексея имелись массивная золотая цепь и печатка. Но они остались у родителей Сергея, потому как таскать на себе в тайге металл, способный явиться причиной несчастий, глупее не придумаешь. Какую опасность? А представьте себе падение и зацепившееся за корягу кольцо… Хорошо если просто сломаешь палец, а то ведь можно и оторвать к черту. В Советской армии офицерам запрещали носить даже обручальные кольца. У военной техники всяких выступающих частей, за которые можно зацепиться, предостаточно.

Были у них часы. У Алексея «Ролекс», разумеется, китайская подделка, но вполне качественная, служившая своему хозяину уже два года. У Сергея «Командирские», тут уж без дураков, самые настоящие, которым было уж лет десять, но они даже «ой» не говорили. С часами в отношении безопасности куда проще. Браслеты на них слабые, так что случись зацепиться, раньше расцепятся звенья, чем будет причинен серьезный вред.

Казалось бы – вот оно. Даже если местные по развитию стоят на ступени девятнадцатого века, подобные изделия не смогут не вызвать у них интереса. Местные сутки вполне соответствовали суткам земным, как и число дней в году. Это были наблюдения Зотова и их собственные. Поэтому их часы были пригодны и для этого мира.

Но тут не все так просто. Местные вполне могли использовать совершенно другие единицы измерения времени. Например, делить сутки, скажем, на сорок восемь равных частей или вообще на двенадцать. Да мало ли как им захочется это сделать. Так что товарищи по несчастью вроде как и имели нечто ценное, но в то же время ценность этого была под большим вопросом.

Вот и выходило, что кроме того, чтобы удачно проскочить через дикарей, им еще нужно было думать и о том, где взять средства к существованию. Правда, не сказать, что все было столь уж безнадежно. В конце концов, Сергей был знающим охотником, местные флора и фауна вполне соответствовали земной, потому не пропадут. Главное, добраться до мест, где им не станет угрожать самый страшный хищник всех времен – человек. Как только такое место будет обретено, можно будет обустроиться с относительным комфортом.

Двигались колонной. Первым шел Сергей, за ним собаки, и замыкал шествие Алексей. Благодаря тому, что собак увязали в некую хитрую связку, колонна оказалась вполне компактной, а четвероногие друзья не носились по округе. Контролировать собак тоже стало не в пример проще, чем когда они имели свободу маневра. Лишний шум для путешественников ни к чему, а лайка это как раз та порода, что очень любит подавать голос. Эти вроде были подвластны воле Сергея и старались помалкивать, но кто знает, когда их прорвет. Это же не человек, и им не объяснишь все доподлинно, чтобы они прониклись серьезностью момента. Для них это все, по сути, игра. Вот сейчас шуметь нельзя, они и не шумят, время от времени играючи прихватывая друг друга за уши. Но это скучная игра, и когда она им надоест, только Богу известно.

К обеду Алексей понял, насколько был прав Сергей, когда настаивал на дневном путешествии. Дело в том, что они обнаружили следы человека. На звериной тропе была установлена петля, и на мягкой почве имелся свежий отпечаток ноги, обутой в какую-то мягкую обувь. Наверняка что-то наподобие мокасин или постол. Пройти не оставив следов на мягкой земле, да еще и с собаками, впряженными в волокуши… Нет, такое просто нереально. Остается только надеяться на то, что, судя по уходящим в сторону следам охотника, у них есть фора минимум в сутки. Ведь раньше проверять ловушку просто не имеет смысла. Разумеется, при условии что позже по пути им никто не повстречается.

Как ни странно, при всей похожести окрестностей по обе стороны прохода здесь характер местности отличался от земного. Во-первых, кругом был лиственный лес, но это скорее относится к своеобразию конкретного места, потому как для тайги в этом нет ничего необычного. Во-вторых, никаких резких скачков гористой местности – здесь была равнина, покрытая лесом. И наконец, им пока не попалось ни одного болота, а вот это явление на равнинных участках тайги было никак не исключением, а скорее уж правилом.

Уже ближе к сумеркам они вдруг вышли на опушку. Если этот лесной массив и был аналогом земной тайги, то они явно находились ближе к его границе. Простирающееся перед ними открытое пространство, поросшее зеленой и все еще сочной травой, было настолько огромным, уходя к горизонту, что не могло быть не чем иным, как степью. Ну, может быть, прерия, или пампасы, или как у них тут это называется.

Оставаться в лесу не стали, предпочтя выбраться на открытое пространство. Сергей конечно же верил в свои способности охотника, проведшего изрядный кусок жизни в тайге, но все же отдавал себе отчет в том, что скорее всего уступит тем, кто всю жизнь живет только охотой. Ну не земледельцы же местные дикари, в самом-то деле. Вот и получалось, что на открытом пространстве они могли чувствовать себя в большей безопасности.

Примерно через два часа, когда они оставили позади около семи километров, им удалось выйти на быстрый ручей с прозрачной и холодной водой. Место для ночевки оказалось просто идеальным. Ручей протекал по дну неглубокой балки и как раз в этом месте делал изгиб. На берегу можно было развести костер, не опасаясь, что его заметят. Вдоль ручья видимость ограничивалась изгибами балки, а с других сторон – ее склонами. Так чего еще нужно-то?

Ну да, за оставшееся до темноты время они, возможно, смогут намотать еще километра четыре, но смысла в этом не так чтобы и много. А вот такое удобное во всех отношениях место для ночевки они могут и не найти. Единственная трудность в отсутствии дров и соответственно костра, способного давать тепло в течение всей ночи. Но подобное неудобство можно преодолеть без особых усилий, а костер им по большому счету и не нужен, разве только разогреть мясо.

Спали по очереди, что у них уже начинало входить в привычку. Ну а как прикажете быть, когда ночное бдение нужно не столько для поддержания костра и, как следствие, тепла, сколько ради безопасности. Бог с ними, с хищниками, они и без костра поостерегутся приближаться к человеку, если только не являются озлобленными подранками, да и далеко не каждый из них начинает целеустремленно мстить человеку. Куда опаснее повстречаться с венцом природы. Вот уж кто может доставить поистине огромные неприятности.

Ночь прошла спокойно, и наутро они возобновили путешествие. Не имея никаких ориентиров, не зная местности, они решили придерживаться строго юго-восточного направления, благо сделать это было просто. Местность на всем протяжении оставалась легкопреодолимой. Были, конечно, и холмы, и глубокие балки, но все это не представляло трудностей. Ну какая трудность пройти по балке, у которой склоны растянулись на пару-тройку километров и не отличаются крутизной? Тут единственная сложность в том, что придется форсировать – ручей или речку.

Поэтому за следующий день они сумели преодолеть никак не меньше трех десятков километров. Могли и больше, но решили остаться на берегу очередной речки. В принципе, с водой в этой степи, больше похожей на огромный луг, проблем не было. Тут хватало и речек и ручьев, но вода в них была не такой уж и чистой, поэтому перед употреблением ее не мешало бы прокипятить. А вот здесь обнаружился ключ, вода которого, проделав короткий путь, вносила свой посильный вклад в полноводность не такого уж и большого потока.

Кто знает, может, уже через полсотни километров эта речка раздувается вширь и глубину, питаемая тысячами вот таких ручейков. А может, сама выступает в качестве притока какой-то большой реки. Уж Сергей с Алексеем точно не обладают подобной информацией. Им здесь вообще ничего не известно. Но вот это конкретное место вполне отвечало их скромным требованиям, а большего пока и не надо.

– Сереж, а мяса-то осталось только на завтрак, – поворачивая над огнем подогревающийся кусок, произнес Алексей.

– Знаю. Сегодня ничего на глаза не попалось, может, завтра повезет, – подбрасывая в костер очередную порцию сухого бурьяна и камыша, собранных вокруг стоянки, ответил Сергей.

Готовить на подобном огне сложно, уж больно жарко горит и быстро прогорает это горючее. А вот подогреть – вполне возможно, что, собственно говоря, путникам сейчас и было нужно. Разумеется, Болотин прав и с провизией нужно что-то делать, но только не трагедию.

Если завтра они что-то повстречают, то непременно поохотятся. Нет – тоже ничего страшного. У них есть запас продовольствия, которого им хватит как минимум дня на три. А собак можно будет просто отпустить на ночь, и они прекрасно позаботятся о себе сами. Это же не дворовые охранники, а охотники, так что не маленькие, разберутся.

Утро ничего не изменило ни в их положении, ни в распорядке. Скорый обряд утреннего туалета, а попросту умывание в холодной воде. Разогрев остатков мяса для людей и раздача холодного собакам. Навьючивание поклажи – и в добрый путь по заданному направлению.

И снова открытая степь, спуски, подъемы, палящее солнце. Все же удивительно, как здесь все еще не выгорела трава, оставаясь такой же зеленой, хотя вид у нее и не такой сочный, как весной. Вероятно, все дело в богатстве местности водой, которая не давала иссушить землю. Идеальные условия для земледелия. Эти бескрайние просторы так и просились под плуг, к тому же почва обладала примерно пятидесятисантиметровым слоем чернозема – это Алексею стало интересно, и он повозился с лопаткой на очередной стоянке.

Примерно к полудню стало ясно, что им опять ничего не улыбнется. Устроили привал у очередного ручья, отпустив собак искать себе пропитание. То, что Сергей не заметил дичи, не означало, что ее не было вовсе. Здесь хватало грызунов и иной живности.

Кстати, уже через полчаса Туба устроилась напротив хозяина и с наглым видом начала поедать пойманного кролика. Машка хотела было присоседиться, но с рычанием была прогнана прочь. Сергею только и оставалось, что осуждающе покачать головой, сетуя на невоспитанность питомицы. Им с Алексеем приходилось делить на двоих одну банку тушенки и по одному сухарю, а тут на твоих глазах потребляют свежатинку.

В путь сумели выдвинуться только через пару часов, когда Сергей окончательно убедился в том, что поохотиться удалось всем и истощение никому не грозит. Он по-настоящему дорожил собаками, которые к тому же могли сослужить хорошую службу и, наконец, были его друзьями. Подумаешь, за день они смогут покрыть не такое большое расстояние. Не беда. Конечно, лишний раз задерживаться им не резон, но и гнать на пределе сил тоже нет никакой необходимости.

Что это?! Да нет же, никакой ошибки. Это именно выстрел, и ничем иным быть просто не может. До источника достаточно далеко, звук долетел уже приглушенным, а может, все дело в том, что выстрел прозвучал за увалом, до которого еще метров двести. Опять выстрел. И снова. Там явно кто-то не на шутку развоевался. Показалось, или действительно порывом ветра донесло обрывки криков, полных лихости и задора? Вполне могло и донести, тем более ветер именно оттуда. Но, с другой стороны, если это так, то ветерок слабый и до места схватки должно быть не так уж и далеко.

Сергей с Алексеем быстро переглянулись. Клацнули затворы. Ноги сами собой бросились в бег, выдерживая направление на увал. Вообще-то глупость несусветная. Ну кто так поступает по здравом рассуждении? Могло быть так, что из набега возвращаются довольные собой и переполняемые эмоциями дикари? Очень даже могло. Могло случиться так, что всех белых уже перебили и сейчас палят в воздух из чувства торжества? Разумеется. А могло выйти так, что сошлись два отряда дикарей, а теми самыми цивилизованными белыми тут и не пахнет? Да легко. Так какого же тогда?..

А вот хороший вопрос. Но только ответ на него двум парням, безрассудно бросившимся вперед, был явно неизвестен. Мало того, никакие иные варианты, кроме того, что там сейчас отбиваются от дикарей именно те, к кому они стремились попасть, ими просто не рассматривались. Все было именно так и никак иначе. Хорошо хоть хватило благоразумия выбежать наверх не очертя голову, а предварительно остановиться и взять оружие наперевес.

Говорят, дуракам и пьяницам везет. Что же, возможно, и так. Хотя… Это смотря что считать везением. Если то, что там действительно были белые и они нуждались в помощи, можно было назвать таковым, то таки да, пришельцам из иного мира повезло. А вот насчет остального очень большие сомнения…

Примерно метрах в двухстах пятидесяти от гребня, на котором расположились друзья, протекала неширокая речка с покатыми берегами. Как видно, это место было удобным для преодоления вброд, потому что на берегу сейчас находился большой, крытый парусиновым тентом фургон, запряженный четверкой крепких лошадей. Ну один в один как те, что им доводилось видеть в вестернах.

К этому своеобразному кораблю степей сзади были привязаны три коровы, а с бортов еще две верховые лошади под седлами. Внутри повозки, имевшей достаточно высокие борта, находились несколько человек, которые непрерывно стреляли, усиленно переводя порох. Еще двое стреляли из-под повозки, благо та стояла на высоких колесах. Кстати, некоторые выстрелы сопровождались лишь легким дымком, тогда как основная масса – прямо-таки клубами дыма. Если бы не постоянно дующий ветер, то фургон уже давно заволокло бы густыми облаками молочного цвета.

Но все это отмечалось только краем сознания, а основное внимание было сосредоточено на нападающих. Индейцев – а по-другому Сергей называть их отказывался, уж больно похожи – было порядка трех десятков. Все верхами, все мужчины, и все вооружены. У некоторых были и ружья. Как раз один из всадников всадил в фургон два выстрела с коротким промежутком. Возможно, у него была двустволка. Что там с результатом – непонятно. А вот у индейцев до сих пор нет никаких потерь.

Все говорит о том, что драка началась именно на этом месте. Да будь иначе, парни уже давно услышали бы пальбу. Но нет ни валяющихся трупов, ни раненых, выбывших из строя и отъезжающих в сторону. Они холостыми палят, что ли? Расстояние от двух до десяти метров, устроили целую канонаду, и все мимо. Это что же за мастера такие?

Но раздумывать некогда, если вмешиваться, то тянуть нельзя. Если уходить, времени в общем-то тоже нет. Алексей с немым вопросом смотрит на Сергея, и тот понимает, что решать нужно ему. А что тут решать, тут действовать нужно, причем быстро.

– Леха, если индейцы с этими справятся, то могут найти и нас. Сейчас мы можем выступить с союзниками, а после будем одни. Так что вариантов нет.

– Ага, – нервно сглотнув, произнес Болотин.

– Ты стрелять-то сможешь?

– За результат не поручусь, но стрелять буду.

– Тогда так: стреляй, только если они поскачут на нас. Оно и меня прикроешь, пока перезаряжать буду, и упреждения никакого не надо брать, прицел постоянный. Готов?

– Как пионер, блин. Ой, мама, роди меня обратно.

– Не трухай, братуха, йок макарёк.

Приклад уперся в плечо. Оптика исправно приблизила панораму. Прицел выставлен на две сотни метров, то, что нужно. Ветер слабый, да еще и встречный можно не учитывать вовсе. Унять дыхание. Руки. Нормально, вроде дрожь прошла. Вот странно. Сколько он ни смотрел вестерны, неизменно мысленно был на стороне индейцев, так же и с книжками, что в детстве читал. Его всегда до глубины души возмущало наглое поведение белых, которые прогоняли бедных коренных жителей с родных территорий. А сейчас он вполне хладнокровно, да, теперь уже хладнокровно, словно на охоте, целится в этих самых бедных индейцев.

Выстрелы звучали по-разному. Иные были глухие, другие трескучие, словно ломался штакетник, третьи гулкие. Этот выделялся среди всей этой какофонии тем, что был резким и хлестким, как удар плетки. А еще… Он был первым, что собрал кровавую жатву в этом странном сражении.

Рассуждая как человек, имеющий большой опыт обращения со стрелковым оружием, Сергей решил в первую очередь бить по тем, у кого в руках заметны ружья. Первому не повезло именно тому, что разрядил по фургону свою двустволку. Похоже, он уже успел ее перезарядить и готовился снова стрелять. Однако вместо этого нелепо взмахнул руками, поймав грудью пулю, и, откинувшись на круп лошади, скатился на землю.

Передернуть затвор, все так же не отрываясь от панорамы и выискивая новую цель. Вот еще один с ружьем. Все настолько возбуждены, что пока не замечают опасности, исходящей вовсе не от повозки. Выстрел! И этот катится в пыльную траву. Снова сыто клацает затвор, досылая желтый патрон в патронник.

Их заметили, когда упал уже третий индеец. Причем заметили как индейцы, так и обороняющиеся. Сергей увидел в прицел, как женщина, помахав ему, с нескрываемой радостью обняла и прижала к себе ребенка. И чего радоваться? Ну да, он смог нанести первые потери в этом противостоянии, но ведь это ни о чем не говорит. Да их тут три десятка, расстояние две сотни метров, которое их кони проскачут очень быстро. Будет удивительно, если им удастся отбиться.

В голове возникает запоздалая мысль о том, что он идиот, каких мало. Нужно было освободить от поклажи собак. Их вполне можно было натравить на всадников, ведь лошадь по сути очень пугливое существо. Конечно, собаки не остановили бы всадников, но сумели бы внести сумятицу или задержать, подарив возможность сделать лишний выстрел. Правда, потом подумалось и о том, что толку от этого не было бы никакого, разве только еще один убитый или раненый. Слишком много нападающих, тут пулемет нужен, да и то без гарантий, а у них две трехлинейки. И о чем они думали, ввязываясь в это?

Вот в прицел попал индеец, который активно размахивает руками и указывает в сторону нежданной подмоги, явившейся, казалось, к обреченным переселенцам. Выстрел! Во-от та-ак, а то раскомандовался, йок макарёк. Индеец как-то бочком сполз на землю. Последний патрон в обойме. Индейцы явно намереваются атаковать. Сергей сажает перекрестье на следующую цель. Выстрел! Индеец резко откидывает назад голову, словно ему только что прилетело в лоб кувалдой, а потом кубарем летит в пыль. Что за хрень?! Варакин быстро целится в соседнего всадника и жмет на спуск. Всадник не стоит на месте, выстрел слишком поспешный, а потому пуля бьет дикаря в плечо.

Казалось, вот сейчас придет самый реальный абзац. Сергей лихорадочно загонял в магазин патроны. Алексей с каким-то задором клацнул затвором и, прицелившись, выпустил вторую пулю, но на этот раз мимо. Варакин успел вложить только второй патрон, когда всадники вдруг развернулись и помчались прочь. Что за?..

Не веря в происходящее, Сергей поспешно послал вперед затвор и вскинул карабин. Два выстрела, прозвучавшие вдогонку, один ссаженный всадник и один явно раненный, но способный держаться в седле. Впрочем, седел-то у них и нет. Все? Неужели все? Три десятка всадников, ну пусть немного меньше, убежали от двух стрелков? Что за бред сивой кобылы, йок макарёк! Как такое вообще возможно? Они что все тут, трусы?

Ох, бли-ин, сколько же у него вопросов. А ведь там никто ни бельмеса по-русски. Ладно, это не суть важно. Главное, что они предстали перед местными в образе героев, которым те как бы кое-чем обязаны. Неплохое начало. Впрочем, какие они, к ляду, местные. Переселенцы, ринувшиеся сюда в поисках лучшей доли, местных-то как раз они с Алексеем сейчас шуганули. Именно, что они вдвоем и отогнали, не эти же из повозки, в самом-то деле. Они только воздух сотрясали своей беспрестанной канонадой. Так что сие благое деяние парни с чистой совестью могли записать на свой счет.

– Леш, а ты на хрена стрелял? Я же сказал, только если на нас поскачут, йок макарёк.

– Да я просто подумал, что если поскачут, то я только раз и успею стрельнуть, да и то гарантированно промажу, а так шансов вроде как больше.

– Убедительно. А чего, как пижон, в голову бил?

– Так я это… В грудь целился.

– Да-а, тяжелый случай. Ладно, хорошо все то, что хорошо кончается. Во, делегация от спасенных. – К ним приближались два всадника, вот только отчего-то оружие держали на изготовку. – Патроны пополнил? – пристально глядя на всадников, поинтересовался Сергей.

– Да.

– Если что, вали наглухо.

– Да ты что? Мы же их сейчас…

– Леха, ты не возмущайся, а делай, что тебе говорят. Хрен их знает, что за тараканы в их головах. Они сколько палили, и все без толку, а тут появились два архаровца и враз положили пятерых. Полагаешь, люди думают о том, что у них руки кривые? Нет, они думают, что у других оружие лучше. Усек?

– Усек.

– Да чего ты нос-то повесил?! Я, может, еще и ошибаюсь, а нас сейчас начнут потчевать блинами.

В этот момент всадники подскакали к иномирянам и, резко осадив лошадей, начали ощупывать их внимательными взглядами. При этом оружие их было направлено на спасителей, благодарность, нечего сказать. Землянам ничего не оставалось, кроме как ответить любезностью на любезность. Вот так они и стояли, впившись друг в друга взглядами.

Местные взирали сурово, как люди, привыкшие стойко переносить тяготы жизни и не любящие всех тех, кто этому пытается мешать. Сергей смотрел так, как только может смотреть нормальный мужик на неблагодарных придурков, испытывая жгучее желание накостылять обоим. Во взгляде же Алексея было нескрываемое и даже какое-то демонстративное любопытство.

– Алеш, одебрат браковнич[1], – вдруг произнес старший, с седой шевелюрой и окладистой бородой.

Второй был помоложе и, хотя также бородат, явно являлся сыном первого, уж больно похожи, но только ни о какой седине тут говорить не приходилось. По сути, этот мужик был ровесником Сергея, возможно, и младше на пару годков. Почему мужик? Да потому, что оба были типичные крестьяне, другие ассоциации в голове даже не всплывали. Хотя одеты они были под стать персонажам фильмов о Диком Западе, но вот лезли из них трудяги, привыкшие к плугу, а не бойцы, и все тут.

Как видно подчиняясь приказу отца, парень переложил двуствольное ружье поперек седла, вроде как демонстрируя мирные намерения и в то же время показывая, что он готов ко всему. Ну-ну, с десятка шагов не смог попасть ни в одного индейца, а туда же. Но это не суть важно, потому как вроде намечается диалог.

Папаша тоже прибрал ружьишко, только он пошел дальше и уложил его в чехол, что был прикреплен к седлу. А вот это ружье, а вернее, карабин очень даже магазинный. Заметен затвор, хотя толком не рассмотреть, вроде болтовой, как и у их «мосинок», но в то же время что-то иное. Что самое интересное, в седельной кобуре, с противоположной стороны от карабина, находился по виду вполне себе кремневый пистолет. А на бедре у этого самого Алеша, ну это сын который, заметен самый натуральный револьвер, на манер ранних кольтов. Любопытное ассорти получается, тут ведь и двустволка сына явно заряжается со ствола, на это указывает своеобразный шомпол. В казенной части заметны капсюли, которые установлены снаружи, что лишний раз подтверждало версию о дульнозарядности оружия.

Тут еще припомнился и тот факт, что во время стрельбы было заметно использование как бездымного, так и дымного порохов. Одним словом, полный сюр. Ну и что все это значит? Собрали с бору по сосенке? Или у них сейчас в ходу самое различное оружие, от кремневок до унитарного патрона? Ладно, придется в этом разбираться хотя бы по той причине, что нужно как-то выживать.

– Джекуме вам за помок бодживат банди. Про кохо исми си модлит ке Зтворители?[2]

Опять заговорил старший. Впрочем, это не вызвало никакого удивления, вот если бы наоборот, тогда да, а так слово за главой семьи. Порядок, в общем. В этом-то порядок, и, судя по жесту, их благодарят за помощь, вот только ничего не понятно. Вроде промелькнула парочка слов, вызвавших какие-то ассоциации или, по крайней мере, звучавших более или мене знакомо, но ничего конкретного.

– Сереж, ты понимаешь, что он лопочет?

– Издеваешься? Откуда? Могу только догадываться. Благодарят, наверное.

– А тебе их язык ничего не напоминает?

– Если ты хочешь сказать, что он чем-то похож на славянский, то где-то как-то с большим допуском можно предположить. Но только с очень большим.

– А ты что, славянофил?

– Нет, но украинский, белорусский, польский и сербский отличу.

– Откуда такие познания?

– Три первых больше благодаря телевизору и «Песнярам», которых мамка любит слушать, а сербский… Служил со мной один серб. Чего смотришь? Самый натуральный серб. Их семья эмигрировала, когда НАТО влезло в сербский конфликт.

– Отси, розумис?[3] – обратился сын к главе семейства.

– Занди, цун, невим чий джэзик[4], – неопределенно пожав плечами, ответил отец.

Нет, Алексей в одном определенно прав – что-то такое на грани улавливается. Наверное, все же этот язык состоит в родстве со славянскими языками. Интересное кино получается. А как такое вообще возможно-то? Что, существует налаженный культурный обмен между мирами? Ха-ха три раза. Очень смешно. Но факт остается фактом. Сергей готов был прозакладывать… банку тушенки на то, что он понял, о чем говорил сын. Хотя даже приблизительно не уловил речи отца.

Весело, одним словом. Направляясь к поселениям людей, они даже не представляли, как будут общаться с ними. Алексей честно признался, что проявил в этом отношении простейшую самоуверенность. Дело в том, что он имел опыт поездок за границу и, как ни странно, умудрялся общаться и с обслугой в отеле, и с продавцами, а больше ему и общаться-то ни с кем не надо было. Но в этом серьезным подспорьем было использование английского языка. Не сказать, что он полиглот, как, впрочем, и те, с кем он беседовал, но процесс общения все же шел. А тут… Нет, он явно приуменьшил возникновение трудностей с незнанием языка.

Стало очевидным, что с подобным пробелом, да еще и непониманием местных реалий в город, даже захудалый, лучше не соваться. Им не известно ничего – ни какая здесь денежная единица, ни сколько стоит хлеб, про остальное лучше и не вспоминать. Они не знакомы с местными законами и обычаями, поэтому понятия не имеют, что может последовать, к примеру, за оплеуху – пуля в лоб, веревка или пожизненная каторга. Словом, нажить сдуру неприятностей можно было целый железнодорожный состав, причем на абсолютно ровном месте.

Самый оптимальный вариант – это прибиться вот к этой семье и, так сказать, окунувшись в среду, начать изучать язык. Разумеется, если это семейство позволит подобное, но вроде должны. Видно же, что на их главу произвело впечатление то, как незнакомцы расправились с нападавшими.

Полноценного разговора не получилось, чему не стоило удивляться. Но путем самой различной жестикуляции, многократного повторения одних и тех же слов до понимания их значения, пантомимы и использования различных предметов им все же удалось договориться. Семья Кафка – это, похоже, была их фамилия – договорилась с пинками – а вот так вроде называли местных индейцев – о том, что они поставят ферму на берегу какой-то реки у леса. Понятное дело, им не помешает помощь двух крепких парней, тем более если те согласны работать только за еду.

Было бы удивительно, если бы они отказались, это же, считай, даром. Вообще-то Сергею претило подобное, но Алексей его убедил. Поживут малость с местными, вдали от цивилизации, изучат язык, а потом уж можно будет думать о том, что делать дальше. В конце концов, времени у них более чем достаточно, ни много ни мало вся жизнь. Опять же смогут определиться с занятием, потому что здесь компьютерами, похоже, и не пахнет, а потому Алексей гарантированно остался безработным.

Впрочем, Сергей на попытки Болотина прикинуть, чем они могут зарабатывать на жизнь, только покачал головой. Выбор у них небольшой и лежит на поверхности. Сергей промысловик и умудрялся добывать зверя в достаточном количестве даже в их мире, где его уже хорошо подвыбили, сумеет разобраться и здесь. Пусть тут ни куниц, ни соболей, но что-то же есть, а зимы здесь холодные, значит, и в мехе будет нужда. Словом, для него, можно сказать, ничего не поменялось. Остается только договориться с местными пинками о соседстве.

Насколько понял Сергей, на этот небольшой караван напали представители соседнего племени пинков. Вроде как молодежь сбивается в ватаги и бродит по округе в поисках добычи. Такие могут напасть и на местных, вражда у них в крови, потому никто и никогда здесь не расслабляется.

Собственно, именно этим обстоятельством объясняется поведение пинков, напавших на семейство переселенцев. Это не отряд из представителей одного рода, воины которого будут горой стоять друг за друга до последнего и, уходя, постараются унести с собой тела павших, а сборная солянка. Воины из разных родов, объединившиеся ради добычи и имеющие только одну цель – грабеж. Ну и зачем им лишний раз рисковать? Пока было относительно безопасно, они и не думали отходить, желая добраться до вожделенной добычи, но, как только запахло жареным, предпочли убежать, а не идти в последний и решительный.

Наибольший интерес для нападения, разумеется, представляют собой именно белые, потому что с них можно взять наилучшую добычу. Самым ценным трофеем считается огнестрельное оружие, причем ценятся даже кремневые ружья и пистолеты. Впрочем, чему тут удивляться, если и многие белые до сих пор пользуются кремневками.

Но с белых и кроме оружия было что взять. Кухонная утварь, ножи, топоры, ткани… Словом, вот такая семья, разгромленная во время перехода, лакомый кусочек для местных. То же самое можно сказать и о фермах, но это уже крепкий орешек, который подчас невозможно разгрызть и такому сильному отряду.

Немаловажным трофеем считалась и плененная белая женщина. Такие рабыни служили пинкам в качестве общественных наложниц. Никто и никогда не слышал о том, чтобы местные женились на своих пленницах, хотя белые женщины явно нравились дикарям куда больше соплеменниц, поэтому их судьба была предопределена. Когда женщина теряла привлекательность и уже не могла помогать по хозяйству, ее убивали. Вот так просто и без затей.

Сергей удивился было тому, что Кафки решили поселиться в этих диких землях, лишенных защиты армии. Раз уж пинки так любят поживу, то можно ли чувствовать себя в безопасности на их территории? Но старый Кафка Бедрич заверил, что местным верить можно всегда. У него не было никаких сомнений в том, что если бы он сунулся сюда без позволения, то их ждала бы смерть. Причем попавшие в плен в прямом смысле завидовали бы мертвым. Пинки очень жестоки и над пленниками, приговоренными к смерти, куражатся от души. Относительно повезло бы только женщинам, которых ждала участь рабыни, а в конце – смерть без мучений.

Но если местные дали свое согласие на проживание посторонних, то можно не сомневаться – ни этот конкретный род, ни другие представители их племени не украдут даже овцу. От тебя требуется только одно – неукоснительно выполнять все пункты договора. Если ты честен, то будь уверен, тебе ответят тем же. Единственная опасность исходит от вот таких банд, но они несут угрозу и самим хозяевам земель. Так что тут все по-честному.

Кстати, судя по словам Бедрича Кафки, у пришельцев имелся неплохой аргумент для торга с местными. Эти парни не государственное земельное управление и не так жадны, потому с ними можно договориться относительно недорого. Тем более что у новых знакомцев имелось то, что несомненно заинтересует пинков, разумеется, если Сергей и Алексей не захотят оставить это у себя. Бедрич имел в виду их арсенал.

А добыча, по местным меркам, пришельцам досталась солидная. Кремневое ружье, два пистонных пистолета, двустволка с переломными стволами, пара десятков патронов к ней, порох, пули, пистоны, кремнии. Несколько ножей и боевых топориков на манер томагавков из детских фильмов про индейцев. Разумеется, лошади в количестве четырех голов, которых переловили младшие дети Бедрича, пока взрослые разговаривали. Было еще кое-какое имущество с убитых дикарей, но это уже особой ценности не представляло, хотя и могло служить предметом торга с местными.

Семейство Бедрича Кафки оказалось довольно большим. Родители, трое сыновей от двадцати с лишним до двенадцати лет. Две дочери лет шестнадцати – восемнадцати, глядя на них, и не поймешь, кто старшая, а кто младшая. Развитые девки, ничего не скажешь. Жена старшего сына и их трехгодовалый сын. Это были не все дети. Один сын погиб в прошлом году в столкновении с пинками, еще двое и одна дочь умерли в младенчестве. Алеш и Хана, это сын с невесткой, тоже успели потерять двух младенцев. По всему выходило, что жизнь здесь суровая. Впрочем, скорее медицина на низком уровне, ведь в основном умирали именно дети.

С другой стороны, нельзя было брать за образец именно эту семью. Вот у брата Бедрича десять детей, и ни одного не схоронили. Глава семейства утверждал, что все в руках Создателя и происходит по воле Его. Но все одно, смертность просто зашкаливала.

Пила со звонким вжиком елозила по пропилу, с каждым разом углубляясь в ствол по миллиметру, может, больше, может, меньше, но от того ее работа не была менее неумолимой. Наконец послышался легкий треск. Сергей посмотрел на Алексея, с которым на пару орудовал двуручной пилой. Потом они не сговариваясь посмотрели на Радоса, восемнадцатилетнего парнишку, упершегося в ствол длинной жердью, чтобы придать падающему дереву дополнительной уверенности.

Старший, Алеш, сейчас вместе с отцом занят поднятием целины на будущих полях. Сестры и невестка ошкуривают доставленные к строительной площадке сосновые хлысты. Младший из сыновей, Синек, осуществляет доставку, используя двух лошадей и своеобразный передок, на котором закрепляется один конец ствола. Тут недалеко, собственно поэтому этот участок и выбрал Бедрич. Ввиду этих причин лесорубы никак не поспевают за возчиком и женщинами, справляющимися со своей частью работы куда быстрее.

Вот так и получилось, что помощником у них оказался средненький Радос. Но парнишка, по своему обыкновению, витал где-то в облаках. Такое впечатление, что и не крестьянского рода, а из интеллигентов каких, все время о чем-то думает и мечтает, словно не от мира сего. Вот и сейчас он настолько устал ждать, когда же эти двое допилят подрубленное с противоположной стороны дерево, что опять улетел в облака.

– Радос, ты с нами? Радос!

– А?.. Что?..

– Ау, мы здесь. Дерево трещит.

– Ага.

Парнишка-то молодой и где-то там мечтатель, но не сказать, что худосочный. На что Сергей был высок и крепок, однако Радос ему ничуть не уступит. Вот он надавил. Вроде ничего не произошло, но тренированное ухо, а главное, руки пильщиков четко уловили легкое потрескивание. Пила заелозила быстрее и свободнее, треск из едва различимого превратился в нарастающий, и стало заметно, что дерево начало свое неуклонное движение. Все. Дальше оставаться рядом опасно. Они отбежали в сторону, прихватив с собой пилу. Треск стал оглушительным, слышно, как рвутся древесные волокна, наконец звук достиг противной зубодробительной ноты, и, проламываясь сквозь кроны соседних деревьев, ствол упал на землю.

Чем хорош участок, выбранный для вырубки Бедричем, так это тем, что лес здесь смешанный. С одной стороны, материала для строительства предостаточно. С другой, лиственные деревья растут более тесно, чем в сосняке, и срубленные стволы вынуждены проламываться сквозь кроны и ветви соседей, благодаря чему удается избежать удара ствола о землю и его раскола.

Теперь нужно обрубить все сучья, распилить ствол на равные части, которые можно использовать на строительстве. Здесь их, пожалуй, будет три, да еще одна часть вполне сгодится на хозяйственные постройки, туда лес идет поплоше.

– Ну, ты чего опять мечтаешь? – осуждающе покачав головой, в сердцах выпалил Сергей.

За десять дней совместной работы на лесоповале они худо-бедно научились общаться. Язык местных имел мало общего со славянскими, но многие слова были схожи как по звучанию, так и по значению, поэтому изучение шло полным ходом. Разумеется, разговаривали они через пень-колоду, с невероятным акцентом, да еще и время от времени приправляя речь русскими словами, но в сравнении с тем, что было две недели назад, когда они чувствовали себя инопланетянами, разница была просто колоссальной.

– Извините, я больше не буду, – в который раз потупился парень. Эдакий облом с видом нашкодившего мальчишки. Картина маслом, йок макарёк.

– Леш, это он уже в который раз извиняется?

– А я помню? Кажется, еще с первого дерева началось.

При этих словах парень покраснел еще гуще.

Пришельцы старались разговаривать на рустинском, так как им необходима была практика. Поначалу были опасения, что, возможно, этот язык не является государственным. Мало ли, вон в ту же Америку на Земле ехали со всего света, и всех там принимали, а здешняя ситуация была чем-то схожа. Но их заверили, что хотя Рустиния – небольшое королевство в Старом Свете, Новая Рустиния является его частью и государственный язык полностью соответствует.

– Это он все время про Гнеську вспоминает, – послышался задорный голос Синека, успевшего вернуться.

– О! А ты-то чего так мельтешишь, не поспеешь за тобой.

– Я что, дядько Сергей, там бабы и вовсе как с цепи сорвались. Все на меня покрикивают, чтобы возил быстрее. Я им – мол, валить лес не успевают, а они не верят, говорят, что я все придумываю.

– Ясно. Не терпится бабам в своем доме обосноваться, вот и торопят, – сделал вывод Сергей.

Вообще-то в подобной спешке хорошего мало. Во-первых, лес нужно рубить после первых морозов, чтобы движение соков прекратилось. Во-вторых, не мешало бы материал просушить. Но, как видно, здесь определяющим фактором было время, поэтому тем обстоятельством, что стены потом еще долгое время будут плакать смолой, решили пренебречь, как и тем, что по мере просыхания дерево неизбежно будет деформироваться и появятся щели. Впрочем, со всем можно бороться по-своему – стены обработать, щели дополнительно законопатить. А вот крыша над головой – это куда серьезнее.

Бедрич уже закидывает камешки насчет зимовья, мол, оставайтесь, будет вам и крыша над головой, и сыты будете. Вот только понимает, что бесполезно это. Не из голытьбы парни и не из лодырей. Правда, Алексей поначалу был уж очень неловок, но не бездельник, это точно. Не останутся. А ведь и зимой нужно будет валить лес. Сейчас-то они только временное пристанище собираются сделать, основной дом поставят лишь к следующей осени. Ясное дело, что изначально расчет был на собственные силы, но грех отказываться, раз счастье подвалило. Вон сразу две пары рук высвободилось, и лес непрерывно заготавливается, и пашня поднимается.

Остается только удивляться, чего эти двое вообще к ним приклеились и согласились работать задаром. У рустинцев вообще принято кормить работников, и это никогда не идет в зачет платы. Иное дело, что на разносолы не рассчитывай, так тут и удивляться нечему. Вот и выходит, что даром парни трудятся от зари до зари не покладая рук, а Алексей так тот и вовсе в кровь их успел стереть.

– Это кто такая Гнеська? – тут же подхватился Сергей, предполагая, что можно мимоходом отвлечься от тяжкого, прямо-таки каторжного труда.

– Да никто. Придумывает он все, – решил отнекиваться Радос.

– И ничего не придумываю! Думаешь, не видел, как вы друг на дружку смотрели?

– Синек!.. – Радос с явной угрозой шагнул к мальчишке, но тот с легкостью отскочил в сторону, дразня старшего брата.

– Ты чего на брата-то взъелся, Радос? – с задорной улыбкой остановил парня Сергей, хлопнув его по крутому плечу. – Нешто он тебе плохого желает?

– Так издевается же.

– Ну уж тебя и подразнить нельзя.

– Так не отдаст за меня Гнеську ее отец. Они уж три года как обустроились близ форта Опань, а мы только прибыли, да еще и на пинкскую территорию направились.

– Ну и что? Вам льготы положены, никаких налогов, только обживаться. Семья вы работящая, вон, твой отец говорит, земля эта сама молит о плуге, так что очень скоро подниметесь.

– Так опасно здесь.

– Ну если она тебя любит, то… А она тебя любит?

– Не знаю, – покраснев, куда там девке, произнес Радос.

– Здрасте приехали. Ну вы хоть встречались? – Удивлению Сергея не было предела.

– Встречались. Мы на гульбище вместе ходили.

– В смысле – вдвоем?

– Нет. Но она там тоже была. Мы даже один раз вместе танцевали кабру.

Ага. Кабра – это местный танец, что-то вроде кадрили. Рустинцы вообще во многом напоминали славян, и многие обычаи были похожи. С другой стороны, люди – они везде люди. Вот взять то же гостеприимство, которое в ходу у очень даже многих народов, не имеющих общих корней, а подчас и веры. Или кровная месть, которая была у всех народов без исключения, просто где-то этот обычай повыветрился, подзабылся, а где-то нет. А привилегированное положение мужчин по отношению к женщинам – это и вовсе повсеместно. Словом, схожести можно было удивляться, но не так чтобы проводить параллели. Рустинцы, они и есть рустинцы и к славянам отношения не имеют, хотя и есть сходства в обычаях, в быту и культуре. Вот кабра, например, веселый, разбитной танец, который нужно танцевать в паре, как и кадриль, которая задорная и непокорная.

– Радос, а ты ей хотя бы говорил, что она тебе нравится? – не унимался Сергей. По сердцу ему этот паренек, хотелось бы помочь, вот только еще знать бы как.

– Да чего ты пристал, дядько Сергей?

– Так помочь хочу, дуралей.

– А ты и без того помогаешь. Как будет у нас дом, как станем крепко на ноги, как увидят, что мы добрые хозяева, а не голытьба подзаборная, так моему отцу с ее батюшкой сговориться проще будет.

– Ага. Это я понял. Нет, это ты правильно сказал. Вот молодец. Слышишь, Алексей, какие правильные речи толкать может наш молодой обалдуй, куда Ленину на броневике.

– Ты о ком, дядько Сергей? – понимая, что тут есть какая-то подковырка, растерянно произнес Радос.

– Да так. Хочешь, чтобы все видели, какой ты весь из себя хозяйственный и работящий, для начала будь им.

– Как это?

– Работать начинай, а не в облаках витай. Чем крепче будешь работать, тем быстрее встанет дом. Чем больше души в него вложишь, тем он будет краше. А если будешь только мечтать и думать о том, как все будет замечательно и как ты всем все докажешь, то ни хрена у тебя не будет. Понял, йок макарёк?

– Понял.

– Вот и молодец. Взял топор и пошел рубить ветки. А ты чего смотришь, бери пилу, не видишь, наш возница уже вернулся, а бабы готовы порвать на фашистский флаг за медленную работу.

– Ты чего завелся, Сергей? – удивился Алексей.

– Да задолбался батрачить. Мы без труда можем срубить себе избушку и перезимовать в ней. Я здесь видел соболей, и много, кстати. Вон, чтобы не потерять собак, приходится их держать на привязи. С местными пинками договориться – без проблем. Подкинем вождю этот немудреный огнестрел, так он нам легко позволит жить здесь в свое удовольствие. Так что за осень и зиму сможем набить предостаточно пушнины.

– Сереж, ну ты же понимаешь, что промыслом нам много не заработать.

– А тут мы вовсе задаром горбатимся, а так бы на себя работали. – Разумеется, говорили они по-русски, незачем Кафкам знать, о чем именно думают их работники.

– Сергей, вот скажи, ты много зарабатывал охотой?

– На жизнь хватало.

– Понимаю. Но я не хочу всю жизнь прожить в тайге.

– Здесь это называется чаща.

– А мне без разницы. Я и сам этого не хочу, и тебе не позволю. А для начала нам нужно хотя бы понять, куда мы попали, изучить язык и письменность.

– Леш, я, конечно, понимаю, в книжках, что я читал, попавшие в нашу ситуацию сразу показывают всем кузькину мать и ставят все с ног на голову. Но ты спустись на грешную землю. Я охотник-промысловик, в потрясатели мира не гожусь, да и не хочу я этого.

– Глобус.

– Что глобус?

– Если спускаться, то на Глобус. Забыл? Именно так местные называют свою планету, а Земля осталась непонятно где.

У местных очень даже имелось такое обозначение суши, как земля, но вот свой шарик они именовали Глобусом, по названию макета планеты. Вообще-то звучало это несколько иначе, на каком-то древнем и уже мертвом языке, аналоге земной латыни – Аглаулибарти, язык сломаешь, так что лучше уж Глобус.

– Да что ты меня путаешь! Глобус, Земля… какая разница. Тут все одинаковое, и я так думаю, что это все та же планета, только параллельные миры, – отмахнулся Сергей.

– Может, и так, но, как у нас говорят, со своим кадилом в чужую церковь не ходят. И потом, тайгу ты вполне по-местному чащей называешь, так что изволь. А что касается дальнейшего жития, то попомни мои слова, ты на пушном промысле не так чтобы и много заработаешь. У тебя есть отличные собаки, что дает неоспоримое преимущество перед другими, у тебя есть великолепное оружие, какого нет ни у кого, тут об оптике и слыхом не слыхивали. Ты превосходный стрелок, каких еще поискать. Но скажи, а сколько будет стоить в местных условиях изготовить боеприпасы к нашим карабинам? Ведь с ними все не слава богу. Проблема как с пулями, так и с гильзами. Ну, может, по второму кругу можно будет использовать наши гильзы, но тогда капсюля нужны другие, местные слишком героических пропорций. Сколько будет стоить изготовление эксклюзивных капсюлей и пуль?

– Пули можно и свинцовые лить, а оружие потом пристрелять.

– Согласен, но вопрос с капсюлями или гильзами остается открытым. С мелкашкой тоже все не слава богу. Опять эксклюзивная гильза с кольцевым воспламенением, хотя и простенькая свинцовая пулька. Ну и сколько ты заработаешь, при такой эксклюзивности боеприпасов? Или ты согласен сменить арсенал на местный? Вижу, что желанием не горишь.

– А ты что предлагаешь?

– Не горячиться. Собирать информацию. В одном ты прав, скорее всего этой зимой придется заниматься пушным промыслом, а дальше видно будет. Сейчас нам не помешает хоть какая-то копейка, то есть крона[5]. А потом сориентируемся.

Вообще-то слушать, как рассуждает бывший системный администратор коммерческого банка, было несколько смешно, хотя Сергей и старался всячески сдерживаться. Вот так вот. Тут все тупые, а я сейчас как всем покажу и научу уму-разуму. С другой стороны, нужно обождать и посмотреть, а вдруг и вправду покажет и научит.

Ведь может же быть так, что они, представители куда более развитого в технологическом плане общества, сумеют раньше рассмотреть то, на что не обратят внимания местные. Тут все дело в случае и в нестандартном для местных взгляде на обычные в общем-то вещи.

Да взять хотя бы их оружие. Ведь на сегодняшний день равных этим образцам нет. Достаточно найти грамотного инженера, который сможет эти изделия тщательно измерить и перенести на чертежи, и можно поднять солидный куш. А вдогонку и прицелы запустить. По всему получается, что есть шанс хорошо навариться. А если тут тоже существуют патенты, то есть возможность снимать сливки и дальше.

Все это может быть, да только не больно-то верится. Те же чертежи – это, конечно, хорошо. Но какая используется марка стали? По какой технологии, с помощью каких станков изготавливаются те или иные детали? И еще бог весть сколько тонкостей, о которых они и понятия не имеют. Вон китайцы, «калашникова» скопировали, но их автомат с русским не идет ни в какое сравнение. Словом, просто только кошки родятся. Но прав Алексей в одном. Пушным промыслом всегда заняться можно, и для того, чтобы жить в чаще, ни много имущества, ни много ума не нужно. Да, Сергея такая жизнь устраивает, но вот Алексею она не по нраву, а он для Варакина единственное, что связывает с прошлым. Дорог он стал ему очень. Ладно, значит, сейчас пока живем и готовимся к тому, что пальму первенства опять подхватит Алексей.

Для целей, стоящих сейчас перед Сергеем и Алексеем, семья Кафка подходила практически идеально. Все дети были грамотными, в определенной степени, конечно, и девушки взялись обучать гостей начальному курсу. Кстати, старшенькая, Сарка, которой стукнуло уже шестнадцать, весьма рьяно принялась за Алексея, сбагрив Сергея на сестрицу.

Варакин сильно подозревал, что Сарке уж больно замуж невтерпеж, а с женихами в округе как бы не очень разгуляешься. Алексей же вполне подходил по всем статьям – не стар, отец к нему благосклонен, работящ и, главное, голытьба, кроме винтовки, ничего своего нет. Этот не только мужем будет, но еще и опорой для нового хутора, возникающего на пустом месте, где руки ох как нужны.

Эх, девочка, знала бы ты, как ошибаешься. Ничего, зато Алексей знал, как и то, что здесь ко всяким там игрищам отношение резко негативное. Поэтому он не то что не заплывал за буйки, а даже ног не мочил. Иными словами, не давал повода и, несмотря на всяческие ухищрения Сарки, старался все время быть на виду у других. Мало ли. Береженого и Бог бережет.

Младшей, Эмке, было только четырнадцать, и, как видно, бредни по поводу замужества ее не мучили. Поэтому и к обучению она относилась спустя рукава: позовет ученик – пойдет, нет – так и не надо. Но Сергей прекрасно понимал, что учиться нужно. Ведь, не имея знаний, можно и не вписаться в общество, а то, чего доброго, еще в неприятности влипнуть. Потому предпочитал не лениться.

Вечером Алексей отозвал его в сторонку:

– Слушай, достала Сарка. Ладно, она провоцирует, у меня как бы голова наперед головки думает, не беда. Но ведь эти могут бог весть что подумать. А если окажется, что она уже того?..

– Угу. Девка вся соком исходит, глядишь, уж и облагодетельствовал кто.

– И я о том же.

– Но Кафки нам сейчас нужны. Так что убегать глупо.

– Мало того, пригодится в будущем. Бедрич за нас перед вождем похлопочет. Помогут избушку поставить. Да и до заставы верст сто пути, вместе двигаться безопаснее. Короче, дружба нам совсем не помешает.

А что тут скажешь? Конечно, насчет того, что она успела где напроказить и сейчас свалит на Алексея, это из разряда глупостей, порядочная девчонка, сразу видно. Другое дело, что она всерьез нацелилась на Болотина и может пойти на любые ухищрения. Вы когда-нибудь пытались сказать «нет» женщине, вознамерившейся получить нечто, что ей до зарезу надо? Нет? А попробуйте. Что же касается Бедрича, то он поддержит любые начинания в этом направлении, ему никакие мужские руки лишними не будут. Он с легким сердцем даже свою младшую отдаст за Сергея, потому как это выгодно для семьи. Бог с ним, что за ними нет ничего, это ерунда, так даже лучше. Эдак он куда сильнее привяжет к себе молодых, а гуртом, как известно, и батьку бить легче.

– Бедрич…

– Да, Сергей?

– Ты бы старшенькую свою охолонил. Липнет она к Алексею, а нам того не надо.

– Так если сердечко замирает, ему же не прикажешь. По душе он ей пришелся, что в том плохого? – с неким хитроватым прищуром ответил хуторянин.

– Основательный ты мужик, Бедрич, но послушай меня. Если девке ума не вставишь, мы развернемся и поминай как звали. Мы тебе ничем не обязаны, тут уж скорее наоборот. И главное, нам на земле оседать не с руки, а потому не в той стороне ищешь зятьев. Ты глава семейства, вот и думай, как тут быть.

– Что же, спасибо за честность. Хотя… Не отказался бы я, чтобы вы оба остались.

– Ничего, еще подберешь себе зятьев и хутор поднимешь всем на загляденье.

Закончив этот разговор, Сергей отошел в сторону, непрерывно вращая ручку динамо-фонарика. Работы продолжались до самого заката. Пока приведешь себя в порядок, поужинаешь, переведешь дух, успевает стемнеть. А как заниматься без освещения? Использовать тусклую керосинку, когда есть отличный фонарь, просто глупо.

С фонариками вообще-то конфуз получился. Они с Алексеем полагали, что произведут фурор, но вышел пшик. Нет, все очень даже с интересом вертели в руках фонарики и дивились, как все ладно придумано. Но вот выглядело это как… Как будто им про подобные вещицы давно известно, просто эта куда как круче.

Здрасте приехали, это что же получается – тут настолько знакомы с электричеством, что используют его в быту? Оказалось, что да, так и есть. И фонарики были известны, только они работали от батареек, и лампочки часто перегорали, особенно если неудачно тряхнуть этим фонарем. Но игрушка весьма дорогая, а потому, несмотря на огонек в глазах сыновей, в том числе и старшего Алеша, Бедрич даже помыслить не мог расстаться с деньгами ради подобного баловства.

Еще пришельцам стало известно, что если только дела пойдут достаточно хорошо, то хозяин планировал обзавестись собственным генератором и ветряком или поставить на ручье дамбу, дабы электрифицировать хутор. Он не скрывал, что затея весьма дорогая, но это было своего рода показателем статуса. Собственно, именно поэтому его удивила только компактность динамо-фонаря, а не он сам как таковой, потому как принцип ему был уже знаком. Вот такие пироги с котятами.

Глава 4

Форт Опань

К началу осени они срубили-таки дом, куда семья Кафки и переехала, к радости женщин. Хотя чему там радоваться? Хоромы получились так себе, не особо и просторные. Ну да, не опостылевший фургон, и не палатка, но ведь и не полноценный дом, где места всем с избытком. Но вот рады, и все тут. Ничего. Бедрич – мужик основательный, вот сказал, что к следующей осени будет стоять просторный дом, как пить дать будет стоять.

По завершении строительства решили съездить в форт Опань. Бедричу нужно было пополнить припасы. Путь предстоял долгий, так как отправились на большой повозке. У этого транспортного средства при всей его неповоротливости, тяжеловесности и тихоходности есть неоспоримые достоинства. Повозка вместительна и способна выдержать значительный вес. Имеет высокую посадку, что позволяет с легкостью глотать неровности.

Ее борта выполнены из толстой доски, которую не пробьет ни одна пуля. Последние здесь сплошь из свинца, у которого с пробивной способностью так себе. Так что можно держать оборону в чистом поле, имея надежное прикрытие.

В путешествие отправились вшестером. Бедрич прихватил с собой Радоса, Сарку и Эмку. О душевных муках сына он прекрасно знал. Ишь ты какой заботливый! Но, с другой стороны, может, все же свою выгоду видел. А ну как отец отдаст Гнеську за парня? Если им удастся породниться с уже крепко обосновавшейся в этих краях семьей, это только на пользу.

Правда, шанс на успех весьма мал, но чем лукавый не шутит, вдруг все и получится. В этих краях с женщинами туго, что неудивительно. Обосновываться на новом месте в основном предпочитают либо авантюристы, либо те семьи, где преобладают мужчины, ведь на первых порах будет очень трудно. Потом, среди женщин имела место достаточно высокая смертность – тут и тяжелые роды, и женские болячки, в которых не все доктора сведущи. Словом, мужики порой были рады заполучить любую жену, хоть косую, хоть кривую, лишь бы могла родить.

Похоже, ситуацию с недостатком женского населения подробно растолковали нетерпеливой Сарке. Поползновения в сторону Алексея с ее стороны прекратились. Что же, это радует. Одной головной болью меньше, и вероятность ссоры с семейством хуторян резко снизилась. Дружба с Кафками им совсем не повредит.

Хитрован Бедрич, видно, имел намерение пристроить старшенькую дочку, а лучше заполучить зятя к себе. И вывести младшую в свет, чтобы имели в виду, что есть такой цветок на грядке Кафки. А может, Сергей сильно заблуждался насчет крестьянина, видя в нем слишком расчетливую и циничную натуру. Ведь могло быть и так, что он взял с собой молодежь потому, что в форте намечалась самая натуральная ярмарка.

Хм. А чего же тогда младшего не взял, ему тоже, чай, повеселиться хочется. Но с другой стороны, молодые там собираются на гульбища, и двенадцатилетнего пацана точно никто терпеть рядом не станет. Да нет, правильно все. Всему свое время. Синек еще слишком молод, а девки… Ну девки у Бедрича и Даски удались на славу, кровь с молоком, и не скажешь, что все лето целыми днями под палящими лучами вкалывали не разгибаясь. Светлые лица со здоровым румянцем, что у рустинцев почитается за эталон красоты.

Стоп! Так вот почему они все время кутались в платки. Это, получается, чтобы не загореть. Ну да. Загорит лицо, обветрится, и нет той красоты, которой рустинским девам щеголять потребно, потому как на смуглой коже его, считай, и не видно. Это тогда уж весны ждать придется, но то будет другая ярмарка, а упускать не хочется и эту. Получается, Эмке тоже ничто женское совсем даже не чуждо, просто времени у нее предостаточно, и помощники отца не в ее вкусе. А может, она мыслит куда более практично и не желает выходить за батрака. Да кто его знает, тут своих забот полон рот.

Варакину и Болотину еще предстояло ставить избушку для зимовья, не жить же с большой и дружной семьей Кафка, они там и без того на головах друг у друга. Но пришельцы не без оснований надеялись на помощь новых знакомых. И потом, временное жилье – не капитальный дом, так что тут проблем никаких, поставят за пару дней, и это без преувеличения. А вот поездка им нужна как бы не больше, чем Бедричу.

Им необходимо было сделать запасы продовольствия на зиму. Разумеется, они смогут в достаточной мере добыть мяса, места просто кишели дичью. Но питаться одним только мясом… Нужны были и другие продукты. Их ничуть не смущало то обстоятельство, что у них нет денег. Ведь был Бедрич. Ну кто сказал, что парни работали на него почти все лето только за стол. Хотя… И в самом деле за стол, потому как ничего, кроме продуктов, они с него получить практически не собирались.

Хуторянин поскрипел, не без того. Ведь если бы они и зимой помогали, то тут совсем иные расклады, а так ведь помощи не будет. Но как ни мал был его капитал, деньги за продукты он согласился выложить практически без раздумий. Вот и ладушки, а то Сергей уж совсем ощущал себя обманутым. А ведь если подумать, то семейство обязано им и своими жизнями.

Опань впечатления на землян не произвела. За громким названием «форт» скрывалось несколько деревянных построек, обнесенных бревенчатым частоколом. Три казармы, пара офицерских домов, каждый из которых был поделен на две части, для двух семей. На углах частокола, по диагонали две наблюдательные вышки, на которых постоянно находятся часовые. Все выглядит довольно убого и серо.

Вообще, рустинские форты имели две стадии. Первая – застава. Она выставляется на границе, и ее гарнизон обычно не превышает взвода. Такие заставы по сути практически не способны обеспечить порядок на обширной территории, разве только на прилегающей. Вот и жмутся к заставам поселения, дабы, случись беда, иметь возможность получить помощь.

По мере увеличения населения и соответственно обжитого пространства численность гарнизона увеличивается, как растет и статус заставы. Вот с того момента этот форпост и превращается в форт с определенным юридическим статусом. Кстати, подобное есть только у рустинцев. У остальных, будь там хоть один вояка, форт, и никаких гвоздей.

В форте квартировал гарнизон в сотню сабель. Впрочем, по местным реалиям нужно было считать скорее не количество клинков, а наличие карабинов. Если кавалеристам и приходилось тут с кем биться, то с бандитами, краснокожие они были или с белыми лицами, тут разницы никакой. И те и другие предпочитали тактику перестрелок лихой кавалерийской атаке.

Сил эскадрона было вполне достаточно для того, чтобы обеспечивать безопасность расположившимся в радиусе пятидесяти верст от них хуторянам. Конные патрули выезжали с завидным постоянством, и в казармах редко когда находилось больше одного взвода. Кстати, хутор Бедрича не подпадал под юрисдикцию форта и его комендант не нес никакой ответственности за безопасность семейства Кафка.

Тот ставил хутор на свой страх и риск, сам договариваясь с пинками, что всячески поощрялось властями. Такие хуторяне не платили никаких налогов. Даже когда они отходили под охрану фортов или оказывались в глубине территории Новой Рустинии, в течение десяти лет или пока был жив хозяин, владевший хутором до этого знаменательного события, налоги не взимались.

Эти крестьяне являлись эдакими агентами влияния, которые постепенно меняли мировоззрение пинков и выступали невольным инструментом, подталкивающим их к смене жизненного уклада. Так, например, около трети хуторов вокруг Опани принадлежали аборигенам, а не белым. Мало того, уже имели место смешанные браки. Рустинские мужчины, испытывая дефицит в женском населении, не гнушались брать в жены пинкянок.

Сергей было предположил, что подобные браки не одобряются местными и эти пары всячески третируются, но ошибся. Ничего подобного не происходило. Нет, на других территориях очень даже, но только не в Новой Рустинии. Здесь против обидчиков могла выступить государственная машина, с которой, как известно, лучше не связываться.

Глупость? Тем более что на соседних территориях, где расположены колонии или государства, выходцами из иных мест такое не практикуется. Там очень даже живет поговорка «хороший пинк – мертвый пинк», а осмелившиеся жениться на пинкянках не только третируются, но вполне даже могут пострадать физически. И никакой гарантии, что обидчиков удастся призвать к ответу по закону.

На общем фоне, может, и глупость, но с другой стороны… В то время когда в других местностях льются потоки крови, вызванные враждой с аборигенами, а прирост населения происходит только за счет все новых и новых переселенцев, Новая Рустиния в основном развивается за счет коренного населения, а также пинков, уравненных в правах с белыми и в большинстве своем занимающихся сельским хозяйством.

Нет, здесь тоже имели место безобразия, в особенности если белые без разрешения появлялись на пинкской территории. Но одно дело – единичные случаи, и совсем другое – статистика. Как говорится, почувствуйте разницу.

Неподалеку от форта расположен небольшой поселок. Здесь всего-то с пару десятков домов. В них проживают в основном солдатские семьи, которым не положено жить на территории гарнизона при наличии рядом населенного пункта.

Есть харчевня, откуда начиная с полудня непрерывно льются звуки порядком разболтанного пианино, скрипки или гитары. Рустинцы утверждают, что последний шестиструнный инструмент является их детищем и национальной гордостью, завоевавшей весь цивилизованный свет.

Как ни мал поселок и каким бы глухим уголком ни была Опань, но имелась тут и гостиница, расположившаяся напротив харчевни. Пусть весьма скромных размеров – наличествовали только шесть номеров, но она была. Друзья поначалу сильно удивились данному обстоятельству, но затем все встало на свои места. Оказывается, строилась она не из расчета на приезжих постояльцев, хотя принимала и их, а главное ее предназначение – это предоставление услуг в иной сфере.

Гостиница пользовалась популярностью как у солдат гарнизона, так и у различных охотников, сдававших свою добычу на факториях. Нередко посещали данное заведение и пинки, как уже говорилось, им очень нравились белые женщины. Ну да. В харчевне и гостинице обретались самые натуральные проститутки, хотя надо заметить, были они сами по себе, так как никого, кто взялся бы упорядочить эти услуги, в поселке пока не было. Правда, они жили вместе, в одном доме, но старшей как таковой не имели, скорее были просто товарками.

Владелец харчевни вполне благосклонно взирал на то, что эти леди едят и пьют в его заведении. Но он даже и помыслить не мог, чтобы взвалить на свои плечи торговлю плотью. Точно так же вел себя и владелец гостиницы, без раздумий предоставляя комнаты для грехопадения, но считающий ниже своего достоинства связываться с этим открыто.

Сергей предположил, что тут скорее всего все дело не в моральном облике двух дельцов, а в конкуренции. Друг другу они старались дорогу не переходить и в то же время всячески препятствовали появлению публичного дома. Сложившееся положение их вполне устраивало. Клиенты ели и пили в харчевне, затем уединялись в гостинице. Все в порядке.

А появится публичный дом, как в больших городах, к примеру, где господа могли и выпить, и закусить, и перекинуться в картишки, и утолить возникшую потребность… Поговаривали, что в некоторых заведениях есть даже вполне приличные библиотеки и стрелковые тиры. Правда, последние все больше в загородных, никто не потерпит подобное в черте города. Словом, этакий клуб по интересам. Но здесь, разумеется, не было ничего и близко похожего. Да и лишнее это.

На самом въезде в поселок, опять же друг против друга, расположились две фактории, они же магазины. Здесь местное население отоваривалось всем необходимым, а также имело возможность производить по установленным компаниями тарифам реализацию или обмен своего урожая, пушнины и многого другого. Именно по этой причине фактории располагались на довольно обширных подворьях с просторными лабазами.

Стоит ли говорить, что данные торговые предприятия принадлежали двум разным компаниям? Власти – а в подобных местах это всегда были коменданты гарнизонов – старались избежать монополии и всячески поощряли конкуренцию. Иное дело, что в глухих местечках управляющие всегда могли договориться между собой и не больно-то конкурировать, даже, наоборот, в чем-то друг другу помогать. Ведь они по сути наемные работники.

Настоящее соперничество начиналось, когда появлялась частная фактория. Но, чтобы открыть ее, нужно иметь слишком много средств, хотя и прибыль обещала быть изрядной. Ведь стоило только увеличить стоимость закупки товаров хотя бы на гнедок, и хуторяне понесут товар к тебе и отовариваться будут у тебя же, даже если цены будут такими же, как и у факторий компаний.

К слову, Бедрич хотел открыть факторию. Даже в банк обратился за кредитом, уж больно неподъемна ноша, как и многообещающа. Но в кредите ему отказали, сославшись на отсутствие достойных поручителей. Правда, тут же дали ссуду на обустройство нового хутора. Странно вообще-то. На факторию, обещающую большую прибыль, денег не нашлось, а на предприятие в землях пинков пожалуйста.

Кафка был уверен, что тут имеет место сговор банкиров и компаний. Ясное дело, одна шайка-лейка. Но Сергей все же полагал, что причина не в этом. Сумма для обустройства фактории действительно нужна была солидная, куда как больше, чем на хутор. Тут и впрямь без страховки никак. Земледелие же в этих местах всячески поддерживалось государством, и скорее всего именно оно выступало гарантом на случай форс-мажора. К примеру, если заемщик, обустроившийся на потенциально враждебной территории, погибал. Алексей поддержал предположение Сергея. Правда, не исключено, что они чего-то не понимают, но пока картина виделась именно так.

Пустырь со стороны факторий сейчас битком набит различными повозками. Бедрич вовсе не бездумно приехал, подгадав именно к этому дню. Здесь они пробудут четыре дня, пока будет идти ярмарка и веселиться народ. Оно и незачем тут так долго обретаться, ему нечего предложить на продажу, а нужно только закупить припасы, дел на час, не больше. Но он торопиться не станет.

Есть вполне законное основание пропустить чарку-другую крепкого вина или пару-тройку кружек пива. К ярмарке должны завезти всего с избытком. Это одна сторона. Другая – пусть все же детям будет праздник. Сергей и Алексей полностью одобряли такой его подход. Правда, каждый по своей причине.

Варакин радовался за молодежь. Он сам вырос в поселке, где развлечений никаких. Если только в соседний поселок, что побольше и имеет клуб, сходить на танцы, через тайгу, с ружьем наперевес. Поэтому он прекрасно понимал детей хуторянина.

Болотин был готов задержаться просто оттого, что, едва увидев скопление народа (а людей здесь собралось эдак под тысячу, не один Бедрич привез своих детей), понял, как ему было все это время одиноко, не хватало людского шума и суеты, к которым он привык в городе с самого детства.

На другой окраине поселка, ближе к форту, располагался интернат, работники которого составляли еще одну, и немалую, часть населения поселка. Дело в том, что правительство было озабочено вопросами просвещения и в особенности отчего-то именно вот на таких окраинах. Странное дело, в городах не хватало школ, учителей и больше половины населения оставалось безграмотным, а здесь, считай, на границе… находились средства для весьма приличной материальной базы. Учителя и воспитатели получали двойное жалованье и жилье в собственность за счет государства. Проживание учеников в интернатах полностью оплачивалось казной. Крестьяне были обязаны определять детей на учебу с началом осени и дать образование минимум четыре класса.

Но и это еще не все. В школах проходили обучение и жили совместно с белыми дети пинков. Причем не имело никакого значения, проживают эти пинки на территории Новой Рустинии или были из диких земель.

Кстати, с каждым годом все больше пинков привозят своих детей в школы белых. То, что их общество отстало в развитии, что они не имеют собственной письменности и еще много чего, вовсе не означает, что они дураки. Большинство цеплялись за старое, как утопающий за соломинку, но хватало и тех, кто понимал неизбежность перемен, а потому старался использовать шанс, предоставляемый этими странными белыми, которые вели себя совсем не так, как в других землях.

Программа, запущенная в Новой Рустинии, была затратной. Но на круг присоединение новых территорий должно было обойтись куда как дешевле. Нет, тут явно кто-то с умом подходит к расширению своей территории. Кстати, она сейчас раза в три уже превышает королевство в Старом Свете.

– Леш, ты что-нибудь понимаешь? – поинтересовался Сергей, когда они сидели за кружечкой пива в харчевне.

Много они себе позволить не могли, так как Бедрич скрепя сердце согласился выделить им только одну крону ассигнациями. По местным меркам не так чтобы и мало, поскольку кружка стоила один гнедок, и можно было просто упиться. Но это если позабыть обо всем остальном, а они забывать не собирались, как, впрочем, и пиво пили чисто в охотку и для аппетита.

– А чего тут понимать, – пожал плечами Болотин. – Растят поколения для того, чтобы они потом сделали правильные выводы. Думаешь, в США не было родов, которые были согласны принять законы более сильного соседа, и все с гордо поднятой головой предпочли жизнь в резервации смене жизненного уклада на своих землях? Ага, как бы не так. Им никто не дал права выбора. Тех, кто сопротивлялся, перебили, остальных, как скот, погнали в негодные земли. Здесь же подход иной. У меня даже такое стойкое убеждение, что тут кто-то из политтехнологов с Земли работает.

– Брось. При чем тут Земля? Что мы знаем о местных? Да ни хрена не знаем. Только за сегодняшний день столько откровений, что за два месяца не узнали, – отмахнулся от предположения Болотина Сергей.

– Это да, общение – великая сила. Вот покрутились среди людей, и сразу вал информации, за что семейству Кафка спасибо сердечное. Если бы не они, то не выучить нам язык.

– Угу, не выучить. Только насчет спасибо, да еще и с придыханием, не горячись. Сдается мне, мы у них все сполна отработали, и они даже где-то нам и должны остались. Мы ведь ни много ни мало все их семейство спасли.

– Хочешь предъявить им счет?

– Нет. Но и потакать тебе, когда ты стараешься выставить их нашими благодетелями, тоже не буду.

– Убедил. Так вот. Даже если мы здесь одни, все одно в уме рустинцам не откажешь. Вот смотри, к примеру, если соседи Новой Рустинии начнут давить тех же арачей, воины которых тогда напали на семейство Бедрича. Что сделают пинки этого племени?

– Откуда я знаю. Наверное, будут сражаться.

– А когда поймут, что им звиздец?

– Постараются договориться.

– Скорее всего именно так. И я так думаю, что договариваться они будут не с теми же валийцами, а с рустинцами и предпочтут пойти вместе с территорией под их руку. Все просто, валийцы – смерть, рустинцы – жизнь, хоть и изменившаяся, но такие уж времена.

– А валийцы так и дадут жировать рустинцам?

– Сереж, чего ты язвишь? Я откуда знаю, как оно все будет. Я просто предполагаю и делаю свои выводы по политике местных властей. Мудрой политике. А там, глядишь, может, и ввяжутся в войну, да еще и при поддержке тех же арачей, вооружив их до зубов. Это они пинков задабривают, а как у них с соседями, кто его знает.

– О, вот вы где! – Откуда ни возьмись, перед ними вырос Бедрич. – Ну как, к столу примете?

– Чего спрашиваешь-то, садись, – пожав плечами, ответил Сергей.

А что, выбор-то невелик. Все столы под завязку забиты, яблоку негде упасть. Просто они чужаки, да еще и разговаривают на непонятном языке, вот к ним никто и не подсаживается. А так бы уж давно присоседились. Тут дел-то – поставить по кружечке пива или по порции крепкого вина, так сказать, в качестве извинения за то, что пристроились к компании. А дальше можно опять каждый о своем, как будто и не сидят за одним столом.

А вот это правильно. С ним они приехали или нет, но Бедрич явно вторгся в разговор, мало того, он как бы собирается составить им компанию, так как подсел один. По всему получается, с него по кружке пива. Вот он и озаботился.

Беседа плавно потекла о том, что стало известно Кафке про цены на урожай и посевной материал. Насчет семян он уже сторговался с одним хуторянином, тот отдавал, не задирая цену. Сергей было удивился подобной щедрости по отношению к абсолютно незнакомому человеку. Но, как выяснилось, ничего удивительного.

Фактории закупали все зерно как фуражное, а хуторянин утверждал, что у него вышло отменное семенное, управляющий же уперся, мол, ничего не знаю, цены определены, и все тут. Кто бы сомневался, закупят все как фураж, потом пересортируют и завезут как семенное, уже отборное, у которого и цена иная. И его станут покупать те же хуторяне. А куда деваться? В землю должно лечь зерно получше, а не абы какое.

Вот и выходит, что встретились два одиночества, к обоюдной выгоде. Один купил семенной материал дешевле, чем можно было купить на фактории. Второй продал урожай дороже, чем у него купили бы все на той же фактории.

– Слушай, Бедрич, я все спросить хотел, – заговорил Сергей, когда хуторянин закончил свой рассказ, – а как ты будешь реализовывать урожай? Ну местные понятно. Те, что поближе, сделают несколько рейсов. Тем, кто подальше, помогут вывезти представители фактории, на то у них есть и повозки и люди. А как быть тебе? Сотня верст – это не баран чихнул, тут не наездишься. Да еще и пинкская территория, ладно, куроки не тронут, а если опять арачи?

– А кто сказал, что я буду кататься туда-сюда на такое большое расстояние? Я тут думаю рушилку купить, так что буду крупу делать. А еще по весне на реке поставлю мельницу, буду у пинков шкуры и пушнину на крупу и муку выменивать. Этот груз куда меньше и легче получится. А потом одним только фургоном, но с дорогим товаром сюда, на факторию. Налоги мне платить не надо, так что, как вести дела, буду решать сам.

– Дело, конечно, хорошее, но ведь нужно еще и разбираться в этом, – попытался возразить Сергей.

– Ничего, не прогадаю, – уверенно, как человек, знающий цену своим словам, сказал Бедрич.

Ладно, дело его.

– А жернова где возьмешь?

– А куплю. Есть такие на малую домашнюю мельницу, оно и недорого получается, и для того, чтоб переработать только мой урожай, вполне хватит.

Ну да, с производительностью у такой мельницы, должно быть, полный швах, но если думать только о своем урожае, то вполне хватит. А что, ухватистый мужик. Если какие пинки или бандиты с большой дороги не прихлопнут, то однозначно в гору пойдет. Вот не сидеть Сергею за этим столом с кружкой пива, если не пойдет…

Лучше бы не заикался. Ведь хорошо же было. Какая-никакая цивилизация. А эти шестеро появились как-то уж очень внезапно. Вот только что было тихо и мирно, народ все больше вполголоса общается, да оно в общем-то и понятно, все люди степенные, привычные к размеренному, неторопливому ритму жизни – крестьяне, словом, что тут еще скажешь.

И тут – стук копыт, свист, крики, гогот, нарочитый и наглый топот по дощатому настилу перед харчевней. Сергей отчего-то сразу представил себе этаких ковбоев в кожаных плащах, в шляпах с большими полями, остроносых ботинках со звенящими шпорами, на бедрах по две кобуры с револьверами, лица, заросшие недельной щетиной или бородой, рот обязательно щербатый, с гнилыми зубами, выставляемыми напоказ. Картина маслом, йок макарёк.

Ну, в общем, где-то похоже. Шляпы один в один, только плащей нет и в помине, свободные рубахи, которые как нельзя лучше подходят для жаркой погоды, а дни все еще погожие. В остальном нормальные крепкие ребята, примерно их ровесники, с легкой щетиной, не без того, но ей явно не больше суток. На ногах сапоги и никаких шпор. Вместо гнилых зубов – белоснежная полоса, выделяющаяся на запыленном, с потеками от пота лице. Ну и оружие – у кого один револьвер, у кого два. У некоторых патронташи на оружейных поясах забиты желтыми патронами. У других пустые, вместо этого имеются по две сумочки на манер тех, что используют для ношения наручников (здесь в них хранят пули и капсюля), ну и пороховницы, тоже в кожаном футляре.

Все такой же шумной компанией они остановились в дверях, с явным неудовольствием осматривая представшую картину. Ничего не скажешь, увиденное их не вдохновило. Как видно, они попросту не ожидали подобного наплыва посетителей, а это говорило только об одном – парни не местные и тут явно проездом.

Им бы осадить, почесать в загривке и подумать, как быть. Но вместо этого они решили, что неотесанные мужланы не способны за себя постоять, и стоит только сказать «пу», как они тут же навалят в штаны и поспешат убраться с дороги таких крутых парней. Ну где-то так должна была поворачиваться и брести мысль тех идиотов, которые, заметив, что за одним из столов, где с легкостью помещаются шестеро, сидят только трое, вознамерились их подвинуть. Причем против их воли.

Трое без позволения и как-то по-хозяйски устроились на скамье и самым наглым образом уставились на Сергея, Алексея и тут же налившегося кровью, как бык, Бедрича. О как! А старший-то Кафка, оказывается, бойцовский петух! Понятно, что о кружке пива для каждого из сидящих за столом, в качестве извинения, не может быть и речи. Похоже, эти вообще валийцы, а потому правила рустинцев им неведомы.

– Уважаемые, мы проделали слишком долгий путь, и нам хочется промочить горло. А вы, как я погляжу, уже закончили.

С правилами хорошего тона у парня были явные проблемы. Со знанием обычаев рустинцев тоже не все слава богу. Чего не скажешь о самом языке, которым он владел превосходно, а легкий акцент лишь делал его слова более певучими. Подобное знание языка просто невозможно без близкого знакомства с самими рустинцами. Вывод: кто-то нарывается на неприятности, будучи не у себя дома.

– Хозяин, уважаемый, пришли нам еще три пива. – Бедрич даже поднял руку с выставленными тремя пальцами в качестве подтверждения своих слов.

– Старик, ты не понял. Мои друзья устали, и им хочется присесть.

– Пшел вон, шавка подзаборная, – не оборачиваясь и поднеся к губам кружку, на дне которой еще плескалось немного пива, произнес Бедрич.

– Старик, у тебя две жизни?

– Слышь, убогий, отвали. – Это уже не выдержал Сергей.

Ну насчет убогого он, пожалуй, погорячился, по стати парень ему ничуть не уступал. Но кто придает значение таким мелким несоответствиям, когда назревает серьезный конфликт! Сергея аж затрясло от нетерпения, столько всего в нем накопилось за прошедшее время.

Народ начал понемногу обращать внимание на то, что происходит за их столом. Одно дело – появление наглой компании, и совсем другое – когда начинают задевать одного из них. А здесь вообще-то граница. Понимать надо.

– Я…

Что там он, никто так и не узнал, потому как Бедричу явно надоел этот гоношистый петушок. Даже не оборачиваясь, коротким замахом он разнес кружку о голову наглеца. Все разом вскочили на ноги, за исключением развалившегося на столе бесчувственного, усердно выпрашивавшего и таки выпросившего плюху парня.

Гости тут же оценили то простое обстоятельство, что, как по мановению волшебной палочки, разом поднялась вся харчевня. Поговорка «моя хата с краю, ничего не знаю» к местным явно не имела никакого отношения. На мгновение повисла гробовая тишина.

Попытайся оставшиеся пятеро и дальше качать права, их отсюда вынесли бы на руках. Рискни они взяться за оружие – их упрятали бы на два метра под землю. Сергей в этом не усомнился ни на мгновение хотя бы потому, что сам намеревался поступить именно так. Но не успел. Все закончилось, так толком и не начавшись.

Сначала прозвучал выстрел, а потом сквозь звон в ушах – все же громко получилось в помещении-то – послышался голос харчевника.

– Значит, так, петухи. Нечего мне тут устраивать бои. Марш на улицу. Все марш, – выразительно боднув взглядом Бедрича и его спутников, акцентировал внимание харчевник. – Там разбирайтесь, кто прав, а кто нет.

Что же, мужика понять можно. У него тут как бы коммерция, и ему совсем не блажит, если здесь начнется побоище. Он не законник и не комендант, чтобы начинать разбор и судилище. Его дело зарабатывать, и ярмарка тому большое подспорье. Если бузотеров просто прогнать, стол долго пустовать не будет, а если начнется драка…

– Прости, хозяин, – выкладывая на стойку деньги и не забывая про разбитую посуду, повинился Бедрич.

– Бывает. Ты тоже зла не держи. Завтра буду рад видеть в гостях, а сегодня не обессудь.

– Ясное дело.

Первый их вечер посреди местной цивилизации явно не задался и был наполнен сплошными разочарованиями. Все-то в нем было незавершенным. Разговор не закончили, пиво не допили, подраться и то не успели. Нет, ну что ты будешь делать! Сергей возвращался к их повозке, дрожа всем телом от переизбытка адреналина. Уже два месяца он весь как натянутая струна, как камень, готовый сорваться с кручи. Все это время его душила злоба, крепко замешенная на обиде из-за произошедшего с ними. Казалось бы, вот появился шанс для разрядки – и опять ничего. Он чувствовал, что еще чуть, и он просто взорвется.

– Ты как себя чувствуешь? – поинтересовался Бедрич, когда они уже вышли на окраину, где на пустыре раскинулся своеобразный табор.

– Если честно, то с удовольствием кому-нибудь накостылял бы.

– Угу. И я такой же. А ты как, Алексей?

– Да нормально. Драться – значит драться. Нет – так обождем.

– Тогда держи оружие. Пошли, Сергей, там сейчас стенка на стенку пойдут. – Хуторянин махнул рукой в сторону взволнованной толпы, урчащей в закатных сумерках.

– А какие правила?

– Драться голыми руками. Ногами, ниже пояса и по горлу не бить, со спины не нападать, обязательно окликать.

– А как отличить своих от чужих?

– А никак. Каждый бьется сам за себя.

– То, что надо. Ладно. Понеслась душа по кукурузе…

Утро добрым не бывает. Это точно. Особенно когда голова раскалывается на части. И ладно бы если с похмелья, в этом случае есть хотя бы слабое утешение – вчера-то было хорошо. А вот как быть, если и вчера было плохо? Сначала не дали нормально выпить. Потом не дали подраться. Хотя… Подраться у него все же получилось. От всей широты души… Только недолго. Двоих он отправил в нокаут, это он точно помнил, а потом его окликнул Бедрич и… Ох и тяжела рука у мужика. В себя Сергей пришел, уже когда его укладывали в повозку. Кстати, Бедрича тоже кто-то хорошо приложил, посадив на пол-лица такой синяк, что впору в травматологию обращаться.

Сергею тоже не помешало бы к врачу, рупь за сто, у него сотрясение головного мозга. Но это теперь где-то за гранью. В форте вроде есть фельдшер, но он если что и может, то только остановить кровотечение или живодерским манером вырезать пулю из мягких тканей. Так что в себя лучше приходить самостоятельно, шансов на выздоровление больше.

Нос изрядно разнесло, но это все же не помешало уловить щекочущий аромат готового завтрака. Осторожно неся голову, Сергей аккуратно вылез из повозки, вдохнув свежий воздух, наполненный различными ароматами – от запаха поздних полевых цветов до конского навоза и вот, готовой наваристой каши. Рот тут же наполнился слюной. Но сначала бы умыться.

Вон он, злыдень, машет рукой с зажатым в ней ковшиком, а второй ощупывает свое украшение. Остальные улыбаются, да так, что дураку последнему сразу понятно, как им сейчас хорошо. У молодых вид хотя и притомившийся, но радостно-возбужденный. Понятно, это он в отключке валялся, а они скорее всего до самой зорьки на гульбище были.

Это пятачок, где молодежь собирается и веселится по-своему. Там они и знакомятся, там же находят друзей и недругов. Многие супружеские пары рождаются на таких вот гуляньях, родители далеко не всегда лезут в дела молодых, разумеется, если те в их понимании не совершают глупость несусветную.

– Слушай, Бедрич, а какого ты мне в глаз засветил? – осторожно умываясь, все же поинтересовался Сергей. Нет, понятно, что, согласно правилам, каждый бьется сам за себя. Но все же.

– А кого там было бить? – с досадой ответил крестьянин. – Я раз махнул, того как не бывало, я вдругорядь – и этого нет. А душа-то просит. Гляжу, и ты, сердешный, маешься. Одного снес, нацелился на другого, тот вроде плюгавый, отмахнулся от него, третьего тоже с удара достал. Ну, думаю, видать, судьба. Вот и окликнул.

– И что, злыдень, отвел душу?

– А то. Ты же сразу не свалился, только с третьего удара осел, – не без уважения ответил старший Кафка.

– Ну а тебя-то кто?

– Так нашелся умелец. Ему тоже, видать, скучно было.

– То дядько Игнас, – подала голос Эмка.

– А ты откуда знаешь? – удивился Бедрич.

– Так это тятька Гнеськи, которую Радос, как приехали, сразу сыскал, а дядько Игнас их увидал и Гнеську уволок в сторону. Когда на кулачках начали сходиться, он увидел, что Гнеська опять рядом с Радосом, ну и полез в драку. Говорят, он ее любит, вот, видать, чтобы на нее не сорваться, пошел душу отвести.

– И вышел аккурат на меня, – подвел итог Бедрич.

– Не, тять. Он ни сном ни духом, кто ты есть. Ему тоже нужно было кровушку разогнать, да вокруг все не чета ему, а ты молодцом был. Под тобой все как снопы валились. Только дядько Сергей и устоял дольше всех.

О как! Удостоился он таки ее внимания, потому как в голосе Эмки явное и неподдельное восхищение. Впрочем, может, это она по поводу отца так радуется. Опять же девчонка еще совсем. Соплюха, словом.

– Ну а я как? Не подкачал? А то я и не помню.

– Не, тятя, ты сразу отлетел. Но зато потом сам в себя пришел и дядьку Сергея принес к повозке, – решила она все же подсластить пилюлю.

– Да-а, погуляли, йок макарёк, – подытожил Сергей.

А что тут скажешь, погуляли от души. Только сейчас он почувствовал, что ему и говорить больно, но вроде челюсть не сломана. Да тут впору удивляться, как после кувалдометров Бедрича он вообще не оказался весь переломанный.

После завтрака, оставив на хозяйстве молодежь, благо на гульбище до обеда точно никто не подтянется, старшие отправились в факторию. Всю сельхозпродукцию Бедрич закупил еще вчера у других хуторян. Что же до промтоваров, то тут путь был на одно из просторных подворий, расположившихся друг против друга. Пошли в левое, над воротами которого значилось «Торговая фактория Крайчек и Ко». Известная торговая компания по всему пограничью, как и извечный ее конкурент «Соботка и Ко».

Впрочем, о конкуренции уже говорилось. Наемные управляющие, не желая топить друг дружку, где-то и помогали, перенаправляя покупателей через дорогу. Обоим нужна была работа, а если начать бодаться по-серьезному, то одна из факторий прогорит. А так прибыль капает, и этот факт владельцев вполне устраивает.

Здание магазина, снаружи довольно большое, внутри оказалось довольно тесным. Но это и неудивительно, если учесть ломящиеся от различных товаров полки и прилавки. Чего тут только не было, от сахара и прочей бакалеи до ружей и револьверов. Сергей поспешил уделить особое внимание оружию, к которому имел слабость.

Оно было представлено довольно широко. С десяток револьверов и пистолей, пара кремневых ружей, четыре капсюльных, с длинными стволами, не иначе как армейские образцы, которые сейчас снимаются с вооружения армии. Три двустволки. Две капсюльные, на манер той, что была у старшего сына Бедрича, Алеша. Одна с переломными стволами. Калибр точно как у Сергеева трофея, хотя модель явно другая. Наконец, была тут и новинка, но оружие дорогое, потому и представлено в единственном экземпляре.

Это был точно такой же карабин, как и у Бедрича. Затвор, вначале показавшийся Сергею болтовым, на деле оказался с кривошипно-шатунным механизмом, как на биатлонных винтовках. Сергею говорили, что подобная конструкция подходит только под слабый малокалиберный патрон. Но вот местные пользовались этой новинкой, которая вроде как поступала на вооружение в кавалерийские части, и особых нареканий в отношении нее нет. Шестнадцать патронов помещаются в подствольный магазин, как у «винчестера» из тех самых вестернов.

По мере того как Бедрич покупал товары, друзья сносили их в повозку, запряженную мулом. Ее предоставляла фактория, чтобы на территорию лишний раз не заезжали большие повозки. Две такие бандуры тут еще как-то могли разъехаться, но три – это уже перебор.

Наконец, когда бытовые потребности были полностью удовлетворены, настала очередь боевых припасов. Впрочем, тут особо выбирать-то нечего. Были куплены свинец, порох, капсюля двух видов. Вот, пожалуй, и все, что нужно для основного арсенала. Пули каждый льет самостоятельно. А вот для карабина хозяина нужны были унитарные револьверные патроны.

Восемь гнедков?! То есть на целую крону, а это не так уж и мало, можно купить только двенадцать патронов. Круто. А что там с патронами для двустволки? Пять гнедков. Тоже неслабо, хотя и не так больно. Но ведь в обоих патронах бездымный порох, а в ружейном и свинца, и пороха, и латуни побольше, а вот поди ж ты. Револьверные патроны чуть не вдвое против ружейных обходятся.

Хороший карабин, ладный, по всему видать, но уж больно прожорлив. Именно поэтому Бедрич и взял второй тип капсюлей, они как раз подходили для унитарных патронов, которые он собирался крутить сам. На покупку заводских денег не напасешься, а так раза в два дешевле получается.

С тоской подумалось о патронах к их «мосинкам». Но все же этак отстраненно подумалось. В Опани не было в наличии даже завалящего слесаря, не говоря уж об оружейной мастерской. Кузнец на отшибе – верх промышленной пирамиды этого богом забытого местечка. Поэтому вопросом, во что может им обойтись снаряжение одного патрона, пока можно было не мучиться. Какой, собственно, смысл предаваться подобным размышлениям, если даже примерно не знаешь, что будет на выходе. Ясно только одно: будет очень дорого.

Можно, конечно, и отмахнуться от милитаристских наклонностей, но так в этих местах поступит только глупый человек. Взять хотя бы ту шестерку, с которой они зацепились в харчевне. Они вполне могут оказаться бандитами или просто отмороженными на всю голову, которые запросто отплатят сторицей за всего лишь косой взгляд. Чего уж говорить о разбитой об голову кружке. А могут пожаловать и пинки. Да, какой-нибудь фермер-валиец может вдруг решить поправить свои дела за счет хуторянина-рустинца. И ведь не по злобе сделает это, паразит, а из заботы о своих близких. Так что оружие в этих местах вовсе не блажь, а необходимость.

Но все одно, уж больно круто получается по ценам. Капсюльное оружие еще туда-сюда. Те армейские ружья можно купить за двадцать крон, примерно в этой же цене и двустволки. Кремневки за десять, как и капсюльные одноствольные пистолеты. А вот такой карабин стоит семьдесят крон, револьвер капсюльный – тридцать, под унитарный патрон – сорок пять. Это же бешеные деньги по местным меркам, и как только этот хуторянин осмелился расстаться с такой изрядной суммой. Вон ведь отсчитывал за две дюжины патронов, так чуть за сердце не хватался.

– Бедрич, а как так случилось, что ты с легкостью расстался с деньгами, на которые мог купить четыре вполне пристойные лошади? – когда они уже направлялись к повозке, поинтересовался Сергей.

– Ты о чем это?

– Я о твоем карабине. Да и револьвер у Алеша тоже на тридцатку тянет. Выходит, уже на пять лошадей.

– Ну где-то так и есть. Хотя если брать что попроще, то можно и десяток прикупить.

– Ну и как так получилось? Остальное оружие у вас простое и дешевое, а вот это…

– Можно сказать, трофей.

– Пришибли кого? – припомнив горячий нрав Бедрича, столь ярко проявившийся вчера, предположил Сергей.

– Делать нам нечего. По пути сюда сбились с дороги. Ну чего смотришь? Подсказали люди добрые, как можно сократить дорогу, вот и съехали с тракта. Недаром говорят, самый короткий путь тот, который знаешь. Вместо экономии еще два дня потеряли. А на того несчастного мы в поле и набрели, его уж зверье потратило изрядно. Похоронили честь по чести. А оружие это рядом было разбросано. Доброе оружие, особенно револьвер.

Кто бы сомневался. Разумеется, капсюльный револьвер, позволяющий делать шесть выстрелов и заряды к которому были дешевы, куда более предпочтительное оружие для крестьянина. Вот был бы такой же карабин, и счастью Бедрича не было бы предела. Впрочем, теперь у него гильз в достатке, патроны будет крутить сам, получается, кругом в выигрыше.

В Опани пробыли еще два дня. За это время пришельцы успели не только пополнить копилку своих знаний в отношении товарооборота и местных цен, но и выяснить еще кое-что. Например, в результате посещения школы им удалось посмотреть на карту полушарий Глобуса.

Ни Сергей, ни Алексей не были знатоками географии, но, объединив свои познания, смогли все же составить некое сравнение с оставленным ими миром. Материки в принципе находились на своих местах. Вот только отличий в конфигурации было предостаточно, хотя в чем-то имелась и похожесть.

Так, Евразия при всей своей похожести напрочь потеряла Чукотку. Там, где по идее должна находиться Монголия, раскинулось огромное то ли озеро, то ли море, но вроде как пресное. Курильские острова отсутствуют, Сахалин имеет иную форму, а Япония состоит из двух островов и вроде как по территории больше, чем в их мире. Разумеется, названия они давали по ассоциации со своим миром, не способные вот так сразу перестроиться.

Полуострова Индостан, Индокитай и Аравийский вроде и были на месте, но сильно изменились – первые два серьезно так раздулись, последний слегка усох.

Европа в чем-то сохранила свои очертания и узнаваема, но вообще-то тоже сильно изменилась. Итальянский «сапожок» пропал. На месте Черного и Каспийского морей одно большое море, не уступающее Средиземному. Кавказа вроде как нет и вовсе. Кстати, это море называется Срединное, и в горах на его побережье проживает множество народностей. Говорят, что такого обилия различных языков, как там, нигде в иных местах нет. Похоже, какой-то аналог Кавказа все же имелся, так как на Земле именно этот регион отличается многонациональностью.

Очертания потерял и Бискайский залив, отчего Франция и Испания значительно прибавили в территории. На месте Британских островов – один большой остров, превосходящий по размерам Мадагаскар. Балтийское море значительно увеличилось, напрочь съев страны Балтии и половину Финляндии. Кстати, королевство Рустиния по всему получалось где-то на территории Ленинградской области.

Африка потеряла около трети своей территории и по конфигурации никак не походила на ту, что была знакома по Земле. Вокруг этого материка имелось три больших острова. Один из них очень уж походил на Мадагаскар и находился примерно там же.

На месте Зондских и Филиппинских островов образовался новый материк, чем-то похожий на прилегшего зверька с пышным хвостом. Вместо Австралии три острова, которые по праву можно назвать самыми большими на планете. Тасмания и Новая Зеландия, похоже, на прежних местах и с прежними очертаниями.

Америка, то есть Новый Свет, разделена на Северную и Южную самым радикальным способом. Панама и другие страны к северу отсутствуют. Вместо Мексики два больших острова, впрочем, по общей площади они никак не уступят ей, а, пожалуй, даже превзойдут. Южная Америка ближе к полюсу значительно прибавила в площади. Вдоль Западного побережья группа довольно больших островов.

Северная Америка, наоборот, потеряла в площади. Мало потери Мексики, так еще и Аляска отделена весьма широким проливом или скорее морем. Что-то наподобие Гудзонского залива имеется, но острова на севере Канады, как и Гренландия, отсутствуют. Что-то там на их месте есть, но это так, несерьезно.

Антарктида на своем месте и, разумеется, также с изменившимися очертаниями. Словом, все вполне узнаваемо и вместе с тем с огромными отличиями, что только утвердило Сергея и Алексея в мысли об их нахождении в параллельном мире, но никак не на другой планете. Вот такая получалась география.

Оставалось удивительным то обстоятельство, что, судя по соотношению со временем на Земле, здесь колонизация Запада несколько припаздывала, лет эдак на двадцать. Но этому нашлось объяснение в виде эпидемии чумы. На этот раз, несмотря на предпринимаемые правительствами меры, мор прокатился по всему миру, резко уменьшив численность населения. Как ни странно, но данное обстоятельство, сильно отразившись на европейцах, практически никак не сказалось на пинках. Возможно, свою роль в этом сыграла обособленность коренного населения от колонистов.

Из школы возвращались уже под вечер, и тут выяснилась еще одна интересная деталь, на которую они поначалу не обратили внимания. Впрочем, Алексей-то в первый вечер все это наблюдал. Чего не скажешь о Сергее, отправленном в глубокий нокаут, переросший в спасительный сон.

Оказывается, те несколько ветряков, которые Варламов поначалу принял за насосы, наполняющие водонапорные бочки, не имели к ним никакого отношения. В смысле бочки-то наполнялись, но делалось это не силой ветра, а при помощи электричества, которое вырабатывали генераторы за счет именно этих ветряков.

В Опани минимум половина домов были электрифицированы. Имелся даже свой электромонтер, человек уважаемый, степенный, знающий себе цену. Он обслуживал не только поселок, но и форт, и школу, и хутора, где хозяева озаботились генераторами. Установка оных также не обходилась без него. Вполне прилично обеспеченный человек, глава почтенного семейства.

С наступлением темноты в поселении загоралось несколько фонарей. Разумеется, об уличном освещении никто и не думал, но, если есть возможность, отчего не осветить свой двор, от того частью и на улицу перепадает. Фактории и форт так те и вовсе с приличным освещением, от воров и неприятностей подальше.

На третий день Сергей и Алексей решили съездить на станцию, до которой было не так чтобы и далеко, всего-то тридцать верст. Для всадников, даже для таких, как они, половина дневного перехода. В принципе в этом особой потребности не было, просто любопытство и не более. Но с другой стороны – а почему бы и нет? Так, для полноты кругозора.

Железнодорожное полотно не было чем-то из ряда вон. Обычные рельсы и шпалы на песчано-гравийной насыпи, тянущиеся вдаль. Разве только ширина полотна показалась больно уж узкой.

Сам поезд также не произвел особого впечатления. Впрочем, это с какой стороны посмотреть, если с той, что перед тобой эдакая диковинка, так очень даже произвел. Вот смотришь на него и чувствуешь себя человеком, попавшим в вестерн, так и хочется оглядеться в поисках киношного оборудования. Конечно, ни Сергей, ни Алексей никогда раньше на съемочной площадке не были, но больно уж сильным было охватившее их чувство нереальности всего происходящего.

Вообще, железнодорожные станции являлись нерушимым оплотом цивилизации в еще недавно отдаленных уголках страны. Там, где появляются надежные пути сообщения, появляются и постоянно растущие поселения, туда приходит закон и порядок. Чего не скажешь об глухих, труднодоступных местах, где зачастую вьет себе гнездо как раз беззаконие, даже если его творят люди, обязанные стоять на страже этого самого закона.

Олбам был небольшой станцией, а скорее полустанком, призванным служить перевалочной базой для данной местности. Но все говорило о том, что вскоре вокруг него может возникнуть солидное поселение, которое перехватит бразды правления у Опани. Причина этого была проста – железная дорога, которая пропустила первый транзит только в прошлом году. Но уже сейчас здесь заметно бурное строительство. Одновременно возводилось с десяток строений, начиная от жилых домов и заканчивая обширными складами.

Чтобы удовлетворить свое любопытство, парни поймали за шиворот какого-то мальчишку и попытались задать ему вопросы. Но маленький паршивец и не подумал смириться с участью пленника, брыкался, ругался и грозил обидчикам различными карами. Только когда ему в руку вложили медный гнедок, он перестал вырываться и заявил, что готов уделить им пару минут своего времени. Можно и дольше, все зависит от количества денег, с которыми господа не пожалеют расстаться.

Одного гнедка и пары минут хватило, чтобы составить общее впечатление о ходе строительных работ и соответственно перспективах развития региона. Сорванец все же сбежал, как только посчитал, что уплаченное отработал сполна. Впрочем, то, чего не успел сообщить он, гости с Земли вполне додумали сами.

Получалось, что Опань вскоре однозначно утратит свое былое значение. Скорее всего там останется только гарнизон. Положение форта с точки зрения обеспечения безопасности определенной территории было весьма удачным.

Фактории в скором времени переберутся сюда, в Олбам. С этой целью неподалеку от станции уже строятся лабазы, причем с явным расчетом на погрузку и разгрузку вагонов. К будущим складам уже сейчас отводят небольшие ветки. Кстати, участки этих факторий куда как более солидные, чем в Опани.

Впрочем, это легко объяснимо. Как следовало из слов все того же мальчишки, хуторов вокруг станции уже сейчас вдвое больше, чем в прошлом году, и их количество постоянно растет. Если раньше хозяйства располагались в отдалении друг от друга, привольно и вольготно, то сейчас границы владений вошли в непосредственное соприкосновение, а те, кто долгие годы считались соседями, вдруг оказывались отделенными друг от друга тремя-четырьмя семьями, и это если брать по прямой.

Разумеется, по этому поводу хватало и недовольных. Дело в том, что земли выделялись со строгим определением и нанесением границ на карты. И вся территория уже давно поделена на участки. Просто, пока желающих было не так много, первые поселенцы имели возможность выбора наиболее приглянувшихся участков. А еще они имели возможность использовать свободные земли, за чем чиновники уследить, разумеется, не могли или по ряду причин не замечали этого в упор. Но какой же крестьянин позволит хозяйничать на своих землях другому, пусть тот до этого хоть десять лет творил тут что хотел. Потеря вот этой вольготности многим и не нравилась. Причем доставалось в первую очередь именно тем, кто жил близ станции, потому что эти участки были востребованы в первую очередь.

Четвертый день ничем знаменательным отмечен не был. Последний день ярмарки. Все дела сделаны. Излишки проданы, необходимое закуплено. Пиво выпито. Молодежь, да и взрослые от души подурачились. Многие оставались и на последний день, но нашлось достаточно и тех, кто уже потянулся на свои фермы.

Практически все предполагали, что это последняя ярмарка в Опани. В особенности это беспокоило тех, кто жил к северу от форта, так как к их пути прибавлялась еще изрядная доля до Олбама, куда однозначно будет перенесен центр. Но выступивший утром с речью комендант форта и по совместительству представитель властей в этом пограничном захолустье успокоил крестьян, сообщив, что для них ничего не поменялось.

Да, на станции Олбам сейчас строятся фактории обеих компаний, но и местные их представительства никуда не денутся. Мало того, уже рассматривается проект о прокладке железной дороги в Опань.

Вообще-то Сергею эта затея показалась, мягко говоря, глупой. Ну стоит ли заморачиваться насчет дороги, если экономически она себя попросту не оправдает? То количество хуторов, что имелось здесь, явно не заслуживало такого внимания, даже если учесть тот факт, что земли вокруг Опани очень быстро начнут занимать все новые хуторяне.

До Олбама дорогу никто специально не устраивал, она протянулась, связывая столицы двух губерний. Просто на пути протяженностью более тысячи верст устроили несколько станций и множество полустанков. Олбам – это скорее побочный эффект, а не сама цель. Нет, развитие сельскохозяйственных регионов – это правильно и дальновидно. Но при существующей промышленной базе, ценах и трудозатратах прокладка железной дороги в сельский район, да еще и тупиковой ветки… Да это элементарно невыгодно железнодорожным компаниям.

Хотя… Если строительство будет вестись за казенный счет… А власти вроде как проявляют интерес к заселению данной территории… Почему бы и нет. Ведь вкладывают деньги в образование аборигенов. И потом, это не сотни верст тянуть. Но с другой стороны, конечно, куда выгоднее устраивать подобные узлы на больших станциях. Под это дело в Олбаме придется разворачивать целое депо, небольшое, но все же. И это ляжет на плечи железнодорожной компании.

Нет, точно ничего тут не будет. Речь коменданта, она только ради того, чтобы успокоить крестьян. А вот оставить фактории на прежнем месте торговые компании очень даже могут обязать. Впрочем, тем особой разницы не будет, если прибыль останется хотя бы на прежнем уровне. А она, похоже, может и увеличиться. Только в этом году появилось десять новых хуторов. Правда, на пинкской территории поселилась одна семья Кафка, но и речь не о том.

Земли вокруг Опани считаются уже обжитыми. Хотя тут все еще хватает простора, главное не в этом, а в значительно сократившихся набегах пинков. Белые в этих местах уже вполне могли чувствовать себя хозяевами. Так что несмотря на отдаленность от станции, заселение этого района было довольно интенсивным, а на фоне прошлых лет так и вовсе наблюдался бум. Тут ведь стоит заметить и тот факт, что немало хуторов основывалось пинками, которые также могли получить в банке ссуду на обзаведение хозяйством. Правда, им никто не выделял деньги в чистом виде, а только необходимый инвентарь на заявленную сумму. Разумеется, они не были гражданами Рустинии, но с момента основания хутора тут же становились таковыми, с получением всех надлежащих бумаг.

– И чего ты опять чистишь его? – заложив руки за спину и покачиваясь с носка на пятку, спросил остановившийся перед ним Бедрич. – Ведь с того дня, как встретились, так и не стрелял. На охоту ходил с двустволкой.

– А чтобы не подвел, случись надобность.

– Ты же говорил, что он у тебя грязи не боится и даже если в луже изваляется, то все одно будет стрелять и ничего ему не сделается.

– Говорил и повторю. Но вот скажи, случись надобность, твои лошади смогут проделать путь до дома, скажем, за сутки?

– Это сотню верст-то?

– Ага.

– Нет, ну если очень припечет… так, что спасу нет…

– Вот и он, – Сергей тряхнул карабин, – может. Только надолго его тогда не хватит, и зачем над ним измываться?

– Но ты-то говорил…

– Я говорил, что он лучше твоего во всех отношениях, разве в скорострельности уступит, а еще, что, когда твой карабин не сможет стрелять, мой сумеет.

– Бедрич, этот, что ли, пятерых пинков ссадил?

А это еще что за пень? Тоже крестьянин, в типичном для местных одеянии и с типичной бородой. Эдакий кряжистый крепыш, какие здесь в большинстве. Не иначе как за кружечкой пивка познакомились. Сегодня последний день, когда Кафка может себе позволить расслабиться. Завтра предстоит путь домой, и потом до самого Богоявления – только труды.

– Этот, этот.

– А хошь об заклад побьемся, что мой сын лучше тебя в цель бьет?

– Проиграешь, старина. Так что купи лучше какой гостинец домашним.

– А я вот выиграю и куплю вдвое против того, что собирался, – не унимался мужичок.

– Уж больно ты жаден, дружище. А знаешь, как говорят – жадность порождает бедность.

– А ты мои гнедки не считай.

– Ладно. Сколько в заклад поставишь?

– А у тебя деньги-то есть? – с недоверием поинтересовался крестьянин, не без интереса взирая на карабин. Как видно, рассказ его впечатлил, и ему захотелось заполучить это оружие. Ясно же, что денег у этого парня нет и в заклад придется выставлять карабин.

– Не переживай, что поставить и перекрыть твою ставку с лихвой найдется. Если ты решил, что я батрак Бедрича, то я тебя расстрою – это не так.

Мужик с недоверием посмотрел на старшего Кафку, но тот только пожал плечами, мол, сам себе напридумывал, я ничего подобного тебе не говорил. Ну понятно, что не говорил, мужичок сам все решил. А кто они, если не голь перекатная? Ну да, со стороны все выглядит именно так.

– Я поставлю пятьдесят крон против твоего карабина.

– Мой карабин стоит куда дороже, – покачал головой Сергей.

– Так что с того? Не нравится ставка, так и ставить не буду.

– Это ты предложил спор, не я.

– Так. Но ведь я деньги живые ставлю, а ты товар, а цена у товара разная бывает. Ставь деньги, тогда на равных будем.

– У меня найдется что иное вместо карабина.

– А мне иное не интересно.

– Ну и катись тогда.

Нет, нормально?! Его же хотят развести, да еще и чуть не заставить действовать по их условиям. Хочется тебе карабин – так выставляй реальную цену. А какая она, кстати? Да уж ничуть не меньше, а то и больше, чем у карабина Бедрича.

– Сереж, да ну его к лешему, видно же, что на твой карабин глаз положил, – вмешался Алексей, прекрасно зная, насколько заводной характер у его друга.

– Да не, Леш, отчего же. Давай, дружище, только потом не плачь. – Это уже хитрому хуторянину.

Болотин только обреченно вздохнул. Желая уберечь Сергея от необдуманного шага, он, наоборот, подтолкнул его. Теперь все зависело от того, насколько умелый стрелок сын этого хуторянина. В принципе, потомственный охотник против крестьянина… Но кто знает, каким самородком может оказаться этот неизвестный парень.

– Только стрелять будешь без зрительной трубы, – уже испытывая сомнения, выдвинул условие мужик. Как видно, Бедрич успел ему порассказать об оптике.

– Ладно, – легко согласился Сергей.

– И вообще, будете стрелять из винтовки моего сына, – опять встрепенулся он, как видно заподозрив неладное в сговорчивости соперника.

– Ладно. Только сделаю три пробных выстрела, – опять согласился Сергей.

– Никаких пробных выстрелов. Никаких перестрелов. Стреляете один раз.

– Слышь, уважаемый, ты меняешь условия чаще, чем я дышу. А ничего, что это ты подошел ко мне с этим дурацким спором? Значит, так. Стреляю один раз, но из своего оружия, без зрительной трубы, так и быть. И вообще, ты бы пошел поинтересовался у сынка своего, он попадет в пятигнедовик с семидесяти шагов или нет. А то расхорохорился тут.

– Серега.

– А?

– А сдается мне, мы только что потеряли пятьдесят крон, – глядя вслед уходящему мужику, подытожил Алексей.

– С чего ты взял?

– Не попал бы он в монету, как пить дать не попал бы.

– Так и я не попал бы… В смысле, из его карамультука. Вдруг там какой кремневый динозавр.

– Угу. Такое может быть легко.

Вроде все. Один решил поймать мыша и съесть не спеша, но мышь в руки не дался. Разошлись, так сказать, полюбовно и каждый при своих. Видно же, что струхнул мужик, при такой-то заявке на точность стрельбы. Чтобы было понятно – медный пятигнедовик размером с пятирублевую российскую монету. С расстояния в семьдесят шагов, что около пятидесяти метров, эту самую монету далеко не всякий увидит, не то что попадет. И если этот батрак не заливает, то на ровном месте можно лишиться солидной суммы.

Но Алексей в случившемся увидел рациональное зерно. Вооружившись листком бумаги и карандашом, что взял у Сарки, он отправился в обход повозок, вознамерившись внести свежую струю в ярмарочные развлечения. Ну и заработать, чего уж там. Все просто. Вспомнив игру в тотализатор на своей прежней работе в банке, он решил провернуть то же самое здесь. Как человек наименее загруженный, он практически всегда вел запись и выплаты выигрышей, так что с механизмом был знаком. Оставалось только убедить остальных рискнуть некой суммой, от одной кроны и выше, для того чтобы участвовать в розыгрыше.

– Леха, я правильно тебя понял? Один выстрел, и никаких перестрелов?

– Ну да. Все соберутся, ты делаешь выстрел, и мы забираем выигрыш.

– А ничего, что я уже, считай, три месяца без тренировки?

– Ты же потомственный охотник, – ободряюще похлопал друга по спине Алексей.

– Тренировка, она и потомственным нужна.

– Да ладно. Мы же ничего ставить не будем, а с каждой поставленной кроны нам два гнедка, за услуги. Это по-божески, да, считай, и ничего.

– И?..

– Ну что «и»? Народ завелся, как с цепи сорвались. Короче, с одного выстрела, несмотря на результат, нам три кроны с гнедочками.

– За один выстрел?

– Угу.

– Нормально. А то Бедрич вроде и не отрицает, что должен, но больно уж прижимист. Опять же нужно купить припасы для кремневок, чтобы всучить вождю с полным комплектом. Тогда сможем спокойно охотиться в их лесах. Тут столько соболя… По нашим меркам так и с избытком. Отобьемся и заработаем за сезон.

– А ты заметил, почем закупают соболя?

– Заметил. Но мы тут сдавать не будем, отправимся дальше, все равно пока не собираемся обосновываться.

– Не, Сереж. Не получится. Если нас поймают с соболями, без меховой лицензии, беды не оберемся. Я узнавал. А лицензию дают только компаниям. Охотники могут добывать пушнину только при наличии договора с компаниями, куда, собственно, и сдают всю пушнину. По-другому – нарушение закона, со всеми вытекающими прелестями.

– А как же местные? У них что же, у всех договора?

– Здесь граница, так что многие законы просто не работают. Но во внутренних областях все строго. Нет, если ты решил стать контрабандистом, или браконьером, или как это называется, то милости прошу. Но мне бы желательно обойтись пока без этого.

– Ладно, не суетись под клиентом. Поохотимся. По моим прикидкам, за сезон мы сможем заработать эдак около сотни крон.

– Это же нужно добыть как минимум полторы сотни соболей!

Ну да, закупочные цены у местных были более чем скромными. В зависимости от качества меха стоимость варьировалась от пятидесяти гнедков до одной кроны и выше не поднималась. Вот и выходило, что нужно добыть чертову уйму зверя. Хотя сто крон по местным меркам весьма солидная сумма.

С другой стороны, при такой плотности зверя ничего нереального в столь значимой добыче Сергей не видел. В отличие от местных, которые предпочитали пассивный метод охоты на соболя, то есть капканы, он практиковал активный. Но для этого нужно иметь самую малость – тренированных собак. У местных он подобного богатства не наблюдал, а вот у него были четыре лайки, потомственные охотницы на белку и куньих, правда, могли при случае сработать и по другому зверю, но вот специализация у них именно по пушному.

– Говорю же, не суетись. Добудем еще и больше, сотню я по минимуму беру. А если окажется много чернобурки, так и вовсе больше получится.

– Хорошо бы.

– Ладно, то дела будущие. А ты-то как сам? Поставил?

– Нехорошо шельмовать. Тебе, кстати, тоже нельзя.

– А если я на попадание в цель, а не на промах? Какое же тут шельмование?

– Не, Сереж. Нечестно.

– Нечестно… Один тут нас развести хотел, другие заработать на нас, а мы нечестно. Эмка. Эмка!

– А, дядько Сергей?

– Ты в меня веришь?

– Верю, – серьезно кивнула девчушка.

– А если бы у тебя было три кроны, ты поставила бы на то, что я с семидесяти шагов пятигнедовик собью?

– Поставила бы.

– Вот, молодец. Если она поставит наши деньги, это честно будет?

– Это будет честно.

– Тогда вопрос закрыт. Я так понимаю, уже пора?

– Ну да. Народ на пустыре крутится.

– Пошли. О, глянь, Радос. Парень, ты чего нос-то повесил?

– А дядько Игнас Гнеську увез, вот он и ходит смурной, – тут же вывалила новости Эмка.

– Ничего, парень, не отчаивайся, твоя будет, – решил подбодрить паренька Сергей.

Но, как видно, тому было не до Варакина, он только недовольно фыркнул, ну прямо рассерженный котенок, и ушел за повозку.

– Дядько Игнас Гнеське уж жениха присмотрел, сына соседа, вроде как уж к сговору идет. Вот Радос и злится, – просветила его Эмка.

– А Радос к отцу-то подходил?

– Подходил, а что толку. Тятька бы и рад, да дядько Игнас и говорить не стал. Мол, ни кола ни двора, а туда же – свататься. Он потому и не стал ждать конца ярмарки, чтобы чего не вышло.

– Понятно. Ну, бог даст, все сладится.

– Дядько Сергей, а если выиграете, мне гостинец купите? Ну раз уж я поставила на вас.

– Не если, а выиграем. А насчет гостинца… Ох и проныра ты, Эмка. Леш, сколько там у нас лишка в гнедках?

– Двадцать два.

– Отдай Эмке. Это ее законная доля.

– Я-то отдам. А если ты промажешь?

– Поду-умаешь, беда какая…

Глава 5

Бандитский налет

Собаки лают без устали как заведенные, обступив дерево со всех сторон. Туба так скребет лапами по стволу, что поднимается над землей на высоту человеческого роста. Правда, дальше ей никак не осилить, а потому она спрыгивает. Но вот были бы у нее кошачьи когти, как пить дать забралась бы на самый верх. Молодец собачка, настоящая белочница.

Конечно, белки Сергея интересовали меньше всего, потому как тратить дорогие патроны на них не было никакого желания. Это там, на Земле, патроны к мелкашке ничего не стоили и были подобны семечкам, а здесь еще предстоит найти того, кто возьмется за подобный заказ, да еще и узнать, во что все это выльется. Может, ну ее к ляду, такую охоту? Вот расстреляет последние патроны и забросит «тозик» куда подальше.

Но это так, поворчать. Никто же не заставляет тратить патроны на белку. Можно взять собак в поводки, отвести на километр в сторону и пустить по новой. А вот если собака работает по белке, что по деревьям как блоха скачет, то она и куницу и соболя почует, а эти уже чего-то да стоят, особенно последний.

Сергею припомнилась его промысловая жизнь в родном мире. Вот если бы не знать точно, что вокруг все чужое, то один в один открытие охотничьего сезона. Хм. И заработки у промысловика тоже схожие. Тут, пожалуй, даже поскромнее будут. С другой стороны, вроде не собираются они жить соболиной охотой. Ладно, чего загадывать. Будет время – будет пища. Сейчас конец октября, едва выпал первый снежок, зверь оделся в зимнее одеяние, самое время для охоты. Кстати, сегодня первый день.

Варакин переживал насчет собак. Все же начало сезона, а ну как обленились, или переход какую каверзу с ними сыграл. До этого-то, пока лес валили или на охоту для пополнения припаса ходили, вроде все нормально было, но то другое. У собаки по пушному зверю немаловажным является упорство. Она должна держать зверя все время на дереве, облаивать его непрерывно, пока охотник не ссадит добычу. А если она найдет соболя, покружит пять минут и охладеет, то какой от нее прок?

И переход собачки пережили нормально, и с обонянием у них порядок, и хватку не растеряли, но беда все же подкралась. И как всегда откуда не ждали. Уран, собака. Нет, то, что он собака, это понятно, но ведь он СОБАКА. Кобель недоделанный. Ну некогда Сергею было следить за своими питомцами. Вот и упустил все на свете. Машка уже ощенилась. Гора на подходе, куда ее на охоту тянуть. Ну и Туба. Она пока в порядке. Но тоже ждать недолго. И остается один только Уран. А ведь он-то как раз слабее всех собачек Сергея.

За потомство можно не переживать, тут порядок. Все собачки из разных гнезд, можно сказать, по сусекам скреб, а потом сам натаскивал и воспитывал. Но это единственное, что радовало. А вот как быть с планами – непонятно. Может, еще все и получится, вон, время только к обеду, а они уж третьего соболька на дерево загнали. Не куница, случаем?

Сергей навел перекрестье мелкашки точно в голову зверька, до которого метров пятьдесят. Тот забрался на самую макушку высокой ели, так что едва видно. Нет, соболь, значит, прыгать не станет. Соболь вообще редко когда поверху уходит, вот белка и куница, эти да, те еще акробаты, а соболек, он больше по матушке-земле. Так, ветра, считай, и нет вовсе. Ладно, мазать никак нельзя. Есть!

– Леха, не спи!

– Туба, Уран, стоять! Стоять, говорю!

– Все-все, успокоились. Мо-о-ло-о-дцы. Мо-о-ло-о-дцы, – приступает к увещеванию собак подбежавший Сергей, чтобы и добычу не попортили, и не обиделись.

Обидятся, и все, считай, день насмарку. Придется возвращаться в избушку или ограничиться обходом ловушек. Но и волю особо давать нельзя. Это же понимать надо, какой у собачек азарт, так что чуть только зяву поймал, и готово. И без того на фактории закупают пушнину по прямо-таки смешным ценам, а тут еще и потрепанная собачками – вообще даром пойдет.

Помнится, на ярмарке после удачного выстрела в пятигнедовик, который Сергей все же сбил, на круг им обломилась неплохая сумма в двенадцать крон. Варакин решил было использовать ее с умом и приобрести капканы. Собачки – это хорошо, но про капканы тоже не следует забывать. Ага. Размечтался одноглазый. Нет, где такое видано, чтобы капкан стоил две кроны?! Это при местном-то курсе!

Но управляющий тут же предложил аренду. Мол, многие промысловики так делают. А по окончании сезона расплачиваются. И цену назвал – пятьдесят гнедков за капкан. Да он эдак все капканы уже десять раз окупил. Впрочем, желающих хватало. Плохо ли, хорошо, но что-то заработать все одно получалось. А вот Сергей плюнул на предложение управляющего. Не в прямом смысле, разумеется, а просто вежливо отказался. Тут нет никаких сомнений, что управляющий и так обсчитывает в свою пользу, а как поссоришься… С конкурентом сговорится, не вопрос. Ну и куда ты со своей добычей? Только нарушать закон, а это риск, которого хотелось бы избежать. И потом, рисковать Сергей был готов, все дело в цене – за такую желания не было.

Поэтому он ограничился покупкой кое-каких мелочей, а также припасов к кремневым ружьям. Бедрич не подвел, как и вождь. Получив щедрое подношение, он дал «добро» на охоту в их лесах. Чем, собственно говоря, они с Алексеем сейчас и занимались.

Отсутствие капканов Сергей решил компенсировать устройством ловушек с петлями. Кто-то скажет – не гуманный метод. А какой он, гуманный, позвольте спросить? Пуля в лоб? Это да. Так гуманно, если забыть о том, что охота ведется только из-за красивого меха. Так. Стоп. Еще немного, и до Гринписа договориться можно, а оно им никак не надо.

Избушка встретила их холодом. Полностью выстыть она не успела, но все же от того тепла, что было поутру, не осталось и следа. Не беда. Вон и вода в кружке не замерзла, да и им все же теплее, чем на улице. Сейчас они растопят печь, и совсем хорошо будет. Помещение небольшое, так что протопится быстро, а вот с теплом расставаться будет неохотно.

У Сергея была мысль устроить домик из двух помещений, как у него было раньше. Но, как только он озвучил мысль, Бедрич чуть не обиделся – что же, он не сможет присмотреть за двумя лошадьми? Сергей не обманывался, если бы это стоило хуторянину хотя бы одну крону, тот не был бы столь уж радушным, прижимистый мужичок. Но тут вопрос был только в уходе, а там, где полтора десятка голов, легко присоседятся и еще две.

Вообще-то поначалу у них в собственности было четыре лошадки, доставшиеся им после разгона арачей, но так уж вышло, что после поездки в Опань их стало две. А что тут поделаешь, они не пинки и без седел ездить не умеют, так что первое, что сделали, это обменяли двух лошадей баш на баш – голову на упряжь с седлом. Животные у них были средненькие, так что сделку вполне можно было считать удачной, хотя седла и были в употреблении, потертыми и где-то нуждавшимися в мелкой починке. Но зато они оказались настолько удобными, что даже такие горе-кавалеристы, как они, чувствовали себя верхом вполне комфортно, чего не скажешь об уверенности. Но это ничего, все приходит с практикой, а здесь ее у них, похоже, будет предостаточно.

Так вот, избушка у них была однокомнатной, и обе собачки проживали с ними. Правда, все было за то, что в скором времени Туба присоединится к своим товаркам на хуторе. У-у-у, Уран, злыдень! Все планы порушил, гад. Вон, даже с двумя собаками сумели за день добыть четырех зверей, одна куница, она дешевле соболя, считай, в треть, но зато три другие чернобурки как на подбор. Словом, около четырех крон они сегодня добыли. Весь бы сезон так, и тогда бы они приподнялись неслабо.

– Вот, Алексей, четыре патрона, четыре шкурки, и, что самое интересное, далеко не дешевые.

– Ты это на фактории объясни.

– Ты чего, Леш? Да не бери ты в голову, нужно же с чего-то начинать.

– Согласен. Но только ты вот посчитал расход патронов и никак не учел наш труд, а мы сегодня километров пятнадцать намотали. За этой куницей, чтоб ей, так и вовсе километров пять гнались, пока она не угнездилась на той вершине. А получим мы за нее гнедков восемьдесят, при лучшем раскладе.

– Ничего. Завтра осмотрим наши ловушки, они тоже, знаешь ли, пользу приносят. Я чуть не половину зверя на капканы беру.

– Так нет капканов.

– Но ловушки-то с петлями я смастерил. Так что не переживай, все будет хоккей, йок макарёк.

– Все одно, не дело это.

– А у тебя что же, есть предложение какое?

– Есть. Найти инженера, и пусть он составит чертежи наших карабинов, нагана и оптики. Я так думаю, мы на этом сможем хорошо приподняться. Помнишь, сколько стоит толковое оружие? Этот «дятлич» куда как капризнее нашего, а и то на вооружении в армии состоит.

Ну да, в оставленном ими мире символом Дикого Запада был «винчестер», тут, похоже, эта роль будет отведена «дятличу», детищу рустинского оружейника. Хотя… Может, и так, а может, и эдак, кто знает, вдруг найдется какой иной бренд.

– Да и их револьверы нагану уступят и в количестве зарядов, и в самовзводе. А каждая идея чего-то да стоит, – все не унимался Алексей. – Вот и оптика. Думаешь, не уцепятся за возможность многократного повышения точности стрельбы?

Оно бы можно и послать Болотина с его нытьем, но зачем? Стемнеть-то стемнело, и в чаще делать нечего, но по сути еще совсем рано, не ложиться же спать в самом-то деле. Ладно бы светало пораньше, так нет же. Раньше семи не выйдешь, и то это только из-за необходимости обхода ловушек. Ну и сколько тогда спать? Да это же сдуреть можно и пролежни заработать.

Кстати, насчет часов, к приятному своему удивлению, они оказались не правы. Эволюция развития часов тут была весьма вихлястой, но все же победило деление круга на двенадцать равных частей, а учитывая то, что сутки здесь и на Земле – или в их мире, кто его знает, как правильнее, – между собой равны, то их часики могли быть вполне востребованы. Правда, с календарем был облом, по дням он никак не совпадал, но это уже и не принципиально.

Но продавать их они все же решили не спешить. Агрегаты во вполне работоспособном состоянии, много за них не выручишь, максимум по сотне крон, так что пусть пока послужат, ну а если уж совсем припечет, то можно будет и загнать. Был, правда, вариант нарваться на какого коллекционера, вот тогда можно было бы поднять посолиднее, раз эдак в пять, а то и больше, все же эксклюзивная вещь.

– Леш, ну кто станет цепляться за это новаторство? – Раз уж заняться нечем, Сергей решил поддержать разговор, да и приспустить Алексея не мешало бы, пока он сам себя не накрутил сверх меры. – Сам посуди, тут с производством патронов полный швах, как и со станками. А для наших голубушек нужна отдельная линия, да еще и пули, не принятый тут свинец. Такие патроны хороши для людей состоятельных, но никак не для солдата. А касаемо точности… Ты представляешь, сколько будет стоить тут такая оптика? Я не стану говорить про линзы, хотя они тут куда дороже, но одна только работа… да тут нужно задействовать часовых дел мастеров с их ювелирной точностью. И такую дорогую весчь в заскорузлые солдатские лапы? Не смеши мои тапочки.

– Хорошо. Магазин, в конце концов, можно переделать и под имеющийся тут патрон, как и калибр заявить соответствующий. От этого ведь надежность самой системы не пострадает.

– Насчет надежности не скажу. А насчет оружия… Леш, как думаешь, отчего тут армейские образцы делаются однозарядными? Кстати, я узнавал, «дятличи» не состоят на вооружении у кавалерии и вообще армией не закупаются.

– Как так? Мы же сами видели драгун с этими карабинами.

– Видели. Но я тут разузнал. Машинка в общем вполне надежна, хотя и требует ухода, но производится только для гражданского рынка. Вот револьвер под этот патрон, тот да, на вооружение принят и сейчас активно поступает в войска, заменяя пистонный. А карабин мимо.

– А почему?

– Основных причины две. Первая – маломощный патрон. Прицельная дальность у «дятлича» всего-то триста шагов, то есть двести метров, что несколько маловато для вояк. И вторая – скорострельность и соответственно невероятная прожорливость оружия. Есть серьезные опасения, что это приведет к чрезмерному перерасходу боеприпасов. Поэтому, в частности, кавалерии не запрещается покупать эти карабины вместо уставных однозарядных, но строго на свои средства. К тому же в носимом боекомплекте должно быть не менее полутора сотен выстрелов против положенной полусотни к уставным карабинам. И все это за свой счет.

– Это же сколько получается?

– Неслабо получается. Правда, драгуны закупают непосредственно на армейских складах, патрон-то под армейский револьвер. Так что им он обходится не по восемь гнедков, а по пять, но все одно кусается.

– Если позабыть про тренировку, то семь с половиной крон только на патроны, да и сам карабин семьдесят крон… Они что, больные, так тратиться? Да тут на эти деньги можно вполне сносно прожить год.

– Если сносно, то и два, при наличии собственного жилья. Но тут такое дело, что парни смотрят вполне практично. Основные дистанции боя редко когда превышают двести метров, а на таком расстоянии карабин довольно точен. Прибавь скорострельность порядка сорока выстрелов в минуту. Емкость магазина в шестнадцать патронов и возможность использования любой передышки для подзарядки, когда оружие все так же готово к стрельбе. Ты заметил, что с «дятличами» бродят в основном битые дядьки? Станут такие покупать туфту? То-то и оно. Жизнь, она куда дороже сотни крон. Кстати, револьверы с самовзводом не производят по той же причине – чтобы избежать перерасхода боеприпасов. Так что наши игрушки пока не в тему.

– Блин, и что, получается, теперь мы охотники-промысловики, и иное нам не светит?

– Спокойно, Алексей. С чего-то же начинать нужно. Я вон тоже был недоволен тем простым обстоятельством, что нам приходится батрачить на Бедрича. Помнишь, как ты успокаивал меня?

– Тут все верно. Нам нужно было изучить как минимум язык и составить представление об этом мире.

– Ну а теперь пришла пора понять, что, несмотря на нашу принадлежность к цивилизации, обошедшей местную минимум на полтораста лет, ничем таким сверхъестественным мы их потрясти не сможем. Так что придется вписываться в местное общество, а не ставить его с ног на голову.

– Вот это называется вписываться? По-моему, у этого иное название – влачить жалкое существование.

– Леша, ты бы поаккуратнее на поворотах.

– Сереж, я не хочу тебя обидеть. Да, ты жил этой жизнью и там, но сам подумай, по справедливости ли это было? Ведь за прямо-таки каторжный труд, по сути, промысловики получают гроши.

– Ну да. У тебя место было потеплее и получалось куда лучше, чем у меня. – Сергей честно старался, чтобы Болотин не смог определить, насколько его это задело, но не преуспел.

– Сереж, ты зря решил, что я считаю себя выше тебя. Да, я получал хорошую зарплату, при этом упахиваясь куда меньше, чем ты, к тому же круглый год, а не морозя хозяйство в охотничий сезон. Но получать достойную зарплату за свою работу – это нормально. Так почему мы должны равняться на то, что НЕ нормально? И потом, разве я хотя бы раз сказал «я»? По-моему, наоборот, звучало только «мы».

– Все, Леш, все. Уел. Каюсь. Был несправедлив. Ну что, промысловик, спать, а завтра снова в бой?

– Пока да. Но на будущий год нужно будет придумать что-то другое.

– Ну думай. У тебя в этом плане мозги лучше закручены, я же все больше палить в разные стороны.

– Кстати, Сереж, я все спросить хотел. А отчего у тебя охотничьих патронов всего-то пара десятков, а остальные все вроде как боевые?

– Те пара десятков с прошлого сезона остались, а остальные я у одного прапора купил, вдвое против магазинных, и себя и батю обеспечил.

– А я слышал, что охотничьи вроде для этих целей лучше.

– Правильно слышал. Но и эти при малой доработке тоже будь здоров. Там всего-то кончик чуть подпилить напильником, да пару надрезов на пуле, и молотит хоть куда.

– А точность не падает?

– Падает. Да только ты же на охоте не станешь палить за пять сотен метров, а до трехсот вполне приемлемо, впрочем, как и охотничий патрон. Ладно, спать давай, умник. И смотри, головную мышцу напрягай всю ночь, как нам стать местными Рокфеллерами и на охоту ходить только ради удовольствия.

– А вот и придумаю.

– А я и не сомневаюсь. И вообще, я за любой кипеш, кроме голодовки.

У дровяного отопления есть один значимый недостаток – дрова прогорают куда быстрее, чем каменный уголь. Данное обстоятельство приводит к тому, что утром вставать довольно зябко. Это характерно в тех случаях, когда ты ложишься спать рано, а впереди у тебя долгая зимняя ночь, в течение которой никто в печь дровишки не подбрасывает, так как не лунатики. А что делать, если скука одолевает? Нет, поговорили, конечно, славно, да только все одно спать завалились в десять, а вставать не раньше семи.

Все же неплохо было бы иметь запас книжек. В бытность свою на Земле Сергей много читал, чтобы скоротать как раз вот такие вечера. Вопреки расхожему мнению покупал он не новые книжки, а уже бывшие в употреблении, так было дешевле. К букинисту какие только книжки не несли, были и те, которым нет еще и месяца со дня выхода из печати, и совсем уж древние, лохматого года. Но тут с книжками не развернешься. Цена слишком кусается, а у них с деньгами не густо. Впрочем, можно купить и бывшие в употреблении, правда, при школе и на факториях выбор скромный, как говорится, бери что есть и радуйся.

Но попробовав почитать местных писателей, Сергей пришел к выводу, что при всей своей любви к чтению их читать он не сможет. Изложение местных романов было наивным и пафосным одновременно. Словом, не тот стиль, к которому привык Варакин. Возможно, хватив скуки этой зимой, он и изменит свое мнение, но пока подобное не наблюдалось.

Затопить печь. Приготовить завтрак. Покормить собак, но не досыта, отъедаться вечером будут. Собрать рюкзак. Подхватить оружие. Вот, пожалуй, и все приготовления к следующему трудовому дню. Обед будет в лесу, для этого все необходимое имеется, поэтому причин возвращаться в избушку нет, да и не находишься сюда обедать.

Обход ловушек порадовал. Из десятка четыре сработали наилучшим образом. Правда, в двух были все еще живые собольки, но Сергей быстро устранил этот недостаток. Да плюс, пока обходили, подстрелили еще двоих. И все это до обеда. Лихо.

Настроение Алексея заметно улучшилось, но не сказать, что выправилось полностью. Было заметно, что вчерашний разговор для него не прошел бесследно, и он постоянно напрягает головную мышцу, чтобы придумать какой-нибудь оригинальный способ скорого обогащения. Менять мир и прогибать его под себя желания не было никакого, но в то же время и бродить до скончания своего века по лесам ему претило.

К концу дня они вернулись в избушку с восемью тушками, отчего Сергей откровенно пребывал в крайней растерянности. Он не мог поверить в то, что все происходящее не бред, а вполне себе реальность. Количество зверя было просто запредельным, о таком он не мог подумать даже в самых смелых своих мечтах.

В довершение ко всему Уран обнаружил еще и медвежью берлогу. Шкура медведя, она куда дороже будет, а мясо его, в отличие от соболей, которые шли только собакам, можно и самим употребить в пищу. Медвежатину Сергей уважал.

– Завтра с утра отправимся к Кафкам, – сдирая с соболя шкурку, произнес Сергей.

– Чего это? – позвякивая посудой в процессе приготовления ужина, поинтересовался Алексей.

– Как это чего? Про медвежью берлогу уже забыл?

– А на потом оставить нельзя? Он ведь в берлоге и никуда не денется.

– И не подумаю откладывать. Ты медвежатину когда-нибудь ел?

– Нет, как и волчатину.

– Много потерял. Ну да ничего, завтра поешь.

– А если у Кафок какие планы? Вот так вот они сидят и ждут, когда Сергей Иванович пригласит их поохотиться на мишку.

– А зачем нам Кафки? Я что, подрядился на них пахать? Хватит, им и без того по долгам ввек не расплатиться. Хотя и платить не собираются, все бы на халяву проскочить.

– Так ты что же, думаешь, мы вдвоем справимся?

– А чего там управляться?

– Ну я не знаю. Охота на медведя всегда была опасным занятием.

– Это смотря как охотиться. Если так, чтобы кровушку разогнать по жилам, тогда да, тогда может быть очень даже опасно. А если подходить к этому делу с промысловой точки зрения да умеючи, то ничего сложного.

– Вот так вот просто?

– Ну конечно. Чего сложного стрельнуть спящего мишку в берлоге.

– А если выскочит?

– Я уж на десяток медведей ходил, и из берлоги мишка только раз вырвался. Из них три раза один был, так вообще все тишком да ладком прошло.

– А зачем тогда к Кафкам идти?

– Странный ты. Мишка, он ведь не легонький, что же его на себе волочь, да и из берлоги выковыривать придется. Лошадь нужна, а то надорвемся. Опять же вход в берлогу он затыкает пробкой из сухого мха и листьев. Руками все разгребать? Вилы не помешают. А где все это находится?

– Слушай, а тут ведь вроде как получается наша Северная Америка.

– Куцая она какая-то получается, хотя и похожа, чего уж там, как и пинки эти, и все остальное. А ты это к чему?

– Так ведь гризли.

– Что гризли?

– Ну гризли, они вроде как побольше наших мишек будут.

– А какая, к ляду, разница, гризли он или среднестатистический бурый мишка? Медведь, он и здесь медведь. Так что обложим вход парой-тройкой бревнышек, чтобы, случись, не выскочил сразу, откопаем пробку да стрельнем его прямо в яме. Потом выволочим наружу, разделаем и к вечеру управимся. Даже лошадь на хутор вернуть успеем.

– Просто как-то все.

– А чего усложнять? Леш, я вот лясы точу, но шкурки деру, а ты ерундой маешься, а ведь есть-то хочется.

– Ага, извини, что-то я отвлекся, – возвращаясь к обязанностям кашевара, засуетился Алексей.

Как и предполагали, в путь выдвинулись еще до рассвета. До хутора пару часов идти, не меньше. Потом еще обратно, да до берлоги еще часа полтора. Вот и выходит, что только дорога съест минимум часов одиннадцать. А ведь еще и петли обойти нужно. Не дело, когда добыча бесхозной остается. Эдак и на охоту времени не останется. Это Сергей что-то расслабился, строя планы на сегодняшний день.

Нет, все же возвращать лошадь пока не к спеху. Нарубит лапника, устроит ей шалашик, чтобы ночь нормально перестояла, а с утра отведет. Подумаешь, день без охоты, медвежья шкура это с лихвой перекроет. Но петли они все же и завтра обойдут. Так будет правильно. Кстати о лошадке. Раз пошла такая пьянка, нужно будет не забыть ей корма прихватить.

Как раз рассвело, когда они были примерно метрах в трехстах от хутора Кафок. Самих построек пока не видно, но им эти места отлично знакомы, ведь именно здесь они валили деревья для домика, в котором сейчас ютилась вся большая семья. Так что расстояние они могли указать с точностью до десятка шагов.

Кстати, Кафки уже приступили к рубке леса. Ну да, чего тянуть-то. Леса заготовить нужно изрядно, а помощников у них теперь нет. Лучше бы, конечно, дождаться, когда слой снега станет потолще, тогда шансы расколоть ствол куда меньше, но, с другой стороны, справлялись же они летом, так что ничего страшного не случится.

Выстрел прозвучал неожиданно. За ним разноголосицей еще три. Потом еще один. Сергей с Алексеем остановились и переглянулись. Оружие стаскивать с плеча нет никакой необходимости, оно и так в руках. Несколько неудобно, но лучше уж так, чем потом выхватывать его с плеча и уж тем более из-за спины, чай, не лето, одежка особым удобством не обладает. А места тут тревожные, так что с оружием лучше не расставаться и быть готовым ко всему.

– Ты думаешь то же, что и я? – нервно сглотнув, спросил Алексей.

– Бедрич три шкуры со своих спустит за бесполезную пальбу. Да и на тренировке так стрелять не станешь. Вишь, как заполошно палили?

– Пинки?

– Скорее всего. Больше некому.

В этот момент опять донеслась разноголосая трескотня – стреляли из ружей, карабинов и револьверов. Криков, столь характерных для пинков, слышно не было. Да и вообще, если это действительно они, то можно только удивляться тому, насколько они хорошо вооружены.

– Ты как знаешь, Леха, а я пошел, – решительно произнес Сергей.

– Я с тобой.

Видно, что страшно мужику, но настроен решительно. Не отвернет и пойдет до конца. Это хорошо. Не дело оставлять в беде тех, с кем хлеб делил. Подумаешь, Бедрич обладает присущей крестьянам хитринкой и прижимистостью. Но это не значит, что он готов на гадости и не придет на помощь, случись в том необходимость. Вот и они готовы… Оба… Ну раз уж так, то…

– Забирай левее, зайдешь с юга.

У Алексея и без того вид был не из храбрых, а при постановке подобной задачи глазки так и забегали. Одно дело – быть вместе с Сергеем, и совсем другое – вдруг остаться одному. Они ведь не знают, сколько их там.

– Леш, если их слишком много, то выстрелы с разных сторон их испугают и они побегут, – успокаивая Болотина, заговорил Сергей. – Воевать на три стороны – удовольствие маленькое.

– Это если Кафки еще держатся.

– А чего палить, если дом уж взяли? Патроны-то не бесплатные. Да и не могли их врасплох застать, там же мои собачки, а они не волкодавы, тихо бросаться не умеют, такой лай поднимут, что мама не горюй.

– Ладно, – наконец решительно произнес Алексей, словно отважившись броситься в прорубь в сильный мороз.

– Леш, только не геройствуй. Сможешь в кого попасть – хорошо, а нет… Хоть в воздух пали, только шуму побольше.

– Да ладно тебе. Я уже был в бою. Забыл?

– Помню, помню, – тут же пошел на попятную Сергей. – И еще. Сзади они никого не ждут, но ты все равно по сторонам повнимательнее.

– Ну? Все? Или еще инструктаж на полчаса заведешь?

Хорохорится, а сам едва не в истерику впал. Но нет. Не сорвется. Такие на одном характере будут держаться. Сергей-то поначалу думал – гусь столичный, а на деле парень оказался со стержнем.

– Не трухай, Леха. Все будет пучком, – все же решил поддержать друга и вселить в него уверенность Варакин.

Он с чувством толкнул Алексея в плечо, придавая ему нужное направление, и, как только тот начал движение, шагнул в сторону и сам. Сергей собирался зайти справа, так как с той точки просматривался весь обширный двор хутора, пока лишенного глухой ограды.

Впрочем, если Бедрич не сглупит, то такая ограда и не появится. Самое разумное – это сделать легкий забор из тонкого штакетника, с просветами. Такая конструкция вполне удержит хищников, не сможет служить прикрытием в случае нападения двуногих и не перекроет обзора к подступам. Глухой забор оправдывает себя только при наличии достаточного числа защитников или в больших населенных пунктах, а так только помеха и на руку нападающим.

Здесь и жилые дома ставят немного на отшибе, со свободным пространством вокруг, чтобы легче было обороняться. Если есть наемные работники, то они живут в домиках на хозяйственном дворе, одновременно охраняя хозяйское добро. Если нет, то проще лишиться скотины, чем домашних. А ведь постройки очень даже можно использовать и как прикрытие.

Так. Бедрич решил не оригинальничать и поставить дом в сторонке, на возвышенности. Вот и бревна уж складирует. Метров двести до хоздвора, где сейчас все семейство проживает. Безопасность блюдет.

Сергею были прекрасно видны все подходы с северной стороны, с южной должен будет прикрыть Алексей. Но похоже, что там никого и нет. Нападающие используют как прикрытие конюшню, которая одновременно и за коровник. Один из них укрылся за штабелем бревен. Еще один в повозке. Парусины на ней сейчас нет, сняли, чтобы не портилась, так что видно его хорошо. А что, вполне нормальная позиция – и недалеко, и борта от пуль отлично спасают.

Что там имеется? Ага, лошадей вроде как шесть, и все под седлами. Значит, не меньше шести должно быть. Получается, в конюшне четверо. А, нет, вон сзади дом перекрывает еще один. Но сидит тихо. Скорее всего расчет на то, что нервы у обороняющихся не выдержат и они попытаются сбежать через эти окна.

Ну да. Взять забаррикадировавшуюся в доме семейку без каких-то спецсредств, измором или не устроив пожар весьма проблематично. Здесь вам не тут. Все серьезно и по-взрослому. Окна небольшие, только чтобы чуток свет пропускали, и те забраны массивными ставнями с прорезанными бойницами. Дверь тоже толстая и с бойницей. Словом, пинкская территория, чего еще ждать-то. Да и вообще, в этих местах предпочитали строить не столько дома, сколько блокгаузы. Безопаснее так, надежней.

Получается, до троих из шестерых Сергей вполне сможет дотянуться. Тот, что в повозке, конечно, лихо прячется за бортом, но эти плахи непробиваемы для свинцовой пули, а из его карабина достать даже сквозь нее вполне реально, да что там реально, без усилий.

Рассматривая в оптику двор, обнаружил и своих питомиц. Машка и Гора до конца исполнили свой долг перед людьми. Как видно, они подняли шум, оповестили людей об опасности и даже пытались воспрепятствовать незаконному проникновению на частную территорию, а затем пали от выстрелов. Ну да, они же охотницы, а их прятаться или уворачиваться от оружия никто не учил. Их дело обозначить добычу, облаивать и всячески препятствовать бегству, пока хозяин не поставит точку.

При виде пристреленных собак в Сергее вскипела такая злость, что он был готов голыми руками рвать ублюдков, посмевших сотворить подобное. Четыре года эти собачки жили с ним вместе, можно сказать, под одной крышей. Сколько трудов в них вложено, сколько любви и даже частичка самого себя. Ну, суки! Никого не выпущу, йок макарёк!

Новый всплеск стрельбы. Как видно, перед этим нападающие перезаряжались. Из дома им ответили парой выстрелов, не иначе лишь бы обозначить свою решимость драться до конца, чем в надежде попасть в укрывшихся. Кстати, непонятно, к чему такой тарарам. Тут ведь снайпером нужно быть, чтобы ранить стрелка за узкой бойницей.

Нет, при наличии возможности хорошо прицелиться, а главное будучи под нормальным углом, можно и без оптики. Но все одно стрелком нужно быть хорошим, а там таких не было. Отчего так? А просто все. Хорошие стрелки вот так жечь боеприпасы не станут. Варакин бы не стал.

Но тут ему стало очевидно, что не стоит себя считать самым умным, а остальных вышедшими погулять. Оказывается, нападающие прекрасно знали, что и, главное, для чего делали. Под прикрытием непрерывного треска выстрелов один из лихих – а кто же еще станет атаковать мирного хуторянина? – выскочил из конюшни и, добежав до дома, вжался в бревенчатую стену.

Его отлично видно в оптику. Никакой лихой ковбойской шляпы, одет по погоде, шапка на голове. Разве только куртка хотя и меховая, но явно коротковата для верховой езды. Но, может, под это дело у него все же имеется нечто длиннополое, способное защитить, а то, если иначе, легко можно заработать себе такой геморрой, что мама не горюй. Другое дело, что в бою такое одеяние будет неудобным. Так, ладно, что там еще? На бедрах две кобуры в оружейном поясе, на котором видны желтые патроны. Выходит, револьверы из новомодных и сейчас находятся именно там, где и должны. А вот в руках у него нет ничего.

Мужик лыбится во все тридцать два зуба и показывает тому, кто остался в конюшне: мол, порядок. А чего не порядок, порядок, конечно. Он, гад, сейчас в мертвой зоне, и, чтобы до него добраться, нужно в окно выглядывать. Ну и что с того?

Сунет револьвер в бойницу и станет стрелять? Можно, конечно, но эдак его скорее израсходуют. Он-то будет бить вслепую, потому как даже если сумеет туда заглянуть, то со света ничего не увидит. А вот из дома его рассмотрят враз.

Вдруг из ворот конюшни, описав дугу, к ногам мужика, прижавшегося к стене дома, упали переметные седельные сумки. Все интереснее и интереснее. А чего же он сразу без сумки бежал? Наверное, чтобы не мешала. Мужик достает оттуда что-то похожее на коротенькие такие и толстые палочки. А вот это уже весело. Это очень весело.

– Эй, старик, не глупи. Мой человек у твоего дома, у него взрывчатка. Одной шашки хватит, чтобы вынести дверь. Потом бросим вторую и войдем спокойно. Все, кто не помрет, будут оглушены, и вы ничего не сможете поделать.

– А почем мне знать, что ты не обманешь?

Голос Бедрича, на удивление, звучит так же громко, как и бандита. Не иначе как кричит прямо в бойницу. Неужели сейчас договорятся? В принципе, иного выхода у Бедрича нет. Устранить опасность, иначе как высунувшись из дома, он не сможет, а тогда его однозначно подстрелят. И потом, у него за спиной семья.

Вот если дать понять, что у него есть союзники… Нет, тогда весь эффект неожиданности псу под хвост, а это в нынешних условиях половина победы. Хм. И даже больше, потому как он сможет достать уже четверых.

– А зачем мне тебя обманывать? Ладно бы я предлагал тебе это, если бы только собирался подобраться к дому, но мой человек уже там, и осталось только поджечь шнур. Старик, я даже согласен, если вы останетесь при своем оружии. Нам нужно только тепло и возможность перевести дух. Два дня, это все, что нам нужно. Мало того, мы щедро заплатим.

– Ага, ты заплатишь. Нешто думаешь, я тебя не признал?

– Да не знал я, что тут именно ты живешь. Ну было в харчевне, так и быльем поросло, я, чай, тоже не прав был.

Ого. Вон кого принесло. Но это все лишнее, сейчас они точно договорятся, а вот это Сергею никак не нужно. Скажете, цена жизни собачек и человека несопоставимы? Может, и так. Но Сергей думал иначе. А еще… Он был просто уверен, что так просто ничего не закончится и бандиты непременно покажут свой звериный оскал. Может, им как раз не хочется ранить девок, с которыми есть желание поразвлечься.

Но это Варакину легко рассуждать, будучи на своем месте и понимая, что ничего еще не закончилось, а пока даже и не начиналось-то толком. А как быть Кафке, которому свет в окошке показали, и вроде все так логично, одно к одному укладывается?..

В свете изменившейся обстановки номер один – мужик со взрывчаткой, номер два – тот, что за бревнами, а то еще перебежит. Третий – тот, что за домом. В повозке на закуску, он точно никуда не денется, будучи уверен в том, что в надежном укрытии. Ладно, приоритеты определены, задачи поставлены.

Выстрел! Мужик с динамитом как-то бочком откинулся на бревенчатую стену и медленно сполз по ней. Но еще до того, как он коснулся земли, а остальные осознали произошедшее, прозвучал второй выстрел. Второго бандита бросило грудью на бревна, а потом он медленно начал скатываться набок.

Вжью! О как! Как же ты, зараза, сразу меня просек-то? Сергей едва успел навести перекрестье на стрелка, сидящего в ямке за домом, как он снова выстрелил. Бах! Тук-к! Удар пули в бревно тупой, словно кто молотком двинул. Ну, сука! Бах! Вжью! Это уже сбоку. Да чтоб вам!.. Стрелок еще успел перезарядиться, а вот вместо того, чтобы в очередной раз выстрелить, как-то уж очень лихо мотнул головой и опрокинулся на спину. Получи, гаденыш!

Бах! Вжью! Бах! Тук-к! Твою ж мать! Мало ему стрелка, укрывшегося за бортом повозки и чувствующего свою полную безнаказанность, так еще один, выбравшись из конюшни, занял позицию за углом. Грамотно так занял, ничего не скажешь. Но с тобой чуть погодя. Выстрел резкий, как удар плети, что сильно выделяет его среди остальных, громких и басовитых. Никаких сомнений. Умник в повозке уже не думает ни о чем, кроме как о своей ране, а может, у него нет и этих мыслей, потому как все его помыслы уже обращены к вечному. Но с этим потом.

Стрелок за углом бьет, что твой пулемет, раз за разом посылая пули в засевшего за бревнами Варакина. Свинец то проносится мимо с противным жужжанием, то глухо ударяет в дерево, то, взлохматив борозду, с завораживающим «птью-у» рикошетит и уносится в сторону. А вот Сергей не суетится. В поле зрения треть головы, не больше, остальное укрыто срубом и прислоненным к стене передком, с помощью которого перевозили бревна. Впрочем, стрелку это не помогло. Очередной хлесткий выстрел «мосинки», и он отвалился за стену.

Но это еще не все. Сергей лихорадочно вталкивает в приемник патрон и посылает вперед затвор, отозвавшийся сытым клацаньем. Где последний?

Ушлый, зараза. Еще немного, и он будет недосягаем, скрывшись за деревьями. Воспользовавшись ситуацией и звериным чутьем прочувствовав, что это конец, главарь – а таким прытким мог оказаться только он – вскочил на коня и, нахлестывая уставшее животное, устремился к лесу. Нет, не врал вожак, что им нужен отдых, по лошади видно, что заморенная и, несмотря на неглубокий снег, всего-то, считай, землю припорошило, передвигается с трудом. Может, и в остальном не врал? Хрена! Сколько волка в овечью шкуру ни ряди, все одно хищником останется. Не сегодня, так завтра такое мирное решение однозначно боком вылезло бы.

Последние сомнения прочь. Приклад упирается в плечо. Взгляд наводит панораму на цель. Что за?..

Все бы ничего. И Бедрич с его домашними вроде как и не чужие. Да даже если подумать, что семья Кафка должна им как земля колхозу, уж жизнями обязаны точно, а женщины так и не только. Каково бы было в рабстве у пинков племени арачи? Уж не сахар, это точно. Но с другой стороны – соседи. Это в городах просвещенного двадцать первого века живущие на одной лестничной площадке друг друга не знают, а тут соседи совсем по-другому воспринимаются. Да что там, вон Сергея взять и его земляков.

Словом, нет иного пути, как только за семейство Кафка вписываться. И по полной, по самые помидоры. Все так. Но как же страшно. Алексей никогда не считал себя трусом, да и не был им по сути. Даже явное превосходство противника не могло заставить Болотина спасовать. И когда на том холме они отбивали незнакомых хуторян, он не испытывал ничего подобного. Нет, страшно ему было всегда, но он находил в себе силы переступить через этот страх.

Но тут он вдруг осознал, что если допустит хотя бы один промах, то это будет все… Конец… Те, с кем он сейчас может столкнуться, будут его убивать, и плевать им на то, кто он есть на самом деле. Решил играть в игры, где выживает сильнейший, получай полной мерой.

Трясясь как осиновый лист, он занял позицию, указанную Сергеем. Конечно, о конкретном месте разговора не было, только о направлении, но вот это поваленное дерево в двухстах метрах от хутора вполне подойдет. Правда, просматривается не очень – сарай, в котором находится инвентарь, перекрывает половину двора и дома. Да и конюшня только с тыльной стороны видна. Хотел было переместиться на другую позицию, но понял, что не в состоянии пошевелиться.

Странно. Отчего же так страшно? Ведь тогда он тоже понимал, что пинки могут напасть на них и убить. Так отчего же он отчаянно боится именно сейчас? Наверное, все дело в том, что тогда рядом был вечно уверенный в себе или умеющий выглядеть именно так Варакин. Толика этой уверенности передавалась и Алексею. А сейчас его рядом не было. Если Сергей не наврал и действительно двинулся на выручку хуторянам, то он сейчас на противоположной стороне.

Стоп! Это что за мысли такие? А где Варакин еще может быть?! Ясное дело там, с другой стороны, и сейчас готовится драться. Тряпка. Соберись. Там ведь женщины, дети. А тут граница и полное беззаконие.

Он медленно и как-то картинно наполовину отвел затвор, а затем вернул его вперед и провернул. Все. Карабин к бою готов, патрон в патроннике. И вот еще – дрожь прошла. Он готов. Может, поменять позицию? Нет. Бессмысленно. Самая удобная с другой стороны, ее-то и выбрал Сергей, собираясь играть первую скрипку, а с этой, как ни встань, все одно какая-нибудь постройка прикроет часть двора. Так какой тогда смысл лишний раз дергаться? Пусть начнется, а там будет видно.

Сначала стрельба. Она предстала какой-то нереальной, картинной, а вернее, чем-то таким, к чему он, Болотин, не имеет никакого отношения. Палят стрелки по бревнам, только щепки летят да эхо носится. А еще двор сизым пороховым дымом заволокло.

Потом переговоры. Всех слов не понять, но из той трети, что он умудряется разобрать, следует, что бандиты вроде как зажали хуторян в угол и у тех выхода иного нет, кроме как идти на мировую. Может, все же пронесет. Вроде ни раненых, ни убитых с обеих сторон нет. Правда, Алексею видна одна лайка, кажется Машка, она в крови и не шевелится. Но ведь это же собака, не человек.

И вдруг началось. Хлесткий, как удар плети, выстрел. «Мосинка», больше просто нечему. Мужика у дома тут же свалило. Вдогонку звучат несколько выстрелов, более глухих, но карабин Сергея раз за разом оглашает окрестности, без труда выделяясь из общей массы. Насколько эффективно ведется стрельба, не понять, так как результат не виден, но вроде то один, то другой стволы противника замолкают.

Вот из-за конюшни показываются сразу двое. Один падает на колено за углом здания и стреляет куда-то в сторону бревен, где должен будет подняться дом Кафки. Алексей бросает взгляд туда же. Так и есть. За невысоким штабелем засел Сергей. Видно его не очень хорошо, но рассмотреть можно.

Алексей вскидывает карабин и целится в спину бандиту, ведущему огонь по Варакину. Палец оглаживает холодный металл спускового крючка, но найти в себе силы, чтобы нажать на спуск, не получается. Живой человек… Он должен стрелять в живого человека.

Но ведь уже стрелял и даже убил. Убил. А потом блевал дальше чем видел, спрятавшись от постороннего взгляда, и не спал двое суток. А еще… Там были краснокожие дикари, а здесь… Ну да, бандиты… Ну вроде как бандиты… А может, это они с Сергеем сейчас совершают преступление, стреляя в цивилизованных людей. Ведь есть же законы и суд.

Вот мужик отвалился в сторону и затих. Все, выстрелов больше не слышно. Только топот. Ага. Точно, топот. Всадник. Лошадь, без сомнения, устала, и ей не удается в достаточной мере разогнаться, но тем не менее мужик в короткой кожаной куртке на меху довольно быстро приближается к Алексею.

Опять карабин вскинут. Человек в прицеле. Нужно стрелять. Черт! Черт! Черт! Ну хотя бы шугануть, а там Серега разберется. А-а-а, падла!!! Не в состоянии выстрелить в человека, до которого всего-то уже метров тридцать, Алексей выскочил из укрытия, все так же продолжая удерживать бандита в прицеле. Или не бандита? Совсем запутался.

– Стоять!!! Стоять или стреляю!!!

Всадник резко вскидывает руку, и Болотин отчетливо видит черный провал револьверного ствола, уставившегося прямо на него. Казалось бы, расстояние все еще метров двадцать, ну никак не меньше, но он видит все в деталях. Полыхнуло. Выстрел вышел каким-то сдвоенным. Левую руку ожгло огнем, отчего он выронил карабин и зажал рану. Бандит, нелепо взмахнув руками, вывалился из седла, подняв небольшое облачко рыхлого снега. Лошадь же пробежала дальше.

Ах ты… Ну ты… Ах ты падла. И он еще сомневался?! Да гасить его нужно было сразу. Ах ты тварь! Карабин так и валяется в снегу. Алексей делает несколько шагов, подбирает выпавший у поверженного Сергеем противника револьвер, взводит курок. Получай! Калибр у револьвера солидный, миллиметров десять, никак не меньше. Половину черепа буквально сносит, выплескивая мозги, загваздывая все ошметками и образовывая на белом снегу эдакий своеобразный кровавый нимб.

Взгляд на того, что лежит в полутораста метрах. Вроде не шевелится. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Вот сейчас подберет карабин, подойдет и добьет. Потому как не хрен. Потому как человеческого языка тут не понимают.

Он подобрал карабин. Лошадь. Уставшее животное, более не понукаемое никем, практически без движения стояло всего лишь в двадцати метрах. До то ли убитого, то ли раненого бандита около двухсот. Ну не бросать же кобылу в самом-то деле.

Когда он подошел к лошади, то первое, что бросилось ему в глаза, это пухлые переметные сумки. Он, может, и не обратил бы на это особого внимания, если бы из-под клапана одной из них не выглядывал уголок какой-то бумажной пачки уж больно веселенькой расцветочки. Заглянул. Охренел.

Нет, он не ошибся. Это была скрепленная полосатой бумажной лентой пачка десятикроновых купюр. Если в пачке их сто, то это была тысяча крон ассигнациями. Рядом с ней пачка пятикроновых ассигнаций, трехкроновых, однокроновых. Во второй картина схожая, а еще на дне заметны какие-то странные бумажные свертки в форме цилиндров. Золотые кроны?

Голова поплыла. Это сколько же здесь?! Если учесть курс местной валюты… Да они самые настоящие богачи! Стоп! Спокойно. Главное, без шума и пыли. Потом все расскажет Сергею. Сейчас не стоит. Главное, чтобы Кафки ничего не узнали. Только Богу известно, как поведет себя человек, всю жизнь знавший нужду и вдруг оказавшийся рядом с таким состоянием.

Так. Вот стародревнее дерево с дуплом. Никто его рубить пока не собирается. Сейчас все силы уходят только на полезное, а эту трухлятину можно и потом убрать, нечего на нее время тратить. Это правильное решение. Пусть и дальше стоит себе и никому не мешает. Застегнуть клапаны сумок. Забросить их в дупло. Так. Снаружи вроде не видно. Вот и ладушки. Теперь коняга. Пошли обратно.

– Леха, это что было, йок макарёк?! Ты какого хрена из себя майора Пронина строил?! Почему не стрелял?!

– Сереж, я это… Ну растерялся.

– Дебил ты, Леша. А если бы все по-другому обернулось?

– Прости, Сереж. Я больше не буду. Честное слово.

– Что с рукой?

– Что?

– С рукой что, спрашиваю. Леха… Леха, йок макарёк! Твою ж дивизию, сто тридцатый полк. Кафки, мать вашу! Да выйдите вы наконец на улицу! Бедрич, Алеш, Даска! Леша, да что с тобой, паразит ты эдакий?!

– Ну что с ним? – ввалившись в дом с ворохом вещей, спросил Сергей.

Встревожен не на шутку. Еще бы, у Алексея был такой вид, что краше в гроб кладут. Бледный и даже серый. Варакин всегда пребывал в уверенности, что ранение в руку не может быть смертельным. Однако уверенность – это одно, а знание – совсем другое. Вот сейчас было полное ощущение, что Болотин умирает, и именно от ранения в руку.

– Спит, – устало произнесла хозяйка дома, вытирая руки тряпицей.

– Как спит? Без сознания?

– Ну можно и так сказать, но скорее все же спит, – улыбнулась Даска, и Сергею тут же стало ясно, что все в порядке. – Он потерял много крови. Пуля-то кость не задела, но крови пустила много. Если заразы какой не случится, то через несколько дней встанет.

Ага. Даске верить можно. Через руки жены Бедрича столько раненых прошло, со счету собьешься. Она, конечно, не врач, но в последнюю войну в Старом Свете была сестрой милосердия в госпитале, так что насмотрелась на всякие ранения предостаточно.

– Спасибо тебе, Сергей. Уж второй раз спасаете вы с Алексеем наше семейство.

– Ничего, Бедрич, жизнь, она странная штука, то так повернется, то эдак вывернется. Так что еще сочтемся. Ладно. Давай глянем, чего там нам Бог послал. – Сергей сбросил добычу на большой обеденный стол, где уже лежала часть трофеев.

Нет, ну а чего теперь делать-то? С Алексеем вроде порядок. Эти все – жмуры. Да и поделом. Так что теперь пора бы разобраться и со столь внезапно доставшимся наследством. По всему получается, что этих парней они застали на горячем и порешили вполне законным образом. Мало ли что они договариваться начали. В хуторян стреляли? Стреляли. Смертельную угрозу представляли? Представляли. Двери взрывать собирались? Собирались. Тут законы в отношении бандитов просты. Нарвался – получил, так тебе и надо. Поэтому все их имущество сейчас принадлежит друзьям.

Бедрич облизывается, глядя на это богатство, но тут какое дело – глаз видит, да зуб неймет. Ни одного из нападавших хуторяне так и не смогли приласкать. Опять же тут не о доле в трофеях думать нужно, а о том, что второй раз благодаря знакомцам беды большой избежали. Впрочем, чего это? Они и так не забывают. Ну а взгляд такой – так это нормально. Тут ведь никаких сил не хватит на подобное богатство спокойно взирать.

А взяли друзья очень даже неслабо. Восемь револьверов, четыре из которых новые, под унитарный патрон, еще четыре капсюльные. Три карабина «дятлича», еще один похож на него, наверное, ранняя модификация. Окошка для заряжания нет ни сбоку, ни снизу, и вообще непонятно, как это делать. Ага, вот, значит, как, сверху. Для этого нужно снять заглушку с пружиной. Геморройно как-то. Еще один карабин, похоже, этот армейский, однозарядный. Вроде такие же видел у драгун. Последней была двустволка, один в один как и та, что они взяли с индейцев.

С боеприпасами у нападавших было все в порядке. Всего, вместе с тем, что было на поясах и в сумках, удалось взять около пяти сотен револьверных патронов, сотню к армейскому карабину и полсотни к двустволке. Порох, пули, капсюля как для револьверов, так и для переснаряжения патронов. Ну что же, вполне разумно. Если снаряжать патроны самостоятельно, то это дело обходилось в три гнедка. Вон, Бедрич, как только узнал о подобном, тут же закупил капсюля и форму для отливки пуль.

Еще имелся десяток динамитных шашек в бумажных цилиндрах, уже изготовленных к применению. Их вполне можно было использовать как гранаты, так как в каждую вставлен капсюль со шнуром длиной сантиметров пятнадцать. Имелась и катушка с этим шнуром, который достаточно было привязать к тому, что торчал из шашек, если время взрыва нужно отдалить.

Впрочем, насчет динамита уверенности не было никакой, просто именно это название всплыло у Сергея по аналогии с вестернами. Уж больно все тут было похоже, разве только одежда отличалась, да и то не сильно, все же похожие условия.

– Бедрич, а ты не слишком… Еще рванет, – вспомнив, что динамит несколько капризная взрывчатка, Сергей попытался урезонить хуторянина, небрежно бросившего сумку со взрывчаткой под окно.

– Это бур. В него хоть стреляй, ничего не случится, подожжешь – будет спокойно гореть, нагреешь – расплавится. Без капсюля ничего не будет. А вот если бы был пал, то дело другое, его лучше вообще в дом не вносить, да и работать с ним удовольствия мало. Опасно. От него сейчас уже отказываются.

– А ты откуда так много знаешь?

– Так в прошлую войну воевал, а там как только забавляться не приходилось.

– Ясно. Давай дальше глядеть.

Нашлись и наличные. Вообще, богатенькие буратины попались. В общей сложности в их карманах и сумках обнаружилось триста пятьдесят шесть крон. Примерно треть из них валийские, но Бедрич говорит, что они, считай, один к одному с рустинской кроной. Хм. Если учесть тот факт, что Сергей планировал за год заработать не больше полутора сотен крон… Да они прямо-таки богачи. Оружие в отличном состоянии, лошади далеко не последние в ряду, седла и сбруя хорошей работы – все это богатство навскидку тянуло как минимум на тысячу крон.

Но как там говорится – жадность порождает бедность? Вот и не надо жадничать. Мало ли кто и чем обязан. По сути, если бы не Кафки, что глаза мозолили бандитам, то не видать друзьям этих трофеев как своих ушей. Остается надеяться, что Алексей согласится с этим решением. С другой стороны, а чего ему возражать, когда собственных талантов хватило только на то, чтобы подставиться?

Сергей быстренько отделил все четыре капсюльных револьвера и двустволку со всеми припасами и снаряжением. Потом присовокупил пачку с полусотней револьверных патронов. Вроде нормально получается. Хм. Еще как нормально. Даже если хуторянин заболеет на голову и решит продать все это, то по самым скромным прикидкам он сможет выручить минимум сотню крон. Это если отдавать все скопом и не торговаться. Мало? Вот только Бедрич делать этого не станет. Нет, не теперь. Раньше, может, и решил бы, что оружия в доме в достатке, но только не сейчас.

– Забирай, Бедрич. То ваша доля с этих бандюков.

– Щедро.

– По мне, так и нормально.

– Слушай, Сергей, а стоило ли так-то? Они вроде как уговориться уж хотели. Или за собачек осерчал?

– Вот, значит, как?! – Сергей едва не задохнулся от возмущения. – Ты что же, и впрямь решил, что они разошлись бы с тобой миром? Может, ты думаешь, что они и за постой заплатили бы?

– Но ведь они и впрямь могли всех вот этим положить, и мы им не помешали бы. – Бедрич показал на взрывчатку.

– Насчет арачей ты что-то не сомневался.

– Так то дикари. А это белые.

– А ты не подумал, что женщины твои мертвые им не нужны были? С мертвецами не больно-то и позабавишься.

– Так они же…

– Бедрич, хватит лясы точить. Лошадям присмотр нужен, а ты с железками возишься, как юнец, – не выдержала камланий над трофеями Даска.

– Так там Алеш с братьями управляется, – пожав плечами, возразил было хозяин.

– А ты поди погляди, как там они управляются. Кони-то и впрямь запаленные, кабы не сгубили, – продолжала настаивать супруга.

– Ладно. Иду.

– Ты чего это, старый, удумал? – как только оказались на улице и Сергей не мог видеть происходящего, набросилась на мужа Даска.

– Да я что?.. Я…

– Замолчи, пока скалку на горбу не сломала. Думаешь, не поняла, что жадность тебе разум застит? Это он все больше с железками возится, а ты, паразит, от денег зенки не отводил.

– А ты видела, сколько там? Да нам за два года таких денег не заработать.

– Ох, Бедрич, Бедрич… Мы парням по гроб жизни обязаны, а ты… бог со мной. О дочках своих да невестке подумай, что было бы с Саркой, Эмкой и Ханой.

– А что было бы? Тот атаман сказывал, что никого трогать не будет, уж к уговору шло, а тут они влезли.

– Слушай, если так жадность обуяла, то продай все оружие. Я так думаю, возьмешь немало. Но на парней напраслину возводить не смей. Сергей и без того щедр с тобой дальше некуда. Второй раз твое семейство из беды вызволяет, а ты вместо благодарности камень за пазухой упрятал. Грех это.

Бедрич внимательно посмотрел на жену, а потом вдруг понурился. Права благоверная. Как есть права. Жадность, а скорее все же зависть его обуяла, да так, что о всем добром позабыл. Не по-божески это, заглядываться на чужой каравай, да не с радостью за соседа, а с думами черными.

Но с другой-то стороны… Он бьется как рыба об лед, уж сколько лет пытается вырваться из тисков нужды. Переплыл океан, в долги тому банку влез, чтобы ссуду взять, жилы рвет из последних сил. А тут пара бездельников, иначе и не скажешь, постреляли пару минут, да еще все по закону – и приходи, кума, любоваться. Да если бы ему эти деньжищи, то он враз отбил бы долги в банке и работал бы только на себя, уж и не думая ни о какой ссуде.

– Знаю, что грех. Но ведь вон куда нужда клятая загнала. Здесь никто и селиться-то не хочет. А тут…

– Бедрич, ладый. Забудь, – прижавшись к мужу, начала увещевать Даска. – Не наше это. А мы заработаем еще. А то давай продадим то оружие, куда как легче станет. Долг полностью закроем, если с умом расторгуемся.

– Ты это брось. Деньги бы на оружие тратить я поостерегся, но коли выпало, то избавляться от него не стану. Тут без этого железа никак нельзя. Ладно, пойду к лошадям. Ты бы это… Сергею хоть скажи, чтобы он прибрал свое богатство. А то, не ровен час, закатится куда гнедок, так потом краснеть придется.

– Обязательно скажу. Иди уж. – Даска с довольной улыбкой подтолкнула мужа к конюшне. Отпустило мужика, ну и хвала Создателю.

Тем временем Сергей с хмурым видом навис над столом, подобно Кощею, что над златом чахнет. Впрочем… Привалившему богатству он конечно же радовался, не без того. Но тут какое дело выходит. Не получится просто так прикопать тела в чаще. Не подпишутся на это хуторяне. Придется ехать в Опань, да еще и везти с собой мертвяков. Там нужно будет объяснить, что да как было. Комендант форта, как лицо, наделенное полномочиями гражданской власти, должен будет учинить расследование.

Оно вроде как земли и не новорустинские, но, с другой стороны, власти так не считают. Всякий раз, как срастается нужным образом, они стараются показать, что земли западнее нынешней границы также подпадают под их юрисдикцию. Таким образом они подспудно готовят почву к тому, что эта территория уж давно и по праву входит в Новую Рустинию и только по недосмотру пока не заселена. Обычная в общем-то практика в Новом Свете. Просто рустинцы не так нахально действуют, как другие державы, что обосновались на этом материке.

Только по окончании официального расследования дело можно будет считать закрытым. Впрочем, проблем тут не должно быть. Даже в землях восточнее границы, где закон куда как крепче вцепился в людей, с расследованием никто особо не заморачивается. Напал первым и получил в зубы, так тебе и надо. Достал первым оружие – виноват. В этих пограничных краях бывало и такое, что все расследование заключалось в записи коменданта в амбарной книге, где кратко указывались суть происшествия, его результат и решение, принятое по данному поводу. Слово коменданта – закон. Все. Никакой лишней бюрократии.

Нет, дела тоже очень даже заводили, это уже все больше там, где есть законники. Но какие дела! Докладная законника об обстоятельствах происшествия, пара опросных листов свидетелей. Ну и хватит, пожалуй. И это по делу об убийстве. Словом, при таком раскладе вроде и опасаться нечего, но, с другой-то стороны, такая вот простота – это же райские кущи для самых страшных злоупотреблений. Вот и думай, как тут быть.

Но, похоже, поездки в форт все же не миновать. Даска, конечно, быстренько надавила на горло жабе, обуявшей Бедрича, только полный глупец не понял бы, что тот от зависти весь гусиной кожей покрылся, но похоронить это происшествие она не даст. Хозяйка хутора уверена в правоте своих и в том, что закон сейчас на их стороне. А ну как они скроют происшествие и о том станет известно? Что тогда будет? Нет, она баба умная, а потому огребать неприятности для семьи на ровном месте не позволит.

– Сергей…

– А?.. Чего тебе, Эмка? – От неожиданности Варакин даже вздрогнул. Вот же… испугала.

– Спасибо, что от бандюков оборонил.

– А-а. Ну это завсегда пожалуйста. Мы же как… Видим, девахи в беде, так сразу всех к ногтю, а потом благодарность требуем.

– Ох и балабол же ты, Сергей.

– Ну-у я так…

А вот договорить не получилось. Девица ужиком юркнула к нему, обхватила за шею и единым махом дотянулась до его губ, запечатав поцелуем. И вот ведь бестия малолетняя – сама на голову ниже, на цыпочках еле тянется, да еще и на шею давит, чтобы пригнуть кавалера, но управилась. И резво так. Сергей даже и сообразить-то толком не успел. А пока приходил в себя, Эмка, смущенно прикрывшись уголком платка, уже шмыгнула за дверь, выбежав на мороз.

То, что мала годами, не вопрос. А вот насчет остального… Не такая уж она и маленькая. И кстати, они там на гульбищах своих не иначе как не только танцы танцуют. Нет, ничего такого про местную молодежь сказать нельзя, все же тут к целомудрию и правилам приличия отношение куда как строгое, но вот то, что они там целуются, это факт.

Брр. Тормози. Ребенок же совсем. Четырнадцать только, а тебе уж двадцать пять в этом году будет. А ей пятнадцать. А еще через год по местным меркам уже и замуж можно… А не пошел бы ты лесом?! Мать ему сколько ни сватала, так он только нос воротил, а тут… Так, а кто о женитьбе-то? Стоп. Тут тебе не там.

Ох, йок макарёк, так это, выходит, мало было одной головной боли, получи вторую. Хотя… После ярмарки Сарка как-то уж от Алексея отвяла. Появился у нее вроде какой ухажер. Ага. От одной отделались, получите вторую. Кстати, она уж его Сергеем именует, напрочь потеряв «дядько», звоночек, однако. Не. Ну его к ляду. Вот закончат с этим делом – и до самой весны в избушку. Все одно зимой отправляться в путь глупо, а там вместе с Кафками на весеннюю ярмарку, и дальше как бог положит.

А ведь девка хороша. Хороша, кто же спорит. Да только ты пока не определился, чем займешься. Оно можно бы и хутор поставить. А что, деньги – вот они. К сельской жизни привычен. Но как быть с Алексеем? Не усидит в деревне, зачахнет. Отпустишь одного, обязательно куда влипнет. А у Сергея сейчас роднее человека нет. Решено. Сначала попробуют устроиться получше, а там уж видно будет, и Эмка подрастет за это время.

Как говорится, выйти замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть. Или это девок касается? Да какая, собственно, разница. Главное, что точно сказано, а остальное неважно. Какие его годы, женится еще. Там, на Земле, не спешил, а тут-то куда? Ни кола ни двора, как у того латыша, у которого хрен да душа. Короче, ну их, эти мысли.

Глава 6

Убийцы

Вот ведь богатство и бедность языка – «скрип». Вот скрипит снег. А вот скрип упряжи. А вот это уже свою лепту вносит скрип дерева. Все скрипит, но все на свои лады, и у каждого своя природа, свой характер. А вон Бедрич, потянутся, тоже, видать, скрип своих косточек услышал, не иначе. Ну да оно и понятно. Вторые сутки уж на исходе как в пути.

Но вон он, форт Опань, на взгорочке приютился, рядом с ним небольшой поселок, который обещает приют и отдых. Над поселком стелется дым, это из-за низкого атмосферного давления. В такую погоду на рыбалку лучше не ходить, напрасно потерянное время. Если тебе достаточно просто посидеть и попялиться на поплавок или водную гладь, тогда оно конечно без разницы. Но если ты заточен на результат… Словом, повесь дома на стену барометр, тогда больше шансов, что не будешь кататься вхолостую.

Да, рыбалка это хорошо, но не ко времени. Сейчас бы добраться до гостиницы и принять на грудь для согрева, а потом завалиться в теплую и чистую постель. Можно бы и в баньку, но вряд ли они ее в это время будут топить. Если бы суббота или постояльцы баловали частыми наездами, то тогда скорее всего и банька была бы наготове. А так… Пока то да се. Пока сдадут тела, пока ответят на вопросы. Как придут в гостиницу, так останется только рухнуть на койку и спать. Нет, если закажут, то ее вполне истопят, а чего не истопить, если за это отдельную плату берут. Но тут как минимум пара часов нужна, чтобы банька хоть как-то протопилась. И кто столько будет ждать? Да они уже третий сон видеть будут. Хм. А ведь можно и иначе.

– Бедрич, правь через поселок.

– А оно надо, сани, полные мертвяков, через поселок гнать?

Зимы здесь были очень даже снежными, так что санями никого не удивишь. Опять же в ночь после происшествия навалило того снега изрядно. Не в повозке же везти трупы. Кстати, убитые под парусиной сейчас лежат в чем мать родила. Нет, это не Сергей постарался, и не Алексей – тот так и спал, когда Варакин и старший Кафка выезжали с хутора. Обобрали погибших до нитки хозяйственные хуторяне.

Сергей хотел было возмутиться, но потом отмахнулся. А кто он, собственно, такой, чтобы судить их? Ладно бы с достатком у тех было все в порядке, так ведь нет этого. Вот и решили, что нечего добрым вещам в землю ложиться, если еще могут сослужить службу. И потом, как оружие – так трофей, а как одежда – так и нос воротить? Нет уж. Сказал «А», говори и «Б».

Сергей не хотел так торопиться и направляться в Опань. Оно ведь и дорога не такая уж и безопасная. Но, с другой стороны, местные вроде говорили, что пинки откочевывают к зимним стоянкам и в набеги не ходят. Так что отсюда опасности будто бы никакой, разве только путешествие по заснеженной равнине то еще удовольствие.

Но тут свое слово сказала Даска. Мало ли кто и как прознает о случившемся. Если сообщить обо всем вовремя, то неприятности сторонкой обойдут. Здесь Сергей мог с ней согласиться. Мало что он сам был из забытого богом медвежьего угла, но и там с законом старались в трения не вступать. Есть вариант не наживать неприятности, лучше уж так, чем потом с досадой качать головой. Вот сдадут трупы, обскажут, что и как было. Комендант проведет дознание, и можно жить дальше спокойно, не оглядываясь.

Опять же Сергею и Алексею нужно подумать о легализации своего положения. Здесь, на границе, добрые отношения с комендантом будут немалым подспорьем в решении этого вопроса. Иными словами, он просто выпишет им справку, при помощи которой в ближайшем городе можно будет оформить паспорта.

Н-да. С мертвяками через поселок… Все же лишнее это. Стоп. А зачем соваться туда с санями? Пусть себе Бедрич правит к форту, а Сергей завернет к гостинице. Тут уж не открытая степь, жилье человеческое рядом, а потому опасности никакой, так что можно и одного его оставить.

– Бедрич, ты правь к форту, а я пока к гостинице метнусь.

Кафка был готов провести еще одну ночь в парусиновой палатке, но подобное никак не входило в планы Сергея, поэтому он заверил, что расходы по их проживанию берет на себя и возражений не потерпит.

– Чего ты в гостиницу собрался? Боишься, мест не будет?

– Очень смешно. Пока мы будем с комендантом бодаться, хозяин успеет баньку истопить. Как, не откажешься от баньки?

– Шутишь!

– Во! И я о том же.

– Сергей, – вдруг окликнул Бедрич уже собиравшегося пришпорить коня Варакина.

– Чего?

– Ты это… Повиниться я хотел…

Ну да. Кафка уж вторые сутки сам не свой, а вернее, третьи. Природа такого поведения Сергею прекрасно понятна, мается мужик, стыд его съедает, а это дело такое… Если человеку стыдно за поступки или мысли свои, даже если никто о них ни сном ни духом, это лежит тяжким грузом на душе. Тут, конечно, все зависит от того, что это за человек – если погань какая бессовестная, то тому как с гуся вода. А если человек нормальный… А вот повинишься, и сразу на душе легче, даже если тебя и не простят. Даже если до того и не знали вовсе ничего. Тут ведь главное не отношение других, хотя и это немаловажно, но главное – это ты сам.

– А стоит ли, Бедрич?

– Стоит, Сереж. Я ведь нехорошо про тебя и Алексея подумал. Вы… А я… Завидно мне стало. Бог с ним, с оружием, но деньги, лошади, упряжь… Простил бы ты меня.

– А не за что мне тебя прощать, Бедрич. Думу думал, да ничего не сделал и, мало того, сам же сейчас и винишься в том, от чего вреда мне никакого не было. Ерунда это все, Бедрич. А что до денег… Кронами я тебя не одарю, но помогу наукой.

– Как это?

– А так. Вот вернемся, отправишь с нами в лес Радоса. У парня с головой порядок, опять же, жениться надумал. Научу я его соболя бить. В таких местах подспорье большое будет. Кроме того, щенков от потомственных охотниц в достатке, так что преимущество перед другими получится.

– А чего именно Радоса? Молод еще. Лучше уж Алеша.

– Старший твой битюг, конечно, здоровый, да только стрелок худой, а при плохой стрельбе какой уж тут достаток, беда одна. Тем более стрелять нужно будет из «дятлича», у остальных уж больно калибр приличный, тушку разорвет. Ладно, давай правь прямиком на форт, а я чуть позже.

– Хорошо.

Заехать в гостиницу, сделать необходимый заказ, оплатить его вперед не составило большого труда и времени заняло совсем немного. Однако когда Сергей въехал на территорию форта, Бедрич уж был там, и мало того, к нему вышел комендант форта, капитан Блажек.

– Здравствуйте, господин капитан, – спрыгивая на землю, поздоровался Сергей.

– Ты с ним?

– Да, господин капитан.

Сергею этот «господин» поперек горла становится, но что тут поделаешь, не величать же его «товарищем». Эдак можно еще и поплатиться, общество здесь очень даже сословное. Офицеры и вовсе отдельной кастой стоят. К военным в Рустинии, как и в ее колонии, отношение трепетное.

– Ну и чего вы их на ночь глядя приперли? И вообще, чего спешить было? Случилась бы оказия, тогда и… – недовольно заметил капитан, усаживаясь за стол в своем кабинете. Понять человека можно, он, видать, уж собирался расслабиться, а пришлось возвращаться в штаб.

– А куда нам с ними? – отозвался Сергей, так как Бедрич откровенно робел. – Не в гостиницу же такой груз везти.

– Это если по факту смотреть. – А ничего так капитан, не гоношистый, как видно, уже успел пообтереться и понимал разницу между военными и гражданскими. – Но скажите, какая такая надобность была тащиться сюда за сто верст? Бедрич, у тебя дела в Опани?

– Не-эт.

– Ну и чего было рисковать, сюда едучи?

– Так а как же? Доложить-то нужно. Опять же по закону…

– По закону… По закону так по закону. Ладно. Рассказывайте, как все было.

Рассказали, а что делать. Причем все без утайки. Да дело-то ясное. Какая-то банда решила пересидеть на хуторе в тепле и довольстве. В принципе там можно было обосноваться и до весны, если их кто будет искать по горячему. Кто знает, что у них было на уме, уж не Сергей это точно, а у мертвых не спросишь.

В дверь постучали, и, когда капитан разрешил, в кабинет вошел дюжий сержант. Вот ведь. Когда Сергей служил, то у них сержантами делали кого угодно, лишь бы забить штатную единицу, а вот у местных дело иное. Здесь сержант обязательно уважаемого возраста, тертый и битый жизнью и обязательно приличных статей, так чтобы при случае и двоих сразу лбами стукнуть. Словом, настоящий помощник командира, способный как личный состав наставить на путь истинный, так и помочь добрым советом.

– Что скажешь, Полен?

– По всему выходит, господин капитан, что хуторяне банду Васко Агилара накрыли.

– Это тех валийцев, что недавно в Бертаме правительственный банк взяли и о которых все телеграфы оборвали?

– Получается, что так.

– Уверен?

– Так наколка на плече у этого Васко уж больно приметная. Его уж который год ловят, а он все куражится. Хм, куражился, – поправился сержант.

– Но ведь это же больше шестисот верст от Бертама, – подойдя к карте, задумчиво произнес капитан. – С другой стороны, куш они взяли большой… Но все равно им бы прямая дорога в Новую Валенсию, а не на пинкскую территорию.

– На том направлении точно армию на уши поставили, – несмотря на присутствие посторонних, все же вставил свои пять копеек сержант.

– Так и есть, Полен. Опять же тех тоже было шестеро. Вроде сходится.

– Вроде так, – согласился старый служака.

– Что же. Могу вас обрадовать, господа хуторяне. За поимку или уничтожение этой банды обещана большая награда. Считай, что удачу за хвост поймали. Да, а деньги-то при этих парнях были?

– Были, – ответил Сергей. Ну а как иначе, его трофеи, так что же теперь, Бедричу говорить, что ли?

– И где они?

– Ну частью на хуторе остались, а частью у меня с собой.

– А какая сумма, не считали?

– Отчего же. Триста пятьдесят шесть крон.

– Сколько-о?

– Триста пятьдесят шесть. Частью рустинской кроной, а частью валийской, – уточнил Сергей, начиная осознавать, что что-то тут не так.

– А больше ничего не было?

– Не-эт, – растерянно и в один голос произнесли Сергей и Бедрич.

Черт! Кажется, не так все просто. Это что же получается? Если банда взяла банк, да еще и государственный, значит, при них должна была быть большая сумма. Но денег среди захваченных вещей не было. Скорее всего, они их где-то припрятали. Хотя зачем? Глупо же. Может, Бедрич? Ерунда. Сергей лично осматривал все трофеи, хуторяне поначалу вообще не приближались, только Алексея забрали. А может, Болотин? Интересно, и когда бы он успел, если его ранили? Нет, точно они на хутор приехали без своей добычи. Но тогда…

– Господин капитан, а может, это и не та банда вовсе? – предположил Сергей.

– Может, и так, да только сомнительно. Так, дорогие мои, говорю один раз и повторять не буду. Банда взяла в Бертаме большой куш, сорок две тысячи крон, убиты два охранника банка, ранены двое полицейских. За поимку или уничтожение банды назначена награда в тысячу крон – пятьсот за главаря и по сотне за каждого члена банды. За возвращение денег премия в пять процентов от суммы. Плюс вы взяли богатые трофеи. Бедрич, это не тот случай, чтобы жадничать, – внимательно глядя в глаза Кафке, произнес капитан. Вообще-то главное слово в уничтожении банды сказал именно Сергей, и капитану про то известно, но кто такой Варакин, батрак, вот и говорит комендант с хуторянином. – Деньги казенные, а государство не жалует тех, кто бросает руку на казну.

Хм. А ведь капитан, похоже, их уговаривает или пытается достучаться до мозгов. Что же, очень даже может быть. Это Кафка пока еще не пообтерся, да с местными только начинает налаживать отношения, потому и слишком побаивается закона. Старожилы же, привыкнув в опасных краях полагаться все больше на свои силы, к законодательной власти относятся своеобразно – есть таковая, ну и пусть ее, лишь бы их не касалась.

Кафка вопросительно посмотрел на Сергея, но что тот мог ответить хуторянину, только пожать плечами. Ну не видел он денег среди трофеев. Может, перед тем как выйти на хутор, бандиты все же припрятали свою добычу. Вот же напасть, сразу по следам не прошли, а теперь и бесполезно, ведь ночью снегопад был, до весны вообще ничего не найдешь.

– Не было денег, – пожав плечами, вместо Бедрича ответил Сергей.

– Точно не было?

– Не было, господин капитан, – твердо заверил Сергей.

– Лучше бы вам найти эти деньги и сдать. Не понимаете? Ладно, тогда слушайте дальше. Это граница, здесь случается разное. Например, хуторяне могут решить, что ты, Кафка, должен поделиться с соседями, и заявятся к тебе вооруженные до зубов. Могут появиться какие лихие и устроить налет, с поджаренными пятками, вырванными ногтями и раздробленными пальцами. Это если не появится какой столичный дознаватель в сопровождении полицейских и с соответствующими полномочиями и не вынет из вас душу по-своему. И все это на вашу голову может обрушиться как по очереди, так и скопом.

– И за что нам такое счастье? – буркнул Бедрич, которому ситуация нравилась все меньше и меньше.

– А ни за что. Всем захочется получить денежки, которые вам достались от уничтоженной банды, – спокойно и даже с ленцой произнес капитан.

– Я не знаю, как вам доказать, что мы не врем. Не смотри на меня так, Бедрич. Я правду говорю.

– Пусть так, – кивнул капитан, – но тогда примите мой совет. Возвращайтесь обратно, обыщите всю округу, найдите деньги, вернитесь сюда и получите причитающуюся награду.

– А на четыре тысячи крон охотников конечно же не найдется? – решил съехидничать Сергей.

А и то, сумма все одно изрядная. Тут при ограблении банков не всегда находилось столько наличности, потому что банкиры просто не держали столько денег, от греха подальше. Так что куш оставался соблазнительным.

– Эти деньги вы не таясь сможете положить в банк. Между наличными и счетом в банке есть одна существенная разница, из банка деньги сможет забрать только владелец. Все, я устал объяснять вам простые истины. Если вы враги самим себе, то нет проблем, зарабатывайте себе прыщи на заднице, чтобы потом не присесть. Я сегодня же телеграфирую о случившемся. Вам придется обождать, пока не приедет кто-нибудь, кто сможет подтвердить личности убитых, после чего я выплачу вам премию, и можете быть свободны. В ваших интересах дождаться этих представителей, а то очень даже может случиться, что вас обведут вокруг пальца и этих денег вам не видать. Все. Свободны.

Это означало только одно – комендант прием закончил, и хуторян откровенно выставляют за ворота. Ну и не больно-то нужно. Чай, в поселке есть гостиница, и, кстати, там, наверное, уже прогрелась банька. А что касается остального… Об этом они еще подумают, время есть.

Они вышли во двор, где все так же стояли их лошади, две Бедрича, впряженные в сани, и верховая Сергея. Трупы уже выгрузили, поэтому хуторянин тут же взгромоздился на сиденье. Сергей повременил, внимательно осмотрев свое оружие, остававшееся в седельных чехлах. Он с собой взял как «мосинку», чтобы иметь возможность отбиваться на дальних дистанциях, так и «дятлич». Последний был хорош накоротке – скорострельный, с магазином в шестнадцать патронов. Почти идеальное оружие.

«Дятлич» при пробной стрельбе показал себя еще и как точное оружие, о чем раньше Сергей судить не мог, так как стрелять из него ему не приходилось. Кстати, стало понятным и отчего армия не спешит вооружать своих солдат подобным оружием. Подумаешь, слабый патрон. Этот недостаток легко устраняется, а вот сама система затвора оказалась довольно сложной и требующей постоянного ухода. Мало того, процесс разборки был муторным и без наличия специального инструмента – отвертки и выколотки – был просто невозможен. При чистке оружия нужно было соблюдать осторожность, не дай бог обронить какую махонькую пимпочку или загогулину.

Нет, все же в этом плане старая добрая трехлинейка была куда проще, а соответственно практичнее. Но, несмотря на эти недостатки, в умелых руках «дятлич» вполне приличный образец. А Сергей все же считал себя умелым стрелком. Другое дело, что нужно было приноровиться к новому оружию и сжечь хотя бы сотню патронов.

Кстати, неплохо бы также попрактиковаться из револьверов. Но ничего, теперь у них денег вроде побольше получается, так что можно будет прикупить патронов и пострелять вволю. А еще в свете открывшихся обстоятельств нужно будет треть суммы отдать Кафке, все же не дело так-то испытывать жабу крестьянина. Вот сегодня же и скажет, что треть его, чтобы мужик не накручивал себя.

Убедившись, что к оружию никто не прикасался и прочее имущество тоже в сохранности, путники направились со двора. Ну их, все эти заморочки. Сейчас их ждет жарко натопленная банька, а со всем остальным они разберутся позже.

Уже четыре дня как он пришел в себя, и столько же отсутствовали Бедрич и Сергей. До сегодняшнего вечера все выглядело вполне логичным, но вот настал назначенный срок, а отправившихся в форт все еще нет. Учитывая цель их поездки, складывающаяся ситуация Болотину нравилась все меньше и меньше.

Проводя аналогию между Землей и Глобусом, отталкиваясь от виденных вестернов и вообще предполагая, что и как могло быть, Алексей приходил только к одному выводу – сами того не желая, друзья прищучили хвост какой-то банде. Что они там ограбили, банк или какого толстосума, дело десятое, а вот то, что нечестным трудом заработали это богатство, факт неоспоримый.

Могла по этому поводу подняться шумиха? Еще как могла. Сумма там должна получиться нешуточная. Если исходить из известного ему, то потерпевшая сторона скорее всего уже назначила награду за поимку или уничтожение банды, а возвратившему деньги однозначно положена премия.

Итак. Допустим, на отсутствие пары тысяч они внимания не обратят. На фоне-то возвращенного… Да мало ли куда эти деньги могли задевать бандиты. Премия за возврат похищенного. Сумма от продажи трофеев. Вознаграждение за уничтожение бандитов. Тут есть даже такие личности, что зарабатывают охотой за головами, по сути такие же головорезы. В постановлениях судей так и значится, мол, награда за живого или мертвого, а там старайся как знаешь, можешь из-за угла завалить, а потом представить труп законнику для опознания и выплаты вознаграждения.

Кстати, когда были в Опани, один подвыпивший мужичок рассказывал о случае, когда награда за одну банду превысила возможный куш при ограблении банка. Тогда главарь просто отравил остальных и, пока они корчились в судорогах, быстренько добил из револьверов. Представил тела законнику, который за малую долю не стал задавать лишних вопросов и выплатил награду.

Вот и выходит, что по самым скромным прикидкам у них получится сумма в четыре тысячи крон. Разумеется, это не одно и то же, что и тот куш, сейчас покоящийся в дупле, но зато более предпочтительный. За огромной суммой наверняка начнется охота, а эта куда более скромная у них будет на законном основании. Лучше уж синица в руках, чем оказаться дичью для множества охотников.

В сказки про найденный бесхозный миллион долларов он как-то не верил. Оставлять деньги у себя – все равно что подманивать неприятности косяком. Лучше поскорее от них избавиться. Причем не выбросить, а сделать так, чтобы все в округе узнали: денег у них нет, как и у семейства Кафки. Не хотелось бы им подложить свинью.

И потом, очень даже могло случиться так, что Сергея и Бедрича сейчас арестовали и допрашивают на предмет денег, о которых они ни сном ни духом. Это ощущение еще более усилилось по истечении пятого дня. Больше тянуть никак нельзя. Случись, станут давить, он всегда может сказать, что отправился в путь как только смог. Не сумел никому рассказать о деньгах по причине пребывания в бессознательном состоянии. Словом, сейчас все за то, что они могут выйти чистенькими. Но стоит пройти еще паре-тройке дней…

Собираясь в дорогу, он предпочел вооружиться трофейным оружием, как сделал это и Варакин. Только в отличие от него Алексей не стал брать «мосинку». Какой смысл? Количество патронов строго ограничено, и восполнить их неоткуда. Лучше уж пусть боезапас останется для Сергея и его оптики, а Алексей будет использовать «дятлич».

Кстати, пробная стрельба выявила, что оружие вполне приемлемо. Скорее всего местный карабин уступит знаменитой трехлинейке, но в руках такого стрелка, каким был Алексей, разница не столь уж и большая. И потом, скорострельность куда как выше, и емкость магазина в три раза больше. Ну а про наган и говорить нечего. Машинка куда лучше местных револьверов, но опять-таки где на него взять патронов. Может быть, потом как-нибудь.

В путь выдвинулся ранним утром, ведя в поводу заводного коня и намереваясь добраться до Опани за один день. Задачка для не имеющего достаточной практики в верховой езде далеко не тривиальная. Но он чувствовал, что просто обязан торопиться. С каждым часом в нем крепла уверенность в том, что он напрасно теряет время в момент, когда решается их с Сергеем судьба.

– Капитан Блажек?

– А вы, я так понимаю, дознаватель Каберле? – смерив недовольным взглядом вошедшего в кабинет мужчину, поинтересовался в свою очередь комендант форта Опань.

– Марик Каберле собственной персоной. Вот мои полномочия.

Дознаватель, явно не обращая внимания на негатив со стороны офицера, протянул тому лист гербовой бумаги. С этим ничего не поделаешь, неприязнь между полицейскими и армейцами имеет давние корни и всячески культивируется властью предержащей. Кстати, если бы этот капитан прибыл в управление, то столкнулся бы с таким же пренебрежением. Как говорится – родные стены греют.

Правда, Каберле мог чувствовать себя куда более раскованно и даже требовать содействия со стороны коменданта, так как был здесь при исполнении и с соответствующими полномочиями. Генерал-губернатор был крайне недоволен фактом дерзкого ограбления, а потому требовал скорейшего расследования и наказания виновных. Так что пусть этот капитан фыркает сколько угодно, он будет исполнять все, что сочтет нужным дознаватель, разумеется, в пределах расследования. Рассчитывать на большее глупо.

– Итак, чем могу быть полезен? – возвращая самым тщательным образом изученную бумагу, с каменным выражением лица поинтересовался капитан.

– Для начала мне необходимо убедиться, что погибшие действительно являются теми, за кого их принимают.

– Разумеется, господин Каберле. Именно по этой причине я и просил прислать компетентное лицо. Все же вопрос о солидном вознаграждении.

– Вознаграждении? По-моему, вы торопитесь, господин капитан. О каком вознаграждении может идти речь, если украденные деньги не возвращены?

– Господин Каберле, я бы не советовал вам вести себя так же, как на востоке. Здесь, знаете ли, граница, а это своеобразный мир. Если вы этого не понимаете, то я удивлен, отчего прислали человека, столь далекого от местных реалий.

– Разве здесь не Новая Рустиния?

– Здесь пограничье, уважаемый. Местных даже не призывают в армию, так как они все время живут на военном положении. Так что расставьте приоритеты. Вам в первую очередь нужно найти преступников. И если это они лежат в сарае, то двоим местным положена за них награда.

– Но деньги…

– За их возвращение, насколько мне известно, назначено другое вознаграждение, и эти люди на него не рассчитывают.

– Вы можете обеспечить их явку на допрос? – вскинул подбородок дознаватель.

– Я могу обеспечить их явку на БЕСЕДУ, – покачав головой, поправил его комендант. – Не забывайте, здесь не Восток.

Уже через полчаса Каберле занял одну из небольших комнат в штабе и приступил к допросу подозреваемых. Сомнений никаких. Это была банда Агилара Валийца, и все ее члены сейчас лежат штабелем в сарае. Можно, конечно, отдать распоряжение о захоронении, тем более у капитана уж все готово, но… Пусть еще полежат и понервируют окружающих, а особо коменданта, форт которого превратился в морг.

Допрос некоего Варакина Сергея ничего определенного не дал, кроме как помог составить общую картину происшедшего. Он подтверждал, что все шестеро были убиты им. Также он упорствовал в том, что ни о каких деньгах, кроме тех, что были в карманах убитых, он понятия не имеет. Что же, очень даже может быть. Но это никак не устраивало Каберле. Он уже не первый год занимался своим делом, а потому в различные инсинуации попросту не верил. Некуда, а главное, незачем бандитам сбрасывать деньги.

Дознаватель мог с легкостью объяснить, как банда появилась там, где ей не место. Собственно, именно поэтому бандиты и выбрали кружной маршрут. Понятно и почему они напали на хуторян. Им просто было необходимо перевести дух после стольких дней в пути и на морозе. Но в это никак не вписывалось отсутствие денег.

– Итак, ты утверждаешь, что главарь начал с тобой договариваться, чтобы разойтись миром, когда Сергей начал стрелять? – вперив строгий взгляд в крестьянина, сменившего в кабинете Варакина, произнес Каберле.

– Да, господин дознаватель, – простодушно кивая, подтвердил Кафка. – Да только кто же ему поверил бы.

– То есть ты не стал бы с ним договариваться?

– Оно, может, и стал бы, ведь они собирались уже дверь взрывать.

– Значит, договорился бы?

– А какой был выход? Я же не знал, что Сергей и Алексей уж рядом. А так… Надежды-то никакой.

– Ага. Так и запишем. Реальной угрозы не было, так как путники, с которыми вышел конфликт, пошли на переговоры и хотели мирно разойтись.

– Так, господин дознаватель, какие ж то путники, когда они бандиты.

– Ты тогда точно знал, что они бандиты?

– Нет. Но ведь они же стрелять…

– Так они по собакам.

– Так и я в воздух, а они в меня.

– Ну так они решили, что ты в них палишь, вот сдуру и… А когда разобрались, то стали договариваться, а тут Сергей с Алексеем всех и перестреляли. Так?

– Нет. Стрелял только Сергей, а Алексей не успел.

– Ага. Это важно. Так и запишем, Алексей не стрелял, а был ранен после того, как начал стрелять Варакин. Правильно?

– Так я же этого не видел.

– Но Алексей же не стрелял?

– Нет.

– А бандиты опять начали стрелять, когда открыли огонь по ним. А случилось это после того, как начал стрелять Варакин. Так?

– Так-то оно вроде так, господин дознаватель.

– Ну а раз так, то я так и записываю. Ты меня не путай, уважаемый Бедрич Кафка.

– Ага… Не-э-э… Я не путаю, что вы, господин дознаватель. Я все как на духу.

– Вот. Это правильно. С законом шутить никак нельзя. А скажи, Алексей этот, он мог деньги припрятать?

– Да как же он мог бы, коли он раненый был, да еще и без памяти.

– Ладно. А Сергей?

– Так не было денег, господин дознаватель. Создателем клянусь, не было.

– Ты Создателя не трогай и думай наперед, что говоришь. Ты уверен, что не было денег, или ты не видел их?

– Не было… Не видел… Нет, ну а как я бы их не увидел-то? Стало быть, не было.

– Но ты мог не увидеть?

– Мог-то оно мог, конечно…

– Значит, мог. А Сергей мог припрятать деньги, пока вы помогали раненому Алексею.

– Так не было денег.

– Но если бы были, то мог бы?

– Если бы были, то да. Но ведь не было денег.

– Но ты же не знаешь точно?

– Не знаю. Да не было денег.

– Ты поклясться в том Создателем можешь?

– Мо…

Решимость Бедрича дала трещину. Ну как он может в том поклясться? Вот если бы его попросили поклясться в том, что Сергей денег не брал, то он даже не раздумывал бы. Но этот дознаватель знай талдычит один вопрос за другим и слышит как-то непонятно. Вот это слышит, а то уж как будто мимо ушей пролетело. Ну как можно поклясться в том, чего не знаешь? Раз такую ошибку уж совершил, но дознаватель вовремя поправил.

– Не могу, – вздохнув, все же ответил Бедрич.

– Ясно.

Каберле чувствовал себя как рыба в воде. Он считался знающим дознавателем и был на хорошем счету, но в этом была и проблема. Так уж случилось, что начальник управления сейчас был в отпуске, и оставшийся за него зам решил поквитаться с ненавистным выскочкой, который имел все шансы подсидеть его. Больно уж прыток, и, несмотря на молодость, голова светлая. Вот и скинул на него безнадежное дело. Нет, преступников рано или поздно все одно достали бы, практика награды за поимку и обоюдная договоренность с валийцами о выдаче этому вполне способствовала. Но это уже будет результат охотников за головами, а не того, кто вел дознание. Ну и деньги в этом случае будут потеряны окончательно, так как все спишут на грабителей, мол, успели потратить, гады.

По большому счету Каберле должен был быть благодарен судьбе и вот этим крестьянам. Они не только порешили всю банду, но еще и не сочли за труд доставить тела сюда для предъявления капитану. Кстати, они могли сделать это и гораздо позже, а не бросаться в путь очертя голову. А могли и вовсе ничего не предъявлять, так как случилось все на пинкской территории. Тут скорее всего сыграло свою роль то простое обстоятельство, что Кафка появился в этих местах недавно и не успел проникнуться местными реалиями.

Но Марик вдруг понял, что эта удача окажется всеобъемлющей, если он вернет еще и деньги. Тогда он сможет предстать в куда более выгодном свете и, возможно, поднимется на следующую ступень. Но не в Бертаме, а поближе к резиденции генерал-губернатора. Для молодого и переполненного амбициями дознавателя это был хороший шанс заявить о себе в полный голос. То, что начиналось как прямая подножка, могло обернуться для него отличной возможностью карьерного роста, сэкономив сразу несколько лет. Остается только убедить этих крестьян вернуть деньги или запугать.

Нет, Кафка, пожалуй, все же тут ни при чем, а вот этот Варакин, что опять сидит перед ним, скорее всего. Но видно – тертый калач, играет так… Будь здесь менее искушенный дознаватель, он точно решил бы, что этот и впрямь ничего не знает. Ну да, эти сказки пусть рассказывает кому другому. Все сходится именно на нем. Каберле уже видел следующую ступень, он уже на нее нацелился, и ничто его не остановит.

– Итак, ты не знаешь, где деньги? – изображая полное равнодушие и закуривая папиросу, начал новый виток допроса дознаватель.

– Послушайте, господин дознаватель, давайте рассуждать здраво. Допустим, я нашел бы у бандитов те деньги. Ну и зачем мне тащиться сюда и светиться? Куда разумнее было бы прикопать трупы в чаще и с добычей отправиться на восток. Я мог бы свободно пользоваться деньгами, не опасаясь ничего, ведь меня никто не искал бы.

Сергею не нравился этот тип, прибывший в сопровождении четверых полицейских и ведущий дознание. Отчего-то сложилось стойкое убеждение, что он уже что-то там для себя решил и упорно ведет все в нужную ему сторону. Но тем не менее Варакин старался себя сдерживать и быть предельно вежливым. Комендант конечно же нормальный мужик, и места здесь такие, что всяким любителям законности не разгуляться, но все же не полное беззаконие, и своя грань все одно имеется. Опять же дознаватель с Востока, облеченный полномочиями, – и человек без роду без племени, даже не хуторянин, а простой батрак. Так что лучше бы не зарываться.

– А если тебя обуяла жадность? Решил еще и награду получить за убитых бандитов.

– Так я же не знал, что они бандиты.

– То есть ты стрелял в простых людей?

– Нет, не в простых. Какие же они простые, если они стреляли в хуторян, да еще и дверь грозились взорвать.

– Но ты только что сказал, будто не знал о том, что они бандиты.

– Вы меня не путайте, господин дознаватель. Про награду я не знал, но ведь видел же, как они стреляли в хозяев хутора.

– А вот тут ты врешь.

– Ты за словами-то следи, дознаватель, – резко ответил Варакин.

Сергей вдруг понял – что бы он ни сказал, из него сейчас начнут лепить виноватого. Вот только ради чего? Деньги? А что, очень даже может быть, сумма и впрямь неслабая.

– Это ты думай, с кем говоришь, – припечатал дознаватель, вперив в Сергея строгий взгляд. – Не в пивной с собутыльниками. Итак. Как показал Кафка, в тот момент, когда ты начал стрелять, а попросту убивать тех людей, перестрелки уже не было. Мало того, обе стороны пришли к пониманию, что произошло досадное недоразумение, и стали договариваться о мирном разрешении конфликта.

– Ты это к чему? – скорее процедил сквозь зубы, чем сказал Сергей.

– Не «ты», а «вы». Это я к тому, что ты пошел на умышленное убийство и убил шестерых человек.

– Бандитов.

– На тот момент ты не знал, что убиваешь бандитов. Это могли оказаться простые хуторяне. Ну перевозбудились, постреляли малость, но ведь никто не пострадал. А ты пошел на хладнокровное убийство.

– Что за бред! – откинувшись на спинку стула, бросил Сергей.

– Это не бред, а будущее обвинение в убийстве, если ты не возьмешься за ум и не расскажешь, куда дел казенные деньги, – повысил голос дознаватель.

– Ты-ы…

– Не смей мне тыкать, батрацкое отродье!

И тут молодость дознавателя сыграла с ним злую шутку. Разозлившись и на мгновение потеряв над собой контроль, он перегнулся через стол и влепил Варакину звонкую затрещину. Удар так себе, скорее вальяжный и барский, но Сергею он сказал о многом. Вот сейчас и здесь из него лепят козла отпущения.

Он окончательно убедился в том, что никому и ничего не докажет. Знает он, где деньги, или нет, не имеет значения – им нужен виноватый. Именно к этому выводу он и пришел. Ну, комендант… Ну, козел… Значит, разберешься… Ну-ну. Наказание за убийство здесь только одно – виселица. А раз так, то и терять нечего, бараном на бойню он не пойдет. Прилетевшая оплеуха оказалась последней каплей, указавшей на правильность его суждения.

Стол словно сам собой вздыбился и приложился столешницей точно в лицо дознавателя. Как видно опасавшийся именно этого, Каберле вел допрос в присутствии двоих полицейских, прибывших с ним. А может, они нужны были для того, чтобы засвидетельствовать показания в нужной интерпретации. Как бы то ни было, но дотянуться до бесчувственного тела дознавателя сразу не получилось. Потому что пришлось встречать атаку сразу двоих дюжих молодцов.

Возможно, будь на их месте военные, Сергей уже был бы мертв, простреленный сразу несколькими пулями. Но, как видно, эти были с большим опытом работы в полиции, где важно задержать преступника, а потому за револьверы хвататься не стали. Тем более перед допросом подозреваемый оставил оружейный пояс в коридоре, у своего товарища, так что острой необходимости в применении оружия не было.

Зря вы это, ребятки. Ох зря. Хватать да махать кулаками вы конечно же умеете… Ну а как вам вот такой финт? Сергей вскинул ногу и встретил одного из полицейских прямым ударом в грудь. Нападающий был довольно массивным мужчиной, вот только и Сергей не обижен ни силушкой, ни статью. Мужика буквально отбросило на дверь, которую он благополучно распахнул и вылетел в коридор.

Тем временем второй приблизился вплотную и нанес удар кулаком в лицо. Но попасть в цель ему было не суждено. Сергей отбил удар предплечьем правой руки, с доворотом тела, а затем, продолжая разворот, с ходу впечатал ребро ладони в основание шеи полицейского. Удар оказался настолько точным и сильным, что мужчина как подрубленный рухнул сначала на колени, а потом завалился на пол всем телом. Плохо так упал, смачно приложившись головой о доски.

Прибить дознавателя? К черту! Ноги! Он успел только обернуться к двери, как в нее вломились сразу двое полицейских. Ну да. Точно. Их же четверо. Двое все время в коридоре были. Ладно, субчики, сейчас разберемся и с вами.

Блюстители порядка оказались тертыми калачами и, как видно, привыкли работать в паре. А может, все дело в большой практике, в этом случае бывалые бойцы понимают друг друга с полувзгляда. Как бы то ни было, но атаковали они разом с двух сторон. Сергей знал пару-тройку приемов, но никогда не был особым рукопашником, он всегда использовал свою природную ловкость и силу. Поэтому ему и в голову не пришло сместиться, вынуждая противников нападать на него по одному, хотя бы с незначительными интервалами.

Он прекрасно понимал только одно: чтобы выстоять, ему необходимо атаковать самому. К этому же побуждало то простое обстоятельство, что времени у него нет, и нужно как можно быстрее вырваться из форта – здесь ему точно конец. Поэтому он бросился на того нападавшего, что был слева, с легкостью поднырнул под его боковой и буквально впечатал свой кулак ему в душу. Удар в солнышко… Тот, кто не пропускал подобный, нипочем не поймет всю гамму ощущений. Острая и в то же время тянущая боль, невозможность вдохнуть, легкие твои уже пусты, голова идет кругом, тебя скрючивает в позу эмбриона, перед глазами разноцветные круги…

Этот уже не боец. Второй! Варакин начинает разворачиваться. Поздно! Бок взрывается тупой и заполняющей сознание болью. Следующий удар является отличным довеском первому и на этот раз прилетает в живот. Оно конечно, не так, как в солнышко, но тоже весьма чувствительно. Сергея переломило пополам, а в довершение он увидел идущее на сближение с его лицом колено. Взрыв! И темнота.

– Что здесь происходит?!

Капитана, ввалившегося в кабинет в сопровождении сержанта и пары бойцов, переполняла злость. Этот осел с востока, похоже, все же нарвался. А нет, поднимается. Вон тот полицейский лежит без движения. Второй мелко сучит ногами, согнувшись в рогалик на полу, редко и с всхлипом вдыхая живительный воздух. Еще один сидит в коридоре, привалившись спиной к стене и свесив голову набок. Четвертый стоит вполоборота над лежащим без движения Варакиным.

– Нападение на представителей власти при исполнении служебного долга, – безапелляционно заявил громила, разминая кулак и чувствуя свою правоту.

– Кой лукавый нападение? Что могло его заставить напасть на вас?

– Наверное, преступный умысел, – пожав плечами, пробасил полицейский.

– Сержант Полен!

– Я, господин капитан.

– Унесите Варакина… – Комендант запнулся на пару секунд, но затем все так же твердо продолжил: – В острог.

– Слушаюсь, господин капитан.

По знаку сержанта два драгуна подхватили бесчувственное тело и выволокли в коридор.

– Но…

– Здесь не полицейская управа и не контора законника – в форте командую я. Вам все понятно?

Капитан Блажек вперил строгий взгляд в пытавшегося возразить полицейского. Тот все понял правильно, потому как предпочел бросить руки по швам и гаркнуть: «Так точно!» Ну их, пусть уж начальство разбирается само, а его дело маленькое, скрутить кого или ввязаться в перестрелку с какой бандой. Оно риску вроде и побольше получается, но уж точно куда спокойнее.

– Полен, что с этим? – Блажек указал на лежащего без признаков жизни полицейского.

Сержант склонился над ним, пощупал пульс на шее, потом перевернул на спину, при этом голова безвольно мотнулась. Полен толкнул пальцем в висок, и голова без труда повернулась справа налево.

– Готов, господин капитан. Сломана шея.

– Весело.

Капитан обернулся и вперил гневный взгляд в приходящего в себя и трясущего головой дознавателя. Боже, что этот идиот тут наворотил?

– Все же наш капитан дурень, – отпив добрый глоток пива, произнес решивший расслабиться в увольнительной драгун из форта.

– С чего ты это взял? – довольно крякнув, вынося высокую оценку выпивке, спросил его напарник.

Если судить по обветренным лицам, задубевшей коже и еще ряду признаков, то безошибочно можно было сказать, что парни только сегодня вернулись из патрулирования. Конечно, удивительно, что из всего взвода здесь только двое, но, с другой стороны, эти скорее всего лишь первые ласточки. Капитан Блажек отличался строгостью и считался записным служакой, но парням всегда воздавал по заслугам и никогда не становился между ними и выпивкой, если та была заслуженной.

– А сам посуди. Вместо того чтобы взять все в свои руки, вызвал этого дознавателя.

– Ну и?..

– Вот я и говорю, что он дурень. Ну прикинь своим умом. Место перестрелки обследовать и опросить хуторян нужно. А если поприжать, то можно и выяснить, куда делись денежки. А тогда что?

– Что?

– Премия за банду этим не положена, ведь они сами ничем не лучше бандитов, потому как решили прикарманить награбленное. Но награда уже обещана, а банда перебита. Понимаешь, к чему я?

– Так это получается тогда… что же, и имущество бандюков, и две премии – все досталось бы капитану?

– И тем, кто с ним был бы. Вот я и говорю, что он дурень. Вот дознаватель, он наверняка своего не упустит, тут уж поверь мне на слово. А так бы, глядишь, и нам что перепало, – огорченно вздохнул солдат.

– Так, а чего же ты? Ну и посоветовал бы капитану.

– Ага, ему посоветуешь. Вон, у него есть Полен, пусть и советует.

– Так ты Полену присоветуй.

– А то он дурак и сам не соображает.

– Наверное, дурак, раз уж капитан дурень. Ну чего ты на меня смотришь?

– Да так, подумал. Слушай, а что, если нам провернуть все это дело?

Прислушивавшийся к их разговору харчевник только отмахнулся, прикинув что-то в уме, да еще и ухмыльнулся с эдакими хитринкой и превосходством. Нет, ну а отчего не посмеяться над глупостью. Как видно, второй драгун думал так же.

– Слушай, а ведь это не капитан дурень, а ты дурак.

– Чего это?

– А ничего. Считай сам. Нападение на хутор – раз, дезертирство – два…

– Погоди-погоди, какое это дезертирство?

– А ты как думал? Для того чтобы все это провернуть, минимум три дня нужно, а мы больше чем на сутки увольнительные не получаем. Так что дезертирство сразу прилепят. Скажи, а ты много знаешь дезертиров из Рустинской армии, которые спокойно топчут землю? Нет? Вот и я о том же.

– Ну ладно. Насчет нас это я погорячился. Но капитан-то может.

– Может. Но не станет, потому как ему отношения с местными портить не с руки, он тут за порядок в ответе. А эти двое… Сам посуди, стали бы они соваться сюда, коли у бандитов нашлись бы эти деньги? Да они бы прикопали трупы и вспоминать про них забыли. А что до капитана, так ему сейчас главное тишком-бочком отсидеть с полгодика, а там, глядишь, и вырвется из этих богом забытых мест, вроде к тому все идет. Так что ему сейчас лучше ни во что не вмешиваться. А деньги… Так у него жалованье, чай, не солдатское, а тут еще и выплаты особые. Ну и зачем ему это беспокойство?

– Пожалуй, ты прав. Ну что, еще по одной?

– Давай. Рехор, еще пива. И это… А девки-то где?

– Время только к обеду, какие девки? Они позже подойдут.

Перед двумя драгунами очутились еще две кружки с пенной шапкой, и те опять жадно присосались к напитку. Но до конца насладиться выпивкой им не дали. Дверь распахнулась, и в харчевню ввалились их товарищи по патрулю, что припозднились в форте. Вели они себя необыкновенно шумно даже для людей, проведших долгое время в открытой степи.

– Чего там стряслось, что вы как куры квохчете?

– Да уж стряслось, пока вы тут прохлаждаетесь.

– Один из хуторян, Варакин, полицейского пришиб.

– Насмерть?

– Угу.

– Это который Варакин, уж не тот ли, что на Кафку батрачил? – встрепенулся харчевник.

– Он самый.

– Что же теперь будет-то?

– Известно что. Петля. Тут ведь пограничье, закон военного времени.

– Без разницы. За полицейского или законника и на Востоке петля.

Вскоре разговор свернул в иную сторону. В общем-то никому из солдат не была интересна судьба убийцы. Вот если бы тут были хуторяне, то дело иное. В этой суматохе никто не обратил внимания на хмурого мужчину, сидящего в углу обеденного зала над мясным рагу и внимательно прислушивающегося к разговорам в харчевне. Вот только его еще меньше, чем их, интересовала судьба Варакина.

Банде Агилара Валийца улыбнулась небывалая удача. Им удалось подгадать удобный момент и захватить кассу в королевском банке в городе Бертам. Сумма просто заоблачная, сорок две тысячи крон, столько наличности в местных банках никогда не было. Опасно держать всю наличность в сейфе, когда вокруг то и дело шастали разные банды, а ограбление банков не было чем-то из ряда вон.

Бандитов регулярно прореживали и законники, и армейцы, и охотники за головами, и такие же бандиты. Нет, тут никакой ошибки. Есть такая категория, которым плевать, как именно добывать деньги. Сегодня грабежом, завтра пристрелил какого лихого и передал труп в руки законника, который, кстати, вполне может иметь ордер на твою голову. Словом, сплошное веселье.

Так вот. Если драгуны боялись обвинений, то мужчине, с аппетитом поглощающему рагу, на это было плевать, тем более куш обещал быть очень солидным. Не может не оказаться там денег. Некуда было Агилару их скинуть. Да и какой человек в здравом рассудке станет прятать такую сумму неизвестно где. С собой у них были деньги. Как пить дать с собой. А эти двое могли и не знать о выпавшей удаче.

Нужно ехать, и чем раньше, тем лучше. Если туда направится дознаватель, то все, считай, опоздал. Одному, конечно, опасно. Но, судя по всему, главный боец из этих хуторян сейчас под замком, а там остались только домочадцы. И потом, всегда можно представиться законником, зря, что ли, бляху бережет. Решено. Пора выдвигаться.

Полдня он ехал довольно споро и, если судить по тому, что он запомнил с осени, преодолел около половины расстояния. Вот эта речка – а такая широкая на пути в форт только одна, остальные скорее ручьи – как раз и располагается примерно посредине.

Разумеется, ни о какой дороге не могло быть и речи. Он просто старался выдерживать определенное направление и выискивал запомнившиеся ориентиры. Если бы не снегопады, то он смог бы просто придерживаться оставленного Сергеем и Бедричем следа. Но тот уж давно завалило и занесло ветром, которые тут скорее за обыкновение, чем за редкость.

За это время Алексей уже успел сделать смену лошадей, и, судя по всему, сейчас операцию необходимо повторить. Не стоит слишком уж давить на животных. Смену лучше делать почаще, опытные люди говорят, что путник на заморенном животном, да еще и в зимнюю пору, очень сильно рискует, а уж в этих местах, где опасность исходит далеко не только от природы, и подавно.

Ну как, скажите, станешь уходить от погони – а возможность этого вполне реальна, – если твой конь едва ноги волочит? Нет, если ты великолепный стрелок и всех разом положишь, то дело твое. Вот только такие стрелки редкость большая, и даже им подобные встречи вовсе ни к чему. Оно ведь как, против лома нет приема – окромя другого лома. На всякого лучшего найдется кто-то еще лучше. Так что полезней не зарываться.

На этот раз перекинуть седло вышло куда как быстрее. Что ни говори, но практика – это великая сила. Конечно, будь здесь дети Бедрича, то скорее всего подняли бы его на смех, потому как действовал он все же неловко. Но в свете последних событий Алексей предпочел отправиться в путь один.

Даска, разумеется, отговаривала от этого путешествия. Ну чего срываться и куда-то бежать, вернутся мужики, подумаешь, задержка вышла. Говорила о том, что поездка эта лишняя, но, когда Алексей уперся, стала предлагать взять с собой Алеша или Радоса. Правда, особо не настаивала. Да и понятно отчего. Места дикие, необжитые, случись беда, на помощь надеяться не приходится. Поэтому Алексею с легкостью удалось отговориться от сопровождающих.

Не сказать, что сейчас он считал свое решение правильным. Все же остаться одному посреди заснеженной дикой степи то еще удовольствие. Да еще и это беспокойство, нарастающее с каждой минутой… Но решение принято, и, как бы ни было страшно, теперь только вперед.

Лошадь ни с того ни с сего всхрапнула и дернулась. Хорошо, Болотин хотя бы успел застегнуть подпругу, случись это раньше, и седло оказалось бы на снегу. Что бы это могло означать, Алексей понятия не имел, но все, что могло обеспокоить животное, не могло доставить удовольствия и ему. Нет, случись это на хуторе или будь у него спутники, то такой реакции, пожалуй, и не было бы, но сейчас он был один и за это время успел изрядно себя накрутить.

Толкаемый страхом, он сделал пару стремительных шагов к отстранившейся лошади и быстро извлек из чехла «дятлич». Чем этот карабин выгодно отличается от «мосинки», так это курком, который можно поставить на предохранительный взвод, а затем с легкостью взвести, не дергая лишний раз затвор. Сухой щелчок, едва слышно прозвучавший на морозе. Внимательный взгляд по сторонам. Может, зря он так всполошился?

Нет, не зря. Из-за уреза показался всадник. В отличие от Алексея одет куда более соответственно погоде. Вот что значит жить в этих краях и знать, что к чему. А не свалиться из ниоткуда с минимумом багажа знаний. На всаднике было длиннополое пальто на меху, которое прикрывало ноги, а также частично служило защитой для лошади. Несмотря на кожаную основу, имелся и большой двухъярусный парусиновый воротник. Подобную защиту замучается преодолевать любой дождь.

Алексей мог, конечно, одеться так же. Кафки сняли одежду с убитых, и те были экипированы подобным же образом, поэтому Болотин знал, что под пальто находится короткая меховая куртка, в крайнем случае она приторочена к седлу. Длиннополое одеяние хорошо для верховой езды, и пользуют его с середины осени до середины весны, но для повседневного ношения одежка крайне неудобная и тяжелая. Поэтому, как только дальняя дорога оставалась позади, всадники предпочитали нечто более практичное.

Даска предлагала ему взять пальто, благо одежда не испачкана кровью. Да и ту, что была на бандитах, женщины уже отстирали, а дырки от пуль аккуратно заштопали. Однако едва Алексей представил, что надевает на себя одежду убитых, как тут же отказался от этой мысли. Он предпочел остаться в своей куртке и парусиновом длиннополом плаще, дающем хоть какую-то защиту от ветра. Кстати, об этой ошибке он уже успел пожалеть.

Полдня, проведенные на морозе и ветру, выбили из него брезгливость напрочь. Плащ вроде бы должен был защитить от ветра, но на деле это было далеко не так. Парусина облегала ноги, уже обтянутые брюками, и в результате становилось только холоднее. Он уже всерьез опасался за свое здоровье, тем более до места еще половина пути. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он уделил столько внимания одежде выехавшего на него всадника.

Мысли о несоответствии собственного гардероба погоде не помешали Алексею взять встречного на прицел. Как видно, у того лошадь была менее чуткой или более заморенной, потому что он остановился, явно озадаченный происходящим. Вот только что он был один, а теперь перед ним человек, мало того, целящийся в него из карабина, а значит, представляющий опасность.

Выхватить револьвер? Даже не смешно, оружие надежно упрятано под пальто. Куда проще вооружиться карабином. Но и тот в чехле. Последний вполне удобен, и оружие окажется готовым к бою в течение пары секунд, но кто же ему их даст. Самое разумное в сложившейся ситуации – это продемонстрировать свои мирные намерения, тем более повстречавшийся ему парень не торопится нажимать на спусковой крючок. Всадник слегка развел руки в стороны, демонстрируя отсутствие оружия.

– Ты кто? – Голос Алексея из-за охватившего его напряжения прозвучал как-то надтреснуто и нервно.

– Спокойно, парень, я законник.

– Какой такой законник?

– Ирман, законник из Олбама.

– В Олбаме нет законника, там и народу-то совсем немного.

– Немного, правильно. Но все же есть. А если есть люди, то должен быть и тот, кто присматривает за порядком. А это законник и судья.

– А как же комендант форта?

– Капитан Блажек теперь занимается только вопросами границы. Парень, опусти оружие, не вступай в конфликт с законом. Знаешь, что бывает за нападение на законника?

Алексей знал. Успел наслушаться рассказов на ярмарке, и потом они с Сергеем специально интересовались местным бытом. Сбор информации у них был на первом месте. Ничего хорошего подобное нападение не сулило. Ладно. Законник так законник. Стоп.

– А откуда я знаю, что ты не врешь? По осени в Олбаме и Опани не было никаких законников.

– Парень, ты только не нервничай. Я сейчас медленно достану из кармана бляху законника, и ты сможешь ее рассмотреть.

– Ладно. Только не делай резких движений.

– Само собой, парень. Само собой.

Ирман наконец перевел дух. Проклятье, этот трусливый ублюдок – а в том, что он струсил, нет никаких сомнений – имел все шансы отправить его на небеса. Конечно, он боится, но вообще-то трудно промазать из карабина, когда до цели едва ли тридцать шагов. Хотя… Стрелки, они всякие бывают, но не стоит рассчитывать на совсем уж бездарь в этом деле. А то ведь может случиться и так, что отыграть назад не получится. А так полный порядок.

Когда он ее только заполучил, приятели убеждали его, что таскать с собой бляху убитого законника глупая затея. Но он только отмахивался от этих слов. Подумаешь, носит с собой бляху. Свидетелей тому преступлению много, и опознали его сразу. Так что хоть с бляхой, хоть без, он и так дичь для охотников за головами. Правда, с бляхой более желанная, так как в этом случае награда уже в две тысячи крон, разумеется, если они смогут предоставить не только его труп, но и этот кусок меди. Но, с другой стороны, разница не особо и велика, за тысячу крон тоже будут рыть носом землю.

Вот уже полгода он избегает расплаты за содеянное. Им уже овладела уверенность, что эта бляха его амулет, который, и Ирман серьезно в это верил, оберегает нового владельца. А то как же. Тот законник был от него всего лишь в десятке шагов и дважды успел спустить курок, прежде чем Ирман сумел извлечь свой револьвер и выстрелить. Дважды, с десятка шагов, бывалый и тертый калач, рука которого не дрогнет ни при каком раскладе. Две осечки кряду в тот раз подвели законника и спасли жизнь Ирману.

Вот и теперь наличие бляхи снимет напряжение и даже позволит действовать более уверенно и нахально. Кстати, он уже использовал бляху подобным образом. Ну как тут не поверить в мистику или не признать кусок меди весьма полезной вещицей.

Он расстегнул верхние пуговицы сначала пальто, потом куртки и наконец извлек бляху из нагрудного кармана рубахи. Парень все это время внимательно следил за каждым его движением. Но вот бляха в руке, и он показывает ее человеку, держащему его на мушке. Тот сразу успокоился, опустил оружие и поставил курок на предохранительный взвод. Мало того, направился к своей лошади и уложил карабин в чехол.

Это что же, на него так подействовала бляха законника? Откуда этот идиот взялся и как он еще умудряется оставаться живым на границе? Хм. Вообще-то на пинкской территории. Тем более непонятно его поведение.

– Бляху не мешало бы держать на виду, законник, – недовольно заметил парень, – а то, не ровен час, у кого нервы послабее окажутся, так и пулю в лоб пустят.

Ну про крепкие нервы это он наврал. Только полный глупец не увидит, как он испугался этой неожиданной встречи. Вон, руки до сих пор трясутся. Но это ничего, это только на пользу. Чем больше напуган клиент, тем проще его запутать и выведать все необходимое. С другой стороны, кто сказал, что этот парень ему вообще нужен?

Хм. А почему бы и нет? Найдутся на том хуторе деньги или нет, кто знает, а вот у этого есть и оружие, и две очень даже приличные лошади, и отличное седло. Кстати, странно как-то получается. Ничто из перечисленного как-то не вязалось с прямо-таки бедным облачением встретившегося. Он не имел даже подобающей зимней одежды, и, судя по тому, как он притопывает, обувь тоже была далеко не зимней. Странные какие-то ботинки, на высокой шнуровке до икр, какие носят женщины. Для верховой езды они не больно-то и подходят из-за коротких голенищ.

Но все это не важно. Единственный вопрос, занимавший сейчас Ирмана, – убивать этого молодчика или нет. Только ли имущество парня представляет для него интерес, про карманы говорить даже не стоит, видно же, что у него не может быть больше пары крон.

С другой стороны, вешать на себя убийство из-за двух сотен, которые можно получить за его имущество… А почему бы и нет. Ему доводилось убивать и за куда меньшее. И потом, кто и что узнает? Степь. Здесь тела нетронутыми слишком долго не лежат, а там поди разбери, кто это был и от чего умер, а если убили, то кто его убил. Словом, можно сказать, вполне безнаказанное убийство. Но разузнать кое-что не мешало бы. Все же в этой стороне иных поселений, кроме хутора этого самого Кафки, вроде нет.

– Ты откуда будешь, парень? – подпустив строгости, как и следует стражу закона, поинтересовался Ирман, пристегивая бляху к пальто на груди.

– Из леса, – ухмыльнулся незнакомец.

– Ты толком говори, я тут не просто так катаюсь, а по службе.

– Так тут пинкская территория.

– И что с того? Закон должен быть везде.

– Да не заводись ты, законник. – Как видно, парень здорово расслабился, едва узнав о том, что встретившийся ему мужчина – представитель власти.

– Это мне решать, заводиться или нет. – Вот, опять растерянный и где-то даже испуганный вид. Так-то лучше. – Ты не с хутора Кафки едешь?

– Ну да, оттуда.

– Сын?

– Нет. Работал я у него, а потом…

– Но сейчас оттуда?

– Оттуда.

– Тогда рассказывай.

– А чего рассказывать-то?

– Как что? Расскажи мне о нападении. Все как есть расскажи.

– А разве вам неизвестно?

– Мне-то много чего известно, но на вопросы здесь отвечаю не я. Или ты в одночасье стал уездным законником и вправе задавать мне вопросы?

– Нет.

– Тогда рассказывай. Только коротко: что видел, что слышал, что знаешь.

Алексей без утайки рассказал все, что произошло на хуторе, не упомянув только об одном. О деньгах. С одной-то стороны, вроде и законник, но с другой – что-то уж больно вид у него бандитский. Ну да, бандитский, а кто по сути тут есть законники? В основе своей безбашенные оторвы, которым по силам сдержать вольную братию, готовую чуть что хвататься за оружие, уж в приграничных территориях точно. Это Кафки все еще более или менее мирные, а проживут тут еще с годик, непременно понаберутся плохих привычек, потому как без этого не выжить.

Так что бандитский вид законника, он скорее в норму, чем нечто подозрительное. Но вот не хотелось ему верить, и все. Что-то в нем не так. Но что? Вот и бляха, опять же, в наличии. А с этим в Новой Рустинии никто не шутит, для здоровья безопаснее.

Бляха законника – это вообще отдельная история. Если ее у тебя обнаружат, даже при самом добропорядочном поведении, тут же потащат на судебное разбирательство. Окажется фальшивкой – ради профилактики проведешь год в тюрьме. Если с помощью подделки совершил преступление, не карающееся смертной казнью, – год каторги (говорят, столько там еще можно выжить). Если же ты с помощью этой бляхи совершил что посерьезнее – петля, без разговоров, и точно такой же результат, если бляха окажется настоящей. Причем не имеет значения, жив ее прежний владелец или мертв.

Эти бляхи не были именными, а имели только номера и название городка. Поступая на службу, новый законник получал ее под роспись. При увольнении в обязательном порядке сдавал, или же она возвращалась судье при гибели владельца. Если бляха была утрачена, то объявлялся розыск, причем срока давности не существовало. За достоверную информацию о ее местонахождении выплачивалась солидная премия.

Словом, носить такую цацку себе дороже и все равно что размахивать красной тряпкой перед быком. Насколько знал Алексей, за того, кто пользовался фальшивкой, причиталась премия в сотню крон, а если настоящей – в тысячу. Сдадут на раз. Нет, точно нужно быть умалишенным, чтобы заниматься обманом с помощью бляхи законника.

Именно поэтому он и не усомнился в том, что законник, представший перед ним, самый настоящий. Но и довериться ему полностью он тоже не мог. Будь этот Ирман не один, а в компании других законников или драгун, то еще ладно. Но он был один, а от той суммы, что была у Алексея, башку снесет кому угодно. К тому же есть подозреваемый. Грохни, забери себе любую половину, а с другой представь тело к осмотру.

При таком раскладе даже бежать и прятаться не понадобится, потому как ты всего лишь честно выполнишь свой долг. А где находится вторая часть? Бог весть, спрятал, потратил, отдал напарнику, да мало ли. И это устроит всех, потому как, насколько понял Алексей, здесь во главу угла ставилось торжество закона, а не деньги. Ну прилипло к рукам законника, не это главное, а то, что тому, кто осмелился бросить руку на закон, воздали по заслугам.

Поэтому о деньгах лучше бы пока помолчать. Вот убедится, что Сергей и Бедрич в безопасности, тогда можно будет и выложить к осмотру. Но никак не раньше. И не этому странному типу. Вернее, можно и ему, Алексею-то без разницы, но не один на один, и обязательно бы расписку получить, во избежание, так сказать. А до той поры идите чащей, дорогой товарисч.

– Так, парень. Вроде все пока складно. А что сталось с деньгами?

– С какими деньгами?

– А что, при бандитах не было денег?

– Как же, были. Триста шестьдесят крон.

– Парень, ты что, сейчас со мной шутки шутить вздумал? Так это плохая затея. Твой дружок попытался, так теперь на перекладине раскачивается.

– Как?.. – Сказать, что Алексей удивился, это сильно наврать. Он был просто в ужасе от свалившейся новости.

– А ты как думал? – вкрадчиво произнес Ирман. – Вы, значит, будете прикарманивать казенные деньги, а вас за это будут по головке гладить?

– Но как же… А суд… – Из-за мгновенно перехватившего горло спазма Алексей едва мог говорить.

Прежняя решимость устроить торг испарилась без следа. Кой, к черту торг, когда тут такое. Но как же это? Сергей?..

– Какой суд, парень? Военно-полевой? Так он был, справедливый и скорый.

– Но они ни в чем не виноваты! Они бандитов!.. – Алексей едва не кричал.

– Если уж быть честным, дружок, то до конца. Сдать все по закону и получить причитающуюся премию, – возвысив голос, словно припечатал Ирман. – Но вам все мало, вам за каждую возвращенную крону нужно платить две, чтобы вы действовали по закону. Так, парень? А вот это ты видел?

Ага, а фиги-то тут крутят совершенно натурально, прямо как у них. Ну точно, подумать же больше не о чем. А чего думать-то? Валить этого законника нужно. Однозначно валить. Если он захочет прикарманить деньги, то Алексей труп. Подумает ограничиться премией, то просто вернет деньги в казну, и в этом случае Болотина повесят.

Стоп! Что значит вернуть деньги? Они, значит, Сергея повесили, а он овцой прикинется? Да пошло оно все! Вот хотел по-честному. Ну ладно, почти по-честному. Но теперь… А как быть с этим типом? Вон уж и пальто расстегнул, и практики у него куда как больше, чтобы быстро выхватить револьвер. И за нос его не поводишь. Деньги-то в переметной суме на лошади. Только загляни внутрь. Нужно тянуть время, а там, глядишь, как-нибудь вывернется.

Господи, ну ведь был же он на мушке, только нажми на спуск, и расстояние такое, что даже он не промажет. Нет, мы цивилизованные, нам законы подавай. Вот они, твои законы. Двое разобрались с бандитами, а их за это повесили. Хм. Вообще-то этот тип только про Сергея говорил.

– А что с Бедричем?

– С хуторянином-то?

– Именно.

– А что с ним станется. Жив и здоров, только пока под замком.

– Значит, и его?..

– Ты вас-то с ним не путай. Вы кто? Батраки, голь перекатная. А он хуторянин, да еще и с пинкской территории. Ему много чего может проститься, так что вправим слегка мозги и выпустим. А вот с тобой, парень, совсем другая история может получиться. Понимаешь?

– А если я скажу, где деньги?

– Тогда мы с тобой договоримся, парень. Ну чего ты так на меня смотришь? Мир жесток. Я ведь теперь знаю точно, что ты в курсе, где находятся деньги, и теперь нужно просто из тебя это выбить. Поверь, я это сумею сделать. Но куда выгоднее мне с тобой договориться. Эдак мы все останемся в выигрыше. Вот смотри. Все трофеи, что взяты с банды Агилара Валийца, твои, честь по чести. За самого Васко была обещана награда в пятьсот крон, да за каждого из его подельников по сотне. Я помогу тебе получить половину, лично выпишу в лучшем виде. Потом оформлю бумагу, по которой ты сдашь тридцать восемь тысяч крон с мелочью…

– Но там больше.

– Ты гляди, умеет считать. Все верно, больше, сорок две тысячи с мелочью. Но четыре мы не укажем, а поделим пополам. В итоге ты получаешь все трофеи, и каждый из нас по две с половиной тысячи крон. И никаких претензий со стороны закона, парень. Ах да, там ведь еще и пять процентов за возвращенные деньги, это еще по тысяче на брата.

Что же. Ничего такого, что бы не отвечало чаяниям самого Алексея. Но это было до того, как местная машина судебного производства убила Сергея. Теперь договариваться с властями, уж во всяком случае с местными, у Алексея не было никакого желания. А вот послать их по известному адресу и оставить с носом – очень даже. А еще… Ему очень захотелось пришибить вот этого самодовольного типа, который явно имел отношение к убийству Варакина.

И еще: Алексей не сомневался, что вот эта история на простачка. Никто с ним делиться не будет. Тип играет классно, в этом ему не откажешь, но не верил Алексей в то, что он поступит именно так. Да, это было бы разумно, но весь облик законника говорил о том, что он не способен ограничиваться полумерами. Значит, он и Алексея… Точно так же как и Сергея… Ну-ну. Поглядим.

Болотин, сам поражаясь себе, вдруг стал собранным и подтянутым. А чего, собственно, удивляться? Этот мир жесток, и сомневающимся тут не выжить. Вон, усомнился – и получил пулю в руку. А когда с пинками не сомневался, так и без царапины вывернулся.

– Я согласен, – решительно произнес Алексей.

– Итак? Где деньги?

– Ну не со мной же, в самом-то деле. Спрятаны на хуторе. Да нормально все, никто не найдет.

– А где именно?

– В дупле дерева.

– И много там деревьев?

– Хватает. Да ты не волнуйся, я помню то дерево.

– Еще бы, такие места не забывают, – хохотнул Ирман.

Алексей старался выглядеть как можно более простоватым и доверчивым. Поэтому на вопросы отвечал быстро и охотно. Вот только от выдаваемой информации этому Ирману легче никак не станет. Ты поди еще найди то дерево и то дупло. Поэтому проводник ему пока просто необходим. И разоружать его вроде как некрасиво, ведь договорились же обо всем, так к чему недоверие.

– Ты вот что, парень. Давай-ка оружие сюда.

– С какого перепуга? Ты меня арестовываешь? Так ведь я сам ехал в Опань, чтобы деньги отдать.

– Так они с тобой?

– Нет. Я неправильно выразился – отдать. Показать, где спрятал, разница-то невелика.

– Все одно, я при исполнении, так что подчиняйся.

– Как скажешь.

Понятно, что его внаглую разводят, но и не податься на развод не получается. В скорости выхватывания револьвера и уж тем более в умении им пользоваться Алексею с этим Ирманом не тягаться. Это он сейчас готов рассусоливать с Болотиным, а как только поймет, что могут возникнуть трудности, пустит пулю в плечо, а потом выведает все как на духу. Алексей не герой-подпольщик и долго запираться точно не станет. Да даже если он, как достойный партизан, на допросе промолчит, Ирман осмотрит его вещи, это без вариантов, и найдет деньги. А так есть шанс, и не такой уж призрачный. Нужно только все разыграть как по нотам.

Медленно, не делая резких движений, Алексей расстегнул дождевик и начал было расстегивать пояс, но задубевшая парусина мешала, да и пальцы не больно-то слушались. Ругнувшись, он сбросил дождевик на снег. Мгновение, и два темных провала стволов уставились на него – Ирману не понравилось это движение.

– Э-э, ты чего, законник? – Алексей выставил вперед руки с раскрытыми ладонями. – Не видишь, дождевик задубел, мешает пояс снять.

– А чего же ты нормальную одежду по погоде не купишь?

– Вот теперь куплю, если не обманешь.

– Не обману. Давай пояс. Только медленно.

Парень снял пояс, на этот раз не делая и намека на резкое движение, и протянул оружие Ирману. Оно можно бы потребовать, чтобы тот бросил пояс и отошел… Но зачем так все усложнять? Этот простак не сомневается, что перед ним законник, а так получится слишком много недоверия. Один револьвер в кобуру, сделать пару шагов и принять оружие. Вроде все в порядке. Подопечный ведет себя вполне предсказуемо.

Вот он поежился от холодного ветра. Ну да. В зиму дождевик не очень защищает, но зато от ветра вполне, правда, только там, где не прилегает плотно к телу, например, ногам, если сидишь в седле, защита плохая. О как пробрало, торопится надеть плащ. Только отдал пояс с револьверами, как тут же нагнулся, чтобы подобрать одежонку. Что за?..

Парень взмахнул дождевиком, словно летучая мышь крыльями. Настолько замерз, что торопится надеть? Но чего так размахивать-то? Вот же гад! Парусина падает на голову, лишая обзора. Ирман наводит револьвер туда, где только что был этот паразит. Бах! Выстрел, раздавшийся под парусиной, бьет по ушам как молотом.

Плащ сработал точно, как и задумывалось. Он вполне прилично расправился и накрыл законника с головой, Алексей тут же сместился влево. Этот прием им был отработан уже давно, а что поделать, если он не любил давать спуску нахалам, считавшим, что его можно безнаказанно подвинуть или пнуть. Это с оружием Болотин обращался так себе, а драться умел, хотя никогда и не занимался серьезно единоборствами. Так, самую малость, для общего развития.

Не обладая большими габаритами, он прибегал к различным уловкам, как то: массивный зонт, плащ или пальто. Если грамотно накрыть плащом или пальто, а потом потянуть на себя, то человека можно и согнуть. Но даже если не добиться этого, то ты получаешь преимущество благодаря тому, что дезориентируешь противника на пару секунд. Что можно успеть за пару секунд? Все зависит от ситуации. Вот в данный момент в самый раз придется удар в пах. От всей широты души, вкладывая всю свою злость за убитого друга.

– Уй-ю-у-у-хр-р-р-кха-эх-х!

Завалив законника, скрючившегося от нестерпимой боли, на спину, Алексей ногами прижал его руки к телу и мертвой хваткой вцепился в горло, наблюдая за тем, как у него закатываются глаза. Он смотрел прямо в лицо, перекошенное гримасой боли и ужаса, и, к своему удивлению, не чувствовал ни страха, ни жалости. Ничего, кроме удовлетворения. Мужчина под ним извивался как змея, пытался вырвать руки, ударить ногами, вывернуться из захвата. Но в Алексея словно бес вселился. Не обращая внимания на удары ногами по спине, с легкостью удерживая руки в захвате под своими коленями, он с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как умирал тот, кого он считал повинным в смерти Сергея.

– Ну что, сука, страшно тебе? Хочешь дышать? Жить хочешь? Вот и Сергей хотел, а вы его в петлю. У, су-уки… – Руки сами собой надавили еще сильнее.

– …

Губы Ирмана шевелятся, словно силясь что-то сказать, глаза выпучены и вот-вот вывалятся из глазниц. Но его никто не собирается слушать. Военно-полевой суд, говоришь? Ладно. Вот и тебя этот самый полевой суд тоже приговорил. А что? Очень даже в тему, вон, вокруг один только открытый простор.

– Сдохни, падла!!!

А куда он денется? Еще малость подергался, а потом затих. Из Алексея словно стержень какой выдернули, и он тут же завалился на человека, которого только что сам же и убил. Но вот странное дело, он чувствовал усталость после небывалого напряжения, тяжело дышал, словно пробежал многокилометровый кросс, но ни тени сомнения или угрызений совести. Только мрачное удовлетворение и горечь тяжкой потери.

Все еще продолжая лежать на поверженном им противнике, Алексей вдруг зарыдал. Так он еще никогда не плакал. Казалось, душа разрывается на части. Он и сам не знал, отчего сейчас плачет. Ему было страшно от только что совершенного. Ему было горько сознавать гибель единственного дорогого ему человека во всем этом огромном и так похожем на их Землю мире. Болотин был растерян, не зная, как ему теперь следует поступить, оказавшись вне закона. Мало того, над ним повис смертный приговор за убийство законника.

Но всему приходит конец. Прошла и его далеко не минутная слабость. Можно до скончания века сожалеть о содеянном, оплакивать погибших близких, жалеть разнесчастного себя любимого, вот только практической пользы от этого мало. Как ни крути, но жизнь продолжается.

Голова работала с поразительной ясностью, мысли сами собой выстраивались в логическую цепочку, а телу оставалось только выполнять все то, что наворотило воспаленное воображение. Он собирался не просто избежать наказания за содеянное, но и сделать так, чтобы его никто не искал. Об Алексее уже известно, раз уж Бедрич в руках правосудия и может избежать наказания, то расскажет все. Получается, что однозначно станут искать друга Сергея, и у него есть только один выход – исчезнуть.

Для осуществления последнего все имелось под рукой, хотя бы в этом повезло. Убитый был темноволос, почти его комплекции, а потому вполне подходил для осуществления задумки, вдруг родившейся в голове Алексея. На пользу и то, что Болотину удалось с ним расправиться, не пролив крови. Конечно, на шее остались кое-какие следы, но всегда была надежда на то, что тело найдут далеко не сразу, а местные падальщики не станут упускать такое угощение.

Ежась на холодном ветру, Алексей разделся и облачился в одежду убитого. Надо же, от поднесенной Даской одежды с плеча убитых бандитов отказался, а эту сам с энтузиазмом напяливает на себя, даже нестиранными портами не побрезговал. Ерунда, доберется до какого городишки, там и одежду поменяет, и белье сменит. Мало ли, не стоит разгуливать в краденом.

На труп он надел все свое, не забыв ничего. Затем придал ему сидячую позу, вытащил револьвер и выстрелил. Хм. Ну если и можно что-либо тут опознать, то только очень приблизительно и относительно, потому как головы, считай, и не осталось. А чего ожидать от массивной пули из мягкого свинца.

Последний штрих. Алексей рывком сдернул с груди бляху законника и бросил ее рядом с трупом, все так же не всматриваясь в то, что на ней написано. А зачем, собственно? Для него это уже не имело никакого значения, так как осталось в прошлом. Но сослужить ему службу она еще сможет. Пусть ее найдут рядом с телом и посчитают, что он случайно зацепился и потерял бляху. Он – это Ирман Болан, законник Олбама, соблазнившийся на деньги, убивший Болотина и скрывшийся с похищенными деньгами. А кем станет Алексей, он еще решит, время терпит.

Хм. А местные знают толк в одежде. Так путешествовать верхом куда удобнее. Полы пальто облегают ноги так же, как и дождевик, но мех с внутренней стороны уже не холодит, а, наоборот, способствует сохранению тепла и от пронизывающего ветра защищает куда лучше. Зимние сапоги плюс теплые портянки – просто красота и ничуть не уступят по удобству берцам, которые к тому же не приспособлены к верховой езде. Хм, да в этой одежде как бы не жарко.

Итак, куда направиться? В принципе выбор не особо велик, направлений только два: либо на северо-восток, либо на юго-восток. Потому как на востоке находится Опань, а по другим направлениям – пинкская территория на сотни, а то и тысячи верст. Юго-восточное направление ему показалось более перспективным. Он все так же выходил на железную дорогу, откуда более коротким путем мог добраться до столицы генерал-губернаторства, чем по сути и являлась Новая Рустиния. Зачем ему туда? Так ведь там единственный рустинский порт в Новом Свете, это если он решит смазать пятки и рвануть в Старый Свет, где возможность его разоблачения будет гораздо ниже.

Рассматривались и иные варианты, такие, как уход в Новую Валенсию или Медиолан, но эти соседи генерал-губернаторства были менее предпочтительными. Алексей едва-едва научился говорить по-рустински и освоил письменность, и ему вовсе не улыбалось начинать все с самого начала.

В конце концов, тут не двадцать первый век с его технологиями, и максимум, что имеется в их распоряжении, это телеграф. Есть, конечно, фотография, но они с Сергеем снимков не делали. Так что даже если с подставой тела ничего не срастется, по телеграфу разошлют ориентировку на розыск некоего Алексея Болотина. А кто собирается называться собственным именем?

Остается только непередаваемый акцент. Но мало ли людей говорят с акцентом. Это вообще такая штука, что описать ее невозможно, если только нет каких-то характерных признаков, как, например, у прибалтов или кавказцев. Но хватает и тех, кто подпадает под это расплывчатое выражение – «непередаваемый акцент».

Остается вопрос с документами. Но и это можно как-то решить. И опять же, лучше это делать в Новой Рустинии по той простой причине, что других языков он не знает. Как именно решить? Для начала нужно выяснить все о документах и паспортной системе вообще. Словом, все за то, чтобы пока держаться рустинцев.

Ну и наконец, нравились они ему, народ очень близкий к славянам по своему духу и обычаям, и среди них он чувствовал себя более комфортно. Нравилась грамотная и продуманная колониальная политика, что говорило об адекватном правительстве. Касаемо же случившегося… А не бывает без перегибов. Нигде не бывает. Так что из-за пары сволочей, решивших выслужиться перед начальством или нагреть собственные руки, делать выводы о всем народе и правительстве в частности – глупо. Нужно просто жить. Найти то место, где тебе будет хорошо, найти занятие, желательно по душе, и просто жить.

Подумал было об имуществе и деньгах, оставленных на хуторе. Жаба возмущенно заурчала, толкая к дому Кафки, но, как говорится, жадность порождает бедность. Если бы он захватил то оружие с собой, дело другое. А так… умерла так умерла. Погиб он. Нет его. И имуществом его пусть владеют Кафки. Ну не привнесет он в этот мир образцы вооружения, и что с того. А может, все же Кафки и сумеют на этом обогатиться. Кто знает, кто знает… В любом случае, эта возможность для него уже утрачена.

Все, в путь, к новой жизни. Долгая она выдастся или короткая, неизвестно, но то, что новая, это точно.

– Что там, сержант? – пустив к небу густое облако дыма, поинтересовался дознаватель Каберле.

Несмотря на случившееся, мысленно он уже праздновал победу. Конечно, гибель одного из подчиненных не назовешь приятным событием, но тут уж ничего не поделаешь. Если уж выбрал такую жизнь, то должен понимать и степень риска. Для него же, Каберле, главное результат, а он будет.

Нет никаких сомнений в том, что похищенная сумма находится в руках батраков хуторянина Бедрича. Или они не батраки ему? Впрочем, какая разница. Главное, что деньги взяли именно они. Ну не было Васко Агилару никакого смысла прятать деньги, коли уж они избрали маршрут отхода через пинкскую территорию. Значит, они припрятаны где-то на хуторе или в лесу, в избушке этих батраков. В любом случае, сначала нужно предпринять меры, чтобы второй, как его… Алексей Болотин никуда не скрылся.

Интересно, откуда они взялись? Такого акцента Марику слышать еще не доводилось. Варакин говорил, что родом с берега Срединного моря, из русских. Что же, очень даже может быть. В тех горных долинах каких только народов нет. Рассказывают, что там чуть не в каждом селе свой язык, поэтому ничего удивительного, что есть какой-то гордый народ русских, которых на деле не больше пары сотен человек. Надо же, почти рустинцы. Ладно, это не столь уж и важно.

Сержант молча подъехал и, не спешиваясь, степенно вынул изо рта трубку. Скажи-ите пожа-алуйста, какие мы гордые. Этот сержант, наиболее приближенное лицо коменданта, всю дорогу всячески выказывал свое пренебрежительное отношение к дознавателю. Капитан Блажек был явно недоволен поведением Каберле, так как именно оно явилось причиной событий, предопределивших судьбу Варакина.

Комендант хотел в спешном порядке отправить молодого выскочку и полицейских в Бертам. Он опасался, что хуторяне могут посчитаться с ними за смерть одного из них. Может, все это и напрасно, но в свете наметившегося повышения по службе и окончания столь затянувшейся ссылки рисковать как-то не хотелось. За себя лично Блажеку переживать было нечего. С одной стороны, он появился в этих краях, когда здесь была только пара хуторов. Поэтому его авторитет достаточно высок. С другой – Варакин совершил убийство, а потому его судьба ни у кого не должна вызвать сомнений.

Однако дознаватель, что называется, уперся рогом, не смотри, что молод, а может, именно поэтому. Ему непременно нужно было попасть на хутор Кафки, дабы закончить расследование. На помощь коменданту пришел его правая рука, сержант Полен. Зачем нужно нагнетать ситуацию и потом ожидать неприятностей из столицы, тем более дело об ограблении контролирует сам генерал-губернатор? Хочет ехать – скатертью дорожка, а чтобы им не дай бог не угрожала никакая опасность, не помешает выделить сопровождение из десятка драгун, да под командованием бывалого сержанта. Уж кому-кому, а Полену этот полицейский точно карьеру не испортит.

Пожалуй, вот этот сержант – единственное, что изрядно портило настроение Каберле. Ссылаясь на опасность, таящуюся за каждым кустиком или взгорком, он не позволял свободно даже дышать.

– Как я и предполагал, на берегу лежит тело, господин дознаватель. Я так думаю, беднягу прибили вчера, вряд ли позже.

– Отчего ты думаешь, что его убили? Может, он сам отдал богу душу?

– Я уже двадцать лет на границе, господин дознаватель.

Сказано вроде бы нейтрально и даже где-то с уважительной интонацией. Но и последнему идиоту понятно, что сержант намекает на глупость высказанного дознавателем предположения и обращает на него внимание только ввиду занимаемого этим дураком высокого положения. Вот молодец, поганец.

На берегу этой речки, сейчас покрытой льдом, они остановились на обеденный привал. Но едва начали спешиваться, как один из драгун заметил в стороне что-то подозрительное. Сержант в сопровождении двоих отправился выяснить, что бы это могло быть. Данные действия не являлись результатом распоряжения дознавателя, он вообще был лишен какой-либо инициативы и не мог отдавать приказы, уж драгунам-то наверняка. Впрочем, это обстоятельство его не больно-то и расстроило. Каберле был нацелен на достижение определенной цели, а она была несколько дальше, на хуторе Кафки.

Доклад сержанта его раздосадовал. Этот труп мог их задержать. Как видно, сержант собирался провести обычную в этом случае процедуру и запротоколировать происшествие. Учитывая последние события и то, как вел себя Полен по выходе из форта, нет никаких сомнений, что он будет крайне внимателен и дотошен, результатом чего явится ночевка в степи. Безрадостная перспектива, ну да чего теперь-то. Хочется карьерного роста – будь готов чем-то поступиться. Вот и приходится терпеть неудобства и чуть ли не откровенное издевательство со стороны сержанта. И ведь не навредишь ему никак, он и без того служит на границе и, пожалуй, пробудет тут до конца своих дней.

Вид истерзанного трупа никак не способствовал благостному расположению духа. Стремясь добраться до мяса, падальщики изодрали одежду бедняги, а затем потрудились и над телом. Славно так потрудились, даже несмотря на то, что все промерзло насквозь. Вообще-то Каберле считал себя закаленным, но это зрелище пробрало его основательно, хорошо хоть позывы удалось сдержать. А вот некоторым драгунам все же поплохело. Но сержант молоток, лицо каменное, словно высечено из гранита.

– Что скажете, сержант?

– Выстрел в затылок, господин дознаватель.

– И это все? Мне казалось, что вы настоящий волк степей, – решил поддеть его Каберле.

– Если бы здесь не успела потоптаться целая стая диких собак, которые к тому же растянули труп по частям, то я мог бы сказать и кое-что более определенное, – спокойно пожав плечами, ответил сержант, но все же решил добавить: – Разве только народу тут было немного, и всего лишь три лошади. След тянется на юго-восток, там собаки его не затоптали, – поймав вопросительный взгляд дознавателя, начал пояснять Полен. – А значит, и людей было не больше трех. Особой борьбы между ними не было, выстрел, похоже, только один, в затылок.

– А с чего вы взяли, что особой борьбы не было?

– Тогда они вытоптали бы большую площадку, и собаки не были бы нам помехой. Но пятачок маленький.

– Сержант, мне кажется, или его одежда несколько необычна?

– Нет, не кажется. Похожая и у Варакина. Эй, Кафка, а ну поди сюда. Погляди, никого не признаешь?

– Святый Боже… – Крестьянин осенил себя знамением, моментально побелев. Но ничего, справился с собой.

– Так что скажешь, Бедрич? – проигнорировав его состояние, поинтересовался сержант.

– Так Алексей это.

– Ты как узнал-то? Уж не по лицу ли? – Это уж не утерпел дознаватель.

Хорошая шутка, если учесть, что у останков нет полголовы и лица в частности, да и на том немногом, что еще оставалось, имелись следы собачьих зубов.

– Так, волос темный, одежда его, да и обувка, я такой больше нигде и не видел. Да он это. Эвон и исподнее виднеется, у нас таких отродясь не водилось. Он, не сомневайтесь. Господи, как же так-то?..

– Сержант, посмотрите, что мы нашли.

Полен принял из рук драгуна медную бляху, но, перехватив взгляд дознавателя, все же протянул ее ему. Похоже, тут все же случилось нечто требующее мозгов опытного дознавателя. Опять же бляха законника.

– Интересно получается, – вертя в руках медяшку с погнутой булавкой, произнес Каберле. – Ихона. Вот так привет. Знаешь, что это? – обратился дознаватель к сержанту, но тот в ответ только отрицательно покачал головой, чем сам же был крайне недоволен, так как вынужден хоть в чем-то уступить этому полицейскому. – Полгода назад в Ихоне неким Ирманом Боланом был убит законник. Я гляжу, вознаграждения вокруг Опани прямо косяками ходят. Чего смотришь на меня, сержант? Еще не понял?

– Я боюсь ошибиться…

– А ты не бойся. Не ошибешься. Алексей с деньгами уходил с хутора куда глаза глядят, но, к своему несчастью, повстречался с Ирманом, а может, и еще с кем.

– Со стороны хутора пришло две лошади, так что скорее всего этот Алексей был один, с заводной лошадью, – внес уточнения сержант.

– Ага, ну так еще лучше получается. Так вот, Ирман убил Алексея, может представившись ему законником. Кто же рассматривает, что там на бляхе написано, законник и законник, а прочесть название города или уезда… Ладно, проехали. Но вот незадача, он обронил бляху, и теперь мы точно знаем, кого искать.

– А может, тут и впрямь был законник из Ихоны?

– Сержант, я отчего-то не сомневаюсь в том, что ты лучше знаешь, как нужно действовать в степи. Почему же ты думаешь, что я не столь же хорош в своей работе?

– Есть причины.

– Хм. Это издержки. Так вот, каждая такая бляха имеет номер, причем получаемый в полицейском управлении. Этот номер значится в розыске. Итак. Обнаружившему бляху положена премия в сто крон, если он, конечно, хочет ее вернуть.

– Гхм. А разве не в тысячу? – подал голос драгун, обнаруживший ценный трофей.

– Тысяча – это если к этой бляхе будет прилагаться тот, кто ее носил при себе.

– Так мы можем, вот же… – опять заговорил драгун и указал на истерзанный труп.

– Нет, не можем, – мстительно перебил солдата дознаватель. – Этот труп опознан, и он никогда при жизни не был Ирманом Боланом. Но все же нам улыбается удача. Если сейчас отправиться в погоню, то можно неслабо заработать. Считайте сами: две тысячи за бляху и убийцу законника, вознаграждение за возвращенные деньги. Можно очень солидно приподнять.

При словах дознавателя в глазах драгун появился алчный огонек. Вот прямо сейчас готовы сорваться в погоню. Некоторые в нетерпении уже проверяют подпруги. И только сержант абсолютно спокоен. Не торопясь, он вновь раскурил свою трубку и пыхнул ароматным табаком, какой сделает честь и вполне состоятельным людям.

– Ну чего раскудахтались, как куры на насесте. Ладно он, городской, но вы-то в степи не первый день. Какая, к ляду, погоня?

– Сержант, вы отказываетесь от преследования государственного преступника?

– Слушай, дознаватель, ты так будешь разговаривать у себя в городе, но не здесь. Или решил и меня под виселицу подвести? Ну чего ты на меня смотришь, гляделки сломаешь. Думаешь, как отыграться? Так ты не думай. Я уж несколько лет как на погосте должен быть, а карьера мне никогда и не светила. Все верно, я тебе не капитан, которому ты кровь можешь попортить. А в погоню мы не пойдем, потому как бесполезно. У него сутки, считай, были, да две заводные лошади. А у нас? Мало что по времени отстаем, так еще и по одной наполовину заморенной лошади. А тут еще и снегопад скоро начнется, погода портится, не видите? Бесполезно это. Могу дать совет.

– Ну советуй.

– На хуторе Кафки нам делать нечего, так как денег там уже точно нет, они у этого убийцы. Судя по всему, он двинул на юго-восток, чтобы обогнуть Опань и выйти к железной дороге. Нужно вернуться в форт и послать уведомление.

– Ориентировку.

– Пусть так, – легко согласился сержант с поправкой дознавателя. – Но большего мы сделать не сможем. А вы не журитесь, парни. Сто крон тоже немало, и выпить хватит, и за бабу уплатить. Бедрич?..

– Да, сержант.

– Я с тобой шестерых отправлю, так спокойнее будет и тебе, и мне за парней. А нас и без того изрядно.

– Алексея-то забрать можно?

– А стоит ли? Закладывать погост на новом месте в первый же год?.. Плохая примета.

– Оно вроде и чужой, но, с другой стороны, и не чужой вовсе. Дважды они мою семью из беды вызволяли. Еще бы Сергея забрать… Чтобы по-людски…

– Я обязательно поговорю с капитаном, не откажет.

К исходу второго дня поднялась метель и начался снегопад. Мало того что видимость упала до ста шагов, никак не больше, так еще и сильно похолодало. Новая одежка была куда более теплой и приспособленной к нынешним условиям, но и она пасовала перед напором непогоды.

Но хуже всего дело обстояло с животными. Несмотря на наличие целых трех лошадей, те изрядно вымотались и нуждались в отдыхе. Но главное, им нужна была еда. Быстро растущий слой снега в значительной мере усложнял добычу травы. Будь под ним степные лошадки, в которых присутствовало больше дикой крови, то они, пожалуй, с этим делом разобрались бы, но вот эти крепкие, высокие и статные красавцы к подобному были не приспособлены. Им больше по душе теплые стойла и сено в кормушках, а еще лучше овес в торбе.

Последний у него имелся, все же, собираясь в дорогу, не стоит забывать о лошадях, вот только столь длительное путешествие в его планы не входило, а потому и корм уже закончился. Взглянув на своих лошадей, Алексей вдруг вспомнил, как Сухов в фильме «Белое солнце пустыни» отказывался от предлагаемого ему коня, которому нужно уделять слишком много внимания. Хм, не так уж и неправ был известный киногерой.

Стоило подумать и о себе. Еды, взятой с собой и у убитого законника, было явно недостаточно. Добавить сюда затекшее тело, саднящую пятую точку – и все прелести, свалившиеся на него, будут указаны практически полностью. Все же путешествовать в этих местах оказалось не только опасно, но еще и невероятно трудно, а еще хлопотно.

К концу очередного дня, когда, казалось, надежды уж никакой, ему вновь улыбнулась удача. Двигаясь в юго-восточном направлении, он перешел границу и вышел к обитаемым местам. Точнее, места-то тут кругом обитаемые, иное дело, что с плотностью населения так себе. Но на рустинской территории разбросанные редкими горошинами хутора встречались почаще, чем стойбища пинков в дикой степи. Хотя хутора, они как-то более предпочтительны.

Судя по всему, здесь был сенокос, так как стояло сразу несколько копен заготовленного сена. Конечно, лошадкам совсем не помешает овес, ну да на безрыбье и рак рыба. Радовало и наличие поблизости ручья, как и то, что он не промерз насквозь. Пришлось помахать топором, прорубая прорубь, но это куда проще, чем топить снег – если учесть то, что на каждую лошадь нужно литров десять воды, то объемы впечатляли. А еще не хотелось бы ломать ограждение из жердей, сделанное от диких животных, и тем самым лишать хуторян кормов, заготовленных на зиму.

Часа через три, когда он, как мог, обиходил уже давно нуждавшихся в этом лошадей, Алексей наконец сумел подумать и о себе любимом. Радовало хотя бы то обстоятельство, что после всех этих трудов изрядно затекшее и задубевшее тело хорошо размялось, и ему даже где-то стало жарковато. Вот только устал он еще больше.

Глядя на свой транспорт, он даже подумал о том, чтобы просто оставить их здесь. А что, корм есть, воду худо-бедно из снега добудут, а там, глядишь, кто из хуторян подъедет, чтобы глянуть на состояние сена. Без внимания запасы оставлять никак нельзя, так что пара-тройка дней, и лошадок оприходуют. Но, подумав еще малость, от этой мысли предпочел все же отказаться. По натуре он всегда считал себя человеком не жадным, но в последнее время, к его собственному удивлению, все чаще проявлялись ранее не свойственные ему черты характера.

До железной дороги не так чтобы и далеко, скорее всего даже меньше дневного перехода, и выйти на нее проще простого, достаточно просто идти на восток. Потом повернуть вправо, раз уж решил огибать Опань с юга, и двигаться вдоль дороги. В любом случае, до какого городка или станции не больше двух дневных переходов. Ничего, увяжет пару тюков сена и повезет с собой. Хм. Жаль, что он сеном никак не обойдется, ну да ладно, уж пару дней без еды он всяко-разно выдержит. С этими мыслями Болотин зарылся в стог, где благополучно проспал до утра и даже выспался. Ложе оказалось на удивление сухим, теплым и мягким.

Как Алексей и предполагал, к железной дороге он вышел довольно быстро, а к вечеру следующего дня появился и полустанок. Так себе поселение, всего-то с десяток домиков и фактория. Но целям Алексея это вполне отвечало. Фактория, конечно, не гостиница, но все же куда лучше, чем ничего. И главное, здесь можно было купить необходимое имущество, продать лишнее, перекусить чем-нибудь немудреным и скоротать в тепле ночь.

Сомнительно, чтобы в таком мелком поселении нашлись харчевня, гостиница и магазин. В этих местах нишу подобных заведений все еще перекрывали вот такие универсальные во всех отношениях фактории. Разумеется, постепенно население будет расти, и, как только новые предприятия станут рентабельными, кто-нибудь озаботится их открытием. Обычно раньше всего остального появляется харчевня. А как же иначе, людям всегда хочется не только набраться какого пойла, но и хорошо поесть. На факториях из горячего можно получить разве яичницу с салом, остальное только холодные закуски, представленные в основном копченостями, поставляемыми либо пинками, либо охотниками.

Но прежде, чем направиться к хорошо угадываемому зданию, Алексей все же посетил станцию. Смотритель оказался на месте, да и могло ли быть иначе, ведь поезда ходят круглосуточно. Как выяснилось, здесь их всего двое, его напарник еще совмещает и должность телеграфиста, кстати, телеграф находился в этом же деревянном домике размерами три на три метра, этакая будка, иначе и не скажешь.

Ни о каком вокзале или зале ожидания и говорить не приходилось. Не было даже перрона, так, площадка, отсыпанная щебнем, чтобы не месить лишнюю грязь. Вот чуть в стороне отходит ветка к складам, которые как раз приспособлены к тому, чтобы с удобствами разгружать и загружать вагоны. Судя по расположению здания, оно принадлежало фактории. Ну да кто бы сомневался.

Как оказалось, ближайший поезд до Крумла, первого крупного города, должен был прибыть не раньше девяти утра следующего дня. До того пассажир мог проводить время в ожидании как ему заблагорассудится. Веселая перспектива. Опять все говорит в пользу фактории.

Ворота здесь были открыты нараспашку, приглашая любого желающего войти на территорию. Нет, на ночь их, разумеется, закроют, если хозяин не выжил из ума. Тут ведь дело даже не в опасности, исходящей от людей. С этими как раз у содержателей факторий проблем меньше всего, потому как всем нужно что-то есть и куда-то бросить свои кости, чтобы перевести дух. Но вот заполучить проблемы от тех же диких собак или волков, которые в это время начинают сбиваться в стаи, очень даже возможно.

К входной двери ведет высокое крыльцо, справа висит эдакий щит с прикрепленными бумажными листами, такой же был и на станционной будке. Вспомнились подобные, неизменно установленные у отделов внутренних дел в его родном мире. И кстати, у этих щитов та же роль, вот только выглядит все это куда весомее. Над портретами написано имя, под ним указана награда в денежном эквиваленте и приписка о том, что награда предусмотрена как за живого, так и за мертвого. Суммы вполне приличные, от ста крон и выше. Как ни странно, но информация о содеянном фигурантом не указывалась. То ли краски пожалели, то ли не стали заморачиваться, но факт остается фактом – самый минимум информации.

Внутри бревенчатого здания было тепло, но о комфорте или уюте говорить не приходилось. Скорее даже посещает неодолимое желание быстренько покинуть помещение. А как иначе, если в один невообразимый букет смешались запахи ружейной смазки, пороха, спиртного, кожи, табака, грязного белья, немытых тел и бог весть чего еще.

Желание-то, может, и мелькнуло, а вот благоразумие говорило как раз о том, что с этим придется повременить. Дело к ночи, так что лучше уж провести ее хотя бы в такой забегаловке, чем на свежем воздухе, с трескучим морозом.

– Здравствуй, хозяин.

– Здравствуй, – окинув его внимательным взглядом, ответил на приветствие крепкий мужик с окладистой бородой.

Эдакий нетипичный факторщик в теплой ярко-красной рубахе и в жилете, из кармана которого свисала цепочка от часов. Цвет вполне себе под благородный металл, но скорее всего это все же позолота. Часы сами по себе дорогое удовольствие, а уж золотые и подавно. Оружейный пояс с двумя револьверами нового образца.

А ничего так, крепкий мужичок и оружие носит очень даже уверенно. На такого глянешь, так сразу подумаешь о чем угодно, но только не о том, что это торговец. Впрочем, чему удивляться, тут граница, и типы встречаются самые разные.

В помещении три стола, за одним из них, в дальнем углу, сидят двое, дымят трубками как паровозы. И так дышать нечем, так еще и это. Но по виду вроде мужички мирные, судя по сваленным в угол вещичкам – охотники-промысловики. Ага, вот и Серега… Стоп. Не надо о грустном. Былого не вернешь, Сергея не воскресишь, а жизнь продолжается.

– Ты как, хозяин, еще ведешь торговлю или уж на покой собрался? – роняя переметные сумы под ноги и опираясь на прилавок, поинтересовался Алексей.

– Есть что продать? Или хочешь чего прикупить?

– Пожалуй, и то и другое.

– Тогда говори.

– Три лошади у коновязи стоят, хочу продать.

– Алеш.

– Да, хозяин, – тут же отозвался из-за двери за прилавком молодой парнишка.

– Лошадей посмотри.

– Хорошо.

Через минуту паренек вновь ввалился в помещение, окутанный облаками пара. Видать, температура очень быстро скатывается ниже нуля. Не, ну его на фиг, в такую погоду проводить ночь на морозе. С него хватило прежних. Хотя… Позавчера в сене удалось хорошо отдохнуть. Вот только после этого уже была еще одна ночь на морозе, да еще и в открытой степи, хорошо хоть удалось найти закуток между торчащими скалами, где не так куражился ветер.

– Ну что? – поинтересовался хозяин, вынимая трубку изо рта. Мало ведь накурено, вот и он решил внести свою лепту.

– Трех продаете?

– Трех, – подтвердил предположение парнишки Алексей.

– А седло?

– И седло тоже.

– Сто крон, хозяин.

В том, что цена не соответствует раза эдак в два, у Алексея сомнений не было никаких. Заострять на этом внимание как-то не хотелось, но и выглядеть полным дураком тоже. Ведь на этот раз он предлагал не тех лошадок, что в прошлый раз они отбили у пинков. Для тех обмен головы на потертое седло был вполне приемлем, но тут у него по той же цене хотели сторговать и лошадей, и новенькое седло (то, что принадлежало законнику, он предпочел выбросить от греха подальше, так как седла тут продавали крайне редко и они были вполне узнаваемы).

– Не слишком дешево, хозяин? – вздернув бровь, произнес Алексей, не считая нужным обращаться к работнику.

– Ну, если ты продаешь седло, значит, дальше поедешь на поезде, покидая наши края навсегда, а раз так, то времени у тебя не так много. Правда, есть выбор – можно проделать еще с полсотни верст и постараться пристроить своих красавцев там.

– Но в этом случае я просто потеряю время.

– Я бы сказал, много времени. Весь вопрос в том, сколько оно для тебя стоит и во сколько ты оцениваешь свои усилия.

– Ты умеешь убеждать. Но в довесок я хочу получить ночлег, и не в этом зале.

– Есть у меня чуланчик с топчаном, если тебя устроит, то…

– Не думаю, что могу претендовать на лучшее.

– Я еще могу предложить тебе за счет заведения яичницу с салом, кусок копченого окорока и кувшин неплохого пива.

– Договорились. Тогда торгуемся дальше.

С этими словами Алексей положил на стол револьверы, взятые с законника. Ничего особенного, за исключением того, что это были хорошие стволы, а так без особых примет, даже зарубок на деревянных щечках рукоятей нет. Столь же непримечательный пояс. Все в меру потертое.

– По пятнадцать крон, вместе с поясом, разумеется.

– Разумеется.

Тут вроде все нормально. Правда, Алексей видел подобные револьверы куда дороже, но то ведь новые, а эти трофей. К тому же по ценам ему уже все доступно разъяснили. «Дятлич» законника, также не имеющий особых примет, ушел за сорок пять крон. Грабеж! Развод! Да и хрен бы с вами.

– Остальное продавать не будешь? – Факторщик выразительно покосился на пояс Алексея и «дятлич», прислоненный к стойке.

– С некоторых пор без оружия я чувствую себя голым.

– Очень полезное для здоровья чувство, – понимающе улыбнулся торговец, – но если ты собрался на восток, то тебе следует знать, что там не любят тех, кто открыто носит оружие. От этого порой случаются неприятности.

– Там вообще запрещено иметь оружие?

– Нет, конечно. Но все должно быть чинно. Твой «дятлич», например, должен быть вот в таком футляре, а револьверы в багаже.

– Хм. Задачка. Ну да ладно, ничего не поделаешь, придется в чем-то менять свои привычки. Наверное, там очень тихо и мирно, если действуют подобные законы.

– О-о, я уверен в этом. Но мы, из приграничья, все же предпочитаем верить себе, а не тому, что закон нас защитит. Вот, посмотри. – Он достал из-под прилавка маленький и ладный револьверчик, черный, словно вороново крыло, и весьма мелкого калибра, едва ли больше, чем мелкашка Сергея, что осталась на хуторе Кафки. – Оружие так себе, калибр детский, стреляет не дальше ста шагов, а попасть можно едва ли на двадцать. Но это куда лучше, чем ничего. К тому же к нему идет вот такая кобура, ее вешают под мышку, под пальто или пиджак. Ты ведь не станешь разгуливать там в этой одежде, которая удобна только здесь?

– Разумеется нет, – вертя в руках небольшой револьвер с коротким, сантиметров пять стволом, подтвердил правоту слов хозяина Алексей.

Хм. А они с Сергеем предполагали, что патроны с боковым боем и малого калибра тут редкость несусветная. Как оказалось, имелись здесь подобные образцы, и не так уж и дороги. Конечно, отдельный заказ обошелся бы куда дороже, но не так запредельно, как предполагали они.

Оружие больше подходит под маленькую женскую ручку, чем под мужскую. На что Болотин не отличался особой статью или габаритами, но и для его руки он оказался несколько маловат. Барабан на пять патронов. В общем, довольно несерьезное оружие, но на крайний случай вполне сгодится.

– Патроны-то к нему есть или редкость?

– У меня есть только пара десятков, больше иметь и смысла нет. А вот в городах не такая уж и редкость, там подобное оружие вполне уважают.

– Ясно. И сколько?

– Двадцать.

– Нормальный револьвер ты берешь за пятнадцать, а этого недомерка продаешь за двадцать?

– Тебе за твои револьверы даже в городах не дадут нормальную цену, а вот эту пукалку, пожалуй, ты купишь там даже дороже.

– Ладно, убедил. Тогда давай еще и вон тот саквояж. Раз уж остался без лошадей, то переметные сумы – это уже лишнее.

– Если на обмен, то ты доплатишь пятьдесят гнедков.

– Ну а куда я денусь. Еще дай мне пару исподнего, теплые портянки и пару рубах. Так, с торговлей вроде покончено. Кто покажет мне место ночлега и организует ужин?

– Алеш, прибери в чуланчике и набей матрац свежим сеном, – окликнул парнишку факторщик. Тот только вернулся со двора, где наверняка устраивал приобретенных лошадей.

– Хорошо, хозяин.

– Ну а ты пока присядь, сейчас скажу жене, она организует тебе яичницу.

– Ага. Да, хозяин, а не подскажешь, где у вас тут ближайшая паспортная управа?

– А что такое?

– Да вот беда случилась, документы потерял. Восстановить бы.

– Ну ближайшая управа в Крумле, только тебе новый не выпишут, если не найдется пара человек, которые подтвердят твою личность, да еще и при условии, что ты местный.

– Настолько все плохо?

– Нет, конечно. Можно будет прождать какое-то время, пока оттуда будут запросы слать и ожидать ответы.

– А иных вариантов нет? – памятуя о коррумпированности чиновничьего племени, решил закинуть удочку Алексей.

– Все возможно в этом бренном мире, – неопределенно заявил факторщик, как видно не желая столь уж сильно вникать в проблемы, его не касающиеся.

Как ни удивительно это было для Алексея, но здесь существовала паспортная система, и довольно развитая. В принципе можно было обходиться без паспорта всю свою жизнь, но если тебе нужно было выехать даже за пределы уезда, будь добр, озаботься паспортом, иначе могут и в острог закатать. Мало того, при длительном пребывании на новом месте необходимо было отметиться в паспортной управе, а при переезде еще и сняться с учета по прежнему месту жительства. Алексей сильно удивился данному обстоятельству, больно уж похоже с той системой, что осталась там, в прежней жизни.

Паспорт представлял собой эдакую тоненькую книжицу из нескольких листков гербовой бумаги в картонной обложке. Информация краткая и емкая. Фамилия, имя, место рождения и запись в церковной книге, место проживания, и что самое удивительное – отметка о военном учете. Тут, оказывается, была общая воинская обязанность, а паспортные управы заодно еще выполняли и роль военных комиссариатов.

Словом, весело. Сергей и Алексей планировали получить паспорта в расчете на извечный бич любого общества – коррупцию. Она есть везде. В одних местах больше, в других меньше, но присутствует неизменно. И тут не могло быть иначе. Просто раньше озаботиться этим вопросом не получалось, так как банально не было денег. Теперь, похоже, придется заниматься этим в авральном режиме. Ну да ладно, выхода-то нет.

Впрочем, ему достался паспорт убитого законника. Конечно, опасно, не без того, но при случае его можно будет использовать, с определенными поправками. Например, можно размыть фамилию и имя, а затем обратиться в управу, чтобы обменять документ. Хотя… Если верить словам факторщика, а не верить оснований нет, то просто так паспортом тут не обзаведешься. Не зная броду, можно загреметь, и надолго, а в его случае так и вовсе однозначно прогуляться до виселицы. Впрочем, сначала нужно добраться до города, а там уж и решать.

Да-а, апартаменты, конечно, не люкс. Ширина едва ли полтора метра, в длину нет и двух. Правда, есть топчан, на котором хотя и не в полный рост, но с относительными удобствами вполне можно спать. Судя по стойкому запаху, это какая-то кладовка, и прежде, чем поселить сюда постояльца, из нее вынесли товар. Наверняка его не так много, будь иначе, то сомнительно, чтобы из-за него стали бы создавать неудобства для себя. Интересно, а для чего это помещение в здании фактории, ведь топчан явно для отдыха предназначен?

Стоп. А ведь это не топчан, а полка. Алексей приподнял матрац. Ну точно, полка. Вон доски, а вот тут на стенах, в торцах, еще планки, на которые ложатся еще два яруса стеллажей. Вот теперь все становится на свои места. Значит, пока он ужинал, работник быстренько освободил одну из кладовок. Впрочем, наличие крючка с внутренней стороны указывало на то, что комната все же использовалась для отдыха некоторых путников.

Оказавшись в одиночестве, решил переодеться. Хорошо бы еще и искупаться, но от этого пришлось отказаться. Нет, пожелай он, и хозяин расстарался бы, но оно того не стоило. С одной стороны, это обошлось бы минимум в одну крону, учитывая, что топить баню будут из-за него одного. Но главное все же было в том, что истопить баню раньше чем часа через три, никак не получится, потом пока помоешься, пока то да се… Ну ее.

Алексей установил фонарь, который вполне прилично осветил темный закуток, и решил привести в порядок свои вещи, тем более сумы нужно освободить, это имущество уже не его. Первым делом уложить в купленный саквояж деньги, сверху грязную смену белья и оружейный пояс с револьверами. «Дятлич» вполне комфортно разместился в футляре, там же нашлось отделение и под пару пачек патронов. А вот кобуру от приобретенного револьвера тут же подогнал под пальто, чтобы, случись, можно было бы быстренько воспользоваться. Вроде все. Теперь спать.

Пребывание на тихом полустанке, название которого даже не отложилось в голове Алексея, ознаменовалось еще двумя событиями. Первым было то, что хозяин фактории усердно пытался выкупить у него чудной фонарь и готов был за него по-настоящему щедро заплатить, вот только Болотин не был стеснен в средствах, а потому всерьез даже не рассматривал это предложение.

Вторым событием, заслуживающим внимания, явилось приобретение билета на поезд. Оказывается, не так все просто в королевстве Рустинском и его доминионе. Приобрести билет можно было только по предъявлении паспорта, и никак иначе. Вопрос с документами начинал выходить на первое место, и его нужно было решать в срочном порядке, потому что оставаться в этих краях было опасно, а передвигаться по стране невозможно.

Так как Алексей не имел паспорта, станционный смотритель хотел было предложить ему прогуляться до Крумла пешком. Однако потом смилостивился и решил ограничиться минимумом, сравнив личность Алексея с теми, что имелись на доске объявлений. Не заметив сходства с кем-либо из разыскиваемых, смотритель все же продал билет. Правда, сходство заметил сам Алексей. И как он вчера проглядел-то?

Это они тут оперативно работают. Получается, что господин Ирман Болан уже разыскивается, и награда за него объявлена в тысячу крон. Лихо! Впрочем, а какой должна быть награда за того, кто бросил руку на казенные деньги и совершил убийство, преступив закон, который сам же должен охранять? Так что все нормально. А самое главное, что Алексею оставалось только решить вопрос с документами и не опасаться никакого преследования. Похоже, его инсценировка сработала на все сто, и теперь все разыскивают беглого убийцу-законника. Только непонятно, отчего объявление успело пообтрепаться. Ну да и бог с ним. Это не его дело.

По прибытии в город он тут же поселился в гостинице. Не имея иной возможности пристроить деньги, но понимая, что держать все яйца в одной корзине глупо, он решил поделить свое богатство на несколько частей. Три части распихал по укромным уголкам небольшого номера, хотя сделать это было весьма проблематично. Остальные три части припрятал в глухих переулках и пустыре. Солидную сумму оставил при себе.

Глупо, конечно, но ничего более разумного просто не шло на ум. Оно можно было бы открыть счет в банке, благо их здесь было целых три, государственный и два частных. В крайнем случае арендовать там сейф. После чего спать спокойно. Но дело в том, что для этого нужна была сущая безделица – нескольких листков в картонной обложке. А вот паспорта-то у него и не было.

Он попытался было сунуться в паспортную управу, но результат его не порадовал. Там заверили, что решить вопрос с восстановлением паспорта, разумеется, можно, но, раз уж господин не прописан в их уезде, это займет много времени. Будут направлены запросы по месту прежней прописки и месту рождения, и, только когда придут положительные ответы, ему выпишут новый паспорт. Даже с учетом телеграфной связи этот процесс затянется не на один месяц, а может, и на год. Ну а если случится какая накладка, тогда уж и вовсе все придется начинать сначала.

Можно решить вопрос и проще. Для этого нужны два человека, которые смогут засвидетельствовать, что данный господин действительно является тем, за кого себя выдает. В этом случае чиновник мог выписать временный документ. Что позволило бы господину доехать домой и там уже озаботиться восстановлением паспорта.

Чтобы не вызвать подозрений, Алексей предположил, что второй путь будет куда более быстрым. Получив подтверждение, он заверил, что немедленно вызовет своих знакомых, которые смогут засвидетельствовать его личность. Все же терять время, находясь в этом городе, он считал неразумным. В ответ чиновник посоветовал еще раз хорошенько перетрясти вещи. Ему были известны разные случаи, и ситуация с завалившимися куда-то в неприметный угол документами не исключение.

Путешествовать без документов – привлекать к себе лишнее внимание, а соответственно рисковать. В этой паспортной управе он уже засветился. Если он захочет провернуть какой-либо финт, то ему необходимо добраться до другого уездного города. Но опять-таки что он может провернуть, не имея соответствующих связей. Подойти к чиновнику и ненавязчиво предложить взятку. Может, и возьмет, если без головы, но скорее всего тут же сигнализирует куда следует. Нет, не из-за законопослушности, а просто решит, что ему устроили проверку, или предпочтет потерять дурного клиента, но приобрести авторитет неподкупного. Здесь все решают знакомства, умный чиновник никогда не возьмет у незнакомого человека.

И тут его осенило. Вернее, он кое-что вспомнил. Не зря же он сохранил паспорт того законника. Никаких индивидуальных особенностей, как номер и серия, паспорт не имел. Достаточно было только заменить имя, и приходи, кума, любоваться. Оставалось вывести надписи. Но как это сделать? Он было вспомнил о горячем чищеном яйце, но потом припомнил, что так вроде как не выводили, а переводили печати и штампы с одного документа на другой.

Собственно, именно невозможность разрешить задачу с использованием старого паспорта и толкнула его в паспортную управу. Можно было бы размыть фамилию и имя, но проблему это не решало. Документ все одно оказывается недействительным, придется опять ждать ответа на запросы, и он вернется туда же, где и был. И вот именно в управе в конце разговора его прямо-таки осенило.

Не откладывая в долгий ящик, Алексей поспешил в гостиницу, завернув по дороге в лавку и прикупив немного меду. Найти в гостинице тараканов удалось без труда. Еще бы их не было там, где наблюдается постоянный поток народу, кто-нибудь обязательно занесет. Другое дело, что пришлось поизгаляться, пока он поймал нескольких усатых соседей человека.

Дальнейшее не составляло никакой сложности. Остро отточенной спичинкой он нанес тонкий слой меда на фамилию, точно обведя написанное чернилами. После на этот участок он поместил двух тараканов и накрыл стеклянным стаканом. К концу дня ему удалось избавиться не только от фамилии и имени, но и от других записей, благо их было немного. Ничего не поделаешь, они все были сделаны одной рукой и одинаковыми чернилами.

Конечно же Алексей не был особым знатоком языка, но письменность вполне освоил. При заполнении паспорта вовсе не требовались какие-то особые знания грамматики, достаточно было воспользоваться как образцом старыми записями. Спать Алексей ложился уже Дворжаком Шимоном, из мещан, отбывшим воинскую обязанность, холостым, бездетным, в настоящий момент не имеющим прописки, за что придется уплатить немалый штраф.

Словом, жизнь налаживалась, и завтра же нужно двигать в столицу, а там и за океан, в Старый Свет, подальше от места, где ему может угрожать опасность. Чем он займется, Алексей еще не решил, но если немного подумать, то на крайний случай можно будет начать писать. А что, он может стать настоящей звездой, рисуя фантастические миры, – ему достаточно просто описывать свою прошлую жизнь, с неким приключенческим антуражем, разумеется. Конечно, он тот еще грамотей, но ведь нанять писаря будет стоить сущие копейки.

На следующий день он отправился на вокзал, где купил билет, и его новый паспорт прошел на ура. Время до отправления поезда еще было, а потому он отправился решать проблему с наличными, что удалось ему с той же легкостью. В государственном банке он открыл счет, на который положил двенадцать тысяч крон. Пару тысяч он предпочел оставить при себе, а на остальные в частных банках купил ценные бумаги, имеющие хождение и в метрополии. Конечно, при обналичивании этих бумаг он что-то потеряет, но зато возить их с собой куда удобнее – и места занимают мало, и интереса для грабителей особого не представляют.

В банке он получил и очередное подтверждение о горькой судьбе Сергея. Только из беседы двух клерков Алексей понял, что его друга отправили на виселицу не из-за денег, как говорил Ирман, а за убийство одного из полицейских, ведших дело об ограблении. Но сути это не меняло. Нельзя верить всему, что услышал, нужно уметь вычленить то, что может быть правдой. Не имеет значения, каковы были обстоятельства, главное – Сергея все же приговорили к казни.

Сволочи! Да, он посчитался за друга, но стало ли ему от этого легче? Пожалуй, что и нет. Но с этим уже ничего не поделаешь. С этим теперь придется жить.

– Я вижу, кто-то из друзей уже откликнулся на ваш призыв о помощи.

Голос показался Алексею знакомым, а потому он предположил, что обращаются к нему. Но кто бы это мог быть, на вокзальном перроне, перед самым прибытием поезда? Но едва он обернулся, как все тут же встало на свои места. Это был чиновник из паспортной управы.

– Здравствуйте, господин… Я прошу прощения, но вчера был так расстроен… Мы, кажется, даже не представились друг другу.

– Вуйтек.

– Здравствуйте, господин Вуйтек. Разрешите все же представиться – Дворжак. И позвольте вас поблагодарить, вы оказали мне неоценимую услугу.

– Я?

– Ну да. Я вчера воспользовался вашим советом и вот уже сегодня могу продолжить путь. Не помните? Вы посоветовали перетрясти весь мой багаж. Вот, теперь ношу только при себе. – Алексей с гордым видом продемонстрировал слегка потертую, явно не новую книжку паспорта.

– Поверьте, искренне за вас рад, – заверил чиновник, – но примите еще один совет. Ни в коем случае не носите паспорт всегда с собой. Если в пути, то конечно, но, как только обоснуетесь, даже в гостинице, лучше оставлять его по месту жительства. Практика показывает, что в этом случае утраты случаются гораздо реже. Так вы уезжаете?

– Да. Я уже год нахожусь в этих столь богатых на впечатления местах, пора возвращаться. А вы?

– О-о, я никуда не собираюсь. Моя супруга должна приехать этим поездом. Она ездила навестить матушку. Ага, а вот и поезд подходит.

Шипя паром, небольшой паровоз подтянул к перрону состав. И он сам и вагоны выглядели какими-то игрушечными и нереальными, вызывающими ассоциации с теми, что катаются в парках развлечений. Но свои сравнения Алексей мог оставить при себе, так как здесь и сейчас это было верхом достижения человечества.

Вот состав остановился, громыхнув сцепками, и из вагонов начали выходить пассажиры. Чиновник, извинившись, поспешил к довольно молодой женщине, которая вышла из вагона в сопровождении двух девочек и мальчика. Ого, да это, похоже, не предел, молодая мать была явно на сносях. Что же, удачи.

Одних этот поезд привез к месту жительства, Алексея же он должен был увезти в неизвестность. Каким будет его будущее? Кто знает. Уж не Алексей, это точно. Но он готов к новым открытиям, жаль только, что остался один. Воспоминания о Сергее тут же вызвали спазм, и в горле встал твердый ком. Но… жизнь продолжается. Он встряхнулся и направился к своему вагону.

Глава 7

Черный шеврон

– Ладно ты обращаешься с иглой.

Сергею вовсе не нужно было поднимать голову и отрываться от своего занятия, чтобы понять, кто именно обращается к нему. Этот голос он хорошо запомнил. Сержант Полен по старой привычке решил проинспектировать, как молодняк справляется с оборудованием обмундирования.

С другой стороны, а почему бы и нет. Полен в форте был кем-то вроде старшины и личного порученца коменданта. Он заведовал всем имуществом и продовольствием, он выступал связующим звеном между капитаном и солдатами, помимо офицеров, он же был готов выполнить любое личное распоряжение капитана Блажека. Словом, и чтец, и жнец, и на дуде игрец, эдакий незаменимый кадр или во всех дырках затычка, это уж как кто понимает.

– Чего молчишь, парень? – нахмурился сержант, и новобранцы, и без того находившиеся в сторонке, тут же постарались дистанцироваться от вызвавшего неудовольствие начальства.

Игнорировать сержанта не рекомендовалось. Новобранцам это было известно доподлинно. За то время, что эти десять растерянных парней провели в армии, они уже успели понять, что их мнение о собственной значимости в среде своих знакомых здесь никого не интересовало. Дома они, может, еще собой что-то и представляли, но с того момента, как оказались на призывном пункте, они стали никем и даже меньше. Уважение к сержантскому составу и просто старослужащим вдалбливалось в них жестко, настолько, что порой казалось проще отдать концы, чем выдерживать все это.

А ведь по уставу солдата, не принявшего присягу, не может наказать даже военный министр. Ну да. Делать ему нечего, кроме как наказывать солдат, для этого в армии вполне хватает капралов и сержантов, а они, похоже, об этом положении ничего не знают. Или знают? Тогда страшно подумать, что начнется после присяги. Но тут уж ничего не поделаешь, уродился мужиком, терпи. Это в других государствах в армии все больше наемники, а в Рустинии каждый мужчина должен отслужить два года, потому как защита отечества – святой долг каждого рустинца. Были и здесь люди, пожелавшие службу в армии сделать своей жизнью, в частности все сержанты были именно из таких.

Вообще-то считалось, что попасть служить на границу куда предпочтительнее, чем во внутренние области. С одной стороны, опасно и можно вполне реально сложить голову, но с другой – здесь куда веселее и нет той муштры. Хм. Как видно, тот, кто это придумал, решил от души повеселиться, не иначе. Уже два дня как они в форте, вот только послаблений никаких не заметно.

День-деньской пропадают на плацу или отбивают задницы о седла. Четверо-то из крестьян, им хорошо, к лошадям они привычны, а как быть городским? Эх, повезло все же местным жителям. Тех, кто проживает в пределах пятидесяти верст от границы, в армию не призывают. Вот только тот, кто поглядывает на них с завистью, упускает одну маленькую деталь – государство никогда никому и ничего не дает просто так. Да, местные не отправляют своих сыновей в армию, да, они имеют послабления в налогах. Вот только случись набег дикарей, и они фактически останутся один на один с этой напастью. Форты неспособны перекрыть границу непроницаемой стеной. Так что у всего есть своя цена, и подчас она очень велика.

После целого дня, проведенного на морозе, не смотри, что уж весна началась, новобранцы не могут расслабиться даже в казарме. Свободное время у них вовсе не для того, чтобы бить баклуши, – нужно привести в порядок казарму, выполнить целый ряд хозяйственных поручений, оборудовать свою форму. Сейчас они все еще треплют собственную гражданскую одежду, потому что, пока все новобранцы не оборудуют надлежащим образом свои мундиры, никто не переоденется.

И все это на фоне откровенного безделья, наблюдаемого у старослужащих. Нет, те не совсем бездельничают, у них время от времени проходят занятия, и службу они несут. А еще регулярно выезжают в патрулирования, откуда возвращаются усталые, обветренные, промерзшие и злые. Буквально вчера вернулся очередной патруль. Но ведь это не идет ни в какое сравнение с муштрой. С другой стороны, всему свое время.

– А чего говорить-то? – откусив нитку, все же поднял глаза на сержанта Сергей.

– Ты задницу-то оторви, коли к тебе сержант обращается, – вперив строгий взгляд на своенравного бойца, велел Полен.

Варакин хотел было послать его по матери, как он это зачастую делал во время срочки, сдерживаясь только при наличии поблизости офицеров, но потом передумал. Как говорится – здесь это вам не там. В местной армии сержант имел реальную власть, а не предоставляемую уставами и практически ничем не подкрепленную на практике. Если сержант решит, что ты должен отработать, то ты будешь пахать как миленький, а если не преуспеешь, то очень даже можешь познакомиться с неуставными отношениями. Разбитое лицо и даже выбитый зуб – это только цветочки, ведь можно и на больничной койке оказаться, а то и вовсе Богу душу отдать. Здесь это запросто, и сержанту в девяноста девяти случаях ничего не будет.

Разумеется, это не означает, что старослужащие всячески измываются над молодыми в самой извращенной форме. Вовсе нет. Если кто себе подобное и позволяет, то только сержанты. Старичкам дозволено учить уму-разуму, но не переходить некую незримую грань, определяемую капралами и сержантами. Кстати, у каждого обладателя нашивок она проходит по его собственным представлениям, поэтому рядовые до той грани стараются не доходить приличное расстояние.

Варакин не испугался, еще чего, но и нарываться посчитал глупым. Все же ему представился шанс вывернуться из сложной ситуации и пройти мимо виселицы. Хм. Пришить шестерых бандитов, за которых была объявлена награда, причем за живых или за мертвых, и за это оказаться на виселице – чудны дела Твои, Господи. Впрочем, судили его не за них, они были первопричиной, о которой, кстати, отчего-то не упоминалось. К двум годам Вестемской каторги его приговорили за убийство по неосторожности полицейского. К слову заметить, столько там не выдерживал никто. Так что, как ни кинь, все одно смертный приговор, только с оттяжкой, долгой и мучительной.

– Иди за мной, – приказал сержант, когда Сергей все же поднялся, даже не попытавшись изобразить нечто похожее на стойку «смирно», чем вверг молодняк в благоговейный ужас.

Варакин только сегодня вышел из острога и узнал, что теперь является не кем иным, как черным шевроном. Это что-то вроде штрафбатовца местного. Было дело, иногда создавали такие отряды, куда записывали висельников и каторжан. Правда, он еще не понял, радоваться этому обстоятельству или нет, потому как этих парней использовали в откровенно безнадежных мероприятиях, где вероятность сложить голову была куда выше, чем вывернуться.

Как ни странно, но сержант вывел его не для того, чтобы устроить выволочку по отдельному плану. Да и не нужно ему этого, если рассудить. На миру-то и смерть красна, это факт, но если особо много о себе думающему отшибить рога перед сослуживцами, то тут для всех урок получится, наглядный и доходчивый. При имеющейся власти сержантского состава – ничего удивительного.

Можно, конечно, с апломбом утверждать, что сержант, ведущий себя подобным образом, рискует в самое ближайшее время оказаться трупом. Вот только такое мнение будет ошибочным. В трудную минуту, и в особенности в бою, все смотрят не на своего товарища и собутыльника, не на офицера, а на своего сержанта и верят, что именно он вытащит их задницы из очередной передряги.

Исключение, когда по ошибке офицеры выводят в сержанты откровенных садистов. Эти меры не знают ни в чем и не способны остановиться, дойдя до определенной черты. Вот таких как раз стреляют, нередко и сами оказываясь под судом.

Словом, несмотря на то что жизнь в армии расписана и регламентирована уставами, здесь есть масса обычаев, толкований и взаимоотношений, делающих армейскую жизнь уникальной и во многом саморегулирующейся. Уставы же рассматриваются не как догма, а скорее как руководство к действию. Впрочем, могут и вовсе не рассматриваться, это уже от подразделения зависит.

Так вот, Сергей был готов к выволочке и, случись, собирался показать этому дядьке, который, к слову, был лет на двадцать старше его, где раки зимуют. А что такого? Терять-то ему по большому счету нечего, а если еще вспомнить и тот факт, что он считал себя жертвой интриг дознавателя, нагло подставившего его под статью… Вот бы кого он с удовольствием пришиб. Жаль, как раз он-то и отделался мелочовкой – только шишкой на лбу.

Словом, Варакина сейчас лучше бы не трогать, а то сорвется, как камень под кручу, только держись. С другой стороны, этого вроде как и не хотелось бы, все же надежда выкарабкаться из передряги была.

А еще… Ему очень хотелось разыскать того самого бандита, что убил Алексея. Варакин даже не представлял, насколько может расстроиться из-за потери еще недавно незнакомого человека. А чему, собственно, удивляться, если ближе Болотина у него никого и не осталось.

Странно. Выйдя в прихожую, они прошли дальше, за дверь, где располагалась сержантская часть казармы и их комнаты. Помещение здесь явно уступало общей казарме эскадрона. Узкий коридор, по обеим сторонам которого находятся четыре двери, за каждой небольшие комнаты на четырех человек. В одной располагаются только двое, это сержант-медик и сам Полен. К слову сказать, он старший сержант, просто тут никто с этим не заморачивается.

Так, например, сержантами как таковыми тут являются взводные сержанты и медик. Командиры десятков, их по трое во взводе, уже младшие сержанты. И есть один старший сержант. Всех их называют сержантами, так проще, и язык не надо ломать. Есть еще и капралы, но это те же солдаты, и живут они в общей казарме, никак не выделенные среди остальных, хотя и являются самым младшим командным звеном.

Сержантское жилье не поражало воображение. Конечно, это не казарма, но все же добавь в эту комнату еще парочку коек, и станет уже куда как тесно. К примеру, чтобы устроить застолье, придется узкий столик ставить в проходе, а садиться уже на койки. Для проходящих службу по призыву неслабо, вот только призывник не может подняться выше капрала, весь сержантский состав представлен профессиональными военными.

Впрочем, половина сержантов были женатыми и имели свои дома в поселке, так что, возможно, насчет чрезмерной тесноты Сергей и ошибался. Да и бог с ним, с бытом сержантским. К чему этот старый лис притащил Варакина в свою комнату? Получается, не для того, чтобы поставить его на место.

– Присаживайся, Сергей. Пить будешь?

– Если пиво, то не откажусь, оно здесь хорошее, а если что покрепче, то ну его к лешему, несусветное пойло.

– Насчет пойла это ты в точку. Пива нет, оно, знаешь ли, не хранится слишком долго, а потому держать его про запас не стоит. Но есть отличная зобрятка. Пробовал?

– Нет.

– Вот и попробуешь. Ну и я с тобой опрокину стаканчик. Чего так смотришь? Никак в толк не возьмешь, что происходит?

– Не скрою, непонятно.

– Капитан просил с тобой поговорить, да и сам я… Ну, ты чего греешь? Будем. Как? Во-от, это тебе не то пойло, что на факториях да в харчевнях наливают, это настоящий напиток.

– Согласен. И крепок, и обратно не просится, даже где-то приятно. Как будто на травах настояно.

– Там много чего, я толком не знаю, но ведь и как сделать порох, я тоже не ведаю, хотя всю жизнь только и делаю, что стреляю.

– Ну да, порой знания бывают и ненужными. Так о чем ты хотел со мной поговорить, сержант? Может, нужно еще какое преступление на себя взгромоздить, раз уж так-то все срослось и у вас заимелся собственный висельник.

– Не висельник, а каторжанин, – оглаживая свои пышные усы (ну прямо Буденный, да и только), поправил Полен. – И не у нас, а вскорости будешь отправлен в Крумл. Давай так, ты меня сначала выслушай, а там будешь вопросы задавать.

– Добро.

– В том, что случилось, ничьей вины, кроме твоей собственной, нет. Погоди, не перебивай. Что там тебе наплел дознаватель? Начал обвинять в убийстве шестерых мирных бандитов, да еще и на пинкской территории? Ты вроде не глупый мужик, и как только мог на это купиться? Да пришей ты их при таких же делах даже на востоке, тебя никто не обвинил бы в убийстве, потому как ты вправе убить любого, кто без твоего ведома вторгся на твою землю с оружием в руках. Да даже без оружия – и то есть разные варианты. А ты вдруг решил, что тебя тащат на виселицу, и начал махать руками.

– Он первый. И потом, откуда же мне было знать? Если бы я знал закон, то и не дергался бы. Да и не хотел я его убивать.

– Не хотел. Но убил. А насчет знал и не знал… Вам с Бедричем капитан что сказал, когда вызвал в форт? – внимательно глядя на собеседника, спросил сержант и тут же сам и ответил: – Ничего не опасайтесь, я во всем разберусь. Так?

– Разберется он…

– Ты не ерепенься. Ты кто такой, чтобы в словах капитана сомневаться? Он за двадцать лет никого еще не подвел и слова своего не нарушил. Ты думаешь, он тут порядок только силой своего эскадрона держит? Люди ему верят, и ту веру он еще ни разу не обманул, хотя порой и бывает жестким до крайности. Будь он дурак… Народ тут горячий, давно уж порешили бы. Тот дознаватель решил вернуть деньги да по служебной лесенке подняться, вот и начал тебя стращать, чтобы ты не запирался. Правда, дурень молодой, еще и руками начал размахивать, совсем без ума. Но тебя это не оправдывает. Вообще же все с твоего дружка началось, не кинул бы руку на деньги или хотя бы сказал вам о том, так все по-другому было бы.

– Не мог он. Сознание потерял от раны.

– Ну так и вас никто не гнал в дорогу… Ладно, чего теперь о прошлом-то.

– Ну если я во всем кругом виноватый, то чего же ты со мной тут разговоры разговариваешь? Зачем капитан тебе велел со мной поговорить?

– Виноват-то ты, тут сомнений никаких. Но люди считают, что дознаватель вынудил тебя начать защищаться. Хорошо хоть, когда народ собрался да подтянулся, того и след простыл. А то беды не миновать.

– А разве не вынудил?

– Дурь твоя вынудила, за нее и расплачиваешься. Так вот, иного приговора, кроме как смертная казнь, комендант тебе присудить не мог. Но и казнить тоже не получалось. Вот и принял он решение серединка на половинку.

– Хороша серединка.

– Это да. Каторга у нас в Новой Рустинии одна – Вестемская. Там добывают руду и находятся заводы, вот на рудниках каторжане и трудятся. Говорят, что особо крепкие могут выдержать самое долгое полтора года, проживших больше вроде как нет. Считается, что лучше уж со старухой обвенчаться, чем попасть туда и медленно сдохнуть.

– Вот и я о том же.

– Да не о том ты думаешь, – отмахнулся сержант, как от назойливой мухи. – Если бы капитан тебе объявил смертный приговор, то ты уж давно в земле лежал бы, потому как приговоры военно-полевого суда приводятся в исполнение незамедлительно. А поскольку тебя приговорили к каторге, то с отправкой на рудники можно и не торопиться.

– Ну и чего тогда народ не поднял бузу, как приговор объявили? Ведь даже хуже виселицы получается.

– А того, что капитан, через нас, понятное дело, пустил слух, что, мол, вскорости должно прийти распоряжение о том, что будут набираться отряды черных шевронов. Вот тут народ и успокоился. Приезжий дознаватель тебя на смерть подвел, а комендант помог, насколько смог, понятное дело. Аккурат вчера мы и получили депешу, в которой говорится о наборе отрядов черных шевронов и куда всем комендантам надлежит направить подходящих лиц, если таковые имеются. Недостающие будут набраны на каторге и по тюрьмам. Я чего тебе сказать-то хотел, Сергей. Капитан человек строгий, но правильный. Ты пока сидел, содержали тебя по-человечески и кормили из общего котла. Вот и сейчас тебя все так же положено в остроге содержать, но капитан рассудил иначе, и ты в казарме.

– Так это же капитан все для своего спокойствия. Небось драгуны в харчевне подробно рассказывают, как тут со мной славно обращаются.

– Рассказывают. Да только ты из себя невинную жертву-то не строй. Хорошо, дознаватель хотел напраслину на тебя возвести и по морде съездил, но ведь ты не его убил. Ты ни в чем не повинного человека убил, отца семейства, который просто свой долг выполнял. Ты сглупил, едва бузу не поднял, а теперь еще и виноватых на стороне хочешь найти. Не-эт, парень, так не бывает. Каждый должен платить по своим счетам. И ты заплатишь. По справедливости заплатишь.

– Не хотел я его убивать, – понурившись, в который раз ответил Сергей.

– Не хотел и не хотел, но сделанного не воротишь. Вот только если у тебя в голове какая мысль насчет побега засела… Гнал бы ты ее. В черных шевронах не сахар, да в рустинской армии дезертирства нет. Дураки, которые порой решают попытать счастья, есть, а вот дезертиров нет. Не живут они долго. За голову дезертира, как за особо опасного бандита, назначается награда в тысячу крон. Это как подарок для охотников за головами, которые тут же начинают кружить стаями в погоне за наживой. Кстати, за убийцу своего друга можешь не переживать, я еще не слышал, чтобы тот, за кого пообещали награду в тысячу крон, сумел продержаться хотя бы два года, а по его следу охотники уж полгода ходят. Так что решишь податься в бега – дождись, пока тебя отправят к месту службы. Там тебе это сделать будет сподручнее, да и оружие тогда уж при тебе будет.

– А если побегу отсюда, то капитану твоему проблемы, так?

– Так. А он, видит бог, этого не заслужил.

– Куда отправлять-то будут, не знаешь?

– Знаю. Решено выставить заставы для охраны реки Мравы, по которой идет основная торговля с Новой Валенсией. Политики долго бодались, как быть. Наши хотели расширить территорию до слияния Мравы и Изеры, по которому пароходы потом идут в Новую Валенсию. Те тоже не дураки, хотели сами продвинуться. Но тут уж наши на дыбы. А пинки тем временем купцов щипали. Вот терпелка и лопнула. Решили поставить по четыре заставы, валийцы по Изере, мы по Мраве. Когда с тобой закрутилось, все как раз к этому и шло, потому капитан и тянул с трибуналом, а потом присудил каторгу. Так что не гадил бы ты ему. Хочешь посчитаться с убийцей или еще кем, сбегай, разыскивай да предъявляй счет, только не отсюда.

– Это обязательно. Но сначала я посчитаюсь с тем уродом, что Алексея… Вот доберусь до него, а тогда уж… В общем, видно будет.

– Вряд ли ты успеешь добраться до него раньше, чем охотники.

– А меня и это устроит, лишь бы только знать, что этот урод на тот свет отправился не по старости.

– Тогда лучше сосредоточься на том, как выжить. Вдруг случится чудо и Ирман будет бегать, пока ты не придешь за ним.

– Думаешь, будет так тяжко?

– А ты думаешь, отчего туда такую компанию подбирают? Арачи уж привыкли, что им время от времени перепадает богатая добыча, захватить же пароход с купцами – это большая удача. И вдруг появятся заставы с солдатами. Вовсю будут стараться, чтобы вас извести. Но тут какое дело. Если соберется толпа идиотов, то всех вырежут, а если взяться за дело с умом… Нет, потери конечно же будут, тут никуда, но выжить вполне реально. Это я тебе основываясь на собственном опыте говорю.

– Так ты…

– И капитан. Об этом вспоминать не принято, тем более что перед законом мы уж давно чисты, но было, чего уж там.

– А за что, если не секрет?

– Я тогда двоих порешил. Защищался, но судья посчитал иначе. Да и свидетели нашлись. Вот прямо из-под петли капитан, в то время еще лейтенант, меня и вытащил. Он тогда погорел на мухлеже в карты. Осужден судом чести и отправлен командиром штрафного взвода. Двадцать лет прошло. Нас тогда как раз закладывать Опань отправили. Потом началось строительство железной дороги, так на нас и ее повесили, да еще и хуторяне. Те же куроки, что сейчас с нами в мире живут, набеги устраивали. Так вот, мы выстояли. Все взводные сержанты из того, первого гарнизона. А еще четверо свои хутора поставили.

– Выходит, капитан о пенсии волнуется.

– Волнуется, но только не о пенсии. Ему только сорок, так что он еще может сделать карьеру. В генералы не выйдет, но до полковника вполне, а там и пенсия куда более достойная. Кстати, этой весной он должен получить майора и убыть в другую часть. И в личном плане наметились перемены, есть весьма достойная партия.

– Не прошло и двадцати лет, как жизнь снова налаживается?

– Что-то вроде того.

– Получается, если тут хоть намек на волнение, то плакала его карьера. Плевать ему на меня, о себе думает.

– Главное, что тебе с того польза. Будь иначе, ты уже раскачивался бы на веревке или по твоему следу рыскали охотники за головами.

– Или до сих пор гонялись бы за бандой Агилара.

– Но ведь ты же сам пришел сюда. Оставь уже пустые разговоры.

– Убедил. Ну а ты с ним, так?

– Нет, не так. Он-то меня зовет, да только привык я на границе, в тыловых частях закисну. Я и семьей-то не обзавелся, потому как точно знаю, смерть меня в степи найдет и растащат мои косточки падальщики. Так что дальше он без меня.

– Значит, платишь за то, что он тогда вынул тебя из петли?

– И за это, и за то, что еще мальчишкой сумел показать себя и заставить нас служить, а не пить безмерно и по-глупому подставляться под пинкские выстрелы.

– Понятно. Ты передай капитану – беды от меня он может не ждать. Но только не потому, что я ему гадить не хочу, а потому, что вину за собой чую за того полицейского. С этим ладно, а оружие-то мое мне вернут, или ему уж ноги приделали и выдадут какую-нибудь кремневку?

– Ты напраслину-то не возводи. Тоже мне удумал. Все честь по чести вернут, и все свои деньги получишь.

– Значит, оружие мое мне вернете?

– Сказал же.

– А там не отберут?

– Нет. Казну вполне устраивает, если солдат способен служить со своим оружием. Другое дело, что оно должно входить в перечень одобренного. Твои револьверы и «дятлич» под этот перечень подпадают, что касается другого карабина, то он как дополнительное оружие, а оно может быть хоть кремневым, только бы не было помехой. Правда, сослуживцы могут пожелать поменяться, по обоюдному согласию или без такового.

– Понятно. Тогда мне нужно посетить хутор Кафки. Ну чего ты на меня смотришь? Забрать мне кое-что нужно. Раз уж так случилось, что два года нужно продержаться на пинкской территории, то подготовиться не мешает.

– И что хочешь забрать?

– Там у него остался запас патронов, каких тут не купить.

– Это к твоему карабину со зрительной трубкой?

– К нему. Да и дела нужно в порядок привести, мало ли, вдруг что не так пойдет, что же добру пропадать, а у меня вроде как иных наследников-то и нет. Опять же деньги не помешают, а там кое-какая сумма есть, что-то продать можно будет.

– Тебе сейчас не о деньгах думать нужно, – покачав головой, возразил сержант.

– А кто о них думает? Деньги только средство, чтобы шкуру мою сберечь.

Казалось бы, плюнь на все, положи на всех с прибором и вали со службы. Но правда заключалась в том, что в этом случае его дни и впрямь были бы сочтены. Тысяча крон – завидная награда для любого, не только охотника за головами. Кстати, фото Сергея уже имеется, так что искать будут не только и не столько по имени, сколько по личности.

Не менее важно и то, что не было дня, когда бы он не корил себя за смерть того полицейского. Не хотел он этого, но прав Полен, это Варакин лишил семью кормильца, мужа, отца. Вот представься сейчас шанс сбежать без последствий, и то не уверен, что поступил бы таким образом. Самый страшный суд мы подчас выносим себе сами, разумеется, если выносим. А перед собой обелиться куда труднее, чем перед людьми.

Когда Сергей вернулся в казарму, застал окончание разбора полетов. Один из взводных сержантов, выстроив переодевшихся в форму новобранцев, в красках расписывал, какие они тупицы и идиоты, неспособные толком держать в руках даже иголку, а им еще и оружие собираются выдать. Итог – всем было велено срезать нашитые погоны, шевроны и петлицы и еще до отбоя все переделать, представив на строгий сержантский суд.

Ясное дело, Сергея это действо не коснулось никоим образом. Впрочем, теперь было понятно почему. Он был отрезанный ломоть, не имеющий никакого отношения к гарнизону форта, мало того, по существу он не имел никакого отношения даже к рустинской армии, будучи представителем ее отбросов. Ну и чего тогда на него терять время? Пусть им занимаются те, кому до этого есть дело.

Хм. Такие нашлись, и очень быстро. К нему подошел капрал Рехор и предложил сходить в харчевню, мол, у харчевника пиво удалось на славу. Хотел было отправиться в своей одежке – хотя и потасканная, но вполне приличная, содержали его все же не как скотину. Но капрал настоял, мол, имеешь отношение к форту, не имеешь, но коли уж в армии, будь добр – форму надень.

Сергей в ответ только ухмыльнулся и согласился. Ясное дело, что приглашение Рехора – это некое продолжение разговора со старшим сержантом. Вот появится он в форме с черными нашивками, и все посетители, сколько бы их ни было, смогут со всей ответственностью клятвенно заверить, мол, сами видели, не осунувшийся, вполне здоровый и в форме, все как и говорил комендант. Ладно, чего уж. Мужик он вроде и впрямь нормальный, а насчет бегства… Зря он волнуется по этому поводу. Не побежит Сергей. Впрочем, чужая душа – потемки. Так что капитана понять можно без труда.

– Разрешите, господин капитан?

– Входи, Полен. Что наш черный шеврон? – с ходу задал интересующий его вопрос комендант.

– Беды вроде ждать не след, но и особо доверять я ему не стал бы.

– Ясно. И откуда только свалился на мою голову этот идиот?!

Капитан был раздосадован последними событиями и не скрывал этого. Впрочем, было от чего. Он двадцать лет провел в этих диких местах, прибыв сюда по решению суда чести. Ошибка молодости, желание выиграть любой ценой, хотя сумма на кону была и не такой уж значимой, перечеркнули все его будущее.

Однако молодой офицер обладал поистине волевым характером и, оказавшись в голой степи, в окружении самых настоящих висельников, сумел не только выжить, но и навести порядок. Тогда здесь было только два хутора со злыми, клацающими зубами на всех и вся многодетными семьями хуторян. Ценой больших усилий, немалого риска для жизни и небывалого напряжения ему удалось завоевать не только их уважение, но и доверие остальных. Породить слухи об островке, где можно жить в относительной безопасности, и привлечь готовых рискнуть крестьян.

Именно благодаря ему удалось наладить первый контакт с куроками и прийти к мирному соглашению еще с отцом нынешнего вождя, Вольного Ветра. Пограничье всегда представляло адскую смесь, готовую полыхнуть от малой искры, и этот участок не был исключением. Его отличие состояло только в том, что он был единственным, имеющим коменданта с таким стажем службы на одном месте и пользующегося таким авторитетом.

Признаться, капитан Блажек и подумать не мог, что тот дознаватель позволит себе нечто подобное. Кто знает, может, он даже не догадывался, что на самом деле представляют собой местные жители. Возможно, решил, что Кафка и его батраки, недавно появившиеся в этих краях, не успели проникнуться местными настроениями. Но вести себя подобным образом здравомыслящий человек попросту не мог.

А потом нужно было уже просто разгребать все то дерьмо, что полезло из всех щелей. Если бы ему было проще прибить всех этих полицейских, то он именно так и поступил бы. Но максимум, что он мог себе позволить, это лишить их инициативы, вынудив действовать в плотном контакте и под присмотром его людей. Потом он сумел выпроводить это беспокойство за свою юрисдикцию и начал наводить порядок.

Его будущее, в котором наконец наметился просвет, несколько месяцев висело на волоске. Если бы его сведения оказались неверными и он зря столько тянул с приговором, да еще и реально обрек бы одного из этих крестьян, представляющих собой помесь с неведомым хищником, проблем не миновать.

Но все сошлось именно так, как он и предполагал. Это не могло не радовать, его ждали майорское звание, новая должность в губернском городе, невеста, хотя и не молоденькая девушка, а зрелая вдова, но с кругленьким состоянием. Сам он также не был бессребреником, на границе получали двойное жалованье, а вот тратить ему практически не приходилось, так что в банке успел скопиться изрядный капитал. Словом, появились кое-какие перспективы.

– Господин капитан, он хотел бы навестить хутор Кафки. Хочет привести свои дела в порядок, – между тем продолжил сержант.

– Ты думаешь, я могу его отпустить?

– Я бы не стал так рисковать. Даже если он не сбежит, есть вероятность нарваться на неприятности, а вам это может дорого стоить.

– Ты прав. Тогда пусть приводит дела в порядок отсюда. И без того вместо острога живет в казарме с честными солдатами, да еще и выпивает. Как там, Рехор повел его в трактир к своему тезке?

– Да, вместе со своим отделением. Не переживайте, парни проверенные, так что они за ним присмотрят.

– А я на этот счет и не переживаю.

– Господин капитан, я тут что подумал. Ведь он должен быть доставлен в Крумл через две недели…

– Хочешь сказать, что времени предостаточно и он может обернуться и на хутор, и до Крумла?

– Так точно.

– Уж не сам ли хочешь отконвоировать?

– Если разрешите. А в качестве конвоиров возьму Рехора и его отделение. Местные увидят еще одно проявление заботы к тому, кого подставил дознаватель, а если что случится, то ответ держать мне. Отклонился от маршрута.

– Полен, а оно тебе надо?

– Так скучно в форте. А потом, что мне сделают, отправят на одну из застав на Мраве?

– Ты прав, тебя этим не испугать. А может, все же заведешь хутор? Денег у тебя достанет, чтобы сразу большое хозяйство поставить.

– Поздно мне уже меняться, капитан.

– Ладно. Делай как знаешь.

Опять батюшка кличет. Вот же неймется ему. Она со всем своим уж управилась, так чего опять-то. На хуторе все давно утряслось, и каждый четко знает круг своих ежедневных обязанностей. Зимой их не так чтобы и много, поэтому и свободное время выпадает, можно отвлечься от повседневной жизни и посидеть за каким рукоделием или почитать.

Было у нее несколько книжек, спасибо Сергею. Она, когда на него с Алексеем заклад поставила, на подаренные ей деньги купила книжек, имелись таковые и на фактории, и в школе. Оно лучше бы купить новые, но у тех цена больно кусается, да и не было таких в наличии. И потом, в книге главное не внешний вид, а что и как в ней написано.

А написано там… Боже, как там все написано! А как этот писатель понимает все! Как сумел все описать! Возможно ли все это высказать словами? Ей казалось, что нет таких слов. Но, похоже, тот писатель был умудренным опытом человеком, потому как, когда она поцеловала Сергея после того, как он всех бандитов положил… Ну прямо как в книжках… Голова кругом, дышать нечем, ноги подкашиваются… Ой, а стыдно-то как было… Но как благостно…

И чего она так много думает о Сергее? Было дело, она над Саркой посмеивалась, мол, положила глаз на старого, и так ей от этого становилось весело. А вот когда она о Сергее стала думать не как о дядьке – и сама не поняла. Когда на ярмарку поехали, вокруг парни гоголями расхаживали, все в темный уголок старались уволочь, ну и поцеловаться, а как же без этого. Оно, правда, и рукам волю пытались давать, лапнуть за какие выпирающие места, но она не больно-то много позволяла.

На тех гульбищах Сарка, похоже, окончательно позабыла об Алексее, бегающем от нее как лукавый от ладана. У сестры вроде как все налаживалось с Анушем, он всего-то на год старше ее. А вот возлагавшая такие надежды на ярмарку Эмка была откровенно разочарована. Сама не ведая отчего, она всех парней начинала сравнивать с Сергеем, и те неизменно ему проигрывали. А когда она увидела, как он на кулачках аки богатырь былинный… Оно конечно, батюшка ту картину слегка смазал, но опять-таки стоял ее избранник как вековой дуб под могучими ударами батюшки… И вновь наполнилось гордостью сердечко девичье.

А потом она решилась на это… Когда целовалась с парнями, было приятно, отрицать глупо. Но те неумелые и страстные поцелуи не шли ни в какое сравнение с плотно сжатыми, неподатливыми и сухими губами Сергея. Одного прикосновения было достаточно, чтобы это затмило весь пыл ее сверстников, хотя он того и не желал. А еще… Захочет о чем приятном подумать, так Сергей тут как тут. Читает роман – обязательно в героине себя видит, а возлюбленный непременно на Сергея похож.

Вот и сейчас, только она разохотилась, только окунулась в книжный мир, только ощутила себя графиней, против которой козни строят и надежда у нее только на верного избранника… как раздался зов отца. Оно и раньше бывало, что батюшка не вовремя звал, отрывая от куда более приятных занятий, но тогда такого раздражения не было. Впрочем, ничего удивительного. Тогда она просто и беззаветно любила отца, а вот после Богоявления, по завершении суда над Сергеем…

Как он мог?! Ведь говорят, это из-за его слов дознаватель эдак все лихо закрутил, что Сергей подумал, будто ему уж конец пришел, и решил вырываться из плена. А там полицейские ему путь заступили, а он… Настоящий боец… Иным до него… Одним ударом того полицейского срубил. И во всем том батюшкина вина. Да будь она на месте отца, она показала бы этому дознавателю! Он бы у нее поплясал кабру вприсядку. Вот только не было ее там, а тятька все не то и не так рассказал. Ей, конечно, говорили хуторяне, что в том вины ее тятьки нет, что то дознаватель все закрутил, да только ничего она с собой поделать не может и винит отца в случившемся.

После того суда и мамка тоже косилась на батюшку. Эмка даже слышала, как она выговаривала ему, когда думала, что они одни: мол, оговорил ни в чем не повинного человека. Вот именно, что оговорил! Но что она может? Сказано в Писании: почитай родителей своих аки святых. Плохой, хороший – он ее батюшка, и слушаться его во всем ее дочерний долг. Единственное, что она может, – не разговаривать с ним, повинуясь во всем. А как иначе-то, ведь тятька, не чужой дядька.

Понимание отнюдь не способствовало налаживанию контакта с отцом. Ведь понимает же, что батюшка ничего плохого против Сергея и в мыслях не держал. Видит, как тот мается. Ему премию выплатили за бандюков, так как он единственный остался из тех, кто к тому касательство имеет, а он ее в банк положил и ни гнедка оттуда не взял. Все, что Варакина и Болотина, отложил отдельно и трогать не велит. За лошадками как за своими ходит, всю сбрую починил – куда своей. Собачек обихаживает. Ко всему этому никого иного не допускает, так ведь еще и по хозяйству больше всех делает.

Видит она это все, чай, не слепая. Да только ничегошеньки с обидой, занозой засевшей в сердечке, поделать не может. Вот только увидит батюшку или услышит голос, тут же в памяти голос коменданта, объявляющего приговор: «Два года Вестемской каторги». И сердцу тут же больно и тоскливо делается. Поначалу-то обрадовалась, каторга не виселица, вернется. А как сказали, что столько там еще никто не продержался, да смертушка там долгая, мучительная и лютая, так едва не обеспамятела.

– Эмка, не слышишь, тятька кличет. – Мать стоит в дверях, руки тряпицей вытирает и внимательно на дочку смотрит.

– Слышу, мама. Иду уж.

– Дочка, ты бы перестала себя изводить. И отца не вини, нет в том вины его. Тот дознаватель его словесами опутал, вот и получилось, будто он Сергея оговорил.

Ну да. Обманывать можно кого угодно, даже себя, но вот обмануть любящее материнское сердце – тут постараться нужно. Оно ведь все видит и все чувствует. Вот Эмка, лишь когда потянулась к губам Сергея, только и поняла, что дорог он ей, а Даска уж давненько к ним присматривается. Не в чем их попрекнуть, но и блуждающей искры нельзя не заметить. А после того, как бандюки напали, так девку и вовсе словно подменили.

– Тогда отчего же ты батюшке высказывала? Я слышала.

– Каждый мнит себя самым умным, глядючи со стороны, а как до дела доходит, то куда все и девается. Вот то, что я тятьку ругала, ты углядела, а того, что уж и повинилась и простила, не замечаешь. Пойми, глупая, не гнус и не тать твой тятька и никогда таким не был. Лучше смирись с тем, что случилось, и живи дальше.

– А как жить-то, мама?

– Ты мне это брось, девка. Книжек больно много начиталась, да дури через это у тебя в голове засело изрядно. Жизнь – это не книжка красивая, и здесь все проще. Ты молодая, жизни еще не видела. Любовь-то оно хорошо, но чаще все иначе случается. Вот нас с батюшкой твоим родители окрутили, а уж почитай жизнь душа в душу прожили. Не дело живым с мертвецами оставаться.

– Он жив!!!

Эмка сначала вскинулась, переполняемая возмущением, а потом вдруг зарыдала и, хотя злилась на слова, произнесенные матерью, уронила голову на ее же грудь. А как быть, если роднее и ближе нет никого? Кто пожалеет, поймет и приласкает? Вот и рыдает на груди материнской.

– Жив, дочка, жив, – оглаживая непокрытую голову Эмки, приговаривала мать. – Да только считай, что уж и мертв. Так что ты бы начинала жить наново.

– Мама, ну почему так-то?

– Эх, доченька, жизнь, она злодейка такая, что еще не раз обернется болью в сердечке, но ты у меня сильная, ты справишься.

– Эмка, я кого…

Ввалившийся в дом рассерженный отец вдруг осекся на полуслове, увидев жену и дочь, стоящих в обнимку посреди комнаты. Бросив на них взгляд, полный боли, сожаления, вины и нежности одновременно, он тяжко вздохнул и вышел на улицу, тихо прикрыв за собой дверь. Что он мог поделать?

Ведь он сам себя до сих пор винит в том, что из-за его слов дознаватель вцепился в Сергея и вынудил на драку. А как не было бы показаний Бедрича, глядишь, и ничего бы этого не сталось. Э-эх. Наворотил, что вилами не раскидаешь да быками не растащишь.

Вот поднимутся на этот увал и сразу увидят и чащу, которая до этого только небольшими лоскутами просматривалась на горизонте, и хутор Кафки, что на опушке примостился. Места эти Сергею уже хорошо знакомы, так что ориентируется он свободно. Странное дело, отчего-то в груди холодок засел, то вверх поднимется, то вниз опустится, словно в родные края возвращается, которые давно покинул.

Хм. Родные края. Далековато отсюда его родина, и расстояние это в километрах или верстах не измерить. Вообще непонятно, есть ли такие параметры, с помощью которых можно определить, сколько именно отделяет его от известной ему Земли, где остались родители. Господи, хорошо хоть не женился и сирот не оставил за собой, как чувствовал, все бегал от матери, как черт от ладана, пока она пыталась устроить его жизнь.

Но как видно, человек все же стал доминировать над другими не только своим разумом, а еще и тем, что куда легче иных существ приспосабливается к изменяющейся среде обитания. Вот и Сергей приспособился, успев даже привыкнуть к этим холмам и чаще, как-то внезапно начинающейся и уходящей сплошным ковром на север и восток, отделенной от бескрайней степи могучей рекой Изерой. Сергей ее еще не видел, но, судя по рассказам, она ничем не уступит Волге.

Вот они наверху. Ну так и есть. Не ошибся он, хотя все вокруг и белым-бело. Погода сегодня по-весеннему теплая, и снег под копытами стал рыхлым. Но он пока чист, земля все так же укрыта под его толстым слоем, и грязи взяться неоткуда.

Окинув представшую картину начинающейся чащи и хутора, примостившегося на берегу скованной льдом речки, путники вновь пустили своих лошадей шагом. Будь сухо или хотя бы просто сыро, остаток пути можно было бы проделать и на рысях, но талый снег по-своему опасен, а на склоне холма и подавно, животное вполне может оскользнуться. Губить лошадь из-за нетерпения? Вот уж глупость. Тем более времени у них с запасом.

Их заметили загодя. Впрочем, было бы странно, если бы этого не произошло, все же склон растянулся не меньше чем на версту. Все верно, появление посторонних в этих местах вовсе не означает прибытие долгожданных гостей. Скорее уж наоборот. Ладно бы в пределах рустинской территории, где хутора почаще встречаются, но здесь… Сюда и военные-то не забредают, делать им тут нечего, не их территория. Поэтому засуетившиеся на подворье люди, а потом появившееся у них в руках оружие никого не удивили.

Когда пятерка всадников в драгунской зеленой форме подъехала к хутору, во дворе уж никого не было, окна закрыты массивными ставнями, а из бойниц торчат стволы ружей. Хозяева приготовились к встрече дорогих гостей и были намерены показать им все свое радушие. И только собаки с радостным лаем кружили возле лошади Сергея. Тот в свою очередь, не удержавшись, спустился на землю и стал радостно теребить их за холку.

– А ничего так Кафки вооружились, твоими стараниями, – намекая на взятые с бандитов трофеи, произнес старший сержант Полен.

И впрямь, по выглядывающим стволам можно было составить представление об арсенале хуторян. Три «дятлича», причем два из них нового образца, кавалерийский карабин, двустволки. Далеко не всякий хутор может похвастать таким обилием стволов.

– Эй, Бедрич, ты смотри сдуру-то не пальни, – решил все же не испытывать судьбу и терпение хуторян Сергей.

Совсем недавно эта семья пережила нападение бандитов, так что не следует слишком уж рассчитывать на нерешительность с их стороны. Они теперь предпочтут сначала выстрелить, а потом уж поинтересоваться, кто там, собственно, припожаловал. Наличие формы рустинских драгун – это конечно же хорошо, вот только не стоит слишком уж на нее полагаться в этих местах. Личное знакомство, оно куда надежнее будет. Правда, удивительно, как это они по реакции собак до сих пор не сообразили, что тут что-то не так.

Сергей, вполне довольный собой и тем, какая реакция будет у семейства Кафки, а в том, что они обрадуются, он вовсе не сомневался, с улыбкой от уха до уха стоял перед дверью, ожидая появления главы семейства. И Кафки не заставили себя долго ждать.

Массивная дверь вдруг отозвалась звуками суетливо дергаемого засова, потом как-то уж очень лихо провернулась на петлях и с глухим стуком впечаталась в бревенчатую стену. Но не успело это действо завершиться, как из темного провала выскочила какая-то стремительная фигура, выронившая двустволку, тут же отозвавшуюся дуплетом. Картечь с визгом пролетела мимо и загрохотала по стене конюшни. Драгуны с быстротой, свойственной только ветеранам, побывавшим во множестве передряг, тут же укрылись за лошадьми.

Сергей на одних только рефлексах еще успел дернуть из кобуры револьвер. Но ни поднять его, ни уж тем более навести не сумел, так как тут же был атакован. Вот только что делать при подобном развитии ситуации, он и понятия не имел, а потому стоял как истукан, выронив револьвер и изо всех сил стараясь удержаться на ногах, пока повисшая на его шее Эмка осыпала его градом поцелуев. Неудержимой атаке горячих, влажных и мягких губ девушки, перемежаемой невнятным бормотанием, подверглось все его лицо, включая подбородок, щеки, нос, веки, лоб, и даже уши. Как ни странно, но при всем ее пыле губы остались без внимания.

– Живой!.. Милый!.. Жив!.. Я уж и не чаяла… Ладушка…

– Эмка, ты чего?.. – с трудом проталкивая внутрь вдруг выросший в горле комок, только и сумел выговорить Сергей.

Правда, очень скоро он сумел настолько прийти в себя, что, схватив девушку за плечи и превозмогая ее сопротивление, умудрился отодрать ее от себя, чтобы взглянуть в лицо. Ох, итить твою в пазахата душу мать нехай, это когда же он успел так вляпаться, йок макарёк. Чтобы не понять, что за огонек сейчас плещется в полных слез глазах девушки, нужно было быть не просто идиотом, а клиническим, причем в самой тяжелой стадии.

Нет, девушка хорошая, правильная. Мало того, он вроде как и сам очень даже уже начинал на нее заглядываться. И все бы ничего, если только позабыть о парочке немаловажных моментов. Она еще не доросла до возраста невесты и на десять лет младше Сергея. Но, как говорится, нет ничего невозможного, и разница в возрасте не так чтобы и страшная, и недостаток в годах невесты сам собой устранится, но вот как быть с тем, что Сергей вроде как ничего обещать-то и не может.

Два года на пинкской территории. Причем не на землях дружественных куроки, с которыми также время от времени случались недоразумения. А во владениях арачей, откровенно враждебно настроенных ко всем соседям. И ведь они будут стараться всячески извести гарнизоны фортов, тут к гадалке не ходи. Будь иначе, не направляли бы туда откровенных висельников. Ну и как тут давать какие-то обещания?

Но похоже, семейство, в полном составе вывалившее на крыльцо, и думать об этом не желало. На лице Бедрича откровенное облегчение, смешанное с чувством вины и раскаяния. Бабы с умилением утирают глаза уголками платков и смотрят… Нет, не на него, а на Эмку. Три брата Кафка светятся как новенькие пятигнедовики. Хм. А младшенький, Синек, за три месяца изрядно так подтянулся в росте.

– Ты чего? – утирая слезы и всхлипывая, произнесла Эмка, недоумевающе глядя то на руки Сергея, отстранившие ее, то ему в глаза.

– Я чего? Эмка, ты это…

– Ты не рад?.. Я тут… А он… Да как… А…

Если он вдруг надумает жениться на этой бестии, нужно будет учесть, что уродилась она в тятеньку. Нет, нормально?! Он что, пообещал звезду с неба, а сам в кусты? Ну мало ли что он там думал, но ведь не говорил же. А ему… Хм. Тяжела рука у девки, а как еще подрастет…

– Эмка!

Но девушка уже не слышала крика матери, возмущенной ее поведением. Влепив Сергею смачную затрещину, прозвучавшую что твой выстрел, она бросилась прочь, за конюшню и дальше к деревьям. Как ни странно, но правильнее всех среагировала ее старшая сестра. И когда только успела? Схватив в охапку два полушубка, она молча простучала каблучками по крыльцу и устремилась за сестрой. А вот еще – пробегая мимо Сергея, ожгла таким взглядом, что, казалось, испепелит похлеще печи в крематории. Ага. Ну вот и свиделись, значится.

– Кхм. Паря, ты когда успел-то так вляпаться? – с понятливой ухмылкой, пряча карабин в седельный чехол, поинтересовался сержант.

Вот что значит ветераны. Все трое уж вооружены и готовы к бою. Главный залог выживания – это умение быстро ориентироваться и принимать решение. Пусть ты не всегда прав, но об этом можно подумать позже, сейчас главное остаться в живых, а значит, действовать.

Вот так взглянешь на них и не вдруг поверишь, что они служат по призыву. Ну да, на границе иначе никак. Это на востоке солдаты зачастую плохо обучены и могут только печатать шаг на параде, имея бравый вид. Здесь, на границе, такого лоска нет, но зато ты или в кратчайшие сроки становишься бойцом, или ложишься с сырую землю.

– А я откуда знаю? – сконфуженно ответил сержанту Сергей.

На его счастье, Кафки наконец зашевелились и приступили к организации встречи гостей. Будь драгуны одни, то ничего такого, скорее всего, не было бы, но если уж так-то сложилось и они приехали с человеком небезразличным семейству, то без застолья не обойтись. По счастью, недавно удалось подстрелить лося и мяса было в достатке, а когда есть мясо, то организовать праздничный стол и проще и быстрее. Что с того, что гости заявили о недолгом пребывании на хуторе и скором отбытии? Оно и в дорогу сытно поесть не помешает.

– Это как такое случилось-то, что ты драгун? Не иначе как помиловали? – пока домашние организовывали застолье, поинтересовался Бедрич, и видно было, что мужику явственно полегчало.

– Можно и так сказать, – не удержавшись, ухмыльнулся Сергей. – Стараниями коменданта срок на каторге заменили службой в армии.

– А разве такое возможно? – искренне удивился старший Кафка.

– Возможно, если служба, как у меня. Ты в форме отличий не замечаешь?

– Так вроде похожа. Только на твоих нашивках нет желтых галунов да значков латунных.

– Угу. Про черные шевроны слышал?

– Это те, которых еще смертниками кличут? – Вот только что Бедрич сидел слегка сгорбившись, а тут словно кол проглотил, а вместо облегчения – опять неодолимое чувство вины.

– Именно, что смертниками. Так, Бедрич, ты в голову-то не бери. Нет в том твоей вины. Дознаватель – тот дело иное. Но тут уж ничего не поделаешь. Если тут кто и постарался от души, так это я сам.

– Думаешь?..

– А тут и думать нечего. Я да Лешка. Я – потому что без ума начал кулаками махать не к месту и не ко времени. А Лешка… Последним-то я как раз главаря и завалил, когда он убежать хотел. Стал бы он бездумно убегать, без денег? То-то и оно. Лошадь его поймал Алексей, это он уж потом сознания лишился. Так что все одно к одному.

– И как ты теперь?

– А как ты думаешь? Бежать остерегусь, тогда на меня все охотиться начнут. А выжить вполне даже возможно, если с умом. Ничего, повоюю пару лет, а там, бог даст, по всем долгам рассчитаюсь.

– Того, что Алексея… искать будешь?

– Его в первую очередь, да только не успею. Мало что за него большая награда обещана, так ведь при нем еще и куш солидный. Так что ищут его очень серьезно, боюсь, мне и не хватит. Я чего приехал-то. Оружие наше, не то, что из трофеев, а другое, в сохранности?

– Все как есть. Алексей-то с собой трофейное взял, а это оставил.

– Это хорошо. Если ты не против, я оставлю его здесь, сейчас мне от всего этого богатства проку мало, а после, может, и сгодится.

– Все сберегу в лучшем виде.

– Ты те три карабина отложи, а трофейное забирай себе, тут от них пользы будет побольше. Алексей деньги-то свои тогда все забрал?

– Нет. Сотню крон оставил.

– Ладно. Эти деньги да револьверные патроны я заберу, остальное ваше. Сбруя, кони – все что взято с бандитов. Мне это, пожалуй, уж и не понадобится. Денег на патроны с избытком, мне столько за всю жизнь не расстрелять, а если еще и сам снаряжать буду, то и подавно. Только одного коня и возьму.

– Так ведь тебя еще и твоя премия дожидается. Правда, без меня ты ее не получишь, я те деньги в банк положил, но я вместе с вами поеду в Олбам, и мы все оформим.

– Так те же деньги на тебя выписали, – искренне удивился Сергей.

Чтобы Бедрич, с его прижимистой натурой… Поди пойми человека. Ох, видать, и запала же в него вина за случившееся с Варакиным. А тут еще и дочка, и жена наверняка свое слово сказала, да и сам, если не сволочь… Да-а, мужику не позавидуешь. Ясное дело, что при таком раскладе он к деньгам не прикоснулся.

– Ты вот что, Бедрич. Ерундой не майся. Пользуй те деньги по своему усмотрению и в мою сторону даже не косись.

– Да как же так-то? То твои деньги, тут с какой стороны ни взгляни.

– Мне пока и моих достанет, а больше и не нужно. Ну а чтобы тебе нормально себя чувствовать, считай, что взял ты у меня в долг. Без роста, просто так, и срок отдачи – когда сможешь, хоть до скончания века.

– Так не бывает.

– Ну какие уж тут счеты между родней. Дочку-то отдашь?

– Ты… А…

– Спокойно, Бедрич. Дыши. Все нормально. Пошутил я.

– Шуточки тебе все. А вот отдам. Только мала она еще, но ничего, пока отслужишь, как раз в возраст взойдет.

– Э-э, ты чего? Я же это так, для примера, чтобы тебе совесть в голову сильно не била.

– Да? А о том, что мне жизни от баб моих нет, ты знаешь? Что Эмка слово через губу не выплюнет, ты знаешь? А то, что я спать ночами не могу, потому как вину за случившееся с тобой за собой чую, знаешь? Давай так, парень. Положа руку на сердце скажи: по нраву ли тебе дочка моя? Ты уж не юнец безусый, жизнь пожил и чего тебе надобно знаешь.

– Бедрич, ты чего? Да меня могут сто раз убить.

– Значит, Эмка тебе по нраву, и дело только за тем, чтобы вернуться. – И не вопрос ведь, а утверждение.

Сергей вдруг почувствовал, что вот сейчас его начнут лишать свободы. Нет, не так. Процесс уже запущен. Мало того, Бедрич с самого начала к ним с Алексеем присматривался. Да Сергей-то в принципе и не против, тем более двухгодичная отсрочка есть, а там уж и впрямь пора придет остепениться. Но ведь есть и вопросы. Для Эмки-то это будет не просто сговор ее родителей. Ведь видно, что девка исстрадалась, да и он как бы тоже уж не так на нее смотрит. А убьют его? Каково это для нее будет? А может быть такое, что сейчас у нее просто детская влюбленность? А почему бы и нет. Вон каков – и высок, и статен, и силен, и ловок, и уж десяток бандитов положил. Ну и кто, спрашивается, из ее сверстников сравнится с этаким кавалером?

– Бедрич, да ведь дочка твоя еще сущий ребенок. Ну а повстречает она какого парня, что лучше меня будет, что тогда? Держа свое обещание, станет отвергать ухаживания? А там, глядишь, и меня грохнут.

– Да что ты заладил, словно призываешь костлявую. Если знать будешь, что ждут тебя, то беречься станешь, думать о том, как заживете потом. А это уж немало, поверь. Вон, когда война была, моя меня ждала с детками на руках, и я о том знал и стерегся, сберегая себя для семьи. А мне куда труднее было уберечься, потому как нас строем на строй бросали, и бомбы вокруг рвались, и отвернуть не моги, потому как в трусости обвинят и суду предадут. А тут… Тут своя голова в первую очередь, а она у тебя соображает, так что управишься и те два года отслужишь. А насчет Эмки… Словом, тут тоже не сомневайся. Сарка, она боится в девках засидеться, от того так и торопится. Глупая, того не может понять, что мужиков тут куда больше, чем баб. Эмка, она другая. Эта если что решит, все… Быками не выкорчуешь. С младых лет такая. Да и ты мне как зять давно уж глянулся.

Ну и что тут делать? Вроде и вопрос глупее не придумаешь в его положении. Не о том сейчас беспокоиться нужно. А с другой стороны – с того самого поцелуя как подумает о девушке, так тепло по груди расплывается. А как представит, что она с другим, так вроде и свербеть что-то начинает. Нет, при встрече он очень даже удивился и повел себя достаточно глупо, но с другой-то стороны, на глазах посторонних и всей ее семьи…

Эмку он нашел за конюшней. Ну как нашел, Сарка, злая как мегера, пальцем ткнула, в какую сторону нужно идти. Стоит девчушка в накинутом на плечи полушубке, носом шмыгает, платочком слезы утирает. И откуда столько берется-то…

– Эмка.

– Чего пришел? Иди отсюда, – глухо буркнула она, отвернувшись к стене.

– Эмка, ну чего ты там себя накручиваешь? Ну сама подумай, ты еще молодая, найдешь пару по себе.

– А я уж нашла. Только он остолоп, – опять буркнула в стену девушка.

– Вот и приехали. Отчего остолоп-то?

– А оттого, что не видишь ничего. Потому что и в себя не заглядываешь, а я ведь вижу, что засматриваешься на меня, – вдруг обернувшись, с пылом заговорила она.

– Э-э-э…

А вот больше сказать он ничего не успел. Девушка, как это уже однажды было, ужиком юркнула к нему и повисла на шее, впившись в его губы. Только на этот раз она не поспешила сбежать. Хм. Да и он в общем-то… Руки как-то сами собой заключили мягкий, податливый и вместе с тем упругий стан в объятия и прижали к себе. Даже сквозь кавалерийскую шинель чувствовалось, какое у нее горячее тело. Тело?..

Он опять отстранил от себя девушку, и та вновь налилась было гневом, но в следующее мгновение прыснула в ладошку. Незадачливый кавалер быстро нагнулся и, схватив упавший на снег полушубок, начал пристраивать на ее плечах. Дело уж к вечеру, и начало быстро холодать, лучше бы поберечься.

– Ну чего веселишься? А заболеешь? Зачем мне больная баба?

– А что, как больная, так и не нужна буду?

– А ты не больно-то радуйся. Я, между прочим, еще не решил, нужна ли ты мне и здоровая.

– Опять?

– Господи, да угомонись ты.

– Чего угомонись? Я же вижу, что ты тоже…

– Ну тоже, и что с того? Я ведь не вольный человек. Меня на пинкскую территорию служить отправляют.

– Так и мы на пинкской.

– Вы тут по уговору, да еще и с куроками, с которыми мир. А там будет против воли, да еще и земли те арачей, а они со всеми враждуют. Словом, случиться может все что угодно.

– Надолго?

– На два года, те, что мне каторгой присудили.

– Я подожду. Два года не так чтобы и много. Как раз в возраст взойду. Все равно эдак только под уговором ходить сможем.

– Без меня меня женили. Ладно, только давай так. Ну раз уж у нас все не как у людей. Если ты за это время встретишь кого, кто тебе по сердцу будет… Спокойно!.. – Приобняв девушку, Сергей прикрыл ей губы ладонью, пресекая на корню готовое вырваться возмущение. – Я же не говорю, что непременно встретишь. Но если вдруг… то ты не станешь вспоминать об обещании, данном мне. Ты вообще вольна выбирать кого угодно.

– А ты? – Сколько же подозрительности, еще и прищурилась эдак многообещающе.

– А я нет, – заявил он, вкладывая в свои слова всю убежденность, на какую только был способен. – Ты молодая, вполне можешь ошибаться, а я уж точно знаю, чего мне от жизни надо.

– Значит, ты меня тоже любишь?

– Ну-у…

– Так любишь или нет?

– Эмка, ну что такое любовь? Ведь ответа на этот вопрос никто из мудрецов так и не нашел.

– Не нашел. Вот только когда находишь свою любовь, то точно знаешь, что это она. А ты, получается, точно не знаешь?

– А может быть такое, что люди должны сначала побыть вместе, чтобы понять это?

– Конечно, может, – с видом знатока и все так же подозрительно глядя на своего избранника, явно проявляющего растерянность, подтвердила она. – Но тогда получается, что ты согласен на сговор, только чтобы не обидеть меня?

– Нет, – поспешно ответил Сергей, сам толком не зная, а так ли это на самом деле, или девушка права.

– Тогда любишь?

– Эмка, ну чего ты заладила, любишь не любишь. Вот так взяла и огорошила, сама в возраст еще не взошла, но ответа уж требуешь. Гляди, напугаешь напором своим, вообще сбегу.

– А ты и так сбегаешь.

– То по приговору.

– А возьми меня с собой!

– Молода еще, меня потом и за это по суду привлекут.

– Трус!

– Бешеная!

Хрясь! Он, конечно, мог и увернуться, и перехватить руку, но отчего-то не стал этого делать. Зря. Нет, этому нужно положить конец. Все же рука у девки тяжелая, а если еще и скалкой вооружится… Хотя… такой скалка ни к чему, и так управится.

Потом навестил могилку Алексея. В том, что под холмиком лежит его друг, у него не было никаких сомнений. Эмка, вцепившись в его руку, прильнула к плечу. Постояли. Помолчали. Глядя на последнее пристанище Болотина, Сергей поклялся себе, что обязательно выживет и разыщет его убийцу, если его кто раньше не прибьет, чему было множество предпосылок.

Ужин удался на славу. Предусмотрительный Полен озаботился парочкой бутылок зобрятки, по качеству она, конечно, была так себе, не сравнить с той, которой он угощал Сергея у себя, но и не такой уж и отвратной. Впрочем, едва пригубив, Варакин предпочел обойтись пивом, которое варил сам Кафка, и, кстати, очень недурственно.

Не сказать, что его отказ от крепкого горячительного пришелся по вкусу Эмке. Вот уж странное дело. Девушка взирала на своего избранника с явным разочарованием. Это что же – если не пьешь напитки крепче пива, так и не мужик получаешься? Ну-у, дорогая, вот так вот тебе не повезло. Варакин даже полушутливо отсалютовал ей кружкой с пивом, на что она ответила, сжав губы в тонкую линию, применив свой излюбленный прием… Резко обернувшись, выскочила за дверь, предоставив остальным женщинам заниматься обслуживанием сидящих за столом мужчин.

Впрочем, тех было не так чтобы очень много, а женских рук вполне хватало. Но все же такое неподобающее поведение не осталось незамеченным Даской, бросившей вслед дочери осуждающий взгляд. Нет никаких сомнений, что той достанется. Даска любила своих детей и готова была их поддержать, но и спуску никогда не давала. Еще чего. Эдак вырастет потом не пойми что, и будешь удивляться, за что это тебя Господь наказал.

После ужина Сергей все же добрался до своих вещей. Оружие он обильно смазал и обернул бумагой. Под это дело нашелся отдельный ящик, и Кафка клятвенно заверил, что все будет храниться в лучшем виде. Из боеприпасов он забрал только патроны к «мосинке». Он не мог не использовать этот аргумент, равного которому, похоже, здесь еще не было. Возможность поражать цель на расстоянии до шестисот метров дорогого стоила.

Чтобы потом не жалеть о бесцельно прожитых годах, Варакин все же оставил пару десятков патронов для образца. Мало ли как все обернется, вдруг все срастется как надо и удастся втюхать местным новую винтовку. Если будет государственный заказ, то на этом можно будет неслабо заработать. Впрочем, кто будет с ним иметь дело… Но тогда всегда можно будет выйти на частного оружейника. В любом случае, доход с этого можно получить приличный. Ну не видел он среди местных образцов, даже армейских, достойной альтернативы.

– Собачек с собой заберешь? – поинтересовался Бедрич.

– Нет. Пусть с вами остаются. Они, конечно, умные, и я их люблю, но боюсь, что там они будут помехой.

– Как так-то?

– Разве не видишь, какие они шумные? А там нужно будет тишком да бочком. Хотя… Пожалуй, возьму с собой пару щенков. Попробую воспитать молчунов, правда, и трудно это будет, кровь-то в другую сторону тянуть станет.

– Остальных, стало быть, тут оставишь?

– Оставлю. Только вы уж не портите мне породу, на охоту с ними ходите. Здесь пушного зверя прорва, так что подспорье будет. Можете даже подзаработать, здесь таких нет, так что охотники купят. С деньгами-то что будешь делать, решил?

– Раз такое дело, с Вольным Ветром поговорю, чтобы еще один хутор поставить. Оно было у нас в мыслях, как здесь обустроимся и если все ладком будет, то верстах в трех к югу поставить хутор для Алеша.

– Разумно ли? Так-то вместе, случись, и оборонитесь.

– Ничего. Народ понемногу сюда тянется, так что работников найму. Хорошо бы с семьями, но это как получится.

– Да ты тут целое поселение задумал.

– Ну поселение не поселение, а нужно поднимать землицу. А потом, как только Радоса оженю, тоже выделять буду. Сдается мне, что в скором времени Рустиния на запад двинет, а к тому моменту лучше уж, чтобы у них свои хутора стояли, тогда послабления в налогах будут. Но ты не думай. Как вернешься, мы с тобой честь по чести рассчитаемся, все до последнего гнедка.

– А я и не думаю.

– Ага. А там, глядишь, тоже неподалеку хутор поставишь. Тут ведь пока землемеров нет, так что выбирать можно любой участок, только с куроками договаривайся.

– Думаешь, позволят стольким хуторам устояться?

– А чего не позволить? Мы в стороне от кочевья стад буйволов, так что помехой не будем. И потом, сдается мне, что куроки эти не так просты. Ты знаешь, что в школе пинкские дети только из куроков, хотя и арачей тоже привечают, но те не больно-то стремятся приобщаться к ученью.

– Хочешь сказать, задумали что-то?

– Если и задумали, то что именно – непонятно. Вольный Ветер, когда мы еще сговаривались, спрашивал, не хочу ли я обосноваться за Изерой, на открытом просторе. Мол, там много плодородной земли, и хутор можно поставить знатный. Я конечно же отказался, отсюда до Рустинской земли недалеко, а льготы обещаются те же. Но что-то это да значит.

– Может, сами хотят на земле осесть, да науку получить не от кого? А тебя вроде как за наставника приглашали?

– А что, я им тут науку не преподам? Пусть обращаются. Да только не слышал я, чтобы пинки на земле оседали или ремесла имели. Они даже скот не разводят, хотя пастбищ у них просто прорва. Лошади не в счет, да и появились они тут не так чтобы и давно. Опять же они все больше для кочевий.

– Ну а как с теми, что свои хутора имеют в новорустинских землях? Вроде вполне справные хозяева.

– Тем более, зачем им науку от меня получать, коли свои соплеменники есть? Они вроде как все куроки.

– Действительно странно.

– Вот и я о том же. Кстати, я тут с Поленом переговорил, он сказал, что если у тебя имущества будет побольше, чем в переметных сумах, то тебе разрешат одну вьючную лошадь пристроить в обоз. Вроде практика такая есть. Так что одну из пинкских лошадок ты бы лучше взял. В них дикой крови в достатке, они повыносливее будут.

– Бедрич, я же не колонист, чтобы имуществом обрастать.

– Сам сказал, что деньги тебе нужны для того, чтобы купить то, что может понадобиться. И на чем все это повезешь? В крайнем случае, продашь ее и накупишь леденцов.

– Чего-о?

– А что, там сладостей взять неоткуда будет. Опять же бросишь каким петушком в арачей, вот чем хошь поклянусь, они между собой передерутся.

– Бедрич, побойся Бога! – утирая слезы и все еще сотрясаясь от спазмов смеха, как и остальные домашние, взмолился Сергей. – Эдак я помру, еще не успев доехать до арачей.

– Опять! Ты когда перестанешь костлявую звать?!

– Эмка, а ну цыть! Ты пока никто и звать тебя никак, чтобы мужику холку мылить, – одернул дочь Бедрич, вгоняя ее в краску.

Ну слава богу. С приездом Сергея в семействе хуторян вроде опять установились мир и порядок. От этого у Варакина прямо на сердце потеплело. Мало ему было чувства вины из-за убитого, так еще и новость о разладе в семье Кафки лишним довеском на плечи легла. Но, судя по всему, хоть тут налаживается.

А это что? Сергей как раз заканчивал перетряхивать содержимое своего рюкзака, когда обнаружил, что в чистую пару портянок что-то завернуто. И каково же было его удивление, когда оттуда вывалились две пачки десятикроновых купюр.

– Что это? – вытаращил глаза Бедрич.

– Вы не проверяли содержимое рюкзака?

– Нет. То твое имущество. Я собирался его просто положить в сухое место. По весне Даска все проветрила бы, привела в порядок, и опять уложили бы.

– Похоже, это последний привет от Алексея. Не удержался все же, решил припрятать пару тысяч, а остальные вернуть. Если бы сразу знать… Черт!

– Успокойся, Сергей. Знал бы, где упадешь, соломки бы подстелил. Он ведь как лучше хотел. Вон, с остальными поехал в форт, не иначе как вернуть хотел и закрыть вопрос.

– Может, и так. Ладно, чего уж теперь-то. Ты это… Не дело эти деньги у себя оставлять.

– Хочешь вернуть?

– Кому? Казне? Чтобы из этих денег потом жалованье платили таким вот дознавателям?

– С тех денег и такие, как капитан, получают, и солдатики. Но правда твоя, возвращать в казну глупо. Вот отслужишь, вернешься, будет с чем начать.

– Нет, Бедрич. Одно дело – плата за тех гадов и их имущество. Другое – вот так. Мне эти деньги поперек глотки встанут. Да и тебе тоже добра не принесут.

– Так что же, выбросить их?

– Надо бы извернуться и в Бертам съездить, найти семью того полицейского, которого я… Деньги его не заменят, но там они точно будут к месту.

– Изрядный дар получится.

– А какой от меня получился урон?

– Кхм. Я все понял. Ты не переживай, как-нибудь с Божьей помощью все сделаю.

Ночевать гостей определили на сеновале, чему никто не удивился и не проявил и толики недовольства. А где, собственно, их еще-то размещать, если в доме семья хозяина едва умещается. Но ничего. Судя по заготовленному материалу, Кафка собирается ставить по-настоящему большой и просторный дом.

С другой стороны, и гостям кивать не на что. Сеновал – это совсем даже не парусиновая палатка или спальный мешок. Кто в зимнюю пору ночевал в подобных условиях, сумеет по достоинству оценить сухое и пряное сено, заключающее тело в мягкие и теплые объятия, да еще и дарящее аромат лета. Красота!

Глава 8

Два пути

В принципе заезжать в Опань им было без надобности, но и объезжать никакого смысла, так как форт был по пути на станцию Олбам. Сержант собирался там сесть на поезд, отправив в форт одного бойца с лошадьми. Через несколько дней он их просто встретит. Все же путешествовать по железной дороге и удобнее и быстрее. Вот с имуществом Сергея так не получится. Его двух лошадей придется определять в специальный вагон, разумеется, за отдельную плату, но это все равно куда как дешевле, чем покупать новую.

Служба в армии не подразумевала покупку всей экипировки за свои средства. Просто имелись некоторые нюансы. Казна предоставляла лошадей, и далеко не худших, но то для обычных частей. Оружие там выдавалось новое или как минимум в хорошем состоянии. Если хочешь что получше, то имеешь на это позволение, разумеется, согласно положению об альтернативе казенному имуществу. Можешь сам приобрести лошадь и служить с ней, но она должна быть ничуть не хуже строевых. Можешь сшить форму или сапоги, если прежние пришли в негодность раньше положенного срока. Но служащему выдавалось все казенное и надлежащего качества, остальное уже его решение.

С черными шевронами все не так. Туда и оружие идет изрядно попользованное, которое от списания отделяет весьма тонкая грань, и лошади самые откровенные клячи, иное имущество зачастую не первой свежести, с чужого плеча или из какой казармы. Тут интенданты куражились как им вздумается. Все это имущество, как и сами бойцы, уже было списано на боевые потери. Ну и какой рачительный интендант даст в таком деле сгинуть имуществу первой категории?

Но и черным шевронам не возбранялось иметь амуницию, вооружение и иное имущество в рамках, определенных уставами, за свой счет. Мало того, в боевом походе разрешалось иметь и дополнительное имущество. Тут, правда, существовали ограничения. Данное имущество должно умещаться на одну вьючную лошадь. В пехотных частях это была одна повозка на роту, лошади все же поближе к драгунам. Кстати, такому транспорту от казны не полагалось ни горсти овса, ни пучка сена. В случае надобности их бросали в первую очередь, казенных лошадок командиры старались сберечь куда рачительнее. Но такое случалось довольно редко и только в случае, когда от скорости передвижения зависела жизнь. Словом, та самая ситуация, когда и сам владелец избавится от нежелательного груза.

Поначалу Сергей и не думал обрастать имуществом столь уж сильно, но по здравом рассуждении решил, что это будет совсем не лишним. Вряд ли у штрафников нормально с продовольствием, так что кое-какой запас совсем даже не помешает. Как не помешает и кое-что из вещей. Выданное имущество, конечно, хорошо, но и лишний комплект формы, и одеяло потеплее, и лишняя пара портянок, сапоги – все это весьма кстати. Ну и как все тащить? На своем горбу? Не смешно. Отказаться от всего этого? Хм. Вообще-то человек такая скотина, что выбрось его голым в неизвестность – и далеко не факт, что он непременно сгинет. Но зачем прибегать к крайностям, если можно подготовиться с умом.

Это было тем более возможным, что в его карманах имелось порядка трехсот крон. Варакин хотел было завернуть на факторию, но Полен удержал его. Незачем покупать втридорога то, что можно купить по нормальной цене в Крумле. К тому же сержант заверил, что у него есть старый знакомец на интендантских складах, так что кое-что можно будет приобрести и вовсе задешево.

В принципе в сбережении денег Сергей смысла не видел, но и разбрасываться не собирался. Переоценить тот же лишний десяток патронов или килограмм крупы сложно, все зависит от обстоятельств. А вот что действительно вряд ли ему понадобится в степи, так это деньги. Были у него и еще кое-какие задумки, которые он хотел бы осуществить, если получится, будет неплохим подспорьем в деле будущего выживания. Так что лишняя копейка вполне может оказаться далеко и не лишней.

К форту они подъехали уже к вечеру, поэтому продолжать путь до станции просто не имело смысла, тем более поезд должен был пройти только во второй половине дня. Так что ночевать черному шеврону и его конвоирам предстояло в казарме.

Один из драгун предложил было завалиться в харчевню и гостиницу, где можно было бы славно оттянуться с девками. Но данное предложение не прошло общего голосования. К чему тратиться лишний раз и на приевшихся уже шлюх, когда в Крумле им все одно не избежать ночевки, а может, и не одной. Если уж есть такая возможность, то лучше бы разнообразить.

А вот в харчевню все же завалились, где с превеликим удовольствием опрокинули по паре-тройке кружек пива. Чего покрепче не разрешил уже Полен, применив свою власть. Завтра им предстоял путь до станции, тридцать верст по степи. Так что лучше обойтись без головной боли и сохранить трезвость ума.

Здесь же им стало известно о том, что за время их отсутствия в этом глухом уголке кое-что случилось. Данному обстоятельству все сильно удивились, так как они отсутствовали всего-то пять суток. Но много ли нужно времени, чтобы случиться беде? Для этого достаточно и пары минут, а то и того меньше.

Сын хуторянина Бартова при очередном посещении форта, перебрав с горячительным, в пьяной драке насмерть зашиб своего сверстника. Парень молодой, горячий, как и его оппонент. И надо же такому случиться, что вертится все неподалеку от Сергея. Нет, на этот раз он был ни при чем, а вот семейство Кафки – очень даже. Ануш был тем самым парнем, с которым у старшенькой Бедрича, Сарки, что-то вроде как наладилось. Хуторянин уж подумывал о том, что к следующей осени можно будет свадебку устроить.

А еще с появлением денег, столь щедро переданных в его пользование Варакиным, у него появилась и возможность слегка расширить свое хозяйство. Ануш был младшим сыном, а потому в наследстве его доля была самой малой, если не сказать меньшей, пятый сын все же. Так вот, была возможность утянуть паренька поближе к себе. Хутор у его отца не особо богатый, хотя мужских рук и в избытке, поэтому шансы были хорошие.

Но как выяснилось, не все столь уж и просто. Сынок другого хуторянина, побогаче, решил, что девушка будет его женой. Он подбивал клинья еще на ярмарке, да Сарка выбор свой остановила на Ануше Бартова. И вот совершенно случайно два обалдуя сошлись в харчевне, набрались и завязали спор. В общем-то нормальное явление. С женщинами тут был явный некомплект, и на каждых десяток парней в лучшем случае приходилось эдак семь невест. Поэтому соперничеством женихов и выяснением отношений никого не удивишь. Справедливости ради нужно заметить, что первым ударил не Ануш. Но, когда завертелось, более щуплый Бартова, справедливо полагая, что ему не выстоять, схватился за нож.

Все это случилось вечером того же дня, когда они выехали к хутору Кафки. А буквально вчера уже состоялся и суд, на котором присутствовали проживающие поблизости хуторяне, успевшие получить весть. Как выяснилось позже, комендант торопился с принятием решения, ему вовсе не улыбалось отправлять на виселицу молодого парня, как и снаряжать в дорогу лишних людей.

Предполагая, что сержант может пройти мимо форта, но никак не минует харчевню, капитан оставил для Полена послание с требованием завернуть в форт. Старый вояка, даже не дослушав харчевника, предположил, что приговором для молодого человека была виселица, которую тут же заменили определением в отряд черных шевронов. Получалось, что конвоируемых у него становилось вдвое против прежнего.

– Полен, это что же получается, молодому дурню за глупость сразу веревка? Не тюрьма, а смертный приговор? Не слишком ли? Он ведь не хотел убивать, а схватился за нож по пьяному делу.

– Другим наперед наука будет: не хватайся за оружие. А что сразу веревка, так ведь мы не на востоке. Уже в пятидесяти верстах отсюда за такое можно было бы получить тюремный срок, заметь, не каторгу, но только не у нас.

– А нужно ли так жестко? Ладно я, все же полицейского при исполнении убил, но этот?..

– Тебя даже на востоке приговорили бы к смертной казни. Что же до Ануша, то тут иначе никак нельзя. Говорю же, граница. Здесь просто так ничего не забудется. Может, близкие убитого и рады бы не начинать вражду, но если не последует справедливый приговор, а он тут простой – око за око, то они вынуждены будут объявить кровную месть. И тогда комендант получит два враждующих семейства, к которым вполне могут присоединиться их друзья или те, чьи родственники случайно окажутся не в том месте и не в то время. Словом, из-за одного обалдуя может рвануть так, что кровь будет литься рекой.

– А если родственникам приговор покажется мягким? Парень-то может и выжить.

– Наверняка перед принятием и оглашением решения капитан Блажек имел беседу с главами обеих семейств и пришел с ними к соглашению. Иначе он не дал бы виновному шанса. Ого, а вот и Матей Бартова. Это отец того парня.

Ничего удивительного в том, что сержант, проведший в этих местах двадцать лет и стоявший у истоков заселения данной территории, знает всех хуторян, как и практически все их семейства. А вот то, что к их столу направлялся тот самый мужичок, который по осени пытался развести Сергея на карабин, действительно удивило Варакина. Все же что ни говори, но мир тесен, а уж эти малозаселенные просторы и подавно.

– Вечер добрый, сержант.

– Привет, Матей. Присаживайся. Пива выпьешь?

– Угощаешь?

– Отчего бы не угостить хорошего человека. Рехор, пива пришли.

– Ты уже в курсе, какая беда у нас приключилась? – разом ополовинив кружку, поинтересовался крестьянин.

Сергей отметил это «у нас». Сразу видно, что хуторянин говорит не именно о своей семье, а подразумевая оба рода. По факту так оно и было, две семьи понесли потери. Правда, одна еще могла получить сына обратно, хотя шансы и малы.

– В курсе. На каких условиях Бойли пошли на мировую?

– Ануш отправляется служить в отряд черных шевронов, и пока не окончится его срок, он для нашей семьи все одно что умер. Ни словом, ни гнедком мы не должны его поддерживать. Коли вернется – на то воля Создателя. Коли сгинет… Все мы под Богом ходим и Его волей живем. – Хуторянин вторым заходом допил пиво и сделал знак, чтобы принесли на всех еще по кружечке, дав понять, что теперь угощает он.

– Оно конечно, поздно, но дочку-то Кафки или самого Бедрича кто спросил? Может, они обоим от ворот поворот дали бы, – поинтересовался сержант.

– В том-то и дело, что у нас с Кафкой уж к сговору шло, и девка согласна. Просто обустроиться им нужно было, неудобно ему, как голытьбе-то… А по осени и свадебку хотели справить.

– Коли так, то понять твоего Ануша я могу, правда, не одобрить. Но хорошо хоть Бойли не стали настаивать на крайней мере. И без того потеря случилась по глупости детской. Даст Господь, для дурня урок выйдет, и появится еще хуторянин Ануш Бартова. Крепись, Матей.

– А чего мне крепиться? Я, знаешь, какой крепкий. Слышь, Сергей, ты тогда побороться с моим сынком так и не смог, а ну давай со мной. Я, правда, стрелок аховый, но зато рука у меня крепкая. Сто крон в заклад.

Говоря это, Матей с деловым видом и с азартным блеском в глазах скинул полушубок, пристроив его на спинке стула, и начал закатывать рукав рубахи. Сергей понимал, что тут что-то нечисто, вот только что именно, до него никак не доходило. При всем том что он не считал себя слабаком, он понимал, что вот у этого кряжистого мужичка борьбу на руках ему не выиграть. Если бы на кулачках – побил бы, но вот так…

Да, Варакин выше его на полголовы и выглядит куда более солидно и весомо. Но ведь и хуторянин непрост. Эдакий дубовый пень, который устанешь корчевать. Руки в узлах, по которым можно определить каждую мышцу, и получен такой эффект вовсе не в спортивном зале, а в результате каждодневного тяжкого труда. Такого на соревнования по реслингу – порвет всех как тузик грелку, без всяких уверток, уловок и тактики, на одной только грубой силе.

Однако беглого взгляда на сержанта Полена было достаточно, чтобы понять – отказываться нельзя. Хм. Какого черта тут происходит? Нет, если бы там на крону, еще туда сюда, хотя и это тоже немало, учитывая отсутствие сомнений в проигрыше. Но на сотню… Да и о том ли думать крестьянину? Спортивный азарт? Тогда уж вон сержант, тот по комплекции как раз в соперники в этом виде единоборства подходит куда лучше. Захотел отыграться за то, что тогда ушел несолоно хлебавши? Опять не о том ему думать нужно.

Сергей подчинился взгляду сержанта, который словно говорил – так надо. Он быстро скинул с себя шинель, затем китель и, закатав рукав исподней рубахи, уселся напротив крестьянина. Ладони с негромким хлопком сошлись. Они пошевелили пальцами, делая более удобным хват. К столу подтянулись немногочисленные посетители харчевни, чтобы понаблюдать за развлечением. Сержант положил свою ладонь на сцепившиеся руки поединщиков.

– Готовы?

Два кивка соперников, подтверждающих готовность.

– Боретесь один раз, без повторов. Ставка сто крон. Заклад можно отдать как деньгами, так и имуществом. Я все верно излагаю?

Опять два согласных кивка.

– Начнете на счет три. Раз. Два. Три!

Сергей сразу же надавил, чтобы не дать сопернику преимущества. И у него получилось. Мало того, крестьянин слегка прозевал и начал сопротивляться с опозданием, когда Варакин уже почти прижал его руку к столешнице. Казалось бы, еще немного, еще малость… Жилы на шее Матея вздулись, рука напряглась так, что пошла буграми и не сдвинулась больше ни на миллиметр. Сергей вдруг поймал себя на мысли, что пытается перебороть каменного истукана.

Наконец рука хуторянина начала медленно подниматься, вот она достигла пика и все так же медленно двинулась дальше, давя руку Варакина. На этот раз никаких сравнений с каменным изваянием. Это больше походило сначала на гидравлический домкрат, потом – полная ассоциация с прессом.

Крестьянин кривился так, словно борется из последних сил, Варакин наверное, тоже выглядел не лучше. Но правда заключалась в том, что, несмотря на то что Сергей сопротивлялся, как мог, он чувствовал, что Бартове незачем так напрягаться. Это показное. Другим, может, и не понять, но он-то чувствовал.

Сергей отчетливо понял, что сопротивляться бесполезно и его только что развели на сотню крон. Он уже было решил сдаться… Все это время они смотрели друг другу в глаза. Как видно, хуторянин почувствовал настроение соперника, и Сергей вдруг у видел в глазах крестьянина разочарование, смешанное с отчаянием и просьбой.

Да объяснит ему хоть кто-нибудь, что тут происходит?! Из того, что понял он, следовало только одно – бороться нужно до конца. Да кой хрен до конца! Вон как давит. Вот руку Сергея от столешницы отделяет сантиметров пять, и хуторянин останавливает свой неумолимый прессинг. На лице проявляется невероятное напряжение, а в глазах мелькает едва заметный блеск.

Сергей правильно истолковал взгляд крестьянина и, плюнув на все, давит из последних сил. Если атака не удастся, то все, он больше ничего не сможет поделать, в это последнее усилие было вложено все его отчаяние. Но рука Бартова подалась. Этого не должно было случиться, Варакин чувствовал это. Нет, он знал, что его сил просто недостаточно, чтобы надавить на хуторянина. Но рука двинулась вверх, перебарывая Матея, под все нарастающий гомон зрителей.

Бред! Бартова явно поддавался. Что с того, что понять это мог только Сергей, факт остается фактом. Да, крестьянин все еще продолжал сопротивляться, и не думая дарить простую победу. Но как только Сергей понимал, что ослабевает и дальше давить не сможет, хуторянин отступал, и Сергей снова давил.

– Йохо-о-о!!!

– Молодец, парень!

– Матея завалил!

– Сдаешь, Бартова!

– Так… А как… Да быть того не может, – растерянно бубнил крестьянин, ошарашенно озираясь по сторонам. – Рехор, ты чего в пиво намешал?! – возмущенно закричал он харчевнику.

– Мое пиво, может, королевского стола и недостойно, но смело встанет в ряд со старейшими сортами Старого Света, так что ты его не трогай.

– Да как же я мог проиграть-то? И кому! Давай еще.

– Боролись один раз, Матей. Ты условия принял, – спокойно заявил сержант, вступаясь за своего подопечного. Затем поставил кружку на стол и посмотрел на хуторянина. – Деньгами или имуществом?

– Нет у меня таких денег.

– Тогда что ты можешь предложить?

– Лошадь с седлом, карабин да револьвер.

– Сергей?

– Надо смотреть, что он там предлагает, может, и потянет на сотню крон. Не на фактории ведь покупаю, не так ли, уважаемый Бартова? – понимая, что нужно подыгрывать, но не улавливая смысл происходящего, ответил Варакин.

– Решил отыграться за тот случай?

– А что, имею право.

– Имеешь, чего уж. Утром все доставлю, – вздохнул крестьянин.

– Только учти, мы рано выедем, потому тебе лучше бы поторопиться, – уже поднимаясь из-за стола, закончил сержант, подразумевая, что победитель как бы не волен в своих поступках.

– Полен, а что это было? – когда они уже направлялись в форт, поинтересовался Сергей.

– А ты так ничего и не понял?

– Не такой уж и тупой. Подразумевается, что свой выигрыш я от щедрот душевных или по слабоумию должен буду подарить мальчишке Анушу, сынку его. Именно поэтому он дал мне понять, что способен выиграть, а потом проиграл. И ты по той же причине намекнул, что от борьбы отказываться нельзя. Мне только одно непонятно – с чего вы взяли, что я именно так и поступлю?

– А нет в том никакой уверенности. Ты поступишь так, как посчитаешь нужным. А касаемо Матея, нет у него иной возможности сыну помочь, чтобы вражда не началась.

– Народ сильно удивился проигрышу Бартовы, значит, и остальные усомнятся и решат, что он поддался.

– Ну и что с того? Проиграл-то он тебе, и только ты сможешь решить, как поступить с проигрышем. Вот скажи, если тебя спросят, помогал ли чем своему сыну Матей, что ты ответишь?

– Хм. Не знаю. Нет, я вроде как знаю, но с другой стороны… Не помогал, получается, ведь он и полусловом не обмолвился. Выходит, это я помогу.

– Если захочешь.

– Блин, прямо тайны Мадридского двора, а не пограничье в диких землях.

– Какого двора?

– Да это так, в детстве читал.

– Понятно.

Вот полное ощущение нереальности происходящего. Он, конечно, и раньше ездил на поездах, а как иначе-то, но там все было по-другому, а тут… Маленькие вагончики длиной около шести метров, больше походящие на коробочки. Столь же несолидных размеров паровозик, тянущий состав из полутора десятков вагонов. Количество не постоянное, время от времени на полустанках или станциях прицепляют одни вагоны и отцепляют другие. Когда число вагонов доходит до двадцати, буквально физически ощущается, как напрягается паровоз.

Сергей никогда не видел аттракцион «железная дорога», разве только по телевизору, но вот схожесть с ними уловил сразу. Да и могло ли быть иначе, если в его понимании железнодорожный транспорт – это нечто более внушительное, эдак раза в три, а то и в четыре. То, что видел он, тянуло на игрушечную железную дорогу даже внешне, а уж когда он оказался внутри вагона, это ощущение только усилилось.

Вначале еще разговаривали, и вызвано это было скорее сменой обстановки, чем необходимостью в общении. Ведь за несколько дней, проведенных бок о бок, поговорить успели о многом. Даже Ануша уже обо всем успели расспросить, пока добирались до станции и ждали поезда. Так что сейчас разговор затих сам собой. Разве только Рехор расположился рядом с каким-то чиновником, путешествующим со своим семейством, и завязал с ним беседу. Как видно, им удалось нащупать общую тему, и скорее всего у капрала на весь многочасовой путь нашелся собеседник. Что же, ему можно только позавидовать.

Впрочем, остальные также не больно-то тяготились путешествием. Драгуны во главе с сержантом спали без зазрения совести, устроившись с максимальным удобством, какое только возможно, сидя на деревянных скамьях с высокими спинками. Сергей было удивился этому обстоятельству. Он допускал, что они могли проникнуться доверием к нему, все же несколько дней провели рядом, и все это время оружие было при нем. Но ведь с ними теперь парнишка, Ануш Бартова, и чего ждать от него – непонятно.

Но потом он сообразил, что удивляться не стоит. Фактически за них отвечал сержант, а ему было глубоко наплевать, сбегут его подопечные или нет, и сделать ему фактически ничего не могли. Вернее, могли, но ничего такого, что столь уж сильно его расстроило бы. Вообще, глядя на Полена, Сергей замечал – осуди его сейчас на службу в черных шевронах, так он даже грудь расправит. Самому вроде как лезть не с руки, но если случится… Есть такая категория людей, которые не могут без бушующего в крови адреналина, и каждый получает свою дозу по-своему, а вот этому нужна кровь и грязь войны.

С другой стороны, бежать глупо. В степи есть вариант выжить, а вот у дезертира шансов нет. Тысяча крон – солидная сумма, выступающая гарантом добросовестной службы в армии. Кстати, это премия за обычного дезертира, а за представителей черных шевронов, вполне возможно, и больше. Этим вопросом он не интересовался, так как бежать в общем-то не собирался. Но нет. Вряд ли. И без того сумма изрядная.

Варакин не стал разочаровывать хуторянина, и весь выигрыш передал во временное пользование Анушу. Ну это он так выразился, на деле же у него даже в мыслях не было оставить что-либо у себя. Кстати, все было новым, ничем не уступало оружию Сергея, и в довесок имелись полторы сотни патронов, приспособления для снаряжения патронов и переметная сума с мелочовкой.

Матей даже посокрушался, что имуществом, мол, покрыть весь долг не получается, и вручил победителю десять крон, которые Варакин принял с олимпийским спокойствием. Подумаешь, что все переданное уже давно перевалило сумму выигрыша. Ему что же, за собственный счет оплачивать переезд лошадки для Ануша по железной дороге? А билет для лошади обойдется где-то в пять крон.

Нужно заметить, что при всем при этом отец даже не взглянул на сына, сидящего верхом на казенной лошади, которая должна была вернуться в форт. Парнишка лет восемнадцати, не особо выдающейся стати, но крепыш, сильно походящий на отца, только еще не до конца оформившийся, принял это с пониманием. Чтобы лишний раз не травмировать родителя и не провоцировать на необдуманные поступки, Ануш отъехал в сторону и старался не смотреть на Матея.

По пути на станцию успели пообщаться, и Варакин составил для себя представление о младшем Бартова. Паренек оказался правильным и Сергею понравился. Хороший муж мог получиться для Сарки. Теперь-то вряд ли, о сговоре и речи быть не может, а при том дефиците мужчин и стремлении девушки выскочить замуж ни о каком ожидании не могло быть и речи. Касаемо же того, что он совершил… Ну а чем сам Сергей лучше-то? Подумаешь, обстоятельства разные, результат один – оно вроде и не хотел, а человека убил.

Вспомнил он и о словах Матея в харчевне. По всему получалось, тогда на ярмарке он хвастал способностями Ануша. Решил проверить, благо время позволяло… Зря тогда отец усомнился в способностях сына. «Дятлич» вполне приличное оружие и в твердой руке позволяет стрелять достаточно точно. Так что парень мог если не выиграть, то уж точно выступить на равных.

Не обошли вниманием и карабин Сергея. Ему даже пришлось пожертвовать пятью патронами. Все и до этого косились на его «мосинку», да только не решались трогать без позволения хозяина. Сержант вообще-то мог воспользоваться своим положением, но посчитал это для себя зазорным. Когда же дошло до проверки способностей Ануша, то Варакин буквально почувствовал, как драгуны во главе со своим командиром стерли глаза о карабин.

В принципе ничего особенного во внешнем виде нет, если позабыть об оптике. Но их привлекал не столько внешний вид, сколько то, что рассказывал Сергей. Наконец вожделенная игрушка оказалась у них в руках, и ее тут же начали тискать, крутить и клацать затвором. В скорострельности карабин проигрывал «дятличу», тут без вариантов, но вместе с тем выигрывал в точности, дальности и простоте устройства и обслуживания. Для того чтобы разобрать и почистить оружие, не нужно иметь никакого дополнительного инструмента, количество деталей было сведено к минимуму.

Полен, повертев в руках «мосинку», произведя под присмотром Сергея разборку и сборку, сделав те самые пять выстрелов, пришел к однозначному выводу – лучшего оружия он просто не встречал. Не ускользнуло от него и то простое обстоятельство, что это не штучная работа, а вполне серийный образец. Вот только где могло производиться подобное оружие, он определить не брался. Сергей поспешил признаться, что данный образец достался ему случайно. Они с Алексеем обнаружили в чаще разложившийся труп какого-то мужчины, который, судя по всему, сломал ногу и не смог выбраться, а при нем и карабин с патронами…

Сейчас оба арестанта были без оружия. Оно находилось под замком, в специальном ящике, который сами же арестанты и таскали. Не след шокировать граждан, и без того косящихся на черные шевроны.

Когда они проделали уже половину пути, в вагон ввалился какой-то мужичок. Как видно, ему было глубоко наплевать на черные шевроны арестантов, потому как он спокойно взгромоздился напротив Сергея и даже, подмигнув, предложил ему жевательного табаку. Варакин не понимал, что может быть хорошего в том, чтобы жевать эту гадость, как и в том, чтобы пихать себе в нос другую, а потом чихать дальше, чем видишь. Но людям нравится, так и пусть их.

Мужичок оказался факторщиком, что вполне объясняло его терпимость к таким личностям, которые удостаиваются чести служить в столь избранных воинских частях. Все верно, какой только народ не ходит через факторию и не пользуется услугами торговца. Словом, выгодно всем, даже правительству… Хм. Особенно правительству, как ни странно это звучит.

Когда до Крумла оставалось не больше десятка верст, факторщик извлек часы и, глянув на циферблат, отправил их обратно в кармашек, но случилось сразу две неприятности. Ушко, за которое цеплялась цепочка, обломилось, и мужчина промазал мимо кармана. Дорогая вещица упала на пол, и рассмотреть ее там впотьмах оказалось невозможным. Сергей поспешил прийти на помощь, воспользовавшись своим фонарем, покрутил несколько раз ручкой, и этого оказалось достаточно. Пропажа, закатившаяся за ножку скамьи, была быстро обнаружена и водворена на место. Факторщик же ошарашил Сергея вопросом:

– Парень, а не продашь мне свой фонарь?

– Нет. Прости, но он мне еще пригодится.

– Да брось. Ты ведь не в обычную часть едешь служить, тебе больше подойдет какое нормальное оружие, чтобы твоя шкура не стала добычей пинков.

– А ты откуда знаешь?

– А у нас просто так отряды черных шевронов не собирают. Я тебе хорошую цену дам, ты сможешь купить даже «дятлич». Соглашайся, очень хорошее предложение.

– Спасибо, но у меня с оружием проблем нет, так что продавать пока подожду, самому пригодится.

– Нет, ну что ты будешь делать! У одного с деньгами порядок, у другого с оружием. Хотя бы скажи, где такие делают?

При этих словах Сергей тут же сделал стойку, как собака, почуявшая след зверя. Дело в том, что «такие» фонарики здесь не делают и их в этом мире может быть только два. Сергей, словно вещественное доказательство, выставил перед взором факторщика фонарь, даже покрутил им:

– Ты уверен, что видел именно такой фонарик?

– Можно подумать, его спутаешь с каким другим! – возмутился мужик.

– А когда ты такой видел?

– Да месяца три назад.

– Где? Мне что, клещами из тебя все тянуть?! – Сергей уже начал заводиться и даже приподнялся со скамьи, нависая над собеседником.

– Остынь, парень. – Рука Полена легла на его плечо и вернула в сидячее положение.

На что Сергей был больших габаритов, но сержант управился без труда. Конечно, Варакин и не сопротивлялся, но не почувствовать силу, укрывающуюся в руках старого вояки, не мог. Он было дернулся, но тут же передумал. Да, он разволновался, почуяв след того, кто причастен к гибели Алексея, но причины терять над собой контроль нет. И уж тем более прессовать кого-то, выпытывая сведения. Впрочем, он и не собирался ничего подобного делать, но со стороны все выглядело именно так.

– Простите, – беря себя в руки, выдавил Сергей.

– Дружище, ты не обижайся на этого блаженного, – примирительно заговорил Полен. – Просто вещь, похоже, редкая, и второй такой же фонарь был у его друга. Друга убили. Дальше должен понимать сам.

– Ясно, – кивнул в знак согласия факторщик. – Ты не обессудь, парень, но помочь тебе я не смогу. Парень тот весь какой-то средненький, так что и описать нормально его я не смогу. Единственное, что помню, так это то, что он вроде как потерял паспорт и собирался в паспортную управу в Крумле. Но как оно доподлинно, бог весть.

– А как его звали?

– А зачем мне его имя, дружище? Человеку моего рода деятельности лишние вопросы лучше не задавать. Не захотел назваться – его дело.

– Погоди, а как он в Крумл поехал? – вновь вмешался Полен. – Поездом или своим ходом?

– Лошадей он мне продал, так что поездом.

– А как же без документов?

– Ну, может, договорился, а может, смотритель продал до первого уездного города, где ему могут выправить новый паспорт.

– А это, случаем, не Ирман Болан был? – вновь подал голос сержант.

– Сержант…

– Ну я же не спрашиваю, где он прячется.

– Нет. Это был не Ирман. Его физиономия уж давно висит на щите объявлений, я бы узнал, хотя и не полез бы.

– Боязно? – сквозь зубы бросил Сергей.

– Не боязно, молодой человек, а неразумно. Я торговец, а не охотник за головами, и потому мое дело сторона. Только торговля. – Вот собирался упомянуть об акценте, как и у этого странного парня с черным шевроном, но раз так… Иди ты чащей со своими вопросами.

Сергей хотел было сказать пару ласковых этому торговцу, но его опять одернул Полен. Незачем нарываться на скандал. Сергей отреагировал сразу, откинувшись на деревянную спинку и вперив взор в сумрак, царящий за окном. Вот ведь. Ничего удивительного для него владелец фактории не сказал. Варакин и раньше знал о позиции торговцев, тем более в этих диких местах. Но ему было плевать, пока это не коснулось его лично…

Крумл встретил их темнотой и холодом. На вокзале имелось кое-какое освещение, но его было явно недостаточно. Тем не менее лошадей выгрузить из вагона удалось без особого труда, как и найти гостиницу, при которой имелась конюшня. Человеку куда проще, есть куда уронить кости, и ладно, а вот животное требует заботы и ухода, только тогда можно рассчитывать на помощь с его стороны.

Драгуны кроме тепла в гостинице неподалеку нашли еще и развлечение. В общем-то они могли развлечься еще в Опани, но предпочли приберечь денежки до Крумла. Тамошние шлюхи уже успели приесться, а вот эти выглядели куда более желанными, несмотря на свой потасканный вид. И пиво было вкуснее, и что покрепче куда забористей. Словом, появилась у мужиков возможность вкусить вроде и того же, но из другой бадьи, вот и разнообразие получилось.

Драгуны уволокли с собой в харчевню напротив и Ануша. Мол, не дело молодому человеку пускаться в столь опасное предприятие, ни разу не вкусив греха. Этому никто не препятствовал, только сержант прижал к стенке капрала Рехора и предупредил, что форт Опань норму по комплектации отряда черных шевронов выполнил и не стоит в этом плане проявлять излишнее усердие. Словом, ненавязчиво дал понять, чтобы парни не нарывались. Сергей же предпочел держаться от гульбища в стороне.

Хм. Странное дело, сержант тоже отправился вместе с ним прямиком в номер. Предполагая, что ночь может выдаться не рядовой, сержант определил этих четверых в один номер, а сам расположился вместе с Сергеем в другом. Причем их апартаменты отделялись друг от друга еще одной комнатой. Эдакий буфер.

Утро выдалось вполне солнечным, самочувствие у Сергея было прекрасное, чего не скажешь об остальных членах их маленького отряда. Время уже было к девяти часам, но никто из них и не думал продирать глаза. Знатно, видать, вчера погуляли.

– Полен, ты когда нас собираешься сдать в казармы?

– Да особых причин для задержки я не вижу. Разве только свести тебя со знакомым интендантом, но это в форте, так что все одно в ту сторону.

– Можешь дать мне сутки?

– Хочешь попытаться найти следы того, о ком говорил факторщик?

– Хочу.

– Но ведь ты говорил, что тебя устроит, если убийцу твоего друга пришибет кто иной? По всему выходит, что Ирмана прибил какой-то охотник за головами, но, получив солидный куш, решил не жадничать и скромно умолчать о сем благом деянии, дабы не потерять остальное.

– Может, и так. Но мне хотелось бы в этом убедиться.

– Я думал, до тебя дошло, что лучше бы тебе отслужить, а не вешать на спину охотников и полицию.

– Так и есть. Но даже сейчас след успел изрядно остыть, а что будет через два года?

– Понимаю. А теперь пойми и ты. Одна ночь, проведенная арестантами в гостинице, с трудом, но вписывается в понимание, две – это уж перебор.

– Полен, но мне очень нужно.

– Давай так. Мы вместе сходим в паспортную управу и поинтересуемся там, он же вроде говорил, что потерял паспорт. На это нам пары часов за глаза, это с учетом чаепития со свежей выпечкой, я даже отсюда запах слышу. Повезет – хорошо, а нет… По сути и вариантов больше нет. На Ирмана хотя бы портрет был, а тут ничего, даже шрама приметного не имеется.

– Спасибо, Полен.

– Да не за что. А ну погоди-ка.

Сержант скользнул в комнату, занимаемую драгунами, из которой доносилась вонь перегара, это они славно погуляли, и могучий храп сразу из четырех глоток. А ничего так старый вояка, предусмотрительный. Если бы они остановились в соседнем номере, то у них была бы та еще ночка.

– Надевай. – Сержант протянул Сергею шинель капрала.

Оно вроде и не по уставу, но, с другой стороны, не отсвечивать же на всю округу знаками различия штрафника. Эдак его очень быстро могут определить под замок и препроводить к месту дальнейшей службы уже под конвоем полиции, да и сержанту устроят разбор.

Как ни странно, но запах выпечки доносился из гнезда греха и порока. Ну да, из харчевни. Оказывается, днем там было вполне прилично, и даже запаха алкоголя не наблюдалось. Впрочем, ничего удивительного, свежеиспеченные булки и ваниль способны заглушить любые запахи. Если и удивляться, так это тому, когда работники успевали перестраиваться и закладывать выпечку.

После короткого завтрака, от которого Сергей испытал настоящее наслаждение, так как обожал печеное, направились в паспортную управу. Та оказалась не так чтобы и близко. Все же город довольно большой не только для этих мест. Тут скорее дело в том, что он строился весьма просторно и занимал большую площадь.

Пришлось с полчаса топать по раскисшим тротуарам, разбрызгивая талый снег. Все же хорошо, что власти предусмотрели пешеходные дорожки из деревянных настилов. Не будь их… Одного только взгляда на грязевую жижу проезжей части было достаточно, чтобы на душе тут же стало тоскливо. Дорога в родном поселке Сергея в распутицу в сравнении с этим зрелищем выглядела куда более презентабельно. Правда, прикинув количество транспорта, месящего грязь там и здесь, Сергей был вынужден признать, что отличия в выгодную сторону обусловлены именно слабым движением, а ничем иным.

Когда они поинтересовались у первого из чиновников управы, кто занимается восстановлением утраченных паспортов, тот смерил их взглядом и предложил пройти за ним.

– Итак, чем могу быть полезным господам драгунам? Насколько мне известно, для увольнения в запас очередного призыва еще месяца два, а потому командир не мог выдать вам ваши паспорта. Воинскими книжками мы не занимаемся, это прерогатива военных. Так чем могу быть полезен?

– Простите, господин…

– Вуйтек.

– Ага. Господин Вуйтек, моя фамилия Полен. – Памятуя о том, как нервно вел себя Сергей при беседе с факторщиком, сержант решил взять разговор в свои руки. Если уж торговец набычился на Сергея, то о чиновнике и говорить нечего, его задеть куда как проще. – Я хотел бы поинтересоваться – как часто обращаются к вам с просьбой восстановить паспорт?

– А зачем вам это?

– Дело в том, что я разыскиваю одного мужчину. Возможно, ему известны обстоятельства гибели близкого мне человека.

– Он преступник?

– Нет. Он просто может кое-что знать. Но единственное, что мне известно, это то, что примерно три месяца назад он отправился в ваш город и собирался здесь восстановить паспорт.

– Хм. За прошедшее время с подобной просьбой ко мне обращались несколько лиц.

– Возможно, поможет то, что он не местный.

– Не местный. Хм. Такой был только один. Но он так и не стал заниматься этим вопросом.

– Как так?

– Все просто. Он нашел свой паспорт, который затерялся в его вещах, и буквально на следующий день уехал.

– Вы в этом уверены?

– Разумеется. Я как раз встречал свою жену, а он уезжал этим же поездом.

– А куда?

– Этого я не знаю.

– И так как вы не оформляли на него документы, то, разумеется, ни имени, ни фамилии не помните.

– Отчего же. У меня отличная память на такие детали, по роду деятельности, знаете ли.

Чиновник многозначительно посмотрел на Полена, и Сергей сообразил, что вся его предшествовавшая откровенность служила только затравкой для того, чтобы дать понять посетителям, что он в теме. Если им интересна более подробная информация… В конце концов, он не обязан отвечать на их вопросы.

Не зная, какие тут существуют расценки, Сергей молча выложил перед чиновником однокроновую купюру. Тот перевел многозначительный взгляд на хранившего молчание Варакина. На стол легла еще одна купюра…

– Его зовут Дворжак Шимон, – пряча пять крон в карман, сообщил господин Вуйтек.

Затем он попросил освободить помещение, так как ему больше некогда удовлетворять их любопытство и нужно заниматься службой. Если бы Сергей заговорил, то чиновник непременно указал бы и на необычный акцент господина Дворжака, с каким ему еще не доводилось сталкиваться и который присутствует у драгуна. Но Варакин все время молчал, а об особых приметах Вуйтека никто не спрашивал. Единственное, он еще назвал точную дату отбытия господина Дворжака, так как точно помнил, когда именно вернулась из поездки его супруга.

– Полен, ведь время у нас все еще есть? Ну раз уж так-то везет, давай заглянем на станцию. Если билеты продаются по представлении документов, то должны вестись и записи.

– Давай. Тем более нам по пути.

Посещение вокзала, а в частности смотрителя станции, тоже прошло весьма продуктивно. Благодаря точной дате, названной чиновником Вуйтеком, и тому, что амбарную книгу еще не успели исписать до конца, обнаружить следы господина Дворжака удалось без труда. Тот приобрел билет в спальный вагон до Либера, столицы генерал-губернаторства Новая Рустиния, являвшегося одновременно и единственным портом заокеанских владений королевства. Правда, получение этой информации вылилось еще в три кроны.

Все же затратное это дело, розыск интересующего тебя лица. Если же учесть то обстоятельство, что разыскиваемый может и не иметь никакого отношения к убийству, то траты и вовсе становились неоправданными. Об этом Сергею со всей откровенностью заявил старый вояка, предложив, если уж так неймется, потратить деньги с большим умом. И Сергей поспешил воспользоваться советом немедленно.

– Полен, а Крумл – большая станция?

– Большая, к тому же здесь отходит ветка на Бертам.

– Значит, и депо есть, и механические мастерские?

– Наверное. Я не особо в курсе.

– А как узнать?

– Да проще простого.

Уже через каких-то пятнадцать минут Сергей беседовал с нужным ему человеком, токарем из механических мастерских. Ну а как без них, там, где много механизмов и металла, что-то изнашивается и требует замены, что-то еще может послужить и нуждается в ремонте. Иное дело, каков уровень данных мастерских. Но Сергей не без оснований полагал, что с уровнем тут все в порядке, в конце концов, ничего сверхсложного он заказывать не хотел. Не сомневался он и в том, что токарь согласится на подработку, как и в том, что таковая возможность у него найдется.

Мужичок в замызганной и промасленной одежде, с чумазым лицом, всклокоченными бороденкой и шевелюрой, с вниманием выслушал, чего от него хотят, и столь же внимательно посмотрел на рисунок, начерченный прямо на грязном снегу. В общем-то конструкция немудреная, но это только на первый взгляд. На самом деле все не так чтобы и просто, потому что нужна была точность в исполнении. Мало того, чтобы все сделать с надлежащим качеством, ему необходим был сам карабин, на который эта конструкция будет навинчиваться.

Словом, он брался изготовить заказ, вот только за день такое не смастеришь. Тем более заниматься данной работой он сможет только в личное время. А вот касаемо оплаты… она поразила своей дороговизной. Десять крон! За такие деньги можно было купить хотя и подержанный, но вполне работоспособный револьвер или ружье. Но тут пришлось сдаться. Ситуация такова, что по рынку не походишь и не поторгуешься, опять же, мастерская не частная, а железнодорожного депо, значит, нужно подмаслить еще и мастера.

Некоторые сложности вызвало то обстоятельство, что заказ нужно было доставить в казармы, занимаемые сейчас формирующимся особым отрядом черных шевронов. А также то, что изделие нужно сладить в кратчайшие сроки, так как, когда отряд выдвинется в путь, не знал никто. Хм. Эти два обстоятельства увеличили стоимость работы еще на пять крон. Йок макарёк, этот глушитель становился буквально золотым! Но если получится… Если все срастется, то у Сергея появится лишний аргумент в пользу благополучного окончания службы в штрафниках, а значит, и шанс сохранить свою шкуру. Стоит ли эта цель финансовых вливаний? Глупый вопрос.

Так что Варакин без лишних разговоров тут же выложил пять крон, заверив, что остальное уплатит при получении заказа и удовлетворительном качестве. Была опаска, что мужик положит деньги в карман, да еще и карабин присвоит, но тут уж ничего не поделаешь, придется рисковать.

– Слушай, а зачем тебе нужна эта трубка и шайбы? Да еще и резьбу нарезать на стволе «дятлича»?

– Хочу сделать глушитель.

– Что?

– Прибор, который будет глушить выстрелы, и они будут не громче легкого хлопка в ладоши.

– А такое разве возможно?

– А ты не пробовал стрелять через подушку?

– Хм. Было дело.

– Это будет то же самое, только куда удобнее.

– Что-то не верится.

– Признаться, я и сам не уверен, что получится, но попробовать стоит. Как думаешь, не обманет?

– А зачем ему это? У него хорошая работа, он уважаемый человек. Видел, каков? Чумазый, словно лукавый, а как держался. И все это потерять за неполную сотню крон? От приработка не откажется, а чтобы терять все из-за такой мелочи, не дурак же он. А ты, наверное, подумал, что он решил тебя обобрать?

– А почему бы и нет. Я ведь черный шеврон и скорее всего останусь в степи.

– А если не останешься? А народ туда подбирают – сущие головорезы… Нет, обманывать он не станет. Другое дело, что может не получиться.

В гостинице задержались ненадолго. Ровно на столько, чтобы собрать вещи. Тем более что их посетил законник, не без оснований поинтересовавшийся обстоятельствами, из-за которых черные шевроны находятся в этом заведении, а не в форте или тюрьме. Потом сделали крюк, чтобы занести карабин токарю. Покончив со всеми делами, направились к форту, располагавшемуся за чертой города.

Откровенно говоря, Сергей ожидал увидеть зрелище сродни тому, что представляла собой Опань, но сильно просчитался. Здесь не было частокола, поскольку отсутствовала ограда периметра как таковая, вместо нее имелся вал, с кирпичным парапетом, из-за которого можно было стрелять с колена. Там же, на валу, имелись довольно просторные площадки, выгороженные таким же парапетом. Как сообщил сержант, это позиции для легких полевых пушек, которых в форте было целых четыре. В случае необходимости их с легкостью можно было доставить на любую позицию периметра.

Вообще, глядя на это сооружение, Сергей было решил, что гарнизон форта составляет целый полк. Но это было ошибочное мнение. Здесь квартировал батальон, на базе которого в случае мобилизации действительно можно было развернуть полноценный полк. Для этого тут имелось все необходимое, начиная от деревянных казарм, в настоящее время пустующих, и заканчивая складами, набитыми всем необходимым, от формы до оружия. Имелся даже изрядный запас продовольствия на складах длительного хранения. Иными словами, консервы, крупы, бобы, сухари… Разнообразия никакого, но зато сыто и сердито.

Процесс передачи осужденных занял немного времени и оказался довольно прост. Их сначала пропустили на территорию форта. После чего препроводили к казарме, отгороженной от остальной территории высоким и глухим забором, с вышками по углам, на которых находились часовые. Если припомнить простоту местного судопроизводства, то проверка, будут ли они стрелять в случае попытки бегства, занятие весьма глупое.

Вход осуществлялся через приоткрываемую створку ворот. Там же, на входе, сержант принял документы осужденных. Убедился, что они именно те, о ком говорится в бумагах. Расписался у Полена в принятии бойцов и предложил ему катиться по своим делам.

Сергей спросил было Полена, как быть с интендантом, но тот успокоил его, заверив, что все будет в порядке. После этого створки закрылись, отделяя Сергея и Ануша от прошлой жизни. Сержант окинул их угрюмым взглядом человека, знающего о человеческой сущности все, и с таким видом, будто он знает о них даже то, что неведомо им самим.

– Что в ящике?

– Наше оружие, – спокойно глядя ему в глаза, ответил Сергей.

– Ого. Богатенькие. При лошадях, да еще и при оружии.

– Ну, богатые не богатые, но лучше иметь что-то понадежнее того, что могут предложить черным шевронам.

– Иные считают, что лучше пропить последние денежки и гульнуть напоследок.

– Кто собрался подыхать, пусть так и поступают, – пожал плечами Сергей.

– А ты хочешь еще пожить?

– А что бы я тут тогда делал?

– Х-ха! Молодец, парень! Так держать! Гони тоску-печаль, с ней точно сдохнешь. Значит, так, я сержант Грибски, временно командую этим бедламом.

– Тоже из нас? – не удержавшись, спросил Сергей.

– Из вас, из вас. Или, точнее, нашенский. Ха-ха-ха!!!

Ничего так, веселый дядька. Почему дядька? Да ему ничуть не меньше, чем Полену, а может, и побольше, а вот статью точно превосходит. И потом, видно, что сержант бывалый, со стажем. Что же ты натворил? Не иначе как зашиб кого, эдак пару, а пожалуй, что и больше душ загубил.

– Посмеялись, и будет. Ящик свой тащите за мной, оружейная у нас за воротами. Чищеное или нужно время, чтобы привести его в порядок?

– Чищеное, сержант. Но было бы не лишним хотя бы раз в неделю повторять процесс, – вновь ответил Сергей, взявший на себя роль лидера в их паре. Ну а кто еще, не восемнадцатилетний же Ануш, в самом-то деле.

– Это хорошо. Тот, кто не заботится о своем оружии, уже ходячий труп. А время я дам. Когда оставите оружие, отведете коней за казарму, там конюшня, устроите в свободном стойле. Надеюсь, то, что никто за ними ходить не будет, объяснять не нужно? Вот и молодцы. А это что? – напрягся сержант, едва расслышав легкое повизгивание щенков из другого ящика, притороченного к лошади и явно относящегося к имуществу.

– Щенки.

– Щенки?!

– Я из охотников, с собаками обращаться обучен с детства, если должным образом вырастить собачку, то помощи от нее может быть очень даже много.

– Парень, а ты ничего не напутал? Ты точно представляешь, куда попал?

– Я точно знаю, что пригодится любой шанс, который позволит вывернуться из той задницы, в которой мы оказались.

– Ладно, но, надеюсь, ты понимаешь, что их кормежка за твой счет, и содержать их будешь не в казарме, а то как бы буза не началась.

– Само собой. Сержант, можно просьбу?

– Ну, чего тебе еще?

– Как сделать так, чтобы мы остались вместе? – Сергей кивнул на Ануша.

– Даже если при этом придется отправиться в самую задницу?

– Сержант, может, хватит? Ты же нормальный мужик.

– Дружки, значит.

– Нет. Только пару дней как познакомились. Батя его просил присмотреть, – честно ответил Сергей.

– Не мог он тебя ни о чем просить, – тут же возразил Ануш.

– А порой и говорить не нужно, чтобы другой понял. Ты лучше помолчи пока, парень.

– С оружием как, обращаться умеете или только чистить мастаки?

– Я стреляный воробей, а Ануш… Стреляет на загляденье, но в бою пока не был.

– Тогда так, вечерком постреляем, я организую выход на стрельбище. Если не соврал, то определю в свой взвод.

– Собираешь лучших? – задорно улыбнулся Сергей.

А жизнь понемногу налаживается. Если будет дельный сержант, да еще и парней подберет не промах… Глядишь, отбоярятся от пинков. Эдак шансы уцелеть увеличиваются многократно.

– А чего тянуть за собой тех, кто решил бросить кости наудачу, вместо того чтобы взять все в свои руки. Я, парень, больше половины жизни в армии, и все время на границе, еще на старой начинал служить, в паре сотен верст к востоку. И я точно знаю, служба в этих местах – не смертный приговор, а неслабый шанс все начать сначала.

После того как разобрались с оружием и живностью, направились в казарму. Если и существовало какое деление на подразделения, то по расположению людей в казарме этого сказать было нельзя. Одно сплошное спальное расположение, заставленное деревянными койками в два яруса. Обычная в общем-то казарма, без изысков. Койки заняты не сплошь, а пятачками, в каждом из которых насчитывалось разное количество людей. Такое деление повзводным назвать было нельзя. Если подобное и было, то скорее всего в голове старшего сержанта Грибски – хотя у него и отсутствовали нашивки, никем иным он просто не мог быть.

Самая малочисленная группа, всего-то из семи человек, заняла дальний от входа угол. Вот только они никак не походили на тех, кого в этот самый угол оттерли. Сергей подозревал, что это место считается самым почетным, потому и занято этими типами. Почему именно такой вывод? Просто не походили они на тех, кому можно диктовать свою волю, скорее уж наоборот, диктовали они. Все крепкого сложения и явно тертые жизнью, одежда добротная, и держатся очень уж уверенно.

Если короче, то лучше их обойти стороной. Сразу видно, что эти парни заправляют тут всем. Ну и пусть себе заправляют, Сергей не собирался устанавливать тут никаких порядков. Вот в своем взводе, когда с составом определятся, можно будет попытаться как-либо повлиять на ситуацию, хотя бы из простого чувства самосохранения. Пока же самое лучшее – это держаться в стороне.

Из первого осмотра следовало, что казарма едва ли заполнена на две трети, и тут явно недостаточно народу для формирования четырех полноценных взводов. В этом случае люди должны были располагаться буквально на головах друг у друга. Это наблюдение радовало по двум причинам. Одна из них заключалась в том, что свободные места все же присутствовали и отвоевывать место под солнцем не придется. Вторая – на заполнение пустующих коек, а затем на формирование подразделений и их комплектацию всем необходимым уйдет достаточно времени, и нанятый токарь успеет справиться с заказом.

Сергей присмотрел пару пустующих коек между двумя группами. Место примерно посредине казармы, так что и от выхода подальше, и не так чтобы далеко. Оно конечно, как бы граница сотрется, но, с другой стороны, ему это без разницы.

Странно, как это собирались в этом помещении расположить более сотни человек, а если считать по штатам, то сто двадцать три. Это только чисто по взводам, впрочем, иначе считать и не имело смысла, ведь здесь формировали не эскадрон, а четыре отдельных взвода. Ладно, главное, что пока места есть и никого теснить не придется.

– Ануш, ты какую койку предпочитаешь, верхнюю или нижнюю?

– Давай я наверх, мне оно все полегче будет, чем тебе.

– Добро.

– Эй, а вы что, собрались здесь расположиться? – послышался недовольный голос со стороны одной из групп, между которыми вклинились новички.

– А в чем проблема? – спокойно глядя на внезапного собеседника, которого поддерживали ухмылками его товарищи, осведомился Сергей.

– Вообще-то не мешало бы поинтересоваться у старожилов.

– У вас или вон у них? – Варакин кивнул на вторую группу.

– У нас, конечно.

– С какого это перепуга нужно спрашивать вас? – тут же раздался голос из другой компании.

– Это наши места.

– Кто это сказал?

– Спокойно, парни. Че за галдеж? Была между вами граница по пустым койкам, теперь по вот этим славным парням. В чем проблема-то?

Обе группировки как-то разом сдулись. Ага, не иначе как компания из заправил решила прорезаться и заявить на новичков свои права. Подошедший рослый парень с явно приблатненными замашками был именно из этой братии. Хм. Вот странное дело, вроде и мир другой, а манеры у этой публики прямо один в один. Интересно, а вам-то чего понадобилось? Вроде ничем особым Сергей и Ануш не отличаются. Ну да, форма на них не потасканная, комендант не стал мелочиться на крысятничестве казенного имущества. Но ведь и эти одеты далеко не в обноски. Форма, конечно, успела пообмяться, но точно не старая. Обувь тоже в порядке. Или запас не тянет? Ну это вы зря.

– Не боись, парни, все нормально будет. Я Хват, держитесь меня и моих друзей, тогда ни одна падла к вам не подойдет.

– С чего же такая поддержка, Хват?

– А ты бы сначала назвался, человек прохожий, а потом уж и вопросы задавал, – послышался голос из угла, где находились остальные шестеро. – И вообще, не дело орать на всю округу, подошел бы.

– У меня к вам вопросов нет, потому смысла в этом не вижу.

– Ну, нагрубить большого ума не надо, а разговор, он всегда может на пользу пойти. Нам ведь дальше вместе быть, да на вражьей территории. А ты с ходу ссору ищешь.

– Я ничего не ищу, уважаемый, и никого не трогаю. Пока. Так что сделайте вид, что меня нет, и разойдемся мирно.

– Дерзишь, – цыкнув, с ленцой произнес явный лидер этой группы.

– А ты, стало быть, станешь определять, как мне себя вести?

Уж сколько раз он корил себя за это, сколько раз клялся и божился, что в последний раз… Видать, не про него все это. Вот какая-то шваль подняла голос, и на тебе, Сергей опять начинает терять контроль над собой. Самое смешное – он прекрасно осознает, что его понесло и нужно бы сбавить обороты, сгладить углы, но вот сделать этого не может. Голос рассудка слышится откуда-то издалека и никак не выглядит убедительным.

– Кто-то должен присматривать за порядком, – внимательно глядя на Сергея, произнес мужчина.

Его товарищи уже поднялись и начали перемещаться в сторону новичков. Представители других группировок всячески старались прикинуться ветошью или отойти в сторону, если таковая возможность имелась.

– Прежде чем начинать, подумайте, готовы ли вы пойти до конца? – уперев угрюмый взгляд в приближающихся, глухо сказал Сергей. – Мы все черные шевроны. Если убьете меня, то вас всех повесят. Если просто изобьете, то я убью вас сам. Стоит ли оно того? Еще шаг, и выбора у вас не будет, потому что я ударю первым, и тогда только смерть – от руки палача или моей, без разницы.

– А с чего ты взял, что они узнают, кто тебя грохнул? – поинтересовался главарь, явно недовольный тем, что его парни остановились.

– А они будут разбираться? – ухмыльнулся Сергей. – Куда проще назначить убийцу, ведь здесь нет не заслуживающих венчания со старухой. А уж тот, кого назначат, сам всех сдаст с потрохами, ведь все здесь, чтобы получить шанс выжить. И здесь нет тех, кто готов сдохнуть. Иначе уже подался бы в бега. А уж помирать за кого-то…

– А ты, значит, из другого теста?

– Ты улыбочку-то спрячь. Я и впрямь из другого теста. Я тут только потому, что знаю – на мне смерть невинного человека. И вину за то хочу искупить. А вы лишь хотите спасти свои шкуры, а не вешать себе на шею охотников за головами. Так что не изображай из себя крутого парня. Был бы таким, уже бегал бы на воле, и плевать на всех, кто захочет поживиться за счет твоей смерти. Побоев я не боюсь, а убить у вас кишка тонка, так что валите в свой угол. Ну, чего уставился? Жизнь надоела или решил проверить, насколько я с головой не дружу? Тогда подходи, – обернувшись к Хвату, который был ближе всех, подначил Сергей.

И они дрогнули. Нет, главарь, может, и хотел бы разобраться с дерзким новичком. Но вот те, чьими руками он собирался это сделать, дали задний ход. Это он их правильно просчитал. Значит, мозги все же до конца не отказали.

Однако он вынужден был прекратить даже мысленное восхваление своей дражайшей персоны, едва задался вопросом – а осуществил бы он свою угрозу? Хм. По всему получалось, что он не блефовал и, может, именно по этой причине был столь убедителен. О-хо-хо, парень, с таким настроением ты точно сдохнешь в степи, а может, и до нее не доберешься. Хотя… Нет, до степи-то он точно доберется, а вот что там будет дальше, не понять.

Вечером сержант Грибски и впрямь потащил их на стрельбище. Ввиду того что свой карабин Сергей отдал токарю на переделку, стрелял он из оружия Ануша. Милош Грибски довольно придирчиво осмотрел мишени и остался доволен результатами. Правда, поинтересовался, отчего Сергей не воспользовался своим карабином. Ответ о катастрофической ситуации с патронами его вполне устроил, тем более что из «дятлича» Варакин отстрелялся исключительно.

– Парень, я слышал, ты успел повздорить с парнями Бывалого? Молодец. Они тут всех под себя согнули, но пока еще не сталкивались с тем, кто готов пойти до конца.

– А ты чего не вмешиваешься? Там ведь есть и те, кто по дурости попал под раздачу и просто хочет избежать казни.

– А я не святой, чтобы всех спасать. Если хочешь знать, то Бывалый мне очень даже полезен. Благодаря ему мне будет проще понять, кто есть кто, и набрать к себе тех, с кем я вывернусь из этой передряги. А тащить груз на ногах мне не подходит. И их не вытащу, и сам сдохну. Оно вроде по всему выходит, что подыхать мне в степи, иной жизнью жить я не смогу, но и на убой дуриком тоже не пойду.

– Ясно. Ну и как, мы с Анушем подходим тебе?

– Пока не найду кого лучше, подходите, – не став юлить, откровенно ответил сержант.

– Слушай, Милош, а чего это только одну казарму под нас отвели? Если здесь будут формировать все четыре взвода, то и коек-то на всех не хватит.

– Не хватит, твоя правда. Но на этот случай имеются палатки. Так что кому не достанет места, поселятся снаружи. А больше одной казармы выделять глупо. Как только взводы отбудут, здесь начнут собирать пополнение на случай потерь, ну и постоянно будут содержать примерно с полтора взвода.

– Это на случай, если какой гарнизон вырежут подчистую? – внимательно посмотрев на Милоша, поинтересовался Сергей.

– Именно, – ничуть не смутившись, подтвердил Грибски.

– А не получится так, что кто-то весь срок отсидится здесь и получит прощение?

– В зачет идет только служба на пинкской территории или в боевых условиях. Никакая хитрозадость тут не поможет. Знаешь, с кем не стоит играть в азартные игры?

– С государством? – предположил Сергей.

– Угу, все равно проиграешь.

– Милош, погоди, – окликнул кто-то Грибски, а затем в сгущающихся сумерках перед ними предстал вполне нормальный сержант, с нашивками и всеми регалиями. – Привет. Этот, что ли, Варакин будет?

– Хм. Интересный ты парень, только появился в форте, а тебя уж и за оградой знают, – удивился Грибски.

– Много чести, – фыркнул подошедший сержант. – Но вот старину Полена я действительно знаю, и он просил при случае помочь парню. Не безвозмездно, конечно.

– Ну это как водится, – тут же согласился Сергей с поползновениями в сторону его кошелька.

– Вот и ладушки. Тогда завтра приходи ко мне на склад. Как, Милош, поспособствуешь?

– Когда?

– А сразу после полудня.

– Добро, приведу. А много ли у тебя денег? – проводив взглядом интенданта, поинтересовался Грибски у Сергея.

– Ну есть кое-какая сумма.

– Давай-ка все до гнедка мне.

– Чего это?

– Я так понимаю, что ты захочешь все потратить на то, чтобы прикупить чего полезного в степи.

– Была такая мысль. А также хотелось бы договориться, чтобы на стрельбище походить, а то я из револьвера, считай, и не стрелял. Но казна, как мне кажется, не станет выделять нам лишние патроны для тренировок.

– Правильно кажется. Так вот, мне нравится, как ты собираешься потратить свои деньги, это на пользу. Вот только здесь за деньги можно не только прикупить какого полезного снаряжения, но и выпивку, и даже шлюху. Все возможно, когда в кармане звенит. Нарываться на драку и последствия никто не стал, но обчистить могут захотеть. Ты готов убить и умереть из-за пары десятков крон? Вот то-то и оно. А у меня в сохранности будет.

– Договорились. Держи.

– Ого! Это ты солидно упаковался, – оценил Грибски кругленькую сумму, оказавшуюся у него в руках.

– Все мои сбережения.

– Это правильно. Я так же поступил, правда, у меня не так чтобы и много, но что было, все к интендантам ушло.

– А что так-то? Вроде старший сержант, да еще на границе, и на пьющего не походишь. Бабы?

– Брат у меня есть, хуторянин, отец семейства. Вот все ему и переслал. Если меня… То пусть ему останется. На себя только остатки.

– А не боишься, что прикарманит?

– Нет. Но если и так, то все на пользу, у него дети, хозяйство, а я один, как перст.

– Сержант, просьба есть.

– Тебе не кажется, что ты так и сыплешь этими просьбами?

– Ну пока-то все по делу.

– Согласен. Говори.

– Можно нам с Анушем сразу в палатку выселиться?

– Чего это? И снег-то еще весь не стаял, зачем морозить себе хозяйство?

– Так собачки у меня, если ты не забыл. У них возраст такой, что дня терять нельзя. А в казарму не потащишь.

– Ты действительно думаешь, что эти псины пригодятся в степи?

– Каждый шанс, что может помочь, он на пользу.

– Ну, значит, завтра все и получим. Только интенданту нужно будет приплатить за печурку и дрова.

– А разве это не положено?

– А разве казарма уже переполнена? То-то и оно. Да не журись, на бутылку зобрятки дашь, он и рад будет.

– Зобрятка, она разная бывает.

– Ничего, он парень непривередливый. Бывай.

– Бывай.

В этот момент они были в прихожей стандартной казармы рустинской армии, и сержанту путь был направо, в сержантские комнаты, Сергею же налево, в общую казарму. Там находились те, кому предстояло стать его спутниками на ближайшие два года или теми, с кем он встретит свой последний час. Вот так вот все завертела судьба-злодейка.

Радовало хотя бы то обстоятельство, что некто Дворжак поквитался-таки с убийцей Алексея. Полен вполне уверенно говорил о трех лошадях, Даска подтвердила, что Алексей выехал на двух, ведя с собой заводную. В степь вдвоем на одной лошади не выедешь. Так что за Болотина поквитался кто-то неизвестный, и этот вопрос можно считать решенным.

А раз так, то остается очиститься перед законом, успокоить свою совесть, оказав посильную помощь семье погибшего (а поддержка в виде пары тысяч крон – это ой как солидно), и жить дальше. Оно вроде как даже суженая уже есть, и он вполне не против пойти с ней под венец. А там поставит хутор и заживет в свое удовольствие жизнью с детства понятной и устраивающей во всех отношениях.

– Простите, у вас есть книга «Двадцать тысяч верстин[6] под водой»?

– Сожалею, молодой человек, но все экземпляры распроданы.

– Да что же это такое?! Уже шестая букинистическая лавка, и опять опоздал!

– Не стоит столь уж отчаиваться, молодой человек, – поспешил успокоить парня старый книготорговец.

Как видно, он и сам был завзятым читателем, а потому прекрасно понимал, каким разочарованием для парня была невозможность приобрести столь желанный роман. Вообще-то книга у него была, и сейчас она покоилась под прилавком, еще ни разу не открытая и пахнущая свежей типографской краской. Но расставаться со своим экземпляром ради незнакомого парня? Ну уж нет!

Одно дело, если бы он сам уже прочел роман. В этом случае можно было бы подумать и о прибыли, потом дождаться, когда выйдет дополнительный тираж, и спокойно поставить книгу на полку своей личной библиотеки. Но он, как и все, читал лишь несколько фельетонов.

В середине зимы владелец газеты «Плезненские ведомости» решил уступить никому не известному автору и выделить под него всю колонку фельетона. Поговаривают, что автор даже приплатил господину Коуба за право получения всей колонки в утренней газете.

И вот вместо обычных шарад, загадок, стихов и занимательных анекдотов там появилась первая глава романа «Двадцать тысяч верстин под водой» никому не известного писателя. Эффект был сродни разорвавшейся бомбе. Поначалу номер расходился с обычной скоростью, но затем произошло нечто невероятное. Весть о новом произведении разлетелась с немыслимой быстротой, и в тот же день был распространен второй тираж газеты. Просто небывалая популярность.

На следующий день двойной тираж «Ведомостей» разошелся еще до обеда. Поговаривают, что на этот раз господин Коуба уже сам едва уговорил автора разместить в газете еще главу из своего романа. Потом был еще один день триумфа и… Последняя глава, ставшая достоянием общественности, заканчивалась уведомлением, что роман в самое ближайшее время появится на прилавках букинистов.

Позже стало известно о том, что подобные фельетоны появились во всех газетах больших городов королевства. Там успех был ничуть не меньшим. Более того, содержание глав породило множество жарких споров, причем не только среди обывателей и любителей чтения, но и среди ученых. В множестве клубов и салонов можно было нарваться на жаркие дебаты по поводу изложенного автором.

Нашлось немало и тех, кто жаждал увидеть автора и лично бросить в лицо обвинения в лживости его предположений. Именно что лживости, а не чрезмерного фантазерства. Разумеется, уже имелись опыты погружения под воду и даже существовали первые образцы подводных лодок, но то, что излагал автор… Это просто ни в какие ворота. Конечно, он пишет, что это фантастика и все является вымыслом, но ведь любое повествование должно на чем-то основываться.

Но тем не менее, несмотря на серию критических статей и множество обвинений, появления книги с нетерпением ждали все. Почитатели – чтобы наконец выяснить, чем закончилось путешествие профессора Дудлича и раскрыть тайну капитана Некто. Противники – чтобы вооружиться дополнительным материалом и бросить в лицо не появляющемуся на публике автору очередное обвинение в невежестве и некомпетентности. Если, конечно, он появится.

Никто не знал, кто таков новый автор, не представлял, где именно готовится издание книги, кто работает над ее оформлением. Все это было покрыто тайной. Было известно только имя создателя романа, успевшего породить такую шумиху. Но и оно ни о чем не говорило – обычное имя рустинского мещанина. Однако все с нетерпением ждали появления новинки.

И вот через два месяца волнительного ожидания книжная новинка буквально выплеснулась на прилавки букинистических лавок и лотков. Роман появился разом в нескольких крупных городах, минуя книжных распространителей. Его появлению предшествовали красочные афиши на тумбах, с обложками книги и мастерски изображенными главными героями, стоящими на палубе «Касатки».

Хотя время едва приближалось к полудню, весь тираж был распродан до последнего экземпляра. Сказать, что молодой человек, вернее, парнишка лет шестнадцати, не больше, расстроился, это не сказать ничего. Как такое могло случиться? Неужели вся столица вдруг увлеклась чтением? Букинист проводил молодого человека взглядом, полным искреннего сочувствия, и с нетерпением посмотрел под прилавок.

Проклятье! Нельзя! Времени только полдень, нужно работать, если же взяться за чтение, то про все остальное можно позабыть. Уж он-то знает свою натуру. Да и бог с ним! Уже через несколько минут ставни лавки были закрыты, а ее владелец расположился в кабинете на втором этаже, вооружившись трубкой, набитой душистым табаком, который он курил только в особых случаях. И вот наконец, пустив к потолку большой клуб дыма, он открыл книгу. Все к лукавому, сегодня он отдыхает. И пусть все обзавидуются.

А понуро бредущему по улице молодому человеку никто завидовать не стал бы и уж тем более не пожелал бы оказаться на его месте. Причем это относится ко всем, а не только к любителям романов, уж очень несчастный вид был у паренька. А кто захочет быть несчастным настолько, каким бы ни был повод… Скрежет подков по каменной мостовой, ржание лошади, скрип пролетки, возмущенный крик извозчика.

– Тпру, стоять, родимая! Э-э-эх, молодой господин, да разве ж можно так-то, по сторонам не глядючи.

– Извозчик, глотку побереги, – раздалось вдруг из пролетки, и оттуда на паренька уставился ободряющий взгляд прилично одетого господина в дорогом пальто.

– А если бы я его зашиб, кто отвечал бы? – все же поумерив пыл, пробасил мужик.

– А он прав, молодой человек, не дело ходить по улице так расхлябанно. Ладно этот остолоп угодил бы в участок и в тюрьму, так ведь и у меня отняли бы немало времени.

– Простите… Я просто задумался… Я и не думал…

– Полноте. Я же пошутил. Все хорошо, что хорошо кончается. Если вы в центр, то могу подвезти.

– Право, я не хотел бы злоупотреблять…

– Ох и слово-то выбрали. Присаживайтесь. Заодно поведаете, что вас так расстроило. Разумеется, если это не величайшая тайна всех времен и народов.

– Да какая тайна, право слово. Вы слышали о новом писателе, Дворжаке?

– Это тот, что написал столь нашумевший роман?

– Ну да.

– И как же сей господин мог вас расстроить, молодой человек? – под перестук копыт и колес по гулкой мостовой поинтересовался незнакомец.

– Он? Расстроить меня? Ну что вы говорите, как он мог меня расстроить. Просто… Понимаете, сегодня, как было обещано в газете и афишах, в продаже появилась его книга.

– И как это обстоятельство могло вас расстроить?

– Вы не понимаете. Я настолько увлекся повествованием… мне настолько интересно… Я так ждал… А тут вдруг не успел. Я и подумать не мог, что книгу так быстро раскупят.

– Ну, молодой человек, стоит ли так расстраиваться. Если тираж разошелся столь быстро, значит, будет напечатан дополнительный, и тогда уж вам повезет.

– Но когда это будет?! – Молодой человек чуть не заламывал в отчаянии руки.

– Господи, да неужели для вас это так важно?

– Очень важно.

– Хорошо. Вот, возьмите, – достав из своего саквояжа книгу и протянув ее парню, произнес незнакомец.

– Что это?

– А разве на афише была изображена не эта обложка?

– Это…

– Ну вроде бы «Двадцать тысяч верстин под водой», вы ведь об этой книге говорили.

– Сколько я вам должен?

– Бог с вами, ваше счастливое лицо лучшая для меня плата. Возьмите на память о нашей нечаянной встрече. Не будьте излишне щепетильным, это вас ни к чему не обязывает, и, возможно, мы больше никогда не встретимся, так что не стесняйтесь.

– Тогда, может, сделаете дарственную надпись? – Не зная, как благодарить, и в то же время борясь с желанием схватить желанную добычу и убежать, произнес паренек.

– Как пожелаете, молодой человек. Кстати, как вас зовут?

– Крайко Юзеф.

Незнакомец извлек из кармана перьевую ручку и, попросив извозчика остановиться, быстро набросал на титуле короткую надпись. Юзеф схватил книгу как величайшую ценность и, прижав к груди, устремил горячий взор на мужчину.

– Я так понимаю, что пришла пора нам расстаться, – добродушно ухмыльнулся тот. – Но, если позволите, осмелюсь дать вам совет. Конечно, весна в полном разгаре, и уже довольно тепло, но я все же советовал бы вам отправиться домой, а не располагаться на первой попавшейся лавочке в аллее. Не то увлечетесь чтением, а к вечеру непременно похолодает. Право, не хотелось бы быть причиной вашего заболевания.

– Я обязательно воспользуюсь вашим советом.

– Что же, тогда не смею задерживать.

Домой он добрался уже через полчаса и в нетерпении поспешил в свою комнату, позабыв о необходимости пообедать. Только тут ему вдруг стало неловко, что он даже не знает имени того, кто оказал ему столь неоценимую услугу. Эта мысль заставила его со всей поспешностью открыть книгу на первой странице, где аккуратным убористым почерком была сделана черными чернилами дарственная надпись:

«Крайко Юзефу на добрую память и с наилучшими пожеланиями от автора. Дворжак Шимон».

Перо и винтовка

Глава 1

Штрафник

Не такой уж и сильный, но отличающийся постоянством ветер упруго бьет в лицо, принося свежесть. Хм… Вообще-то пока не так чтобы и тепло, только середина весны, ледоход закончился совсем недавно, и повсюду самая настоящая распутица. Но все познается в сравнении. Например, в утробе баржи, откуда он сейчас поднялся, страшная духота. Запахи, доносящиеся из степи, куда более приятны, чем те, что витают над посудиной. А уж если сравнивать с ароматами в самом трюме… Однозначно обрадуешься ветерку, даже если он заставляет слегка поежиться.

Направление ветра не прямо в лицо, а слегка сбоку, поэтому он относит в сторону дым от пароходика, тянущего баржу. Но вот ветер поменялся, и черный шлейф накрыл палубу, забрался в ноздри и заставил чихнуть. Ну а чего, собственно, ожидать, это же не океанский лайнер, высоко несущий свои трубы, у этого одна-единственная и та едва возвышается над рубкой. Спуститься вниз? Ну уж нет. Лучше дым и запах конюшни, чем неистребимое амбре казармы. Господи, иной же мир, ну почему все так похоже? И ведь нет никакой разницы – на суше или на воде казарма, она и есть казарма.

Пока были на формировании в форте, Сергею удалось избежать общего жития, поселившись отдельно в палатке, правда, ненадолго, примерно через две недели его «уплотнили», подселив еще восемь человек, с которыми предстояло служить Сергею и Анушу. Подразделение пополнялось по критериям, ведомым только сержанту Грибски. Интересно, чем он руководствовался, когда в последний момент определил в этот десяток небезызвестного Хвата? Ладно Ануша, об этом Сергей сразу просил. Но этого блатного?

В первый день, по прибытии в казарму черных шевронов, именно Хват выступил в качестве заводилы от лица каторжан, собиравшихся поиметь новичков. Не образумься тогда кодла блатных, и наверняка Варакина уже доедали бы черви, потому как спускать он никому не собирался и был готов пойти до конца. Они все приговорены к смерти, и им предоставили шанс выжить, отслужив двухлетний срок на пинкской территории. Так что долго с ним никто не разбирался бы, быстренько определив на виселицу, в назидание другим. Вот такая ситуация. Даже если бы он сумел порешить всех блатных, ему от этого легче не было бы. Глупость, конечно, и, кстати, из-за такой же он здесь и оказался, но и помыкать собой он никому не позволит.

В степи есть шанс выжить, в казарме после убийства – нет. Поэтому блатные предпочли не связываться с больным на всю голову Варакиным. А уж когда узнали, что он за фрукт, так и вовсе забыли о его существовании. Человек, перебивший банду Агилара Валийца и порешивший во время дознания полицейского, – это понимать надо.

Ветерок опять поменялся, и дым отнесло левее. Если так просидеть целый день, то вполне даже можно стать чумазым как черт. Не, в трюм хочется еще меньше. А раз так, то не отвлекаемся и продолжаем шить.

– А, зар-раза!

– Ануш, у тебя наперсток для чего? – поглядев на паренька, недовольно поинтересовался Сергей.

– А я им разве не пользуюсь? Да только соскальзывает. И как это у тебя получается?

– Э-э, ты мне это прекращай. Я за тебя шить не стану. Так что учись, наука не такая уж и сложная.

– То наука для бабы, мужику оно вроде как и ни к чему.

– А ты представь себе, что справу какую тачаешь, вот сразу и полегчает. Хм… Тем более что так оно и есть.

Сказав это, Варакин ловко вогнал в парусину большую иглу и, протащив нитку, положил очередной ровный стежок. Бартова, глядя на это, только завистливо вздохнул. Однако если просто сидеть, то дело само не сдвинется с мертвой точки, поэтому он также взялся за иглу. Парень куда охотнее предался бы праздности и повалялся в свое удовольствие, но старший товарищ думал иначе и озадачил его по полной.

В настоящий момент отделение Сергея занималось изготовлением средства защиты под незамысловатым названием «бронежилет». Как ни странно, мысль об этом ему пришла совершенно случайно, а натолкнул на нее интендант, когда Сергей и Грибски устроили «налет» на склад.

В выдвижном ящике стола интенданта Варакин заметил искореженную флягу. Вопрос по поводу нее как-то сам собой сорвался с губ. К тому моменту неожиданные покупатели успели принести сержанту изрядную прибыль, поэтому он снизошел до объяснений. Как видно, все то имущество, что он сейчас удачно реализовал, по книгам учета уже не числилось. Именно этим объяснил себе его благожелательность Сергей.

Словом, эта армейская медная фляжка хранилась в память о том, как однажды смерть обошла стороной ее хозяина. Захотелось сержанту как-то раз напиться, вот он и потянулся к фляге. Пуля прошила одну стенку, погнула вторую, припечатала той флягой сержанта в грудь, посадила там здоровенный синяк и застряла внутри посудины. Она, кстати, и сейчас находилась там.

Благодаря этой истории Сергей и задумался насчет бронежилета. Через пару дней в форт явился токарь с готовым глушителем, заказанным сразу по прибытии в Крумл. Варакин поспешил заказать ему несколько пластин из самой лучшей стали и разной толщины. Тот пообещал, что обязательно выполнит заказ, тем более ему все одно нужно было возвращаться к заказчику – Сергей не собирался платить за работу, если она окажется халтурой, на проверку же требовалось время.

Многим окружающим этот парень лет двадцати пяти казался странным. И идеи он порой озвучивал очень необычные. Вот, например, этот глушитель. А одного взгляда на его карабин со зрительной трубкой, что сейчас хранится в арсенале, достаточно, чтобы вызвать любопытство. Но куда больше удивления вызвал бы откровенный ответ Сергея на вопрос, откуда он взялся на Глобусе.

Глобус – это название планеты, куда занесло Сергея по воле случая и уж точно помимо его собственной. Вернее, если быть более точным, то она называлась Аглаулибарти, это на каком-то местном древнем и уже мертвом языке. Ну любят ученые заумные названия, назовут так, что не выговоришь, вот и это самое Аг… если короче, то так называется макет планеты, по более привычной ассоциации для Варакина – глобус.

Примерно год назад к Сергею, жителю глухой сибирской деревушки и по совместительству охотнику-промысловику, обратился залетный столичный ученый Болотин. Потом-то выяснилось, что он не ученый, а простой энтузиаст, да еще недоучка. Так вот, он убедил Варакина отправиться с ним в путешествие в глухой уголок тайги, где якобы раз в сто лет открывается портал в иной мир. Ученая-то степень была надуманной, а вот деньги платились реальные, ну и отчего не проводить чудика.

Да-а. Закончилось это несколько иначе, чем представлялось. Проход в иной мир открылся, и они смогли в него проникнуть, просто шагнув за грань, а вот потом он закрылся. Доморощенный ученый ошибся в расчетах даты открытия и закрытия этого самого портала.

Иного выхода, кроме как устраивать свою жизнь в новых условиях, у них не было. Болотин оказался вполне нормальным компаньоном. К тому же у них были все шансы прожить приличную жизнь, не уподобляясь Робинзону Крузо. Здесь обитали такие же люди. В настоящее время уровень развития их цивилизации соответствовал второй половине девятнадцатого века на Земле.

Вначале все складывалось довольно удачно, но обернулось большой бедой впоследствии. В результате ряда событий Сергей оказался приговоренным к службе в подразделении черных шевронов – местных штрафников. Алексей, насколько было известно Варакину, погиб. Нет, Сергей вовсе не сомневался в смерти своего товарища по несчастью, с которым успел по-настоящему подружиться. Просто сам он его тела не видел, так как в этот момент был за решеткой.

Подразделение, куда попал Варакин, отправляли на пинкскую территорию, да еще и населенную враждебным племенем. Пинки – это местные индейцы. (Происходящее вокруг вообще сильно напоминало жизнь на Диком Западе, каковую Сергей наблюдал в фильмах или на страницах книг. Хм… А ведь еще и материки в чем-то очень даже похожи, и тут по всему получается Северная Америка.) Так вот, племя арачей вовсе не будет обрадовано появлением на реках Изера и Мрава валийских и рустинских застав, а потому постарается всячески их извести. Чтобы выжить в сложившейся ситуации, Сергей был вынужден мобилизовать свою память, опыт прошлой жизни и кое-что предпринять…

Одним из первых шагов Варакина была закупка снаряжения, которое штрафникам, или черным шевронам, выдается весьма скудно и далеко не приличного качества. Помимо обычной амуниции и вооружения он решил использовать и то, о чем тут пока не знали, в частности глушитель. Изделие Сергей испытал в этот же вечер, когда сумел попасть на стрельбище. При помощи выколоток, которые также изготовил токарь, он очень быстро набил из кожи манжеты, поместил их в трубу глушителя, переложив шайбами. Получилось пространство, разделенное на множество секций.

Ничего так вышло. Прямо сказать, хорошо. Звук не сильнее среднего хлопка в ладоши, который с расстояния в полсотни метров не услышишь, если специально не вслушиваться. А вот с сотни – полная тишь и благодать. Если же стрелять по скачущим, когда топот лошадей забивает все, или по большой группе, не способной к полностью бесшумному передвижению по определению, то атакуемые ничего не услышат, даже если бить в упор. Отлично получилось, чего уж там.

Правда, под это дело карабин нужно будет по новой пристреливать. На баллистику приспособление оказало вовсе не благотворное влияние. Прицельная дальность сократилась на четверть. Но нельзя получить все и сразу. Была у него мысль использовать глушитель для «мосинки», там дальность была бы куда больше. Но от этой мысли он отказался, едва вспомнил о том, что скорость пули земного карабина превышает скорость звука более чем в два раза. Не помог бы тут глушитель. А вот «дятлич» с его дозвуковыми патронами под это дело вполне подходил.

На следующий день Сергей честь по чести расплатился с токарем и заказал ему еще одно такое же изделие. Заодно он принял от него несколько пластин и вечером их опробовал, расстреляв с расстояния в сотню метров из самого мощного стрелкового оружия в армии Рустинии – пехотной винтовки Балича. В ходе испытаний была определена наиболее подходящая толщина. На следующий день старику поступил заказ на изготовление четырех пластин, для двух бронежилетов.

Грибски согласился, что штука довольно полезная, но таскать на себе эту тяжесть наотрез отказался. Тем более что кроме этого она сама по себе стесняла движения. Уверения, что он быстро привыкнет, его не переубедили. И наконец, самое главное, он считал это издевательством над формой.

Ни о чем подобном в армейских подразделениях не могло быть и речи, даже в отдаленных гарнизонах. Чего не скажешь о черных шевронах. Их-то и за солдат по большому счету не считали. Так, сброд, и не более. Именно поэтому сержант посмотрел на подобную вольность сквозь пальцы.

Все это показалось Сергею странным, так как в остальном дядька проявлял просто верх прагматизма. Так, он благосклонно воспринял желание Сергея закупить у интенданта целую сотню буровых шашек взрывчатки, которая так и называлась – бур.

Вообще, название взрывчатке было дано по предыстории ее появления. Дело в том, что изначально и в армии, и у гражданских использовался пал, весьма капризная взрывчатка, которая могла детонировать от малейшей небрежности в обращении. Но если солдату можно было просто приказать, то гражданские откровенно боялись иметь дело с такой опасной штукой. Очень скоро согласных рисковать жизнью ради заработка оказалось очень мало и их услуги стали обходиться весьма дорого. В связи с этим использование взрывчатки в добывающей отрасли или при выполнении горных работ превратилось в недешевое удовольствие, хотя и необходимое.

Именно это и финансирование со стороны горнозаводчиков, а не нужды военных побудили ученых к поиску более безопасной взрывчатки. На поверку она оказалась не дороже пала, да еще и превосходила его по разрушительной силе.

Первое применение новая взрывчатка нашла именно в гражданской отрасли, и производилась она в форме и габаритах буровых шашек, отсюда и «бур». Только когда новая взрывчатка показала себя с наилучшей стороны в гражданской отрасли и там же прошла всесторонние практические испытания, военные обратили на нее свое внимание. В срочном порядке началось перепрофилирование производства, а арсеналы стали пополняться буром.

В последнюю войну весьма щедро использовался именно пал. Его стратегические запасы истощались в первую очередь. Однако полностью избавиться от этой нестабильной взрывчатки не удалось, кое-что хранилось на складах и по сей день. Взять и просто уничтожить ее никому в голову не приходило.

Помимо взрывчатки Сергей закупил еще и кое-какой слесарный инструмент, разумеется, все через того же токаря. Кроме того, его же он попросил нарезать на равные куски толстостенные трубы и нанести насечки. Из этих отрезков Сергей собирался сделать оборонительные гранаты.

В качестве наступательных предполагались гранаты с корпусами, гнутыми из жести. Поначалу была мысль использовать консервные банки, благо металл тут потолще, чем на Земле, но, как оказалось, все же не настолько, чтобы удовлетворить запросы. А вот кровельное железо вполне отвечало требованиям Сергея. Довольно толстое, достаточно пластичное, и в то же время разлет осколков не так чтобы и велик, метров двадцать.

Кстати, идея с гранатами пришлась по вкусу сержанту Грибски, и он сумел выбить буровые шашки еще в количестве сотни штук. Разумеется, в комплекте с запальными шнурами и капсюлями. С железом проблем не было, в дело годилось любое старье и хлам.

С запалами был полный швах, и пришлось ограничиться простым запальным шнуром. Нет, если пораскинуть мозгами и вложиться не так чтобы и дорого, то можно придумать нечто удобоваримое. Но ни времени, ни тем более лишних средств у Сергея не было. Ничего, так тоже должно получиться вполне приемлемо. Тут не до жиру.

С другой стороны, грех жаловаться. Несмотря на характер подразделения, им разрешили дополнять свою экипировку, что в представлении Сергея вовсе ни в какие ворота. Впрочем, ему вообще было трудно представить регулярную армию, где служат со своим оружием, самостоятельно обеспечивая себя боеприпасами, пусть и по льготной цене.

Вот и сейчас они занимаются изготовлением амуниции. Впрочем, как раз этот дивайс носить и не разрешили бы. Не по уставу. Опять же не входит в перечень разрешенного замещения. Как не входит и портупея, изготовленная шорником по специальному заказу. Ох уж эта экипировка. От огромной суммы в триста крон не осталось и следа. Все до последнего гнедка было потрачено на закупку того, что могло понадобиться в суровых условиях враждебной степи.

Разумеется, тратил Варакин не только на себя, но и на своего спутника, молодого паренька Ануша. Выжить в одиночку нечего и мечтать, так уж получилось, что друзей у Сергея нет. Паренек же неплохо экипирован, отлично стреляет, не трусливого десятка, а главное – молод, и бросить товарища для него хуже смерти. Именно такой и не помешает, чтобы прикрывать спину. Ну и Сергей в свою очередь всегда прикроет его. Он и отцу паренька пообещал, и надежнее так. Никогда не жди от людей того, чего не можешь дать сам. Хочешь верности и честности – будь готов платить той же монетой. Врага страшнее того, кто увидит в тебе предателя, быть не может.

– А, гадство! Что за хрень?! Я вор, а не белошвейка!

Это уже с другой стороны, и совершенно иной персонаж. Хват. Прозвище это прилипло к нему еще в детстве. Он был родом из приличной семьи и по всему должен был вырасти степенным хуторянином. Должен…

Должен, да не срослось. Пинки сожгли хутор его родителей, убили всех мужчин и мать, а двух сестер увели в плен. Он, тогда двенадцатилетний мальчишка, сумел спрятаться и пробраться к заставе. Его определили в приют, но нравы там оказались далеки от благостных, и мальчишка сбежал. Потом беспризорщина.

Поначалу, когда не обладал никаким опытом, в момент острого голода он шел на отчаянный шаг – врывался в харчевню, хватал с какого-нибудь стола съестное и убегал. Пару раз его ловили и били, но в основном все обходилось.

Вот тогда-то его и прозвали Хватом. Складывалось такое впечатление, что парень напрочь позабыл свое настоящее имя. Он ведь и по всем бумагам проходил как Хват – ни имени, ни фамилии.

А малец-неумеха превратился в настоящего вора, от которого стонало не только пограничье, но и восточные поселения. Он не специализировался на чем-то одном, обворовывал и дома и лавки, имел даже опыт грабежей. Вот однажды и перестарался, слишком сильно приложил клиента дубинкой по голове.

Судили его по совокупности преступлений и от щедрот нарезали год каторги. В принципе такой срок при хорошем здоровье и должном упорстве можно было бы и выдержать. Но, как видно, парень решил, что ему будет проще в степи, хотя и придется служить два года против одного по приговору. Но это его не отпугнуло. Впрочем, чему тут удивляться, и там и там можно с успехом отдать концы, но в степи ты и чувствуешь себя получше, и от тебя зависит побольше.

– Насколько мне известно, здесь все убийцы и воров нет, – делая очередной стежок, возразил Сергей.

– Я убийца только по недоразумению. По пьянке не рассчитал силы и раскроил череп. А так я с мокрухой дел никогда не имел.

– Все беды от пьянки, – назидательно произнес Сергей. – И как? Думаешь, тот покойник твои оправдания примет?

– А мне плевать, примет или нет. Говорю то, что есть, – не хотел я его жизни лишать, только кошелька. А, дрянь! – вскрикнул он, уколовшись в очередной раз. – Оно хотя бы того стоит, капрал?

– Ты ведь видел все сам, чего мне тебе объяснять.

– Ну да, впечатляет. Но если все так благостно, чего же от доспехов отказались, когда ружья появились?

– Так ведь тогда не было такой стали, вот и отказались. А после стало дешевле заменить солдата, чем налаживать изготовление дорогой амуниции, – начал озвучивать свое видение Сергей, больше для того, чтобы скрасить время за шитьем. – Сам посуди, в прежние времена для того, чтобы подготовить стоящего бойца, нужно было затратить годы. Но вот появились мушкеты, и какой-то сопляк после всего-то пары десятков выстрелов, едва наловчившись стрелять, убивает того, в кого вложены долгие годы и уйма сил.

– Ну, хорошо обученный боец всяко-разно десятка стоит, – неуверенно возразил Хват.

– Стоит конечно же, и даже больше. Но ребяток с ружьями куда проще готовить, и доспех не может сопротивляться пуле, а стоит намного дороже мушкета. Вот и решили отказаться от изготовления этих доспехов.

– А нынешняя сталь, выходит, сможет защитить?

– Не всегда. Да что я тебе рассказываю, сам все видел.

– Видел, это да.

– Ну а раз так, то не ной, а думай, нужно оно тебе или нет.

– Все одно тяжелый получается твой бронежилет, капрал.

– Хватит ныть. К его весу ты привыкнешь, если будешь часто носить. И я не капрал.

– А я не убийца.

– Ладно, пусть будет капрал.

Вообще-то обеспечивать снаряжением Хвата в намерения Сергея вовсе не входило. Хвост только из одного Ануша и без того основательно растряс мошну Варакина. Настолько, что он едва смог свести концы с концами. Но парня определили в его отделение, которое в рустинской армии состояло из трех человек, таким образом, десяток делился на три отделения, или, если хотите, звена. Десятком командовал младший сержант. Впрочем, здесь не заморачивались со званиями и, несмотря на наличие еще и старшего, всех именовали сержантами. Так вот, отделения всегда действовали вместе, поэтому Сергей посчитал, что экипировка у них должна быть соответствующей.

Когда Грибски сообщил Варакину радостную весть о пополнении, Сергей тут же поинтересовался у бывшего вора, есть ли у него деньги. Как оказалось, есть, и немало, целая сотня. Сергей не стал допытываться, откуда они у него, прекрасно понимая, что одним из источников дохода вполне мог оказаться в свое время и сам. А вот требование, чтобы парень потратился на снаряжение, выдвинул.

Как тому ни жаль было столь бездумно расставаться с «кровно» заработанными, все же он был вынужден пойти на это. Просто Сергей сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться. Он сначала объяснил, что раз уж должен доверять свою шкуру Хвату, то тому не мешало бы иметь соответствующее снаряжение. В случае отказа потратиться и выполнять приказы Варакин пообещал избавиться от ненадежного звена самым радикальным способом, в первом же бою. Учитывая тот простой факт, что Хват оказался один против двоих, ему не светило избежать незавидной участи.

За оставшееся до отбытия время они успели посетить интенданта и приобрести там для парня «дятлич» и револьвер. Оба не первой свежести, из трофеев, но вполне рабочие. Там же пополнили запасы патронов и всего необходимого, чтобы крутить их самим. Для военнослужащих боеприпасы продавались по льготной цене, им они обходились еще дешевле. Сказывался длительный стаж службы знакомого сержанта Полена в качестве интенданта и, как следствие, наличие неучтенных излишков.

Пришлось парню раскошеливаться и на глушитель, и на новую портупею весьма непривычного вида, и на сталь для бронежилета. А ведь собирался гульнуть напоследок, с выпивкой и бабами. Надежда выбраться из той ямы, в которую он угодил, конечно же была, но не так чтобы и большая. Стали бы заменять виселицу и каторгу на подобную службу, если бы там все было благостно? Взять границу – служба куда как опасная, а ведь ее охраняют вовсе не черные шевроны, а обычные части.

Вот и хотелось оттянуться от души, на случай если это последняя возможность. Не судьба. Этот странный тип, у которого в глазах порой появлялась сама смерть, заявил, что он лично намерен выжить. Но если кто не хочет его слушать, то Варакину проще от него избавиться, чем каждый раз оглядываться и ждать с той стороны беды. Избавиться же он может только одним путем.

Варакин в очередной раз глянул на Хвата, пытаясь понять, чего можно ожидать от этого парня. То, что он успел повращаться в воровской среде, при этом не заняв высокого статуса, где-то даже пошло на пользу. Парень довольно легко смирился с главенством Варакина. Скорее всего, в его глазах просто произошла замена пахана. А что, Сергея очень даже можно считать авторитетным, как ни крути, а дюжина трупов за плечами, да еще среди них есть и полицейский.

Конечно, вопрос подчиненности немаловажен сам по себе, но оставался еще и такой момент, как профпригодность. Сергею хотелось бы, чтобы рядом с ним были как минимум стоящие стрелки.

Вот взять Ануша – стрелок на загляденье, никаких сомнений, в первом столкновении за ним нужно будет приглядывать всерьез. Зато потом, когда пообвыкнет, ни в коей мере не будет обузой, а даже наоборот. В ближнем бою тоже чего-то да стоит и ножом пользуется весьма умело. На них Сергей предпочел обменять выданные им плохонькие, где то зазубренные, где-то источенные сабли.

А касаемо Хвата пока сплошные вопросы. Нет, драться-то он умеет и Анушу даст форы, но как он с оружием – непонятно. Прояснить этот вопрос и сводить его на стрельбище Сергей не успел. Поговорить с Грибски и устроить проверку прямо на барже? Как вариант годится, тем более оружие уже выдали на руки. Служба уже началась, сейчас они пока на рустинской территории, но уже завтра потянутся дикие земли. Однако взводный вряд ли разрешит устраивать стрельбу, чтобы не раздражать взвод охраны, еще, чего доброго, до беды дойдет.

Нет, парни охраняют вовсе не черных шевронов. Еще чего не хватало, пробовать качать права висельникам, которым, считай, сам лукавый не брат. Они конечно же решили искупить свою вину и получить прощение, вот только ради этого им пришлось поставить в заклад свои жизни. Достаточно высокая ставка, чтобы послать любого, кто захочет диктовать им свою волю.

Взвод солдат должен сопроводить пароходик и баржу обратно, чтобы они не стали добычей пинков, пожелай те поживиться. Что с того, что они будут возвращаться порожними. Пинки для себя здесь найдут мало интересного, посудина погибнет, а вот она-то сама по себе для рустинцев представляет ценность. Наличие же взвода солдат охладит любую ватагу. Это не застава, которая на земле, где можно применить множество уловок, на воде все куда сложнее.

Раз уж принято решение выставлять заставы по реке, то глупо было бы отправлять гарнизоны по суше, да еще и в распутицу. Тем более одновременно можно доставить и лес для строительства, в тех краях с этим материалом проблемы. Маленький речной пароходик вполне способен тянуть и баржу, и плот с бревнами. Двигаться нужно вниз по течению, так что тут трудностей никаких. Оно можно и вовсе сплавиться, но речной труженик снимает множество головных болей, и скорость больше, и маневрировать проще.

Доверь сплав черным шевронам, так они раз за разом будут утыкаться в берег или найдут мель даже там, где ее нет. А заставы нужны уже сейчас. Едва прошел ледоход, как купцы засобирались в путь. Пока не тронулись, решили выждать еще недельку, а там появятся заставы, все безопаснее. Вот и еще одна задача для взвода регулярной армии – присмотреть, чтобы шевроны не халявничали.

– Все шьете, белошвейки? – с нескрываемым недоумением подошел к ним их десятник Крайчек.

– Смейся, смейся, сержант. Вот припечет, попомнишь свои насмешки.

– А ты не каркай, так и не припечет. Лучше объясни, какого ты сменял сабли на ножи?

– Переживаешь за казенное имущество?

– Понять хочу. А еще прикинуть, что будет делать десяток, случись нам накоротке сойтись с пинками. Ну чего смотришь? Думаешь, такое случается так уж редко? В большинстве случаев, когда пинки превосходят по численности, они предпочитают рукопашную.

– Странно. Мне казалось, что наоборот.

– «Наоборот» редкость. С одной стороны, они стреляют хуже, с другой – патроны довольно дорогие. Ну и чем вы будете драться? Ножичками? – все же вернулся сержант к насущному.

Оно можно указать на несвоевременность замечания, но причина такого запоздания понятна. Все оружие находилось в оружейной, и до самого момента погрузки десятник попросту не знал о манипуляциях, предпринятых Сергеем.

– Ты серьезно?

– Конечно. Драгун с саблей способен противостоять пинку, вооруженному даже легким копьем.

– Да я не о том. Ты действительно полагаешь, что сабли смогли бы помочь нам?

– Хм… Ну да, это я что-то не подумал.

Ничего удивительного в ошибке сержанта не было. Он сам был из драгун, как и большинство отобранных им в десяток. Надо заметить, что драгуны вообще были достаточно широко представлены в новосветской рустинской армии. Причиной тому большие расстояния и необходимость маневренных и подвижных частей. Пока территория Новой Рустинии простиралась в лесистой части, вопрос этот не стоял столь уж остро. Но как только замаячили открытые степные просторы, основу частей в этом регионе стали составлять именно драгуны, способные решать задачи двойного направления.

Поэтому-то драгуны или когда-то имевшие отношение к этим частям лица составляли добрую половину их взвода, шестнадцать человек. Еще восемь было из пехотных частей, и только семеро из гражданских. Такой большой процент военнослужащих вовсе не был типичным для остальных трех взводов шевронов, которые должны были выдвинуться после возвращения транспорта и его охраны.

– Игнас, как бы нам решить вопрос с тем, чтобы немного пострелять? – раз уж у них с десятником наметилась конструктивная беседа, решил сделать пробный заброс Сергей.

– А ты на стрельбище не настрелялся?

– По-хорошему – нет. Но я это не для себя. Нужно глянуть, чего стоит Хват. Мало ли, окажется, что он с пяти шагов в доску не попадет.

– Это кто не попадет?! – не удержавшись, возмутился раскритикованный блатной. – Если хочешь знать, я из «дятлича» со ста шагов у бутылки горлышко отбиваю. Из револьвера – с двадцати, бутылки бью от пояса, причем каждый раз выхватываю из кобуры. Тоже мне великий стрелок выискался, – недовольно бурча, закончил свою тираду парень.

Допустим, из «дятлича» Сергей управится ничуть не хуже, а вот из револьвера… Он, конечно, вполне прилично стрелял, но вот так, выхватив ствол из кобуры, от бедра… Оно можно принять такую стрельбу и как понты корявые, но может так случиться, что эти понты спасут жизнь. Ситуации, они разные бывают. Если Хват не врет, тогда, получается, Грибски свел в одно отделение всех самых лучших стрелков формируемого им под себя взвода. Странно. Нет, то, что во взвод, очень даже понятно, но в одно отделение… Интересно, это он так проникся уважением к Сергею или еще какие думки имеет?

– Вот и поверь ему на слово, – подвел итог беседе Крайчек. – Вряд ли капитан разрешит палить, пока плывем.

– А нам обязательно его слушать? Не в регулярной же армии, можем и послать куда далеко и чащей.

– Оно конечно, ему не позавидуешь, такой вольницей командовать не одно и то же, что ротой солдат, но с другой стороны… Не выжить нам, если порядку не будет и каждый станет делать что захочется. Все сержанты на том сошлись, и каждого, кто захочет это порушить, к ногтю прижмем. Так что, если капитан скажет нет, так тому и быть.

– Что же, разумно.

– Да не журитесь. Если что дурное удумает, так мы ему укорот дадим, мириться не станем. А в таких мелочах…

– Так, может, все же узнаешь? Вдруг разрешит.

– Ладно, спрошу.

Идея со стрельбами капитану пришлась по вкусу. Он сам был отличным стрелком и, как следствие, не мог не согласиться оценить способности тех, от кого теперь зависела его жизнь. Ну да, он устроил стрельбище для всего взвода, расположив импровизированные щиты на огромном плоту, находящемся у них на прицепе.

Их взводный производил впечатление здравомыслящего человека и знающего военного. Как такой офицер мог оказаться в столь незавидном положении, оставалось лишь гадать. Однако ларчик просто открывался. Причина оказалась весьма банальной – дуэль. Отчего-то офицерское собрание решило, что он спровоцировал своего сослуживца на поединок и, воспользовавшись своим преимуществом, убил его. Вообще-то странное решение. Наказывать столь жестко только за то, что он как стрелок оказался лучше… Наверняка там не все так просто, и было еще что-то.

Хват не был пустобрехом. Будучи на шаткой палубе, он отлично отстрелялся и из карабина, и из револьвера. Здесь о морской качке говорить, конечно, не приходится, но все же не твердая земля. Например, Ануш слегка уступил своим прежним позициям. Сергей заметил, как у Хвата немного испортилось настроение, когда его капрал отстрелялся на зависть всем остальным. Ну и чего попу морщить, с палубы стрелять куда как проще, чем с качающегося на ветру дерева.

Последующие два дня прошли однообразно, под непрекращающееся пыхтение парохода и плеск струящейся вдоль бортов воды. Их взвод должен был выставляться на самую дальнюю заставу, отсюда и длительность путешествия. Впрочем, оно должно было продлиться куда дольше. Мрава на пинкской территории была малоизвестной, опытные лоцманы, знающие этот участок реки, большая редкость. Поэтому торговые суда двигались только в дневное время, останавливаясь с наступлением темноты. Именно на это время и приходилось большинство нападений. Их же лоцман как раз принадлежал к той редкой когорте знатоков Мравы, и пароход шел не останавливаясь.

Однажды видели на берегу отряд пинков. Наверняка были и наблюдатели, оставшиеся незамеченными и тщательно изучившие палубу парохода и баржи. Однако гарнизон, находящийся на борту, явно внушал им уважение, а потому они предпочитали не нарываться. Впрочем, оно и понятно, им нужна добыча, воевать же только ради войны – перспектива не из лучших и уж точно не привлечет пинков.

Высадка на берег у намеченного места также не была чем-то из ряда вон выходящим. Капитан посудины виртуозно, иначе и не скажешь, сначала приткнул к берегу плот. Затем сделал разворот и выше бревен подвел к песчаной косе баржу. Установили сходни, свели лошадей. Дружно, при помощи пехотного взвода разгрузили имущество, провиант и фураж. Прошло не больше часа, как со всем этим было покончено, и пароходик, натужно пыхтя и дав прощальный гудок, постепенно набирая скорость, двинулся вверх по течению.

– Внимание! – раздался голос их командира и теперь уже коменданта данного участка и заставы, которую, кстати, еще предстояло отстроить.

Он заговорил, когда машины отходящего пароходика все еще были слышны. Но шкипер с его посудиной и взводом солдат на барже были уже в прошлом, и комендант Ежек как бы подчеркивал это.

– Парни, мы на месте. Я хочу, чтобы вы уяснили: теперь мы можем рассчитывать только на себя. Никто нам не поможет и не выручит, если на нас насядут арачи. Получив весть о том, что застава Паюла перебита, сюда просто пришлют новых бойцов.

– Ясное дело, на убой прислали.

– А ну заткнись, тля! – рявкнул на говоруна сержант Грибски, и его вид не сулил ничего хорошего.

– На убой не на убой, но вам предоставили выбор, и вы его сделали, – едва заметно кивнув сержанту, произнес капитан.

А ничего так, битый и жизнью тертый мужик. Не чурается, хотя однозначно из дворян. Точно знает, что значит сержант для армии. Если и в остальном так же, то не пропадут. Лишь полный идиот может утверждать, что все зависит только от подготовки солдат. Грамотное командование и умение добиваться выполнения своих команд, организация службы зачастую значат даже больше, чем подготовка бойцов. Конечно, будет тяжело, но кое-кто все же из этой передряги выберется. В этом Сергей не сомневался.

– Если кто-то решит, что ему с нами не по пути и что у него больше шансов в одиночку, чем оставаться с гарнизоном заставы, он может уходить. Мы никого преследовать не станем, – продолжал между тем капитан.

– Но весточку о дезертирах ты отправишь. Так, капитан?

Нет, не из военных. Это кто-то из гражданских. Солдаты и сержанты смотрят, насупившись, из-под бровей, но помалкивают. Скорее всего, сказывается то простое обстоятельство, что взвод негласно разделился на две части – тех, кто попал сюда из армии, и явных преступников. Кстати, к отделению Сергея также предвзятое отношение, хотя, казалось бы, в одном десятке.

– Каждый боец для нашей заставы на вес золота, каждый лишний карабин, способный разить арачей, – лишний шанс выжить для любого из нас. Тот, кто решит сбежать, не предаст родину, не нарушит присягу и не преступит закон. Нам, здесь и сейчас, на это плевать. Но он предаст нас, уменьшит наш шанс на выживание. И отчего мы должны воспылать к нему нежными чувствами? Разумеется, я об этом сообщу, и охотники за головами начнут свою работу. С этим разобрались? Тогда дальше. С этой минуты оружие держать при себе постоянно, как и полный боекомплект. Даже нужду справлять ходить с оружием. За любое неповиновение и невыполнение приказа в боевой обстановке – расстрел. За тупой приказ, повлекший бессмысленные жертвы, – расстрел. За попытку устроить драку и уж тем более поножовщину – расстрел. За оставление товарища, в случае если есть возможность его спасти, – расстрел.

– Эдак всех перестреляешь, капитан.

– Ты опять…

– Спокойно, сержант, – охладил Грибски капитан Ежек и спокойно ответил: – Всех не перестреляем, только тупых ублюдков, которые не захотят понять – выжить здесь можно, лишь держась друг за друга и защищая друг друга. У вас сейчас нет роднее того, кто стоит рядом, даже если вы его ненавидите и считаете грязью.

Капитан внимательно осмотрел весь взвод, постаравшись с каждым встретиться взглядом и понять, какое действие произвели его слова. Сергей также украдкой посмотрел на парней, и в первую очередь на Ануша и Хвата. Ануш смотрел на всех так, словно хотел сказать: парни, я не подведу, можете на меня положиться. А вот Хват больше посматривал на Варакина, оценивающе эдак смотрел и даже легонько хмыкнул, уж больно схожи были слова коменданта и капрала.

– С этим тоже закончили, – подытожил капитан. – Пошли дальше. Второй десяток, организовать доставку наверх всего имущества, боезапаса, провианта и фуража, установить палатки и защитить все надлежащим образом. Мы не растаем, а вот если вымокнут боеприпасы, останутся одни консервы, а у лошадей трава – будет кисло. И что-то мне подсказывает – дальше со снабжением будет только хуже. Так что беречь все, что имеем, пуще глаза. Третий десяток, закрепите как можно лучше плот, чтобы его не отнесло течением. Хотелось бы все же иметь крепкую ограду и хоть какие-то дома. За земляным валом и в палатках как-то неуютно. Первый десяток со мной. Посмотрим место, которое выбрали штабные для нашей заставы.

Берег реки, покрытый крупным песком, был достаточно крутым на всем протяжении. Когда они поднялись на урез, то их встретило первое отделение из десятка Сергея. Этих троих отправили, едва началась высадка. Идиотизм копошиться на берегу, не видя дальше собственного носа. Водная гладь и берега просматриваются неплохо, но вот саму степь не видно. Глупо будет, если взвод подвергнется внезапному обстрелу с выгодной позиции. Их история закончится, так и не начавшись.

За подъемом обнаружилась практически равнинная местность, которая полого убегала вдаль, постепенно повышаясь. Видимость составляла никак не меньше пятнадцати верст на север, восток и северо-восток. В южном направлении та же картина, за гладью Мравы, ширина которой доходила до трехсот метров, простиралась голая степь.

На западе видна Изера. Серьезная река, ничего не скажешь. Волгу Сергею видеть не доводилось, но в том, что эта ничуть не уступит, отчего-то сомнений не было. Между берегами версты две. Может, он и ошибался, но если это и имело место, то скорее в меньшую сторону, чем в большую.

От них до места слияния рек было недалеко, едва ли верста. Берег хотя и крутой, но не такой уж и высокий. Так что видимость хорошая, по Мраве мертвых пространств не наблюдается. Единственно на Изере, если двигаться под левым берегом, можно остаться незамеченным. Но, как говорится, нельзя объять все и сразу. В конце концов, они не речная флотилия. Тут бы суше ума дать.

С виду степь ровная как стол, даже кустов нет. Но это только кажущаяся открытость. На самом деле при умелом подходе и знании местности здесь можно подкрасться незамеченным буквально вплотную. Казалось бы, насквозь просматриваемое пространство изобилует различными рытвинами, промоинами, руслами речек или ручьев, просто оврагами. Есть участки, поросшие бурьяном, способным скрыть всадника. Но все эти неровности и укрытия скрадываются расстоянием и сливаются в сплошной покров, создавая иллюзию полной открытости.

Вроде бы глазу не за что зацепиться, к тому же к виду бескрайней степи Сергей успел попривыкнуть. Однако он замер, не в силах оторвать взор от представшей величественной картины простора у слияния двух крупных рек. А еще… Весной степь просто неподражаема, с ее многообразным цветением и сочной зеленью разнотравья. Пройдет всего лишь пара месяцев, и пейзаж станет куда более унылым, но сейчас он представлял собой пестрое лоскутное одеяло, притягивающее взор.

– Что, дух захватило? – поинтересовался незаметно подошедший сержант Грибски.

– Кхм… – смутился Сергей. Неприятно, что застали врасплох, да и любование красотами в их положении… – Ничего так, красиво.

– Сразу видно, что ты из лесного края. Ты, Сергей, не тушуйся. Я в степи уж сколько лет, а все одно каждую весну, как мальчонка, любуюсь этакой красотой. Но вот расслабился разок, и будет. Понял?

– Да куда уж понятнее. Слушай, Милош, а отчего заставу решили тут ставить? Не лучше на том клине, что у слияния рек?

– Нет. На слиянии такие водовороты и настолько дурное течение, что о нападении там не может быть и речи. Опять же суда проходят этот участок только в светлое время. Там ни плот, ни баржу к берегу не подтянуть. Опасное место. А наша задача в первую очередь не столько патрулирование, сколько обеспечить надежную ночную стоянку. Кстати, валийцы свой форт тоже будут ставить примерно в версте, а может, и дальше от слияния.

– Почему «может, и дальше»?

– Ближе нельзя. Политика. Эдак они окажутся как бы на Мраве, а ее должны контролировать рустинцы. Поэтому и мы в сторонке от Изеры. Опять же все будет зависеть от источника воды. Нужен либо колодец, либо, как вот у нас, бьющий из земли ключ. – Грибски указал на предмет разговора.

– А что так-то?

– Так ведь если использовать ручей, то пинки его легко потравят и возьмут нас голыми руками. Бывало уж такое. Грешно не учесть опыт, доставшийся кровью.

– Грешно, – согласился Сергей.

На этом их беседа закончилась, так как сержанта подозвал прекративший хождение по округе капитан. Десятник Крайчек был уже рядом с ним. Понятно. Сейчас капитан выслушает предложения сержантов по обустройству заставы и примет решение. Обычное в общем-то правило у не отличающихся дурью начальников. Мало ли, вдруг у лица подчиненного родится дельная мысль, что зачастую и бывает. В этом случае начальник без ущерба для своей репутации может воспользоваться предложением, кто знает, о чем там на самом деле думал начальник.

Шкипер оказался знающим свое дело, поэтому доставил подопечных к назначенному месту на рассвете, предоставив в их распоряжение целый день. Не сказать, что в условиях враждебной степи это так уж и много, но и немало, чтобы подготовить хоть какие-то укрепления. За день они успели сколотить рогатины, которых хватило для того, чтобы замкнуть небольшой периметр, достаточный для временного размещения взвода. Отрыли траншею.

По меркам Сергея скорее окоп с бруствером для стрельбы с колена. Для того чтобы перемещаться по данному сооружению и гарантированно не оказаться жертвой шальной пули, нужно встать на четвереньки, не иначе. Но дальше местная военная мысль пока не шагнула. Как не было у солдат и саперных лопаток, при необходимости их снабжали обычными. Это создавало определенные трудности при мало-мальской нерасторопности интенданта, что было скорее правилом, чем исключением.

Однако уж что-что, а лопаты в количестве трех десятков, как и другой инструмент в достаточном количестве, у черных шевронов были. Иначе просто никак, ведь им предстояло построить укрепленную заставу. Конечно, их жизни мало что значили для правительства, но ему было необходимо обеспечить должную защиту купцам, а потому имелась кровная заинтересованность в возведении крепких опорных пунктов.

Одновременно с возведением защитного периметра устроили пороховой погреб, куда снесли все боеприпасы. Установили палатки для размещения личного состава и припасов – в весеннюю пору дожди в степи вовсе не редкость.

К закату на некогда пустынном берегу уже имелось какое-никакое полевое укрепление, способное противостоять атаке незначительной банды арачей. Люди были измотаны. Работать приходилось под палящими лучами солнца, да еще и перелопачивать десятки кубометров земли, напитанной влагой как губка. Но все же никто не отлынивал, и работали если не за совесть, то за страх. Все просто. Они пришли сюда не сложить свои головы, а чтобы получить шанс на свободную жизнь, без опасливого оглядывания по сторонам.

– Пошло родимое! Веселее, веселее! Молодца, вот так!

– Сергей, тише, сейчас бревно потеряем!

– Ничего ему не станется, веревки уже заняли свое место.

– Так здоровое.

– Говорю, не свалится. А о том, что здоровое, пусть переживает тот, кому его раскалывать придется, – беззаботно улыбнулся Варакин, выдавая зубами мелкую дробь.

Вообще-то работать в воде приятного мало, река все еще холодная. Но делать нечего – не подняв лес, не построишь заставу, вот и пашут не покладая рук. А какой смысл лодыря-то гонять, если все на поверхности. Сделают дело – появится уверенность в безопасности, а нет… В полевых укреплениях, что они устроили, долго не выстоять. Так что вкалывают не за страх, а за совесть.

Холодно. Но нет, сначала еще одно бревно поднимут, а там можно будет и поменяться с Анушем, погреться на изрядно припекающем весеннем солнце. Они сейчас словно между молотом и наковальней, сверху жарит так, что не продохнуть, снизу стылая вода. Работать приходится в исподнем (это Сергею, двое его товарищей недолго думая остались нагишом, а вот он немного комплексует), да еще и босиком, рискуя напороться на острую ветку, способную с легкостью поранить ногу. Но лучше уж так, чем лишиться обувки.

Отделение Сергея, в отличие от остальных, позажиточнее будет. Варакин мало что позаботился о снаряжении, так еще и про сменную одежду не забыл, как и про обувку. Об Ануше позаботился его родитель, ну а Хват, он и есть Хват, где-то как-то нахватал, еще до того, как его в отделение Сергея определили. Казалось бы, надевай и работай, да только обувка подобного издевательства долго терпеть не станет, расползется, а оно того не стоит.

Выбрать очередное бревно. Подвести его по воде к скрепленным скобами бревнам, выполняющим роль пандуса. Дождаться, пока Ануш подтянет канаты. Перехлестнуть бревно с двух концов. Подать сигнал наверх, чтобы другое отделение, у которого упряжка из четырех лошадей, начинало подъем. И за следующим бревном. Стоп. Сначала поменяться с Анушем. Хватит, погрелся – дай другим.

В методе, применяемом шевронами, присутствовал один недостаток. Бревна поднимались по пандусу довольно легко, разве только вначале имелась опасность, что канаты соскочат с концов. Потом-то канат успевал продавить и протереть в коре бороздки, нечто вроде направляющих, и вероятность соскока значительно падала. Но после каждого подъема, когда очередное бревно отцеплялось, нужно было возвращать канаты к берегу. Это делал при помощи веревки, привязанной к ним, специально выделенный человек. Вроде и нерационально, и тяжело, но, с другой стороны, шевронов вполне устраивало, так как была возможность греться поочередно, благодаря чему работа шла практически непрерывно.

При выставлении застав командование озаботилось не только строительным лесом, но и подбросило пиломатериалы в виде досок. Неслабое подспорье, чего уж. Имелись и три блока, с помощью которых куда сподручнее ворочать тяжелые бревна. Вот два из них и приспособили для подъема леса от воды по крутому берегу. В наличии был и передок наподобие того, каким Алексей и Сергей тягали бревна на хуторе Бедрича, но использовать его на берегу, покрытом крупным, но все же рыхлым песком, идея не из лучших. Эдак и себя замучаешь, и лошадей угробишь. Поэтому его использовали уже наверху, там, где плотный грунт и лошадям не так тяжело.

Поправив за спиной карабин, который все время ерзал, Сергей пошел на сушу, показывая Анушу, что пора меняться. Все недоумевали, когда Сергей сделал ружейный ремень, чтобы иметь возможность носить карабин на манер пехотинцев. У драгун это было не принято, карабины либо находились в руках, либо покоились в седельных чехлах. На ложах «дятличей» с левой стороны имелись кольца, за которые их можно было подвешивать к седлам. Но большинство от них избавлялись, предпочитая использовать более удобные чехлы, да и сам карабин не мотает. Варакин дополнил чехол ремнем, мало того, заставил то же самое сделать и своих подчиненных.

Ремень что, его и снять можно или подтянуть так, что он не будет мешать. Если с умом, то появляется дополнительная возможность для более жесткого упора оружия, от чего и стрельба будет точнее. Так что помехой всяко-разно не будет. Даже работая в воде и будучи голыми, они имели за спиной карабины. Видок тот еще, «джентльмены удачи» во главе с Евгением Леоновым отдыхают. С другой стороны, от смеха ничего фатального не произойдет, намочить не намочат, не по пояс в воде, а случись надобность, то они окажутся при вполне серьезном оружии.

– Ну что тут у вас?

А вот и взводный сержант появился, Грибски который. Инспектор. А то не видно, что тут и как. Через нехорошее место, вот как. Разумеется, резкого ответа мужик не заслуживает, поэтому Сергей сдержался. Дело вовсе не в его иллюзорных нашивках, это черным шевронам не положено. Тут даже и должности такой нет, но раз уж есть воинское подразделение, пусть и такое, как это, то должен быть хоть какой-то порядок. Главное то, что Милош оказался действительно знающим и толковым мужиком, а такому грех не выказать уважение.

– Работаем, разве не видно? – подбоченившись, ответил Сергей.

– Я вижу, как вы тут работаете. Кто это придумал поднимать толстые бревна? Что, решили подложить свинью товарищам? Весельчаки, итить вашу.

В этот момент раздался звук трубы. Сигнал к обеду. Продолжая выслушивать недовольное ворчание Грибски, отделение потянулось одеваться. Сергей не отставал от парней, правда, не забывал и общаться с сержантом.

– Милош, ты бы толком объяснил, чего разрываешься, – присев на бревно и натягивая штаны поверх уже сухого исподнего, возмутился Сергей. – У меня тут хозяйство скоро отвалится, зубы искрошатся от стука, да простуда не за горами, а ты предъявляешь не пойми что.

– А чего тут непонятного? Самые толстые бревна нужно оставлять на берегу, из них причал ладить будем, потому как наверху все одно раскалывать придется. А вы гоните их, чтобы мы потом вниз спускали.

– А сразу сказать нельзя было?

– Кто же думал, что ты не догадаешься. Небось тут посмеивался, когда бревна наверх посылал.

При этих словах Хват и Ануш переглянулись и хитро улыбнулись. Ага. Это Грибски в точку попал. Ну и что с того? Откуда Сергею было знать? Вообще-то, если чего не знаешь, не мешает спросить. Ладно, чего теперь-то, проехали.

– Не подумал, – уже поднявшись и накидывая лямки помочей, ответил Сергей.

– Оно и видно. Вот…

Что там «вот» так и осталось неизвестным – раздалась разноголосица выстрелов. Кто стреляет, догадаться несложно, а вот откуда? Ффу-у – высоко над головой пролетела пуля.

– В ружье!!!

Грибски, стоя на высоком берегу, заревел, что твоя иерихонская труба, одновременно поворачиваясь к стоящему внизу отделению спиной и тут же посылая пулю из карабина в сторону лагеря. Вряд ли он попал, такая стрельба скорее рассчитана на то, чтобы ударить по нервам. Это если пинки уже не находятся в непосредственной близости. Сорвавшись с места с неожиданной для его комплекции резвостью, он скрылся из виду.

Играть в гляделки некогда. Едва сержант послал первую пулю, Сергей с товарищами рванул наверх, загребая сапогами податливый песок. Но когда Ануш и Хват хотели продолжить движение, Сергей остановил их и, высунувшись над кромкой, осмотрел поле боя.

Благодаря тому, что многие пинки использовали дымный порох, понять, откуда ведется огонь, несложно. Из ложбинки за пределами лагеря. Не так чтобы и далеко, но стрелки они аховые, так как постоянной практики не имеют, поэтому падающих шевронов Сергей не заметил, хотя люди и мечутся в беспорядке, подставляясь по полной. Сержанты пытаются навести в этом бедламе порядок.

– К бою!!!

– Пинки!!!

– Куда, мать твою! Назад, в перехлест, через плетень!

– А ну взял карабин! Зашибу, едрить твою налево!

– Справа! Справа обошли!

– Слева! Слева они!

Дежурный десяток молотит что твой пулемет, прикрывая товарищей, спешно изготавливающихся к бою или просто приходящих в себя.

– Занять круговую оборону согласно расчета! Шевелитесь, телячья немочь! – Это уже капитан, и не узнать его голос просто невозможно, сержанты отдыхают. Как видно, с боевым опытом мужик.

Хи-юп-юп-юп-хия!

Среди этой разноголосицы помимо дробного грохота выстрелов слышатся и крики, полные боли. Воинственные выкрики пинков и впрямь раздаются с разных сторон. Их много, они повсюду. Происходящее настолько жутко, что только закаленные в боях ветераны сохраняют самообладание. Они-то и пытаются взбодрить растерявшихся и откровенно струсивших товарищей.

– Да они повсюду!

Ого, а вот этот голос вполне даже знаком. Ануш сошел с нарезки, пятясь назад.

– Стоять!

Сергей сам себе удивлялся. Да, от хлынувшего по венам горячего потока адреналина он потерял ориентацию и где-то даже утратил нить, связывающую с реальностью. Но это не был испуг или растерянность. Панические ноты, сорвавшиеся с уст младшего товарища, и вовсе привели его в норму. Голова опять стала светлой, способной принимать быстрые и взвешенные решения.

Приводя парня в себя, Варакин схватил его за грудки, встряхнул и влепил затрещину, прозвучавшую едва ли тише выстрела. Во взгляде Ануша непонимание, обида и злость одновременно. Молодец, дружище, значит, с характером все в порядке, и причина случившегося вовсе не трусоватая натура, а обычная растерянность. Это ничего, это лечится.

– Приди в себя, парень! Некогда раскачиваться! Карабин в зубы и стреляй! Давай!

Крича это, Сергей сам уже держит карабин на изготовку, вот только ищет он не пинков, это еще успеется. Хват. Где этот блатной оторва? Молоток. Вор оказался не робкого десятка и быстро ориентировался. Он откатился немного в сторону, чтобы не сидеть плечо к плечу. Карабин в его руках уже бился как бешеный, выплевывая одну пулю за другой. Вряд ли такая стрельба могла быть результативной, но свой вклад в организующуюся оборону вносил.

Взгляд Сергея выцепил одного из шевронов, который сейчас валялся на траве, скрючившись и мелко суча ногами. Этот из второго отделения, которое также было задействовано на переноске бревен. С началом перестрелки все они, как и сержант Грибски, поспешили за линию траншей, где в козлах стояли карабины, а сейчас организовывалась оборона. Да вот одному не повезло.

Слишком увлекшись наблюдением и личным составом, Сергей упустил тот простой момент, что они находились вне оборонительного периметра. Плотность огня все усиливалась, и перебежка к окопам сопряжена с серьезной опасностью. Оно вроде и не далеко, да только по открытому участку – даже если ползти, здесь траву изрядно повытоптали, так что будешь как на ладони, да еще и белые исподние рубахи. Словом, веселья до неожиданной кучи в штанах.

Над головой вжикнула очередная пуля, другая вздыбила фонтанчик земли, ударив совсем близко от левого локтя. Все же белые рубахи сильно демаскируют. Надо будет подумать над маскировкой и вообще перекрасить свой мундир. Бронежилет вроде как грязно-серого цвета получился, парусина достаточно старая, но все одно перекрасить не помешает. А еще раздобыть сеть, нашить на нее лоскутов, и получится замечательно. Можно изготовить лохматый комбинезон, так куда практичнее. Мо-ло-дец! Йок макарек! Не, а чего такого? Подумать же больше не о чем. Тут вот-вот пришибут, и отряд не заметит потери бойца, а ему только и думать что о маскировке.

Варакин прекратил стрелять и немного приподнялся, всматриваясь в продолжающийся бой. Реально попасть в кого бы то ни было сложно, а вот понять, что тут происходит, не мешало бы. О том, чтобы присоединиться к взводу, нечего и думать, тут метров тридцать по открытому пространству. Впоследствии это расстояние будет съедено стенами и постройками заставы, но сейчас все именно так, и связано это в первую очередь с питьевой водой. Этот ресурс чуть не самый важный в условиях степи, вот и устроили лагерь вокруг ключа.

Пинки были не повсюду, как казалось вначале. Просто они использовали неглубокую ложбинку, охватывающую лагерь полукругом. Интересно, а как у них вообще получилось пробраться по ней, ведь выставленный немного в стороне и на взгорке пост должен был засечь их задолго до приближения к лагерю?

Сергей непроизвольно бросил взгляд в сторону, где должен был располагаться пост. Ничего. Из окопа, вырытого для несения службы, где при случае можно было принять бой, не раздается ни одного выстрела. Перебили? Интересно, и как это у них получилось? По всему выходит, что начали именно с них. Но там все открыто, и незаметно не подобраться.

Ладно, сейчас не до того. Что там в лагере? Стрельба не прекращается и звучит с такой же интенсивностью. Бьют часто и бездумно. Понятно. Шевроны стараются подавить нападающих плотностью огня и вынудить их отступить. Интересно, а чего хотят добиться этим тарарамом пинки? Судя по всему, у них с результативностью ничуть не лучше, а то и хуже. Но им-то нужно не просто отогнать рустинцев, их разбойничья натура требует как минимум трофеев. Да и некуда отходить заставе – либо выстоять, либо лечь костьми.

У коновязи в центре лагеря мечутся лошади. Ни одна из них пока не убита и даже не ранена. Лошадь вообще пугливое животное, а тут столько всего, есть чего испугаться, вот и ярятся. Если пинки не могут попасть даже в них… Впрочем, лошади – это добыча, кто же станет портить добро… Добыча?

Если так, то, получается, пинки намерены перебить солдат, объявившихся на их территории. Но, продолжая в прежнем духе, они ничего не добьются, только пережгут патроны, а они слишком дороги. Сергей еще раз вгляделся в обороняющихся. Ну так и есть. Все силы сосредоточены напротив нападающих, со стороны берега нет никого. Рогатины в связи с дневными работами растащены, и подступы свободны. Отвлекающий маневр! Твою дивизию!

– Хват, Ануш, быстро к бревнам и занимаем позицию.

Парни не переспрашивают, а действуют. Правда, Ануш недовольно косится. Ему бы сейчас туда, где стреляют, чтобы доказать всем… Нет, доказать себе… Словом, и себе и всем… А его уводят к кромке воды, откуда вообще ничего не видно. Хотел было возразить, но Сергей боднул таким взглядом, что парень беспрекословно подчинился. В этот момент он словно старшего брата увидел, который проявил недовольство по поводу его нерасторопности, и если не исправить, то прилетит в ухо. Тяжкая это доля – быть младшим в семье, все-то тобой понукают, и слова никому не скажи.

Отбежали вниз и заняли позицию за бревнами. Хват – молодец, уже дозаряжается, вынимая желтые патроны из пояса и заталкивая их в окошко на ствольной коробке. Вид не то чтобы боевой, а какой-то задорный, если бы не стрельба, того и гляди, в пляс пустится. Адреналиновый наркоман? Да кто его знает.

Ануш вроде пришел в себя, нервно сглотнул и отвел взгляд в сторону. С этим все понятно, парень молодой, не робкого десятка, но вначале растерялся, а оттого ему и нехорошо, боится обвинений в трусости. В таком состоянии он может и в атаку ринуться, реабилитируясь в глазах окружающих, а главное – в своих собственных.

– Вот это я понимаю. Вот это взбодрились Я чуть в штаны не навалял, – сверкнув белозубой улыбкой, произнес Сергей.

– Ты-ы? – искренне удивился Ануш.

– Да ладно, капрал, не заливай. – Улыбка у Хвата даже шире, чем у Сергея.

– Поменьше улыбайся и по сторонам гляди. Готовьте гранаты и фитили. Хват, посматривай за спину, чтобы не обошли. Шевелись.

Оба подчиненных недоумевающе переглянулись. Гранаты-то у них с собой. Портупея в этом плане большое подспорье, только подхвати – и у тебя с собой боезапас и револьверы. Всего Варакин успел изготовить десяток гранат. Четыре сейчас находились в ящике с вещами, а шесть у них в подсумках, пока по две у каждого – одна из толстостенной трубы с насечкой и вторая из гнутого кровельного железа. Там же спички в железной коробочке и кусок фитиля.

Но приказ им все же показался странным. Какие гранаты, если драка происходит там, наверху, а они вообще отбежали к реке и укрылись за бревнами? И какие такие пинки сзади? Да тут берег в обе стороны просматривается на версту, ну никак не меньше, видно даже слияние с Изерой.

Однако Сергея это вовсе не смутило, и он сноровисто поджег фитиль. Делать нечего, парни повторили манипуляции командира. Оставалось надеяться, что их не обвинят в трусости и не расстреляют. С Грибски станется. Да и капитан – тот еще подарок. Поговаривают, он принимал участие чуть не во всех пограничных конфликтах с валийцами и медиоланцами.

Быстрее, быстрее… Сергей буквально физически ощущал, как неумолимо течет время. Успели, все три фитиля курятся легким дымком, щекоча ноздри. И что? Неужели он все неправильно понял? Эдак и к стенке встать можно. Спокойно. Еще немного обождут, а потом пройдут дальше по берегу, выйдут в ту самую ложбинку, она как раз во-он там начинается, и ударят пинкам во фланг. Три карабина, да с такими стрелками… Первая растерянность прошла, так что мало нападающим не покажется…

Вре-о-ошь. Прав он оказался. Как есть прав. Вот они, родимые, один за другим спускаются на песчаный берег и бегут к плоту. Тут самый удобный подъем и выход как раз в тыл обороняющимся. До них пока метров двести. В принципе можно уже и стрелять, но лучше обождать, все же почти на пределе прицельной дальности.

– Ну, бугор, считай, банк сорвали, – с нескрываемым уважением произнес Хват, признавая ошибочность своих мыслей относительно лица начальствующего.

– Я не бугор.

– А мне поровну. Мозгов у тебя – любой бугор обзавидуется. Чего ждем?

– Пусть подбегут, чтобы не жечь патроны почем зря. Ануш, не отсвечивай, заметят, и никакого толку. Нам нужен хотя бы один труп, чтобы самих не упрятали под землю на два аршина.

– Это точно, – поддакнул Хват.

– Помните: не суетитесь. Стреляете вы хорошо, один выстрел – один труп.

– Задавят, – прикидывая количество нападающих, возразил вор, начиная нервничать.

А ведь есть с чего мандражировать. На берегу уже находилось около трех десятков арачей, которые, вытянувшись в цепочку, бежали к плоту. А на песок выбегали и другие.

– Уймись, Хват. Если начнут давить, пустим в дело гранаты. Что там за спиной?

– Нет там никого. Может, пора?

– Погоди малость. Вон до той коряги добегут…

– Ага, – нервно сглотнул Хват.

Вор весь как на шарнирах. Отчего-то вспомнился Промокашка из «Места встречи изменить нельзя». Только и отличия, что этот не робкого десятка. Да, нервничает, но не побежит и руки задирать не станет. А потом, трудно, знаете ли, оставаться спокойным, когда против каждого выходит дюжина нападающих. Тут не железное достоинство нужно иметь, а бронированное.

Ситуация вырисовывалась аховая. Судя по всему, заставу сейчас обстреливали десятка три пинков, это если учитывать ружья. Впрочем, скорее всего там все с огнестрелом. А хорошо так вооружены арачи, пусть даже ружья разношерстные, от кремневых гладкостволок до современных «дятличей». Или это сборный отряд охотников за удачей? Без разницы. Если дойдет до ножей и топориков… Это будет конец, и никакие сабли не помогут.

Вроде больше никто не выпрыгивает. Десятков пять против трех человек. Неслабо. Пожалуй, тут им и абзац придет, даже несмотря на то, что половина из арачей не имеет огнестрела. Ну да, потерявши голову, по волосам не плачут. Выбора у них все одно нет. Останутся и примут бой – есть шанс выжить. Побегут… Да тут и без охотников за головами управятся. Сами пинки и догонят.

Коряга. Пора! Приклад уже давно упирается в плечо. Ремень взят враспор, от чего руки и карабин образовали жесткую конструкцию. Вдобавок ствол опирается на бревно. Мушка уже давно сопровождает набегающего противника. До него чуть больше ста метров, дистанция уверенного прицельного выстрела. Конечно, живой человек – не то же самое, что мишень или животное, но все же вот у этого, первого, шансов выжить очень мало. Нет у него шансов, потому как Варакина не в дровах нашли.

Выстрел! Указательным пальцем потянуть затвор на себя, не отводя взгляда от цели. Пинк запнулся, как-то нелепо взмахнул руками, локтями вверх. Большим пальцем подать затвор вперед, до характерного щелчка. Все же хорошо, что тут родилась такая система, а не винчестер, им из такого положения или положения лежа особо не повоюешь, ему простор снизу нужен. Пинк начал оседать на колени. Убит или ранен, не важно. Рядом вперехлест бьют карабины товарищей. Как у них с результативностью – смотреть некогда.

Новая цель. Выстрел! Приходи, кума, любоваться. На этот раз он еще не успел перезарядиться, как получивший пулю противник, провернувшись волчком, въехал лицом в песок. Как видно, пуля угодила в бок. Да без разницы.

«Дятлич» бьет раз за разом, как метроном. Далеко не все выстрелы достигают цели. За двумя удачными последовали два промаха. Все же человек – это не животное, поведение которого прогнозируется с большей вероятностью. Двуногие потому и выжили, заняв доминирующее положение, что отличались умом и сообразительностью.

А эти пинки, похоже, еще и боевым опытом обладают. Едва оказавшись под обстрелом, они тут же прекратили двигаться по прямой. С укрытиями на песчаном пляже так себе, но они быстро ориентируются. Одни продолжают набегать, выписывая зигзаги и значительно ускорившись. Другие заняли позиции, используя малейшие песчаные холмики, рытвины, коряги и даже павших товарищей. Послышались ответные выстрелы, и на обороняющихся полился свинцовый дождь. Одни пули с глухим стуком входят в дерево, другие пролетают мимо, с завораживающим вжиком.

Вот же. Сергею не раз доводилось слышать свист пуль – и во время службы, и на охоте всякое бывало, но там был именно свист. Здесь же пули как раз вжикали. На разные лады, это да. Но свистом это не назвать и с большой натяжкой. Возможно, все дело в калибре, а может, в форме или скорости пули, этого он не знал, просто отметил для себя как факт.

Слишком близко. До передних пинков уже около пятидесяти метров. Затеявшие обстрел добились своего и заставили-таки обороняющихся искать укрытие. Как результат, интенсивность стрельбы упала. Да даже если и по-другому. У Сергея в магазине всего четыре патрона. Еще немного, и дойдет до ближнего боя. Конечно, у них есть пять револьверов, а это еще тридцать полновесных выстрелов. Но, во-первых, ты поди их еще сделай, пинки не станут ждать. А во-вторых, хорошо обращаться с этим оружием умеет только Хват, Сергей и Ануш больше на стрельбище упражнялись, да и там уступали вору.

– Гранаты! Живо!

Сергей отставил карабин, подхватил фитиль и тяжелую тушку из трубы, поджег запальный шнур и, замахнувшись, практически не высовываясь, метнул снаряд. Что там и как, рассматривать некогда. Вторая граната. Поджечь. Раздается взрыв. Затем еще два. В бревно бьют тяжелые осколки. Слышатся крики. Но это с той стороны, свои вроде целы. Улыбающееся лицо Хвата, с глазами навыкате. У Ануша губы трясутся, но руки не дрожат. Порядок.

Вторая чушка, уже из гнутого железа, неся за собой тоненький дымный шлейф, устремляется вперед и по дуге. Все, гранат больше нет. Опять карабин в руках. Ремень перехлестывать времени нет. Вдавить приклад в плечо. Взрыв! Впереди сверкнуло, и вздыбился столб песка. Из-за висящей пыли и дыма видимость не очень. Два других разрыва еще больше усиливают завесу.

Пополнить магазин? Нельзя. В любой момент из стены пыли могут появиться нападающие. Сергей нервно водит стволом карабина, стараясь охватить все пространство песчаного пляжа. Наконец что-то проясняется. Ветра нет, и пыль оседает медленно. Завеса нехотя истончается, постепенно позволяя рассмотреть происходящее.

Господи, неужели получилось?! Пинки улепетывают во все лопатки, даже не пытаясь остановиться. Кто-то взбирается на крутой берег, кто-то бежит к более удобному подъему – в том месте, где к реке выходила та самая ложбинка. Сразу выбираться на берег опасно, можно попасть под обстрел обороняющихся наверху шевронов. Теперь главное, чтобы они не передумали.

– Огонь, парни! Бей, не давай опомниться!

Выстрелы звучат суетливо, один за другим. Расстреляв остатки магазина, Сергей сумел снять лишь одного убегающего, Хват и Ануш вообще не попали. Но это сейчас не важно. А важно не позволить им опомниться и дать утвердиться в мысли о скорейшем бегстве. Если они придут в себя и развернутся… Второй раз такое шевронам уже не провернуть.

Начать преследовать? Спокойно, аника-воин. Вышло отбиться – и то хорошо. Сейчас эти бегунки принесут весть о срыве атаки с тыла, и пинки сами уйдут, все той же ложбинкой. Но если вдруг что-то пойдет не так…

– Парни, зарядите карабины. Не зевать.

– Думаешь, могут опять сунуться? – усомнился Хват, осматривая пляж перед собой и одновременно извлекая патроны из патронташа.

Было на что посмотреть. Как минимум полтора десятка – убитые и все еще подающие признаки жизни тяжело раненные. Это они их хорошо встретили. Добавки не требуется. Как минимум треть выкосили, а ведь наверняка есть раненые и среди убежавших.

Когда магазины были пополнены, Сергей вдруг ощутил, что характер перестрелки изменился. Она как-то сразу пошла на убыль. Еще немного, и стрельба стала разрозненной и даже одиночной. Наверняка кто-то, еще не остыв от схватки, палит в белый свет как в копейку. Но вот и эти выстрелы стихли. Ясно. Противника не видно, капитан и сержанты силятся понять происходящее.

– Ладно, парни. Пока суд да дело, пошли прогуляемся, – излучая всем своим видом уверенность, отдал распоряжение Сергей.

– Куда?

– А туда, Ануш. – Варакин указал на тела пинков. – Оружие держать наготове.

Подошли к неглубоким воронкам, оставшимся на песке. На месте, где поработали гранаты, три тела. Один все еще жив, мелко сучит ногами, глаза на сером лице смотрят с нескрываемой ненавистью и злостью. Глядя на него, так сразу и не поймешь, кого он больше ненавидит – рустинцев или самого себя за свое бессилие что-либо сделать.

– Хват, страхуем, – наведя карабин на тяжелораненого, начал раздавать приказы Сергей. – Ануш, добей его. Куда?.. Не из карабина.

– А как?

– Ножом, парень. Вскрой ему глотку.

– Но…

– Давай. Только бей точно, не видишь, мучается.

– А может?..

– Побереги патроны. Действуй. Тебе ведь не впервой.

– Но там… Тогда я…

– А сейчас вот так. Ну!

Ануш на негнущихся ногах двинулся к раненому, загребая сапогами податливый песок. Тут всего-то четыре шага сделать. Тяжко ему сейчас. Ох и тяжко. Сергей прекрасно его понимал, хотя бы потому, что ему сейчас самому муторно. Но что поделать, тут арифметика простая – если не ты, то тебя. Оставлять за спиной недобитого врага никак нельзя.

– Бугор, может, я?

Видно, что происходящее Хвату противно. Одно дело – в бою, и совсем иное – вот так, как барана. Надо же. И кто? Вор. И не просто вор, но еще и грабитель, который на очередном гоп-стопе прибил клиента. Видать, не все человеческое растерял. Это он ведь Анушу помочь захотел, оградить от мерзкой работы.

– Не мельтеши, и твой черед придет. Посматривай лучше, чтобы какой недобиток в нас не пальнул. И хватит меня бугром называть, уж лучше капралом или Сергеем.

– Договорились.

– Чего встал, Ануш? Никто за тебя твою работу делать не станет. Бей, – стараясь выглядеть спокойным и непреклонным, приказал Сергей.

Парень склонился и ударил ножом по горлу. Неудачно ударил. Вскользь. Пинк и без того на последнем издыхании, с развороченным брюхом-то, но этот удар его не добил. Под градом ругательств Ануш ударил еще два раза, пока раненый наконец не затих, в последний раз дернув ногой и перепачкав парня своей кровью.

Ненавидя сам себя, Сергей приказал провести контроль и в отношении явно мертвых пинков. Здесь вроде прошло куда легче. Молодой Бартова теперь бил с каким-то остервенением, обдав Варакина полным ненависти взглядом. Ох-ох-ох, как бы с резьбы не сорвался. Неправильно это. Нужно было сначала самому. Оно вряд ли было бы легче, чем смотреть, но точно не чувствовал бы себя такой сволочью по отношению к парню.

Нашелся раненый и для Сергея. Пуля угодила в грудь, рана пузырилась при каждом судорожном вздохе бедолаги. Не жилец. Но это ты бабушке расскажи. Умеешь отдавать команды – сумей сделать и сам. Превозмогая отвращение и всячески стараясь сохранять уверенный вид, Сергей плавным движением извлек нож. Быстро опустился на колено и не задумываясь, так, словно перед ним дичь, приподнял голову и перемахнул горло ножом.

В отличие от Ануша он в крови не изгваздался. На его одежде следы зеленой травы, древесной смолы, песка и земли, но кровавых пятен нет. Ничего удивительного, богатая охотничья практика. Одежду он кровью не испачкал, это да, а вот в душу словно чернилами плеснули.

Да, он убивал до этого. Убивал и сегодня. Но убивать на расстоянии и вот так… сравнить невозможно. Сергей вдруг ощутил, как на сердце легла тяжесть за то, что он сотворил с Анушем. Необходимость происходящего понятна, но от этого не легче. Может быть, позже, когда жизнь пообтреплет, он и посмеется над обуревающими его сегодня чувствами, но лучше бы не надо. Очень не хотелось превращаться в зверя.

– Так и знал, что это вы, – послышался голос с высокого берега.

Варакин бросил взгляд в сторону Грибски. Никаких сомнений, это именно его мощная фигура возвышается на фоне голубого неба. Сержант один, остальные, как видно, в лагере, разбираются с последствиями нападения, а может, и готовятся к последующему. Это вполне вероятно, с учетом количества нападающих, а их, получается, было не меньше сотни.

Пинкам достаточно отойти к оврагу примерно в версте от заставы, сесть в седло – и можно повторить атаку уже верхами. Вряд ли из этого выйдет толк, все же рогатины не дадут прорваться за периметр, но обстрелять получится. Правда, результативность такого обстрела будет даже хуже, чем при первом нападении, и вероятность понести потери повыше. Но такое возможно.

– А ты, часом, не решил там, что мы дали деру? – склонив голову набок, с эдакой язвинкой поинтересовался Сергей.

– Я-то нет, но кое-кто подобное предположение сделал.

– И кто, если не секрет?

– Лишнее. Вижу, не зря я свел в одно отделение лучших стрелков. Изрядно вы тут покрошили.

– Да уж, постарались. А как у вас?

– Вроде кого-то там подстрелили, есть пара кровавых отметин, но насколько серьезно – не понять. По мне, так и несерьезно. У вас совсем другое дело. Гранаты сильно помогли?

– Так… – Сергей сделал неопределенный жест. – Больше напугали. Дюжину мы подстрелили сами, гранатами только троих посекли. Может, кого еще зацепило, да они смогли уйти сами.

– Ясно. Пройдите дальше и поднимайтесь наверх. Пойдем посмотрим пост на высотке.

Сергей кивнул. Вполне логично. Нужно же понять, что там произошло и почему пинки сумели организовать внезапное нападение средь бела дня практически на открытой местности.

Через пару минут они были на месте. Представшая картина не была чем-то из ряда вон. Примерно это они и ожидали увидеть. Отделение из трех шевронов было попросту вырезано. Вернее, зарезали двоих, третий получил сразу две стрелы в спину. Расслабились, итить их. Двое беззастенчиво дрыхли, устроив маленький навес из жердей и травы. Третий нес службу по своему разумению и, как видно, не больно-то утруждаясь.

Пинки сначала перебили пост, потом подали сигнал своим, и те ложбинкой подошли к месту нападения. С этой возвышенности ложбина просматривалась практически полностью, а уж позиция, откуда велся обстрел, и подавно. Будь здесь во время нападения Сергей со своим отделением, и арачам не поздоровилось бы. Леность одних послужила причиной несчастий и для них и для товарищей.

– На заставе потери большие? – глядя на обобранные трупы, поинтересовался Сергей.

– Один убит, двое легко ранены и одному досталось серьезно. Если в госпиталь доставить, то, может, и обойдется.

– Повезло.

– Угу, – правильно поняв Варакина, согласился Грибски. – Легко отделались. Хорошо, что у арачей с добрыми стрелками не так чтобы очень.

Эти слова соответствовали истине. Управляться с луком, копьем, топориком и ножом пинки учатся с детства, потому это оружие в их руках весьма опасно. Огнестрел же при всей своей простоте тоже требует тренировок, хотя и поменьше. А для этого нужны дорогие, и уж тем более для пинков, боеприпасы. Пополнить запасы патронов или пороха они могли только двумя путями: либо трофеями после удачного нападения, либо выменяв втридорога на факториях. Вот и получалось, что при всех охотничьих талантах хороших стрелков среди них было откровенно мало.

– Сергей, давай ты со своими обосновывайся здесь. Вечером пришлю смену.

– Ясно. Милош…

– Ну, чего еще?

– Может, стоит начать с вышки?

– Поняли уж свою ошибку. Думали, пока сможем обойтись вот этим постом, но, похоже, вышка будет куда надежнее. Теперь такое веселье начнется, только держись. А строить нужно, иначе всем конец.

– С раненым-то как будет?

– Попробуем посадить на проходящего купца. Не откажут. Вот успеют ли довезти, вопрос иной. Ладно, пошел я.

– Ануш, сбегай принеси мундиры и бронежилеты.

– Капрал, упаримся ведь, – скосив взгляд на жарящее солнце, попытался возразить Хват.

– Может, и так. Да только лучше зеленый мундир и серая парусина, чем белые рубахи. А броня так еще и жизнь может уберечь.

– Да чего она убережет, в яме же сидеть будем?

– Поговори мне еще, умник. Ануш, все понял?

– Сделаю, – угрюмо буркнул паренек.

Как видно, произошедшее произвело на него сильное впечатление. Пинки, они вроде как и дикари, но ведь все одно люди. Интересно, сколько пройдет времени, пока молодой Бартова оттает? И оттает ли вообще или по гроб не забудет случившегося? Нет. Это вряд ли. Все же дитя пограничья. Ему понять всю необходимость произошедшего много проще, чем городскому. Да Сергею должно быть куда труднее, чем местному жителю.

Глава 2

Писатель

– Ну где еще можно найти нашу таинственную знаменитость, как не у себя дома. Приветствую вас, господин Дворжак.

– Какими судьбами, господин Коуба?

Алексей с нескрываемым любопытством смотрел на владельца одной из крупнейших газет Рустинии «Плезненские ведомости». Именно благодаря расторопности этого газетчика и парочке предложений самого Болотина, которые Коуба блестяще воплотил в жизнь, пришелец с Земли сумел приобрести столь бешеную популярность.

Узнав о гибели своего друга Сергея Варакина, Алексей, заметая следы, сменил имя и предпочел убраться в Старый Свет. Была поначалу мысль сменить страну, но по здравом рассуждении он пришел к выводу, что идея не столь уж и хороша. Он очень мало знал о Глобусе, как они с Сергеем называли этот мир, а потому ему нужно было как минимум осмотреться и обтереться. Вот поживет пару лет, а там можно будет и сменить страну.

Рустинский язык он знал довольно неплохо, хотя и говорил с непередаваемым акцентом, письменность уже усвоил, правда, с грамматикой был ряд сложностей. Это будет большим подспорьем. Однако оставаться в Новой Рустинии, где он успел прилично наследить, не так чтобы и разумно. Поэтому он предпочел отправиться в метрополию, а там уже определяться.

Путешествие по морю выдалось долгим. Уже на третий день ему стало скучно, пейзаж бескрайнего океанского простора не завораживал, а стесненность судовой жизни стала давить на психику. Хорошо он хотя бы оказался не подвержен морской болезни и с легкостью переносил качку. Глядя на мучения большинства пассажиров, Болотин не переставал благодарить Господа за такой подарок.

Со скукой пассажиры боролись по-разному. Кто-то предпочитал азартные или развлекательные игры. Кто-то выходил на специальную площадку на корме и забавлялся стрельбой. Кто-то проводил время в танцах или светских беседах. Кто-то читал. Хватало и тех, кто искал утешения в вине.

Все это, за исключением стрельбы, Алексею было неинтересно. Но не будешь же весь день напролет палить из револьвера и карабина. Если даже забыть о том, что это просто надоедает из-за постоянного грохота, развлечение довольно дорогое. Хотя и запускать это дело Алексей вовсе не собирался. Оказавшись в этом мире, он уже успел узнать, что умение постоять за себя и своих близких вовсе не блажь, а порой жизненная необходимость.

Читать на чужом и пока еще недостаточно хорошо освоенном языке удовольствие ниже среднего. Вот тут-то он и вспомнил о своем намерении попробовать писать фантастические романы. А что, у него были все возможности для того, чтобы стать местным Жюлем Верном.

Он стал подолгу уединяться в своей каюте и корпеть над текстами. Разумеется, ему было куда проще писать на русском языке, но так уж сложилось, что этот язык для него сейчас становился попросту лишним. Вот он и начал практиковаться в рустинском.

Как ни странно, но работа его захватила. Он никогда не жаловался на плохую память, а потому содержание многих прочитанных книг крепко угнездилось в его голове. Тем более принадлежащих перу знаменитого фантаста девятнадцатого века, которыми он в свое время зачитывался, позабыв про еду и сон.

К концу морского путешествия он полностью изложил на бумаге текст переработанного романа, который им был озаглавлен как «Двадцать тысяч верстин под водой». Речь в нем шла о рустинском профессоре и о борьбе некоего аристократа с колониальной державой Валенсией, над которой никогда не заходило солнце.

Интересы Валенсии и Рустинии в Новом Свете пересекались, и это зачастую приводило к вооруженным конфликтам. В Старом Свете эти государства отстояли друг от друга далеко и не могли иметь общих границ. Но все же валийцев в Рустинии не любили из-за того, что те лили кровь их соотечественников там, за океаном, не забывая о заносчивости и привычке нагло лезть в чужие дела со своими правилами.

Так что с этой стороны успех книге обеспечен. Но главное конечно же в необычности стиля и фантастичности самого повествования, с подробностями, о которых ученые могли только догадываться.

Разумеется, он понятия не имел, получится ли что-либо путное из этой затеи. Однако Алексей справедливо рассудил, что располагает немалым запасом средств, поэтому попробовать стоит. Не добьется успеха на ниве сочинительства – ничего страшного, попробует себя в другом. Правда, успеха добиться хотелось. Был у него пунктик, хотелось признания. Хотя бы в чем-нибудь. Там, на Земле, его постигла неудача.

Вернее, он оказался прав, и, если оставшееся по ту сторону прохода попадет в руки знающих людей, его имя станет известным… в узких кругах. Но если получится здесь и на ниве писательской деятельности… Ну кто из его современников не знает Жюля Верна? А тут Болотин мог занять эту нишу. Причем он ничего и ни у кого не украдет, ведь здесь нет знаменитого француза, как нет и иных известных писателей, чьими трудами он мог воспользоваться.

Справедливости ради нужно отметить, что у него не получалось копировать Жюля Верна, и дело вовсе не в том, что у них был абсолютно разный стиль изложения. Во-первых, буквально с первых строк вставал вопрос с названиями. Поэтому ему была прямая дорога в судовую библиотеку, которая, слава богу, оказалась достаточно разносторонней и располагала современными трудами. Знакомиться с окружающим миром посредством чужого языка было сложно, но он настолько увлекся, что перестал обращать внимание на эту сложность. Он просто принял это как данность – есть, и ладно.

Во-вторых, потребовалось побольше узнать о Валенсии, игравшей в повествовании немалую роль, ведь именно с ней вел непримиримую борьбу капитан Некто. И вообще, нужно было составить общее представление о политическом раскладе в мире, узнать кое-что о колониальных народах, ведущих борьбу с захватчиками, о том, как там обстоят дела в настоящий момент. Словом, собрать необходимую информацию, что без Интернета оказалось довольно сложно. Надо же, живя на Земле, он даже не представлял, каким подспорьем был Интернет, он им просто пользовался, и все.

Сильно пригодился уже имеющийся опыт работы с архивами, когда приходилось из массива документов вычленять нужную информацию. Он ведь не только случайно обнаружил ту старую рукопись, но и помогал в работе авторитетным лицам в области паранормальных явлений. Да и при работе над рукописью тоже перелопатил горы бумаги, хотя и безрезультатно.

На выходе получалось нечто похожее на известный ему роман «Двадцать тысяч лье под водой». Алексей больше акцентировал свое внимание на самом корабле, а не на глубинах океана. Он вообще старался указывать только не вызывающее сомнений и имеющее четкое описание в книгах. Так, например, не найдя в справочниках моллюска идентичного наутилусу, он отказался от подобного названия и дал кораблю имя «Косатка».

Оценить, чего стоят его труды, он сумел еще будучи в пути. Ему посчастливилось познакомиться с семейством, отправившимся в путешествие в Старый Свет. Вернее, глава семейства направлялся в Рустинию по делам, семья же сопровождала его.

Так вот, однажды в беседе Алексей проговорился о своих начинаниях на ниве литераторства, и Хана, дочь господина Валича, прямо-таки загорелась ознакомиться с рукописью. Болотин, а теперь господин Дворжак, решил, что это может быть хорошим тестом, и представил свое творение на суд молодой особы.

Хм… Давненько ему не приходилось так краснеть. Девушка конечно же постаралась быть тактичной, все же воспитание никуда не денешь. Но и пары ее сдержанных замечаний по поводу грамотности автора, отчего невозможно оценить сочинение в целом, было вполне достаточно. Однако она сделала скидку на то, что господин Дворжак является иностранцем, и взялась провести правку. А вот когда она закончила…

Даже с учетом того, что текст полностью был выправлен ею же, девушка осталась под впечатлением. Она взяла шефство над начинающим и столь многообещающим автором. Теперь четыре часа в день Алексей занимался тем, что постигал грамматику рустинского языка.

Отец Ханы отнесся было к этому с подозрением, но убедившись, что, кроме занятий, там, собственно, ничего и нет, успокоился. Ну скучно дочери, так что же с того. За ней пытались ухаживать кое-кто из пассажиров, но ни один не заинтересовал молодую особу, откровенно тяготившуюся их назойливым обществом. А тут увлеклась, ну и пусть ее.

Вообще-то еще лет тридцать назад о подобном общении не могло быть и речи. Однако век, насыщенный научными открытиями, и техническая революция сделали свое дело. Не сказать, что границы между сословиями в одночасье стерлись, но в значительной мере истончились. Во всяком случае, среди мещан появилась некая прослойка, которая в той или иной мере оказалась приближенной к дворянскому сословию, – дельцы, ученые, литераторы, чиновники. Так что, убедившись в невинности общения, господин Валич взирал на эти отношения вполне благосклонно, хотя и не терял бдительности.

Тем более молодые люди и не думали как-то особо уединяться и даже ничуть не смущались присутствием родителей или брата «учительницы». Разве только сам ученик при очередном конфузе заливался краской стыда оттого, что происходило это при свидетелях. Но тут уж он находил неизменную поддержку у главы семейства, и хотя в ней проскальзывало некое превосходство, Алексей предпочел не заострять на этом внимание. В конце концов, сословное общество. Конечно, непривычно, но ничего смертельного.

Кроме того, Хана с жаром, присущим молодости, начала помогать господину Дворжаку в сборе информации. Пока ее ученик корпел над очередной главой, девушка выискивала в библиотеке интересные факты и что-нибудь необычное, что могло бы разнообразить повествование. Алексею оставалось подать все это в своей неподражаемой манере. Почему неподражаемой? А не писал так сейчас никто. Именно в этом заключалась немалая доля притягательности текста.

Вот так и вышло, что по прибытии в Рустинию у Алексея уже был готов роман, обещающий стать бестселлером. Немаловажно было и то, что Болотин пополнил свои знания рустинского языка, как письменного, так и разговорного. Разумеется, до абсолютной грамотности было еще далеко, но благодаря занятиям с по-настоящему образованной девушкой из-под его руки стали выходить по меньшей мере удобоваримые строки, а дальше можно нанять секретаря, который отшлифует текст.

И все же главное вовсе не это, а то, как воспримут его роман читатели. Алексей не хотел оказаться востребованным в узких кругах знатоков и ценителей. Ему нужно было признание широких масс. Ну хотелось стать известным. До колик хотелось.

Тем больше оказались опасения, когда владелец газеты поначалу отказался печатать главы из книги в разделе фельетонов. Сам господин Коуба не был почитателем литературы и потому ничего особого в тексте не рассмотрел, а вот его деловая хватка не позволяла отвести под это дело целый раздел газеты. Решив пойти до конца, Алексей предложил газетчику заплатить за право опубликовать в газете первые главы романа. Щедро, надо сказать, заплатить. Да-а, давненько чутье так не подводило дельца.

Как выяснилось, страхи, как автора, так и господина Коуба, оказались напрасными. Да что там, после первой же публикации тираж газеты стал расходиться с молниеносной быстротой и превысил все рекордные показатели прежних времен.

Новинка оказалась настолько популярной, что на долгое время стала темой номер один в салонах и клубах. Читатели с нетерпением ожидали продолжения. Реакция самого газетчика оказалась прямо-таки молниеносной. Уже в середине дня, когда печатался второй тираж газеты, он навестил господина Дворжака и с искренними извинениями вернул ему его деньги и вручил честно заработанный гонорар.

Помимо успеха у светского общества и почитателей литературы новинка произвела фурор и в научных кругах. Многие передовые умы ринулись в атаку на писателя-выскочку, требуя его голову для трепанации. Однако Алексей предпочел никому ничего не доказывать и оставаться в стороне от поднявшегося вала критики и гневных заявлений. Равно как не появляться на глазах и у внезапно обретенных почитателей.

Не будучи стесненным в средствах, он снял небольшую усадьбу в пригороде столицы, где и вел уединенный образ жизни. Его одиночество скрашивали слуги – супружеская чета с тремя малолетними детьми, занявшая флигель. А также секретарь, которого рекомендовал иностранцу, недостаточно свободно владеющему рустинским, теперь уже заботливый и предупредительный газетчик.

– Вообще-то я принес радостную весть, – сделав обиженную мину и с искренним негодованием глядя на Алексея, произнес Коуба.

– Вообще-то, господин Коуба, это вы выбрали столь официальный тон, хотя совсем недавно провозгласили себя моим другом. Так что потрудитесь не обижаться, когда вам платят той же монетой, – все так же стоя возле стола с разложенным на нем оружием, парировал Болотин.

– Ну и лукавый с тобой, ты все равно не испортишь мне настроение. – Газетчик бесшабашно махнул рукой и, быстро приблизившись, схватил руку Алексея, которую тот протянул для приветствия.

– Я так понимаю, что ты опять на коне, отчего и пребываешь в столь радостном расположении духа. Не так ли, Хонза?

– Именно, Шимон. Именно. Но не следует кивать только в мою сторону. Ты, между прочим, получишь ничуть не меньше меня.

Алексею просто повезло, что для осуществления задуманной атаки у газетчика не оказалось достаточно средств. Ввиду того что они намеревались извлечь максимум выгоды из совместного предприятия, Коуба пришлось согласиться на равные доли от прибыли. Впрочем, даже при таком раскладе он был в барыше. Два тиража ушли буквально влет. Сейчас уже вышел третий тираж. Всего на этом предприятии им уже удалось заработать по десять тысяч крон, за вычетом всех накладных расходов и налогов, а ведь это было только начало.

В настоящее время уже был закончен очередной роман, который проходил огранку у секретаря. Судя по отзывам на первый роман и расходящимся тиражам «Плезненских ведомостей», «Таинственный остров» должен был произвести не меньший фурор.

– Неужели и третий тираж уже разошелся? – все же полюбопытствовал Алексей.

– Нет. Третий тираж все еще в продаже, и думаю, что пока мы достигли своего максимума. Если и можно будет говорить о последующих тиражах в Рустинии, то не раньше чем через пару лет.

– Ты сказал – в Рустинии?

– Ага-а, Шимон. Я знал, что ты заметишь мою оговорку.

– В чем суть?

– А суть в том, что ко мне обратились книготорговцы сразу из трех стран с просьбой свести тебя с ними для заключения договора об издании твоего романа за границей. А вот это уже чисто твоя прибыль, дружище, и по-настоящему радоваться должен ты.

– Хонза, ты же знаешь мое условие. Я не хочу пока появляться на публике.

– И правильно делаешь. Твоя некая таинственность и витающие вокруг твоей личности небылицы лишь подогревают интерес читателей.

– Но тем не менее ты хочешь, чтобы я встретился с представителями иностранных издательств?

– Но иначе…

– Хонза, а где здесь твоя выгода?

– Моя… Шимон, ты в чем-то меня подозреваешь?

– Нет.

– Тогда чем вызван этот вопрос?

– Насколько я помню, у нас есть договоренность о доле каждого. Но тут получается, что ты попросту предоставляешь возможность заработать мне.

– Не можешь понять, где я тебя хочу обмануть?

– Вот только не надо обижаться. У меня и в мыслях не было тебя обидеть. Но раз уж так случилось, что ты занимаешься всеми моими делами, то справедливо, если ты будешь иметь свою долю и с подобных сделок. Поэтому я слушаю твои предложения.

– Шимон, я вовсе не собирался…

Разумеется, он не собирался, и Алексей ему в этом верил. Коуба был настоящим дельцом, способным видеть перспективу. Прошла всего лишь пара месяцев, как темная лошадка Шимон Дворжак выдал еще один фантастический роман, популярность которого ничуть не меньше, чем у первого. Пусть вначале их знакомства он и просчитался, хотя бы потому что не был в достаточной мере информирован в этой области. Но, едва осознав свою ошибку, он сразу же рассмотрел потенциал писателя. Сорвать по максимуму, обобрать как липку один раз, чтобы потерять все то, что может дать длительное честное сотрудничество, даже с половинной долей прибыли… Ну уж нет.

– Хонза, побойся Бога. Никто не говорит о том, что ты нечестен со мной. Но я считаю, что твоя доля в этом должна присутствовать, и прошу тебя назвать ее.

– Хорошо. Только чтобы не обижать тебя. Пять процентов. Именно столько будут стоить мои услуги как посредника.

– Предпочитаешь синицу в руках, Хонза?

– Да какая синица! Если бы ты не вел затворнический образ жизни и они знали, где тебя искать, то пришли бы непосредственно к тебе. И потом… Ты уж извини, но я буду честен, Шимон. Помимо того что ты мне по-настоящему симпатичен, я не хочу потерять вместе с твоей дружбой еще и возможность получать прибыль в последующем. Вот такой я прагматик, дружище.

– И этим нравишься мне куда больше, чем если бы начал лицемерить. За твои услуги как посредника ты получишь двадцать процентов. И это не обсуждается. Если считаешь, что такие мелочи тебя не интересуют, можешь пустить эти деньги на переоборудование типографии или расширение газеты.

– Ну не такие уж это и мелочи.

– Тем более. Кстати, а мы не можем наладить печать на иностранных языках?

– Отчего же, можем. Вот только нам не дадут развернуться. Там хватает и своих издателей, и их поддерживает государство, как и у нас. Пустая затея.

– Значит, нам остается лишь Рустиния и колония в Новом Свете?

– На большее рассчитывать не приходится. Может быть, потом, когда твоя популярность значительно вырастет, но не сейчас.

– А что, если нам начать выпускать дешевые издания? Построить большую типографию и печатать не только мои книги, но и других авторов по самым низким ценам?

– Ты представляешь, во что это выльется?

– Думаю, что это будет дорого.

– Очень дорого.

– Но мне кажется, что это окупится и принесет если не больше, то уж не меньше прибыли. И тогда мы получим вдвое против прежнего. Подумай, сколько крестьян и рабочих попросту лишены возможности покупать книги из-за их дороговизны. К тому же не думаю, что его величество не поддержит подобное начинание. Сегодня бедноту приходится чуть ли не в принудительном порядке заставлять учиться грамоте. Но если появятся книги, доступные всем слоям общества, это послужит лишним стимулом для повышения грамотности. Людям, а в первую очередь детворе придется выучиться, чтобы иметь возможность окунуться в мир книг.

– Нужно подумать и посоветоваться. Что-то такое в твоих словах есть. Определенно есть. Слушай, а к чему все это? Или тебе просто нравится стрелять? – сменил тему газетчик, указывая на заваленный оружием стол.

Разговор происходил в саду, где Алексей устроил себе стрельбище и ежедневно тренировался в обращении с оружием. Прислуга только осуждающе покачивала головой, видя такое транжирство. Стрелял Болотин много и часто. Разумеется, здесь патроны были дешевле, чем в Новом Свете, и все же удовольствие влетало в копеечку, или скорее в гнедок, но Болотин был уверен, что оно того стоит.

Вот и в момент появления господина Коуба он как раз расстрелял очередной барабан револьвера, а перед этим было два магазина карабина. Кстати, ведя беседу, он снаряжал свой арсенал, готовясь снова подвергнуть мишени обстрелу.

– Стрелять мне и впрямь нравится, но дело даже не в этом, Хонза.

– А в чем же?

– Понимаешь, за свои не такие уж и большие годы я вдруг понял, что умение владеть оружием и обладание им вовсе не блажь, а порой вопрос выживания.

– Ты это почерпнул в своих путешествиях?

– Именно.

– И тебе приходилось убивать?

– Граница с пинкской территорией не то место, где можно этого избежать, Хонза. Всякое бывало.

– Но теперь ты в цивилизованных краях.

– Это так. Но ведь ни в чем и никогда нельзя быть уверенным. Кто знает, куда в следующий раз занесет меня судьба. Будет просто великолепно, если это умение мне никогда не пригодится. Но если случится… Лучше быть готовым, чем потом кусать локти. Тем более сегодня я могу себе позволить подобное увлечение, которое, и я на это искренне надеюсь, никогда не понадобится мне на практике.

Дверь отворилась, впустив в конторку шум типографии. Не сказать, что работа машин не была слышна и раньше. Даже качественно изготовленные двери с двойным остеклением способны лишь приглушить этот неистребимый звук. И все же этого вполне достаточно, чтобы можно было разговаривать, не напрягая голосовые связки, и без особых усилий услышать собеседника.

Коуба не выказал неудовольствия тем, что его побеспокоили. Он использовал данную конторку только для осуществления рабочего процесса. Побеспокоить здесь его могли непосредственно по делу или посыльный, если нужно было перейти в другой кабинет.

Таковой имелся на втором этаже, куда шум практически не доходил. Там владелец газеты вел переговоры, проводил деловые встречи и принимал посетителей. На том же этаже находились рабочие места главного редактора, его помощников и репортеров. Это позволяло им работать в относительной тишине. Им необходимо было сосредоточиться, а потому Коуба постарался обеспечить их отдельными каморками, где бы их никто не отвлекал. У него солидное издание, а не какая-то вшивая газетенка, где позволительны грамматические ошибки, описки и тому подобные безобразия.

Раз уж кто-то решил посетить его здесь, в небольшой конторке, непосредственно в типографии, значит, того требует дело. А дело прежде всего. Это устоявшаяся традиция, а потому никто и ни за что не осмелится беспокоить его просто так.

Не отрывая взгляда от лежащих перед ним листков, Коуба сделал неопределенный жест рукой, который означал – закрой дверь и жди. Он не любил отвлекаться во время работы. Сейчас он знакомился с гранками статьи и старался понять, насколько увлечет читателя написанное и увлечет ли вообще. Кроме стилистики, необходимо было свежим взглядом окинуть сам набор текста. Нет ли ошибок.

Все это уже проделали главный редактор и корректор. Коли уж текст прошел через них, теперь пришел его черед. Только многократная и независимая проверка одного текста несколькими людьми позволяла выявить ошибки и добиться получения того продукта, который без стыда можно подавать читателям.

Разумеется, он, как владелец газеты, мог этого и не делать, поручив все своим подчиненным. Однако он всегда придерживался неизменного правила: хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам. И потом, ему по-настоящему нравилось то, чем он занимался.

Наконец текст прочитан. Необходимые пометки и исправления сделаны. Ничего критичного, так, мелкие недочеты. Сверху ложится его подпись. Гранки перекочевывают в отдельную папку. Взгляд поднимается на посетителя… О боже!

Газетчик поспешно поднимается из-за стола, всем своим видом выражая растерянность и бог весть что еще. Визит полковника гвардии в парадном мундире, при орденах никак не может его обескуражить. Вот только не в том случае, когда на эполетах этого полковника имеется вензель его высочества Элиаша из рода Моравик, кронпринца Рустинского королевства. И этому человеку, адъютанту его высочества, он сделал неопределенный жест рукой?! Оставалось лишь удивляться, как тот вообще не взбесился и не разнес конторку этого зарвавшегося газетчика-мещанина.

– Господин полковник… – чувствуя, как на лбу выступает испарина, залепетал Коуба.

– Господин Коуба? Владелец «Плезненских ведомостей»?

– Д-да, господин полковник. Я прошу прощения. Эту конторку я использую для работы по правке гранок. Я не ожидал, что… Визитеров я принимаю в другом кабинете. Я…

– Полноте, господин Коуба. Я, как и кронпринц, предпочитаю работать в куда более скромных помещениях, нежели апартаменты, предназначенные для официальных приемов. Так что ничто не ново под луной.

– Но…

– И не стоит устраивать взбучку вашему секретарю или еще кому бы то ни было. Узнав, что вы находитесь здесь, я попросил препроводить меня сюда и не позволил поставить вас в известность. Признаться, увиденное меня искренне порадовало. Всегда приятно наблюдать за работой человека, по-настоящему знающего свое дело. Терпеть не могу выскочек и позеров. Один только этот визит позволяет сделать однозначный вывод, что ваша газета по праву является передовым изданием королевства.

– О-о, не знаю, достойны ли мы вашей похвалы.

– Мы?

– Ну да, – растерянно ответил Коуба, – я и сотрудники моей газеты.

– Вы отождествляете себя со своими работниками?

– Но… Как же иначе? Я владелец, это так. Однако каждый из работающих в этом здании вносит свой вклад. Кто-то меньший, кто-то больший, но без маленьких и неприметных глазу винтиков машина не станет работать.

– Вы мне нравитесь, господин Коуба. Определенно нравитесь. А потому дам вам один совет. Держите себя столь же достойно при встрече с кронпринцем, и его благосклонность вам гарантирована.

– Благодарю, господин полковник. При встрече с кр… – Коуба непроизвольно осекся, выпучив от удивления глаза.

– Его высочество приказал мне передать вам приглашение во дворец, а также сопроводить вас. У него появилось «окно» в полдень, и он хотел бы с вами увидеться.

– Увидеться со мной? Во дворец?

– Господин Коуба, он ваш кронпринц, будущий король Рустинии, но вовсе не небожитель, чтобы реагировать подобным образом.

– Я… я… Конечно… Да, вы правы… В полдень?.. – Коуба в растерянности посмотрел на настенные часы, стрелки которых показывали четверть двенадцатого. – Но я…

– Господи, да успокойтесь же вы. Это не официальный прием, а рабочая встреча. Достаточно, если вы будете опрятны и обойдетесь без пятен типографской краски. Поверьте, кронпринц прост в обхождении, у него вовсе нет клыков и уж тем более намерений разорвать вас, как хищник свою добычу.

Полковник, прекрасно осознавая, какое впечатление на мещанина может произвести подобная весть, держался спокойно, с достоинством и вместе с тем излучал доброжелательность. Словом, нет и намека на высокомерие, хотя он по праву мог себе это позволить.

– И еще. Надеюсь, вам не составит труда известить господина Дворжака, это приглашение распространяется и на него.

– То есть его высочество хочет видеть нас двоих?

– Именно это я и говорю.

– Но… Дело в том, что господин Дворжак предпочитает уединение и проживает в загородной усадьбе, которую арендует. При всей поспешности путь только в один конец займет не меньше часа.

– А вот это неожиданно. Отправьте за ним кого-нибудь. Надеюсь, есть те, для кого место его проживания не является тайной?

– Да, разумеется. Я немедленно извещу его о приказе кронпринца.

– О приглашении.

– А разве разница столь уж велика? – Коуба явно уже избавился от своей растерянности и быстро приходил в себя.

– Разница есть, но вы правы, она незначительна. Пока вы собираетесь, не могли бы вы попросить кого-нибудь провести мне экскурсию по вашей типографии?

– Конечно.

– И еще. У вас уже имеются первые экземпляры новой книги господина Дворжака? Отлично. Прихватите с собой четыре экземпляра. Удивлены?

– Нет, что вы. Я немедленно обо всем позабочусь.

Следующие три четверти часа были чуть ли не самыми тяжелыми в жизни газетчика. Перво-наперво он озаботился досугом ожидающего его адъютанта. Потом отправил своего секретаря за Шимоном. Не раздумывая, он вручил ему десять крон, велев нанять любого извозчика, лишь бы тот оказался быстр и лих, как сам Сатана. Когда Коуба привел себя в порядок, на его столе уже лежали заказанные экземпляры, упакованные в оберточную бумагу.

Потом был путь во дворец. Странное дело. Ему приходилось бывать в весьма пышных особняках. Он был готов поклясться, что парочка из них по величию, богатству отделки и убранства ничуть не уступали, а пожалуй, и превзошли бы королевскую резиденцию. Однако своды дворца произвели на него неизгладимое впечатление, и им едва опять не овладела паника. Но все же он сумел взять себя в руки.

Полковник не обманул, кронпринц предпочитал работать в довольно скромном кабинете со столь же неамбициозной приемной, отделанной гладкими панелями темного дерева. Никакой вычурности, хотя и великолепная работа. Вполне обычного вида рабочий стол адъютанта, правда, чуть больших размеров и, разумеется, отличного дерева и полировки, а столешница обтянута превосходным зеленым сукном. Стулья неброские, но мягкие и с удобными гнутыми спинками. Словом, здесь все было направлено не на показуху, а на комфортабельность в работе.

– Кронпринц просит вас обождать, господин Коуба. Он немного расстроен, что вы не смогли прибыть вместе с господином Дворжаком, – выйдя из кабинета, сообщил адъютант.

– Так, может, тогда он назначит другой день?

– В этом нет необходимости. Он просил вас заверить, что непременно найдет «окно» в течение дня. Прошу вас, присядьте.

Примерно через час в приемной появился и Дворжак. Секретарь просто превзошел себя, выполняя приказ своего патрона. По счастью, писатель оказался дома и не стал мешкать. Разумеется, поспеть вовремя на аудиенцию они не смогли, но тут уж их личной вины не было.

Коуба не без интереса наблюдал за Дворжаком. Какая выдержка у этого молодого человека. Видно, что он проявляет любопытство, осматриваясь, но выглядело это несколько странно. Подобным образом ведут себя посетители музея или выставки. Никакого благоговения, испытанного самим Коуба, у Шимона Дворжака не было и в помине.

Газетчик был и прав и не прав одновременно. Алексей и впрямь не испытывал особых чувств по поводу его вызова к кронпринцу. Что поделать, дитя бессословного общества, он ровно относился к таким вещам. Ну имеет человек высокий титул, ну и что с того.

Тут скорее даже наоборот, в нем сразу срабатывал защитный механизм. Чем таким особым отличается титулованная особа от него? Да ничем. Деньги? Можно без труда найти целую кучу дворян, доходы которых куда как скромнее его собственных. Совсем иное, если ты имеешь дело с умным человеком, или с лидером, или же с тем, кто способен внушить к себе уважение с первого взгляда.

Вот взять его покойного друга Сергея Варакина. Простой деревенский парень, с упрямым и даже где-то упертым характером. Он никогда не имел избытка в деньгах. Особыми талантами или умом не выделялся. Но вот уважение к себе внушал с первой встречи, потому что в нем можно было рассмотреть некий стержень.

Так что окажется кронпринц умным и прозорливым человеком, Алексей станет его уважать. Нет – на нет и суда нет. Естественно, хамить не станет, но и лебезить не будет. А лучше вообще держаться от сильных мира сего подальше. Целее будешь. Мало ли что в его высокопоставленную башку взбредет.

Хотя он и старался не подавать виду, по-настоящему его волновало только одно. Придуманная им легенда была вполне приемлема для обывателей, а вот как она покажет себя на таком уровне, куда он, собственно, никогда не стремился, это вопрос. Того, что каким-то образом стало известно о его преступлении в колонии, он не опасался. Будь так, и им занималась бы полицейская управа, но никак не кронпринц. Но лицо, допущенное к общению с представителем королевского двора, не может не вызвать интереса, хотя бы для обеспечения безопасности.

И какого черта его сюда вызвали? Интересно, а сколько лет этому самому кронпринцу? Возраст, он, знаете ли, играет немаловажную роль. Может, ему только семнадцать и он просто зачитывается романами в одночасье ставшего популярным писателя? Тоже возможно. Озаботиться же заранее и узнать возраст Элиаша было трудно. Кретин. Ладно, чего теперь-то.

Спустя примерно еще час ожидания адъютант был вызван в кабинет. В приемную он вернулся минут через пять и, встав в стороне от открытой двери, пригласил посетителей пройти. Когда газетчик и писатель прошли в кабинет, он последовал за ними.

Как и ожидалось, рабочий кабинет богатством убранства недалеко ушел от приемной. Обычно эти два помещения идут в ногу и одно обязательно соответствует другому. Конечно же кабинет был раза в четыре больше, вдоль одной из стен, под самый потолок, книжные шкафы, где кроме книг были заметны и папки с какими-то бумагами. Стол и стулья точно такие же, как и в приемной, разве только первый превосходил размерами адъютантский, а вторых было больше. На двух стрельчатых окнах прозрачные занавеси. Есть и плотные шторы, скорее всего способные погрузить кабинет в темноту, но они сейчас раздвинуты. На полу толстый ковер, скрадывающий шаги. На таком, пожалуй, и спать комфортно. Разумеется, не всем. Но Алексей, вкусивший походной жизни, вполне этим удовлетворился бы.

– Рад вас приветствовать, господа.

Кронпринцу лет двадцать пять, не больше. Хм… Есть в нем какое-то сходство с Сергеем. Такой же высокий, крепкого сложения, светловолосый. Эдакий здоровый, ядреный сибирский мужик. Хотя… Нет, фигура у него более ладная, как видно, он не чужд гимнастики и иных тренировок, призванных закалять тело.

– Ваше высочество, – одновременно произнесли посетители.

Алексей, практически профан в этикете, постарался в точности скопировать почтительный, но без раболепства поклон Коуба. Вроде получилось. Или нет? Во всяком случае, неудовольствия со стороны кронпринца нет, значит, не все так плохо.

– Не обессудьте, что мне пришлось воспользоваться своим положением и вызвать вас сюда. Но поверьте, у меня просто не было иного выхода. И кстати, виной тому поведение уважаемого господина Дворжака.

А ничего так. Вполне нормальный молодой человек, вроде пока без высокомерного апломба. Разумеется, он не бросился пожимать им руки, но, с другой стороны, приветствуя их, привстал. Разговаривает по-простому. Вот еще и жест, приглашающий присесть. Алексею, конечно, это импонирует, но беглого взгляда на Коуба достаточно, чтобы понять – тот находится на грани паники. Все же сословное общество – это нечто. Алексей однажды был свидетелем того, как Хонза легко и с достоинством вел беседу с графом. Но королевская семья – это все же иная ипостась.

– Простите, ваше высочество, но что в моем поведении могло вызвать ваше неудовольствие? – произнес Алексей.

– Разве я говорю о неудовольствии?

– В таком случае, чем моя скромная персона могла вызвать ваше любопытство?

– Хм… Дворжак… Фамилия, как и имя, рустинские, но ваш акцент… Я даже не возьмусь определить, к какому региону можно его отнести.

– Крестовые горы на берегу Срединного моря.

– Да уж, задачка. Насколько мне известно, исторически сложилось так, что там просто великое множество различных народностей, как и языков.

– Совершенно верно, ваше высочество. Например, мой народ уживается в селении в одной из многочисленных высокогорных долин. Фактически только семь семей, а общая численность не превосходит трех сотен человек.

– И что за народность?

– Русские.

– Никогда не слышал.

– Ничего удивительного. Насколько мне известно, даже жители гор не знают всех поселений, а остальные… Ну кому интересны бедные и ничем не примечательные, за исключением гибельных скал и ущелий, места. Там до сих пор живут сами по себе, и ни одно государство не зарится на данную территорию.

– Да, мне знакома ситуация с Крестовыми горами, где берега настолько опасны, что нет ни одной сколь-нибудь пригодной гавани. Бедные народы, живущие в средневековье.

– Все именно так, ваше высочество. Впрочем, возможно, что-то и изменилось.

– ?

– Я покинул родные места около пятнадцати лет назад. Так уж сложилась судьба.

– Было бы интересно послушать вашу историю, господин Дворжак.

– Да мне в общем-то и рассказать нечего, хотя на мою долю и досталось приключений с избытком. Если коротко, то представители враждебного рода попросту захватили меня, когда я необдуманно отдалился от нашего поселения, и продали в рабство. Мне тогда только двенадцать было. Я кочевал из одного селения в другое, пока меня не купил торговец из Садана. По дороге мне удалось бежать. Я попал на один из кораблей, который по счастливой случайности направлялся в Новый Свет. Так я оказался в Новой Рустинии. Потом был бродяжкой. Когда подрос, то решил, что нужно как-то устраиваться в этой жизни, и записался вольноопределяющимся на границу. После службы получил гражданство. Но это известная практика в Новой Рустинии.

Кронпринц согласно кивнул, ему было известно об этом.

– После армии, – продолжил Алексей, – бродил по приграничной территории, батрачил, нанимался охранником. Словом, жил как придется и понемногу копил деньги. Однажды мне повезло. Когда отбивали очередное нападение пинков, я подстрелил воина, и на его шее было ожерелье, где присутствовали не только клыки и когти, но и стеклянные бусины. Две из них оказались алмазами.

– Никогда не слышал об алмазах в Новом Свете, – встрепенулся кронпринц.

– Я тоже, ваше высочество. Но это были не алмазы в чистом виде, а серьги. Вероятно, этот дикарь снял их с ограбленной дамы, но, не зная истинной ценности, повесил на свое ожерелье. Собственно, именно по этой причине я и не выбросил их, предположив, что смогу получить за них пару сотен крон. Серьги потянули на весьма приличную сумму. Подозреваю, что меня здорово надули, но и этого для меня было с избытком. Потом на моем пути повстречался разорившийся игрок на бирже, который сумел увеличить мое состояние и сам вылезти из долговой ямы. Я уж посчитал, что моя жизнь наладилась, но у бедолаги случился сердечный приступ. Мне опять пришлось менять свой образ жизни, так как в биржевых операциях я ничего не смыслю, да и делец из меня не выйдет. Вот я и решил начать с того, чтобы посетить Старый Свет.

– Но вы производите впечатление образованного человека. Иначе просто не может быть, если вспомнить ваш роман.

– Ну а чем мне было заниматься, пока деньги зарабатывал другой? Вот я и подвизался читать, найдя это занятие весьма привлекательным. Так что все мои познания весьма поверхностны. Мне всегда говорили, что я хороший рассказчик, и я решил попробовать себя на этом поприще. Признаться, больше оттого, что во время путешествия через океан мне просто нечем было заняться.

– А как насчет слухов о том, что вы вложили свои деньги в издание вашей книги?

– Это правда, и это был риск с моей стороны, который, к моей радости, увенчался успехом.

– А если бы нет?

– Я давал кое-кому почитать свою рукопись еще на корабле, и оценка была довольно высокой. Поэтому шансы на успех все же были. Разумеется, я проявил самоуверенность, но не на пустом месте. И потом, всего лишь пять лет как я из перекати-поля превратился в респектабельного господина, так что не пропал бы. К тому же я вложил в это не все деньги, оставив некий запас на черный день.

– И все же вы рисковали.

– Несомненно. Но иначе у меня ничего не получилось бы. Кто я такой, чтобы тягаться с маститыми и именитыми писателями? Узнать, могу ли я иметь успех, можно было, только лично профинансировав это предприятие.

– А к чему такая таинственность?

– Согласитесь, что любопытство это серьезный стимул. Вот, например, многие ли маститые писатели были удостоены чести оказаться у вас на приеме?

– Да уж, здесь сложно вам возразить, – не сдержавшись, улыбнулся кронпринц Элиаш. – И кстати, возможно, вы и не делец, но хватка у вас есть.

– Благодарю, ваше высочество.

– А как так получилось, что вы иностранец, а имя и фамилия вполне рустинские?

– Просто при оформлении паспорта мои данные записали на рустинский манер. Раз уж я решил связать свою жизнь с Рустинией, это показалось мне логичным. – Это тоже была обычная практика, которая не могла вызвать особого удивления кронпринца.

– Вы уж не обижайтесь, господин Дворжак, но я не любитель современной литературы. Мне ближе все же классики. Поэтому вашу книгу я прочел, наверное, один из самых последних. Однако не могу сказать, что она меня не заинтересовала, в частности в плане развития флота. Хотя многие и утверждают, что это всего лишь дорогие игрушки, но флот королевству жизненно необходим.

– Вас заинтересовали подводные лодки, ваше высочество?

– Многие считают это баловством еще большим, чем надводные корабли.

– Но насколько мне известно, подводные лодки уже поступают на флот.

– Их можно пересчитать по пальцам, причем одной руки, а их эффективность… Ваша «Косатка» просто фантастична. Если бы Рустиния имела хотя бы десяток таких кораблей… Отчего вы взялись писать именно об этом?

– Потому что идея витает в воздухе. Ее просто не могут рассмотреть. Да и пути решения, отличаясь оригинальностью, на мой взгляд, ошибочны.

– Вот именно ваш взгляд меня по-настоящему и заинтриговал. Собственно, именно поэтому я и взялся за чтение. Вы действительно считаете, что изложенное вами имеет право на существование? Многие ученые откровенно высмеивают ваш роман и ваши взгляды.

– Это одна из причин, почему я не желаю появляться на публике. Вступать в спор с маститыми учеными мне, человеку, не имеющему даже нормального начального образования… Меня распнут и выставят на всеобщее обозрение в самые кратчайшие сроки.

– Признаться, я полагал, что вы все же имеете неплохое образование или общались с каким-нибудь непризнанным гением, потому как книга написана весьма толково.

Было понятно, что кронпринц имеет в виду техническую составляющую романа. Подводные лодки, даже те, что состояли на вооружении, на сегодняшний день представляли собой поделки очумелых ручек. Разумеется, на взгляд Алексея. Технические возможности для того, чтобы создать нечто более эффективное, имелись, но пути решения этой задачи были самыми замысловатыми. Одни лодки приводились в движение мускульной силой, другие с использованием машин и сжатого воздуха, были и с электрическими движителями. Но все это было весьма маломощным и неспособным преодолеть хоть сколь-нибудь большое расстояние, и уж тем более не приходилось говорить о скорости, которая в лучшем случае измерялась парой мер[7]. Максимальная же глубина, доступная им, не превышала и десятка метров.

Как видно, Элиаш посчитал, что господин Дворжак разбирается в этом вопросе и может предложить какой-то конкретный, хотя и необычный путь решения. Однако, к своему сожалению, обнаружил, что имеет дело с обычным мечтателем. Он был разочарован. Это стало заметно, едва Алексей начал излагать свою легенду. Человек ниоткуда и, как выяснилось, никто. Пустышка.

Не сказать, что это смутило Болотина. Да, он хотел оставить после себя след. Мало того, взявшись за роман, он надеялся не только прославиться в мире Глобуса, но еще и оставить некое послание, на случай если контакт с Землей все же состоится. Но, видя, как поменялось к нему отношение наследника короны, он вдруг закусил удила. Какого черта! Да, он не ученый, но и не пустышка! Йок макарек! Присказка Сергея сама собой всплыла в мозгу, и он приосанился, приняв самый решительный вид.

– Не спешите разочаровываться, ваше высочество. Я конечно же не имею специального образования, но, как утверждали многие мои знакомые, обладаю интересной способностью видеть очевидные вещи, на которые никто не обращает внимания. Пусть мне не под силу решить технические вопросы, но я могу безошибочно указать направление. «Косатка» – это фантастика, на сегодняшний день это так. Но кто сказал, что это невозможно? Разумеется, получение практически неиссякаемого источника энергии за счет некоего минерала, который капитану Некто удалось обнаружить в кратере вулкана, – это чистой воды вымысел. Нельзя утверждать, что подобное невозможно в далеком будущем, но в ближайшую пару сотен лет это точно неосуществимо. Но ведь на эту проблему можно взглянуть и под другим углом и в несколько упрощенном виде.

– То есть у вас все же имеется какая-то идея?

Было заметно, что кронпринц спрашивает больше из-за желания продолжить беседу, а не по-настоящему заинтересовавшись словами Алексея. Болотину было непонятно, отчего тот тянет время, но решил воспользоваться ситуацией.

– Скажем так, я вижу некую принципиальную схему подводной лодки. Если вам это интересно…

– Извольте.

– Вы позволите воспользоваться листком бумаги и карандашом?

– Пожалуйста.

Алексей быстро нарисовал нечто похожее на сигару и разделил ее на несколько частей. После чего приступил к пояснениям:

– Итак, что имеет место сегодня? Лодки погружаются под воду посредством заполнения цистерн водой. Всплытие осуществляется путем откачки воды из цистерн помпами.

Утвердительный кивок явно заскучавшего кронпринца. Адъютант, находясь за его спиной, позволил себе даже легкий зевок, прикрыв рот ладонью. Алексей немного запаниковал и хотел было отказаться от своей затеи, но набычился и продолжил:

– Если в лодке расположить резервуары со сжатым воздухом, то при открытии клапана он сам вытолкнет воду из цистерн и лодка всплывет, так как давление в резервуарах превысит давление воды. Экономятся силы и время. Разумеется, чем глубже погружение, тем больше должно быть давление. Это первое, что я вижу. Далее, относительно движителя. В романе я описываю электрический двигатель. Сегодня подобное применяется, однако заряд аккумуляторов небесконечен, а потому запас хода весьма мал. В романе вместо аккумуляторов я применяю неиссякаемый источник питания, но в реальности такое невозможно. Во всяком случае, пока. На мой взгляд, выход достаточно прост. К примеру, вот в этом отсеке располагается двигатель внутреннего сгорания, какой не важно, это детали. Главное, что ему не нужны топки и паровые котлы. Далее, вот здесь отсек, где располагается электрический двигатель, способный работать в двойном режиме – непосредственно как электромотор и как генератор. А вот здесь большие аккумуляторы. Когда лодка идет в надводном положении, она использует двигатель внутреннего сгорания, который одновременно заряжает аккумуляторы посредством электромотора в режиме генератора. Когда лодка погружается, в дело вступает электродвигатель. В надводном положении конечно же скорость хода будет значительно выше, чем в подводном, но запас хода увеличится в разы.

– Но на сегодняшний день эти газовые, угольные и бензольные двигатели весьма слабы, чтобы справиться с подобной задачей. А электромоторы, способные работать в двух режимах, и вовсе не существуют, – возразил кронпринц.

– Ваше высочество, я только говорю о том, что такое возможно. Пути решения мне, разумеется, неизвестны, но ведь и паровые машины когда-то были куда слабее сегодняшних. А что касается электромоторов двойного назначения, то, на мой взгляд, их никто не разрабатывает ввиду отсутствия спроса на подобные изделия.

– Но размеры такого корабля должны быть сопоставимы с вашей «Косаткой», и даже больше. Ведь в романе вы не рассматриваете такой вопрос, как запас топлива.

– Уверяю вас, размеры получатся куда скромнее, а вот насчет отдельных рабочих кабинетов, просторной библиотеки, отдельных кают и огромных иллюминаторов, способных сдерживать давление забортной воды, придется позабыть. Там будет очень тесно, и скорее всего для экипажа останется очень мало места. Люди будут буквально на головах друг у друга, команда вряд ли превысит пару десятков человек, и каждый из них должен будет владеть не одной специальностью. Но разве это может быть интересно читателю?

– Но получить большой запас хода все одно не получится.

– Как говорится, все познается в сравнении. Конечно, «Косатка» – это великолепно, но если отталкиваться от сегодняшних реалий… – Алексей даже выставил перед собой руки, подражая чашам весов.

– Боюсь, ученые мужи с вами не согласятся и найдут множество доводов против, – задумчиво покачав головой, произнес откинувшийся на спинку стула кронпринц.

– Ваше высочество, человечество не так давно начало строить железные дороги, всего-то лет тридцать прошло, хотя первые паровозы появились чуть не сто лет назад, – пылко возразил Алексей, подаваясь вперед. – Их изобретателям тоже не верили, и вполне себе маститые ученые драли глотку, доказывая бесперспективность и невозможность… Но что мы видим сегодня?

– В то время металлурги были не в состоянии удовлетворить потребности, и промышленная база была не столь совершенна.

– Если бы правители видели в этом выгоду и перспективы, то не думаю, что это их остановило бы. Но они верили выводам именитых ученых. Сегодня строительство железных дорог в Новом Свете обходится весьма дорого, но они строятся, неся прогресс на дикие территории. Я сам наблюдал, как меняется жизнь с их появлением. Никакого сравнения с тем, что было буквально несколько лет назад. А происходит это по той причине, что правительства видят в этом необходимость для дальнейшего развития. И разве не появление первых железных дорог подстегнуло промышленность, выведя ее на новый уровень?

– Значит, вы уверены, что вот такая схема будет работать? – Не меняя позы, кронпринц взглядом указал на исчерченный листок на своем столе.

– Абсолютно. Я скажу больше. Тот, кто сегодня начнет рассматривать именно такую схему, впоследствии опередит остальных. Разумеется, если будет постоянно развиваться, а не удовлетворится достигнутым. Если разработки будут проводиться не энтузиастами, не способными подкрепить свои идеи денежными средствами, а под контролем и при финансовой поддержке правительства, то результат, несомненно, будет.

– Предполагаю, что это будет весьма дорогой проект. Здесь потребуется множество разработок в различных областях.

– Да. А еще будут неудачи, разочарования и даже гибель людей. Но опять-таки это только мой взгляд на будущее. Ничем не подкрепленный, кроме моего видения. Но… Мы с вами достаточно молоды, а потому еще увидим, что прав был именно я.

Убежденность Алексея вроде бы оказала какое-то влияние на кронпринца, и в его взгляде появилась задумчивость. Что же, если слова писателя упадут на благодатную почву, то Рустиния вполне имеет шансы избежать роли аутсайдера в строительстве подводного флота.

Болотину нравились рустинцы. Чем дальше, тем больше он видел их схожесть со славянами, а потому ему было бы приятно, если это королевство будет в числе лидеров. Уже сегодня здесь наблюдались высокие темпы развития практически во всех областях, что в условиях абсолютной монархии говорило о весьма дельном правителе. Судя по тому, что Алексей мог вынести из их разговора, наследник ничем не уступит королю, а значит, и при последующем правлении королевство ждет неуклонное движение вперед. При счастливом стечении обстоятельств это около пятидесяти лет в условиях бурно развивающейся промышленности и все новых открытий. Не так уж и плохо.

– Отчего же вы тогда не описали свою «Косатку» более приближенно к тому, что сейчас поведали мне? – внимательно глядя на собеседника, поинтересовался кронпринц Элиаш.

– Потому что тогда капитану Некто как минимум потребовалось бы судно, способное обеспечить его топливом, и оно должно было бы повсюду его сопровождать. Но и его цистерны не бездонны. Ну и где бы они пополняли запасы топлива? И потом, укажи я это, ученые мужи накинулись бы на меня с не меньшим пылом и жаром. А еще… Это реальное и перспективное направление, и за эту идею мог ухватиться какой-нибудь прозорливый ум. Не факт, что у него что-нибудь получилось бы, но ведь это нельзя просто так отметать.

– Но мне вы об этом говорите.

– Я подданный рустинской короны, ваше высочество, а вы наследный принц. По-моему, различие между озвучиванием идеи на весь свет и вам весьма существенно.

– Я вижу, что вы прямо-таки убеждены в своей правоте.

– Я – да. Но вот поверите ли вы в мои бредни, решать вам.

– А эти ваши самодвижущиеся мины?

– И это вполне реально, ваше высочество. И даже на современном уровне развития техники. Двигатели, работающие от сжатого воздуха, уже используются на нескольких образцах подводных лодок, и далеко не только в Рустинии.

В этот момент в дверь постучали, и кронпринц, прервав беседу, позволил новым посетителям войти. При этом он бросил укоризненный взгляд на адъютанта, в ответ тот виновато вздохнул. Впрочем, Алексей без труда уловил, что наказания за свой проступок он отчего-то не ожидает. С другой стороны, кто мог осмелиться потревожить кронпринца, не дождавшись предварительного доклада его адъютанта? Уж точно тот, кто не боялся вызвать неудовольствие наследника короны.

А это еще что за делегация? Нет, судя по возрасту, это не дети принца. Но тогда… Однако! Если за пределами королевского дворца станет известно об этом событии, то популярность Шимона Дворжака взлетит до небес. Очень многие представители высшего света захотят или будут вынуждены прочесть его роман, чтобы в беседе с членами королевской семьи быть как минимум в теме. И так по ниспадающей, ведь круг их общения не ограничивается королевским двором.

Алексей бросил мимолетный взгляд на газетчика и по огоньку в его глазах понял, что не ошибся. Вот у кого была по-настоящему деловая хватка, так это у Коуба. Он конечно же предполагал нечто подобное, когда ему сказали прихватить четыре экземпляра только что напечатанной книги, но лишь сейчас осознал, насколько удачно все складывалось. Алексей же, признаться, не обратил особого внимания на сверток в руках компаньона.

В кабинет вошли трое. Белокурая девушка лет восемнадцати, в легком бледно-розовом платье с завышенной талией, что сейчас были в моде. И два подростка, лет четырнадцати и пятнадцати, светловолосые, как и все представители королевской семьи, кроме выделяющейся на общем фоне матери. Та как раз была темноволосой, а вот король… силен мужик, если все детки удались в него. Впрочем, возможно, и не все, насколько знал Алексей, в настоящий момент в королевской семье здравствовали шестеро из десяти детей, остальных призвал Господь. Ну не могли они быть никем иным. Уж больно похожи.

Девушка сделала книксен, задержав взгляд сначала на Коуба, а затем переведя его на Алексея. Было видно, что ей пока не понятно, кто из них кто, но она прекрасно владела собой и не подавала виду. Чего не скажешь о ее братцах – те смотрели во все глаза, попеременно переводя возбужденные взгляды с газетчика на писателя и обратно, силясь понять, кто из них является желанной добычей, а кто просто довеском.

– Господа, вот, собственно, основная причина, из-за которой я вас побеспокоил, – заговорил кронпринц, обращаясь к Болотину и Коуба. – Сестренка, не стоит метать в меня молнии. Ни капли лжи, ведь именно ты была инициатором этого приглашения. Все-все, больше не буду. Господа, я прошу прощения за задержку, но так как мне не удалось заполучить вас во время перерыва в их занятиях, то пришлось ждать окончания следующих.

В этот момент кронпринц сразу же вырос в глазах Алексея на две головы. Быть обремененным обязанностями, которыми все больше с каждым годом нагружал его отец, и вместе с тем оставаться просто любящим старшим братом… Это показатель. Очень хороший показатель. Если он все еще не растерял в себе человеческое и способен ради семьи порой отложить дела и в то же время вроде как не позволяет детям расслабиться, то это говорит о многом.

– Итак, мои дорогие, разрешите представить. Господин Коуба, владелец газеты «Плезненские ведомости», кстати, первой, которую вы начали читать. – Выразительный взгляд на подростков. – И господин Дворжак, тот самый писатель, который осмелился нарушить ваш распорядок и книги которого вы читаете даже под одеялом, при помощи фонарей.

Но замечание по поводу нарушения распорядка дня парнишек ничуть не тронуло, а ведь именно к ним и относилось. Вряд ли девушке приходилось прибегать к подобным ухищрениям. Подростки во все глаза разглядывали такую диковинку, как «тот самый Дворжак», словно стараясь как можно четче запечатлеть его образ.

Хм… Что это? Да-а, прежде избытком внимания Болотин не был избалован. Вон как полыхнули щеки. Ну прямо рустинская красна девица. Лисель, почувствовав неловкость объекта внимания, отвела взгляд, а вот парнишки ничего не замечают, прямо пожирают глазами своего кумира.

– Моя сестра Лисель, младшие братья Алодж и Винк. Должен вас разочаровать, господин Дворжак, но Далибора ваша книга ничуть не заинтересовала, хотя он и пытался последовать примеру братьев, – между тем продолжал кронпринц, – но не отчаивайтесь, возможно, дело в том, что ему всего двенадцать.

– Боже упаси, ваше высочество.

– Вот и замечательно. А теперь уж простите, но я отдаю вас им на растерзание. Нет-нет, оставайтесь здесь, мне будет интересно понаблюдать, а там, глядишь, и сам чем-нибудь поинтересуюсь…

Беседа продлилась часа два. И если за это время принцесса задала всего пару вопросов, то принцы выстреливали вопросы со скоростью пулемета. Он пока не был изобретен, но, глядя на этих ребят, можно было составить представление о его скорострельности.

Они еще не прочли «Таинственный остров», будучи знакомыми только с главами, напечатанными в газете, но уже жаждали узнать о планах писателя. Алексей хотел было сохранить тайну, но, когда увидел, что взгляд Лисель также полон любопытства, все же немного рассказал о новой работе под названием «Дети капитана Гургута». Разумеется, в общих чертах, что не раскрывало сюжета, а, напротив, разжигало интерес.

Для работы над этой книгой ему пришлось обратиться за консультацией к одному морскому офицеру, уже надежно пришвартованному к берегу. Тот многое порассказал, конечно, не бесплатно, но его жизненный опыт должен был оживить повествование. Пока были написаны только первые две главы, но работа, как всегда, шла усиленными темпами. И это несмотря на то, что приходилось много времени уделять изучению различных справочников и атласов.

В конце беседы состоялось вручение каждому из почитателей по экземпляру новой книги, еще не появившейся в продаже. Не обошлось и без автографов, а также обещания непременно лично доставлять первые экземпляры новых романов. К немалому удивлению Алексея, один из экземпляров пришлось подписать кронпринцу. Интересно, тот тоже увлекся новомодным писателем или сделал это лишь из солидарности с братьями и сестрой?

– Господин Коуба, я думаю, вам не составит труда написать статью в вашей газете по поводу произошедшего здесь? – когда дверь за их высочествами закрылась, вновь заговорил кронпринц.

– Если только мне будет позволено, ваше высочество.

– Считайте, что разрешение уже получено, но прежде, чем статья появится в газете, я хотел бы с ней ознакомиться. Когда прислать курьера?

– Статья будет готова через два часа после моего отбытия, ваше высочество.

– Однако.

– Иначе мне никак не поспеть в утренний номер.

– Понимаю вас. – Взгляд на адъютанта.

– Все будет исполнено в точности, ваше высочество, – четко, по-военному ответил полковник.

– Замечательно. Господин Коуба, исполните мою просьбу. Не упоминайте в статье о нашем разговоре относительно подводных лодок.

– Как скажете, ваше высочество.

– Замечательно. Господа, не смею вас больше задерживать.

Хм… Интересно, кронпринц действительно всерьез задумался над его словами или только старался быть вежливым? Ладно, какая, собственно, разница. Алексей взялся с таким энтузиазмом доказывать свою правоту вовсе не из желания перевернуть с ног на голову программу развития рустинского флота, а просто не хотел выглядеть в глазах кронпринца пустышкой-мечтателем. По большому счету Сергей тогда в лесной избушке был прав – они не годятся в сотрясатели мира. Так что пустое все это. А вот свой след в истории Глобуса он, наверное, все же сумеет оставить.

– Собеслав, как ты находишь нашего писателя? – откинувшись на спинку кресла и сложив руки лодочкой перед подбородком, поинтересовался кронприц у своего адъютанта.

Если бы сейчас его увидела матушка, то наследнику короны, двадцати пяти лет от роду, непременно досталось бы за этот жест. Сколько она ни билась, сын так и не избавился от своей привычки. Король должен владеть собой безукоризненно и в любой ситуации. А его привычка тут же выдавала глубокую задумчивость кронпринца. Впрочем, Элиаш уже давно следил за собой при посторонних, позволяя себе расслабиться только в узком кругу. Но матушка была ярой сторонницей того, что у королей нет и не может быть друзей – лишь подданные и союзники. Первые – до гробовой доски, другие – пока они выгодны.

– Обычный фантазер, – удивляясь тому, что кронпринц всерьез задумался над словами Дворжака, ответил полковник Войнич.

– Не скажи. Он говорил так убежденно, словно точно знает, о чем ведет речь.

– Возможно, именно эта убежденность в своей правоте и делает его столь популярным. Кстати, ты как, и эту книжку прочтешь?

– Я просто буду вынужден так поступить, как и с первой, – вздохнул Элиаш. – Не хочу, знаешь ли, в глазах братьев и сестры выглядеть эдаким невеждой. Заметил, как загорелись глаза этого газетчика, когда он понял, что один из экземпляров должен достаться мне?

– Это трудно было не заметить. Делец.

– Напрасно иронизируешь. Именно такие дельцы, с мертвой хваткой и живым умом, являются движущей силой прогресса. Сейчас весь мир словно взбесился, и то государство, где будет мало вот таких предприимчивых личностей или их начнут душить, непременно окажется на обочине. Кстати, Валенсия начинает сдавать свои позиции именно из-за того, что не позволяет своим дельцам развернуться во всю ширь. Вот только гордые ланы[8] никак этого не хотят понять. Впрочем, как и наши дворяне. Но мне казалось, что в ближайшем окружении моего отца, как и моем, таковых нет.

– Я прекрасно понимаю их необходимость. Просто мне претит их беспринципность, постановка во главу угла прибыли и привычка большинства из них идти по головам и готовность напасть друг на друга.

– Касаемо последнего дворяне не так уж далеко ушли от них. А в остальном… Конкуренция – выживает более сильный, изворотливый и предприимчивый. Да, их образ мышления нам принять трудно, но сегодня без них просто не обойтись. Время не стоит на месте.

– Эдак мы еще и до конституции договоримся, – не удержавшись, хмыкнул адъютант.

– Не хотелось бы, – вполне серьезно ответил кронпринц, – но, как говорится, не спеши зарекаться. Время покажет. Слушай, а подбери-ка мне несколько молодых, неглупых морских офицеров, из тех, которых относят к беспокойным натурам. И… поменьше смотри на характеристики их командиров, больше на отзывы сослуживцев.

– Подводные лодки?

– Посмотрим. Может, все же не такие уж и глупости говорил тут господин писатель.

– О Дворжаке навести справки?

– А смысл?

– Ну вдруг он не тот, за кого себя выдает.

– Я даже не сомневаюсь, что он тут наврал с три короба.

– Тем более.

– Оставь. Человек ниоткуда и никто, которому выпал шанс найти занятие по сердцу и прославиться. К тому же пишущий вполне патриотические романы. Пусть его и дальше пишет.

– Но если…

– Нет никаких «если». И быть не может. Предвидеть, что его личность сможет заинтересовать членов королевской семьи настолько, что его пригласят во дворец, чтобы подослать к нам шпиона? Ну и что он может выведать? Ведь его никто не жалует придворным чином и не собирается, уверяю тебя. А его вранье… Согласись, если он станет рассказывать о том, что все время провел как червь, читая книги, и никогда не участвовал ни в какой авантюре, а скорее всего так и есть, то его образ несколько померкнет. Пусть он сам и говорит, что не имеет деловой хватки, таковая у него есть, и его таинственность яркое тому подтверждение. Только в романах можно разбогатеть вот таким случайным образом.

– Тогда он может оказаться преступником.

– Если это так, то тем более это не должно никоим образом всплыть. Еще чего не хватало – даже косвенно увязать его с нашей семьей. Об этом нужно было думать раньше. Хотя… Эти бесята не оставили мне времени. Так что пусть идет как идет. К тому же он и впрямь хороший рассказчик. Если это заметил даже я, человек не питающий интереса к авантюрным романам, то это так и есть.

– Ну а если что-то всплывет?

– Тогда ты это опять утопишь. Причем на недосягаемую глубину. Разумеется, если он сам не начнет делать глупости. Ну да будет время – будет пища.

Глава 3

Вылазка

– Принимай конец.

– А ты про какой конец-то?

– Вот же народ! Я тебе что, баба, что ты тут решил своим хозяйством потрясти?

– А неплохо бы, знаешь. Мы тут уж совсем одичали.

– Ты швартовы принимать будешь?

– Так ты же про конец.

– Нам что, дальше по реке пройти?

– Да кати. Нам какая с того печаль? – Парень, откровенно издеваясь, даже подбоченился, чтобы лишний раз подчеркнуть, насколько ему безразлично, причалит пароход или пройдет мимо.

– Хват, может, успокоишься и наконец сделаешь свою работу?

– Дык, капрал, он тут про какие-то концы вещает, а про какие – не говорит, – продолжал ёрничать Хват.

Сергей хотел было надавить, но передумал. Парень явно тяготился воинской службой, но в бою действовал всегда четко и быстро. Впрочем, какая она у них воинская. Так, что-то похожее, и то по большей части из-за попавших в черные шевроны армейцев. Те просто организовали нечто уже привычное, хотя да, приказы командиров выполнялись, особенно в части, касающейся боевой обстановки. Но в отсутствие явной угрозы и при выполнении повседневных работ… Тут никто особо не наседал, и наказания ожидать не приходилось. Правда, это не относилось к капитану и сержанту Грибски. Эти проволочек не любили.

Ну скучно парню, вот и куражится. Три месяца в условиях ежедневной опасности и потери боевых товарищей. За это время застава Паюла успела потерять шесть человек убитыми и четырех тяжелоранеными, которых с проходящими купцами отправили в крумлский госпиталь. Легкораненых в потери никто не записывал, и в случае нападения они неизменно занимали позиции согласно боевого расчета, даже если действовала лишь одна рука.

Не то место и слишком мало личного состава, чтобы кому-то давать привилегии. Оно бы отправить их на излечение, но тут всплывали сразу два обстоятельства. Первое – черным шевронам с легкими ранениями эвакуация была не положена. Второе – сами шевроны не торопились в Крумл. Все просто. В зачет срока шло только то время, что они провели на заставе, а не общее время пребывания в штрафниках. Ну и кому не хочется, чтобы срок миновал побыстрее?

– Это тебе доподлинно сержант Грибски пояснит, а гарнизон добавит, – все же охладил веселящегося напропалую Хвата Сергей. – В последней депеше говорилось, что на этом пароходе нам продовольствие забросят, уже забыли, когда в последний раз хлеб ели, сухари и те вышли.

– Ну чего глядишь, бросай свой конец, если он у тебя такой длинный.

Угу. Сержант – это серьезно. Работ все еще в избытке. От прежнего темпа, когда наблюдался настоящий аврал, отказались. Сейчас все больше заняты устройством ловушек и внутренним обустройством. Но для этого были введены плановые работы. А вот за какой-то проступок сержант мог устроить и внеочередной наряд на работы.

Хорошо хоть принцип строевых частей, когда из-за одного мог пострадать весь десяток, а отделение уж точно, здесь не практиковали. Не та обстановка. Провинился – отрабатывай. Здесь ведь вместо того, чтобы вставить ума бузотеру, могут и на дыбы подняться. Публика та еще. Ну и не стоит сбрасывать со счетов то обстоятельство, что в гарнизоне недоставало трети личного состава, да и легкораненые те еще работники. Поэтому больше одного отделения на работах никогда не задействовали.

Поначалу такое положение Сергея несколько напрягало. Впрочем, как и остальных бойцов. Мало того, гневные депеши через купцов поступают, с недвусмысленными угрозами – дескать, если не организуете патрулирование местности и не обезопасите свой участок, то срок очень даже может увеличиться.

А как тут организовать патрулирование, когда сил едва хватило на то, чтобы отбиться и кое-как отстроить заставу. Да и потери продолжали расти, а пополнения никакого. Вон вчера ночью какой-то паразит пустил стрелу в неудачно высунувшегося часового на вышке. Убить не убил, но руку поранил. Теперь носит ее на перевязи, толку от него чуть, только при открытом нападении и задействуешь. Но арачи уж образумились, нахрапом больше не налетают, шевроны отучили их от этой дурной привычки. Но зато стали нападать из засады. Чуть не каждую ночь подкрадываются.

Как выяснилось, причина отсутствия пополнения до банальности проста. Нет, в Новой Рустинии не перевелись ни совершившие воинские преступления, ни висельники, ни те, кто пожелал пребывание на каторге заменить службой на границе. Когда в гарнизоне начала назревать буза (не слепые же, видят, что их слишком мало и очередное нападение может оказаться последним), капитан решил все же объяснить ситуацию.

Две заставы были вырезаны подчистую. Не выжил никто. Пленных не брали. Всех кончили на месте. Над теми, кто попал в руки живыми, вволю покуражились. Да и третьей, ближайшей к Крумлу заставе досталось изрядно. Так что все подкрепления, какие смогли наскрести, направили на обустройство погибших застав – первые гарнизоны там и сделать-то, считай, ничего не успели, – а также на пополнение третьей заставы.

Паюла оказалась исключением и не только выстояла, но и заметно укрепилась. Мало того что теперь может выдержать нападение, так еще и причал оборудовали для пароходов-одиночек. Далеко не все ходили с баржами. Тем как раз причал без надобности, уткнутся в берег баржей, и порядок. По Мраве ночами старались не ходить, все же опасен, извилист и изменчив фарватер этой реки. Настоящих ее знатоков, хорошо изучивших ее характер и способных к ночным переходам, по пальцам одной руки пересчитать можно.

Как-то пытались выставлять бакены с колоколами, да довольно быстро отказались от этой практики. Пинки, они, конечно, дикари, но не тупицы. Или уберут бакены, или перетащат их так, что судно на мель выскакивает. А тогда только на свое счастье и надейся. Удастся отбиться, пока какой другой пароход не появится и не поможет, – повезло. А нет – так конец один. Вот и приходится вставать на якорь до рассвета. Раньше все больше вдали от берега, а когда появилась застава, так под ее стенами. Случись нападение – сумеют помочь. Все же частокол возвышается не так далеко, метрах в семидесяти от кромки. Это куда лучше, чем оказаться в одиночестве посреди реки.

Бойцы обратились было к капитану: мол, безопасную стоянку купцам обеспечиваем, пусть в благодарность отдариваются. Но командир охладил их пыл. Конечно, поделятся, но если стукнут наверх, то и срок легко может увеличиться. Словом, не тот случай, когда они могут диктовать условия, вот если купцы сами что предложат, то дело иное. А кому не нравится такое положение, могут валить на все четыре стороны, он за ними гоняться не станет.

Ага. А чего ему гоняться. Он просто отпишет донесение, там уж другие на след встанут. Кстати, были прецеденты, правда, на других заставах. Доподлинно неизвестно, удалось беглецам выжить или их косточки растащили падальщики, – просто пропали без вести. Но с шевронами особо не заморачивались – объявили в розыск, и все дела. Найдутся останки, тогда и розыскные листы отзовут, и амнистируют посмертно, а так – дезертиры.

Понятное дело, что и в строевых частях были без вести пропавшие. Всех подряд в дезертиры не запишешь – только если факт дезертирства не оставляет сомнений. Но то в строевых частях, шевроны – иная ипостась.

Хват ловко поймал конец линя с мешочком, набитым песком, затем вытянул массивный швартов и накинул петлю на торчащий конец бревна. Покончив с этим, он опять подбоченился и нагло уставился на матроса, безнадежно махнувшего на него рукой и вернувшегося к своим обязанностям.

Шкипер на судне, может, и не был знатоком Мравы и Изеры, раз уж решил встать на ночевку, но дело свое все же знал хорошо. Не прошло и десяти минут, как пароход был надежно пришвартован к бревенчатому причалу. По высоте тот, понятное дело, не соответствовал и был ниже верхней палубы, но этот недостаток легко решался посредством трапа, который не замедлили установить.

К удивлению встречающих, первым ступившим на него был не член команды, а тяжело передвигающийся солдат с нездоровым, желтым оттенком лица. При виде его Сергей удивленно присвистнул. Три недели назад этого солдата с ранением в живот отправили в Крумл. Думали, не выживет, а оно вон как, ковыляет потихоньку. Вот только что же он, еще не оправившийся, вернулся-то?

– Привет, Павол. Ты как здесь? – не скрывая своего любопытства, поинтересовался Сергей.

А чего, собственно, не удивляться, если даже последнему тупице ясно, что ему до выздоровления – как до Крумла на карачках. Поторопились выписать? А смысл, если боец из него никакой? Гнедок против ста крон, его положат в казарме и нигде задействовать не станут. Они там что, совсем сдурели?

– Как-как… каком кверху. Как пошел на поправку и чуть окреп, так сразу под зад коленкой. С нашим братом там никто не церемонится. Даже лежал не в палате, а в какой-то кладовке с решеткой, да под замком, ну разве что сестрички повязки меняли.

– Но с того света вытащили.

– Вот только за это и спасибо. Да пока сюда добирался, думал, концы отдам.

– А остальные?

– Двое еще в пути преставились, только трупы и доставили, чтобы сдать, а один уже в госпитале помер.

Ясно, что раненых отправляли в разное время. Но на заставе с новостями и информацией было так себе. Коменданта никто не уведомлял о судьбе его бойцов. Ну и ему до них нет дела. Отправил с купцом депешу, где указал потери и информацию о направленных раненых, дальше не его заботы. Вначале хотел было поинтересоваться, да глухо, ответа не получил. Ну а раз так, то и нечего пыжиться.

– Ясно. Сам-то дойдешь или за носилками отправить?

– Не, парни. Носилки – это лишнее, но от плеча не откажусь.

– Ануш, ты у нас крепкий и ростом невелик. Давай помоги.

– Без проблем, капрал.

– Только погоди, выясню по грузу.

Покончив с этим, Сергей направился на палубу парохода, где был встречен довольно дружелюбно. Мало ли что висельники и находятся здесь по приговору. На секундочку, пароход встал на стоянку у этого причала, рассчитывая в случае чего на помощь этих самых отбросов. Прав был комендант, первое же удачно отбитое нападение – глядишь, шкиперы и купцы сами начнут интересоваться, чем можно подсобить служивым.

Встречал его сам шкипер. Взрослый дядька, с благородной сединой, прочно вцепившейся в бородку клинышком и аккуратные усы. Что там на голове – не понять, из-под черной фуражки только виски видны, но и на них седых волос больше, чем темных. Взгляд цепкий, с легким прищуром, отчего к уголкам разбежались лучики морщин, но вполне дружелюбный. Шкипер был роста невысокого, и потому Сергей словно навис над ним.

– Вечер добрый. Комендант приказал разузнать, доставили ли вы обещанное нам продовольствие?

– А отчего он не прибыл сам или не прислал сержанта?

– А кто сказал, что я не сержант?

– Жизненный опыт, молодой человек.

– Ну да, глаз у вас алмаз, не сержант я. Но и им не с руки к каждому пароходу бегать, для этого мы есть.

– Логично. Груз-то есть, но кто распишется в его получении? Уж не вы ли?

– Нет, конечно. Но если груз в наличии, то комендант сейчас подойдет. Ануш, передай капитану, что груз есть.

– Понял, капрал. – Получив последнее распоряжение, парень подставил плечо Паволу и, помогая ему идти, направился к заставе.

– Ну так как, поможете выгрузить нашу поклажу? – Это Сергей опять к шкиперу, с намеком на его команду.

– Только на причал.

– Разумеется. Здесь мы уж сами.

Когда появился капитан, весь немудреный груз уже перекочевал с палубы на деревянный настил. Окинув взглядом это богатство, комендант вперил вопросительный взгляд в Варакина.

– Шесть мешков сухарей, четыре – крупы, два – муки, бочонок солонины и десяток ящиков с консервами.

– Негусто. И для лошадей ни горстки овса.

– Это точно. Приходи, кума, любоваться, йок макарек.

– Ладно, где наша не пропадала, – вздохнул комендант.

– Настолько все плохо? – поинтересовался спустившийся на причал шкипер.

– Да уж, считай, сопли по котелкам размазываем. Если бы не рыба… Да только от нее уже тошнит, – все так же недовольно ответил комендант.

– Но ведь можно организовать охоту.

– Ситуация такова, что едва мои парни окажутся за пределами заставы, то очень даже легко сами могут оказаться в роли дичи, а я не могу выслать полный десяток, чтобы они имели шансы отбиться.

– Ясно. Боцман!

– Да, господин капитан, – тут же отозвался мужик, одетый в простую матросскую куртку.

Стати вроде и не особой, но, если судить по тому, как уверенно он держится, можно безошибочно утверждать: авторитетом у команды он пользуется безоговорочным. Тут ведь как, не все и не всегда зависит от необъятных габаритов, немаловажны и иные качества, которые и делают человека лидером. Знать, не так прост боцман, если сумел занять свою должность в этих беспокойных местах, где каждый член экипажа, считай, готовый боец. Иначе никак, пинкская территория.

– Посмотри там, чем из продовольствия можем помочь служивым. Но на многое не рассчитывайте. – Это уже капитану.

Много и не получилось. Ну да удастся устроить хотя бы один праздничный обед – и то радость. Бойцы на заставе разносолами не избалованы, а тут по вязке чеснока и лука, пара торб с яичным порошком и сухим молоком, копченый окорок, мешок гречки.

К рассвету корабельный кок исхитрился выпечь десяток буханок свежего и одуряюще пахнущего хлеба. Вроде и мелочь, а приятно, и народ слегка повеселел.

– Ну и как вам завтрак?

Грибски подсел к Сергею, который вместе со своим отделением сейчас сидел на бревне, уложенном вдоль казармы. Оно служило эдакой завалинкой, на которой любили посидеть бойцы в редкие минуты безделья.

– Просто сказка, – ответил вместо Сергея Хват. – Всегда бы так.

– Всегда не получится. Но капитан надеется, что это только первая ласточка и вскоре шкиперы и купцы при закупке продовольствия станут учитывать и наши заставы. Конечно, на многое рассчитывать не приходится, но птичка по зернышку клюет.

– Милош, а чего это снабженцы так щедры? Сомнительно, чтобы тут было по норме. Когда нас сюда направляли, куда больше было, – откинув голову к бревенчатой стене и прикрыв глаза, поинтересовался Варакин.

Вообще-то им сейчас полагалось спать, так как ночью его отделение было в карауле, но захотелось немного посидеть под утренними и пока нежаркими лучами солнца. За ночь озябли, и приятно вот так посидеть после и впрямь недурного завтрака.

– Поверь, по бумагам отправлено как положено и в несколько раз больше, чем прибыло.

– А как же они все это спишут? Ведь капитан расписался у шкипера лишь за то, что получил.

– А им эти бумажки, только чтобы шкипер ничего не укрыл. А там все шито-крыто, и капитан расписался за все сполна.

– Подлог?

– Подлог, – согласился сержант.

– А как вскроется?

– Для начала наш капитан должен вернуться из степи. А если вернется, то не станет поднимать этот вопрос. Тут ведь по-разному может обернуться, а кому захочется вновь быть отправленным на заставу? Вот и выходит, что никто с них ничего не спросит. Со строевыми частями сложнее, там много не скрысятничаешь, клюют по чуть-чуть, но получается прилично, а с черными шевронами все куда как проще.

– Да-а, дела, йок макарек.

– Да ладно тебе. Не все так плохо. Нам ведь не положены ни сети, ни такое большое количество соли, ни пустые бочонки, что с самого начала загрузили. Это как бы компенсация на будущее и намек – сами думайте о своих запасах.

– Лихо. Так они, выходит, и не воры вовсе, а благодетели.

– С этим мы ничего не поделаем, а потому просто забудь. Не трави душу.

– Не буду, – легко согласился Сергей.

А чего, собственно, не согласиться. От того, что тут и сейчас будешь сотрясать воздух гневными высказываниями, ничего не изменится. А голод им в любом случае не грозит. Ну да, рыба уже приелась дальше некуда, а тут и физические нагрузки, и раненым все же нужно что-то более существенное, чем рыбная диета. Но это можно и перетерпеть.

Им сейчас нужно думать над тем, как выжить. Кое-кому куда больше не повезло или ума не хватило понять, где они оказались и что для выживания им нужно организовываться и сплачиваться. Вон, шкипер сказал, что еще одну заставу уже по второму разу вырезали. Павол пополнил эту информацию сведениями: оказывается, с десяток тел не нашли, и все, чьи останки не были найдены, объявлены в розыск.

Разумеется, это не значит, что охотники уже встали на их след. Поди найди их, если парней захватили в плен и предали мученической смерти в пинкских стойбищах. Могло случиться и так, что этот десяток полег во время патрулирования или охоты. Да мало ли. Охотники за головами ребята неглупые и прекрасно это понимают, но розыскные листы на всякий случай при себе имеют. Да и остальные не упустят своего шанса, если таковой представится. Так что если появится кто в поле зрения, то конец будет один. Никто не станет возиться с арестом, только убедятся в том, что ошибки нет, а там и грохнут.

– Сергей, ты, помнится, говорил, что охотник, – вдруг сменил тему сержант.

– Ну говорил, – насторожился Варакин, уж больно не понравились ему речи лица начальствующего. – Что, захотелось свежатинки поесть? Так тут ведь и самому на вертеле оказаться можно. Причем заживо.

– Мы тут с капитаном поговорили, – не обращая никакого внимания на слова подчиненного, продолжил Грибски. – Не дадут пинки нам спокойного житья. Сегодня в вас опять стрелы пускали, хорошо хоть обошлось.

Обошлось… Это как сказать. Если бы Хват не был в бронежилете, то поймал бы грудью стрелу. Теперь, вон, даже по заставе ходит в нем, говорит, что, пока не вылезет из этой задницы, и вовсе его снимать не будет. Да на Сергея посматривает как на отца родного, ведь не хотел надевать, устал таскать эту тяжесть, но Варакин настоял, чуть ли не пинками заставил.

– Уж не собираешься ли ты отправлять нас в ночные секреты? Сразу говорю: затея не из лучших. Глупая затея. Я в лесу кое-чего стою, не вопрос, но в степи, да еще и ночью эти парни меня враз прищучат.

– Не дураки, понимаем. Но тут какое дело. Нельзя позволять арачам вольно вокруг заставы кружиться. Дальше только хуже будет. В открытом бою мы потеряли шестерых из девяти наших погибших. Трое убиты при ночных нападениях, а пополнения все нет.

Ага, получается, сержант посчитал всех, включая и отправленных тяжелых, что не выжили. Да вернувшегося и все еще плохого Павола как бойца считает. Плохо. Тут ведь половина гарнизона с ранениями бродит, ну и какие они бойцы?

– Я слышал, что на Южном континенте тамошние дикари свои стрелы ядом смазывают, – между тем продолжал Милош. – Если арачи до такого додумаются, нам не поздоровится. Легкие ранения и царапины у нас тут, считай, уже за правило, а как яд применят, тут и приходи, кума, любоваться.

– А ты не думай о плохом. Знаешь, некоторые умные мужи считают, что мысль порой имеет свойство воплощаться в жизни. И что самое поганое, в основном именно дурные мысли и сбываются.

– Нам от того не легче. Словом, если арачам не дать понять, что вокруг заставы шастать не так чтобы и безопасно, дальше будет лишь хуже.

– Десяток послать вы не можете, значит, расчет на мое отделение. Ну и что мы трое можем?

– Кое-что сумеете. Посуди сам. Стойбища арачей не в одном десятке верст от заставы. Только дурак расположит свои жилища так близко, а арачи не дураки. Но тогда что получается – они каждый день бегают к нам, караулят всю ночь, а потом весь день добираются до своих шатров?

– Глупость получается.

– Вот и я о том. Для того чтобы подкараулить наших часовых и пустить удачно стрелу, много народу не нужно. Человек пять вполне достаточно, ведь семьи нужно кормить, а они в основном за счет охоты живут.

– Думаешь, эти пятеро всю ночь караулят нас, а потом где-то становятся на дневку?

– Угу. Может, и не пятеро, но вряд ли хотя бы десяток наберется. Скорее всего, и днем за заставой наблюдают, но большинство отдыхает и готовится к ночной вылазке.

– И им точно известно, что пополнения мы до сих пор не получили и нас здесь все меньше.

– Именно. Вот так покружат еще малость, а потом навалятся скопом. Ты еще в голове держи то, что три заставы они разгромили и как минимум около сотни карабинов заполучили, да с припасами. Так что, если соберутся в кулак, нам конец.

– Ну хорошо. Допустим, мы прищучим этих. Но ведь арачи и осерчать могут, да навалиться скопом. Выстоим мы?

– Может, и так. Но хуже точно не будет.

Резон в словах Грибски был, и по всему выходило, что выбора особого у Сергея и его парней нет. Вернее, он вроде как был, но тогда кто-то другой должен взять на себя труд по зачистке окрестностей заставы. Словом, вставал извечный вопрос – кто, если не я?

Хм… А вот хоть бы и сам Милош. Резонно. Никогда не предлагай то, что не готов сделать сам. Сергей внимательно посмотрел на сержанта. Да нет, он-то как раз может, но понимает, что случись беда с капитаном – и вся ответственность на него ляжет. Не перекладывает он свою ношу на других, а просто подбирает подходящего исполнителя, потому как ему ответ держать за парней, оказавшихся под его рукой. Понятно, что ответ не перед начальством. Тому как раз наплевать…

Вернее, начальству хотелось бы, чтобы застава стояла и дело свое делала, но вот конкретно на людей плевать. Вырежут – других пришлют. Хотя… Что-то у них не срастается. Вероятно, не рассчитывали на такие большие потери, потому и не успевают восполнять некомплект. Ну так и выставили бы полноценные форты. Арачи на дерьмо изошли бы, но вряд ли смогли бы что-нибудь поделать.

Ах да, политика. Это сразу приведет к обострению отношений. Ведь мало того, что страшная эпидемия прокатилась по всему миру, из-за чего колонизация притормозилась, так ведь еще и не могут поделить, кому занимать эти территории. Как будто эти земли бесхозные и люди здесь не жили веками.

Ладно, это все полемика. Главное то, что, похоже, впрягаться в это все же придется. Можно, конечно, отказаться, и хрен кто заставит их выйти за ворота. Но если просто сидеть здесь, это лишь оттянет неизбежный конец, как затянувшаяся агония. И потом… Плохо это, потому как послужит негативным примером. Сегодня они откажутся, завтра другие, и тогда точно абзац.

– Хват, Ануш, вы как насчет прогуляться за стены? – Сергей-то уж подумал и готов, но парней силком не потянет.

Грибски и капитан чувствуют ответственность за гарнизон, и потому им нужно принимать решение, кого отправлять. А вот Сергей точно никого не потянет силком и не станет уговаривать. И без того на совести груз неподъемный. Но за то он сейчас наказание принимает. Уходить же, зная, что на его совести еще две жизни… Нет уж, увольте. Если суждено… Хотелось бы с легким сердцем.

– Сержант, ты уж не обессудь, но мне с Сергеем надежней, чем с тобой. Вон, уж раз жизнь сберег. – Хват бережно погладил бронежилет на груди.

Кстати, это снаряжение успело претерпеть некие изменения. В смысле цвета. Не имея возможности хоть как-то выкрасить светлую и выгоревшую парусину, Сергей попросту вывалял ее в траве, да так усердно, как не заляпывал одежду даже в детстве. Цвета хаки ему добиться не получилось, но вышло нечто зелено-буро-пошкрябанное. Теперь это снаряжение не так бросалось в глаза, как раньше. Правда, оставались еще зеленые мундиры (рукава-то не спрячешь), но это все же не светлая парусина. Да и на случай выхода имелось кое-что посерьезнее.

– А мне так и вовсе не пристало оставлять свояка одного, – сказал Ануш.

Парнишка первые несколько дней дулся на Варакина за то, что тот ему устроил на берегу реки. Но потом вроде отпустило. Были перестрелки, были раненые и убитые сослуживцы. Как видно, вид трупов и корчи раненых его вразумили лучше всяких слов. Это зрелище однозначно говорило о том, что если не они – тогда их, и выбора попросту нет.

– Какой я тебе свояк? – вскинулся Сергей.

– Ну так будешь, – беззаботно отмахнулся Ануш.

– Ага. Вот девки все бросят и станут нас дожидаться. Там женихи стадами бегают, как буйволы.

– Пустое это все. Еще и хутора по соседству поставим.

– О! А там еще одной сестрицы нет? – тут же оживился Хват. – Насчет хутора не уверен, но жениться хоть сию минуту готов.

– Ладно, родственники, отдыхайте. Ночью отправитесь за стены, – расплывшись в улыбке от уха до уха, поставил точку в разговоре сержант.

– Добро, парни. Сейчас проверяем и готовим снаряжение.

– А спать-то когда? – тут же вздыбился Хват. – С утра копать ловушки. К вечеру встречать пароход. В ночь караул. Вот, казалось бы, сейчас отосплюсь… На тебе, готовить снаряжение.

– А ты поменьше болтай, раньше приготовишься. Да, Хват, не годится с дыркой от стрелы ходить. Заштопай парусину. Выглядишь как оборванец. А еще уважаемый вор, – поддел товарища Сергей.

– Ну вот, еще и это. Чего лыбишься? Пошли собираться. – Это уже Анушу, поймавшему смешинку.

Как ни торопили комендант и сержант, Сергей не обращал внимания на их нетерпение. Как проигнорировал и их совет по поводу лошадей. Нет, с тем, что без лошади в степи нельзя, он был абсолютно согласен. Но вот для конкретного дела они были скорее обузой, чем подспорьем.

С одной стороны, разведчикам предстоял самый настоящий рейд, но с другой… Все зависит от конкретной задачи, а она понятна – найти стоянку тех, кто устраивает им еженощное веселье. Ну и как в этом деле могут помочь лошадки? Не-эт, уж лучше они как-нибудь на своих двоих.

Если бы шевронам была хорошо известна местность, то дело иное. В этом случае можно было бы укрыться где в балке, где в овраге или ложбинке, а где и в зарослях высокого бурьяна. Но правда состояла в том, что местность им практически незнакома. Мало ли что они тут уж три месяца, так ведь дальше чем на полверсты от заставы, считай, и не высовывались – опасно.

Вот и получалось, что сунутся на лошадях, и их вполне может заметить наблюдатель. Как пить дать, таковой есть. Не может не быть. А тогда и верхами не успеют обнаружить стоянку, скорее арачи устроят засаду и перебьют горе-вояк. Хорошо как сразу положат, а если нет…

Правда, Грибски предлагал выдвинуться ночью, но и тут глупость получается. Допустим, берегом им удастся незаметно выбраться достаточно далеко от заставы. Ну и какой в этом смысл? Им же не просто выбраться нужно, но еще и пинков найти. А при таком подходе это все равно что иголку в стоге сена искать.

Итак, лошади отпадали. А то, что пешком, так не беда. Правильно рассуждает сержант, вряд ли арачи свой походный стан расположат дальше чем в десятке верст от своей цели. А вот след их взять от заставы проще пареной репы. И плевать, что пинки могли прятать его так, что днем с огнем не сыщешь. Нет, сыскать конечно же можно, даром, что ли, охотник не в первом поколении. Да только тяжело в этом деле тягаться с пинками, они же не зверь, который путает свои следы, они их еще и скрывать наловчились. Однако против этого у Сергея был серьезный аргумент. Вернее, два.

Ему все же удалось воспитать собачек. Конечно, они все еще в процессе обучения, но кое-что уже умеют. Уж во всяком случае, след-то возьмут и как по ниточке приведут куда надо. Ежедневные занятия, зачастую в ущерб отдыху, приносили свои плоды. Плохо, конечно, что далеко с собачками ходить не получалось, всегда старались держаться в пределах видимости заставы, но и то хлеб.

Не сказать, что всем в гарнизоне это нравилось. Ну в этом-то ничего удивительного. А кому понравится, когда подросшая кобелина тебе на грудь ставит лапы и щерится клыками прямо в лицо? Это Хват время от времени у кого-нибудь стаскивал какую безделицу и передавал Сергею, а тот, дав обнюхать вещицу собаке, отправлял ее на поиски владельца. Вот те и находили.

Пару-тройку раз было и такое, что собачки пускали в ход зубы. А нечего махать руками и брыкаться. Обнаружили тебя – замри и жди, пока не появится кто-то из этого клятого отделения. Собачки ни в грош не ставили остальных, да и Ануша с Хватом слушались так, словно делают им одолжение.

Были и такие, кто грозился пристрелить псин. Но Сергей только отшучивался. Дело даже не в том, что осмелившийся поднять руку на собак рисковал получить пулю от их хозяина и друга. Он как раз мог и не успеть, потому что его опередили бы другие. Да и вообще, собачек на заставе уважали.

Это именно благодаря им пинки были вынуждены держаться подальше от частокола и пускать стрелы на пределе возможностей. Да еще и учитывать направление ветра. Грома и Бурана Сергей все же воспитал молчунами, прибегая к самым разным ухищрениям. Бывало, едва кто из воспитанников подаст голос, так сразу огребает на морду особый намордник. Дышать не мешает, но ни гавкнуть, ни водицы испить, ни поесть. Жестоко, не без того, но нужно было как-то перебарывать охотничью кровь, которая требовала подавать голос. Долго мучился, но своего добился.

Теперь собаки если были чем недовольны, то тихо так рычали. Если ты в карауле, то не зевай, замечай: в какую сторону собачка смотрит, там и пинк находится. Несколько раз шевроны срабатывали на опережение, обстреливая любой бугорок, показавшийся подозрительным. Вот и стали арачи во время вылазок учитывать фактор в виде Грома и Бурана.

План Сергея по поиску супостата был прост как мычание. Покинуть заставу перед рассветом, когда пинкам сам их Великий Дух велел сворачиваться и отваливать от заставы, чтобы не обнаружили с первыми лучами солнца. Так что, едва дело к предрассветным сумеркам, можно выдвигаться без особых опасений. Даже дневному наблюдателю пока ничего не видно, ведь не в паре сотен метров от рустинцев его наблюдательный пункт.

А вот приметить место, где свежая лежка, совсем не мешает, чтобы его потом легче было найти. Но эту проблему решили просто. Пока отделение Сергея отдыхало, Грибски организовал представление с чучелом. Даже стон раненого и стрельбу устроили, когда стрела вонзилась в соломенный тюфяк. Словом, сработали отлично и место приметили. Не точно, скорее направление и примерное расстояние, но это уже немало.

Провожать разведчиков вышли все. Даже Павол приковылял, хотя сержант и велел ему отдыхать, поправляться и набираться сил. Признаться, не обошлось и без подтруниваний. Но это так, мелочи. Вот когда они в первый раз увидели Сергея, разряженного как чучело, вот тогда смеху было с избытком. Ржали, что твои лошади. Ну а как удержаться, когда их товарищ обрядился как какое-то пугало огородное и даже еще веселее.

Мастерить маскировочный костюм для Сергея было не в новинку. Это когда у него появились кое-какие деньги, он смог позволить себе купить фабричный, а до того сам все делал. Очень способствует, когда организовывались облавные охоты или он шел промышлять птицу там или зверя какого, отличающегося постоянной привычкой, как, к примеру, водопой в одном и том же месте. Словом, когда тебя ставят на номер или на заседках, последнее уже в одиночку.

Вот и смастерил он себе костюм, прямо как в песне – «я его слепила из того, что было». На него пошли и обрывки рыболовных сетей, и лоскутки ткани, и распущенная пенька от веревок – короче, все, что под руку попалось. Кое-что нашлось на заставе, что-то взял с проходящих пароходов. Боцманы, конечно, озадачивались странной просьбой, но без особого сожаления отдавали странному шеврону всякий хлам, а у хорошего боцмана этого добра всегда завались.

Смеху значительно поубавилось, когда Сергей умудрился средь бела дня вплотную подобраться к периметру заставы. А ведь часовые были предупреждены, лишь не знали, с какой стороны будет подползать диверсант. Правда, тогда Варакин использовал не только костюм, а еще и нацепил при помощи Ануша травы, чтобы как можно лучше слиться с местностью, но факт остается фактом. В самом же костюме, без дополнительной маскировки он умудрялся оставаться незамеченным на расстоянии в сотню метров, даже с учетом того, что высматривали его со стен и вышки.

Когда в такие же костюмы обрядились подчиненные Сергея, веселье вспыхнуло с новой силой. Хорошо хоть Грибски оказался мужиком с трезвым взглядом на жизнь. Он безоговорочно позволил отделению практиковаться в умении пользоваться новинкой. Тут ведь как, мало просто заиметь вполне практичную вещь, нужно еще уметь ею пользоваться.

Если кто думает, что достаточно надеть маскировочный костюм – и дело в шляпе, то он сильно ошибается. Во-первых, нужно тупо привыкнуть к его ношению, а ведь на дворе вовсе даже не прохладная осень, а самое натуральное жаркое лето. Во-вторых, необходимо отработать навыки по передвижению, выработать в себе привычку и, главное, терпение к медленному переползанию, чтобы не выдать себя резким движением, длительное время оставаться неподвижным, терпя издевательства насекомых. Кстати, это было чуть ли не самым трудным. Будь они в лесу, Сергей без труда нашел бы травы, при помощи которых можно было бы сделать репеллент, но в степи таковых он не знал, как и остальные. В-третьих, необходима была практика по оценке местности, выбору наиболее приемлемого маршрута движения и предпочтительных позиций для засады. В-четвертых, необходимо умение правильно маскироваться, учитывая особенности растительности. Да многое еще чего.

Потрудиться им пришлось изрядно, и ведь никто их не освобождал ни от работ, ни от несения службы. Ануш вроде и пыхтел, но терпел, что тут скажешь – крестьянин. А вот Хват все свое крестьянское уже давно растерял, да и не успел он стать крестьянином, еще мальцом начав постигать совсем иную науку. Однако он все же предпочел остаться с Сергеем, хотя Грибски и мог определить его к другим, потери вынудили к перетасовке колоды, так что тут проблем не было бы. Но притираться к новым людям, когда с этими вроде как уж все наладилось…

И потом, Сергей, на взгляд вора, был предпочтительнее иного начальника. Вон, в других отделениях, если не убитый, так раненый, а на них с Анушем ни царапинки. Везение? Может, и так. Только что-то уж больно много его получается. Опять же в условиях скудости развлечений, постоянного недосыпа, нервного и физического напряжения с Варакиным не соскучишься. То на стрельбище постреляешь, причем за счет капрала, имевшего изрядно припасов, то собачки, а то вот эти костюмы.

Теперь же и вовсе веселуха – закачаешься. Отправляются на охоту. Причем кто тут охотник, а кто дичь, так с ходу и не разберешь. Вроде как они охотники, но все очень даже легко может обернуться и по-иному. Но как бы то ни было, с этими двумя Хвату было куда лучше, чем с другими. А риск… Угоди стрела в лицо или бок, вполне можно было бы и на два аршина под землю сыграть. Само нахождение здесь – уже риск, и где ты встретишь костлявую, только Господу известно.

Провожаемые смешками и подначками, трое разведчиков в лохматом одеянии, в сопровождении собаки оказались за стеной. По здравом рассуждении Сергей предпочел взять с собой одного Бурана. И уследить за ним проще, и оставшийся на заставе Гром будет гарнизону в подспорье. Мало ли насколько они задержатся. Вдруг не удастся быстро напасть на след арачей, или в окрестностях заставы объявится другая банда. Мысли о возможной гибели он гнал поганой метлой и даже не смотрел в ту сторону. Они вышли не умирать, а побеждать. Только так, и никак иначе. По-другому и начинать не стоит.

Рассвет постепенно вступает в свои права. Нужно торопиться, чтобы отдалиться от заставы, пока видимость нулевая. Не нужно, чтобы их заметил дневной наблюдатель. Может, его еще и нет, да и заметить их издали мудрено, но рисковать не стоит.

Одним броском до предполагаемой лежки ночного охотника. Бежать сейчас легко. Вокруг не то что прохладно, а даже зябко. Ночь в степи – это совсем не одно и то же, что в родных краях Сергея. Там тоже по ночам и уж тем более перед рассветом прохладно, но в степи по-настоящему холодно. Не держится здесь тепло. Вот если тучки набегут, тогда другое дело, а как ночь ясная, так прямо беда, а перед рассветом в особенности.

Так что их костюмы, которые днем еще доставят неудобство, сейчас, наоборот, очень даже в тему. Варакин конечно же постарался сделать так, чтобы они вентилировались, поэтому прорех хватало, но все одно даже в суконных мундирах куда уютнее, чем в этих балахонах. Ну да, назвался груздем…

Разбежались по пятачку в поисках следов. Сергей держит на поводке Бурана. Если он чуял арачей из-за ограды, то и здесь не должен сплоховать. Сергей и сам не мальчик и не раз днем обнаруживал следы ночной засады, но сейчас не так хорошо видно.

Предположения Варакина сбылись на сто процентов. Уже через минуту Буран вдруг остановился и утробно зарычал. Сергей тут же вскинул «дятлич» с навинченным на ствол глушителем и начал осматриваться в поисках возможного противника. Мало ли, вдруг лайка рычит вовсе не на след, а на живого супостата. Эдак раз проигнорируешь, а потом и пожалеть не успеешь. Распознать по рычанию, что именно нашел пес, по характеру лая пока возможности нет, слишком мал опыт. Вот и приходится реагировать из расчета на худшее.

Парни заметили движение командира и тоже поспешили изготовиться к бою, поводя в стороны толстыми насадками на карабины. На дело они вышли вооруженные, можно сказать, стандартно. По паре револьверов, «дятлич» с глушителем, ножи, две гранаты, патроны, ну и небольшой сухой паек.

У Сергея мелькнула было мысль взять с собой и «мосинку», все же оптика, и, случись работать на дальней дистанции, лучше не придумаешь. Но по здравом рассуждении отказался от этой затеи. Весу и без того изрядно, а им по степи на своих двоих. Вот когда на лошадях, дело другое, тогда можно смело.

Ага. Вроде никаких неожиданностей, и никого вокруг нет. Вот и ладушки. Им сейчас встречи совсем ни к чему. Взгляд на парней. В сумерках видны только темные силуэты, будь на них мундиры – может, еще чего заметил бы, а в этих лохматках ничего не разобрать. Но позы напряженные. Плохо. Нет, расслабляться, конечно, не следует, но и слишком уж перевозбуждаться тоже нехорошо.

– Буран, след.

Подав знак товарищам, Сергей рванул за натянувшим поводок псом. Двигались довольно быстро, даже бегом, отчего время от времени приходилось сдерживать устремившегося по следу кобеля. Никаких сомнений, арачи отходили с позиции осторожно, заметая следы. Вон, Сергей сколько ни вглядывается, а ничего рассмотреть не получается. Нет, если бы не бегом, а вдумчиво, то наверняка что-нибудь заметил бы.

Значит, арачи отходили куда медленнее, чем движутся их преследователи. Вот так догонишь и получишь полной мерой. Пинки в степи всю свою жизнь проводят, и характер ее им известен куда лучше. Распознают посторонний звук и тут же смекнут насчет погони. Это Сергей бежит практически беззвучно, а парни топочут как слоники.

Вот так, с одной стороны – торопясь, а с другой – сдерживая преследовательский азарт, они и встретили рассвет, уже примерно в версте от заставы и находясь в какой-то ложбине с бегущим по ее дну ручьем. Кроме окончательной смены ночи на утро произошло еще дно событие. Стали четко видны следы, оставленные ногами, обутыми в мокасины. Выходит, уже в версте от заставы пинки ничего не опасались и даже не старались хоть как-то скрывать свое пребывание. Разве только не отсвечивали лишний раз на поверхности.

Отчего так? А просто все. Здесь уже были видны следы не одного человека, а нескольких. К тому же вместе со свежими заметны и старые. Изрядно натоптано, еще не тропа, но не так далеко от этого. Дальше можно было даже на лошади по этому следу, как по путеводной нити, двигаться хоть в галоп. Обнаглели арачи дальше некуда. Вот только Сергей не собирался гнать очертя голову.

– Парни, привал.

– Может, дальше пробежимся, пока не так жарко? – тут же предложил Хват.

Ну да, ему сейчас труднее всего. Варакин – охотник, и к подобным нагрузкам ему не привыкать. Бартова, хотя и не привычен к бегу, все же вел здоровый образ жизни. А вот вор успел испробовать порока полной мерой. Потому и думает над тем, каковы будут нагрузки, да по солнцепеку.

– Не переживай, Хват. Все не так плохо, как кажется. Конечно, дальше будет жарче, но и бегать нам не придется. Я так думаю, – вдруг вспомнив героя Фрунзика Мкртчяна из бессмертной комедии «Мимино», вставил Сергей.

– И откуда такие мысли? Думаешь, неспешным шагом нагоним арачей? – не унимался Хват.

– Ануш, аккуратно поднимись на урез и осмотрись. – Игнорировать товарища Варакин и не думал, но сначала безопасность, а потом уж и лясы точить. – Сам посуди, Хват. Зачем нам их догонять? Затеять встречный бой и начать выяснять, кто быстрее и лучше стреляет? Ты не забывай, их будет больше, чем нас, так что пощелкают как курят.

– Это как сказать. Вряд ли у них кто умеет стрелять так же, как и мы. – Как видно, слова Сергея задели товарища за живое.

В принципе было из-за чего. Хват выделялся среди всего гарнизона в скорости выхватывания револьвера, а также в стрельбе из него, что прицельно, что навскидку. Варакину до него было далеко. Нет, если прицельно, то он вполне мог с ним соперничать, как и Ануш, а вот в скоростной стрельбе… Про то, чтобы хоть как-то соревноваться с вором во владении револьверами с обеих рук, и говорить не приходилось.

Те, кто имел по паре револьверов, тоже носили их на бедрах, так сказать, дань моде. Но правда состояла в том, что стрелять с двух рук хоть сколь-нибудь приемлемо ни у кого не получалось. Сергей был сильно удивлен данным обстоятельством, а то как же, штампы вестернов никак не хотели выветриваться из головы. Сам он предпочел не поддаваться дешевым понтам и поступил практично. Раз уж сильна правая рука, так под нее и стоит затачиваться. Второй револьвер он тоже носил, но кобура располагалась на поясе спереди и наискось, чтобы было удобно выхватывать оружие. Вот когда и если научится бить с левой руки, тогда и перевесит. Так же он заставил поступить и Ануша, на что тот поначалу пофыркивал, как рассерженный котенок. Но кто станет обращать внимание на такие мелочи? Второй револьвер рассматривался Варакиным только как возможность иметь в условиях схватки дополнительные шесть зарядов.

– Угу. Но мне не улыбается такая встреча, – возразил Хвату Сергей. – Плохо они стреляют или нет, но нарываться не следует. Мне жить пока не надоело, и вы нужны непопорченными. Я предпочитаю сам устроить на них засаду.

– Тихо все, – доложил скатившийся вниз Ануш. – Сверху овраг немного дальше за поворотом виден. Тропа тянется вдоль ручья.

– Ясно. Скорее всего, лошадей они оставляют где-то недалеко.

– А может, и лагерь устроили рядышком, – вставил Хват.

– Может, уж больно обнаглели, – легко согласился Сергей. – Но лучше бы наглости у них было чуть поменьше, а стоянку они организовали подальше.

– Это потом сам лукавый не разберет, в какую даль нам переться?! – тут же возмутился Хват.

– Не так далеко, как ты думаешь, – возразил Сергей. – Посуди сам, если не стоянка, то место, где они оставляют лошадей, должно располагаться не дальше чем в версте от нас. Там они спокойно садятся и уходят верхами.

– И всегда на одном и том же месте?

– Напрасно сомневаешься, Ануш. Видишь, как обнаглели? Уже тропу набили. Точно вам говорю, обленились арачи, ни в гнедок нас не ставят.

– Ну это они зря, – плотоядно ощерился Хват.

– Согласен. Так что продвигаемся вперед медленно и аккуратно. Если есть наблюдатель, то мы его должны обнаружить раньше, чем он нас. С пинками в степи нам не тягаться. Если обнаружат и всполошатся, пойдет веселье, только держись.

Следующая верста далась им куда труднее, чем первая. Двигались очень медленно, постоянно прикрывая друг друга. Едва обозначался поворот, Сергей лез наверх и весьма осторожно переползал, продвигаясь настолько медленно, словно пинки были совсем близко. Приблизившись к краю, он внимательно осматривал овраг и прилегающую территорию. Хорошим подспорьем в этом деле был старый бинокль, служивший ему верой и правдой уж не первый год. Только убедившись в том, что опасности нет, он подавал сигнал на дальнейшее движение.

В таком же порядке они прошли еще одну версту, когда Буран вдруг замер и издал утробное рычание. Учитывая то обстоятельство, что они уже давно шли по свежему следу пинков, это означало только одно – арачи где-то поблизости. Причем они могли быть не далее как в полутораста шагах. Ну, может, чуть дальше, поскольку ветерок тянул как раз с той стороны, куда щерился пес.

– Спокойно, малыш. Спокойно. Мо-ло-дец. Теперь тихо, – поглаживая Бурана и прикидывая свои дальнейшие действия, прошептал Сергей.

Можно было только поражаться наглости арачей. Если взять по прямой, то они устроили свою стоянку едва ли в двух верстах от заставы. Вот же паршивцы. А с другой стороны, чему удивляться, если рустинцы и носа не высовывали за частокол. Ну не называть же вылазками их выходы на несколько сотен шагов вокруг укреплений.

Медленно, буквально по миллиметру, Сергей поднялся над краем оврага, старательно сливаясь с пейзажем, чему способствовало усиление маскировки за счет травы. Если внимательно не всматриваться именно в этот участок, то так вдруг и не заметишь появление некоего бугорка.

Так, и что мы имеем? Хм… Недурно устроились. Совсем недурно. В этом месте овраг раздавался немного в стороны, и вокруг образовавшейся природной запруды, до которой от Сергея была едва сотня метров, разрослись мелкие деревца, а скорее все же кусты. Они заняли всю низину, доходя почти до середины обоих склонов.

Степь уже успела выгореть, и по большей части в ней преобладали желтые и бурые тона, перемежаемые бледной зеленью. А вот здесь трава была по-прежнему сочной и зеленой. Она лежала сплошным зеленым ковром и среди кустов, и там, где их не было. Но уже к середине склона картина резко менялась, и зелень уступала место обычным степным оттенкам.

Обнаружить лагерь было несложно. Он сам лез в глаза. Арачи устроились прямо на берегу запруды, среди кустарника. Пока видно только двоих, пристроившихся в тени под кустами, на краю пятачка с кострищем посредине. Но, судя по количеству лошадей, их должно быть шестеро, это при условии, что они не прибыли сюда с заводными. Однако остальных не видно. Скорее всего, также устроились в тени, под кустами, просто подальше от полянки.

Нашелся и наблюдатель. Его одежда вполне пристойно сливается с местностью, но Варакин засек его по черным волосам, которые как раз отлично выделялись на общем фоне. Позиция удобная, и он может как обозревать подходы к лагерю, так и вести наблюдение за окружающей местностью.

Прикинув маршрут, по которому они двигались, Сергей бросил взгляд в сторону заставы. Ну так и есть. С позиции арачи хорошо виден участок берега возле укрепления. Кстати, он сейчас как раз туда и пялится. Получается, пинкам нет необходимости выставлять дополнительный пост. Небольшая пристань и ворота прекрасно просматриваются. Дневной наблюдатель может легко совместить охрану лагеря и наблюдение за заставой. Наверное, он же остается здесь и в ночное время. Или для этого задействуют двоих? Скорее всего, все же двоих. Пинки, конечно, отличаются выносливостью, но всему есть предел, в том числе и человеческим силам.

– Так. Имеем шесть лошадей и, наверное, столько же арачей, – спустившись к товарищам, начал пояснять Варакин. – Видно только двоих спящих и охранника, он же наблюдает за заставой.

– О как все удачно, – удовлетворенно хмыкнул Хват.

И впрямь удачно, ведь поиск того, кто следил за рустинцами днем, был ахиллесовой пятой диверсантов. А так все срасталось лучше не придумаешь. Можно было одним махом накрыть всех. Эту мысль и высказал вор.

– Сомнительно, что нам удастся все проделать днем, – решил охладить Хвата Сергей.

– Да сделаем все в лучшем виде. Сверху они будут как на ладони. Постового снимем сразу. Да тут даже и наши трубы не нужны, – тряхнув «дятличем» с навинченным глушителем, задорно, но все же шепотом произнес Хват. – А как справимся с караульным, так и остальных сонными положим.

– Не забыл, что видно только троих? Остальные вполне могут скрываться в кустарнике. У них такой опыт, что им даже наши костюмы не нужны, чтобы укрыться.

– Ничего, нас тоже не особо разглядишь, – не сдавался Хват.

– Угу. Прокараулим друг друга до ночи, а там арачи нас обставят, как ни крути, – вмешался в обсуждение Ануш.

– Так у нас Буран есть, – продолжал упорствовать Хват.

– Пса на убой не отправлю, – уперся Сергей.

Конечно же резон в словах Хвата был. Вот они – те, кого они разыскивали, и есть неплохая возможность прижать их всех разом. Но если те смогут продержаться в кустах до ночи… Нет, можно и самим спуститься, но это риск, а хотелось бы обойтись без потерь. И потом, даже если им удастся сравнять силы, преимущество останется на стороне арачей. С другой стороны, они ведь не знают, сколько рустинцев отправилось на вылазку.

Все одно риск. Не станут же они выбегать из кустов. На открытом пространстве им смерть. Заросли кустарника протянулись едва на сотню метров по берегам заводи, дальше – что вдоль ручья, что на склонах – только трава не выше пояса. Так что станут держаться за единственное укрытие. Без вариантов.

Впрочем, и его намерение перестрелять противника, когда он начнет выдвигаться к заставе, тоже не годится. Если бы арачи расположили свою стоянку значительно дальше, тогда да. Хотя куда выше и риск, что в ночи кто-то сумеет вырваться. А потом еще поди разбери, сколько их и как быть с теми, кого прищучить не получилось.

Но ведь вот она, стоянка. До полудня еще далеко, и запаса светового дня с избытком. Хват прав в одном – решать вопрос нужно сейчас. А вот то, как он предлагает это делать, ни в какие ворота.

– Значит, так, – приняв решение, вновь заговорил Сергей. – Я опять поднимаюсь наверх, занимаю позицию и снимаю часового. Как услышите хлопок, тут же поднимаетесь по этому склону на другую сторону и, отбежав от края, перебегаете так, чтобы оказаться у них за спиной.

– А если кто всполошится? – усомнился Хват. – Хлопок-то, он не сильный, но вокруг тишина, может, кто и подорвется, все же близко.

– Ничего. Ты верно заметил, позиция удобная, сумею их прижать.

– А побегут? – Это уже засомневался Ануш.

– Это их проблемы. Или думаешь, дам маху на полутораста шагах? А вот когда вы зайдете им в тыл, то песня получится уже совсем другая, даже если те двое успеют выйти из-под обстрела. Глушители не снимайте, так больше шансов их запутать. Чем позже поймут, что их взяли в два огня, тем лучше. И еще. Тот склон покруче, и вы окажетесь ближе. Если тупик и никого не будет видно, бросайте гранаты. То же самое, если мне удастся тихо снять и тех двоих.

– Думаешь, получится их выгнать на открытое место?

– А почему бы и нет. Вспомни, Хват, как арачи дали деру на берегу реки. Они к такому непривычны. Вы только добросьте до кустов.

– Не сомневайся, добросим, – даже обиделся вор.

– Тогда за дело.

На этот раз занять прежнюю позицию получилось гораздо быстрее. Теперь ему было точно известно, где находится караульный, и он постоянно следил за тем участком. Когда пинк появился в поле зрения, Сергей немного сбавил обороты, но самую малость, бдительно следя за тем, куда направлен взор противника. Чтобы увидеть Варакина, ему нужно было обернуться.

Вот так вроде нормально. Отсюда виден и кустарник, где расположились остальные, и сам караульный как на ладони. Еще раз проверить планку прицела, чтобы она была выставлена на максимальную дальность. Целик на «дятличе» Г-образный, выставляется только в два положения – одно постоянное, на дистанции до ста метров, и второе на двести. Тут недалеко, но все же глушитель оказывает свое действие на баллистику пули.

Приклад уперся в плечо. Левая рука с зажатым цевьем легла на пожухлую траву, обеспечивая хороший упор. Варакин примерился и попробовал быстро перевести прицел с караульного на спящих пинков. Вроде получается нормально. Теперь внимательно. Прикинуть дистанцию. Прицелиться. Взять поправку. Хорошо хоть ветерок совсем слабый, можно не учитывать. На караульного у него только один выстрел, и только в голову, так чтобы наглухо.

Хлоп. Так и не обернувшийся пинк поймал пулю затылком и совершенно беззвучно ткнулся лицом в траву. Вроде добавки не требуется. Быстро перевести прицел. Как там парни? Услышали выстрел или нет? Ничего не понять. Даже если бы то место было в его поле зрения, отвлекаться нельзя. Теперь каждый должен четко делать свое дело, и ему нужно контролировать тех, кто был в его поле зрения. Каждая выведенная из строя боевая единица повышает их шансы на победу.

Один из спящих все же услышал нехарактерный звук и резко сел, оглядываясь по сторонам. Чуткий сон у паразита. Молодец. Ничего еще не сообразил, но уже схватился за лежащий рядом кавалерийский карабин.

Быстро посадив его на мушку, Сергей нажал на спуск. Мужик тут же откинулся на спину, словно кто-то нанес ему сильный удар в грудь. Рана, возможно, и смертельная, вот только подстреленный не затих. Изогнувшись дугой, он засучил ногами, вырывая траву с корнем и елозя всем телом. Наверняка шума было не так много, во всяком случае, Сергей ничего не слышал. Но его оказалось вполне достаточно, чтобы второй пинк вынырнул из сна.

Этот, в отличие от своего товарища, не стал осматриваться, выясняя причину нарушения спокойствия. Он сразу же ушел перекатом в сторону, в попытке избегнуть опасности и найти хоть какое-то прикрытие. Одновременно он поднял тревогу, выкрикнув предупреждение.

Перезарядить «дятлич» – дело одной-полутора секунд. Дернуть указательным пальцем затвор на себя, послать его вперед большим, обхватить ложе, положив указательный палец на спусковой крючок. Одновременно ствол уже перемещается в поисках новой цели. Для имеющего достаточный опыт ничего такого, что могло бы отнять много времени.

Сергей управился быстро, и к тому моменту, когда пинк проснулся, уже держал его на мушке. Но арачи оказался уж больно ушлым, потому что пуля лишь подняла небольшой фонтанчик земли и травы на том месте, где только что находилась цель. Плохо. Он рассчитывал на то, что уж этих-то троих сумеет пустить в расход еще до того, как парни займут свои позиции. Да и чего уж, очень надеялся на то, что этих сумеет снять не поднимая шума.

Как же. Пинк все еще катился за кусты. Варакин перезаряжал карабин. А из кустарника уже слышится возня всполошившихся арачей. Вообще-то пинки способны передвигаться просто с поразительной бесшумностью. Но тут сыграл фактор неожиданности, иначе не объяснить то простое обстоятельство, что находящийся метрах в семидесяти и пребывающий в возбужденном состоянии Сергей без труда расслышал их возню.

Еще один хлопок. Сергей отчетливо увидел, как дернулась нога уже практически укрывшегося противника. Попал. В ногу, но все же попал. Уж лучше бы в руку, толку больше. А так… Бегать не сможет, но зато отстреливаться очень даже.

А вот на такой подарок Варакин даже не надеялся. Из-под ветвей на открытое место выбежал молодой пинк с карабином наперевес. Так с ходу и не поймешь, он то ли собирается атаковать нападавших, то ли решил прорваться к лошадям, а может, и помочь товарищу, так как выскочил рядом с ним. Любое из этих предположений имеет право на существование, потому что молодость непредсказуема и безрассудна.

Встревоженный крик старших товарищей, скорее всего призывающих молодого вернуться. На мгновение замерший в растерянности пинк. Хлопок. Парень переламывается пополам, выронив карабин и схватившись за живот. Такой выстрел убить сразу не может, но лишает дееспособности в подавляющем большинстве случаев. Все, этот больше не боец. Он конечно же может собраться с силами и принять участие в бою, но толку от этого никакого. С одной стороны, его сейчас корежит так, что ни о чем другом, кроме охватившей его боли, он просто не может думать. С другой – Сергею не составит труда добить его, парень как на ладони.

Второй тоже еще жив, тихо сучит ногами, пятками оставляя на земле борозды. Добить? Нет. Одно дело – знать, что товарищи мертвы и им уже не помочь, и совсем другое – наблюдать, как они медленно умирают в мучениях. Если повезет, то нервы у пинков сдадут, и они начнут действовать, не выжидая слишком долго. Лишить противника хладнокровия в бою тоже своего рода победа.

Ага. Мысль конечно же дельная, только вот и самому бы сохранить спокойствие. Вид агонизирующих арачей был не по душе Варакину. Взгляд непроизвольно возвращался к этой картине. В особенности к молодому пинку, который, позабыв о воинской гордости, требовавшей молча переносить боль, оглашал окрестности своими стонами. Ну да, рассуждения о стойкости – это одно, а добрый кусок свинца, перемоловший твои внутренности, – совсем другое. Не каждому дано иметь достаточно мужества и крепости духа, чтобы уметь противостоять боли, заполнившей все твое сознание. Местные, конечно, к смерти относятся гораздо проще, чем в мире Сергея, но от этого жить им хочется ничуть не меньше, будь ты хоть пинк, хоть хуторянин.

Вот же, сколько уже на его счету, а вид двух мучающихся от смертельных ран едва не выбил из колеи. Все. Долго размышлять над этим нежелательно. Вот промелькнула мысль и… Гнать ее поганой метлой. Когда все закончится, тогда и порассуждаешь, какая ты сволочь. Сейчас нужно сосредоточиться на другом. Если не ты, то тебя.

Ага, похоже, вид страдающих товарищей все же оказал свое действие. Из кустарника послышались выстрелы. Одна пуля даже вжикнула совсем рядом. Но это ерунда. Только наложившему в штаны покажется, что все стволы нацелены на него. На самом деле не нужно быть даже многоопытным бойцом, чтобы понять – стреляют в направлении противника, не видя его самого. Все же хорошо маскирует лохматка с вплетенной в нее травой.

Спокойно. Пинки конечно же рискуют, паля как оглашенные. Но они, кажется, уже сообразили, что имеют дело только с одним стрелком, занявшим выгодную позицию. Можно и в атаку броситься, но ведь глупо же. Передвигаться могут лишь двое, хороший стрелок пустит их в расход довольно быстро. А вот если нападающий выдаст себя выстрелом, тогда можно будет его прижать и под прикрытием пойти на сближение – или подстрелить, что гораздо лучше.

Патроны у Сергея снаряжены бездымным порохом, но это не значит, что дыма нет вообще. На таком небольшом расстоянии, да еще когда за верхней кромкой оврага наблюдают три пары внимательных глаз опытных охотников, шансов остаться незамеченным практически нет. Да вон, арачи палят таким же порохом, но рассмотреть их получается без труда. Вернее, не их, а место, откуда они стреляют, а вот сами умудряются укрываться так, что если и видно, то лишь малую часть тела. Будь здесь «мосинка» с оптикой, тогда совсем другое дело. Но у него «дятлич», да еще и с навинченным глушителем. Так что Сергею нужно быть внимательным и стрелять точно. Один выстрел – один труп. Или как минимум выведенный из боя.

Вжью-у!.. Ого! Как близко. Неужели нащупали? Спокойно. Вряд ли это так. Скорее всего просто случайность. Вон пинк слишком высунулся. Даже слегка привстал. А ведь ствол наведен прямо на Сергея. Неужели заметил? Занимает более удобную позицию? А хрена тебе!

Хлоп. Что там с результатом? Плевать. Теперь-то его точно заметили. Перекатиться в сторону. Рядом вжикнула пуля. Вторая с характерным тупым и глухим стуком вошла в землю. Откатиться от кромки оврага. Теперь пинки вне поля зрения, но и Сергея они видеть не могут. Согнали его, как курицу с насеста, но это не беда. Его все одно переполняет удовлетворение. Выстрелов было только два.

Но расслабляться рано. То, что удалось подстрелить еще одного, конечно же хорошо, но теперь ему опять нужно как-то занять позицию. Будь расстояние хотя бы в сотню метров, сделать это было бы куда проще, но тут едва семьдесят, и трава по краю оврага низкая. Но и выбора нет. Отползти в сторону – и опять к краю. Ничего еще не закончилось. А вот пинки стрелять перестали. Либо, теперь зная, как выглядит маскировка рустинца, ждут его нового появления. Либо, воспользовавшись моментом, ринулись на склон, чтобы с ним расправиться.

Только об этом подумал, как тут же пересохло в глотке. Черт! А ведь очень даже может быть. Спокойно. Там есть Ануш и Хват. Времени у них было вполне достаточно, так что прикроют. Вперед. Нечего отсиживаться, да еще и в неизвестности.

Он медленно пополз к краю оврага, стараясь двигаться плавно, без рывков. Опять выстрелы, и они снизу. А вот стреляют, похоже, не в его сторону. Сергей наддал, и вскоре перед его взором опять предстала знакомая картина. На этот раз он сместился метров на пятнадцать, но это не особо повлияло на обзор. Прежде чем он успел изготовиться к бою, стрельба смолкла. Интересно, что бы это значило?

– Хват, что у вас?!

Риск, конечно, но не лежать же бревном. Парни – стрелки хорошие, а пинки, судя по всему, били именно по ним. Теперь же повисла пугающая тишина. Мало ли кто кого подстрелил.

– Двоих сняли!

– Сами целы?!

– Порядок, капрал!

– Хват, револьверы в зубы и пошел в кусты! Мы с Анушем прикрываем!

– Понял!

Обычно вор выполнял приказы с эдакой показной ленцой и где-то даже всем своим видом давая понять, что делает одолжение. Но вот сейчас все четко. Ни намека на недовольство по поводу того, что основная доля риска придется на него, ни проволочек. Вот это в Хвате Сергею импонировало больше всего. Как доходит до дела – максимальная собранность и мгновенное исполнение.

Так. Лишние ни к чему, да и намучились страдальцы дальше некуда. И потом, для Хвата это потенциальный риск. Два хлопка, прозвучавших с небольшим интервалом. Оба пинка только головами мотнули. С этими все. Сергей опять вперил внимательный взгляд в кустарник, в готовности приметить любое мало-мальское движение.

Вот среди листвы замелькал странный силуэт. Хват. Больше некому. А ничего так лохматка, и среди листвы выглядит вполне пристойно. Три выстрела, прозвучавшие с интервалом в пару-тройку секунд. Ну да, пинки далеко разбрестись не успели. А то, что выстрелы, так ведь тот дурной урок воспитания уж позади, и в патронах недостатка нет.

– Порядок, капрал!

– Хват, а ну-ка присядь где-нибудь.

– Ага. Понял.

Хват и впрямь понял намерение Сергея и быстренько пристроился у куста, затем переместился за него, замер, потом еще малость прошелся. Нет, точно лохматки получились удачными. Конечно, в листве малость выделяются, но это если присматриваться. Опять же дополнить ветками с листьями, и приходи, кума, любоваться. А по осени так и вовсе хорошо будет, даже без дополнительной маскировки.

– Порядок! Ануш, остаешься на месте и смотришь по сторонам!

– Понял!

Минут через двадцать Хват и Сергей смогли присесть, чтобы перевести дух. За это время они успели и собрать трофеи, и сходить за Бураном, которого оставили за поворотом оврага. При появлении Сергея пес искренне обрадовался, словно точно знал, как сильно рисковал его друг.

– На заставе обзавидуются! – утирая пот, возбужденно произнес Хват.

Солнце уже было в зените и припекало, доставляя неудобства. Им-то еще что, они хотя бы смогли отбросить верх, оставшись в нательных рубахах, да время от времени в тени шатались. А вот Анушу на открытом месте, да в костюмчике совсем весело.

– Это точно. То у реки накрошили – мама не горюй. Теперь вот еще и эти. Как бы коситься не начали, – согласился с Хватом Сергей.

Публика в гарнизоне разная, и плевать, что все в одной лодке. Время от времени возникали трения. Нет, воровства не было. Такое еще было возможно на сборном пункте, но только не здесь. Правда, это вовсе не значит, что на заставе все вдруг стали одной дружной семьей. Люди все еще разобщены, разбиты на отдельные группки, которые нельзя даже соотнести по подразделениям.

Может, это и произошло бы, если бы в связи с потерями не перетасовывали колоду. А может, единение наступит, только когда будут пережиты треволнения в составе тех же десятков во время патрулирования. Как бы то ни было, при всей решимости постоять друг за друга перед лицом внешней угрозы, внутри подразделений царили противоречия.

– А им-то кто мешал вот так прогуляться? – возмутился Хват.

– Никто. Но ведь нужно было за частокол нос высовывать и задницей рисковать. А тут трофеи. Вот сколько у нас уже тех же стволов в загашнике?

– Х-хе. Не так чтобы и слабо, получается. С сегодняшними дюжина разных ружей, семь револьверов, да еще и три пистонных[9]. Слушай, а может, отдадим им пистонные стволы, пусть радуются?

– А в довесок еще и кремневый карабин.

– Ну да.

– Тогда точно окрысятся еще больше. Но стволы – это так, мелочи. Разболтанное старье, лишь пара револьверов и двустволка в хорошем состоянии, остальное можно обозвать как «пока еще стреляют». Такие пинкам продавать или только что прибывшим хуторянам, которые любому оружию рады будут. Правда, к карабинам, взятым сегодня, это не относится.

Еще бы. Оружие было во вполне приличном состоянии, хотя и успело подразболтаться, в основном из-за плохого ухода. Ничего удивительного, армия только заканчивала перевооружение на «баличи», и эти образцы относились скорее всего к первым и к тому же часто употреблялись по прямому назначению, возможно, раньше были в учебных ротах. Собственно, такими образцами и вооружили штрафников. Все же выдавать им пистонные, заряжаемые с дула, с крайне низкой скорострельностью не стали.

В Новой Рустинии все еще были части, на вооружении которых находились пистонные ружья, уже не мушкеты, но еще и не нормальные винтовки. В этих краях в первую очередь перевооружали драгунские части, на которые, собственно, и делался основной упор. Пехотные части с перевооружением запаздывали. А что до тыловых частей, то они все поголовно были вооружены пистонными образцами.

Да, «баличи» не новые, заюзанные, но и до списания им еще далеко. Эти в плане продажи будут немного дороже, но не так чтобы очень – все же однозарядные и бывшие в употреблении.

– А вот шесть весьма приличных лошадок, причем три из них старосветской породы, и хорошие седла с упряжью – это уже совсем другое дело, – закончил подбивать баланс Сергей. – Ладно, давай собираться. Домой с удобствами поедем, да еще и с ветерком.

– С ветерком это хорошо, а то Ануш там небось уже растаять успел.

Обратная дорога и впрямь заняла совсем немного времени, так как прятаться уже не было необходимости. Сомнительно, чтобы вокруг заставы крутилось две банды. Правда, две лошадки в руки так и не дались, правильно все же их воспитали. Ну да это не страшно. Со временем привыкнут к новым хозяевам, а пока и имеющихся лошадей в достатке, остальных увели в поводу.

Гарнизон их встречал с нескрываемой радостью. Еще бы. Удачное возвращение из рейда отделения Сергея обещало несколько спокойных ночей, без опостылевших нападений. Разумеется, гарантий никаких, но надежда присутствовала. И не без оснований, нужно заметить.

– Докладывай, – указав на лавку напротив себя, приказал Сергею капитан.

Канцелярия, одновременно выполнявшая и роль жилища коменданта, несла на себе те же следы убогости, как и все постройки заставы. Минимум мебели – грубо сколоченные стол, пара скамей, топчан с матрацем, набитым сеном, с грубым солдатским одеялом. Четыре полки из обрезков обычной доски, подвешенных на стену за веревки. Там кое-какие бумаги, несколько книг, писчие принадлежности, на самой нижней полке немудреная посуда. Пара небольших окошек, скорее бойниц, давали не так много света, но его вполне хватало. При входе импровизированная вешалка из деревянных шипов, вбитых между бревен, там пристроились плащ и шинель. В углу открытый шкаф, также сколоченный из досок и не имеющий дверей. Сверху на нем принадлежности для ухода за оружием.

Карабин на стене над кроватью, пара револьверов при владельце. Капитан носил их на бедрах, так как был хорошим стрелком, немногим уступая в этом Хвату. Нарушение устава конечно же, но кто в их ситуации смотрит на такие мелочи. Здесь главное эффективность, а не прописанные статьи в известной книжечке.

– Докладываю, господин капитан, – присаживаясь напротив начальства, рядом с которым восседал и Грибски, начал Сергей. – Шесть пинков. Дневной наблюдатель находился прямо в лагере. Там удобное место для стоянки, и застава как на ладони. Ворота и пристань видны отлично. Расстояние по прямой – версты две.

– Сколько? – удивился Грибски.

– Ага, сержант, совсем обнаглели. Ни во что нас не ставят. Приходили себе спокойно пешочком, обстреливали нас и так же спокойно уходили.

– Н-да-а. Нет, ну а чего нас бояться, если мы тут от собственной тени шарахаемся, – откинувшись к стене, с горечью в голосе согласился Милош.

– Не ворчи, старый волк. Ты же понимаешь, что для патрулирования у нас людей нет, – набивая трубку, остудил капитан сержанта.

Да-а. Вне стен «резиденции» его благородия совершенно незаметно то, насколько они тут с сержантом притерлись друг к дружке. А оно вон как. Однако Сергея данное обстоятельство ничуть не смутило, и авторитет капитана в его глазах вовсе не упал. Наоборот, подрос еще чуток. Если у командиров есть взаимопонимание и они тянут в одну сторону, гарнизону от этого только польза.

– Как были вооружены? – пыхнув табачным дымом, продолжал капитан.

– Хорошо вооружены, итить их через коромысло. Все при кавалерийских карабинах Балича, у четверых револьверы, один нового образца. При каждом по сотне патронов к карабинам, ну и к револьверу полсотни имеется. Оружие потасканное, но вполне исправное и еще послужит. Ну и луки со стрелами.

– Шестеро отправленных беспокоить нас и по возможности уменьшать наше количество, для чего им достаточно луков, все вооружены огнестрельным оружием. Да еще и армейского образца, а не двустволками или пистонными винтовками. Как тебе это нравится, Грибски?

– Никак не нравится, господин капитан, – хмуро ответил сержант.

А чему, собственно, нравиться. По сути, эта шестерка была вооружена ничуть не хуже рустинских солдат, а по части носимого боезапаса еще и лучше. И ведь капитан прав, особой необходимости направлять сюда воинов, у которых непременно имеется огнестрельное оружие, нет. И что получается? А получается, что все воины этого рода или большинство их имеют вот такие карабины.

– Думаешь, вырезанные заставы?

– И к гадалке не ходить. Если «баличи» изрядно потасканные…

Сергей утвердительно кивнул.

– …значит, взяты с таких же шевронов, что и мы.

– Выходит, что совсем скоро могут и ударить? Причем с хорошим вооружением.

– Могут, – согласился Грибски.

– А чего тогда тянули? – недоумевал капитан.

Сергей было удивился подобной неосведомленности, но потом сообразил, что коменданта прислали с востока. Ему простительно незнание местных реалий. Конечно, мог бы и поинтересоваться особенностями. Даже для Сергея, проведшего на границе только год, это не новость. Ну да, нельзя же быть семи пядей во лбу.

– Сейчас у пинков время большой охоты, – начал объяснять Грибски. – Если бросят все и сосредоточатся на войне, зимой будут голодать. Так что сначала заготовка припасов, а потом уж война. Но сдается мне, ждать недолго осталось.

– А как же нападения на другие заставы?

– Так ведь это когда было. К нам тоже совались. А после, когда мы все же сумели закрепиться, на нас время терять не стали, оставили на потом. Им сейчас главное – не дать закрепиться другим, а нами можно заняться и чуть погодя.

– Хорошая перспектива.

– Нормально, господин капитан. Тут ведь какое дело, закрепиться смогли лишь первая и четвертая заставы, а две по центру только обустраиваются благодаря большой охоте. Так что, скорее всего, попытаются сначала их опять сковырнуть, а уж потом за нас возьмутся. Все же Тикла, она поближе к границе.

– Разрешите, господин капитан?

– Что там, Крайчек? – видя озабоченный вид десятника Сергея, поинтересовался комендант.

– Пароход вверх по течению шел да пристал у нашего берега. Раны зализывают. Досталось им крепко. Говорят, валийский форт, что по соседству, арачи пожгли.

– Кажется, началось. Как считаешь, Грибски?

– Началось. Чтоб им пусто было.

– Что же, мы и без того в постоянной готовности. Но, похоже, нужно еще поднапрячься.

– Да уж придется, господин капитан. Если, конечно, хотим свои задницы вытащить из этого дерьма.

Глава 4

Конец затворничеству

– Это по меньшей мере неприлично.

Девичий голос, да еще и явно обращенный к нему, прозвучал настолько неожиданно, что Алексей невольно вздрогнул, едва не смяв газету. Хорошо хоть не опрокинул на себя чашку сивона – напитка, сильно напоминающего кофе. Хм… Вообще-то это и был кофе.

Собственно говоря, в его реакции не было ничего необычного. В здешнем обществе не принято, чтобы женщины первыми обращались к мужчинам. Даже если они хорошо знакомы. И дело даже не в том, что это могло ударить по репутации женщин и уж тем более девиц, это было неприемлемо в первую очередь для мужчин. Если они имели честь быть хорошо знакомыми, тот был просто обязан подойти и засвидетельствовать свое почтение.

Если же мужчина, будучи знакомым с дамой, игнорировал ее, это считалось большим проступком. Не делалось скидок даже в том случае, если они были откровенными врагами. Приличия требовали именно галантного обхождения, а иначе вам не место в приличном обществе. Правда, к женщине, с которой сложились неприязненные отношения, вовсе не было необходимости подходить лично, достаточно было изобразить поклон головой. Это в некоторой степени должно было завуалировать истинное положение дел для посторонних.

Эти правила были переняты наиболее состоятельными и образованными мещанами, остальное население страны, то есть подавляющее большинство, подобными сложностями себя не обременяла.

Именно по этой причине мужчина, заходя в любое общественное место, первым делом самым внимательным образом осматривал посетителей. Затем обходил знакомых, чтобы выразить свое почтение, и только после этого он мог подойти к тем, с кем, собственно, собирался провести время. Разумеется, были и исключения, например театр.

Алексей никогда не утруждал себя подобными манипуляциями, но вовсе не потому, что считал это излишеством или предвзято относился к столь учтивому поведению. Он прекрасно понимал необходимость вписаться в общество. Просто его знакомые в Рустинии были весьма немногочисленны, причем среди них была только одна женщина, его служанка. Считать таковыми дам известной профессии, которых он порой посещал, Алексей не собирался. Впрочем, никому из них не было места в этой сивойне.

Как ни удивительно было обращение к нему девушки и как он ни растерялся, ему все же достало благоразумия первым делом подняться. Вот тут-то он чуть и не уронил чашку с сивоном, задев столик. Однако едва взглянув на девушку, он понял, что она имела полное право быть недовольной его поведением. Конечно, это не объясняло ее непристойного для данного общества поведения. Если на это обратил внимание даже Алексей, не успевший еще приноровиться к новой шкуре, то что говорить об остальных.

– Госпожа Валич?

Да, это была Хана Валич, та самая девушка, которая взяла на себя труд быть первым его редактором и помощником при написании книги еще во время путешествия через океан.

– Вы так на меня смотрите, словно не рады встрече.

– Что вы. Как может не обрадовать меня встреча с вами? Я прошу прощения, если мое поведение показалось вам недостойным, просто у меня нет знакомых в столице, поэтому я мало смотрю по сторонам.

Подобное затворничество получилось как-то само собой. В столице он появлялся только в двух случаях – по делам, в основном связанным с типографией, либо по воскресеньям, чтобы отдохнуть и развеяться. Алексей по натуре был человеком городским, а потому ему было необходимо скопление народа. Но, с другой стороны, он еще не настолько вписался в общество, чтобы вести хотя бы полусветскую жизнь. Вот и ограничивался посиделками в сивойне – местной кофейне или прогулками по парку, где играл духовой оркестр. Казалось бы, человек из другого мира и даже эпохи, с совершенно другими ритмами, но гулять под такую музыку ему было приятно.

В усадьбе же его распорядок дня был вполне устоявшимся и однообразным. С утра пробежка и физические упражнения – отчего-то он стал ощущать к этому тягу. Потом работа над очередной книгой, которая заключалась далеко не только в сочинительстве, но также и в сборе необходимой информации. Конечно, у него был секретарь, но, с одной стороны, он попросту не успевал справляться с огромным объемом работы, а с другой – Алексею и самому было интересно узнавать что-то новое.

Но, видно, все же пришло время менять свои привычки. Как выяснилось, знакомые в столице у него все же были. Правда, Алексей пребывал в уверенности, что семейство Валич уже покинуло Старый Свет, ведь они сопровождали мужа и отца в деловой поездке.

– Прошу прощения. Присаживайтесь, я буду только рад, – растерянно произнес Алексей, невольно бросив взгляд на окружающих.

Н-да. Поведение девушки не осталось незамеченным, а за одним из столиков на данную сцену смотрели с явным недовольством. Там сидели несколько дам, и среди них матушка Ханы. Не имея возможности подойти к ней, так как для этого пришлось бы оставить девушку, Алексей изобразил поклон и, чувствуя, как пылают щеки, опустился на стул следом за девушкой. Уж лучше бы она пригласила его к их столику, тогда неловкость ощущалась бы не так остро.

– Госпожа Валич…

– Мы успели поссориться? – Девушка удивленно вздернула бровь.

– Нет. Конечно нет.

– Тогда мы достаточно знакомы, чтобы избрать менее официальный тон. Или за время, что мы не виделись, что-то случилось? Например, вы стали знаменитым.

– При чем тут известность? Меня вообще никто не знает. Просто…

– Ах, Шимон, вы так забавны. Вас шокирует мое поведение? Или вы так переживаете за мою репутацию?

– Признаться, меня больше заботит именно последнее.

– Неинтересно. У нас в Новой Рустинии это не считается чем-то из ряда вон, тем более вы хорошо знакомы с моими родителями, а мы находимся на виду пары десятков глаз. Эти люди смогут засвидетельствовать, что мы не нарушаем приличий.

– За океаном – да. Но здесь другие правила.

– Мне они неинтересны, так как жить я собираюсь именно там, где родилась. Итак, я вижу, что все же оказалась права, когда прочила вам успех.

– Кхм…

– Понимаю. Вы не хотите раскрывать свое инкогнито.

– В некотором роде.

Не то чтобы их подслушивали, но благодаря необычному поведению девушки внимание они все же привлекли. Поэтому к их разговору все же невольно будут прислушиваться. Иначе и быть не может. Это было как раз то, чего Алексей всячески старался избежать. Конечно, была еще и мать Ханы, но тут уж ничего не поделаешь, да и не станет же она, оправдываясь в глазах общества, заявлять о личности мужчины во всеуслышание.

– В таком случае предлагаю пройтись по аллее. Здесь неподалеку есть красивое озеро с утками и лебедями. И там же можно купить восхитительные булочки.

– Но как на это посмотрит ваша матушка?

– Уверяю вас, она только испытает облегчение. Ей настолько неловко перед старинными подругами и моими тетушками, что, если мы исчезнем из их поля зрения, это в большей степени снизит накал страстей.

– Может, не стоило и накалять? – когда они вышли из сивойни и уже шли по аллее, произнес Алексей.

– И лишить себя возможности пообщаться со знаменитостью, о которой с жаром дискутируют не только в рустинских салонах, но и за границей? Ну уж нет. Пусть лучше на меня косятся и судачат о моем непристойном поведении.

– Вы отчаянная девушка, Хана.

– Я из Новой Рустинии, Шимон, и это само по себе должно говорить о многом. Кстати, вам это, пожалуй, незаметно, но даже наше произношение отличается от старосветского.

– Как раз это-то мне заметно, как и более простое общение с иными сословиями.

– Вот видите.

– Хана… Так уж случилось, что при расставании я не учел одну маленькую деталь. Не уточнил, где именно могу найти вас.

– Вы хотели меня найти? – Девушка так стрельнула глазками, что Алексей вновь залился краской.

Вот странное дело. Далеко не мальчик, даже где-то ловелас, который вел довольно свободный образ жизни в Москве, и робеет перед этой девушкой. Возможно, все дело в том, как она держалась. Да, для современного общества она была бунтаркой, пусть за океаном ее поведение и является нормой, но даже с учетом этого она казалась ему на голову выше всех прежних знакомых.

Он не мог объяснить себе доподлинно это ощущение, возможно, это можно было выразить одним словом – порода. Хана была представительницей старинного дворянского рода, и, несмотря на ее бунтарский нрав, это сквозило во всем – в манере общения, осанке, жестах, взгляде. Припоминая ужимки «светских львиц», своих современниц, и сопоставляя их с благородной естественностью Ханы, он неизменно хотел расхохотаться, и сдерживало его только то, что подобное поведение в ее присутствии покажется диким.

– Вы неправильно меня поняли, Хана.

– Не обижайтесь, Шимон. Но если вы начнете изъясняться более конкретно и перестанете запинаться, я, несомненно, пойму, что вы мне стараетесь сказать. О! А вот и булочки. Нужно купить парочку. Мне очень нравится кормить птиц.

Птиц? Нет, Алексей ничего не имел против кормления практически ручных обитателей аккуратного, ухоженного пруда. Просто едва он почувствовал запах этих булочек, как у него началось обильное слюноотделение, а ведь он не был голоден. Такие булочки сделали бы честь любому столу. Но их пекли именно для того, чтобы гуляющие могли порадовать уток, лебедей и голубей, которых тут было великое множество.

– Так зачем вы хотели меня найти?

– Дело в том, что как я ни сомневался в успехе моей первой книги, она пришлась по вкусу читателям и принесла мне немалый доход.

– Я искренне рада за вас, Шимон. Но, откровенно говоря, вы опять недоговариваете и изъясняетесь загадками.

– Если вы не станете меня перебивать, то я смогу все же закончить свою мысль.

– Все, я умолкаю. – В подтверждение своих слов Хана сосредоточилась на кормлении птиц, одновременно давая понять, что она внимательно слушает.

Вот как это у нее получается?! Алексей старательно подбирал слова, чтобы быть правильно понятым. А может, он ошибается и нужно по-простому? Взять и рубануть сплеча. Ага, такой рубанешь. Ей даже не нужно отвешивать оплеуху, чтобы поставить на место зарвавшегося мещанина, достаточно только окинуть взглядом. Нет, он ни разу такого у нее еще не наблюдал, но в наличии его в арсенале Ханы не сомневался.

– Хана, дело в том, что в создании «Двадцати тысяч верстин под водой» вашего труда ничуть не меньше, чем моего, а в чем-то, пожалуй, и больше.

– Ага-а, а я знаю, что последует дальше! – отвлекшись от птиц и переведя взор на Алексея, задорно воскликнула она. – Как выразился бы мой батюшка, беседа перетекла в деловое русло. Ну скажите, я права?

– Кхм… Вы правы, Хана.

– Боже, Шимон, неужели вы подумали, что я настолько меркантильна? Может, вы еще подумали, что в сивойне я подошла к вам…

– Нет! – поспешно оборвал девушку Алексей, едва сдержавшись, чтобы не вскрикнуть от охватившего его возмущения. – Никогда я не думал о вас в подобном ключе и осмелюсь утверждать, что не подумаю и впредь. Все оттого, что вы опять не выслушали меня до конца. А может, во всем виновато мое косноязычие.

– Между прочим, тысячи ваших почитателей сейчас рассмеялись бы вам в лицо, если бы услышали ваши последние слова. И уж по меньшей мере обиделись бы.

– Писать и вести живую беседу – это несколько разные вещи, Хана. Написанное всегда можно поправить, уж черновики точно, а вот произнесенное слово обратно не проглотишь.

– Ладно, звучит убедительно. Так что вы хотели мне сказать?

– Я прошу, только поймите меня правильно. Вы вложили в роман свой труд, и немалый, ведь я тот еще грамотей. Вы провели долгие часы в библиотеке, выуживая для меня необходимые данные. Вы рецензировали роман…

– Я уловила вашу мысль. Можете не продолжать. Но ответьте, вы настолько преуспели в правописании, что ваши рукописи напрямую поступают к редактору?

– Нет.

– Вы сами перелопачиваете горы книг, чтобы найти нужную информацию или интересные факты?

– У меня есть секретарь, который мне очень сильно в этом помогает.

– И со всем вы согласны? Все предложенные им факты ложатся под ваше перо? Вы учитываете все его предложения и замечания?

– Я многое учитываю, но не следую безоговорочно всем его советам. Кое-что использую, от чего-то отказываюсь.

– И вы платите ему жалованье?

– Да.

– Но ведь я делала то же самое, и мои советы тоже не всегда воспринимались вами. Шимон, я всего лишь делала то, что сейчас делает ваш секретарь. Но он делает это, чтобы иметь заработок, а я таким образом скрашивала длительное путешествие через океан. И надо заметить, благодаря вам преуспела в этом. Можно сколь угодно быть скрупулезным и правдивым, но, если не суметь подать текст читателю доступным и, главное, интересным языком, роман не будет иметь успеха, хотя, несомненно, найдет своих читателей. Да, частичка моего труда, как и вашего секретаря, в ваших книгах есть, но главное – это вы, ваш стиль, ваша фантазия. Вы честно рассчитались со мной еще там, на корабле. Так что оставьте глупые мысли.

– Но я говорил не о жалованье, я говорил о доли с прибыли.

– Разумеется, это совершенно другая сумма, – мило улыбнулась девушка, – но ведь по сути это ничего не меняет.

– Простите, если я вас обидел.

– Вовсе нет. Но если вы считаете, что должны мне, я не столь глупа, чтобы отказываться от вознаграждения.

– Слава богу. Вы все правильно поняли.

– Зато вы нет. Я хотела бы получить от вас экземпляр вашей книги с автографом. Более того, буду настаивать на том, чтобы вы высылали мне и последующие сочинения. Надеюсь, отправка через океан не обременит вас?

– Можете не сомневаться.

– Вот и замечательно.

– Но как я смогу передать вам книги?

– Нет ничего проще. Мы с мамой и братом проживаем в гостинице «Тадос».

– Завтра же я лично доставлю вам книги.

– Вы не представляете, как мне будут завидовать подруги в Либере, когда я продемонстрирую им этот улов. Вы удивлены? Напрасно. Конечно, новинки до Новой Рустинии доходят с опозданием, но задерживаются не дольше, чем занимает путь через океан. И судя по получаемым мною письмам, там тоже вы весьма популярны.

Скормив птицам булочки, они направились обратно к сивойне, где пропавшую бунтарку уже с нетерпением ожидала ее матушка. Передав Хану с рук на руки, Алексей поспешил откланяться, сославшись на дела. Он чувствовал, что его инкогнито висит на волоске, и уж точно не сомневался в том, что девушка все же назовет его имя. У нее попросту не будет иного выхода. Какой бы бунтаркой она ни была и как бы ни манкировала приличиями, всему есть предел.

И потом ее матушка знала, с кем дочь пошла прогуляться по парку. Даже если Хана сумеет сохранить его имя в тайне, то госпожа Валич обязательно проинформирует кузин и подруг. Впрочем, судя по заинтересованным взглядам, она уже сделала это. Но, слава богу, среди этих почтенных дам нет его почитательниц.

Ага. Вот и подавальщик смотрит в его сторону не так, как обычно. И буфетчик тоже. Жаль. Ему очень нравилась эта сивойня, но, похоже, придется присмотреть другую, чтобы избежать лишнего внимания. Конечно, вечно оставаться в ореоле таинственности не получится, но и приближать это время не хотелось.

Гостиница «Тадос» располагалась на одной из центральных улиц столицы и вблизи от королевского дворца. Здание было старой постройки и раньше являлось столичной резиденцией некогда гремевшего на весь свет рода графов Истлич. Однако, как и все в этом мире, могущество рода оказалось не вечным. Нашлась всего одна паршивая овца, которая промотала состояние и земли. Отец нынешнего графа, неуемная натура, прозакладывал и распродал все, за исключением столичного дворца, так как покидать Плезню в его планы не входило. Еще бы, все развлечения были именно здесь.

Впрочем, ныне здравствующие свидетели тех событий утверждали, что судьба дворца была предрешена. Граф и не думал прекращать разгульный образ жизни, ничуть не задумываясь о судьбе супруги и единственного сына, обремененного к тому же семьей. Но на счастье последних, однажды у него случился удар. Поговаривали, что не обошлось без вмешательства виконта, так как, несмотря на свои пятьдесят, граф обладал небывало крепким здоровьем. Однако проведенное следствие ничего предосудительного в смерти графа не выявило. Смерть наступила в результате кровоизлияния в мозг. Сомнения никуда не делись, но версия следствия всех устроила.

Молодой граф, использовав последние средства, а их оставалось не так чтобы и много, привел резиденцию в порядок и открыл гостиницу. Эта новость потрясла свет, от Истличей отвернулись, перестали приглашать в салоны. Мало того, при случае всячески давали понять, что те ведут себя недостойно потомков древнего рода.

Тем не менее гостиница процветала и вскоре превратилась в самую престижную и дорогую в столице. Этому способствовали не только великолепно обставленные и современно оборудованные номера, вышколенная прислуга и отличная кухня в ресторации. В немалой степени своим успехом гостиница была обязана гербу, изображенному на фасаде.

Несмотря на то что свет отвернулся от графа и его семьи, знатные и обеспеченные особы предпочитали останавливаться в этой самой престижной гостинице. Но в основном постояльцами были все же богатые мещане, испытывавшие особое удовольствие проживать в гостинице под гербом старинного дворянского рода.

Было даже обращение в геральдическую комиссию, дабы прекратить это безобразие. Уж коли потомки славного рода неспособны содержать себя иным способом, то пускай хотя бы уберут с фасада герб. Однако эта инициатива не имела успеха, и все осталось по-прежнему. Самая дорогая и лучшая гостиница столицы продолжала существовать. Единственное, чего смогли добиться недоброжелатели графа, это смены названия с «Истлич» на «Тадос».

Здание располагалось несколько в глубине двора, огороженного кованой решеткой, также украшенной родовым гербом. Ворота всегда были открыты, однако дежуривший возле них швейцар не допускал на территорию тех, кому там делать было нечего. К крыльцу вела подъездная дорожка, огибающая по кругу обширный газон с высаженными вечнозелеными кустарниками и цветочными клумбами.

Все было насколько пышно, настолько же и уютно. Одного только взгляда на эту красоту было достаточно, чтобы с уверенностью пожелать проживать именно здесь. Разумеется, если позволяли средства. Господин Валич, значительно поправив свое финансовое положение в Новом Свете, имел возможность обеспечить проживание своей семьи в этом великолепии.

Едва оказавшись в холле, Алексей чуть не присвистнул от удивления. Он предполагал, что внутреннее убранство ничуть не уступит фасаду, но не ожидал обнаружить подтверждение этому сразу с порога. С одной стороны, не особо пышная обстановка, с другой – нет ощущения перегруженности, все подобрано с тонким вкусом и приятно глазу. Просторное помещение с высокими стрельчатыми окнами, заполняющими его светом. Шелковые обои и богатая лепка. Удобная и отлично подобранная мягкая мебель. Сверкающий лаком паркет и восточные ковры с длинным ворсом. И как обслуге удается в отсутствие пылесосов содержать их в чистоте?

В глубине помещения, напротив двери, длинная стойка, за которой любезно улыбается администратор. Конечно, ему по долгу службы положено выказывать радушие, но стоит только взглянуть на этого молодого человека, чтобы понять – если он и играет, то лишь самую малость, нет и намека на слащавость.

– Добрый день. Чем могу быть полезен?

Голос не менее приятен, чем внешность. А главное, нет лакейской угодливости. Молодой человек точно знает, у кого служит, и держится даже с достоинством. Хм… А ведь швейцар у ворот вел себя примерно так же. Служить, но не прислуживать – пожалуй, это в полной мере дает характеристику обслуге гостиницы. Вероятно, это результат воспитания владельца как ответ хамовитому поведению мещанского сословия. Кстати, Алексей слышал о том, что откровенных хамов отсюда вышибали с треском, невзирая на толщину их кошельков. Скорее всего, это было одним из достоинств данного заведения, ценимое постояльцами ничуть не меньше остального.

– Здравствуйте. У вас остановилась семья Валич. Я бы хотел оставить для Ханы Валич вот это. – Алексей поставил на стойку прямоугольную картонную коробку, какие использовались для упаковки товаров в торговых лавках.

– Вы позволите?

Вот и скажи ему «нет». Вроде весь из себя благожелательный, и в поведении нет и намека на дерзость. Но нужно быть идиотом, чтобы не понять: не проверив содержимое посылки, он и не подумает ее принять. К спокойствию постояльцев в гостинице подходят серьезно. Впрочем, оно и правильно. Мало ли какая бяка может оказаться внутри. О терроризме Алексей тут вроде не слышал, но ведь бомбы разные бывают, есть немало случаев, когда взрывчатка и вовсе не нужна.

– Извольте. – Алексей легким кивком лишний раз подтвердил, что ничуть не возражает.

– Великолепный… «Дети капитана Гургута»?

Ага. Похоже, Болотин все же перехвалил выдержку и вышколенность персонала гостиницы. Господи, парень, ну чего ты так на меня уставился, будто стараешься запечатлеть представший перед тобой образ на всю оставшуюся жизнь? Повезло же нарваться на ярого почитателя. Ну хотя бы сдерживается и не поднимает шума.

Учитывая молодость администратора, а вернее его увлечение сочинениями Дворжака, его реакция была вполне понятна. Газета «Плезненские ведомости» уведомила граждан, что первые экземпляры нового романа были презентованы автором членам королевской семьи. Сам же роман должен был появиться на прилавках только через три дня. А тут в коробке перед ним лежит новинка, которой могут похвастаться лишь во дворце. Все же не стоило укладывать этот роман сверху. Алексей просто не придал значения тому, как лежали книги.

– Господин…

– Нет, молодой человек, – тут же ушел в отказ Алексей, – вы ошиблись. Я просто посыльный.

– Ясно.

Господи, сколько разочарования во взгляде. Вот только что его глаза излучали радость от свалившейся на его голову удачи – и мгновение спустя полное разочарование. Но вот оно сменилось мрачной решимостью. Ну а как иначе, посыльный ведь.

– Вы знакомы с господином Дворжаком?

– Скажем так – время от времени он пользуется моими услугами.

– Я непременно должен представить вас его сиятельству. Граф Истлич – ярый поклонник творчества господина Дворжака. И, если вы не в курсе, уже долгое время пытается с ним встретиться.

Еще бы Алексей не знал. Коуба рассказал ему об этом странном графе, с завидным упорством добивавшемся встречи со знаменитым автором. Как следовало из его слов, данная встреча должна была носить сугубо деловой характер. Собственно, именно это послужило причиной того, что Болотин был столь хорошо осведомлен об истории гостиницы.

Вообще-то сохранять таинственность было все труднее. Через газету Коуба Алексей запустил утку, будто в настоящее время автор переселился в глубинку, где купил себе небольшое имение и ведет затворнический образ жизни. Пока это спасало. Ему было доподлинно известно, что как минимум двое репортеров были полны решимости развеять флер таинственности, окружающей популярного писателя. Хорошо уже то, что их журналистские способности намного превосходили таковые в сыскном деле.

Словом, инкогнито уже начинало трещать, но все еще держалось. И это еще больше подогревало интерес к его книгам. Появлялось все больше небылиц. Но все они – и положительные и отрицательные – вели к неуклонному росту тиражей, а как следствие, и его доходов.

– Я не собирался встречаться с его сиятельством. Прошу прощения, мне было велено только передать посылку.

– Но вы это уже сделали. А раз уж поручение выполнено, то вы вправе располагать собой, не так ли?

– И у меня еще есть дела. До свидания.

– Господи, да погодите же. Шила, немедленно сообщи его сиятельству, что здесь требуется его присутствие. Поторопись.

Проходившая мимо горничная не без удивления взглянула на молодого человека. Как видно, подобное распоряжение основательно сбило ее с толку. Кто такой администратор, чтобы в подобной форме приглашать к стойке хозяина гостиницы, да еще и графа?

У Алексея мелькнула было мысль послать все к черту и покинуть здание. Но потом пришло осознание, что вполне может случиться и скандал. Вот уж это лишнее и ни в какие ворота. Ладно, как видно, все же придется внять просьбе. Тем более задерживаться в холле не было никакого желания, ведь здесь мог появиться кто-то из семейства Валич.

– Не надо никого приглашать, молодой человек. Я готов пройти к его сиятельству.

– Благодарю вас. Шила, прости, возвращайся к своим делам. Прошу вас, следуйте за мной.

Кабинет его сиятельства, как и помещения, где проживала его семья, располагался в сравнительно небольшом домике в глубине парка. Неподалеку стояла пара коттеджей, видимо, для наиболее приближенных слуг. Нечего было и думать, что здесь проживает весь персонал гостиницы. Да-а, судя по площади, занимаемой в свое время графской резиденцией, род и впрямь был славный и некогда могущественный. Все же центр столицы – и такой простор.

Кабинет графа был оформлен в том же стиле, что и гостиница. Одно из двух – либо у господина графа потрудился настоящий дизайнер, либо приложил руку кто-то имеющий отменный вкус. Массивный большой стол гармонировал с креслом хозяина и двумя стоящими перед столом, развернутыми друг к другу под одинаковым углом. Небольшой столик в углу и пара удобных легких кресел, большое окно с легкими занавесями, книжные шкафы и героических пропорций сейф. Все это каким-то образом дополняло друг друга и смотрелось вполне естественно.

Сам хозяин столь же легко вписывался в окружающий интерьер. Лет сорока с небольшим, стройный и крепкий, без намека на избыток веса. Светловолосый, с короткой стрижкой. Красивое и вместе с тем строгое лицо, со шрамом на левой стороне, который не обезображивал его, но придавал мужественности. Уверенный взгляд серых глаз, рот с тонкими губами, своим очертанием выдающий решительный характер графа.

Алексею было доподлинно известно, что это впечатление не обманчиво. Граф был записным дуэлянтом. Вернее, вынужденным. Ему не раз и не два приходилось отстаивать свою честь в связи с негативным отношением окружающих к выбранной им деятельности. Кстати, этот шрам был следом от удара сабли. Но учитывая то обстоятельство, что его соперник благополучно перекочевал на кладбище, его сиятельство все же отделался легким испугом.

– Здравствуйте. Я граф Истлич. С кем имею честь?

– Добрый день, ваше сиятельство. Кафка. Бедрич Кафка.

– Проходите, присаживайтесь.

А ничего так мужик. Не чванливый. Возможно, это связано с тем, что он заинтересован в посетителе. Но скорее все же это его привычная манера общения. Человек с иным характером, даже решившись заняться гостиничным делом, не добился бы успеха. Может, и не прогорел бы, но и дела его шли бы значительно хуже.

– У вас странный акцент. Вы не рустинец.

– Нет. Просто сменил фамилию и имя на более созвучные с рустинскими.

– Понятно. Итак, господин Кафка, вы выполняете поручения Шимона Дворжака?

– Иногда.

– А неизвестно ли вам, насколько близко знакомы господин Дворжак и госпожа Хана Валич? – Как ни мало времени провел в кабинете его сиятельства администратор, но суть дела изложить успел.

– Признаться, нет. Я просто выполняю поручение.

– Значит, вам неизвестно, может ли она составить мне протекцию на предмет встречи с ним?

– Разумеется нет, ваше сиятельство. – Алексей даже пожал плечами, лишний раз подчеркивая свою неосведомленность.

– А вы не сочтете за труд выполнить мою просьбу? Конечно, не безвозмездно.

– Смотря в чем она состоит. И если это не пойдет вразрез с распоряжениями господина Дворжака.

– Я так понимаю, вы имеете связь с господином Дворжаком? Ладно, можете не отвечать. Но вы могли бы передать ему от меня письмо?

– Не могу обещать, что оно дойдет быстро, но уверяю вас, что оно попадет непосредственно в его руки.

– Отлично. Вот письмо. А это за ваши услуги.

Ого. А его сиятельству и впрямь невтерпеж встретиться с писателем. Интересно, чем он сумел так зацепить графа? Неужели все дело в желании встретиться с понравившимся автором? Но он готов платить пятьдесят крон ассигнациями за доставку письма. Видать, господин Дворжак и впрямь зачем-то ему нужен.

– Простите, ваше сиятельство. Письмо я приму. Касаемо же денег… Я выполняю поручения господина Дворжака, но не ваши. Вы просите вам помочь, и я согласен. В вознаграждении нет никакой необходимости.

– Вы уверены?

– Разумеется, ваше сиятельство.

– Тогда не смею больше вас задерживать. И заранее благодарен.

Гостиницу Алексей покидал, борясь с желанием разорвать конверт и ознакомиться с его содержимым. Уж больно было любопытно, чем так могла заинтересовать графа его скромная персона. Ну не производил его сиятельство впечатления простого фаната. Нет, вполне возможно, он любил во время отдыха почитать что-то легкое и развлекательное, но не стал бы вести себя подобно тому же молодому парню-администратору.

Одно не вызывало сомнений: это не может быть ловушкой завсегдатая одного из салонов, где порой яростно обсуждалась личность Дворжака и его творчество. Откуда такая уверенность? Так ведь граф не был принят в свете, как и члены его семьи. Все его интересы вертелись вокруг гостиницы и обеспечения благосостояния близких.

Для того чтобы удовлетворить свое любопытство, Алексею было достаточно оказаться в одиночестве. Например в пролетке. Найти извозчика близ гостиницы вообще не является проблемой. Они здесь стояли рядком, ожидая своей очереди, ну один в один московские таксисты.

Однако жизнь внесла коррективы в его планы. Едва он поднял руку, подзывая извозчика, как произошли сразу два события. Пролетка с завидной лихостью сорвалась с места, вероятно, молодой возница решил продемонстрировать свою удаль. Алексей не к месту вдруг вспомнил, как его знакомый рассказывал, что в Лондоне таксист не может быть моложе тридцати лет, да еще и несколько лет проходит обучение. Имеется даже что-то типа колледжа. Словом, вот такому лихачу ни за что не получить лицензию.

Одновременно с этим с другой стороны широкой улицы, а вернее даже из переулка, послышались возбужденные крики нескольких людей и короткая трель полицейского свистка. Из-за угла выбежал мальчишка лет двенадцати. Вид у него был явно испуганный, он постоянно оглядывался, и складывалось впечатление, что он убегает от разъяренной толпы линчевателей.

Впрочем, вскоре Алексей понял, что не сильно ошибся – вслед за беглецом выбежали человек десять, с городовым в первых рядах. Теперь можно было расслышать, что именно кричала мужская разноголосица:

– Держи вора!

Болотин вовсе не собирался уподобляться тем, кто сейчас с азартом принимал участие в погоне. Но так уж случилось, что он оказался в центре событий. Когда мальчишка практически пересек улицу, вероятно намереваясь воспользоваться парком гостиницы и его оградой, чтобы оторваться от погони, на него налетела лошадь. Все произошло достаточно быстро, и возница не успел вовремя среагировать.

Перестук копыт и колес. Предостерегающий крик. Ржание лошади. Мальчишеский вскрик. Все это послышалось одновременно, но вместе с тем слух Алексея вычленил каждый звук по отдельности. А в следующее мгновение к его ногам отлетело тело беглеца, обряженное в поношенную одежду, хотя и ухоженную, но со следами штопки и даже с заплатой на коленке.

– Держи во-ра!..

Голос одного из преследователей теперь уже в полной тишине прозвучал как-то растерянно и куда тише, чем еще пару секунд назад. Мужчины замерли, явно соображая – что дальше?

– Ты что, остолоп, не видишь, куда едешь?!

– Да плетью по горбу его!

Да-а. По-видимому, преследователям малолетнего воришки было абсолютно наплевать, чем заниматься. Только что они с азартом, достойным зависти, гнались за мальчишкой. А теперь, казалось, полностью позабыли об этом обстоятельстве и со всем пылом накинулись на возницу, сбившего этого самого мальчишку. Нет, сам факт негодования понятен и даже справедлив: сейчас сбил воришку, завтра – уважаемую личность. Но такая мгновенная перемена… А самое удивительное, преследователи были представителями различных сословий, один даже принадлежал к дворянскому – Алексей не поручился бы, но ему так показалось.

Впрочем, долго эту картину он не наблюдал. Все это отметилось как-то само собой, краем сознания, основное же его внимание было сосредоточено на пострадавшем. Алексей склонился над мальчиком и нащупал пульс на шее. Конечно, он не врач, ему даже не под силу отличить учащенный пульс от нормального, но то, что он есть, он определил безошибочно.

Интересно, удастся вспомнить, что нужно делать в таких случаях? Искусственное дыхание? Отпадает. Лошадь навалилась на мальчика грудью, отбросив его на тротуар, вымощенный камнем. Возможны были самые различные травмы, от ушибов до переломов.

Пострадавшего нужно было разместить на твердой и ровной поверхности. Взгляд скользнул по зданиям напротив. Ага. Вот сивойня с большими окнами, на которых имеются широкие ставни. Для взрослого человека вряд ли подойдет, но пострадавший мальчишка вполне уместится на одной из них. Еще бы петли оказались съемными, иначе будет потеряно слишком много времени.

– Как же это?

Алексей скосил взгляд на стоящего рядом извозчика, выглядевшего одновременно растерянным и пришибленным. Точно, молодой паренек, не больше двадцати лет. Эх, молодость, молодость. Понятно, что он это не специально, что мальчик сам угодил под лошадь, но ведь не выказывай парень свою чрезмерную лихость, и всего этого не произошло бы.

– Держи пять крон, – сунув ассигнацию в руку вознице, начал раздавать распоряжения Алексей. – Вон сивойня, отдай деньги хозяину или кто там будет, хоть подавальщику, снимай ставню и тащи сюда. Чего встал? Бегом, йок макарек!

Властные манеры, четкие указания и уверенность, с которой держался Алексей, возымели действие. Парень пулей сорвался с места и устремился на другую сторону улицы.

– Что там с мальчонкой?

– Это доктор?

– Господин городовой, позвольте, а как же мой бумажник?

Ага. Все же Алексей, похоже, не ошибся, и этот господин и впрямь может быть дворянином, погнавшимся за вором. Недостойное занятие для благородного сословия? Возможно. Но дворяне, они ведь разные бывают, есть и те, что перебиваются от жалованья до жалованья, содержа немалые семьи. Так что гордость – это конечно же хорошо, но всему есть свое место и время.

Алексею очень не хотелось лишний раз тормошить лежащего без сознания воришку. Но этого и не потребовалось. Он заметил торчащий из-под рубахи уголок кожаного бумажника, извлек его и протянул «дворянину». Хм… Пухлый. Наверное, есть все же из-за чего всполошиться.

– Это ваше?

– Д-да.

– Ну так забирайте.

– Мне необходимо препроводить потерпевшего и виновного в участок. – Голос городового звучит как-то неуверенно. Ну да, будь на месте мальчишки взрослый, оно как-то полегче и попривычнее. А вот так… Поди, и у самого дети имеются. Нет, если там уши уличным мальчишкам надрать, раздавая науку на будущее, или поймать воришку в полном здравии – это одно. А тут… Как тут не растеряться.

– Господин городовой, ну какой участок? Мальчику нужен доктор, – возразил Алексей.

– Это так. Но…

– Я сам отвезу его, если позволите.

– Но я…

– А вы поедете со мной. Вот осмотрит его врач, а там и решим.

Получить одобрение или согласие Алексей не успел, так как возница уже вернулся, неся массивную створку ставни. Все же петли оказались съемными. Это хорошо. Уложив ее рядом с мальчиком, они вдвоем аккуратно перевернули его на спину, а затем подняли и установили на пролетке. Будь иная ситуация, Болотин непременно рассмеялся бы, так как в этом деле, толкая и пихая друг друга, приняли участие буквально все, кто еще совсем недавно был готов разорвать мальчика на куски. Ей-богу, проделай это Алексей на пару с извозчиком, толку было бы больше.

– Тут где-нибудь поблизости проживает доктор? – поинтересовался Болотин у возницы, когда вместе с городовым расположился рядом с импровизированными носилками.

– В трех кварталах отсюда. Но он только господам помогает и дорого берет.

– Ты про господина Крайко?

– Так, господин городовой. – Парень явно понимал, что неприятности его только начинаются. Как оно все будет, пока неясно, но ничего хорошего точно не предвидится.

– Правь к нему, – уверенно приказал Алексей.

– Кхм. Неудачная затея, господин, – крякнув, произнес городовой. – Господин Крайко – знатный доктор, но бесплатно он и палец о палец не ударит, даже если кто будет умирать у его ног.

– Разберемся. Трогай.

Пролетка тронулась и медленно, чтобы не растрясти пострадавшего, покатила по улице. Преследователи начали расходиться, причем первым ушел именно тот, чей бумажник и стал первопричиной происшествия.

Вскоре на месте, еще недавно столь оживленном, остались только швейцар у ворот гостиницы, женщина лет сорока с небольшим и молодая, не старше двадцати, девушка. В ее взгляде можно было безошибочно заметить одновременно удивление, удовлетворение и одобрение произошедшего.

Доктор не был в восторге от того, что к нему нежданно-негаданно ввалились столь странные посетители. Присутствие городового навело его на мысль, что сейчас его начнут призывать к исполнению долга подданного рустинской короны, и он приготовился дать самый серьезный отпор.

У него был неизменный принцип: он никогда не оказывал бесплатных услуг, и никто не мог принудить его к обратному. Мало того, в клятве, которую давали по окончании университета выпускники, были слова о том, что они обязуются никогда не оказывать бесплатную помощь. Да, это учебное заведение являлось исключением в ряду всех остальных, процент смертности пациентов у докторов – выпускников этого университета был куда ниже, нежели у других. Бездари попросту не могли окончить курс обучения и безжалостно отчислялись. Они, конечно, могли получить диплом врача, но уже в стенах другого заведения.

– Прошу прощения, господа, но что все это значит? – вскинув подбородок, холодно осведомился доктор Крайко.

– Этот мальчик нуждается в помощи! – выпалил Алексей.

– Я подаю только по воскресеньям и только у собора.

– А я, по-вашему, похож на того, кто просит подаяние?

Болотин стрельнул в доктора таким взглядом, что не было никаких сомнений: будь у него свободными руки и не нуждайся он так сильно в этом напыщенном индюке, то минимум, чем тот отделался бы, это выбитыми зубами. На фоне того, что стушевался даже городовой, это выглядело весьма дерзко, если не вызывающе. Страж законности прекрасно был осведомлен, кто именно пользуется услугами этого светила и какие у него покровители.

Однако доктор и не думал тушеваться или выказывать недовольство. Он оценивающе осмотрел господина, одетого в весьма дорогой костюм, и, посторонившись, указал, куда нужно нести больного.

После быстрого, но вместе с тем тщательного осмотра доктор открыл какой-то пузырек, отчего по кабинету распространился резкий запах, смочил корпию и поднес ее к носу мальчика. Алексей был готов поклясться, что, несмотря на скорость и поверхностность осмотра в понимании представителя двадцать первого века, для нынешнего времени все было сделано по высшему разряду. Об этом свидетельствовал сам облик врача, его самоуверенность и ловкость, с какой он обращался с пациентом.

– Как мы себя чувствуем, молодой человек? – поинтересовался Крайко у мальчика, когда тот открыл глаза и чихнул.

– А?

Мальчишка вскочил и завертел головой, но тут же «поплыл» и едва не свалился со стола, куда его переложили со ставни. Однако доктор оказался настороже и ловко подхватил готового лишиться чувств пациента, ничуть не чураясь его чумазого вида.

– Спокойно. Не нужно резких движений. Голова кружится? Замечательно. Где-нибудь еще болит? Так я и знал. А теперь приляг и не вставай. Я кому сказал, приляг. Что будет за пределами моего дома, я не знаю, но здесь тебя никто не тронет.

– Что скажете, доктор? – Алексей вновь был спокоен и сдержан. Главное, оказать мальчику квалифицированную помощь, остальное не важно.

– Переломов нет. Есть шишка на голове, но череп выдержал. Диагноз таков: сильный ушиб головы. Не смертельно, но и приятного мало. Кто-нибудь будет заниматься его лечением в дальнейшем?

– Да, – без колебаний ответил Алексей.

Кто бы ему объяснил, отчего он вообще ввязался во все это? Но он даже помыслить не мог поступить иначе. Не мог он по-другому, и все тут.

– В таком случае я распишу курс лечения и выпишу необходимые лекарства. Их можно купить в аптеке на углу, кварталом ниже. Я уже давно работаю с тамошним аптекарем, поэтому, будьте уверены, он ничего не напутает. Больному необходим покой, уход и свежий воздух.

– Все это будет обеспечено.

– Прекрасно. Через две недели прошу на повторный прием. Разумеется, если не будет осложнений. Иногда его будет рвать, не пугайтесь, это нормально. Но если он начнет терять сознание или приступы рвоты будут частыми, то сразу ко мне, в любое время. Вот назначение и список лекарств. Сейчас я сделаю мальчику укол снотворного, чтобы он легче перенес дорогу. Сон для него первейшее лекарство.

– Благодарю, доктор.

– Не за что. С вас тридцать крон.

Однако! Лихо! За один короткий прием такая сумма. Если это обычные расценки, а так оно скорее всего и есть, то нечего удивляться поведению городового, этот доктор и впрямь птица высокого полета.

Когда Алексей вышел на улицу, его встречал успевший обернуться извозчик. По приказу городового он вернул ставню в сивойню и теперь ждал появления странного господина. Едва Алексей расположил спящего мальчика на сиденье, как возница протянул ему давешнюю ассигнацию в пять крон.

– Хозяин сивойни велел вернуть. Сказал, что он не безбожник какой, чтобы наживаться на горе других.

Ну да, ставню вернули, лишних дырок в ней не наделали. Рустинцы вообще доброжелательный народ, пока их не задевают за живое. С другой стороны, конечно, есть и вот этот доктор. Но он оказался в явном меньшинстве.

– Мм… – Алексей не знал, как заговорить с городовым.

– Не извольте беспокоиться. Господин, у которого потянули бумажник, получил все обратно и претензий не имеет. Так что мальцу, считай, повезло. Вот только я должен знать, кто забирает парнишку.

– Кхм… Если позволите, я не хотел бы называть свое имя.

– Так не получится, господин хороший. Оно ведь по-разному бывает, и помочь могут с разными целями.

– Справедливо. А если так? Я покажу вам свой паспорт, а вы с ним ознакомитесь, не называя моего имени вслух?

– Это другое дело. Ага. Та-ак, ясно. – Как видно, городовой не был почитателем Дворжака, хотя и срисовал для себя всю нужную информацию.

– Да, а как можно установить, кто этот мальчик?

– Это Ростик Бенеш. Пока гнался-то, не признал, а после уж. Батька его душегуб известный, нынче на каторге. Давайте я его свезу домой. Зачем вам путаться с этими?

– Ну уж нет. Если что-то делаешь, то доводи до конца. Вот выправлю мальца, тогда и верну. Но съездить к нему домой и известить надо бы.

– Что же, воля ваша. Я с вами проеду, чтобы чего не вышло. А ты не улыбайся много, – это уж извозчику, – как господин тебя отпустит, заедешь в участок, а если меня не будет – дождешься.

– Так разрешилось же все.

– Я те дам разрешилось. Наука будет на будущее, как по улицам ездить. Взяли моду устраивать лихие катания.

Паренек перевел просительный взгляд на Алексея. А как иначе-то? Вон как озаботился голытьбой, деньги направо и налево разбрасывает. Но Болотин отрицательно покачал головой. Одно дело – этот мальчишка, и совсем другое – возница. Если сейчас не преподать урок, то он еще набедокурит, потому как все от безнаказанности. Так что пусть сам разбирается. Однозначно в каталажку не загремит, а вот штраф заплатить придется. Ну и пусть его.

Вот только сменить нужно пролетку. Озлобленный извозчик, знающий, где живет столь знатно засветившийся господин со странным акцентом, ему ни к чему. Да-а, что-то он совсем расслабился. Если эдак пойдет и дальше, то его инкогнито совсем скоро придет окончательный абзац.

– …Признаться, найти вас оказалось не так уж и легко. Вы охраняете свое инкогнито похлеще, чем морское ведомство свои тайны. Пришлось задействовать адъютанта его высочества, чтобы господин Коуба сопроводил-таки меня к вам.

– Прошу простить, господин лейтенант, но это коммерческая необходимость. Чем больше таинственности, тем лучше продаются мои книги.

Принесла же нелегкая этого Вашичка. Тебе велели заниматься разработкой подводной лодки, так и занимайся этим вопросом, чего людей дергать за подробности. Почему он в этом уверен? А зачем еще станет разыскивать его лейтенант королевского флота? Ладно бы Алексей мог реально чем-то помочь, так ведь нет этого. За кого они его принимают?

– Я, конечно, не делец, но сдается мне, что ваши книги написаны достаточно хорошим и легким языком, а сюжеты не избиты и оригинальны, чтобы обеспечить вам популярность даже за пределами Рустинии. У вас уже появились подражатели. Про наше королевство и говорить нечего, одно лишь упоминание об очередном романе, подаренном их высочествам, обеспечивает высокие тиражи.

– Возможно, вы правы и мне пора уже заканчивать с таинственностью, об этом я поговорю с господином Коуба. Но чем я мог заинтересовать вас? Не из-за моих же романов вы прикладывали столько усилий, чтобы обеспечить эту встречу?

– Отчасти это именно так и есть. Но только из-за одного.

– Судя по тому, что вы морской офицер, речь пойдет о «Косатке».

– Именно. – Лейтенант даже тряхнул головой и выпрямился в кресле, которое сейчас занимал.

Ну прямо норовистая лошадь. Или нет, скорее ищейка, взявшая след. Вон как стреляет глазами по кабинету, выхватывая цепким взглядом всю нехитрую обстановку и пытаясь даже понять, что за бумаги на столе хозяина. Не иначе как пытается обнаружить признаки того, что господин Дворжак продолжает работать в интересующем лейтенанта направлении. Ох, зря он так приободрился. Во всяком случае, Алексей в этом деле ему не помощник, и ничего подобного в его берлоге нет и в помине.

– Отсюда я делаю вывод, что суть нашего разговора с его высочеством вам уже известна, – стараясь держаться так, как и подобает радушному хозяину, а также делая вид, что не замечает почти неприкрытого изучения своего рабочего места, произнес Алексей.

– И тут в точку.

Господи, да чего он так возбудился-то?

– Тогда вы уже знаете все, что мне известно по данному вопросу. – Алексей развел руками, подчеркивая свои слова и одновременно выражая сожаление, что не может быть полезным.

– И в этом не сомневаюсь, – ничуть не смутившись, согласился офицер, явно не намереваясь отступать. – Но его высочество утверждает, что у вас весьма нестандартный подход к тем или иным вопросам. Боюсь, что я в настоящий момент нахожусь в некотором ступоре, и мне необходим некий толчок. Вот поэтому мне и хотелось бы поговорить с вами на эту тему.

– А вам не кажется, что вы не можете посвящать меня в государственные тайны? Ведь о вашей работе вы не трубите на весь свет.

– Его высочество разрешил ввести вас в курс дела. Более того, мне позволено разговаривать с вами совершенно открыто.

– Нечто подобное я предположил, когда вы попросили о беседе наедине. Но вынужден вас разочаровать. Я не хочу вникать ни в какие секреты Рустинии и быть хранителем каких-то тайн. С меня довольно уже того, что к моей выдумке отнеслись с достаточной серьезностью, что по сути уже является тайной. Так что увольте. То, что мне известно, я сохраню в секрете, остальное меня не интересует.

– Но вы не можете вот так просто отмахнуться! – Возмущенный офицер даже оставил уютное кресло и навис над хозяином кабинета, уверенный в своей правоте.

Еще бы. Алексей не камикадзе, чтобы за здорово живешь вызвать неудовольствие кронпринца. Тот нипочем не забудет, как какой-то выскочка, которому упало с небес внимание члена королевской семьи, да еще и наследника престола, отказал в завуалированной просьбе, а по сути – не выполнил приказа. На фиг, на фиг так подставляться.

Хорошо хоть у него имеется туз в рукаве. Кто бы мог подумать, что то письмо окажется так кстати. Две недели назад ознакомившись с посланием графа Истлича, Алексей от него отмахнулся и забросил в ящик стола. Так, на всякий случай. Как оказалось, не зря.

Надо же, граф, оказывается, озабочен вопросом создания подводных лодок, и не как-то там гипотетически, на уровне фантазий, а ведет разработки в этом направлении. Он рассматривает именно ту схему, о которой упоминал в разговоре с кронпринцем Алексей. Вот только в отличие от безграмотного Алексея уже создал прототип двигателя, способного работать на различных типах топлива, будь то керосин или сырая нефть. Остается свести этих двух господ, и пусть общаются на здоровье. У Болотина в жизни совершенно другие приоритеты.

– Видите ли, господин Вашичек, я писатель и долг свой вижу несколько в иной плоскости. Мне вовсе не блажит оказаться в поле зрения шпионов. Эти игры не для меня. Но вы правы, проигнорировать волю его высочества, даже завуалированную, я не могу. Поэтому я вам помогу. Укажу человека, который в этом вопросе куда более сведущ, нежели я.

– И кто он?

Господи, ну вот опять. Ну прямо один в один ищейка, взявшая след.

– Граф Истлич.

– Владелец гостиницы «Тадос»?

– Вы удивлены?

– Признаться, да. Он помогал в создании вашего романа?

– Нет. Так уж случилось, что мой роман оказался созвучен с делом, которому он готов посвятить всю свою жизнь. Возможно, вы не в курсе, но он в свое время окончил университет и весьма сведущ в механике. Это уже потом, когда встал вопрос о необходимости содержания семьи, он сосредоточился на гостинице. Когда же дела пошли на лад, он вернулся к тому, от чего всегда получал настоящее удовольствие. Он создал совершенно новый тип двигателя, который как нельзя лучше подойдет для флота. Не скрою, о подводных лодках он не думал, вернее, не думал о том, чтобы применять свой двигатель в этой области. Но когда случайно прочел мой роман, то загорелся идеей и, как результат, пришел к тому же выводу, который я озвучил его высочеству. Иными словами, вам нужен не я, а он.

– Но почему он написал вам?

– Возможно, потому, что надеялся в моем лице найти единомышленника, который возжелает воссоздать свою фантазию в металле. Но я не готов вкладывать деньги в подобные предприятия.

– То есть вы сами не верите в то, что озвучили его высочеству? Но все это не лишено смысла, я это знаю точно.

– Разумеется, я верю в то, что сказал. Просто осуществление этой задумки настолько дорогое предприятие, что под силу только королевской казне, но никак не мне.

– Значит, граф Истлич.

– Это тот человек, который вам нужен, господин Вашичек.

Господи, кажется, пронесло. Ну не хотелось Алексею становиться носителем секретной информации. Есть, конечно, кое-какие задумки, и более того, они, несомненно, затронут интересы Рустинии, вернее, пойдут на пользу сфере образования, выступив дополнительным стимулом. Но тут точно не будет шпионских игр и опасностей, связанных с этим предприятием. Он сугубо мирный человек, и нет ничего на этом свете, что могло бы его заставить изменить свою позицию. Да, он хочет оставить свой след в истории Глобуса, но для этого есть куда более мирные и безопасные пути.

– Лейтенант Вашичек выбежал от тебя таким окрыленным. Что ты ему тут наговорил? – с нескрываемым любопытством произнес Коуба, входя в кабинет.

– Просто указал тропинку, которая может привести его к успеху. Кстати, можно было обойтись без сюрпризов? Тем более я сегодня и сам собирался к тебе.

– Знаю. Но он так на меня насел, да еще и упомянул его высочество… У меня не было выбора.

– Это точно.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить, Шимон? – опускаясь в еще не остывшее после лейтенанта кресло, поинтересовался газетчик.

– Ты помнишь наш разговор о дешевых изданиях?

– Разумеется.

– Я не спрашивал тебя, а ты все время отмалчивался.

– Потому что тут и говорить не о чем, – откинувшись на спинку кресла, отмахнулся Коуба. – Это просто нереально без поддержки казны, даже при условии освобождения от налогов.

– Но ты обещал прощупать этот вопрос.

– Я и прощупал. Затея весьма недурна и ведомству образования пришлась по душе, но в казне на это денег нет. Правда, меня заверили, что того, кто возьмется за это, гарантированно освободят от налогов. Мне намекнули, что я получу послабление в налогах даже в отношении моей газеты.

– И?

– И все равно это не принесет прибыли, а даже наоборот.

– Но мы говорили о мягкой обложке, более дешевой бумаге и массовом тираже.

– Шимон, произвести продукт – это не самое сложное и далеко не самое главное. Куда важнее иметь рынок сбыта. Мне казалось, что тебе не нужно объяснять прописных истин.

– Неужели нигде это не практикуется?

– Отчего же, в Манолонии есть не менее двух десятков типографий, которые издают дешевые книги, и, как я и говорил, на грани рентабельности.

– Но они получают прибыль?

– Да. И в целом довольно неплохую. Но… Манолония отличается большим процентом грамотного населения в сравнении с другими государствами. Там уже давно введено обязательное начальное образование. Соответственно и потребителей куда больше. Но добились они этого не только за счет большого сбыта, но и благодаря использованию самого современного оборудования. К слову, моя типография не способна потянуть эту задачу.

– Значит, необходимо построить новую и оборудовать ее по последнему слову техники?

– В первую очередь нужен потребитель, а с этим-то как раз плохо. В Рустинии слишком большой процент безграмотных. Мало того, большинство населения с крайней неохотой отдает детвору в школы, считая образование ненужной блажью. Да и сами дети не отличаются страстным желанием занимать себя учебой.

– Но ведь как раз появление доступных книг сумеет подстегнуть у детей желание учиться.

– Ты готов взять на себя работу государства по повышению образования в стране?

– Но ведь есть меценаты.

– Есть. Только можно понести куда меньшие затраты и с большей отдачей.

– Здесь тоже будет большая отдача.

– Не сомневаюсь. Вот только ее можно не дождаться и до конца дней. Нет, желающих вложиться в это ты не найдешь.

– Я, не мы?

– Шимон, пойми меня правильно. Я конечно же могу внести тысячу крон попечительскому совету какого-нибудь приюта, но взваливать на себя подобное…

– Надо просто подумать, как можно получить требуемую сумму.

При этих словах Коуба в который раз обреченно развел руками и закатил глаза. Он не ожидал, что партнер окажется столь упрямым в этом вопросе. Вообще Шимон производил впечатление расчетливого и трезвомыслящего человека, и на фоне этого объяснить его упорство не получалось. Зачем ему это? Ладно бы он был урожденным рустинцем и его переполняли патриотические чувства. Нет, Коуба и тогда бы его не понял, но хотя бы смог объяснить это стремление. Однако правда была в том, что Рустиния не является родиной Шимона, да и вырос он не в этой стране.

Алексей и сам не смог бы объективно объяснить свое поведение. Ему хотелось, чтобы о нем помнили даже после смерти. К слову сказать, ему это уже почти удалось, разумеется, при условии, что он не остановится на достигнутом и продолжит в том же духе. Но, как говорится, аппетит приходит во время еды. Он не собирался бросать литературное поприще, но уже хотел большего.

Как хотел и занять более высокое положение, раз уж так сложилось и тут существовало сословное общество. На сегодняшний день границы между сословиями стирались, и довольно быстро, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: произойдет это еще не скоро. Но сословная рознь не исчезнет бесследно и впоследствии. Да, не будет столь ярко выражена, однако она останется.

Так что его стремление имело двойную цель. Он уже был никем – там, на Земле. Здесь он получил шанс начать все заново, и судьба благоволила ему. Он вполне обеспеченный человек, но ведь и в своем мире Алексей не бедствовал, пусть не имел миллионов, но на его потребности ему хватало. Ну и какой след остался после него там? Опять быть серой мышкой, ничем не примечательной личностью, когда возможность разорвать этот порочный круг сама плывет в руки? Ну уж нет.

– Шимон, зачем тебе это?

– Хочется сделать что-то полезное.

– Ты считаешь, что ты это уже не делаешь?

– Хочется большего.

– Послушай моего совета, дружище, – соизмеряй свои амбиции и возможности. В истории множество примеров того, когда личности пренебрегали этим постулатом, возомнив о себе слишком много. Ну и кто сегодня о них помнит? Парочка занудных историков, увлеченных своей работой настолько, что остальной мир для них просто не существует, потому что они живут в своем. Ты талантливый писатель, вот и применяй свой талант там, где можешь раскрыть его наиболее ярко.

– Ладно, закрыли тему. Ну что, давай собираться.

– Собираться? – Коуба удивленно вздернул брови домиком.

– Конечно. Я ведь хотел не только навестить тебя, но еще и показать Ростика врачу. Если все в порядке, а это скорее всего именно так, то пора ему возвращаться в семью.

День выдался просто великолепным. Сверкающее солнце, и вместе с тем не так уж и жарко. Легкий ветерок приносил достаточно прохлады, а уж если катить в пролетке, так и подавно. Взгляд скользит по садам и полям, остающимся по обе стороны от дороги. Вскоре их сменят дачи – новое веяние нового времени.

Примерно лет десять назад в окрестностях столицы и больших городов появились своеобразные дельцы из купцов. Они скупали усадьбы обедневших дворянских родов, расположенные в особенно живописных местах. Затем большие участки дробились на малые, возводились деревянные дома с просторными верандами, огороженные легким забором, за которым располагались клумбы с цветами. Эти участки образовывали улицы. Улицы – дачные поселки, раскинувшиеся под сенью деревьев. Затея оказалась очень прибыльной. Все же человека тянет к природе, ведь он тысячелетия жил в единении с ней, и память об этом в нем так до конца и не истерлась. Если же верить атеистам, то люди – дети природы, а какой сын не будет тянуться к своей матери, хотя бы на краткий миг?

Содержать большую усадьбу по карману далеко не каждому. А вот небольшой домик и несколько соток земли, с цветочными клумбами и парой десятков плодовых деревьев, уже вполне по карману многим. Приятно все же после напряженной недели посидеть под сенью деревьев или собрать своими руками плоды, а потом наблюдать за тем, как женщины варят варенье. Присесть в кругу друзей на свежем воздухе, под деревьями, или на веранде за обедом, ведя неспешные и ни к чему не обязывающие разговоры.

Алексей слышал, что один из магнатов озолотился именно на вот таких дачных участках. Но даже заработав миллионы, он и не думал останавливаться. В промежутках между дачными поселками все еще встречались большие усадьбы, одни богатые, другие уже начинающие ветшать, но все еще держащиеся на плаву. Так что на век этого магната хватит, никаких сомнений.

– Дядько Шимон, а вы меня потом к мамке отвезете?

– Конечно.

– А можно я еще у вас поживу?

– Боюсь, что нет, Ростик.

– Стало быть, надоел? А чего тогда меня во все это нарядили?

Мальчик указал на свою новую одежду. Ничего особенного, просто новые брюки, рубаха, пиджачок, картуз и сапожки. Но на фоне его прежней одежонки и впрямь разница ощутимая.

– Дружище, я не знаю, что ты там себе напридумывал, но я не собирался брать на себя заботу о тебе как опекун. Ты нуждался в помощи, я тебе помог, так как имел такую возможность. Вот, собственно, и все. А твоя одежда… Поверь, по сравнению с тем, во что мне вылилось твое лечение, это сущие мелочи.

– И что теперь мне делать? Опять воровать? Нас ведь у мамки трое ртов, она сама не справляется.

– А вот это ты сам решай. Захочешь воровать – будешь воровать и в конце концов окажешься в тюрьме. Захочешь быть честным – найдешь возможность, как помочь матери.

– И как? Я еще мал, кто меня на работу возьмет? Даже хозяин фабрики сказал, чтобы мамка меня через год приводила.

– Хм… С работой я, возможно, тебе и помогу. А вот мы сейчас господина Коуба попросим. Как, Хонза, возьмешься помочь моему протеже?

– Ну и куда я его возьму? В типографию учеником? Так они, почитай, только за еду и работают. Вот когда выбьются там в наборщики или еще какой специальностью овладеют, тогда другое дело.

– А если я очень попрошу?

– Читать и писать умеешь? – Это уже мальчику.

– Три класса закончил, – нервно сглотнув и с надеждой глядя на незнакомого дядьку, ответил Ростик. – Тятька, еще до того как его на каторгу сослали, заставил.

– Уже хорошо. Ладно. Завтра придешь в типографию и спросишь господина Капила, я его предупрежу. Будешь для начала разносить газеты, а там поглядим. Согласен?

– Согласен! – просиял мальчишка.

Признаться, Алексею тоже стало легче. Все же мы в ответе за тех, кого приручили. Он не собирался заниматься судьбой этого мальчика, а был лишь озабочен тем, чтобы спасти ему жизнь. Но сделав один шаг, подчас приходится делать и второй. Можно, конечно, и просто выставить за дверь. Но как он после этого будет себя чувствовать? А так… Мальцу представляется шанс, и он сам решит, как быть. Оно конечно, мальчишка еще совсем, но, с другой стороны, дети тут взрослеют рано, и не только физически.

– Шимон, тебе не кажется, что с твоим инкогнито пора заканчивать? По-моему, из этого ты уже выжал все что можно.

– Что это ты вдруг?

– Я газетчик, а потому знаю, что чем больше таинственности, тем горячее получится блюдо. Ты даже не представляешь, сколько репортеров сейчас роют носом землю, чтобы добраться до тебя.

– Боишься, что они откопают какую-то нелицеприятную историю?

– Это не так страшно. Будет куда хуже, если, отчаявшись, они что-нибудь придумают. Выдадут некую нелепицу, например, объявят тебя убийцей, сославшись на некоего таинственного осведомителя. Или вот, обвинят в педофилии. Потом ввек не отмоешься.

– Ты думаешь, что говоришь? Чушь какая!

– Чушь, а в особенности грязная, это как раз то, во что все охотнее всего верят. Уж я-то знаю, о чем говорю.

– Ты прав, дружище. Но не думай, что теперь я стану шляться по ресторациям и салонам, всюду выставляясь напоказ.

– Это было бы глупо. Конечно, не стоит размахивать руками на улицах, выкрикивая свое имя, но и скрываться дальше не следует.

– Я тебя понял.

– Только помни, у моей газеты эксклюзивное право на интервью с тобой, – тут же встрепенулся Коуба.

– То есть ты мне предлагаешь и дальше избегать репортеров?

– Ни в коем случае, это их лишь раззадорит. Но ведь ответы на пару вопросов и развернутая беседа – это вовсе не одно и то же.

– Не волнуйся. Обещаю, тебе и родине не изменю. А что это мы едем по другой дороге?

Они уже катили по городским улицам, и впрямь отклонившись от привычного Алексею маршрута. В центре столицы он еще ориентировался, но чем дальше от него, тем слабее были его познания. Поэтому ничего странного, что он обратил внимание на незнакомые дома, мимо которых проносился экипаж.

– Так ведь тебе нужно к доктору, ну и зачем тогда ездить кругами?

– Хм, нужно будет все же получше ознакомиться со столицей. Не хватало еще в неловкую ситуацию попасть.

– Можно подумать, тебе мешают. Кстати, после посещения доктора предлагаю посидеть в сивойне в Центральном парке. День-то какой. Так и хочется все послать к лукавому и расслабиться.

– Это не у Западных ворот?

– Да. А что не так?

– Хм… Я хожу туда по воскресеньям, но дело в том, что там меня, похоже, уже знают.

– Тем более эта сивойня нам подходит. Ты не забыл – начинаем избавляться от твоего инкогнито. Конечно, люди немного возбудятся, но поверь, ничего страшного или сверхъестественного.

– А если заявится кто-нибудь из жаждущих моей крови?

– Но ведь все время прятаться тоже не получится. Все. Решено. Начнем рассекречиваться именно с этой сивойни.

– Похоже, ты просто боишься лишить себя шанса воочию наблюдать эту картину, – усмехнулся Алексей.

– И твои слова не лишены оснований.

Прием у врача был совершенно рядовым. После непродолжительного осмотра господин Крайко заявил, что мальчик вполне оправился, правда, предупредил о головных болях, которые у него могут случаться. Но даже если продолжить лечение, то это по большей части ничего не изменит, разве только он пропишет микстуру, способствующую снятию болевых ощущений. Конечно, риски можно снизить, если продолжить лечение у него. Ах нет? Тогда все в руках Создателя и крепкого растущего организма. Ну и за прием, как полагается. Хорошие у него все же цены, укусят кого угодно. Алексею путешествие через океан обошлось дешевле.

По окончании приема каждый направился в свою сторону. Ростик припустил к рабочему кварталу, где его ждала семья. Коуба и Алексей двинулись в сторону парка, решив прогуляться. Погода замечательная, отчего же не размяться, ведя неспешную беседу.

Раз уж договорились покончить с инкогнито, то Болотин решил начинать приобретать и новую привычку. Войдя в помещение с большими окнами, через которые свет буквально заливал все вокруг, он, как и его спутник, в первую очередь огляделся по сторонам, выискивая знакомых, дабы избежать неловкой ситуации.

В сивойне было не менее оживленно, чем в выходной день. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, ведь основными ее посетителями были домашние хозяйки. Рабочая неделя в разгаре, поэтому мужчины и немногие работающие женщины пребывают в трудах праведных.

В этом плане местное общество ничем не отличалось от того, что осталось на родине Алексея. В малообеспеченных семьях женщины трудились наравне с мужчинами, внося свой вклад в семейный бюджет. Там же, где мужчина зарабатывал достаточно для содержания своих домашних, жены полностью посвящали себя домашнему очагу. Так что время для посещения сивойни или прогулки в парке с подругами и детьми у них имелось.

Но нашлось и трое мужчин, которые сидели в углу и о чем-то тихо переговаривались, медленно потягивая горячий и ароматный сивон. Вряд ли это деловые партнеры, те обычно предпочитали либо более официальные места, либо ресторации. Но беседуют довольно увлеченно, даже прибегая к жестам, для большей убедительности своих слов.

Осмотр публики знакомых не выявил. Правда, Коуба обменялся символическим поклоном с мужчинами, по-видимому, он был знаком как минимум с одним из них. Ого, похоже, добродушный Хонза может быть с кем-то не в ладах. Интересно, что за кошка пробежала между ними, насколько большая и кто из этих троих вызвал неудовольствие газетчика? А может, все трое? Да и бог с ними. Коуба не маленький мальчик, со своими недругами разберется сам.

Алексей с удовольствием заметил, что столик, за которым он обычно располагался, свободен, и без лишних слов указал другу на него. Столик находился в некотором отдалении от того, где сидели мужчины. Как видно истолковав этот маневр по-своему, один из них, статный, наверняка не пренебрегающий физическими упражнениями, позволил себе улыбочку с легкой ехидцей. Судя по тому, что остальные остались равнодушны к их выбору, неприязнь у Коуба была именно с этим господином.

Им успели принести сивон и они даже отпили по глоточку обжигающего напитка, когда к столику подошел тот самый господин. Алексей не знал, как его зовут, так как посчитал неправильным задавать другу вопросы о личности явно ему неприятной.

– Добрый день. Разрешите представиться, репортер газеты «Воскресный досуг» Гейбк Земан. А вы, если я не ошибаюсь, господин Дворжак?

Ага. Получается, служащие сивойни все же успели проинформировать о его личности этого пронырливого репортера. Он просто не мог не быть таковым, этого требовала его профессия. Неуклюжие, слабо ориентирующиеся в изменчивом мире не добивались успеха на поприще, избранном этим молодым человеком. А он производил впечатление именно успешного и знающего свое дело.

Алексей не мог не заметить, как Коуба при этих словах налился краской, переполняемый злостью и возмущением. Он не обманывался, это вовсе не было вызвано появлением у их столика представителя конкурирующего издания. Да и не были они по большому счету конкурентами. «Плезненские ведомости», в отличие от «Воскресного досуга», газета ежедневная, а не еженедельная, так что они находятся в несколько отличных плоскостях.

Все дело в возмутительном поведении репортера, недопустимого в обществе. Если есть желание познакомиться с кем-либо, будь то мужчина или женщина и рядом с ними ваш знакомый, то нужно обратиться к ним, дабы они представили подошедшего. Пренебрежение оным правилом и обращение напрямую считалось оскорблением.

Подобные ситуации среди дворян всегда разрешались посредством дуэли. Люди простого сословия не могли себе позволить подобного. Разве только сойтись в кулачном поединке или привлечь обидчика по суду. Но для обращения в суд повода нет, а дать в зубы этому крепышу маленький и пухлый Коуба просто не в состоянии. Поэтому у него оставались слова.

– Господин Земан…

– Хонза, – прервал друга Алексей, которого эта ситуация раззадорила ничуть не меньше, ведь, по сути, и в отношении его проявили бестактность. – Прости, дружище, но позволь я сам отвечу. Спасибо.

Алексей поднял взгляд на мужчину, взиравшего на него с явным вызовом. Понятно. Репортер взял след и готовит сенсацию. А что может привлечь публику лучше скандала? Правильно, еще больший скандал. В своих силах он не сомневается, так как господин Дворжак не отличается статью и не может быть ему противником. Ох, парень, не был бы ты столь самоуверенным.

– Господин Земан, я не имею привычки говорить задрав голову, а потому не соизволите ли присесть? – Алексей даже сумел вполне доброжелательно улыбнуться, указывая репортеру на стул.

– Извольте. – Незваный гость охотно и даже с каким-то вызовом опустился на стул.

– Господин Земан, прежде чем вы начнете задавать свои вопросы, а ведь именно за этим вы и подошли, разрешите сделать вам замечание по поводу недопустимого поведения, которое вы себе позволили по отношению к нам. А также прошу вас извиниться.

– Не вижу причин для извинений. Я никого не оскорблял.

– Вы знаете, что это не так, господин Земан. Простите, вы дворянин?

– Нет. Я из мещан.

Явный намек на то, что если сам Дворжак дворянин, то ему не повезло, так как вызвать наглеца на дуэль не получится. Самое большее, что он может сделать, это избить обидчика. Но в этом случае, если он начнет первым, его ждет судебная тяжба. Хорошая реклама для репортера и позор для дворянина. Но в лице Алексея он не видел достойного противника, да и начинать драку первым не собирался.

– Великолепно, я тоже из мещан, – явно обрадовался Алексей и вновь добродушно улыбнулся.

Нападать на дворянина… Нет, если ты защищаешься – это одно, но когда сам… А тут полное сословное равенство, так что ничего страшного, если без серьезных последствий.

– Знаете, господин Земан, я долгое время прожил в Новом Свете, на пограничных территориях. Так вот, там живут по своим правилам и не придают никакого значения происхождению. Простой хуторянин вправе вызвать на поединок дворянина и даже убить его. Понимаю, мы не на фронтире, и здесь подобное просто невозможно. Но данное обстоятельство не помешает мне прилюдно набить вам морду и унизить в глазах окружающих, после чего я с превеликим удовольствием уплачу штраф, наложенный на меня судом. Исходя из предпосылок, я сомневаюсь, что он будет столь уж запредельным. Вы улыбаетесь. Вероятно, думаете, что у меня недостанет ни сил, ни сноровки. Вынужден вас разочаровать. Мне приходилось вступать в единоборство с куда более серьезными противниками, чем вы. И это были не кулачные поединки на бойцовской площадке, а смертельные схватки, без каких-либо правил и ограничений. Как видите, я сижу здесь и пью ароматный сивон.

По мере того как Алексей говорил, его взгляд становился все тверже, пока наконец не сверкнул сталью. Нет, он не был угрожающим, а именно холодным, словно отточенная сталь. Глядя в его глаза, можно было увидеть отражение своего трупа. Ну достал его этот гад. Настолько достал, что Болотин, начни он сейчас драку, не поручится, что сможет вовремя остановиться.

Алексей не так много провел времени в пограничье, но успел вынести немало уроков. Порой для приобретения подобного опыта недостает и всей жизни, а иногда достаточно и одного дня. Все зависит от обстановки и личности. Болотин же тряпкой никогда не был.

Все же еще надеясь разрешить дело мирным путем, Алексей на секунду прикрыл глаза, а затем вновь посмотрел на собеседника вполне добродушно, как и в начале беседы. Бог знает чего ему это стоило, но он все же справился. Личность, вхожая к кронпринцу, – и скандал. Пользы от этого будет мало.

– Итак, господин Земан, у вас есть возможность задать свои вопросы и получить ответы или оказаться в центре скандала. Выбор за вами.

Вообще-то Алексей предполагал, что репортер предпочтет второе, ведь резонанс мог быть просто ошеломляющим. Но все же ошибся в оценке газетчика. Он не испугался, это чувствовалось по всему, но, как видно, был настоящим профессионалом, а не выскочкой, не гнушающимся никакими методами ради достижения своей цели. Все так же легко и даже с некой грацией Земан поднялся со стула и обозначил поклон:

– Господа, прошу принять мои извинения за неприличествующее поведение.

– В таком случае, не начать ли нам сначала? – Теперь добродушная улыбка у Алексея получилась сама собой, без каких-либо усилий.

– Господин Коуба, пожалуйста, представьте меня вашему спутнику.

– С удовольствием, – ответил ошарашенный газетчик.

– Вообще-то ты обещал, что у моей газеты приоритет на интервью с тобой, – проводив взглядом вернувшегося за свой столик репортера, произнес Коуба.

– Несомненно, это так. Но не мог же я пренебречь его вопросами, после того как он нашел в себе мужество признать свою ошибку. Это было бы невежливо.

– Хм… Признаться, меня удивляет, как легко он на это пошел.

– Возможно, он понял, что я принадлежу к той категории людей, у которых слова не расходятся с делом.

– Иными словами…

– Разумеется. Мои слова не были простой угрозой. Именно это его и остановило. Нет, Хонза, он не робкого десятка. Но вовлечь в скандал лицо, хотя бы косвенно связанное с королевской семьей… Ведь «Воскресный досуг» – это не дешевая газетенка?

– Весьма уважаемое издание.

– Вот и я о том же.

– Прошу прощения, господа.

Они увлеклись беседой и не заметили, как перед их столиком появился молодой человек с пунцовыми от смущения щеками и зажатой в руке книгой. Алексею показался знакомым этот парнишка. Он никогда не жаловался на память, но, как видно, сталкивался с ним как-то мимолетно, потому что никак не мог вспомнить, где его видел.

– Да, молодой человек? – с нескрываемым любопытством подбодрил паренька Алексей.

Похоже, пелена таинственности не просто сползала, а слетала с него с невероятной быстротой. Только он решил покончить с секретностью, как желающие с ним пообщаться чуть ли не в очередь выстраиваются. Впрочем, о нечто подобном говорил Хонза.

– Вы, вероятно, меня не помните… Юзеф Крайко.

– Хм… Уличная мостовая и «Двадцать тысяч верстин под водой».

– Вы помните?!

– Разумеется, молодой человек. Господин Коуба, позвольте представить, мой ярый поклонник Юзеф Крайко. Если конечно же ничего не изменилось. Владелец «Плезненских ведомостей» господин Коуба. Прошу вас, Юзеф, присаживайтесь. Итак, чем обязан?

– Я шел за вами от самого дома, но не решался подойти.

– Погодите. Крайко. А доктор Крайко?..

– Мой отец.

– Поистине, мир тесен. Судя по книге в вашей руке, вы хотите получить очередной автограф?

– Если это вас не затруднит.

– Разумеется нет. Давайте книгу. Как вам понравился мой новый роман? – делая надпись и стараясь не допустить ошибок, поинтересовался Алексей.

– О-о, он великолепен! Я словно побывал во всех этих местах. Но гораздо большее впечатление на меня произвел «Таинственный остров». Оказаться в полной изоляции на необитаемом острове и суметь построить островок цивилизации посреди океана, используя лишь свои познания и упорный труд. Боже, как бы я хотел оказаться на месте ваших героев!

– Поосторожнее, молодой человек. Я слышал, что мысль материальна и, если чего-то страстно желать, это непременно воплотится в жизнь.

– Это было бы великолепно!

– Это было бы страшно, дорогой Юзеф. Очень страшно. Читая книгу, вы переживаете приключения. Попав же в подобную ситуацию, вы просто живете, испытывая холод, жару, жажду, голод, страх и много еще чего, в чем нет никакой романтики. Большинство просто погибает, не сумев преодолеть самое страшное препятствие – самого себя.

– Я уверен в своих силах.

– Ничуть не сомневаюсь, но быть уверенным в себе и способным преодолеть возникающие препятствия совсем не одно и то же. Ваша книга.

– Благодарю. Господин Дворжак, а можно мне отплатить вам за вашу любезность?

– Юзеф, уж не собираетесь ли вы предложить мне денег? – вскинул брови Алексей. Данное предположение было небезосновательным, ведь, как говорится, яблочко от яблони… И потом, помнится, в их первую встречу паренек тоже порывался непременно уплатить за подаренную книгу.

– Вы меня неправильно поняли, господин Дворжак, – вновь залившись краской, пролепетал паренек. – Я не собирался вам заплатить. Я хотел отблагодарить вас, оказав вам услугу и пригласив на сеанс преобразека.

– На сеанс чего?

– Полно, Шимон, ты не знаешь, что такое преобразек? – искренне удивился Коуба. – Для человека с твоими склонностями это по меньшей мере странно.

– Ну я ведь не семи пядей во лбу, дружище. Вот скажи, ты знаешь кто такие арачи?

– Нет.

– Враждебное всем белым племя пинков. Это знают все на пограничье и практически каждый из проживающих в Новом Свете.

– Все, сдаюсь. Просто это уже давно не новость. Кстати, у нас в разделе фельетонов порой печатаются анонсы преобразека.

– Я не люблю этот раздел, ты же знаешь.

– Ну да, ну да. Преобразек – это движущееся изображение. Некий фотографический аппарат, только он делает множество снимков и способен запечатлеть движение, а затем воспроизвести его на белом полотне. Если ты еще не видел, то тебе очень понравится. Я в этом просто убежден.

– Конечно же понравится. Владелец преобразека снимает самые различные сцены из жизни столицы. Я часто бываю в салоне и однажды даже видел себя, – поспешил вклиниться Юзеф.

– Любопытно, – не на шутку задумавшись, пробормотал Алексей.

– Еще бы. Читая книги, я словно вижу все на экране преобразека. Мне кажется, наступит время, когда книги можно будет не только прочесть, но и увидеть на белом полотне.

– Знаешь, Хонза, я уже хочу на это взглянуть и, пожалуй, приму приглашение моего юного друга.

– О, ты не разочаруешься. Но, если ты не против, я воздержусь от этого. Признаться, мои обязанности призывают меня в редакцию.

– Чуть позже я обязательно присоединюсь к тебе. Что же, Юзеф Крайко, я весь ваш. Ведите.

Синематограф! Здесь уже есть свой синематограф! Великолепно! Алексей уже знал, как он сможет заработать достаточно средств, чтобы иметь возможность оставить более яркий след в истории этого мира. Изобрести он ничего не изобретет, да и не смог бы этого сделать. Но зато он знает, каким будет следующий шаг этой новинки.

Местные сейчас видели в нем только возможность снимать короткометражную хронику, он же может предложить игровое кино. Да, он не Эйзенштейн, не Александров и не Гайдай, но и публика пока еще непривередлива.

Его средств вполне достанет для того, чтобы построить киностудию. Он кое-что знает о приемах, на выработку которых местным понадобятся годы проб и ошибок. Если братья Люмьер сумели стать миллионерами всего за несколько лет, показывая обычные сцены из жизни, что, собственно, сейчас и делается, то он со своими фильмами сможет на этом озолотиться. Причем ему совсем не обязательно иметь собственные кинотеатры, достаточно поставлять на рынок все новые картины и получать свою часть прибыли.

А книги? Нет, писать прекращать нельзя ни при каком раскладе. Это способ заработать деньги, необходимые, чтобы воплотить свою мечту о дешевых массовых изданиях. Хм… А почему только это? Он войдет в историю как первый человек, снявший игровое кино и поставивший это дело на поток. Но нужно сохранять все в тайне. И ни в коем случае не прекращать писать. В конце концов, ему это просто нравилось.

Интересно, а он не надорвется, стараясь охватить все и сразу? Плевать. Да, будет тяжело, но оно того стоит. Просто жить в довольстве, сладко есть, сладко пить – скука несусветная.

Глава 5

Осада

– Сергей, ты как знаешь, а по мне, это дурацкая затея. – Хват не без опаски осмотрел знакомый участок оврага с разливом ручья.

В этом месте они были только раз, вчера, но запомнили на всю жизнь – память о столкновении с пинками не могла стереться. Скорее всего будет еще множество других схваток, незабываемых и захватывающих, которые оттеснят вчерашнюю, выведя ее на задворки памяти. А может, ничего подобного и не будет, потому что им просто не суждено вернуться из этой вылазки. Все может быть.

Изменений вроде никаких. Даже не смердит мертвечиной. Впрочем, они не приближались слишком близко к месту побоища, проверив его с вершины того самого склона, где в прошлый раз сидел Сергей. Падальщиков в степи хватает, и от тел скорее всего уже мало что осталось, но если спуститься вниз, то резкий сладковатый запах непременно обозначится.

Знали бы, что придется вернуться, обязательно прикопали бы. А сейчас делать это нельзя, иначе они невольно подадут сигнал тем, на кого собираются охотиться. Хорошо хоть ветерок тянет с той стороны, откуда ожидается прибытие то ли смены, то ли подкрепления.

– Хват, ну чего ты ноешь? Тебя, между прочим, никто силком не тянул, – не дав командиру раскрыть рта, вклинился Ануш.

– Ясное дело, что никто не тянул. Это я, дубина, отчего-то решил, что рядом с капралом будет тепло и безопасно.

– Теперь ты так не думаешь? – внимательно глядя в глаза подчиненному, спросил Сергей.

– Теперь не думаю. Нет, в том, что будет тепло и даже жарко, я не сомневаюсь. Но сдается мне, нас круто поимели, предложив прогуляться за частокол.

– Тогда возвращайся.

– Ты это серьезно, командир?

– Конечно.

– То есть вы тут будете прохлаждаться и греть бока на солнышке, а я там стану махать кайлом и лопатой за себя и половину израненного гарнизона? Нормально устроились.

Все так. Застава сейчас бурлила, насколько это вообще было возможно при наличии сравнительно небольшого гарнизона, да еще с таким количеством раненых. Копались ловушки, мастерились дополнительные рогатины, которыми предстояло опоясать заставу широким полукругом в два ряда. Заграждения из одного ряда рогатин имелось и со стороны берега. Все же по песку, да еще и на крутой склон быстро не взберешься и будешь представлять собой отличную мишень.

Оборудовали и систему сигнализации, развесив на рогатинах связки пустых консервных банок. Это предложил Сергей на случай ночной атаки, вспомнив фильмы о войне. Вряд ли пинки решатся на дневной штурм, да и ночку скорее всего подберут потемнее. Кстати, сейчас как раз новолуние. Конечно, есть собачки, но сигнализация лишней всяко разно не будет. А так дешево и сердито.

Грибски предположил, что перед началом атаки арачи захотят встретиться со своими диверсантами, успевшими хорошо изучить окрестности. Собственно, тут и предполагать нечего, так и должно быть. А раз так, есть возможность накрутить хвост еще одному небольшому отряду или причинить вред всему войску, если пинки сунутся сразу все вместе. Рискованно, не без того. Но если арачи обнаружат за стенами рустинский разъезд, то скорее всего решат, что гарнизон в крепости больше, чем ожидалось. Это позволит отыграть как минимум сутки, пока они будут доразведывать обстановку. А время сейчас работало на шевронов.

Пароход не стал слишком долго задерживаться у пристани заставы. Быстренько зализали раны, подправили повреждения, полученные в результате обстрела, и поспешили дальше по своим делам. Муторно было наблюдать картину уходящего судна, четко осознавая, что ты вот так уйти не имеешь никакой возможности. Но выбора нет. Вернее, он есть всегда, просто альтернатива не внушает оптимизма.

Шкипер также вез донесение от капитана Ежека о сложившейся ситуации. Глупо верить в то, что к ним бросятся на помощь, скорее уж начнут набирать новый гарнизон. Это предположение не столь уж безосновательно. Застава уже представляла собой укрепленный пункт, и проще пополнить людьми ее, чем начинать все наново. Но надежда на то, что им все же постараются помочь, присутствовала. Оставалось выиграть время. Вот и выкликнул Грибски добровольцев, отозвав в сторонку Сергея и поведав о своих думках. Оно можно и послать. Но какой в том прок? Если суметь задержать арачей в степи, то можно выиграть время, возможно, и за счет своей шкуры, не без того. Но если ничего не делать, то скорый штурм неизбежен. Они, конечно, неплохо подготовились, но Сергей предполагал, что атаки им не выдержать. Значит, все одно погибать.

Сказалось и его воспитание. Не мог он отсиживаться в кустах, если мог оказать реальную помощь. Ну да, большинство его товарищей по несчастью, вместо того чтобы подумать об экипировке и почаще посещать стрельбище, предпочли тратить время на дешевое пойло и девок. На эти удовольствия они спустили свои последние денежки еще в Крумле, а здесь все делали исключительно из-под палки. Но ведь от этого не легче.

– Хват, ты определись, чего ты хочешь, – устало произнес Сергей, видя, что вора опять понесло. – То тебе не нравится, что мы пошли в эту вылазку, покинув заставу, то ты не хочешь возвращаться.

– Да я бы вернулся, но упахиваться на солнцепеке никакого желания. Ведь и тут опасно, но и там не так чтобы у бога под боком. Только там еще и вкалывать нужно. Не. Лучше уж здесь.

– Чего тогда завелся? – недовольно буркнул Ануш, не в состоянии постичь логику друга.

– Скучно.

Варакин окинул взглядом уморительную картину, которую сейчас являл собой товарищ. Тот еще видок, эдакая образина, измазанная смесью жира и золы, одетая в лохматку, напыжившаяся, да еще и с соломинкой, интенсивно перемещающейся между уголков губ. Картина маслом, йок макарек.

Не выдержав, он даже засмеялся, стараясь все же сдерживаться и не очень шуметь. Его веселье тут же было подхвачено обоими подчиненными. Глупость, конечно, не на заставе ведь, да и пинки могут появиться в любой момент, но уж больно потешным был в этот момент никогда не унывающий Хват.

А ничего так ребятки, не робеют. Настрой боевой, мандраж не наблюдается. Хват что-то тут пытался изобразить, но это все несерьезно. Просто парень в своем репертуаре и, предвидя долгие часы усыпляющей скуки, решил оттянуться, дабы получить заряд на будущее. Ему усидеть в засаде без движения труднее всего. Слишком уж деятельная и живая натура.

Когда это произошло, Варакин и сам не знал. Но в какой-то момент он вдруг стал замечать за собой, что у него выработалась привычка постоянно следить за своими парнями, улавливать их настроение, определять моральный дух. Это выходило само собой. Поначалу он думал, что дело в желании вернуться из этих опасных мест. А возможность этого была, если вот эти парни прикроют его спину. Хват и Ануш составили так называемый ближний круг, и знать, чем они дышат, это просто вопрос выживания.

Но со временем он обнаружил, что все меньше думает о них как о средстве выживания и все больше проявляет искреннюю заботу, как и они. Например, никто из них и не думал начинать прием пищи, если отсутствовал хотя бы один. Конечно, Хват не упускал возможности пройтись по личности припозднившегося, помянув всю его родню до седьмого колена. Но даже если желудок возмущенно разглагольствовал на всю округу, как ему сейчас тоскливо и голодно, вор и не думал притрагиваться к пище. Особенно доставалось Анушу, по полной и от души. Едва до драки не доходило.

Так что как ни противоречиво выглядела эта тройка со стороны, их дружба крепла день ото дня. Теперь привычка оценивать состояние боевых товарищей для Сергея скорее переросла в заботу о друзьях, в желание уловить изменение настроения и прийти на помощь. Здесь, на границе, можно злиться и яриться, ненавидеть весь белый свет, отпускать сальные шутки, откровенно задевать друзей и даже сойтись на кулачках, выпуская пар. Но вот чего никак нельзя, это предаваться унынию и позволить страху завладеть тобой полностью, даже на мгновение, потому как именно оно и может оказаться решающим.

– Ладно, умники, – утирая выступившие слезы и все еще хмыкая, произнес Сергей, – не хватало еще, чтобы маскировка на лице потекла.

– Эта-то дрянь? Да ни хрена с ней не будет. Мы еще упаримся ее смывать…

– Хват, тебе не кажется, что сейчас твои шуточки немного не к месту?

– Так ты у нас командир.

– Вот как командир и говорю – хватит. Всему свое время и место.

– Все понял. Ай, зараза! Командир, вот чего ты ко мне привязался? Лучше вот этому желудку прикажи, чтобы не приставал ко мне или приставал по-человечески! – Говоря это, Хват даже замахнулся на Грома, слегка попятившегося и ощерившего немалые клыки.

Взгляни на эту картину со стороны, и покажется, что изрядно вымахавший молодой пес через мгновение вцепится в глотку ненавистному врагу. Но это может показаться только тому, кто доподлинно не знал историю взаимоотношений этой сладкой парочки.

Что послужило причиной подобного поведения пса, никто не знал, включая и Сергея, который больше остальных уделял времени собакам. Но в какой-то момент Гром начал превращаться в попрошайку. Подойдет к кому и начинает тереться о ноги, виляя хвостом, задирая голову и облизываясь, словно увидел какую вкусняшку. А вот Хвата он отчего-то стал прикусывать за бедро.

Подойдет сзади и прихватит зубами, так чтобы и не особо больно, но и исключить мысль об игнорировании. Ни с кем другим он таких кренделей не выписывал, только с Хватом. Этот замах и выставленные напоказ зубы превратились уже в некий ритуал. Ну не мог сдержаться вор, так как псина всякий раз умудрялась проделывать это совершенно неожиданно. И ведь не отвяжется, пока не получит своего.

Над ним не раз уже подтрунивали. Мол, он больше всех кормит пса, а тот все одно готов его съесть. Но правда заключалась в том, что Гром ни разу и не помыслил о том, чтобы наброситься на Хвата. А вот те, к кому он ластился, вовсе не могли быть уверенными в том, что при малейшем промахе возле его лица не клацнет полная угрозы зубастая пасть лайки. И ладно если вхолостую, а то ведь всяко может быть.

– Это ваши дела, сами и разбирайтесь, – тут же ушел в отказ Сергей.

Хват обреченно вздохнул и полез в мешок, откуда выудил две вяленые рыбины. Одарить одного и позабыть про другого? Ну уж нет. Парень демонстративно взвесил на руках рыбин и отдал Бурану ту, что побольше, выделив Грому меньшую. При этом он не забыл улыбнуться с эдакой издевкой. Мол, за что боролся, на то и напоролся. Два балбеса. Друг друга стоят.

– Ладно. Теперь слушаем сюда, – вновь стал серьезным Варакин. – Позиции занимаем как и в прошлый раз. Только теперь неплохо бы оборудовать бруствер и обложить дерном. Да глядите, зады не отклячивайте.

– Командир, а может, ну его, разделяться? – возразил выпрямляющийся Хват. – Если их окажется слишком много, то вместе оно как-то сподручнее будет.

– Угу. А если не больше десятка, то они вполне смогут отойти к кустам, и тогда завяжется практически бесполезная перестрелка.

– Как же, бесполезная. Ты тогда четверых подстрелил.

– Подстрелил. Но только я действовал неожиданно, да и то остальные сумели меня прижать. Нет, будем брать в два огня. К тому же, если уйдут в кустарник, подставятся под ваши гранаты. Как услышите два длинных свистка, тут же отходите к лошадям, я прикрываю. Потом прикрываете овраг снизу, пока буду отходить я. Ну и деру. Вопросы?

– Коней стреножим? – сорвав травинку и нервно куснув, поинтересовался Ануш.

– Нет.

– Если убегут, нам хана, командир, – поддержал паренька Хват.

– Знаю. Но, если стреножим, потом потеряем время, а его нам арачи не дадут. Будем надеяться, что лошадки не зря с нами все время на стрельбище проводили, да и собачки, если что, присмотрят.

Было такое дело. С самого первого выхода на стрельбище Сергей все время водил с собой как собак, так и лошадей. Последние чуть ли не самое пугливое существо. Зачастую агрессивное поведение лошади объясняется именно страхом. Ее невозможно сделать смелой, но вполне возможно направить боязнь в нужное русло или просто выработать у животного привычку, что данное явление никакой угрозы не представляет. Трудный и длительный процесс, но осуществимый. Конечно же есть исключения, но не стоит надеяться на то, что тебе достанется именно смелая лошадь.

Их лошади к избранным вовсе не относились, но к звуку близких выстрелов и истошным крикам вроде приучены. Почему вроде? Потому что на тренировках они вели себя спокойно, но как оно пойдет в реальной боевой обстановке, поди еще разбери. Тут в парнях и в самом себе нет полной уверенности, хотя и в бою побывали, и пули свистели вокруг, а каждый раз дрожь по телу пробегает. Как до дела доходит, так куда все девается, адреналин бушует так, что бояться просто забываешь, но до того…

– Гром, зараза, если лошади убегут, я тебе все ноги отгрызу, – заверил пса Хват.

В ответ тот только облизнулся и покосился на Бурана, который, в отличие от него, еще не приговорил свою порцию. Не удовлетворившись подобным проявлением готовности присмотреть за лошадьми, Хват подошел к Грому и, сжав руками лохматую голову, уставился ему в глаза. – Слышишь меня, зверюга?

Недолго думая пес с эдакой ленцой лизнул человека в лицо, словно делая одолжение, лишь бы тот отвязался.

– Вот зараза. Ну и что, вкусно?

– Хватит время терять. Пошли по позициям.

– А может, никто не придет? – с надеждой вздохнул Ануш.

– Сегодня, может, никого и не будет, но придут обязательно, – возразил Сергей.

Уже начав движение вверх по своему склону, Варакин обернулся и бросил быстрый взгляд на замешкавшегося Хвата. Тот воровато стрельнул глазами по сторонам и взъерошил шерсть между ушами Грома, который с увлечением что-то грыз. Не иначе сухарь или еще какая заначка. Хм… Скорее всего в столь необычном поведении лайки виноват сам вор. Балует попусту, вот Гром и требует особого к себе внимания.

Оборудовать окоп для стрельбы лежа, с выложенным дерном бруствером оказалось делом не таким чтобы и сложным, но вместе с тем и муторным. Солнце с каждой минутой поднимается все выше и начинает припекать не по-детски. Лохматка хороша для маскировки, но, когда орудуешь лопатой, доставляет сплошные неудобства. А тут еще и действовать нужно так, словно ты под огнем, иными словами – со всей предосторожностью. Лучше лишний раз не отсвечивать.

Когда появятся пинки, непонятно, а главное, откуда они припожалуют, тоже предугадать сложно. Есть предположение, что их путь будет пролегать по этому самому оврагу, ведь до этого его активно использовали. А может статься, что все пойдет и иначе. Этого исключать никак нельзя. Слишком много неизвестных, чтобы полагать принятое решение единственно верным. Неизвестно, есть ли постоянная связь с родом. Нет сведений и о том, как осуществляется смена. Может, она прибывает непосредственно на эту стоянку, а возможно, сами диверсанты должны вернуться в стойбище, откуда выдвинется следующая группа. Версия об отсутствии какой-либо смены тоже имеет право на существование.

Словом, вопросов и вариантов действия арачей великое множество, а вот путей противодействия им мало ввиду ограниченности как ресурсов, так и людей. Именно поэтому Сергей и разделил силы. Если пинки пойдут поверху с его стороны, он сможет выступить в качестве заслона, пока парни будут отходить. Выйдут с их стороны – сумеет прикрыть отход друзей.

На этот случай с ним была «мосинка» с полусотней патронов, больше он брать не стал. Все же есть вариант, что карабин может достаться противнику, и тогда он подложит свинью оставшимся на заставе. Полусотни патронов, даже если он не израсходует ни одного, арачам не хватит для овладения в достаточной мере этим оружием, а боеприпасов им взять будет неоткуда. Конечно, кое-какой запас появится, если захватят заставу, но и тот невелик, да и Варакина это уже не будет волновать.

Жарко. Самое паршивое, что, даже если он скинет лохматку, легче не станет. Это одеяние в какой-то мере защищает от прямых солнечных лучей, а уж голову бережет однозначно. Но это не самая большая проблема. Плохо, что начинает мучить жажда, а вот как раз от воды-то лучше воздержаться. Обезвоживание им не грозит. Если же напиться, то встанет вопрос с оправлением малой нужды. А лишнее движение до темноты крайне нежелательно.

Варакин отвинтил колпачок фляжки и, набрав в рот воды на полглотка, прополоскал рот и горло, после чего выплюнул ее на траву. Хоть бы ветерок поднялся или тучки набежали. Ага, размечтался, одноглазый. Ничего подобного не наблюдается и даже не предвидится. Конечно, он не так хорошо знаком со степью и может ошибаться… Хм, лучше бы ошибся и погода начала портиться.

Зараза! Ну хорошо хоть заметил его вовремя. Но каков! Метров двадцать от поворота оврага до первого кустарника, а он преодолел это расстояние словно спринтер. Причем никакого шума, скользнул тенью. Кустик так себе, жиденький и невысокий, но он умудрился за ним укрыться так, что не знай Сергей, куда смотреть, то вполне мог и проглядеть. А ведь на нем нет дополнительной маскировки, голый торс, легинсы[10], да еще и два светлых пера в черных волосах. Впрочем, у него заметить шансы все же были, наметанный охотничий взгляд чего-то да стоит, но вот кто другой наверняка проглядит.

А вот когда пинк скользнул в кустарник погуще, тут уж спасовал и Варакин, потеряв разведчика из виду. И ведь ни одна ветка не шелохнется. Молодец, ничего не скажешь. Сейчас он наверняка уже обнаружил растерзанные падальщиками останки тел своих товарищей. Тот, кто умеет так передвигаться, верно, и следопыт не из последних.

Сергей мысленно погладил себя по голове. Ведь мелькнуло у него желание наведаться к месту схватки и поглядеть, что там к чему. Но, пойдя на поводу у своей паранойи, он решил не бродить там лишний раз, да еще и без надобности. И оказался прав. Теперь пинк если и обнаружит какие следы, то двухдневной давности. Конечно, он будет настороже, а как иначе, но все же не так взвинчен.

На время оставив попытки отыскать краснокожего в кустарнике, Сергей сосредоточился на повороте оврага. Если это связной, то он один, но ведь это могла быть и смена, а тогда должны быть и другие. Ага. Вот и ты. Вообще-то парень молодец и прячется весьма искусно, но у Варакина позиция слишком выгодная, а потому ему сверху удалось рассмотреть замершего краснокожего воина.

Пинк внимательно всматривается в верхний край противоположного от него склона. Все верно. Свой для него практически в мертвой зоне. Направление его пристального наблюдения говорит о том, что с другой стороны засел как минимум еще один боец. Сам же овраг отдан на откуп тому, что сейчас шерстит по кустарнику. Оно и понятно, с той позиции ничего не видно.

Сергей кожей чувствует, как по нему скользит внимательный взгляд. Шевельнись Варакин хоть самую малость – и никаких сомнений, насторожившийся и натянутый как струна арачи его тут же обнаружит. Ну-ну, ищи дурака. Выдержки и терпения у Сергея хватит на троих. Хм… Лишь бы тем двоим оболтусам их тоже хватило. Пинки – искусные охотники, но ведь тут и закатное солнце в помощь засевшим в засаде, и костюмчики получились на славу.

Где же третий? Нет, без вариантов. Тот в мертвой зоне, и, чтобы его рассмотреть, нужно выглянуть за край, а этого делать нельзя. И вообще, трое ли их? Какой смысл отправлять троих? Если для связи, то достаточно одного человека. Если смена, то их должно быть не меньше шести, так же как и первых. Конечно, их может быть и трое. Вот только не хотелось бы этого.

Странное желание, чтобы пинков оказалось в два раза больше? Ничего подобного. Если шестеро, то это смена, и тогда дело придется иметь лишь с ними. А вот если трое, то это скорее всего разведчики, и, значит, неподалеку находится большой отряд. Ну и что хуже? То-то и оно.

Взгляд снова скользит к кустарнику. Ага. Вот и первый снова появился в поле зрения. Нет, он не вышел на открытое место, просто подошел к краю кустарника, где маскироваться куда сложнее. Вот он замер, внимательно всматривается в продолжение оврага. Впрочем, оно не такое уж и большое, через пару десятков шагов снова поворот. Так что особо он ничего рассмотреть не может.

Опять двинулся. Черт! Приблизился к склону Сергея и вошел в мертвую зону. Нужно было оборудовать позицию еще ближе к краю. Спокойно. Куда ближе-то? Разведчика и сейчас можно рассмотреть, стоит только самую малость приподняться. Но тогда и его сразу заметят, тут и закатное солнце не поможет. Лучше посмотреть, не идет ли кто верхом, пока другие прочесывают сам овраг.

Варакин скосил взгляд. Маловато обзора, да и лохматка мешает. Повернуть голову? Стоп. Не суетись, не хватало, чтобы заметили раньше времени. Парням твоя сторона видна куда лучше. А вот проверить, не крадется ли кто к ребятам, вполне реально. Вроде никого.

Так. А что первый? Дойдет он до поворота или удовлетворится проверкой этого пятачка? Не будь идиотом, конечно же дойдет, да еще и заглянет, что там имеется. А там ни много ни мало три лошади и пара злых псов. Без вариантов, надо валить арачей, пока есть возможность использовать фактор внезапности.

Ну и каков расклад? Ему бить по второму, это даже не обсуждается, он других и не видит. Хвату первого, его позиция к нему поближе будет. Анушу предполагаемого третьего. Да, так будет лучше всего. Ну и как об этом сообщить парням? А никак. Остается надеяться на их соображалку. Эх, сюда бы гарнитуру короткой связи. Но это только мечты. Даже знак не подашь – ну не верилось, что удастся остаться незамеченным, вон как в прошлый раз вычислили позицию, откуда он стрелял. Расстояние, конечно, побольше будет, метров сто, но все одно в лучшее отчего-то не верилось.

Весь превратившись в слух и ожидая легкого хлопка, Сергей взял на мушку своего арачи. Прошло еще с четверть минуты. Есть хлопок! А еще вскрик подстреленного разведчика. Слишком далеко разнестись он не может, но оставшиеся в начале пятачка зарослей его все же услышали, да скорее всего и увидели падающего товарища.

Второй пинк дернулся, силясь понять, откуда прилетела пуля, настигнувшая первого. Не так быстро, парень. Хлоп! Варакину даже почудилось, что он видит кровавое облачко, вырвавшееся из затылка арачи. Вот только что он был жив и готовился вступить в схватку, а теперь уронил голову в траву и лежит абсолютно недвижимый.

Бах! Твою налево, йок макарек! Либо Ануш не сориентировался и они вдвоем били по одному и тому же, либо парень промазал. Второе маловероятно, ведь стрелок он отличный. Но, с другой стороны, глушители вносят коррективу в стрельбу, да и вообще, мало ли что там случилось.

Бах! Нет, тянуть никак нельзя. Варакин поспешно начал выползать из своего укрытия, бросив взгляд на позиции товарищей. Адреналин пульсирующими точками струится по жилам, отдаваясь эхом в ушах. Выстрелов товарищей он не слышит, но видит, как оба посылают по какой-то цели пулю за пулей, явно не попадая.

Бах! Да где же ты? Ага, вот он, легкий, едва заметный дымок. Он быстро рассеивается, но Сергей все же успевает его заметить. Там какой-то земляной выступ, который неплохо прикрывает пинка от Ануша и Хвата, Варакин вообще его не видит.

Бах! Хм… Да он палит в белый свет как в копейку, даже не пытаясь высунуть носа. И вообще, стреляет чуть ли не в воздух. И зачем ему это нужно? Твою налево! Так ведь он же просто поднимает шум! Скорее всего рядом помощь.

Все. Дальше размышлять над ситуацией нет времени. Нужно срочно закрывать этот вопрос и уходить. Это не смена и не посыльные. Это разведка, и где-то совсем рядом находится отряд побольше десятка. Варакин вскочил на ноги и побежал поверху в сторону укрывшегося арачи.

Быстрее, быстрее! Кровь упругими толчками струится по венам, Ощущение такое, что вот сейчас аорту попросту разорвет от поднявшегося давления. Взор на пару мгновений заволакивает мутная пелена, но потом проясняется.

Стоп. Вроде здесь. Держа «дятлич» на изготовку, Сергей выглядывает из-за края оврага. Так и есть. Арачи спрятался за валуном чернозема, как видно подмытого дождями и обрушившегося вниз. Произошло это давно, большой ком земли уже успел обрасти травой. Хорошее укрытие. Но если оно хорошо прикрывает от стрелков впереди, то защитить от нападения сверху не может. Все это в один краткий миг пронеслось в голове Варакина, а в следующее мгновение раздался хлопок, и пинк, дернувшись, откинулся на спину, сразу затихнув.

Тишина, нарушаемая только стрекотом кузнечиков. Мимо пролетела какая-то птаха. Ни воинственных криков, ни топота копыт. Идиллия. А вот это вряд ли. Все его существо буквально кричит о надвигающейся опасности. Надо срочно уходить. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Мелькает мысль о трофеях. Третий был вооружен «дятличем», и оставлять дорогое оружие бесхозным не хотелось. Но Сергей безжалостно надавил на горло своей жабе и дал товарищам отмашку на отход. Потом опустился на колено, продолжая осматривать степь и видимый участок оврага.

Ага! Кой, к черту, топот копыт! Не идиоты же пинки в самом-то деле. Вон они, перебегают по оврагу словно тени, всякий раз используя складки и держа оружие на изготовку. Человек тридцать. Красиво идут, только отчего-то плотной группой. Здесь что, о прикрытии товарищей и движении волнами ничего не знают?

Хм… У каждого огнестрел. Ружья и карабины видны отчетливо, хотя и не определить, какие именно марки. Метров сто пятьдесят, не меньше. Варакина они пока не видят, но уж больно быстро продвигаются. Нужно их притормозить. Жаль, глушитель отвинчивать нет времени, звуки выстрелов сейчас были бы кстати. Придется делать ставку на точность стрельбы, а это не так чтобы и просто. Прицельная дальность «дятлича» двести метров, а с этим дивайсом поменьше будет.

Однако выбора нет. Сергей поспешно вскинул карабин, посадил на мушку вырвавшегося вперед и нажал на спуск. Хлоп! Не убил. Арачи схватился за левое плечо и повалился в траву. Но и так очень даже неплохо. Пинки выстрела конечно же не услышали, зато прекрасно рассмотрели, что их товарища подстрелили, а потому начали искать прикрытие и позицию неведомого стрелка.

Еще два хлопка. На этот раз результат куда как скромнее. Но, похоже, пули все же прошли рядом с пинком. Тот мало что приник к земле, но еще и начал выкрикивать предупреждения. Это хорошо. Теперь пора бы и сваливать. Вжью-у! Фыр-р! И чем быстрее, тем лучше. Пинки засекли стрелка и начали его активно обстреливать.

Сергей откинулся на спину, перекатился в сторону и, вскочив, в полусогнутом состоянии рванул к своему окопчику. Нужно еще забрать свою «мосинку». Вот уж что он не собирался делать, так это терять столь ценный образец. Если смогут уйти на заставу… Нет. Не так. При обороне заставы это оружие скажет далеко не последнее слово.

Бах. Бах. Бах. Выстрелы за спиной звучат приглушенно, хотя тональность вроде изменилась. Вжью-у! Вжью-у! А вот пули вжикают очень даже угрожающе, пролетая совсем близко. Что за хрень?! Из оврага его не достать. Неужели пинки успели подняться на склоны? Но оборачиваться и выяснять, в чем там дело, просто некогда – вот он окоп, всего лишь в шагах тридцати.

Бах. Бах. Бах. Да сколько там вас?! «Дятличи» хотя и популярное оружие, но все же дорогое и в некотором роде редкое. Не может же этот карабин оказаться в руках сразу нескольких пинков. Тогда это «балич» или другие менее скорострельные образцы. Но сколько же тогда пинков успело подняться из оврага? Что-то уж больно много получается. Пули буквально роятся вокруг беглеца, уносясь прочь или с тихим шелестом уходя в траву, порой вздымая фонтанчики земли вместе с корнями.

Сергей буквально рухнул на колени в свое неглубокое укрытие. Свинец продолжает петь песнь смерти над головой, но на этот раз значительно выше. Вжик!.. Пуля, прошившая лохматку на рукаве, даже слегка дернула руку. Страха нет, только удивление.

Нужно срочно прижать этих паразитов, потому как их стрельба становится все точнее, а нужно еще метров двадцать пробежать по открытому пространству. Можно и вниз, но тогда это расстояние еще больше увеличится. Противник еще не добежал до поворота и вряд ли успеет, но вот те, что наверху, просматривают овраг весьма неплохо.

«Дятлич» повис на ремне, «мосинка» прыгнула в руки. Карабин давно готов к бою, только прицелься. Сергей на мгновение замер, стараясь оценить обстановку. Понятно, что дорога каждая доля секунды, но лупить сдуру куда ни попадя – идея глупая, если не сказать больше.

Ясно. С чего ты, умник, решил, что все пинки ломанутся по оврагу? Два отряда человек по тридцать, никак не меньше, движутся как раз поверху, просто они поотстали от того, что внизу, и появились немного позже. Вот откуда такая запредельная скорострельность, и летящие с разных сторон пули, и различный характер их голосов.

Сергей вскидывает карабин, панорама рывком приближает преследователей, до которых метров двести. Три выстрела следуют один за другим, с большим интервалом, чем из «дятлича», но зато с поразительной точностью. Трое пинков падают в траву, остальные тут же залегли.

Перенести прицел на другую группу на противоположной стороне оврага. До них метров триста. Тут уж «дятлич» попросту спасует. Нет, попасть случайно или в плотное скопление людей вполне реально, но о по-настоящему прицельной стрельбе можно позабыть. Два выстрела. Двое падают, остальные спешат залечь. А вы думали, легко будет?!

Бах! Бах! Бах! Это еще что за напасть?! Обошли? Нет. Здесь порядок. Это Хват и Ануш уже верхами поднялись из оврага и прямо из седел обстреливают сразу две группы, прикрывая друга. Они уже успели свинтить глушители, скорее всего пока бежали. Нет, о психологическом воздействии они конечно же не думали, а вот то, что прицельная дальность возрастет, учли. Молодцы. Если переживут пару-тройку таких вот передряг, то превратятся в матерых волков. Хм… Это и к нему относится, между прочим. Ладно, некогда об этом. Схватить оружие и ходу.

Все же хорошо, что он пренебрег советом Грибски и отправился в путь не на пинкских лошадках. Сержант напирал на то, что арачи по следам с легкостью определят лошадей белых, даже если тем сбить подковы. У них копыта побольше. Но Сергей предпочел все же тех, которых они приучали к выстрелам. Как оказалось, выбор был верным. Тут дело даже не в том, что лошади не разбежались, хотя и это важно. Основное преимущество обозначилось именно сейчас, когда они неслись во весь опор, стремясь как можно быстрее добраться до заставы.

Оказывается, этими тремя группами силы пинков не ограничивались. Сейчас два отряда, примерно по сотне в каждом, бросились преследовать наглых беглецов. Но если тот, что надвигался с севера, в общем-то не представлял особой угрозы, то скачущие с востока вполне могли перерезать путь к отступлению. Вот тут и сказалось преимущество лошадей беглецов.

Без сомнения, при длительной погоне на многие версты низкорослые лошадки пинков благодаря своей выносливости в итоге настигли бы более рослых сородичей. Но тут речь шла всего лишь о двух с небольшим верстах. Поэтому лошади шевронов не успеют измотаться настолько, чтобы позволить настичь себя.

Вот и удобное место для преодоления оврага, с пологими склонами. Трое всадников на время исчезли из поля зрения, а затем вновь возникли уже с другой стороны. Пинки успели получить фору и сократить дистанцию метров до двухсот. Сзади послышались выстрелы. Но пули прошли стороной, так далеко, что разгоряченные скачкой друзья даже не услышали их свиста.

Теперь аккуратно. Вытянуться в одну ниточку и держаться строго натоптанной тропы. Не хватало попасть в волчью яму, которыми тут все изрыто в ожидании нападения. Узкого просвета между несколькими рядами рогатин достаточно, чтобы проскакал всадник.

Со стен слышится торопливая стрельба. Защитники активно прикрывают своих товарищей, возвращающихся с вылазки. Как там с результатами и продолжается ли погоня, смотреть некогда. Все внимание на тропу. Оно и лишнее, лошади не враги себе, но вольно чувствовать себя в седле все же не получается. Если отобьются, нужно будет побольше уделять времени верховой езде, в степи это умение далеко не последнее.

Наконец они осаживают лошадей на плацу, подняв облако пыли. Дождей уже давно нет, и земля основательно просохла, да еще и множество ног истолкли ее в пыль похлеще муки с мельницы. Ох, что-то будет, когда зарядят дожди. Ничего. Потом можно будет и песка с берега натаскать. Сейчас это не важно.

Сергей соскочил на землю. Ноги предательски дрогнули. Кто сказал, что всадник отдыхает и лишь получает удовольствие от верховой езды, пока лошадь трудится? Ничуть не бывало. Сергей когда-то читал, что всадник задействует такое количество мышц, что никакой тренажер не способен обеспечить ничего подобного. А уж если ты не имеешь достаточной практики, то небольшая прогулка на рысях измотает тебя не хуже пробежки километров в пять. Вот с этим он был согласен на все сто процентов.

Пока эти мысли проносятся на периферии сознания, руки выдергивают из чехла оба карабина, а слегка гудящие ноги уже несут его на крышу казармы, обращенной в сторону степи. Сейчас главное – сбить порыв пинков, если те решат взять заставу с ходу. В это мало верится. Но зато есть хороший шанс нанести противнику кое-какие потери. Каждый удачный выстрел сейчас – это минус один арачи во время предстоящего штурма.

При возведении заставы капитан с подачи все того же Грибски решил сэкономить на строительном материале. Немалую часть частокола замещали боковые стены построек, на которых подняли дополнительно несколько рядов, на высоту порядка полутора метров. Зато оставшиеся бревна сумели распустить и использовали для изготовления рогатин. Широкая полоса из них, опоясывающая заставу, в значительной мере облегчит оборону шевронам и, напротив, окажется неприятным препятствием на пути пинков.

Так. Что тут делается? А уже ничего. Пинки кружат все еще в досягаемости карабинов «балича», но попасть на такой дистанции, да еще и в мечущихся всадников можно лишь залповой стрельбой. Да и то задействовав не меньше роты. Поэтому капитан приказал прекратить огонь. Конечно, ссадить пару-тройку пинков очень даже желательно, но не ценой сотни патронов на одного убитого. Боеприпасов у них не так чтобы и очень много, во всяком случае, переизбыток явно не наблюдается.

Получается, «дятлич» он волок сюда зря. Толку от него никакого. Попасть из этого карабина на дистанции в четыреста метров вообще вещь нереальная. Тогда его в сторону. Затолкать в «мосинку» полный магазин. Ремень в распор. Опереться на бревенчатый парапет, снаружи обмазанный по камышовому основанию глиной. Это чтобы пинки с зажигательными стрелами не баловались.

Гасить под обстрелом стены – то еще удовольствие, поэтому в противопожарном плане сделано немало. Но даже Грибски, инициатор всех этих мер, признавал, что зажигалки все одно найдут где попортить кровь. Особенно много для этого возможностей будет во время штурма, когда за мелкими возгораниями следить некогда ввиду ограниченности личного состава.

Оптика привычно приблизила пинков. Те вроде начали успокаиваться. Большинство уже остановились и зло посматривают на ненавистные укрепления. А вот это вы зря. Ветра нет. Это хорошо. Выставить дистанцию, чтобы каждый раз не вводить поправки.

Капитан вроде приказал не стрелять. Ну да он всегда что-нибудь приказывает, на то он и командир. Выстрел! Один из арачей потешно взмахнул руками, откинулся на круп лошади и скатился в траву. Остальные тут же загомонили и ударили пятками в бока лошадей. Ага, не нравится!

Передернуть затвор. Быстро, но без излишней суеты, внимательно продолжая следить за противником в оптику. Палец вновь на спусковом крючке, и новая цель определилась. Один из пинков закрутил лошадь на месте, все время оборачиваясь в сторону заставы. Как видно, он сейчас силится понять, что тут происходит. Ну да, о точной стрельбе на таком расстоянии говорить не приходится, так что есть чему удивиться.

Ну-ну, никто тебе не виноват. Вместо того чтобы, как и остальные, сорваться с места, начал крутиться юлой. Выстрел! Насколько серьезно получил, не понять, но свалился с коня и покатился по траве. Минус два, тут без вариантов. Даже если и ранен, он уже не боец.

А вот еще один умник. Этот вообще решил подставиться по полной. Спрыгнул с коня и склонился над упавшим. Кто он тебе, брат или друг? Хоть бы прилег, так нет же, нагло так опустился на колени, выставив на обозрение свою загорелую спину. В голову? Можно, но не стоит. Вон, вся спина напоказ выставлена, что твоя грудная мишень на стрельбище.

Патрон в патроннике. Палец на спусковом крючке. Задержать дыхание. Цель достаточно большая и хорошо различимая, но к каждому выстрелу нужно подходить со всей серьезностью и уж тем более из «мосинки». Раз уж тратишь дорогие патроны, то делай это с гарантией.

Пинк выгнулся дугой, поймав пулю спиной, а затем повалился на подстреленного ранее. А ты думал, это тебе так – картошки дров поджарить? Этот вряд ли выживет, даже если и ранен, то серьезно. Не пинкским шаманам с их познаниями в медицине справляться с такими ранениями. Да тут, пожалуй, и белые врачи вряд ли справятся. Впрочем… Всякое бывает.

Еще два выстрела по мечущимся всадникам – и еще один выбитый из седла. Один выстрел все же ушел мимо. Но это ничего. Главное, что арачи прекратили наглеть и подались подальше от загадочного стрелка. Нашлись и те, что все же скользнули к лежащим на земле, но они стараются лишний раз не отсвечивать, используя любую возможность для укрытия.

Вот и молодцы. А то взяли моду. Нет, по этим, пожалуй, стрелять не станет. Возможность запороть выстрел пятьдесят на пятьдесят, так что пусть ползают и тянут своих в безопасное место.

Сергей непроизвольно посмотрел на заходящее солнце. Все еще видна половина диска. Это сколько же времени прошло после того, как все закрутилось? Ему казалось, что вся эта карусель длится уже несколько часов, а на деле едва ли миновал час.

Скоро опустятся короткие сумерки, и земля погрузится в непроглядную темноту. Луны нет. Получается, что очень скоро они поменяются с арачами местами, и теперь уже куражиться будут те. Интересно, получится отбиться или нет?

– Варакин, а тебя команда «прекратить огонь» не касается?

А вот и раздраженный капитан Ежек. Сергей хотел было вызвериться, но сдержался, и далось это ему куда легче, чем раньше. Это хорошо. А то сколько уж бед от несдержанного характера. Конечно, более умные предпочитают учиться куда проще и не влезая в такие неприятности. Но тут уж каким уродился. Главное, что есть положительные сдвиги.

Капитан вроде как и недоволен нарушением своего распоряжения, но, с другой стороны, Сергей явно чувствует – это больше для порядка. Все верно. Раз попустишь, второй, а там и до открытого неповиновения недалеко. В их ситуации это сродни смертному приговору. Без четкого руководства заставе не выстоять.

– Виноват, господин капитан. Я не слышал приказ.

Сергей в струнку не тянется, подбородок вверх не задирает, но и ведет себя без намека на вальяжность или пренебрежение к начальству. Просто устало констатирует факт, может, и не по уставу, но и без затей. Впрочем, тут это за норму, все-таки не строевая часть.

– Все так, господин капитан, – вступается Грибски. – Его еще не было на стене, когда прозвучала команда. Он тогда только спешивался.

– Ладно. Значит, ограничимся предупреждением. Докладывай.

– Обнаружили отряд арачей примерно в три сотни, но это вы и так видите. Подстрелили тринадцать пинков. Двое наповал.

Сергей краем глаза уловил возмущенный взгляд Хвата. Оба товарища Варакина поспешили присоединиться к нему на стене. Ага, это он недоволен тем, что его арачи в счет гарантированно убитых не пошел. Ну извини, парень. То, что тех двоих в овраге он положил, сомнений у Сергея не вызывает, один в голову, другой, считай, в упор, без вариантов. А что там с целью вора, бог весть, Сергей его и не видел.

– Хорошая работа. Как все успокоится, сутки отдыха и бутылка зобрятки от меня, – удовлетворенно кивнув, объявил капитан. – А сейчас приводите себя в порядок, переведите дух и занимайте позицию на вышке. Вопросы?

– Нет вопросов, – бросив взгляд на вышку, ответил Сергей.

А над ней неплохо потрудились. Не сказать, что троим там будет слишком уж просторно, но вполне терпимо. Главное, что за то время, пока их не было, на площадке приподняли боковые стенки. Теперь оттуда можно без опаски вести стрельбу с колена, через бойницы. В условиях отсутствия артиллерии – самая выгодная позиция. До них можно будет добраться только в двух случаях – либо когда у них закончатся патроны, либо если поджечь вышку. Можно, конечно, попробовать и попасть в узкие бойницы, но тут уж нужно быть по-настоящему хорошим стрелком.

– Любуешься? – раскуривая трубку, поинтересовался Грибски, одновременно кивая в сторону вышки.

– Не без того, – согласился Сергей. – Твоими заботами?

– Я только предложил, а дальше уж капитан. Не дело лучших стрелков на стены выставлять, где опаснее всего. Здесь вы будете в безопасности, и обзор отличный. Не завидую арачам.

– А чего же тогда вы таких славных стрелков на убой отправили? – не удержавшись, вклинился Хват.

– Так кого-нибудь все одно нужно было посылать. А у вас оно вон как все красиво получилось.

– Ага, красиво. Ну покрошили мы с дюжину арачей. Так какой с того толк? Вот здесь мы их куда больше пощелкаем.

– Хват, твой язык тебя когда-нибудь погубит, – беззлобно отмахнулся Грибски. – Говоришь, толку нет?

– Конечно нет. Мы рассчитывали, что пинки начнут рыскать вокруг, выискивая наши разъезды, а они теперь точно знают, что всех загнали в мышеловку, – отозвался вор.

– Все так, да не совсем. Гляди сюда. Пинков слегка пощипали, это раз. Установили их численность, это два. Дали им понять, что их отряд обнаружен и теперь мы их будем ждать, это три.

– И какой нам прок от этого «три»?

– А такой, что сегодня скорее всего штурма не будет. Я бы на их месте стал пускать зажигательные стрелы, не давая нам покоя до самого рассвета. А как солнце встанет, маячил бы всем отрядом в виду заставы. Постреливал бы порой, чтобы не расслаблялись, да устраивал ложные атаки, чтобы мы не могли причинить вреда. Поди разбери, настоящая та атака или нет. Пара дней нас так измотает, что мы будем спотыкаться и засыпать на ходу.

– Весело. Ну и чему тут радоваться?

– А тому, что они теперь знают, что неожиданный ночной штурм не получится. Теперь им либо идти в лоб и нести потери, либо сначала измотать нас. Им серьезные потери что нож в горло, а нам каждый отыгранный день на руку.

– Думаешь, подкрепление все же пришлют? – теперь уже не выдержал Варакин.

– В Крумле сидят не кретины. Даже если нет под рукой шевронов, то стоит направить сюда строевых солдат, хотя бы на время. Мы крепко обосновались, и полноценный взвод тут даст прикурить целой толпе арачей, чего не скажешь о нашем гарнизоне в три калеки. Так что главная задача выполнена. Самое малое сутки вы отыграли. Приводите себя в порядок и наверх. Поедите уже там.

– И зачем, если нападения не будет? – удивился Хват.

– А вот этого мы точно не знаем. Поэтому быть в готовности и помнить: легко не будет.

– Хват, любопытство удовлетворил? – провожая взглядом сержанта, поинтересовался Сергей.

– Ну.

– Тогда ноги в руки и тащи воду, умываться будем, а то рожа уже зудит. Только болячек нам в этой заднице не хватает.

– Ага. Это я мигом. Ануш, ты…

– Мыло и полотенца, как видишь, я принес. А где вода?

– Нет, ну скажи кому, что какая-то деревенщина уважаемого вора за водой отправляет, засмеют ведь. Ай! Слушай, ты меня уже достал, желудок ходячий! Все, конец тебе! Убью, собака!

Варакин и Бартова бессильно переглянулись. Все было за то, что за водой идти кому-то из них. Хват, обуреваемый праведным гневом, погнался за припустившим от него Громом. Похоже, теперь пес нашел себе дополнительное развлечение, да и сам вор не против. Сладкая парочка, блин.

Такого столпотворения в Паюле не было уже давно. Застава жила по прочно устоявшемуся распорядку. Одни отдыхали после ночного дежурства, другие выполняли работы кто в свою очередь, а кто по способности, ввиду ранения, другие несли службу. В последние дни и вовсе все пребывали в таком напряжении, ожидая атаки арачей, что были измотаны до крайности. Так что появление шумной толпы на территории полусонной заставы резко выбивалось из общей картины.

– Строиться!

Хотя Грибски и напрягал голосовые связки, команда прозвучала вполовину тише от обычного. За прошедшие четыре дня бойцы умудрялись урвать по паре-тройке часов на сон, находясь на позициях, как и сам капитан. А вот про сержанта этого не скажешь. Тот за все это время не сомкнул глаз, стараясь одновременно быть сразу в нескольких местах. Комендант пытался было его уложить отдыхать, но старый вояка всякий раз открещивался, заявляя, что отоспится на том свете.

Крепкий мужик, ничего не скажешь, да только кто же столько выдержит, чтобы без последствий. Вон, уже и походка не такая уверенная, ходит слегка подволакивая ноги. И глаза красные, словно в них щедро сыпанули песка. И голос уже не такой зычный, а полон усталости. Сергей тоже не в лучшей форме, но ему и его парням все же легче.

Им-то как раз больше всех перепало сна. Это заботами сержанта. Загнав их на вышку, он приказал бодрствовать по двое, чтобы не уснули, а третьему обязательно отдыхать. Мотивировал он это тем, что они лучшие стрелки на заставе, позиция самая удобная и безопасная. Случись атака, их и врасплох не застанут, и руки меньше будут трястись, а надежды на них возлагаются большие. Но постоянное сидение на вышке, да еще и систематически прерывающийся сон из-за активности арачей, все же переносились не так чтобы и безболезненно.

Грибски был абсолютно прав относительно действий арачей. Они не давали осажденным расслабиться ни днем, ни ночью. Из темноты то и дело прилетали зажигательные стрелы, пускаемые с закрытых позиций по крутой траектории. С рассветом перед стенами маячил большой отряд всадников. Правда, в ложные атаки они не ходили.

Вождь арачей оказался умен и устроил несколько позиций в мертвых пространствах, откуда зажигалки летели даже днем. Конечно, много вреда они причинить не могли, и для борьбы с редкими возгораниями довольно было двух-трех человек. Если это дело не запускать, то достаточно плеснуть и полведра, чтобы затушить горящую стрелу. Но все одно большинство гарнизона бодрствовало и пребывало в готовности.

Отряд едва ли дотягивал до сотни всадников, а их в округе заставы было никак не меньше трех, это было известно доподлинно. Ну и где остальные? Мертвых зон вроде и немного, и укрыть там две сотни дело практически нереальное, но кто знает, на что способны пинки, когда будут стараться по-настоящему. Вдруг окажется, что остальные находятся в полтораста метрах от стены.

Сергей мог из «мосинки» снять пару-другую арачей, но капитан строго-настрого запретил ему это делать. Уменьшить количество осаждающих на несколько человек и спровоцировать штурм… лишнее это. Конечно, осада сильно изматывала, и усталость накапливалась, давя тяжким грузом. Но каждый отыгранный день был на руку осажденным.

Имелись и потери. Двоим не повезло. Одного подстрелили в руку, второму стрела угодила в спину, и через час он скончался. Шевроны старались находиться в безопасных местах, спасаясь от падающих сверху стрел. Но все поголовно прятаться не могли, кто-то обязательно должен был перемещаться и по опасным участкам. Например, пожарные расчеты. Кстати, оба пострадавших как раз и были подстрелены, когда боролись с возгораниями.

И вот после четырех суток напряженного ожидания наконец блеснул луч надежды. Да что там луч. Появился реальный шанс отбиться от атаки даже такого большого отряда. Пополнение в виде двух десятков бойцов, прибывших только что на пароходе, уже взявшем обратный курс, серьезно качнуло весы в сторону шевронов. Они же доставили и несколько ящиков с боеприпасами и немного продовольствия.

– Куда поперся, дура! Стрелу хочешь схлопотать? У казармы стройтесь, да к стене поближе, – устало хрипит Грибски, пытаясь навести порядок.

Н-да-а. Помощь та еще. Если в первый состав вошли в основном бывшие военные, то пополнение формировалось без участия Грибски. Они вообще служили в армии? По идее должны были, все же в Рустинии всеобщая воинская повинность. Но ведь служить можно по-разному. Словом, в этой толпе, умудряющейся быть разношерстной даже будучи обряженной в поношенные зеленые мундиры, не чувствовалось и зачатков воинской дисциплины.

Скорее всего, с воинской подготовкой дело обстоит не лучше. Стрелять-то должны уметь все. В Новой Рустинии редко кто не имел оружия, а уж на западе так практически каждый, и по паре стволов. Но степень владения могла сильно варьироваться. Одно дело – выскочить из подворотни с револьвером наперевес, требуя расстаться с добром, ворваться в банк или стрельнуть в упор, да еще и в спину. Совсем другое – участвовать в бою, когда мало что расстояние побольше, так еще и вокруг тебя жужжат свинцовые шмели, вселяя страх.

– Слышь, сержант. Ты бы сначала проспался, а то сипишь с похмелья на почтенный люд, – сплюнув под ноги, развязно заявил один из прибывших.

Сергей скосил взгляд на сидящего рядом товарища. Уж больно этот ушлый напоминал Хвата, каким тот был три месяца назад. В ответ вор только пожал плечами, словно говоря – было, чего уж. Потом снова приник к бойнице, рассматривая толпу с вышки. Обзор, надо заметить, хороший, и недалеко, так что все слышно.

Народу слова ушлого пришлись явно по душе. Послышался разноголосый гомон, шуточки с явным намеком как на сексуальную ориентацию, так и указывающие на умственную отсталость. Были и более откровенные советы прогуляться по известному направлению.

Балагуров нашлось не так чтобы и много, всего-то четверо или пятеро. Высказываясь, они демонстративно и с некоторой ленцой поигрывали карабинами, двое многозначительно поправили пояса с револьверами в кобурах. Остальные дружно поддерживали своих товарищей, особо не выделяясь, но вплетая свои голоса в общий гомон.

Ясно. Пополнение сплошь из преступников. Пока были на формировании и во время путешествия на пароходе, успели спеться и распределиться по уголовной иерархии. Интересно, может, они захотят еще и распоряжаться тут всем? Хм, вполне возможно. С головой они, похоже, не дружат и явно считают, что им море по колено. Конечно, есть вырезанные заставы, но то лохи, а они круче вареных яиц.

Их мысли легко читались на загорелых, обветренных лицах. Пусть только сунутся эти дикари, мало не покажется. Видели они их. Ходят по улицам и жмутся по сторонам. Угу. Пинки в поселениях белых стараются особо не отсвечивать. Однако между пинком в поселении и пинком в степи большая разница. Если там они зачастую ниже травы и тише воды, то тут хозяева.

– Пасти захлопнули. Я отдал команду.

– Да пошел ты!

– Эй, служивый, кормить когда будете? Брюхо уже подвело.

– Братва, айда под крышу. Жарко тут.

Еще самая малость, и Грибски сорвется. Дядька он вполне выдержанный, не вопрос. И будь он сейчас свеж и бодр, порядок навел бы быстро. Но усталость дает о себе знать. Движения заторможенные, мысли путаются и наскакивают одна на другую. Хорошее пополнение, ничего не скажешь. Вот так сразу и не разберешь, радоваться ему или нет. Как бы еще труднее не стало.

– Хват, Ануш, поверх голов, впритирочку, по четыре патрона.

– А оно нам надо, командир? – скосил взгляд вор.

Спровоцировать перестрелку, когда враг под стенами, – хуже не придумаешь. Есть такой вариант, чего уж там. Но и этим ума нужно вставить. Причем быстро и жестко. Гарнизон держится только на злости, физических сил не осталось. А эти свежие и полные сил, да еще и мозгов кот наплакал. Если начнут они, тогда точно хана.

– Приказ ясен? – жестко одернул Сергей подчиненного.

– Ясен.

Народ уже потянулся в сторону входа в казарму, шумно обсуждая умственные способности сержанта. Не обошли вниманием и бойцов гарнизона, адресуя им жесты разнообразного характера. Парни уж кровью наливаются. Ох, лишь бы все правильно поняли и не стали палить на поражение. Только мясорубки сейчас и не хватало. Но остановиться Сергей уже не мог.

– Огонь.

Выстрелы посыпались с такой частотой, словно ударил пулемет. Свинец со стуком, слышимым даже на вышке, ударил в бревна, глубоко увязая в древесине. Полетели мелкие щепки. Народ повалился как подкошенный, бросая по сторонам взгляды полные страха и растерянности. Старожилы тоже пока ничего не понимают, но оружие уже на изготовку, стволы нервно перемещаются по толпе, выискивая цель. Вот рыпнись хоть один – и начнется.

А теперь можно попробовать достучаться и до их мозгов. Причем быстро, пока парни не начали их нашпиговывать свинцом.

– Всем лежать! Не двигаться! – Сергей чувствовал себя лучше, чем сержант, потому и голос его звучал четче. – Кто рыпнется, получит свинец в башку!

– Парни, я на вашем месте послушал бы его, – подхватил эстафету Грибски. – Это капрал Варакин. Чтобы вы знали, он один положил банду Васко Агилара и пинков накрошил уже три дюжины. Промахивается, только когда сам этого хочет. А теперь поднялись и выстроились вдоль стены. Да. С оружием поаккуратнее, а то у нас тут парни нервные дальше некуда. Вот и молодцы. Смирно! Спину выпрями, или я тебе сейчас в зад оглоблю затолкаю. – Наведя порядок, сержант резко обернулся к подошедшему капитану. – Господин капитан, прибывшее пополнение по вашему приказанию построено…

Речь капитана была короткой, но информативной. Все сводилось к тому, что, решив податься в черные шевроны, парни совершили большую ошибку. Если кто рассчитывал просто отсидеться в степной глухомани, пока не истечет срок, то он сильно просчитался. Выжить шансы есть, и вполне реальные, вот только легким и безопасным назначенный им судьей срок не будет.

Затем последовало распределение пополнения по отделениям. Нашлись те, кто пытался возразить, так как личные предпочтения в расчет не принимались. Правда, возражения звучали довольно робко и негромко, при этом народ не забывал поглядывать на вышку, из бойниц которой демонстративно торчали стволы карабинов.

– Хват, как думаешь, кто у них за бугра? – поинтересовался Сергей.

Он внимательно осматривал вновь прибывших. Их уже растаскивали по отделениям сержанты, уводя в казарму, чтобы показать их места. Не сказать, что те были в восторге, но, как видно, пока решили подчиниться. Интересно, долго продлится это «пока»? Дошло до них хоть что-нибудь, поняли ли они, что здесь не тюрьма и тут правит бал иной закон, или горбатого только могила исправит?

– А тут и думать нечего. Вон он, чуть поодаль стоит, по сторонам поглядывает.

– Это вон тот невысокий? – не удержался от вопроса Ануш, пребывая в недоумении.

– Именно.

– Так ведь он за все время ни слова не вымолвил, – не унимался Ануш.

– Слово бугра – закон. Не пристало ему разводить лишний базар. Сказал, как отрезал, – со знанием дела объяснил Хват.

– Думаешь, из деловых? – прищурился Варакин.

Сергей тоже определил этого мужичка как вожака – по его демонстративно неприметному виду. Но авторитет? Вряд ли. Вот убийца в нем чувствовался, а уважаемая личность в преступном мире – нет. Он старался выглядеть таковым, но выходило наигранно. Не хватало естественности. Это все равно что увалень вооружится пулеметом, изображая из себя крутого вояку. Настоящий боец виден сразу, даже без оружия.

– Не. Мужичок, конечно, не подарок, скорее всего убийца, но точно не деловой. Да они сюда и не сунулись бы, им и в тюрьме неплохо.

– А на каторге?

– С каторги могли податься в шевроны, – согласился Хват. – Да только ты тогда в казарме все правильно сказал. Деловой не стал бы тянуть лямку на границе и при первой возможности свинтил бы, наплевав на охотников за головами. А этот здесь, хотя и мог нырнуть с баржи. Кстати, в шевроны ведь не всех определяют.

– Это как же? – удивился Сергей.

– А так. Вместе со мной тоже один хотел, да только его провели прямиком до горбатой. Он точно не дошел бы до заставы, сбежал бы при первой возможности. В полиции да законниках не дураки, чай, служат.

– Чего лясы точите? – проворчал появившийся в люке Грибски. – Сказано же, один спит, двое дежурят.

– Так пополнение же прибыло, – промямлил Ануш.

– И ты решил, что они тут же вас подменят? Э-хе-хе, парень. Боюсь, что это не подмога, а очередная головная боль. Вишь, как выделываются, хотя придурки и знают, что арачи вокруг аки волки рыщут. Кстати, Сергей, ты это чего тут учудил?

– А что не так-то?

– А то. Это не арачи. Нам этим парням спины подставлять. Ты уж слишком круто взял.

– А ты накажи меня.

– Не сомневайся, обязательно накажу. И тебя, и твоих парней. Потом. Ну чего ты смотришь на меня, как обиженный телок, Ануш? Не понимаешь? А то, что вы могли тут целый бой устроить, понимаешь? Наши все на пределе, а тут такое. Ладно бы этих покрошили, но ведь и у них стволы есть.

– Но ведь доходчиво получилось, – набычился Сергей.

– Гхм… это да. Потому и накажу не так люто, как следовало бы. Но на будущее учти. Ладно. Народу тут собралось много, так что ложитесь все спать. Сейчас я к вам пришлю кого-нибудь, чтобы растолкал вас, случись что.

– Да мы и сами проснемся, – возразил было Сергей.

– Ты это кому другому расскажи. Можете заснуть так, что гром пушек не разбудит, только пинки и подымут.

– Милош! – окликнул уже спускающегося сержанта Варакин.

– Ну, чего тебе?

– Ты бы тоже ложился. Вон, на ходу засыпаешь. Добром это не кончится.

– Знаю. Сейчас последние распоряжения раздам и лягу. Думал держаться, пока подмога не придет. Пришла, чтоб ей. Дальше уж точно во вред пойдет мое бдение. Но вы не дурите. Слышишь, Сергей? Как только придет караульный, сразу на боковую.

– Стоящий все же у нас сержант, – когда Грибски ушел, сказал Ануш.

– Кто же спорит. Стоящий, конечно, а главное, заботливый, – согласился Хват.

– Ну чего так на меня смотришь? – отмахнулся Варакин от вора. – Хочешь понять, с чего он такой щедрый?

– Боюсь ошибиться.

– А ты не бойся. Не ошибешься.

– Он это серьезно? Вот так вот запросто отправит нас за частокол?

– А у него выхода другого нет. И потом, везде есть свои плюсы.

– Интересно, какие же?

– Сделаем все красиво, он нас наказывать за стрельбу не будет.

– Мы, между прочим, твой приказ выполняли.

– Ну так в армии-то как? Один за всех, и все за одного. И вообще, радуйся. Раз уж нам все время выпадает в такую задницу лезть, значит, доверяют и за лучших бойцов держат.

– Я о доверии не просил и в лучшие не стремился. Согласен отработать хоть десяток нарядов, – недовольно буркнул Хват.

На этом разговор закончился. На вышку поднялся натужно пыхтящий Павол, еще не до конца оправившийся от ранения. Идущий на поправку, но все еще слабый шеврон, как и другие имеющие серьезные ранения, придерживался щадящего режима. Он, конечно, пока еще слаб, и даже этот незначительный подъем его изрядно утомил, но зато сонным не был наверняка, имея куда больше возможностей для отдыха. Так что этот в карауле точно не заснет.

Не для красоты же оставляли дежурить по двое, а чтобы караульный не уснул. Тут ведь только прикрой на минутку уставшие глаза, чтобы немного унять зуд, и все. Вскакиваешь с полным ощущением, что прошла всего лишь пара секунд, а на деле ты уже несколько часов дрыхнешь. Хорошо, если за это время ничего не случилось. А если иначе? Тогда и вовсе можешь не проснуться.

Когда их растолкали, солнце уже уходило за холмы. Это они лихо дали. Что называется, от души. Часов десять, не меньше. Невиданная роскошь даже для спокойных дней. Но отдохнувшими они себя не чувствовали.

Сергей начал было подниматься, как все тело скрутило судорогой, вырвавшей из него болезненный стон. Площадка на вышке не отличалась простором, поэтому он проснулся в той же позе, что и отключился. Долгое время без движения не прошло бесследно.

Интересно, а что было бы, если случилось бы нападение? Да пожалуй, ничего особенного. Конечно, вряд ли получилось бы сразу сообразить, что к чему, но вскочил бы он быстро, адреналин, хлынувший в кровь, непременно сделал бы свое дело.

Ага. Парням ничуть не лучше. Эх, говорила мамка, не ложись спать на жаре, да еще и на закате. Хорошо хоть тень от камышовой крыши без прорех и солнце не напекло голову.

– Ну что, очухались?

– Павол, зверюга, мог бы разбудить, чтобы перевернулись на другой бок, – недовольно простонал Хват.

– Извините, парни. Как-то не подумал. Жаль было трогать.

– Жаль ему. Ну покостерили бы тебя, так ведь и сейчас ругаемся.

– Вообще-то ругаешься только ты, – возразил караульный.

– Хват, кончай гундеть, и так башка трещит, – осадил вора Варакин. – Что тут, Павол?

– Да считай, что и ничего. Пинки несколько раз стрелы пускали. Один раз подожгли конюшню, но ее быстро погасили. Да двоих подстрелили, из новичков. Один насмерть, другого ранило. Орал прямо под вышкой, будто режут его. Думал, разбудит вас, только вы и не дернулись.

Ага, прав все же оказался Грибски, усталости в них накопилось изрядно, могли и выстрелов не услышать.

– А ты думаешь, приятно получить горящую стрелу? – возразил Паволу Сергей.

– Я и похлеще получал, да вел себя потише, а ему всего-то в задницу попало.

– Так ведь ты же кричать не мог, – тут же расплылся в улыбке Хват. – А ему вон куда попало. Туда как попадет, тут же голос прорезается.

– А ты это по собственному опыту знаешь? Небось Гром научил?

– Слушай, ты…

– Стоп. Вы еще подеритесь, лихие рустинские парни.

– А чего он…

– Хват.

– Чуть что, сразу Хват. Ничего, Павол, вот поправишься, поговорим еще. Я к тебе Грома подошлю.

Ну не может этот парень долго унывать или дуться. Вот опять улыбается во все тридцать два зуба.

– Обязательно, – тоже расплылся в улыбке Павол. – А сейчас дуйте вниз. Вон, уже смена подходит. Сергей, тебе к капитану.

– Угу.

Смена из двоих, один новичок. Не иначе как показал себя неплохим стрелком. Зря это капитан. А ну как вместо того, чтобы прикрыть шевронов, этот пентюх начнет палить в них, вымещая злость за то, что было днем? Сергей не сомневался – этой ночью им предстоит прогулка к пинкам. Терпеть их нахальство и дальше нельзя. От глухой обороны толку не будет.

Большая охота у пинков закончилась, запасы на зиму сделаны, раз уж они решили заняться заставами. Длительная осада обязательно принесет плоды. Если арачи не встретят противодействия, то рано или поздно заставе придет конец. Скорее уж рано. Вон, еще двоих подстрелили.

– Куда собрался, Сергей? – окликнул его помятый Грибски.

Он-то спал явно в койке, да только вид у него ничуть не лучше, чем у Варакина с товарищами. Ну да, тут удивляться нечему. Им бы сейчас придавить на массу часиков двадцать шесть, чтобы взбодриться. Впрочем, и после такого долгого сна вряд ли будут выглядеть лучше. Конечно, отдохнут, не вопрос, но явить образец бодрости все равно не получится.

– Капитан вызывал, – отозвался Сергей, останавливаясь и поджидая подходящего сержанта.

– Ага. Меня тоже. Давай обмоемся, а там и к капитану вместе направимся. И парней тащи.

Ну что тут скажешь, когда сержант прав, тогда прав. Впрочем, он редко ошибается. Тертый мужик и жизнью битый. Холодная родниковая вода сейчас то, что надо. Взбодрит от души, даже без сна. Правда, в этом случае эффект будет недолгим, но в их случае должно помочь однозначно.

При строительстве заставы у родника шевроны соорудили два корыта. Первым пользовались люди, второе для лошадей – вода подавалась сюда открытием заслонки, чтобы на жаре не поить их ледяной, не хватало застудить животных, у них это быстро, в особенности если лошади запаленные.

Женщин в гарнизоне не водилось, поэтому не мудрствуя лукаво все четверо разделись догола. Благо над оборудованным родником имелся навес и пинкских стрел особо опасаться не приходилось.

Ох! Хорошо! Как же хорошо!.. Усталость смывает в мгновение. Затекшее тело тут же покрывается гусиной кожей и в то же время краснеет. Дыхание перехватывает. Если окунуться с головой в такую воду в их состоянии – не факт, что сердце не остановится.

Все же удивительное дело – жара несусветная, земля горячая, а вода в роднике такая, что зубы ломит. Впрочем, вполне возможно, что такой холод ощущается из-за контраста. Но как бы то ни было, водица взбодрила хорошо. Пара ведер, и зубы уже выбивают чечетку.

Правильно понимая, что им предстоит, Сергей отправил парней в казарму собираться и готовить снаряжение. Сам же бодрой походкой устремился к жилищу капитана. Пришла пора получить приказ на выполнение очередной безрассудной авантюры. Кто из этих двоих придумал устроить вылазку, не поймешь. Капитан не мальчик, опыт у него изрядный, так что не обязательно неприятности исходят от Грибски.

– Ну что, взбодрились?

Недовольства по поводу задержки вызванных Ежек не выказывает, понимает все правильно. Как тут еще мозги поставишь на место? Он и сам не чужд такого. Бадейка под рукомойником в углу полная, да и волосы все еще мокрые. Не иначе как только что сам умывался. Но из рукомойника это уже не то.

С другой стороны, ему по-другому и нельзя. Как-никак офицер, лицо начальствующее. Подумаешь, командует штрафниками и сам тут в качестве осужденного. Для него это ничего не меняет. Вон, сидит – до синевы выбрит, подтянутый, прямой, будто лом проглотил. Каста.

Кстати, сержант в этом ему никогда не уступал, правда, сегодня видна суточная щетина. Ну да тому есть объяснение, его только что из койки дернули, практически не дав времени. Вот сейчас определятся, и, к гадалке не ходить, Грибски в пять минут приведет себя в порядок.

– Взбодрились, господин капитан, – степенно и с достоинством старого вояки ответил Грибски.

– Это хорошо. Садитесь. Ну что, Варакин, готовы твои парни к подвигам?

– Выбор у нас есть?

– Нет.

– Тогда к чему пустые разговоры. Понимаем, почему дали прийти в себя. Так что сразу выкладывайте, господин капитан.

– Ладно. Сидеть за частоколом – только оттягивать неизбежный конец, а он близко. Чтобы было понятно, объясняю. Вождь у арачей тот еще хитрец. Поняв, что подход его отряда раскрыт, он оставил тут около сотни воинов, а с остальными напал на вторую и третью заставы. Там к внезапной атаке готовы не были, и опять пепелища.

– Думаете, теперь наша очередь?

– Скорее всего. Двигаться к первой смысла нет. Мало того что их уже ждут, так еще и граница рядом. Договор договором, но из Крумла вполне могут выслать рейдовый отряд и покрошить их, если пинки решат там задержаться. Валийцы конечно же поднимут вой, но это всего лишь рейд, дело в общем-то обычное, а вот прихлопнуть пинков наши там смогут изрядно. Арачи не дураки, так что пойдут прямиком сюда. Уж тут-то мы можем рассчитывать лишь на себя. Кстати, в связи с этим мы и получили такое изрядное подкрепление.

Сергей невольно хмыкнул. Ну да, подкрепление. Если брать голые цифры, то в словах капитана есть резон. Но биться тут будут не цифры, а люди. К тому же арачи получили еще шесть десятков армейских карабинов и запас патронов. Если им удалось застать гарнизоны врасплох, а это скорее всего именно так и было, то израсходовать боеприпасы шевроны не успели. Грибски как всегда остался невозмутимым.

– Варакин, ухмыляться потом будешь. Я предполагаю, что арачи не успели еще соединиться. Пока им удается расстреливать нас безнаказанно, командир этой сотни от атаки воздержится. Но нас это не устраивает. Нужно пустить им кровь и спровоцировать нападение. Атаку сотни мы отобьем легко.

– И что это нам даст? – усомнился Сергей.

– Кое-что даст. Во-первых, они понесут потери. Во-вторых, мы посеем страх или как минимум заставим усомниться в их неизменной и, что самое главное, легкой победе. Вид раненых товарищей не только вызывает ярость, но и рождает неуверенность, уж дает ее ростки точно. Значит, так. Ночью выйдете за частокол со стороны реки, там нет ловушек и заграждения пожиже, а главное, наверняка нет пинков. Обойдете заставу по кругу, подберетесь к пинкам, а там как получится. Или расстреляете их, или забросаете гранатами. Мы со стен вас прикроем. Насколько сможем. Как-то так.

– Лихо. И вы думаете, что мы сможем после такого вернуться? Лично я в этом сомневаюсь. Нет, кого-то там скорее всего покрошим, но вот уйти потом вряд ли сможем. И не думаю, что пинки не поставят наблюдателей со стороны реки. Луна пока еще слабая, но ее вполне хватит для того, чтобы заметить троих на светлом песке.

– Конкретно есть что предложить? – упрямо сжал губы капитан.

– Есть, – ничуть не менее упрямо глядя ему в глаза, ответил Сергей.

Понятно, что нужно шевелиться, иначе их тут всех порешат. Но он не Александр Матросов, чтобы бросаться грудью на амбразуры, да и парней вести на убой желания никакого. Оно и раньше вроде было не просто, но тогда был шанс выбраться. А какие шансы выжить при такой постановке задачи? Даже если допустить, что им удастся пробраться по берегу реки, оставались еще и гранаты. Нормальных запалов нет, смастерить их у него возможности не было, и придется поджигать шнуры. Едва они это сделают, как будут обнаружены. Сколько там пинков, поди разбери, но наверняка немало. Тут нужно действовать иначе.

– Сержант, у нас найдутся те, кто в детстве баловался с пращой?

– Так все баловались.

В этом мире с резиновыми изделиями пока как-то не очень, поэтому детвора не шалит с рогатками. Нету их еще. Мастерят луки, но лук, даже детский, довольно громоздкая штука, опять же стрелы. А вот праща – дело другое. Легко носится в кармане, как и боекомплект к ней. Иные мальцы с двадцати шагов бьют даже воробьев.

– Хорошо бы подобрать тех, кто поухватистее в этом деле.

– Не объяснишь? – вздернул бровь капитан.

– А чего тут объяснять. Смастерить пращу недолго. Вложить в нее гранату, подпалить шнур и забросить гостинец прямо к пинкам, благо их лежки мы знаем.

– Хм. А ведь дело, господин капитан. Чего же ты раньше не додумался? – Грибски не просто оживился, а умудрился выказать своим видом и некий укор в адрес Варакина.

– А ты? – не остался в долгу Сергей, считая себя абсолютно правым. А и то. В его-то детстве как раз были рогатки, праща – это местное баловство.

– Угу.

– А гранаты-то добросят? – все же усомнился капитан. Как ни крути, а около полутора сотен метров.

– Даже не сомневайтесь, господин капитан. Сам буду метать, – успокоил сержант.

– Но гранаты не дадут уверенности в том, что мы хотя бы раним кого. – Ну не хочет капитан разбрасываться гранатами, хочет приберечь их для штурма. Ну да это его проблемы, Сергей не собирается лишать себя шанса вернуться обратно.

– Правильно. Вот именно поэтому и я с парнями отсиживаться за стенами не стану. После того как Милош забросает пинков гранатами, мы двинем вперед и проведем зачистку.

– Ты только что говорил о том, что я отправляю вас на убой, и тут же сам вызываешься лезть к пинкам в пасть.

– Собираюсь. Но, вы уж не обижайтесь, с существенной добавкой к вашему плану. Милош, не помешало бы еще кого подобрать, чтобы не один ты забавлялся с пращой, – решил снова подстраховаться Сергей.

– Не вопрос.

– Значит, так. У нас три позиции, откуда пинки обстреливают нас, назовем их один, два и три. Начнешь с первой, что с восточной стороны. Четырех гранат, я думаю, будет достаточно. Но не разом, а по одной, без спешки.

– Только что просил, чтобы с пращой был не я один, а теперь говоришь не торопиться. Ты уж определись.

– А ты сам подумай. Нам предстоит выскочить за стены, пробраться по открытому берегу и выйти им во фланг. Если на берегу есть наблюдатели, а это скорее всего так, то разрывы гранат их отвлекут. А там, если будут орать раненые, глядишь, они еще и побегут помогать. Словом, ты отыграешь для нас время.

– Понятно. Тогда второй с пращой метнет гранату в ту сторону, где могут быть наблюдатели. Однозначно промажет, но пинков это напугает и даст вам лишнее время, – быстро уловив мысль Сергея, предложил Грибски.

– Согласен. Только гранату пусть метает жестяную.

– Добро.

– Дальше. Услышишь длинный свисток, мечи туда гранаты. Один свисток – четыре гранаты, но теперь быстро, насколько это вообще возможно. Хоть четыре разом.

– Опять жестяные?

– Нет, бросай те, что из труб. От них вреда больше. Огонек от шнура будет видно, как только заметим, мы заляжем. Вроде все, пошел готовиться.

– Это сколько же он собирается израсходовать гранат? – когда дверь за Сергеем закрылась, спросил Ежек.

– Капитан, эти гранаты он мастерил сам и за свои деньги, чтобы они помогли ему сберечь задницу. Ничего удивительного, что он собирается их использовать тогда, когда ему будет дерьмово.

После ухода Варакина комендант и сержант стали общаться куда более вольно. Да оно и понятно. Каста там или не каста, но к таким сержантам отношение у офицеров в армии особое. Их всячески выделяют, им многое позволяют, на них опираются при командовании личным составом. Трудно представить, как справлялись бы офицеры со своими подразделениями без сержантов.

– Я прекрасно знаю, откуда эти гранаты. Но они залог и нашего выживания. При таком использовании хорошо, если одна граната из десяти угодит в цель. А если их использовать при штурме, то результат будет куда выше и больше шансов, что пинки просто побегут, когда среди них начнут разрываться гранаты.

– Это так. Но скажи, сколько человек согласятся вот так выйти за стены? Только эти трое да еще я. И это все, – откидываясь к стене, со вздохом подвел черту Грибски.

– Сколько он успел наделать гранат? – Капитан, в отличие от сержанта, оперся локтями о стол и опустил подбородок на сцепленные руки.

– Сотню. Четыре десятка из труб и шесть из жести. Мы израсходуем не так чтобы и много, – словно успокаивая и слегка повернув голову в сторону начальника, ответил Грибски.

– Это если все срастется как надо.

– Тут вы правы. Но у нас есть еще сотня шашек бура, так что чем попугать пинков найдется.

– А может, отделение Варакина поддержим простыми шашками?

– Не выйдет. Они слишком легкие, не долетят.

– Дерьмо. Ладно. Действуй как условились.

Конечно, капитану нужно думать о том, как сберечь весь личный состав. В свете этого, казалось бы, глупо заморачиваться вопросом, кому именно принадлежат гранаты и как они вообще тут оказались. Раз уж есть, то он должен думать о том, как наиболее эффективно их использовать на благо всего взвода. Но правда заключалась в том, что, если он обманет, если подведет своих людей хотя бы раз, он потеряет их доверие. Шевроны не строевое подразделение, и здесь многое основано на личном доверии и уважении.

Плевать, что он будет действовать во благо большинства. Никто не забудет о том, что однажды он уже кого-то обманул. Значит, сможет сделать это и в другой раз. Так что он попросту лишен выбора и вынужден делать именно так, как только что было оговорено.

– Это ты, что ли, капрал Варакин?

Вопрос прозвучал, едва Сергей прошел к своей койке, расположенной недалеко от входа. Места считались не такими почетными, но он предпочел расположиться именно здесь, чтобы иметь возможность быстро покинуть помещение. Мало ли как оно обернется. Не хотелось оказаться запертым как в мышеловке. Друзья последовали за своим лидером, устроившись рядом.

Напряжение, царившее в казарме, Сергей ощутил, едва переступив порог. Он и сам не взялся бы объяснить, как это определил. Словно что-то такое спертое и готовое взорваться в любой момент висело в воздухе, ощущалось буквально физически.

Парни экипировывались, но делали это неспешно, стараясь двигаться так, чтобы иметь возможность быстро дотянуться до оружия. Буран и Гром находились рядом с Хватом и Анушем, в настороженных позах, время от времени скалясь, являя окружающим свои внушительные клыки.

Варакин бросил взгляд на говорившего. Угу. Точно не из авторитетов. Те заслужили уважение к своим персонам не только благодаря своему воровскому таланту или мастерству владения оружием, но в первую очередь благодаря своему уму. Этот же словно надел на себя одежду с чужого плеча, явно ему не по размеру, да и умом он ничуть не отличался, разве что его отсутствием. Затевать разборки, кто будет заправлять здесь делами, и устанавливать воровские порядки в подобной ситуации мог только самоуверенный и безмозглый идиот.

Конечно, можно удивиться тому, что во главе прибывших уголовников оказался вот этот человек. Но тут скорее всего сыграла свою роль поговорка – за неимением гербовой пишут на простой. Опять же, мужичок хотя и без мозгов, но безбашенный, готовый пойти до конца. Если бы в день появления Сергея и Ануша в казарме шевронов был он, то скорее всего им не удалось бы мирно разойтись с кодлой уголовников, бросившей им вызов. Тогда Сергей сыграл на том, что никто из них не готов пойти до конца. Этот сумел бы. В его глазах Сергей сейчас явственно видел свой труп.

Оставалось удивляться, отчего убийца все еще не сбежал. Если судить по его поведению и старательному подражанию повадкам заправского авторитета, можно было предположить, что ему просто хотелось подняться над остальными и быть первым. В обычной воровской среде подобное ему не грозило, а здесь очень даже могло получиться. Да что там, он уже добился своего. Нужно только подмять под себя остальной гарнизон, и он царь и бог, а капитан спит где-то в углу, на грязной подстилке.

– Я капрал Варакин. И что с того?

Сергей стоит прямо, в готовности выхватить оружие. Но правда заключается в том, что он не настолько быстр и с точностью при быстрой стрельбе у него проблемы. А этот тип держится вполне уверенно, и рука слегка на отлете. Словом, если одежка авторитета на нем сидела как на корове седло, то наряд стрелка был как влитой.

– А тебя не учили, что стрелять по своим нехорошо?

Похоже, Сергею не показалось. В глазах этого бугра на ровном месте он действительно мертв. Остается самая малость – подвести базу под затеваемое убийство. Любому негодяю нужно иметь хоть какое-то оправдание своим действиям. В особенности когда дело происходит на публике.

Парень приосанился и слегка выпятил грудь. Все верно. Хорошо владея револьвером, по повадкам он с легкостью определил, что Варакин толковым стрелком не является. Конечно, он может великолепно бить из карабина или из того же револьвера, но все решала скорость, а вот с этим был облом. Ну и как он должен себя вести, видя свое явное преимущество?

– Если бы я стрелял по вам, то у казармы сейчас лежала бы гора трупов. Но их вроде нет. Странно, тебе не кажется?

– Значит, ты специально стрелял так, чтобы нас унизить?

Одобрительный гомон шестерых мордоворотов, стоящих рядом с ним, сказал бугру, что он попал в яблочко. Еще немного, и можно ставить точку.

– Вот, значит, как. Тогда послушай меня. Ты, вероятно, хороший стрелок и на твоем счету достаточно отправленных на тот свет. Скорее всего именно благодаря этому сегодня тебя слушают остальные. Ты мог дать деру и плевать на всех охотников за головами, потому что ты ни в гнедок не ставишь ни свою жизнь, ни чужие. Но тебе хочется другого. Ты хочешь быть главным и всем распоряжаться. По пути сюда ты сумел стать лидером. Но ты не учитываешь одну маленькую, но весьма существенную деталь. Здесь не восток, и нам предстоит не налет на банк. Здесь воровские законы не работают, потому что в этих краях идет война. Если бы ты сумел увести с собой людей, то ты это сделал бы, но у тебя не вышло. Все они сильно отличаются от тебя, так как пришли сюда за шансом выжить. Так вот, парни, у вас есть такой шанс лишь при одном условии – если вы примете существующие на заставе правила. Вы знаете, что только две заставы до сих пор не были вырезаны полностью? Вижу, что знаете. Первая держится благодаря близости к границе и тому, что они могут рассчитывать на помощь. Но даже при этом вряд ли там среди выживших много тех, кто начал ее закладывать. Остальные такого преимущества не имеют, и результат налицо. Наша застава, будучи самой отдаленной, до сих пор держалась, имея гарнизон еще в первом составе. Это благодаря тому, что тут царят не воровские законы, а армейские. Примете их, и у вас есть неплохие шансы, отслужив положенный срок, уйти отсюда чистыми перед законом. Начнете устанавливать свои правила – к утру всех нас перебьют, а те, кого захватят живыми, по-настоящему будут завидовать мертвым.

Сергей старался говорить, вкладывая всю свою убежденность. У него был только один шанс вывернуться из сложившейся ситуации – он должен достучаться до мозгов этих парней, пошедших на поводу у убийцы. Переиграть парня на его поле ему не удалось бы ни при каком раскладе.

Черт! Не было у него шанса! Нет, что касается кодлы, тут все верно. Характер их взглядов явно изменился, и они задумались над словами Варакина. Но самого стрелка, возомнившего себя авторитетом, он просчитал неверно. Тот хотел подвести основание под убийство, но ему не хватило для этого мозгов. Поняв это, он решил снова действовать грубо, напролом.

Бах!

Сергей только успел ухватить рукоять своего револьвера, когда прозвучал выстрел. В тесном помещении звук стеганул с такой силой, что в ушах зазвенело на одной протяжной ноте. В нос ударил запах сгоревшего пороха.

– Спокойно, мальчики, – угрожающе прозвучал голос Хвата. – Если не хотите следом за ним, лучше не дергайтесь.

Сергей и Ануш выхватили-таки свои револьверы и навели на помощников уже мертвого главаря. Ну а какого еще? Выжить с появившимся отверстием во лбу никому еще не удавалось. Оба пса вскочили и зарычали, натянутые как тетива тугого лука, готовые броситься в атаку в любое мгновение.

– Командир, тебе бы пора уже научиться владеть револьвером. Ведь смех и грех. За пятьсот шагов сваливаешь скачущего всадника, а револьвер выхватить не можешь.

Угу. Замечание верное. А главное, вовремя. Ну да, Хват не был бы Хватом, если бы сейчас не съязвил. Но каков! Сумел уловить момент и опередил стрелка. Н-да-а, тот, наверное, был хорош, но Хват, похоже, мог дать ему фору.

– Что тут происходит?!

А вот и вездесущий Грибски. И что теперь будет? Ну уж дудки, за это он им и слова не скажет. А если скажет… Тогда разговор будет немного иным. Всему есть предел.

– Кое-кому захотелось установить на заставе воровские законы, сержант, – ровным голосом ответил Сергей.

– Ясно. Что, умники, оглоблю вам в задницу, решили издохнуть пораньше? Так в чем проблема? Сейчас выбросим вас за стены, и всех дел-то. Чего молчите? Значит, так. Марш все по своим десяткам, разбираться потом будем.

Новички уже видели сержанта, уставшего и изможденного, когда он не был способен произвести должного впечатления. Теперь же картина иная – отдохнувший и взбодрившийся Грибски. Отличия, надо заметить, просто разительные. И парни это сумели оценить, если судить по тому, с какой поспешностью они покинули казарму.

– Сержант, я и не подумаю убирать это дерьмо из казармы, – видя, что они остались одни, тут же поспешил откреститься от возможного наряда Хват.

– А зачем тогда гадил? – Грибски даже не усомнился в том, чья бы это могла быть работа.

– Ну или его, или Сергея, выносить все одно кого-то пришлось бы.

– Хм… Ладно. Считай, что от этого наряда ты отбрехался. Но только от этого.

– Это как водится, сержант, – картинно вздохнул вор.

Дальнейшие сборы заняли немного времени. Затягивать с выходом никак нельзя. Луна появится примерно через час после того, как окончательно стемнеет, и нужно по максимуму использовать это время. Пусть и небольшой, но шанс.

Отделение Сергея, обряженное в лохматки, произвело впечатление на гарнизон. Вернее, на вновь прибывших. Послышались удивленные голоса, так сразу и не разберешь, то ли одобрительные, то ли с издевкой. Старожилам же было прекрасно известно, что именно предстоит этой тройке, уже в третий раз за последнюю неделю.

– Собачек с собой потащишь? – Грибски был явно недоволен тем, что Сергей не собирается отдавать собачкам команду остаться. Лайки уж успели снискать всеобщее уважение, оказывая неоценимую помощь караульным.

– Угу. Они куда быстрее нас. Так что дополнительный шанс выжить.

– Командир, это как же? Ты же говорил, что собачек на убой не пошлешь? – Хват непроизвольно опустил руку на загривок Грома и потрепал пса за ухом.

– Вот и будем поспешать, чтобы с ними беды не вышло. Проверьте еще раз снаряжение. Попрыгали.

Вроде ничего не звякает и не болтается. Ну а раз так, пора и честь знать. Сергей размашисто перекрестился, как поступал всякий раз, когда предстояло опасное предприятие. Когда он стал таким набожным, Сергей и сам не понял, но полная опасностей жизнь внесла свои коррективы, и он все чаще стал обращаться к Богу, Его Сыну и святым. Разумеется, по-своему, так как молитв не знал, но зато искренне и от всего сердца.

Этот жест поначалу вызывал у всех удивление. Рустинцы не крестились, а описывали на груди круг, после чего прикладывали к ней раскрытую ладонь. Но потом привыкли к тому, что чужеземец осеняет себя крестным знамением. Мало ли религий на свете. Вон, пинки вообще молятся духам своих предков, одаривая их подношениями. Верует в своего Спасителя, так и пусть верует. Человеку без веры нельзя. Даже те, кто всячески отрицает наличие Создателя, все одно веруют, пусть даже и поклоняются одному лишь человеческому разуму.

Вышли за калитку, приоткрывшуюся без скрипа. Прошли рогатки, которые с этой стороны только в одну нитку. Пока тихо. Видимость так себе, считай, никакая. Но это кому как. Пинки в темноте видят прямо как кошки, а уж темные фигуры на светлом песке как пить дать заметят, если здесь есть наблюдатели.

Есть, чтоб им. Куда же без них. Гром и Буран замерли, оскалившись и утробно зарычав, но тихо – отойди на пару десятков шагов, ничего и не услышишь. Хорошо все же получилось их выдрессировать. Чуют противника, но ни шума не поднимают, ни в драку не лезут. Ждут команду.

Чего тянут? Почему не мечут гранаты? Сергей чувствовал себя ходячей мишенью. Но и в мыслях не было остановиться или найти укрытие, да и нет его тут. Есть кое-какие неровности, но они смогут прикрыть, только если противник будет внизу, а наблюдатели явно наверху обосновались. Так что диверсанты сейчас как на ладони, и противопоставить они могут лишь свою подвижность. Стоит замереть, и ты превращаешься в подарок для стрелка.

Сергей на бегу бросил взгляд в небо. Идиот. Если бы не его просьба запустить одну гранату в возможных наблюдателей, то можно было бы уже сейчас отправить вперед собак, толку от этого куда больше будет. А так… Нельзя отправлять Бурана и Грома, могут угодить под гранату.

Есть! В черном небе, усыпанном яркими звездами, мелькнул желтый росчерк горящего запального шнура. Описав крутую дугу, он упал на землю, исчезнув из виду. Явный перелет. Если судить по поведению собачек, наблюдатели куда ближе. Затем полыхнула короткая вспышка, и практически одновременно донесся звук разрыва.

– Гром, Буран, взять! Рви!

Собаки уходят вперед стремительными тенями, сразу оставив своих товарищей позади, словно те и не бегут со всех ног. Вот они приближаются к темной полосе, где заканчивается песок. А вот их уже нет.

В этот момент слышится свист стрел. Тупой удар. Приглушенная ругань сбившегося с шага Ануша. Ранен? Насколько серьезно? Некогда. Граната, хотя и ушла с изрядным перелетом, дело свое сделала, отвлекла наблюдателей и заставила их припоздниться с выстрелами. Сейчас главное – не дать им выстрелить снова. Впереди злобное рычание, вскрик, возня. Быстрее! Быстрее!

Вдвоем с Хватом они практически одновременно выбегают на высокий берег. Слева уже доносится очередной разрыв. Грибски начал обрабатывать мертвую зону, где засели арачи. Времени все меньше. Перед их взором предстает картина рукопашной схватки. Что и как там происходит, не понять. Ясно только одно: арачей здесь было двое, и оба сейчас катаются по земле, борясь с рассвирепевшими псами.

О том, чтобы стрелять, не может быть и речи. Глушители конечно же справятся со звуком, но ты поди еще сделай точный выстрел в этой мешанине. Сергей выхватил нож и бросился к ближайшей сражающейся паре.

Гром наседал на арачи с такой злобой и яростью, что, казалось, убери этого, и он бросится на первого попавшегося. Пинк обеими руками ухватил его за лохматую шею, не давая псу ухватить себя за горло. Пес уже даже не рычит, а хрипит, но продолжает давить, раз за разом угрожающе щелкая зубами, самую малость недотягиваясь до плоти. Именно это упорство и злость заставляют противника использовать обе руки, не позволяя извлечь нож.

Не успел раньше, а теперь поздно. Сергей присел на колено и резко сунул отточенную сталь в бок пинка, заставляя того выгнуться дугой. Мгновение, и, воспользовавшись тем, что сопротивление ослабло, Гром дотягивается-таки до глотки противника. Контроль не требуется.

Взгляд на Хвата. Там в помощи не нуждаются. В следующее мгновение доносится шум сзади. Сергей резко оборачивается, вскидывая карабин… Это всего лишь припозднившийся Ануш, а не еще один пинк.

– Ты как?

– Порядок. Стрела в броню ударила. Испугался, дыхание сбил.

– Нормально, – ободряюще улыбается довольный Варакин. – Гром, хватит. Ко мне, кому сказал. Хват, оттащи Бурана.

– Ага. Давай я лучше с Громом разберусь, этот только тебя и послушает. Арачи его вроде зацепил, Буран прямо бешеный стал.

– Буран. Буран, назад. Мо-ло-дец. Умничка. Все, парни, некогда рассиживаться. Уже две гранаты рванули. Пошли.

Опять полыхнула вспышка, и раздался очередной взрыв. До предполагаемой позиции пинков было еще метров двести, когда разорвалась последняя, четвертая граната. Теперь они остались без артиллерийской поддержки. Вряд ли Грибски станет попусту тратить гранаты, ему этого не позволит капитан. Видел Сергей, что тот был не в особом восторге от затеи капрала, хотя и не стал возражать.

С другой стороны, и правильно. Эдак можно и в своих запустить опасным гостинцем. Сергей, конечно, может подать сигнал, о котором они с Грибски условились, но он только сейчас осознал, что допустил промашку. Получалось, что, когда станет совсем хреново, Варакин вызовет огонь на себя. Подумать же трудно было. Что мешало обговорить несколько сигналов, на четыре направления?

Прав был Шарапов из фильма «Место встречи изменить нельзя»: самая дорогая штука – это глупость, потому как за нее дороже всего платить приходится. Кажется, как-то так. Да какая, собственно, разница, главное смысл правильный, остальное чешуя.

Что это? Никак стоны? Недаром все же гранатки израсходовали. Хоть одного, да зацепили. Ладно, сейчас добавка будет. Сергей стрельнул глазами по товарищам – вид угрюмый, но решительный. Нет, все же права людская молва – горбатого лишь могила исправит. Хват, едва уловив на себе взгляд командира, тут же расплылся в белозубой улыбке. Вот только улыбка та на чумазом от маскировочной мази лице получилась какой-то зловещей.

– Хват, держи Грома, – скорее выдохнул, чем произнес Сергей.

Собачки сейчас в таком состоянии, что если бросятся вперед, то Варакин ничуть не удивится. Скосил взгляд влево и вниз. Буран скалится, в горле едва уловимо клокочет. Нет, Сергей ничего не слышит, в ушах пульсирует так, словно рядом работает какой-то двигатель. Но он чувствует, как подрагивает ошейник, за который он удерживает пса от необдуманных действий. Бурану и впрямь досталось, на боку кровавое пятно, но, насколько удалось рассмотреть, рана несерьезная. Так что он все еще представляет собой боевую единицу.

Дальше двинулись ползком. Собаки пока послушны воле людей, но что будет потом? Одновременно стрелять и следить за питомцами не получится ни при каком раскладе. Н-да. С одной стороны, подспорье неслабое. С другой – лишняя головная боль. Ну не может Сергей воспринимать четвероногих друзей как расходный материал, и все тут. Человеку хотя бы объяснить можно, а собака… Порой кажется, что все понимает, но это ведь на уровне инстинктов. Нет сомнений, поднаберутся опыта и будут куда хладнокровнее, но сейчас-то его нет.

Первая сотня метров позади. С позиций пинков не слышно ни звука, даже стонов. То ли арачи сознания лишился, то ли сумел-таки пересилить боль, а может, и унесли уже в тыл. Хм… А ведь и зажигалки не летят. Может, ушли пинки, и разведчики напрасно стараются оставаться незаметными? А почему тогда с других позиций не летят горящие гостинцы? Гадство, одни вопросы. Когда же будут ответы? Осталось совсем немного. Вот вроде и ложбинка появилась…

Трень! Фью! Бах! Бах! Бах! Вжью-у! Тук! Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Хи-юп-юп-юп-хия!

– Командир, да тут их гнездо! – Хват кричит не то что громко, но в его голосе явственно слышатся панические ноты. Однако растерянности как таковой нет и в помине, как и самой паники.

– Бей!

Команда Варакина в принципе не нужна. Все трое и без того стреляют в скопление пинков, выказывая просто запредельную скорострельность. Уходить? Хрен ты тут уйдешь. Раздавят. Так тоже шансов никаких, но хотя бы лицом к лицу.

Сергей жмет на спуск, передергивает затвор, опять жмет. Он стреляет не целясь, просто некогда, хорошо хоть удается выдерживать направление. Арачи бьют в ответ, в перестрелку вплетается все больше стволов. Пули летят все гуще. Наверное, есть и стрелы, но Варакину удалось расслышать только первую, остальные если и пролетают мимо, то их посвист напрочь заглушается басовитым вжиканьем пуль и беспрестанными выстрелами, а еще воинственным кличем арачей.

В какой момент он выпустил Бурана, Сергей сам не понял, но со стороны противника уже слышатся крики вперемежку с рычанием четвероногих бойцов. Что там и как – не разобрать. Если вначале он еще различал фигуры, то теперь видит только множественные вспышки пинкских ружей.

Сергей вскакивает на колено, чтобы было удобнее, и продолжает посылать одну пулю за другой. Хват тоже бьет с колена, но действует иначе. Оставив карабин, повисший на ремне, он выхватил сразу два револьвера, и темноту тут же разорвали вспышки выстрелов. Такое впечатление, что в его руках сейчас автоматическое оружие. Лицо вора, перекошенное от злобы, то и дело озаряется выстрелами.

Все трое диверсантов, как и пинки, орут не переставая. Но это не русское «ура» и не рустинское «аппак». Округу оглашают сплошные непечатные выражения. Причем выкрики одного из троицы не поймет и лингвист, потому как Варакин разоряется на языке родных осин.

Свисток! Нужно подать знак! Да кой черт свисток! Тут только успевай перезаряжать. В грудь ударило так, словно кто-то саданул бревном. Дыхание сперло. Перед глазами как в калейдоскопе поплыли разноцветные круги. Сергея отбросило на спину. Сознание он не потерял, но и вдохнуть не в состоянии, словно легкие позабыли, как дышать.

Бабах! Бабах! Разрывы раздаются один за другим. Господи, неужели Грибски все же сообразил, что тут происходит, и начал метать гранаты?! Да и немудрено догадаться. Такой тарарам устроили.

Дышать. Нужно дышать. Воздух с всхлипом начинает просачиваться в легкие, и наконец они расправляются на полную. Грудную клетку охватывает дикая боль. Впечатление такое, что ее развалили надвое. Глаза затянула красная пелена. Вокруг ночь, но пелена красная, Сергей это видит отчетливо.

Гранаты продолжают рваться густо и часто, количеством уже давно превысив оговоренные четыре единицы. Со стороны пинков слышатся крики раненых и убегающих арачей. Сергей чувствует, как его хватают за лохматку и волокут прочь от этого места. Кто-то что-то кричит. В ушах такой шум, что ничего не разберешь. Ясно только одно: это Ануш и Хват. Хм… А ведь вроде полегчало. Броник помог?

– Стойте! Да погодите вы!

– Тихо, командир. Сейчас добежим до своих и там осмотрим.

– Стой, Хват. Нормально все. Вроде пронесло.

Сергей поднялся на ноги. Пошатывает, и дышать трудно, но в общем и целом вполне нормально. Так. Друзья. Вот они. Собаки. Нет собак. Ладно, может, не все так уж и плохо. Но сейчас и впрямь нужно отходить. Шаг, другой, третий. Тяжко, но все быстрее, чем когда его волокли по земле.

Гранаты продолжают рваться, но не на месте столкновения троих диверсантов с арачи. Это в другой стороне, где именно – не разобрать. Что происходит? Арачи начали штурм? В разрывы гранат вплетаются ружейные выстрелы. Нужно торопиться, их место на стенах. Там сейчас каждый человек на вес золота.

Когда десятник Крайчек впустил их в калитку со стороны берега, перестрелка уже прекратилась, как и «артиллерийский обстрел», устроенный Грибски. На заставе такая тишина, что невольно начинаешь разговаривать шепотом.

– Игнас, что у вас тут стряслось? Пинки штурм устроили?

– Нет. По крайней мере не смогли. Сам не понимаю, что это было. Капитан приказал, если вернешься, сразу к нему.

Если? Нет, ну а как еще-то. Из такой заварухи мудрено вывернуться. Вон и ворота открыли, только когда окончательно убедились, что у стены стоят свои и арачи не стараются с их помощью проникнуть внутрь.

– Погоди, сержант. Командира ранило, – возразил было Хват.

– Я в порядке, – нащупав вмятину на грудной пластине, заверил Сергей. – Бронежилет помог. Вы как?

– Ни царапины! – жизнерадостно доложился Хват.

– Меня вроде в руку зацепило, – поморщился Ануш.

Осмотр выявил, что рана несерьезная. Пуля прошла вскользь, слегка оцарапав предплечье. Рукав в крови, но кровопотеря небольшая. Разве только нашелся еще один след от стрелы на грудной пластине. Вот, значит, как. Дважды парня сегодня костлявая стороной обошла.

Получается, не зря они, наплевав на насмешки, всюду таскались в неуклюжих и тяжелых брониках. Впрочем, не таких уж и тяжелых, вес давно не ощущается, неудобства позабыты, приноровились к снаряжению. Конечно, жарко мучительно, но альтернатива – спасенная жизнь. Оно того стоит.

Сергей взглянул на Крайчика. Хм… Теперь он точно знает, кто следующий обзаведется бронежилетом. К гадалке не ходи, начнет уточнять, кто смастерил те пластины, и закажет с первым же пароходом.

Впрочем, когда это будет… Над заставой сейчас развеваются рустинский флаг и второй – в бело-черную клетку, как шахматная доска. Это знак проходящим судам, что приставать небезопасно, поблизости противник.

В кабинете капитана уже сидел Грибски. Оба выглядели совершенно спокойными, словно и не было совсем недавно столкновения с пинками. Впрочем, его действительно не было. Арачи что-то там такое задумали, а шевроны благодаря затее Сергея смогли это предотвратить. Что именно произошло, Варакин уже догадался.

Его предложение использовать пращи запоздало, и, осени его раньше, возможно, не было бы ни раненых, ни погибших. С другой стороны, если бы они в первые же дни пустили в ход гранаты, вряд ли сейчас получился бы такой эффект…

– Везучий ты, Варакин. Опять сухим из воды вышел. – Говоря это, капитан даже покачал головой, словно осуждая эту самую везучесть.

– Почти сухим, господин капитан.

– Парни?

– Анушу руку слегка задело, Хват без единой царапины. Собак потеряли.

– Побили? – озабоченно спросил Грибски.

– Не знаю. Секрет мы взяли на раз, и собачки были в порядке. А потом нарвались на толпу арачей, за ними смотреть было некогда.

– Сколько их было, не определил?

– Не знаю, господин капитан. Как-то не до того было. Но много. Я вообще удивляюсь, как мы смогли оттуда вырваться. Спасибо, сержант, что не стал ждать свистка.

– Да чего там ждать-то было, когда такое началось, – отмахнулся Грибски. – Почти сразу стало ясно, что там не десяток пинков и что первой же гранатой накрыли кого-то. Поначалу-то подумали, что просто повезло, а как пальба началась, так и сообразили.

– Вовремя ты, Сергей, вспомнил о пращах, – вновь заговорил капитан. – Если бы не это, пинки начали бы штурм.

– Значит, зря мы собирались их дразнить. Они и так…

– Так, да не так, – возразил Грибски и скосил взгляд на капитана. Тот кивком подбодрил его. – Если бы арачей была только сотня, то мы действовали верно. Но, сдается, они успели обернуться после штурма двух застав и собраться в кулак. Скорее всего, рассчитывали на то, что, получив подкрепление, мы не будем ожидать штурма, а половина гарнизона все еще едва ноги переставляет.

– Значит, мне все же не показалось.

– Это всего лишь наши предположения, но, похоже, все было именно так. Господин капитан, как только сообразил, тут же приказал забросать гранатами остальные две позиции. Но там ребята оказались покрепче, решили попробовать пойти в атаку, ну и получили полной мерой.

– А чего же первые сразу деру дали? – усомнился Сергей.

– Возможно, решили, что мы организовали фланговый удар, – вновь заговорил капитан. – Первая-то граната ударила как раз с того фланга, а потом оттуда же появились вы. Вот они и дрогнули.

В принципе все логично. Возразить нечего. Пинки – храбрецы, далеко не дураки и не готовы к тому, чтобы терять множество воинов в лобовых атаках. Их вожди прекрасно понимают, что потеря каждого мужчины ведет к ослаблению рода.

Возможно, арачи рассчитывали сначала пустить несколько сотен горящих стрел, лучников у них хватало. После того как на заставе начнется пожар, а это неизбежно при такой-то плотности, они собирались пойти в атаку. Но внезапный обстрел рустинцев спутал их планы. Особо горячие головы бросились на штурм и, пока вожди пытались навести порядок, получили по зубам.

– Ладно, иди приводи себя в порядок, – отпустил Сергея капитан.

– Погоди. А это что у тебя? – Грибски ткнул в прореху на груди Варакина. В помещении было душно, и Сергей расстегнул лохматку, не имея возможности ее снять или хотя бы откинуть верх. Последнее не давала сделать портупея. Но Грибски все же сумел рассмотреть след от пинкской пули.

– Так подстрелили меня. Точнее, хотели это сделать, да бронежилет спас.

– Из чего стреляли? – встрепенулся капитан.

– Не знаю. Не до того как-то было. Наверное, из ружья с дымным порохом или из «дятдича».

– Почему так думаешь?

– С близкого расстояния «балич» точно пробил бы, стреляли-то с тридцати шагов, не дальше. А револьвер не выбил бы из меня дух. Да чего гадать. Свинец под парусиной остался, по нему и определим.

Капитан жестом отпустил Варакина, одновременно дав понять, чтобы тот доложил о результатах. Конечно, пуля смялась и ни о какой форме не может быть и речи, но и вес свинца может рассказать очень даже немало.

А бронежилеты, похоже, начинают пользоваться успехом. Сомнительно, что рустинская армия в спешном порядке начнет оснащать ими строевые части, но на отдельно взятой заставе, в частности Паюле, очень скоро все будут щеголять в них. А там подтянутся и другие заставы и форты вдоль границы. В отдаленных гарнизонах на устав смотрят попроще, больше ценят практичность. Взять того же Грибски, ведь не стал противиться новинкам, предложенным Сергеем.

Жилет Сергей стягивал кривясь от боли, и, как выяснилось, было от чего. Его грудь представляла собой сплошной синяк. Пуля была из капсюльной винтовки, которые сейчас уже практически полностью заменили на новые «баличи». Дымный порох, он и есть дымный. Но знатно так прилетело, солидно. Пластина, конечно, смягчила удар, распределив на всю площадь. На металле обозначилась немалая вмятина, которую лучше выпрямить, иначе будет создавать неудобства. А еще нужно подумать о мягкой подкладке, чтобы хоть как-то амортизировала.

– Хват, попробуйте выпрямить эту вмятину, а то мешать будет. – Решительно тряхнув головой, Сергей поднялся со своего топчана.

– А ты куда собрался? – подозрительно спросил вор.

– Сначала к капитану, потом за стены.

– За собачками?

– За друзьями. Я своих не бросаю.

– Я с тобой, – вскочил Хват. Вид злой, возбужденный и решительный.

– Хват, это всего лишь собаки.

– Только что ты говорил иначе.

– То мое. Я с детства с собаками и знаю, что они не предадут никогда, чего не скажешь о людях.

– Вот и я это понял с некоторых пор. И потом, я без этого желудка совсем зачахну.

– Хват, они ведь скорее всего погибли.

– Сергей, мне плевать на весь гарнизон, но я пошел ради них за стены. Неужели ты думаешь, что я не пойду за друзьями, пусть они и не умеют говорить? – насупился вор.

Взгляд на Ануша. Челюсти стиснуты, на скулах желваки перекатываются, руки сжаты в кулаки. Ого! Похоже, он рискует потерять обретенных друзей, и виной тому будет вовсе не костлявая. Ему небезразлична судьба Грома и Бурана, и только что он об этом заявил. Но рисковать друзьями, когда шансы на то, что собаки выжили, ничтожно малы. Собой – да, но не ими. С другой стороны, парни приняли решение самостоятельно.

– Выходим через десять минут.

– Капитан может и не одобрить, – не удержался Хват.

– А я не буду спрашивать его мнение. Просто поставлю в известность. И придумайте что-нибудь с этой пластиной.

Когда они вновь вышли за стены, перевалило за полночь. Предательская луна, хотя и не вошедшая в полную силу, заливала всю округу своим бледным светом. Темные фигуры на светлом песке были хорошо различимы, поэтому диверсанты старались держаться темной кромки берега. Воспользоваться узким проходом, ведущим к пристани, они не могли, пришлось лезть через рогатки.

Вот место, где они схватились с секретом арачей. К нему они подбирались с большой осторожностью, стараясь оставаться незамеченными. Теперь им не приходилось рассчитывать на поддержку со стен. Гранаты были безжалостно израсходованы в прошлой стычке, осталось всего шесть штук, те, что были в их подсумках.

Ага. Пинков нет. Ни живых, ни мертвых. Получается, арачи позаботились о своих павших товарищах. Что же, это хорошо. Это насчет отсутствия секрета. На трупы и вовсе плевать. Даже будь они тут, Сергею не было никакого дела до трофеев. Сейчас он хотел только одного – найти собак. Живых ли, мертвых, но найти.

Отчего-то вспомнился фильм «Ко мне, Мухтар!». Как там сказал комиссар – «Сегодня забудем заслуженного пса, завтра не вспомним и о человеке»? Возможно, это только громкие слова. Сергей не сомневался, что про людей забывали часто и густо. Но сейчас для них эти слова были правильными и имели глубокий смысл. Кстати, капитан Ежек не препятствовал их вылазке, понимая желание отделения отправиться за своими четвероногими друзьями.

Они продолжают ползти, упрямо держась направления, в котором продвигались буквально пару часов назад. Господи, неужели прошло так мало времени? Но сколько всего успело произойти!

Еще немного. Вот уже начинается ложбина. Еще шагов пятьдесят, и они будут на месте. В лунном свете отчетливо видна истоптанная трава с рваными отметинами от разрывов гранат. Но тел нет. Пинки поработали и здесь, унеся с собой всех.

Что же, поведение, достойное уважения. Хотя… Сергею приходилось наблюдать, как пинки бросали своих товарищей, но это характерно для сборных отрядов. Здесь же наверняка были и родичи погибших, которые не пожелали оставлять тела своих родных на поругание врагам.

А вот собак вроде и не видно. Остались в живых и сумели убежать? А может, во время схватки отдалились от этого места? Как бы то ни было, начинать поиски нужно отсюда. Это отправная точка, а по большому счету и последняя надежда. При лунном свете обнаружить собачьи следы – та еще задачка, несмотря на охотничий опыт Сергея.

Если не получится напасть на след сейчас, придется ждать до рассвета. А как же парни? Это ведь верная смерть. Днем их легко обнаружат пинки, и поди попробуй переиграть их на их поле. А вот дудки! Они тоже не лыком шиты и кое-что умеют. И потом, если Грома и Бурана не окажется на этом пятачке, то шансы, что они, раненые, сумели уйти и сейчас ждут помощи, увеличивались. Нет. Пока он не увидит их трупы, он не сдастся. Хватит с него Алексея. ОН СВОИХ НЕ БРОСАЕТ.

– Хват, Ануш, прикрывайте. Я пойду пошарю.

– Я с тобой, командир.

– Хват, раскудрить твою в качель.

– Ясно.

Вот и хорошо, что ясно. Эмоции – последнее дело, когда нужна собранность и осторожность. Но где же пинки? На сегодня хватило, и они убрались зализывать раны? Очень даже может быть. Если капитан оказался прав и они действительно сосредотачивались для штурма, то потери должны быть изрядными.

Пинков не так много, как белых, поэтому каждая потеря для них болезненна. Конечно, не в их правилах прощать гибель сородичей, но они еще найдут возможность посчитаться с врагами. Ведь им нужно не просто победить, но и позаботиться о своих семьях. Так что, даже если они уже отступили, ничего еще не закончилось.

Нет, лежа ничего не разобрать. Сергей поднялся, чтобы увеличить обзор и хоть как-то разобраться со следами. Ага, теперь видно куда лучше, вот только проще от этого не стало. Истоптанная трава, неглубокие воронки от гранат. Кровь, выделяющаяся более темными пятнами. Ветра нет. В носу свербит от запаха сгоревшей взрывчатки, пороха и человеческих испражнений. Последнее вряд ли от страха, скорее результат развороченного осколками кишечника. И ничего конкретного. Остается обойти всю округу, внимательно посматривая по сторонам в поисках как собак, так и возможного противника.

Стоп. А это что? В сторону тянется борозда по нетронутой траве, словно волокли кого-то. Конечно, это мог и какой-то пинк тянуть своего родича, но Сергея как магнитом потянуло по этому следу. Возможно, он что-то почувствовал, а может, дело в том, что этот след от волочения выбивался из общей картины и уходил в сторону от направления, куда отходили пинки.

Он прошел не больше двадцати шагов, когда в ночной тишине послышалось слабое поскуливание. Спутать с чем-то иным этот звук он не мог. Варакин не врал, когда утверждал, что провел с собаками всю свою сознательную жизнь. Он видел своих питомцев в разном состоянии – веселыми, злыми, исполненными охотничьего азарта и конечно же ранеными. На охоте чего только не случается.

Еще мгновение, высокая трава расступилась, и он их увидел. Грязных, замызганных, в крови, но живых. Буран лежит уронив голову, высоко вздымая бока. Гром дышит судорожно и прерывисто, но сумел приподнять голову, встречая двуногого друга. Это он скулит, да так жалобно, что сердце кровью обливается. Если судить по следам, то Гром сумел оттащить в сторону более тяжело раненного Бурана, но на большее сил уже не хватило.

Варакин дважды нервно сглотнул, стараясь пропихнуть твердый ком, вдруг сковавший горло. Бесполезно. Тот стал еще тверже и уже мешает дышать. Живы! Живы, дурилки картонные! Изранены, не без того. Но это ерунда. Главное, унести их отсюда, а там разберутся.

Бинты! Гадство! У них только по одному мотку бинтов. Беглого взгляда достаточно, чтобы понять – не хватит даже на одну собаку. Дебил! Ты куда вообще собирался?! Спокойно. Нужно перевязать хотя бы те раны, что кровоточат или смогут открыться при переносе.

– Хорошие мои. Громушка. Буранчик. Лапочки мои. Все будет хорошо. Сейчас. А ну-ка, давайте посмотрим, что тут у вас.

Стоило ему коснуться окровавленной шерсти, как раненый пес извернулся и лизнул его руку горячим языком. Этот порыв, полный любви и надежды, едва не высек из глаз Сергея слезы. Проклятье! Да, он вернулся за ними, не бросил. Но сумеет ли он им помочь? Господи, как бы ему хотелось этого!

Сухой треск раздался совершенно неожиданно. Этот звук подбросил Варакина, словно резко разжавшаяся пружина. Он еще не сообразил, в чем дело, но инстинкты все сделали сами: «дятлич» уже в руках и направлен в сторону донесшегося тревожного звука, палец на спусковом крючке. Еще мгновение… Но выстрела нет. Указательный палец поглаживает изогнутый металл, едва его касаясь, пока мозг пытается осмыслить происходящее.

Примерно шагах в тридцати от Сергея стоит арачи, с вытянутыми вперед и в стороны руками, явно демонстрируя, что он безоружен.

– Не стрелять.

Сергей говорит это негромко, но вокруг такая тишина, что парни его несомненно слышат. С другой стороны, ребята уже не желторотики. Они видят, что происходит что-то не укладывающееся в обычную картину. Поэтому сразу и не открыли огонь. В том, что они заметили этого одинокого арачи раньше Варакина, сомнений никаких.

Одинокого? Как бы не так. Однозначно в пределах досягаемости прячутся его товарищи. Но что может означать этот жест? До сих пор любая встреча с арачи означала только одно – схватку. Причем инициаторами всегда были именно они. Если белые будут первыми стрелять в любого встречного пинка, то очень быстро настроят против себя всех аборигенов – это целые реки крови. Ее и без того льется много – лишняя ни к чему.

Хм… А может, это куроки? Одеяние, как и язык, у них очень схожи. Да что там схожи. Стоит какому-то пинку придумать новое украшение, которое придется по душе другим, как молодежь тут же подхватывает новую моду. Несомненно, есть отличия, присущие определенному племени или даже роду, но тут уж нужно знать тонкости.

Ничего подобного Сергею известно не было, как, наверное, и любому на заставе. Если только Грибски, но сомнительно. И потом, поди рассмотри в подобных условиях те отличия. Удалось рассмотреть, что это пинк, и то хорошо. Все же скорее всего куроки. С чего бы арачи вступать в переговоры, да еще после того, как гарнизон ненавистной заставы уже забрал стольких их сородичей.

– Кто ты? – Нет, ну нужно же с чего-то начинать, вот Сергей и спросил.

– Сильная Рука, – на неплохом рустинском ответил пинк.

– Кто ты, Сильная Рука?

– Арачи.

– И чего ты хочешь?

– Спросить.

– Что же, спрашивай.

– Ты пришел за собаками?

– Это мои друзья.

– Немного найдется храбрецов, чтобы после случившегося вернуться за собаками.

– Я пришел за ДРУЗЬЯМИ, Сильная Рука. Я ответил на твой вопрос. Теперь ответь и ты.

– Спрашивай.

– Что ты тут делаешь, когда ушли все твои сородичи?

– Я пришел за собаками, чтобы сделать их своими друзьями. Они настоящие бойцы, таким будут рады у наших шатров. Они дадут хорошее потомство, которое будет защищать наши стойбища.

– А разве тебе неизвестно, что собаки более верные друзья, чем люди?

– Очень мало белых относятся к меньшим братьям с настоящей любовью. Вижу, ты не из таких, раз уж стоишь передо мной.

– Ты действительно решил, что сможешь добиться дружбы от взрослых псов?

– Ты храбр, но не делай так, чтобы я решил, будто ты глуп. Терпение, ласка и любовь могут творить настоящие чудеса.

– Ты прав, Сильная Рука, я сказал глупость. Но я здесь, и я не отдам своих друзей.

– Ты допустишь, чтобы они погибли?

– Я не допущу, чтобы они стали друзьями моего врага.

– А враг ли я тебе?

– Ты и твои родичи убили многих моих соплеменников.

– Но здесь наша земля. Вы пришли сюда незваными. Пришли с оружием, чтобы убивать нас. Мы только защищаемся.

– Этот разговор ни к чему не приведет. Мы можем сказать многое, и оба будем по-своему правы, потому что у каждого своя правда. Моя правда в том, что я своих никогда не бросаю. И этого тебе должно быть достаточно.

– Я тебя понял. Вот, возьми. – Арачи нагнулся и, подняв с земли небольшой кожаный мешок, кинул его к ногам Сергея. – Там бинты и мази для ран. Позаботься о своих друзьях. Я уважаю храбрость как твою, так и псов, поэтому сегодня мы сражаться не будем. Какими путями нас поведут духи завтра, мы еще узнаем.

– Спасибо.

– Я хотел бы повязать с твоими псами нескольких сук.

– Приходи, когда они оправятся от ран.

– Хорошо. Да, ты не назвал свое имя.

Сергей хотел назваться своим именем. Честно хотел. Но в последний момент им овладело какое-то ребячество, и он сказал:

– Верная Рука.

Не иначе как заразился от Хвата его вечной жизнерадостностью. Ну разве еще яркие детские впечатления от гэдээровских вестернов.

Глава 6

Нечаянная новость

– Его настоящее имя Алексей Болотин. Он действительно русский, с побережья Срединного моря. Но это известно опять-таки с его слов и со слов его товарища. Варакин Сергей в настоящее время осужден за убийство полицейского и проходит службу на заставе по реке Мрава. Около полутора лет назад они вдвоем уничтожили банду грабителей. Алексей обнаружил похищенные деньги и решил их прикарманить втайне от своего друга. Потом он подался в бега. В степи Болотин пересекся с известным убийцей Ирманом Боланом, за голову которого была назначена награда, убил его и, выдав за себя, скрылся. До того как мой человек вышел на дознавателя генерал-губернаторской полицейской управы господина Каберле, Болотин считался погибшим.

– Считался?

– Каберле подписал бумагу о неразглашении, ваше высочество. Так что официально он все еще мертв.

– Продолжай.

– Неизвестно каким образом он сумел получить документы. Удалось выяснить, что он пытался сделать это в паспортной управе Крумла, сославшись на утрату паспорта. Но уже на следующий день у него были документы на Шимона Дворжака.

– Не через два дня, не через неделю, а на следующий?

– Именно так. Чиновник паспортной управы хорошо запомнил его из-за характерного акцента. Мой человек навел тщательнейшие справки. Болотин не мог обзавестись в Крумле поддельными документами, там этим просто никто не занимается.

– Что еще?

– Также чиновник припомнил, что через три или четыре месяца к нему заходили двое драгун. Они разыскивали Шимона Дворжака, а вернее, человека, пытавшегося восстановить утраченный паспорт.

– Его друг искал нечестного на руку сообщника?

– Именно этот вывод сам собой и напрашивается, ваше высочество.

– Шимон Дворжак?

– Нет, он не воспользовался чужими документами, убив владельца. Было обнаружено несколько Шимонов Дворжаков, но ничего подозрительного вокруг них нет. Кроме того, все записи в паспорте Болотина – чистой воды вымысел.

– Все интереснее и интереснее. А паспорт его проверили?

– Мой человек сумел сделать и это. Подлинность паспорта не вызывает сомнений, или это очень хорошая подделка, исполненная на высоком уровне.

– Ваш человек?

– Все ваши приказания исполнены в точности. Мой человек служил в уголовной полиции, я взял на себя смелость откомандировать его в ваше распоряжение.

– Я так понимаю, ловкий малый? – Взгляд, не лишенный искреннего любопытства, уперся в полковника Войнича.

– Он будет вам полезен, ваше высочество, – ответил тот, подкрепляя свои слова легким кивком.

– Хорошо. Подготовь бумагу, я подпишу. Так что мы имеем по Дворжаку?

– Подделка документов и прикарманивание казенных денег, – пожав плечами и закрывая папку, которую держал перед собой, ответил полковник.

– Последнее практически недоказуемо?

– Так точно.

– Но зачем он выдал себя за другого?

– У него и его друга не было документов. По-видимому опасаясь, что его могут привлечь к ответственности за присвоение казенных средств, он решил исчезнуть. Возможно, чтобы его не мог найти и его друг, угодивший на скамью подсудимых.

– Я хотел бы поговорить с Дворжаком. – Вид у кронпринца такой, что и не поймешь сразу, зол он или это только досада.

– Он в приемной, ваше высочество. У вас образовалось окно в расписании, и я взял на себя смелость предположить, что вы не станете тянуть с этим щекотливым делом, – поспешил дать ответ на невысказанный вопрос адъютант.

– Собеслав, мне порой кажется, что ты лучше знаешь, что мне нужно, чем я сам.

– Благодарю вас за высокую оценку моей деятельности, ваше высочество. Но ведь именно поэтому вы все еще держите меня при себе. – Ну сама скромность. Однако заметно, что похвала пришлась полковнику по сердцу.

– Ты направил человека на побережье Срединного моря?

– Он отбудет завтра же утром.

– Другой? – Откинувшись на гнутую спинку стула, кронпринц устремил взгляд на адъютанта.

– Я не посчитал нужным посвящать в это еще кого бы то ни было. Именно поэтому сведения не поступили раньше. Я запретил ему пользоваться телеграфом и почтой.

– Разумно. Пригласи его.

Дворжак вошел в кабинет кронпринца меньше чем через минуту. Его вызов Собеслав обосновал желанием коронованных особ получить очередной роман писателя. В руках сверток с его новыми романами. Ведет себя совершенно спокойно, это не первое его посещение кабинета наследника престола.

Кронпринц Элиаш с интересом взирал на этого человека. До этой минуты можно было только радоваться тому, что у рустинской короны есть такой подданный. Он написал фантастический роман, которым сумел зажечь пылкие сердца лейтенанта Вашичека и графа Истлича. Благодаря Дворжаку эти двое нашли друг друга. Примерно через год должны состояться испытания подводной лодки, разработки которой проходят в строжайшей тайне. Конечно, «Косатка» у них не получилась, но подводный корабль с запасом хода в тысячу морских верстин и со скоростью, значительно превышающей существующие образцы, очень скоро появится. Если все будет удачно, а на обратное ничто не указывает, Рустиния сможет заявить о себе во весь голос. Во всяком случае, в деле обороны своих берегов.

Дворжак же подсказал идею создания торпед. Над их разработкой сейчас трудится другой морской офицер. Дело продвигается достаточно успешно, и подводный корабль сможет получить небывало мощное вооружение, чтобы стать грозой для любого надводного судна.

Этот писатель за короткий срок пребывания в Рустинии сумел не только сколотить изрядный капитал, сочиняя популярные романы, прославляющие храбрость и мудрость рустинцев на весь свет. В своей усадьбе он создал студию, где снимает художественные фильмы. Почему именно так он назвал свое детище – непонятно, говорит, что данное название пришло к нему во сне. Да и бог с ним, с названием. Главное, что Рустиния теперь является родиной настоящего игрового преобразека, набравшего небывалую популярность во всем мире.

За неполный год Дворжак стал едва ли не самой известной личностью и вошел в число самых состоятельных людей королевства. Его фильмы крутят по всему миру, что приносит ему колоссальный доход, и его студия только набирает обороты. Премьеры новых картин неизменно проходят в королевском дворце.

Не забывает он и о благотворительности. За его счет построены и содержатся две бесплатные начальные школы в селах неподалеку от столицы, еще четыре сейчас активно строятся. Разумеется, при его доходах это сущая мелочь, но все говорит о том, что это только начало.

От него поступила идея о печати дешевых изданий для бедных слоев населения. Правда, идея преждевременная и в Рустинии обреченная на провал, осуществимая лишь при поддержке казны. Но кто знает, что крутится в голове этого человека? Уж не вознамерился ли он за свой счет осуществить данную задумку?

Очень даже может быть. Его поведение свидетельствует о том, что он всячески стремится к известности. Такое впечатление, что он жаждет благодаря своим деяниям войти в историю, и не только Рустинии, но и мировую. Но, по сути, в этом нет ничего предосудительного, потому что его деяния исключительно на пользу королевству. Если при этом он останется в памяти потомков, так что же с того. По заслугам и награда.

– Здравствуйте, ваше высочество, – присаживаясь на указанный стул, произнес Алексей.

– Здравствуйте, господин Дворжак. Или все же Болотин? Алексей Болотин? – внимательно глядя на собеседника, сказал, словно припечатал, кронпринц.

Алексеем овладела тихая паника. Тихая только потому, что он не стал метаться по кабинету, бросаться на стены и заламывать руки. Но и сохранить хладнокровие ему не удалось. Он побледнел, покрывшись холодной испариной, а руки сами собой сжались в кулаки.

Однако время, проведенное в этом мире, и бурная деятельность в последний год не прошли для него даром. Пока одна его часть пребывала в панике, другая активно обдумывала сложившуюся ситуацию.

Итак. Кронпринцу и его ближайшему окружению стала известна его подлинная история, ну почти подлинная. Им несомненно известно, что он совершил убийство законника, а это виселица, без вариантов, не то что в Новом Свете, но и здесь, в метрополии. Однако его никто не тащит в камеру, мало того, приглашение сюда обставили под благовидным предлогом, не вызывающим и тени сомнения.

Значит, все еще не так плохо. Ему дают возможность объясниться, причем не перед следователем, а перед самим кронпринцем. Элиаш не хочет огласки и скандала. Сейчас ему нужно понять, как поступить. Позволить Дворжаку и дальше продолжать свою деятельность, которая приносит пользу в том числе и королевству, или удавить его по-тихому, пока кое-какие детали его биографии не стали достоянием общественности.

Получается, что у него есть шанс выкрутиться. Ему предоставляют такую возможность, и он ею обязательно воспользуется. Только не врать. Кое о чем умолчать, но не врать. Им точно известно, кто он.

– Алексей Болотин, ваше высочество, – не без труда разлепив побелевшие губы, прямо глядя в глаза кронпринцу, твердо ответил Алексей.

– Так в чем вы еще наврали мне, Алексей Болотин? Говорите, говорите, я вас внимательно слушаю.

– Все, что касается истории моей молодости, – правда. Я и мой друг Сергей Варакин родом с гор на побережье Срединного моря. Судьба действительно забросила нас в Новый Свет, где мы выживали как могли. Стали охотниками, батрачили на хуторянина. Однажды на хутор напали бандиты. Мы вступили с ними в бой и перебили их. Во время схватки меня ранили в руку. Поначалу рана не беспокоила меня, и я сумел поймать лошадь главаря. На ней были переметные сумы, в которых я обнаружил большие деньги. Жадность овладела мной, и я успел спрятать деньги до того, как ко мне подошел Сергей. А потом я потерял сознание, не успев рассказать ему о находке. Когда пришел в себя, его и хозяина хутора уже не было, они убыли в форт. Я был слаб и несколько дней ждал их возвращения. Рана была несерьезной, но я потерял много крови. Пока ждал друга, я понял, что оставлять эти деньги у себя крайне опасно и лучше получить вознаграждение за их возвращение, кому бы они ни принадлежали. Не дождавшись возвращения Сергея, я поехал в форт. По пути встретил некоего Ирмана Болана, от которого узнал, что Сергея обвинили в присвоении казенных денег и казнили. Ирман догадался, что деньги при мне, и решил убить меня, чтобы завладеть ими. Вышло так, что я убил его. Потом переоделся в его одежду, а его выдал за себя, обезобразив лицо выстрелом в затылок, дальше должны были потрудиться падальщики. Я испугался, что судьба Сергея может постичь и меня. При убитом был паспорт, с которого я вывел надписи и вписал другие данные. Вот так появился Шимон Дворжак, решивший переселиться в Рустинию. Остальное вам известно, так как там нет ни капли лжи.

– Но с чего вы взяли, что Варакин казнен? – не удержавшись, спросил адъютант.

Алексей вопросительно посмотрел на кронпринца. Тот только поощрительно повел взглядом, давая понять, что Алексей может ответить на вопрос полковника.

– Мне об этом сказал Ирман Болан. После, в Крумле, я слышал это же от клерков в банке.

– Варакин был приговорен к двум годам каторги, что в тех условиях равносильно долгой и мучительной смерти. Но приговор был вынесен не за присвоение казенных средств, а за убийство полицейского. Впоследствии его заменили на службу в отряде черных шевронов на пинкской территории, – спокойно и опять же с молчаливого поощрения кронпринца сообщил полковник.

Алексей вдруг почувствовал, как к горлу подкатил ком. Дышать стало трудно настолько, что даже распущенный одним рывком галстук и сорванная пуговица не смогли облегчить ситуацию. Он вскочил, разевая рот и силясь сделать вдох, словно выброшенная на берег рыба.

Господи, насколько же Сергей ему дорог! Он уже смирился с его смертью, рана успела зарубцеваться и лишь немного ныла, когда в его плотном и насыщенном графике находилась минута, чтобы вспомнить о потере друга. А тут такое известие.

Оказывается, все то время, пока он занимался тем, что всячески старался оставить свой след в истории Глобуса, Сергей был жив. Алексей сытно ел, сладко спал, работал в свое удовольствие, строил планы о том, что бы еще сделать такого, дабы стать более яркой личностью. А его единственный друг, самый дорогой в этом мире человек, рисковал собой каждую минуту, неся принудительную службу в окружении кровожадных дикарей. Но…

– О… кхм. Он жив? Он сейчас жив? – хрипло спросил Алексей, уже не думая о том, где и перед кем он находится.

– Два месяца назад был жив, – спокойно ответил полковник.

– Я… Я должен немедленно ехать в Новую Рустинию.

– Успокойтесь, господин Дворжак, – не возвышая голоса, заговорил кронпринц. – Он осужден по справедливости. Никто не собирается отменять приговор, и ему еще предстоит провести на службе около года.

– Я не прошу о снисхождении, ваше высочество. Варакин – мой единственный друг и самый дорогой человек на всем белом свете. Мне достаточно того, что он жив. Если он должен отслужить на пинкской территории положенный срок, то я готов быть рядом с ним по доброй воле! – пылко произнес Алексей, даже не замечая того, что его назвали Дворжаком. Несомненно хороший знак, но он на это не обратил ровным счетом никакого внимания.

– Вы это серьезно? – взметнув брови, удивился кронпринц.

– Конечно.

Болотин действительно искренне полагал, что этот поступок будет единственно верным. Иные варианты попросту не рассматривались. Если он не сможет вытащить друга из той задницы, в которой тот однозначно оказался по его вине, он готов разделить его судьбу. Ну не совсем так… В его голове уже зрел план, как он сможет поспособствовать тому, чтобы Варакин сумел остаться в живых. Возможно и скорее всего, это сущая ерунда. Сейчас главное – оказаться в Новой Рустинии и уже на месте думать и принимать решения.

– Для начала вам самому нужно выйти отсюда, и не в качестве арестанта, готового предстать перед судом. Подделка документов – серьезное преступление, – холодно произнес полковник.

– Сомневаюсь, что меня станут арестовывать. – Алексей уже овладел собой и смотрел на адъютанта не менее холодно. – Скандал с лицом, принятым при дворе, королевской семье не нужен. Проще избавиться от меня по-тихому. Скажем, банальное ограбление, приведшее к моей гибели.

– Вы считаете, что мы на такое способны? – с неподдельным интересом осведомился кронпринц.

– Вы – нет. Но политика – самая грязная штука на свете, и если интересы короны потребуют именно этого, то это будет всего лишь вынужденная мера. Ваше высочество, я хочу жить и по возможности приносить пользу своей новой родине. Пусть в моем прошлом не все гладко, сегодня все мои помыслы и деяния направлены не только во благо мне, но и Рустинии. А еще я хочу разыскать своего друга.

– Если бы этот разговор состоялся год назад, я усомнился бы в ваших словах, но только не сегодня. Подождите в приемной, мой адъютант объяснит вам все остальное. И я искренне советую прислушаться к его словам.

Алексей вышел из кабинета кронпринца, чувствуя, что над его головой навис дамоклов меч. Но что он мог сделать? Бежать? Рано, да и проблематично сделать это, находясь в охраняемом дворце. Все решится сейчас. Шансы, что все обойдется, немалые, но об абсолютной гарантии и речи быть не может. За него было то, что он всячески старался действовать, согласуясь с политикой королевства.

Ну какой смысл от него избавляться? Ладно бы он убил законника, но об этом никто даже не обмолвился, значит, тот Ирман Болан был неизвестно кем. Спрашивать Алексей все же не решился. Подделка документов? Да ерунда. Не станут его кончать из-за такой безделицы. Сергей – вот что сейчас самое главное.

– Что скажешь, Собеслав?

– Пока от него больше пользы, чем вреда.

– Похорони эту историю. Доведи до сведения господина Дворжака, что благосклонность королевской семьи находится на кончике его языка. Что бы там себе ни думало это дитя гор, мы живем не в средневековье, чтобы хоронить скандалы в могилах. И еще. Я полагаю, твоему доверенному лицу найдется другое, более значимое занятие, чем скакать по горам с опасностью для жизни, выясняя, где именно находится это селение русских.

– Ясно, ваше высочество.

– Как думаешь, он действительно бросится к своему другу? Мы ведь предполагали, что они сообщники, но получается, что это просто стечение обстоятельств, – поднявшись и прохаживаясь по кабинету, задумчиво произнес кронпринц.

– Уверен в этом. Он отправится в Новую Рустинию при первой же возможности, – поворачиваясь вслед за его высочеством, дабы всегда быть обращенным к нему лицом, ответил полковник.

– А если нет?

– Тогда я вообще не разбираюсь в людях, ваше высочество.

– Насчет этого также предупреди, – остановившись и ткнув офицера пальцем в грудь, произнес кронпринц. – Никаких противозаконных действий. В конце концов, совершив преступление, карающееся смертной казнью, его друг получил шанс выжить и пока прекрасно справляется. И пусть завуалирует свою поездку. Скажем, он отправился в путешествие, чтобы набраться новых впечатлений. Он же писатель.

– Есть!

– И еще. Неплохо бы присмотреть за ним. Нет, я не об этом полицейском. Такой ловкий человек пригодится и здесь.

– В военном ведомстве Новой Рустинии служит мой кузен.

– Отлично. Боюсь, что господин Дворжак слишком несдержан и может осуществить свое намерение. Я о службе вольноопределяющимся. Жаль было бы терять такого подданного. Он уже сделал немало и может принести королевству пользу в будущем.

– Вы можете запретить ему выезд.

– Нет. Этого делать не стоит. Твой кузен, что он за человек? – вновь опускаясь на стул и лодочкой складывая руки перед собой, поинтересовался потомок рода Моравик.

– Не подумайте, что я нахваливаю своего родственника, но это достойный офицер, всего добившийся своей беспорочной службой и умом.

– Вот пусть он и присмотрит за господином Дворжаком.

– Есть!

– Да, чуть не забыл. Я не собираюсь объясняться перед моими братьями и сестрой, отчего они не получили свои экземпляры лично из рук господина Дворжака. Будь добр, позаботься об этом. И… Мой экземпляр на стол. Странное дело, но мне начали нравиться его романы.

Каким бы сильным ни был порыв немедленно отправиться на поиски пропавшего друга, Алексей все же предпочел повременить. Он не собирался каждый раз откладывать поездку на завтра, вовсе нет. Но так уж сложилось, что на сегодняшний день у него были дела, которые надлежало сначала привести в порядок. Он целый год работал как проклятый и в одночасье все бросить и убежать просто не мог.

Работа над очередным романом закончилась, и он вот-вот появится на прилавках. Однако писательство теперь было не основной его деятельностью. Была фильмостудия, где картины выходили одна за другой, как горячие пирожки из печки. Сейчас там работало много людей – пара десятков актеров, которых он подобрал буквально на улице, гримеры, художники, портные, повара, плотники, операторы, режиссеры… В общей сложности человек восемьдесят.

Усадьбу, как и часть земли вокруг нее, он сумел выкупить уже после второй картины. Территория была обнесена высоким забором, ее охраняли дюжина охранников и три десятка сторожевых псов. Новинка произвела фурор, и многие хотели бы повторить успех Дворжака, но тот не спешил делиться секретами.

Поначалу дело шло со скрипом и требовало постоянного его присутствия. Но понемногу съемочные группы нарабатывали опыт, и это было заметно по каждой следующей картине. Уже через полгода Алексей мог себе позволить не влезать в каждую дырку, как затычка в прохудившейся бочке.

Новинка пришлась публике по вкусу. Кто бы сомневался. Поэтому фильмостудии начали расти как грибы после дождя. Однако по качеству картин им было далеко до детища Дворжака, где уже сейчас снималось одновременно по две картины. Шло строительство еще одной студии.

Доходы оказались просто колоссальными. В столице у него было два фильмотеатра, на сто посадочных мест каждый, в которых давали по двенадцать сеансов в день, и все билеты распродавались на корню. Эти фильмотеатры предназначались для избранной публики и отличались как обстановкой, так и ценой на билеты. Последняя была до неприличия высокой, но отбоя от зрителей все одно не было. Премьера новых картин проходила только здесь. Разумеется, после показа во дворце.

К удивлению Алексея, король вовсе не думал баловаться дармовщинкой, и за картины двор исправно платил. Показ возлагался на придворного оператора. Еще одна вещь поразила Алексея. Его величество покупал фильмы в двух экземплярах. Как стало известно Алексею, уже сейчас имелось архивное хранилище, а вскорости должно было появиться отдельное специализированное здание. Монарх заботился о сохранении истории для будущих поколений.

Еще четыре фильмотеатра, на две сотни мест каждый, предназначались для простого люда. Обстановка здесь была куда проще. Отсутствовал буфет, вместо кресел использовались лавки, для удобства установленные на помосте. Но тем не менее доходов эти заведения приносили ничуть не меньше, чем первые два. Добиться этого удалось не только благодаря увеличению мест, но и за счет большего количества сеансов. Здесь они начинались раньше, заканчивались позже, и перерывы между ними были короче. Публика менее привередливая, а потому время экономилось на уборке.

В настоящее время в трех губернских городах Рустинии строились еще три первоклассных фильмотеатра. Провинция вовсе не собиралась плестись в хвосте столицы. В намерения Алексея не входило так распыляться, но, как говорится, – публика настояла. Если так пойдет и дальше, придется расширять сеть. Передавать показ премьер в другие руки он вовсе не собирался.

Нашлось множество дельцов, бросившихся строить фильмотеатры по всей стране и за рубежом. Преобразики постепенно начали сдавать позиции. Двух-трехминутные короткометражки о жизни города уже не могли удовлетворить потребности ставшего более взыскательным зрителя, которого начали баловать тридцати-сорокаминутными представлениями игровых фильмов.

Поэтому владельцы этих заведений стали закупать художественные фильмы, а их прежний репертуар с подачи все того же Алексея использовался в качестве разогрева перед основным показом. Благодаря этому зритель, которому больше были по душе сцены из повседневной жизни как Рустинии, так и зарубежных стран, не был потерян, просто теперь он вынужден был платить больше.

Общий его доход только за год составил миллион крон ассигнациями. Просто колоссальная прибыль. Но деньги для него были не самоцелью, а лишь средством. Аппетит приходит во время еды. Алексей просто уже не мог остановиться, и его планы росли подобно снежному кому. Богатство открывало перед ним небывалые перспективы.

Он уже подумывал об осуществлении своей задумки относительно издания дешевых книг, когда его привлек один плакат. Он агитировал рустинцев переселяться в Новый Свет, где они обретут новый дом, изобилие и будущее для своих детей. Плакат был очень красочным, изобразительный ряд весьма доходчивый, хотя и выполнен в анимационной манере, с минимумом пояснительного текста.

Это натолкнуло Алексея на две идеи. Первая – это комиксы. Дешевые издания с минимумом текста. Их можно выпускать миллионными тиражами, и они дадут доход даже при существующем в королевстве положении дел с образованием. В то же время комиксы выполнят ту самую функцию, которую Алексей возлагал на дешевые издания, а пожалуй, даже справятся с этим лучше. Они будут побуждать детвору к обучению грамоте. При таком подходе уже не нужны дотации от казны, предприятие и само будет приносить немалую прибыль.

В настоящий момент, опять же на территории усадьбы, в строгой секретности, несколько художников трудились над составлением комиксов. Идею они уловили сразу и принялись за работу с небывалым энтузиазмом. Надо ли говорить, что и эти ребята были буквально подобраны на улице. Алексей вообще старался при минимуме вложений получать максимальную прибыль, а для создания таких рисованных книжек вовсе не было необходимости привлекать именитых мастеров кисти. Пройдет немного времени, и они сами захотят участвовать в этом предприятии, ведь это хорошая реклама для них.

Сейчас в столице уже заканчивалось оснащение типографии, принадлежащей непосредственно Алексею. Коуба откровенно признал, что подобные объемы его типография попросту не потянет. Алексей предложил ему стать пайщиком. Кстати, пока единственным пайщиком. Впоследствии он планировал вовлечь и персонал типографии, дабы они имели личную заинтересованность.

Коуба же нашел и того, кто возглавит новую типографию. Тот уже распоряжался на месте, готовясь к тому, чтобы произвести настоящий фурор в книгопечатании. Ничего подобного в мире пока не было.

Второй мыслью было создание мультфильмов. Дело довольно кропотливое, новое, а главное – долгое. Несомненно, прибыль будет и здесь, но Алексей не старался объять необъятное. Сначала нужно закончить и запустить одно, а потом уже браться за другое. Сейчас это начинание откладывалось на неопределенный срок, и, разумеется, своей задумкой он ни с кем не делился.

Так вот, сложившееся положение дел не позволяло все кинуть и очертя голову бросаться в дорогу. После объяснения с кронпринцем ситуация, касающаяся самозванства Шимона Дворжака, благополучно разрешилась, что не могло не радовать Алексея. Сколько он будет отсутствовать – неизвестно. Поэтому нужно было привести все дела в надлежащий вид и подготовить завещание.

Очень не хотелось, чтобы все заработанное столь тяжкими трудами пошло прахом в случае его гибели. Нет, жить он хотел, и жить ярко, но и не отправиться в Новый Свет он тоже не мог, а тут уж ни в чем нельзя быть уверенным.

– Ванек, ты выяснил насчет пароходов до Новой Рустинии?

Вопрос был адресован крупному мужчине под два метра ростом, крепкого, если не сказать атлетического, телосложения. Темные волосы, окладистая борода, но с седой полоской посередине. На левой стороне лица застарелый шрам, начинающийся от глаза и теряющийся в бороде, взгляд угрюмый, но в то же время не пустой. Взглянешь в такие глаза и не сразу поймешь, что перед тобой самый настоящий убийца.

Алексея с этим человеком свел случай. Тот самый случай у гостиницы «Тадос». Примерно полгода назад в усадьбе господина Дворжака появился странный гость. Он непременно хотел увидеться с хозяином. Как выяснилось, это был отец Ростика, которого в свое время без видимой причины взял под свое крыло Алексей. Он только что вернулся с каторги, отмахав кайлом и пробегав с тачкой весь срок от начала и до конца.

Когда Ванек пришел в усадьбу, вид у него был тот еще. Худой, изможденный, обозленный на весь белый свет. Вот взглянешь, и тут же становится понятно – добра от такого не жди. Правда, к Алексею он пришел не с претензией, а с благодарностью за заботу о непутевом сыне.

Странное дело, но никто из пошедших по кривой дорожке не желает того же и для своих детей. Они хотят, чтобы те стали лучше своих отцов и имели иную судьбу, непохожую на жизнь своих родителей. С другой стороны, странно ли это? Пожалуй что и нет. Вот и Ванек Бенеш хотел для своего сына иной доли. Поэтому он силком заставлял парнишку учиться и всячески старался оградить его от сомнительных связей, хотя сам когда-то и не сумел избежать подобной участи.

В процессе разговора с этим мужчиной, успевшим вкусить в этой жизни в равной степени как греха, так и горечи, Алексей понял, что тот не прочь покончить со своим прошлым. Однако не все наши желания совпадают с нашими возможностями. Прожив на свете больше сорока лет, Ванек по-настоящему хорошо умел только убивать и грабить. Он был готов учиться, но остальные не были готовы с легкостью принять его прошлое. Все шло к тому, что ему придется возвращаться к прежнему кругу и к привычному, хотя и опостылевшему образу жизни.

Алексей не знал, чем руководствовался, возможно, ему просто хотелось иметь рядом сильного и волевого человека, каким в его памяти остался Сергей. Болотин и сам сильно изменился за прошедшее время, но кто способен трезво оценить себя? Уж не он, это точно. Словом, он предложил Ванеку работу.

Разумеется, первое время он присматривал за ним и не давал серьезных поручений, а оставаясь наедине, всегда предпочитал иметь под пиджаком тот самый маленький револьверчик, которым обзавелся на неприметном полустанке в Новой Рустинии. Но время шло, они лучше узнавали друг друга.

Семейство Бенеш переселилось в усадьбу, супруга Ванека взяла на себя заботы по ведению дома и хозяйства, сейчас она уже была беременна четвертым. Ростика забрали из типографии, где он за полгода сделал карьеру от рассыльного до наборщика, и нашли занятие на фильмостудии. Так как с достатком было уже все в порядке, отец хотел отдать сына учиться дальше, но парнишка буквально влюбился в новинку, и Алексей предложил Ванеку оставить сына в покое. Дело новое, ему нигде не обучают, все постигается на собственном опыте. Самая лучшая школа была как раз на фильмостудии Дворжака, что подтверждали бешенный успех его картин и недосягаемость для конкурентов. После разъяснения перспектив Ванек все же согласился с работодателем, и Ростик прочно окопался в усадьбе.

Сейчас паренек выполнял различные поручения, изредка снимался в эпизодических ролях и постоянно совал свой нос во все, до чего мог дотянуться. Как ни странно, но его любознательность не раздражала окружающих. К тому же Ростик был еще и сообразительным – руки у него росли из нужного места, а голова была светлой.

Ванек оценил заботу о его семье, и теперь у Алексея появился преданный человек. Примерно с месяц назад Бенеш заверил его, что готов служить не за страх, а за совесть, и даже если нужно будет кого убрать, то господину Дворжаку достаточно просто намекнуть. Алексей вовсе не собирался лезть в криминал, о чем и сообщил Ванеку, но слова его оценил, тут же увеличив жалованье чуть не вдвое против прежнего.

И вот случилось так, что ему все же понадобился сильный и решительный спутник. Болотин слишком хорошо помнил, насколько опасно на границе пинкской территории. Ванек без колебаний согласился сопровождать работодателя и выразил готовность выполнить любое поручение. В настоящий момент он вернулся из порта.

– Ближайший пароход через неделю, – ответил на поставленный вопрос Ванек.

– Отлично. Хотя… какое уж там отлично. А следующий?

– Через три.

– Долго. Но и с делами за неделю не управиться. А что так мало пароходов отправляется в Новый Свет? – полным недоумения тоном поинтересовался Алексей. Действительно, в подобное верилось с трудом.

– Отчего же мало, – пожал плечами Ванек. – Достаточно. Но торговые суда добираются дольше, чем пассажирские.

– Значит, нужно как-то исхитриться и уложиться в неделю, – озабоченно пробормотал Алексей.

– Можно и по-другому, господин Дворжак. Через две недели в Новую Рустинию выходит клипер.

– Парусное судно? – покачал головой Алексей. – Сомневаюсь, что оно доберется до места раньше пароходов.

– Я тут поговорил с морячками. Все не так плохо, как кажется. Если на небольшие расстояния, то пароходы будут побыстрее. Но когда вот такие дальние переходы, то клипер не намного им уступит, а если учесть то, что ему не нужно пополнять запасы угля, так можно обернуться и побыстрее. Моряки говорят, что если не угодят надолго в штиль, то они будут на месте одновременно с пароходом, который выйдет через неделю.

– А вот это замечательно! – оживился Алексей. – Я получу лишнюю неделю и не потеряю времени.

– Только с условиями у них так себе, – счел нужным предупредить Ванек. – Все же грузовое судно.

– Тебя это смущает?

– Меня? Нет. Но вы…

– Было дело, я жил в обычной избушке, сложенной на скорую руку. Так что минимум условий меня не расстроит, – улыбнулся Алексей. – Договорись о четырех билетах.

– А кто еще отправится с нами?

– Возьму с собой оператора и кого-то ему в помощники. Есть одна задумка. Мы такой фурор произведем, что все только крякнут.

– Ага. Ну вам виднее. Тогда я опять в порт?

– Двигай.

Алексей предвкушал, какой фурор произведет, если вернется из поездки еще и с фильмами о Новом Свете. Он постарается запечатлеть жизненный уклад пинков и хуторян на границе. Мало того что это принесет очередную прибыль, это будет настоящая этнографическая экспедиция со зримыми результатами. Если даже его действия не будут оценены в современных научных кругах, что сомнительно, то будущие поколения уж точно по достоинству оценят это деяние.

Ясно, что главное – это вызволить Варакина, но кто сказал, что нельзя совместить эти два дела? Итак, ему понадобится минимум две камеры и запчасти к ним. Пленка. Много пленки, так как там ее взять неоткуда. Фотоаппарат и пластины, последние при необходимости можно пополнить и в Новой Рустинии. Разумеется, не забыть и необходимое количество реактивов. А еще фонограф и как можно больше болванок. Киносъемка – это конечно же хорошо, но, если удастся записать легенды, песни и музыку, это будет просто неоценимый вклад в науку.

Угу, только это уже немалый багаж, а как с остальным? Для путешествия необходимо снаряжение, понадобится транспорт, продовольствие и много еще чего, наверняка все он учесть не в состоянии. Ничего. При его финансах траты не столь уж и велики, а с поклажей можно будет разобраться по ходу.

Жаль, ему нельзя пересекаться с теми, кто знал Алексея Болотина. Это условие кронпринца, переданное полковником Войничем, звучало недвусмысленно. Не стоит злоупотреблять доверием и поддержкой столь влиятельного лица. Так что знакомством с Вольным Ветром, вождем куроки, воспользоваться не получится. Ну да ничего, он ведь не единственный вождь краснокожих, с которым у рустинцев налажено общение.

Есть еще одно дельце. Специально ехать из-за этого как-то не с руки. Ну кто он? Да, успешный писатель и предприниматель, которого знают уже во многих странах. Вот только потомственному дворянину Валичу на это чихать с высокой колокольни.

Все так. Алексей все чаще вспоминал Хану, молодую, жизнерадостную бунтарку из Нового Света. Прожив в столице Рустинии несколько месяцев, ее семья вернулась домой. Но какой бы бунтаркой она ни была, брак – это слишком серьезный шаг, чтобы отец потворствовал ее своеволию. Это при условии, что она вообще питает к Алексею хоть какие-то чувства, а не держит его за известную личность, с которой не зазорно общаться, а при случае и козырнуть знакомством в обществе. Кстати о чем-то таком она говорила.

Решено. Вопреки своему обещанию высылать ей свои новые романы он отвезет ее экземпляр лично. Что с того, что тамошнее общество сквозь пальцы смотрит на происхождение и благосостояние имеет немалое значение. Он не дворянин, а потому ему не светит заполучить эту девушку. Но уж встретиться им никто не запретит. Жаль конечно же, что Алексей не сможет уделить много времени общению с Ханой, но он будет рад и мимолетной встрече.

Осталось привести дела в порядок, а главное – оставить распоряжения на тот случай, если… «Если» – оно бывает разное, не пускать же все нажитое по ветру.

Порывы свежего ветра, бьющего в лицо, мириады холодных брызг, скрип такелажа, неповторимая романтика путешествия на быстроходном клипере с высоко вздымающимися мачтами, одетыми в белоснежные паруса, – все это позади. Сейчас под ногами Алексея не выскобленная добела палуба, а каменная мостовая Либера, столицы генерал-губернаторства Новая Рустиния.

Переход через океан прошел довольно успешно. Их судно ни разу не попало в полосу штиля и только однажды пережило шторм, да и тот лишь зацепил их стороной. Команда дружно удивлялась такому скорому и спокойному переходу. Клипер умудрился преодолеть океан даже быстрее вышедшего на неделю раньше пассажирского парохода. Ненамного, всего на сутки, но опередил.

Моряки – люди мнительные и верящие в различные приметы, поэтому, когда пассажиры сходили на берег, Алексею подарили модель клипера, изготовленную одним из членов команды в часы досуга. В принципе утверждать, что именно наличие на борту Болотина принесло им удачу, причин не было, но ведь именно он был старшим среди пассажиров, взошедших на борт судна, вот морячки и сподобились.

Разобравшись с багажом и устроившись в гостинице, Алексей для начала посетил государственный банк. При нем были векселя королевского казначейства на триста тысяч крон, которые он и поспешил пристроить с максимальной безопасностью. Справедливо рассудив, что денег много не бывает, он не стал скупиться и зарядился по полной. Это было оправдано тем более, что телеграфного сообщения между Старым и Новым Светом не имелось. Что-то вроде планировалось, но затея весьма дорогая, а потому пока это было лишь в стадии обсуждения. Так что лучше иметь под рукой лишние средства, чем потом кусать локти.

В пути он успел обдумать множество способов помощи другу. Но в итоге пришел к выводу, что это пустопорожние размышления, не имеющие под собой никакой почвы. Ну что ему было известно? Сергей осужден за убийство полицейского. По приговору он служит в черных шевронах на пинкской территории, на какой-то заставе по реке Мраве. Вот и вся информация, которой счел нужным поделиться полковник Войнич. Поэтому уже через пару дней путешествия Алексей пришел к выводу, что решение придется принимать на месте, исходя из сложившейся обстановки.

Конечно, самое простое – это взятка. Деньги универсальны, а в сказки о том, что чиновники кристально честны, он не верил. Но тут имелись свои трудности. Подобно тому, как он засветился в паспортной управе Крумла, он точно так же оказался на виду теперь уже у кронпринца. Ввязываться в сомнительные предприятия с риском попасть в опалу у столь влиятельной особы, которая в скором времени вполне могла стать первым лицом королевства, он не хотел.

Поэтому вариант с подкупом чиновников отпадал. Пока отпадал. Если он не найдет иного пути решения задачи, то пойдет на все. Не убьют же его, в самом-то деле. А второй раз друга он не бросит. Будет нужно, он сам займет место рядом с Сергеем и будет тянуть солдатскую лямку вольноопределяющимся. Уж это-то ему никто не запретит. Конечно, сомнительная помощь, но уж лучше так. Друга ведь можно потерять по-разному. Случившееся Варакин еще поймет и простит, в это Алексей верил безоговорочно, а вот повторение уже будет предательством, и никаким стечением обстоятельств это уже не объяснишь.

Рискованно, и даже очень, раз уж решили поручить это дело штрафникам, кем, по сути, являлись черные шевроны. Но для себя Алексей уже решил, что в случае неудачи с альтернативными планами он обязательно пойдет на крайнюю меру. Ему очень хотелось, чтобы эта решимость не угасла, как только он встретится с первыми трудностями или после первой, самой незначительной стычки.

Из банка его путь лежал в военное ведомство. Он имел рекомендательное письмо от полковника Войнича к его кузену, майору Войничу. Последний сам вызвался служить в Новом Свете, рассчитывая сделать здесь карьеру. Молодой и амбициозный, он специально забрался подальше от своей влиятельной родни, чтобы избежать пересудов о сильной руке, ведущей его по жизни. И, надо заметить, преуспел в этом, став самым молодым офицером в майорском чине в Новой Рустинии. В военном ведомстве он оказался совсем недавно и искренне надеялся, что это только временная мера. Его влекло на границу, в край, полный опасностей, будоражащих кровь, место, где и пристало быть настоящему офицеру – на острие интересов Рустинии. Но в штабе были иного мнения и считали, что такому талантливому молодому человеку, имеющему за плечами академию Генерального штаба, зарекомендовавшему себя с наилучшей стороны в войсках, найдется дело и в военном ведомстве.

– Разрешите, господин майор?

– Проходите. Присаживайтесь. Уж простите за тесноту, эта каморка куда меньше, чем я мог себе позволить себе даже в палатке во время полевого выхода.

Рабочий кабинет майора и впрямь не тянул на подобное громкое название. Скорее уж действительно каморка, или, если быть более точным, пенал. Метра два в ширину и четыре в длину, письменный стол, придвинутый к окну, оставляет у правой стены едва ли сантиметров шестьдесят, чтобы его владелец мог протиснуться к стулу с высокой прямой спинкой. Точно такой же стоит напротив для посетителей. Слева, вдоль стены два шкафа, заставленных различными папками и книгами. Есть еще один столик, скорее даже тумбочка, на которой стоит графин и стаканы. Очень может быть и скорее всего, за дверцей в торце находится и что покрепче. Военные славились своими кутежами и попойками. Опять же, любой уважающий себя офицер на своем рабочем месте будет иметь горячительное, даже если сам не склонен к пьянству. Офицеры здесь каста, а каста сильна своими традициями.

Хозяин этого кабинета понравился Алексею. Высокий, белокурый, со светлыми глазами, чертами лица напоминающий своего старшего кузена. Голос сильный, если не сказать зычный, поставленный, уверенный, без сомнения, привычный отдавать команды, и не только на плацу. При этом молодому человеку едва ли исполнилось двадцать семь.

Одного взгляда на этого сильного мужчину достаточно, чтобы понять: досрочный майорский чин – это не протекция влиятельных родственников. Нет, полностью этого отрицать нельзя, даже если сам майор об этом не знает, но в то, что это заслуженно, верилось сразу.

Офицер внимательно ознакомился с письмом полковника Войнича. При этом выражение его лица претерпело изменение от легкой настороженности до довольства и даже где-то покровительства. Что же, понять молодого человека можно. Как видно, он опасался, что приближенный к кронпринцу кузен напишет нечто способное испортить ему настроение. Человеку, решившему всего добиться своими силами, всегда неприятны советы и пожелания тех, кто может сделать протекцию, но услугами которого пользоваться не хочется. Однако в письме была высказана только просьба оказать подателю сего посильную помощь в розыске его старинного друга, который по приговору военно-полевого суда проходит службу на пинкской территории.

– Итак, я вас слушаю, господин Дворжак. Погодите… Шимон Дворжак?

– Да, это я. И предвосхищая ваш следующий вопрос, сразу отвечу – и это я.

– Господи, не верю своим глазам. Вы уж простите, но я, грешным делом, люблю почитать. Кроме того, ваши романы весьма популярны в здешнем дамском обществе, а потому я просто обязан быть в курсе всех новинок известных писателей.

– Вот уж не думал, что могу быть популярным у прекрасной половины. В Старом Свете моя популярность все больше в среде молодых людей.

– О, это само собой, но с развлечениями здесь не очень, а потому книги здесь читают больше, чем в метрополии. К тому же вы один из нас, из Новой Рустинии. Пообещайте, что непременно оставите мне автограф.

– Отчего же не сейчас?

– Хм… Дело в том, что я не держу на службе посторонних бумаг, и ваши книги находятся на моей квартире.

– Эта подойдет? – Алексей достал из саквояжа новое издание и продемонстрировал его майору.

Новинки не сразу отправлялись в Новый Свет. Сначала насыщался рынок Рустинии и только потом, с опозданием примерно в месяц, они отправлялись за океан. Сейчас этот роман как раз должен быть на пути сюда. Зная об этом и предполагая, что его популярность сможет быть полезной, Алексей прихватил с собой десяток экземпляров, два из которых сейчас лежали в его саквояже.

Его расчет оказался верен. Майор буквально засветился от удовольствия. Правда, подписать книжку отчего-то попросил некой Алеш Лядич. Возможно, у майора были какие-то виды на эту девицу или даму. Хм… Как только выйдет отсюда, нужно будет срочно бежать к Валичам. Уговор дороже денег, он обещал, что Хана будет получать свой экземпляр первой в Новой Рустинии, а тут может получиться такой казус. Пусть ему не видать этой девушки как своих ушей, но ронять себя в ее глазах не хотелось.

– Так о чем пишет мой кузен? Кого вы хотите разыскать?

– Варакин Сергей. Примерно полтора года назад в форте Опань он был приговорен к двум годам службы в черных шевронах. К сожалению, большей информацией я не владею.

– Хм… Это немного не моя епархия. Но не переживайте, – поспешил успокоить Алексея офицер, – все решаемо. Вы посидите, пожалуйста, здесь, я скоро вернусь.

Майор легко поднялся со стула, привычно и с какой-то дикой грацией скользнул между столом и стеной, после чего столь же быстро исчез за дверью. Однако долго пребывать в одиночестве Алексею не довелось. Очень скоро в кабинет вошел вестовой и водрузил перед ним чашку с ароматным сивоном. Весьма недурно сваренным сивоном, который мог бы сделать честь и самой популярной сивойне столицы.

Вероятно, Войнич отдал вестовому соответствующее распоряжения, так как за время его отсутствия Алексей успел выдуть три чашки. Когда он уже начал паниковать, ну мало ли как там обстоят дела со списками штрафников, майор все же соизволил вернуться. Едва Болотин увидел его довольное лицо, как понял, что страхи его были напрасными. Было ясно, что не только удалось найти следы Сергея, но и что тот все еще жив. Или был жив на момент обновления списков.

– Вы уж простите за задержку, но если бы вы сразу сказали, что ваш друг Верная Рука, то времени было бы затрачено куда меньше.

– Верная Рука?

Несмотря на то что он искренне переживал за Варакина, Алексею стоило больших трудов не рассмеяться от всей души. Н-да, вот уж Сергей отчудил так отчудил. Интересно, это он сам придумал или просто так совпало?

– Все верно, Верная Рука. В наших краях так бывает. Пинки зачастую дают белым прозвища на свой манер.

– Сергей стал другом пинков?

– Нет, вовсе нет. Он доставил им столько неприятностей, что те уже иззуделись, настолько им хочется заполучить его к своему тотемному столбу для воздания приличествующих почестей. Такой чести удостаивается далеко не каждый. Хотя лучше бы этого избежать. У пинков весьма своеобразное чувство юмора. Прозвища удостаивается любой белый, пинкам так проще, у нас же оно закрепляется только за сумевшими выделиться в общем ряду. Так что ваш друг в некоторой мере знаменитость пограничья, и, смею вас заверить, не только там.

– Славно. Скажите, он жив?

– На момент последних сводок – да. Я воспользовался своим положением и сделал запрос по телеграфу в Крумл. Ваш друг в порядке. Я правильно понимаю, вам хотелось бы вытащить его из той ямы, в которую он угодил?

– Именно так, – кивнул Алексей.

– Будь это кто иной, возникли бы сложности. Но в этом случае… Служи Верная Рука в обычной части, и на его груди уже давно красовался бы целый иконостас из наград. Но он черный шеврон, а им награды не полагаются.

– Так в чем простота-то? Я ничего подобного не наблюдаю. Если вы намекаете на то, чтобы хоть как-то пойти на нарушение закона, сразу предупреждаю – его высочество в курсе этой истории.

– Я понял это из письма кузена. Но… Любого человека и в любой ситуации нужно как-то стимулировать. Кстати, именно такую цель и преследуют ордена и медали, они позволяют выделить настоящих служак и храбрецов из общей массы. У шевронов есть только один стимул – дослужить до конца срока и заслужить прощение. Но служить можно по-разному. Большинство предпочитает поменьше высовываться, чтобы дожить до свободы. Варакин и его товарищи – исключение из правил и успели неоднократно проявить себя с самой лучшей стороны. – Майор помолчал. – Я думаю, генерал-губернатор согласится с моим предложением помиловать их за отличие в службе. Это будет законно, так как во власти генерал-губернатора, и послужит дополнительным стимулом для инициативы со стороны других шевронов, которые служат только из-под палки. Если же у них будет свет в окошке, то все может поменяться.

– И когда можно этого ждать?

– Завтра я иду с ежемесячным докладом к его превосходительству. Заодно изложу ему свои предложения по службе шевронов, дам обоснования и подготовлю проект приказа о помиловании осужденных Варакина, – майор заглянул в листок, который принес с собой, – Бартова и Хвата. Хм… Странно, но у последнего нет ни имени, ни фамилии, лишь прозвище. Нужно будет уточнить. Это отнимет время. – Было видно, что Войнич несколько озадачен последним обстоятельством.

Это что же получается? Все так прекрасно складывалось. Варакин не просто служил, но и сумел зарекомендовать себя, в некотором смысле сделать себе имя. Алексей прибыл как раз накануне доклада майора его превосходительству. Это случилось только благодаря хорошей погоде во время пересечения океана, что само по себе редкость. А теперь все может пойти прахом из-за какого-то Хвата? Да что это вообще за имя? Не иначе какой-то уголовник. Да плевать Алексею на всех Хватов скопом! Ему нужно вытащить Сергея!

– Господин майор, если это создает трудности, может, выяснение вопроса по этому Хвату отложить и амнистировать только двоих, а с ним разобраться позже?

– Я понимаю ваше желание вызволить друга и ваше равнодушие по отношении к другим, – голос майора стал холодным как лед, а в уголках губ пролегли морщины, придавшие ему строгости, – но эти двое всегда и везде были рядом с ним. Вспоминать об одних и забыть о других… Вряд ли это достойно.

Алексей закусил губу от разочарования самим собой. Сейчас он рискует потерять доверие этого человека, к которому уже успел проникнуться уважением. Все же полковник Войнич не врал, когда рассказывал о своем кузене, парень и впрямь не лез по головам, а заслужил все своим потом и кровью. Только такой офицер мог думать о солдате, пусть даже тот и был всего лишь черным шевроном.

– Прошу меня простить, если мои слова заставили подумать обо мне плохо. Но поймите и меня. Полтора года я жил, зная, что мой друг, единственный дорогой мне человек, погиб. И вдруг я узнаю о том, что он жив. Я тут же бросился через океан, чтобы вызволить его. Я привез с собой огромную сумму, чтобы любыми путями спасти друга. Я был готов на любой проступок. В случае неудачи я пошел бы на то, чтобы заплатить наемникам и усилить ими гарнизон заставы. В крайнем случае я хотел записаться добровольцем и служить рядом с ним вольноопределяющимся. Да-да, я готов был и на это. Я и сейчас готов. Однажды по стечению обстоятельств я уже потерял Сергея. Но он меня поймет, я уверен. Если я отступлю сейчас, то это уже будет предательством, и он меня никогда не простит. Но тут выясняется, что его судьба зависит от имени одного из осужденных. Я ведь не ошибусь, если предположу, что они там ежеминутно подвергаются опасности?

– Теперь все уже не так страшно. Застава укреплена надлежащим образом. Гарнизон занимается постоянным патрулированием. Хотя… Пинкская территория. Там ни в чем нельзя быть уверенным, – уже более доброжелательно произнес майор. – Но если я правильно понимаю этого Варакина, он и сам не оставит своего друга. Мне многое удалось разузнать, поднять старые сводки. Получается, что эти трое вместе с самого начала. Они уже давно прикрывают друг друга и обязаны друг другу жизнью. Или всех вместе, или никого. По-другому я не умею. Уж простите.

– Я понимаю, – тяжело вздохнул Алексей.

– И я вас понимаю. – Майор действительно понимал, об этом свидетельствовал весь его вид. – Не переживайте. Нужно будет, я заночую здесь, но подготовлю все бумаги надлежащим образом и завтра же представлю их его превосходительству. Все будет хорошо.

– Я ваш должник.

– Ну что вы. На этот вопрос никто пока не обращал внимания, и если я преуспею, а шансы на это велики, то предстану перед его превосходительством в выгодном свете. Так что я в этом деле тоже буду в выигрыше, – усмехнулся майор.

– И все же.

– Мы с вами в расчете. – Майор Войнич положил руку на подаренную книгу. – Алеш будет в восторге оттого, что первой в Новой Рустинии стала обладательницей экземпляра вашего нового романа.

Сказано это было так, что не было никаких сомнений – ему крайне важно доставить этой девице удовольствие, и наверняка он имеет на нее виды. Вот и все. Алексей рассчитывал уже сегодня встретиться с Ханой Валич, имея благовидный предлог – подарок в виде его новой книги.

Скрепя сердце и борясь с самим собой, Алексей был вынужден отложить визит, пока не разрешится вопрос с Сергеем. А потом еще выждать, когда майор преподнесет сюрприз даме сердца. Но что такое его душевные метания в сравнении с услугой, которую ему готов оказать Войнич!

– Когда будет известен результат беседы с его превосходительством?

– Завтра в десять я на докладе. Обычно это занимает не больше двадцати минут. Как будет в этом случае, не знаю. Но вряд ли долго, его превосходительство обладает острым умом и решительным характером. Так что можете прийти в половине одиннадцатого. А теперь прошу меня простить. У меня и без того были дела, а теперь их значительно прибавилось.

– Да-да, конечно, – улыбнулся Алексей, вставая. – До завтра, господин майор.

Глава 7

Двум смертям не бывать

– Ну что там, командир?

– А ты уже разучился читать следы?

– Ну, особым знатоком я никогда и не был, да и на земле ты. Так что тебе виднее, – как ни в чем не бывало ответил Хват, лениво перегоняя травинку из одного уголка губ в другой.

– Пинкские лошади. Вряд ли больше дюжины.

Чтобы научиться читать следы как открытую книгу, нужны годы практики и желательно наставник. Но отличить следы лошадей пинков не так чтобы и трудно, у них копыта меньше и никогда не имели подков. Даже захватив лошадей белых, пинки при первой возможности сдирали эту «обувку». С металлом у них не так чтобы и очень, поэтому железу находилось иное применение. Хотя и нечасто, но у них встречались кузнецы, умевшие делать простые поделки – ножи, боевые топорики, наконечники для стрел и легких копий или рогатин. Даже если такового мастера не было, подковы можно было обменять на что-нибудь более полезное. Пинки не столь уж и богато живут, чтобы разбрасываться металлом на лошадей, они даже уздечками пользовались крайне редко, в основном недоуздками.

– Может, разведчики с заводными? – предположил сильно возмужавший за последнее время Ануш.

Поразительно, как может изменить человека всего лишь год, проведенный в постоянной опасности. Сейчас парень с первого взгляда внушал к себе уважение. Он немного прибавил в росте, самую малость, раздался в плечах, опять не так чтобы и много, обветренное лицо, цепкий взгляд, сильное и вместе с тем гибкое тело, крепкие руки, уверенно держащие как поводья, так и оружие, твердая посадка в седле. Если уж есть желание с кем потягаться силой, лучше обойти Ануша стороной и поискать другого соперника.

– Нечего им тут разведывать, – не согласился с парнем Варакин. – Наверняка военный отряд, вышедший за добычей.

– Думаешь, они уже успели заготовить припасы на зиму?

– Сомнительно. Буйволы вроде бы в этом году запаздывают или пасутся не пойми где. Так что охотники рыскают в поисках стада. Эти скорее всего сборная солянка.

– Не, командир. Они же не полные отморозки, чтобы такими силами рассчитывать захватить пароход, – решил все же вставить свои полгнедка Хват.

– Отчего же. Если грамотно подготовиться, то очень даже.

– Ну и сколько они унесут? Такой риск, чтобы уволочь только то, что получится уложить во вьюки? Я тебе как вор говорю, не наша клиентура. Эти скорее уж смогут захватить какую семью переселенцев, – авторитетно заключил Хват.

Вполне разумное замечание. Захват парохода обычно осуществлялся довольно внушительными силами, никак не меньше полусотни воинов, да еще и при наличии минимум одной заводной лошади у каждого. Даже небольшое судно, без баржи, несло такое количество груза, что с богатой добычей останутся все без исключения, еще и останется. Ну и какой смысл идти на дело малыми силами?

Но с другой стороны, даже если целью пинков является семья переселенцев, то кто им сможет помочь, если не их патруль? Конечно, сомнительно, чтобы сюда направлялась какая-нибудь семья. Здесь о поселениях и речи быть не может. Нет, отчаянных голов хватает, не без того. Вот только кто отправится ставить свой дом более чем за двести верст от границы, да еще в землях откровенно враждебно настроенных арачей?

С куроками этот номер вполне прошел бы. Мало того, насколько знал Сергей, они и сами приглашали фермеров в глубь своей территории, выделяя им земли в стороне от кочевий стад буйволов. Его знакомого Кафку как раз и приглашали, да он отказался. К тому же куроки не чурались отдавать своих детей в рустинские школы. И вообще, последние лет десять были настроены к белым весьма миролюбиво.

Странная перемена, непонятная, но весьма приветствовавшаяся рустинскими властями. Королевство предпочитало бескровное присоединение территорий открытым военным конфликтам. Поощрялось не только обучение пинкских детей в школах, но и смешанные браки, коим и куроки не больно-то противились. Ходили слухи, что последние несколько лет у них нет рустинских рабынь. Правда, к валийцам это не относилось.

Судя по всему, власти стремились ассимилировать пинков, это немного дороже вначале, но зато непременно окупится в будущем. Новая Рустиния уже сейчас несла наименьшие потери переселенцев в отличие от остальных колоний. Это немалый плюс, если учесть чрезвычайно высокую смертность во всех странах во время последней эпидемии.

Итак, нападение на переселенцев отпадало. Разведчики? Ну и что они тут будут разведывать? До заставы добрых тридцать верст, значит, цель не она. Заприметить пароход? Не смешите мои тапочки. Какой смысл обнаружить судно, если о нем никак не сообщить своим. Оно ведь просто пройдет мимо, и всех делов.

Соседняя застава? Но и тут мимо. Во-первых, она еще дальше. Во-вторых, за зиму все заставы сумели укрепить куда как лучше, чем это было год назад. Сейчас они все представляли собой весьма крепкий орешек, который пинкам не по зубам. Если только не наплевать на потери и не штурмовать по телам своих товарищей. Но этого они не могут себе позволить. Конечно, диверсанты редко, но продолжали докучать. Однако следы гораздо ближе к Паюле, а не к соседней заставе. А подходить со стороны берега куда сложнее, чем со стороны степи. Так при случае и уйти куда больше шансов.

По прикидкам Сергея, арачей было около двадцати пяти тысяч. Ну и сколько среди них мужчин – кормильцев, добытчиков и защитников? Маловато получается. Одна только застава Паюла причинила им такой урон, что они больше не решались к ней приближаться. Нет, короткие жалящие удары диверсантов никуда не делись, и гарнизон по-прежнему продолжал нести потери, хотя и несущественные. Но крупных нападений больше не случалось.

С осени прошлого года застава регулярно высылала по побережью патрули. Не прекращалось патрулирование и зимой. Это время оказалось большим подспорьем в плане изучения окрестностей. Не то что в прошлом году, когда нос боялись высунуть за стены. Спросите, как десяток шевронов сможет предотвратить нападение на пароход? Ну уж не перебить большой отряд арачей, это точно.

Их задача – обнаружить противника и атаковать, желательно с большой дистанции, а затем увлечь за собой в сторону заставы. Такая задача им была по плечу, так как каждый имел заводных лошадей, что позволяло оторваться от преследования. Если арачи теряли интерес к убегающим, шевроны возвращались, и все повторялось. Если отправляли в погоню незначительные силы, штрафники устраивали им засаду и, как результат, кровавую баню. Опыт боев не прошел бесследно, сегодня в их распоряжении имелось достаточно гранат.

Особенно в отношении боевой подготовки сильно выделялся десяток Сергея, которым он стал командовать как раз с осени прошлого года. Дошло до того, что женщины арачи пугали его именем детей, а воины жаждали заполучить его в свои руки, и желательно живым. Сделал он себе имечко, ничего не скажешь.

Словом, если раньше арачи чувствовали себя на берегах Мравы вольготно, то с некоторых пор эта вольница поубавилась. Уменьшилось и количество нападений на проходящие суда, у которых теперь были вполне надежные стоянки у причалов возле застав.

Ситуация с этими заставами Сергею была непонятна. Ну зачем так рисковать, если можно было их выставить поздней осенью, под конец навигации? К этому времени арачи откочевывали на зимние стоянки, и вероятность того, что они вообще заметят появление укреплений до весны, сводилась к минимуму. А ты поди потом разгрызи этот орешек.

Еще удивляло то, что валийцы выставляли гарнизоны из строевых подразделений, а не смертников, как рустинцы. За все время арачи смогли сжечь только один валийский форт. Все же армейские подразделения это вам не уголовный сброд. Прямое доказательство тому застава Паюла, гарнизон которой состоял на две трети как раз из осужденных военнослужащих. Словом, странностей здесь больше, чем понятного, и это при вполне грамотной колониальной политике Рустинии. Такое впечатление, что власти Новой Рустинии вдруг растеряли свои мозги. Сомнительно.

Ладно, это все размышления на отвлеченные темы. Нужно думать над тем, как поступить вот с этим отрядом арачей. А может, не арачей? Угу. Дюжина куроки вдруг сошла с ума и решила прокатиться по враждебным землям. Смертной вражды между этими племенами не было и в помине. Так, случались стычки, да воровали друг у друга лошадей, но уж и рады им тут не будут, это точно. Да и нечего куроки здесь делать, потому как в округе ни одного стойбища.

– Идем по следу, – решил Сергей. – Хват, ты со своим отделением в головном дозоре, заводных оставьте с нами. Забирай Грома и Бурана. Да поаккуратнее, головой вертите во все стороны. Убьют – домой не возвращайтесь, измордую.

– Угу. Ты, командир, пострашнее смерти будешь. Ну, чего замерли, пошли! – Это уже отделению, с этаким шутовским поклоном и указующим взмахом руки.

Весельчак, йок макарек. Ануш покачал головой и, кивнув в сторону Хвата, пожал плечами: мол, команди-ир. Ну да, возглавив десяток вместо Крайчека, который занял место Грибски, Сергей без раздумий назначил капралом бывшего вора. Сам Грибски сейчас был комендантом заставы, так как схлопотавший стрелу Ежек был эвакуирован в Крумл. Насколько было известно, возвращать его на заставу никто не собирался. Капитан вроде искупил свою вину, а других проштрафившихся пока не было. Положение офицеров и рядовых в черных шевронах значительно отличалось. Оставалось только порадоваться за капитана, человек он дельный и пользовался уважением даже среди их братии.

Трое всадников, пришпорив коней, рванули за припустившими по следу псами. Направление в сторону реки, до которой сейчас верст десять. Нет никакого смысла патрулировать только берег. Следы противника лучше обнаруживать загодя, подальше от берега, так меньше шансов угодить в засаду.

Хм… Дюжина арачей, направляющихся к реке, где из добычи лишь пароходы, которые им нужны как собаке пятая нога. Все страньше и страньше. А может, молодняку просто захотелось подвигов? Может, и так. Придется выяснить, не оставлять же это без внимания.

За собак Сергей не переживал. Наученные горьким опытом, они теперь не лезли на рожон. Нет, они не стали трусливыми, наоборот, еще больше обозлились и превратились в свирепого противника. Но стали куда осмотрительнее и осторожнее.

Хотя насчет свирепости… Не обозлились они, Гром по-прежнему в своеобразной манере попрошайничает и пускается наутек от Хвата. Правда, своего все одно добивается. Но то с друзьями. А если кто другой… Так, например, новички предпочитали тут же откупаться от скалящих клыки псов чем-нибудь вкусненьким. Потом уж, когда собачки к ним привыкают, они могут вполне расслабиться, но до того лучше не нагнетать, может выйти себе дороже. Один схватился было за оружие, так мало что Гром ему руку прокусил, потом еще и от Хвата досталось на орехи.

Сергей сдержал свое обещание и повязал своих лаек с местными суками, которых привел Сильная Рука через месяц после памятных событий. Пришел он один и абсолютно открыто. Шевроны ошалели от подобной наглости и едва не устроили на него охоту. Безобразие прекратил Сергей. Вернее, он пригрозил, что прикончит любого, кто посмеет тронуть арачи хоть пальцем.

Пинки – злопамятный и свирепый народ, но чего у них не отнять, так это того, что их слово крепко как сталь. Трудно сказать, что должно произойти, чтобы они нарушили свое слово. Если ты столь же честен с ними, то и они ответят тебе тем же. Во всяком случае, если между вами был какой уговор, то они сначала поставят тебя в известность, что отныне между вами вражда, выждут какое-то время – может, день, а может, час – и только потом нападут.

Сергей прожил с Сильной Рукой бок о бок в открытом поле четверо суток, ничуть не опасаясь коварства со стороны арачи. Тогда же он начал изучать язык аборигенов. Говорили они с пинком на разные темы, ни разу не помянув вражду между краснокожими и бледнолицыми. Эта тема была под негласным запретом. Да и чего о ней говорить, если при следующей встрече они без капли сомнений будут стрелять друг в друга.

Н-да-а. Гром и Буран тогда порезвились от души. А и то, десяток сук – и только они вдвоем. Малинник, йок макарек.

По следу патруль прошел не больше трех верст, когда Хват остановил свое отделение, поджидая остальных. Собаки что-то почуяли? Вряд ли вор вел бы себя подобным образом при таком раскладе. Не мальчик. При всем его балагурстве, Хват был предельно собран и серьезен в боевой обстановке. Так оно надежнее. Так что если встал, как три тополя на Плющихе, то явной опасности нет, но и принять решение он затрудняется. Прибавили ходу.

– Ну что тут у тебя?

– Сам погляди.

Ага. Кажется, ситуация проясняется. Или еще больше запутывается. С северо-востока к прежним следам присоединились другие, и вот этих-то как раз уже куда больше. Без всяких сомнений, большой конный отряд. Именно то, что и нужно для захвата парохода. Хитрят арачи. Перестали выходить напрямую к реке. По кривой движутся, заходя издалека, явно вычислив манеру рустинских патрулей. Ну да, этого и следовало ожидать.

След совсем свежий и теперь тянется строго на юг. Туда, куда ушел отряд разведчиков. Ну и что это значит? Какой смысл выписывать пируэты, чтобы избежать патруля, и в то же время отправлять разведчиков по старой манере? Засада? Очень похоже.

Нет. Опять не вяжется. Если бы это была засада, то пинки постарались бы встретиться со своими разведчиками поближе к реке, чтобы избежать обнаружения своих следов и взять рустинцев неожиданно. В этом случае они вполне могли положить патруль и без особой опаски быть обнаруженными подготовить нападение на судно. А вот такой подход… Да что тут происходит-то?

– Что, командир, не складывается? – Хват на этот раз не ухмыляется, серьезен.

– Не получается, – согласился Сергей.

– Вот и у меня не сходится. Ни так, ни эдак. Лукавый не разберет, что тут вообще происходит.

– Мы не лукавый, так что лучше бы нам с этим разобраться.

– А может, ну их, эти непонятки?

– Ты этого не говорил, а я не слышал. Ясно?

Если станет известно о том, что патруль проигнорировал появление отряда арачей и, поджав хвост, уклонился от боя, то всех ждет военно-полевой суд и, тут уж без вариантов, петля. Спросите, как об этом станет известно? Тут достаточно вспомнить слова незабвенного Мюллера в «Семнадцати мгновениях весны» – что знают двое, знает и свинья. Рано или поздно все тайное становится явным, и для этого совсем не обязательно должны пройти годы. Стоит одному сболтнуть пару лишних слов, а дальше по нарастающей. Обиднее всего, если военно-полевой суд настигнет тебя, когда ты уже получишь помилование. Так что риск, и нешуточный, но выбора, по сути, у них все одно нет.

Что же касается Сергея, то он знал, что даже при отсутствии подобной дилеммы не смог бы уклониться от выполнения долга. Тут дело даже не в самой службе. Он с детства был так воспитан, и поговорка «Моя хата с краю, ничего не знаю» точно была не про него. Вот такой своеобразный тип.

– Ясно, чего же неясного, – тяжело вздохнул Хват. Прищурился, устремив взор в голубое летнее небо, и с грустью произнес: – Хоть бы зима скорее.

– Чего это ты по холодам соскучился? – не удержался Ануш.

– Вариантов дожить до конца срока больше.

Это да. В зимнюю пору здесь большие отряды арачей не водились или были крайне редкими. Река стоит. Из добычи только оружие злобно щелкающих на всех вокруг шевронов. Получается себе дороже. Находились, правда, ватаги молодых воинов, но это уж и не поймешь, либо шибко смелые, либо совсем глупые.

– Повздыхал, и ладно. Двинули по следу. Порядок тот же. Оружие наготове. Хват, почаще собачек отправляй вперед.

– Не дурак, командир. Поехали, парни.

Они и раньше не особо торопились, а теперь так и вовсе замедлились. Мало что дозор осматривал окрестности да все время высылал по сторонам собак, так и сами не зевали. И на старуху бывает проруха, поэтому лучше лишний раз подстраховаться, чтобы потом не кусать локти.

Сергею каждый шаг отдавался тревожными предчувствиями, пробегавшими холодком в груди то вниз, то вверх. Не нравилось ему все это. Больше всего его тревожило не то, что впереди был большой отряд арачей, а то, что он не мог понять сути происходящего. Это не укладывалось ни в одну приемлемую картину. Если только стечение обстоятельств. Но в это верилось слабо.

Конечно же случайности отрицать нельзя. Взять хоть его самого. Именно стечению обстоятельств он был обязан своей судьбой. Потеряй Алексей сознание хотя бы на пару десятков секунд позже или сразу, как получил ранение, и ничего подобного не произошло бы. Отправься Варакин с Кафкой в путь на день позже – и опять все пошло бы по-другому. Не запаникуй он на допросе – и тоже все обошлось бы легким испугом. Любой из этих эпизодов при изменении повлек бы иное развитие событий.

Однако и допустить, что подобное происходит часто, он тоже не мог. Гораздо чаще одно вытекает из другого вполне закономерно. Предположить, что три независимых отряда просто так сошлись на небольшом клочке земли в бескрайней степи, можно, вот только верилось в это с трудом. Так что же здесь происходит? К чему нужно быть готовыми ему и его людям?

Местность впереди была пересеченная. Овраги сменялись балками с незначительными склонами и лощинами, видимость не больше трех миль, да и на этом расстоянии было достаточно мест, чтобы укрыться и устроить засаду. Интересно, ожидают они, что патруль обнаружит их следы? Должны. Рустинские гарнизоны не валийские, те еще могут сделать морду кирпичом, а вот у шевронов выбор невелик.

Да и не высылают валийцы патрули в степь, лишь вокруг фортов и патрулируют, чтобы избежать внезапного нападения. Их задача – только обеспечение безопасной ночной стоянки для пароходов. Тем непонятнее дальние патрули рустинцев, да еще и регламентируемых сверху. Ведь ясно же, что такие малые силы не смогут обеспечить безопасность на всем протяжении. Валийцы в этом отношении казались куда разумнее. Опять несуразица получается, за которую приходится платить рустинской кровью.

Кстати. Только недавно Сергей нашел ответ на давно занимавший его вопрос. Ну не настолько уж и сильно занимавший, иначе давно озаботился бы, но все же. Оказывается, валийцы, они и не валийцы вовсе, а самые натуральные валенсианцы, что больше укладывалось в рамки его понимания. Валийцы – это некое пренебрежительное название. Ну не любили империю, над которой никогда не заходило солнце. Ни саму страну, ни заносчивых и чванливых ее обитателей, считавших себя высшей расой или избранным Создателем народом.

Ну да это так, мысли на отвлеченную тему. Пора возвращаться к своим баранам. Так что же задумали арачи? Как поступить, чтобы потом не кусать локти? Вот сейчас еще можно что-то предпринять и отыграть назад, но, если они продолжат путь, назад уже не воротишь. Сергей всем своим существом чувствовал это.

К чертям собачьим! Если не знаешь, что задумал противник, заставь его играть по своим правилам. Оно конечно, легче сказать, чем воплотить в жизнь, но попытаться стоит. Переть буром, когда ты чего-то не понимаешь, – хуже не придумаешь. Да, десяток бойцов – это не баран чихнул, тем более при наличии боевого опыта. Если брать патрули из Паюлы, так и подавно. Прошлое многому их научило. Но и пинки не телята неразумные, да и больше их.

При помощи флажка на палке подали сигнал дозору остановиться и вскоре присоединились к нему. Как именно действовать, Сергей еще не решил, но и идти по следу как по веревочке не собирался. То, что он все еще не мог объяснить себе происходящее, настораживало и даже пугало. Нет, медвежьей болезни не ожидалось, но и сгинуть по-глупому тоже не хотелось.

– Уходим левее.

– Мы сойдем со следа? – удивился Хват. Было от чего, ведь Варакин только что изменил свое же решение.

– Не нравится мне это все. Обойдем по большой дуге и выйдем на него верст через пять.

– Думаешь, засада?

– Да кто его, лешего, разберет. Свербит что-то, а что – не пойму.

– Тогда до Кабаньего клыка, там сворачиваем в Горькую балку и по ручью до перехода в одинокую рощу, потом к броду через Кривую речку?

– Годится. Ты в голове.

– Это как всегда.

Снова густая трава стелется под копытами лошадей. Теперь ход значительно ускорился. Тому две причины: с одной стороны, сказывается желание как можно дальше за спиной оставить след арачей, с другой – опасность нарваться на засаду куда меньше. Неоткуда арачам взять столько сил, чтобы понатыкать засад по всей степи.

Кривая речка потому и Кривая, что русло у нее изменчиво ввиду пересеченности местности. То она течет на юг, к Мраве, в которую, собственно, и впадает, то отворачивает чуть ли не на север. Потом делает едва ли не петлю и вновь спускается на юг, протянувшись на добрые полсотни верст, хотя в итоге оказывается разделена грядой холмов и по прямой эта петля имеет не больше двух-трех верст. Потом может отвернуть на восток и, вновь завернув очередную петлю, побежать на запад, неизменно смещаясь к югу. Русло глубокое, с обрывистыми берегами от пяти до десяти саженей. Есть несколько мест, где она раздается вширь и имеет пологие берега. Глубина там в половодье доходит лошади до брюха, сейчас должна быть еще меньше.

Вот к такому броду и стремились выйти шевроны. Место им знакомое, и его пинки не могли миновать, если только не захотят заложить большую петлю в сторону заставы. В принципе опасности никакой, они все еще будут вне пределов видимости, но времени потеряют изрядно. По той же причине не мог обойти это место и десяток Сергея.

Примерно в двух верстах от брода Сергей снова остановил десяток. Идти к броду отчего-то расхотелось напрочь. Местность там тоже пересеченная, хватает и невысоких холмов, и ложбин, причем с обоих берегов. Очень хорошее место для засады, даже при условии отсутствия деревьев и кустарника.

Пинки умели хорошо маскироваться, прекрасно обходясь без маскировочных комбинезонов, которые теперь имелись у всего десятка Варакина. Впрочем, сейчас большинство гарнизона озаботилось и лохматками и бронежилетами. Под это дело Сергей не пожалел трофейных лошадей. Все же не только от Хвата и Ануша зависела его жизнь, но и от остальных тоже. Другое дело, что не все захотели носить лишнюю тяжесть.

– Чего опять встали, командир? Снова свербит?

– А тебе все нравится?

– Не нравится, чего уж, – почесал затылок Хват, сдвинув кепку с большим козырьком на брови.

Волнение командира наконец передалось и всему десятку. Они как-то уже попривыкли к тому, что Варакин всегда знал, что и как нужно делать. Их задача – четко выполнять распоряжения и поменьше бояться. Но сейчас, похоже, и сам десятник не знает, как быть в сложившейся ситуации.

– Переть и дальше дуриком – глупее не придумаешь. Значит, так. Я и отделение Хвата переправляемся на другой берег и пешком разведаем обстановку у брода. Сдается мне, там нас ждет засада. Павол, за старшего. Если услышишь стрельбу, уводи людей сначала по нашим следам, а как только вырветесь за повороты Кривой, держи прямиком на заставу.

– А вы?

– А мы как получится. Лучше бы разведать все по-тихому, а потом уже и ориентироваться, но всякое бывает. Во-он с того холма у нас вся местность будет как на ладони, как бы пинки ни прятались. Но если нас там заметят, то вернуться к Кривой и присоединиться к вам мы не успеем. Запомни, Павол, первый выстрел – и вы уходите. Ты, главное, парней выведи, чтобы мне потом не аукалось на том свете.

– Ясно.

– Нет, не ясно! – всполошился Хват. – Командир, не дело тебе в это лезть. Мы и сами справимся.

– А решение принимать тоже сам будешь? Мне нужно лично все увидеть.

Как ни парадоксально это звучит, но обстановка была такова, что Сергею и впрямь для принятия решения нужно было видеть все самому. О том, чтобы уйти не тронув арачей, не могло быть и речи, но атака малыми силами превосходящего противника требовала учета слишком многих деталей. Даже самый подробный доклад не заменит личной оценки ситуации. Именно по этой причине даже командующие армиями не гнушаются облазить на собственном брюхе передок, рискуя получить пулю.

Конечно, можно и одному пойти, но с поддержкой надежнее. Как видно, Хват понял все верно.

– Тогда малого оставим, – показал он на новобранца, пополнившего его отделение. – У нас глушители, так что, случись, не нашумим, а он если сдуру пальнет, то все прахом.

Это да. Глушители слишком тонкая работа, требующая привлечения толкового токаря, а хорошая работа, как известно, и стоит дорого. Варакин и без того растряс свою мошну на гарнизон. Потратил бы и больше, жизнь, она все одно дороже будет, но он был уже гол как сокол.

– Добро. Спустимся здесь по веревкам, а поднимемся вон по той промоине, – соглашаясь с Хватом и навьючивая себя «дятличем», «мосинкой» и лохматкой, распорядился Сергей.

– А его-то зачем с собой тащишь? – удивился Хват, указывая на «мосинку».

– Запас не тянет.

– Не тяжко будет?

– Будет тяжко, если он понадобится, а его не окажется под рукой. Ничего, я и побольше на себя навьючивал.

– Собачек забери, командир, а то они нас не больно-то и слушают, – предложил Павол.

Вообще-то не хотелось бы, но он прав, Гром и Буран – публика своеобразная. Могут и с обрыва сигануть за своими друзьями. Сергей глянул на товарищей. В конце концов, дело можно провернуть и вдвоем, но встретил непрошибаемую стену непонимания. Стоят как два оловянных солдатика и всем своим видом дают понять, что хрен у него что получится. Тоже мне боевые товарищи. Что же теперь, всем табором переться? Похоже, придется.

Спустились без проблем. Ширина речки не больше трех десятков шагов, но течение быстрое, так что пришлось попотеть, чтобы выйти к намеченной промоине. Шанс зацепиться только один, больше удобных мест для подъема нет, и хотя высота плевая, в два человеческих роста, но берега отвесные, осклизлые. Проскочишь – и придется тогда плыть до самого брода или обратно к правому берегу в надежде, что товарищи скинут веревку и вытянут. Нет, в этом сомнений никаких, мало того, на этот случай уже и человечек готов. Просто лишнее все это.

Вышло как надо. Не надеясь на свои руки, Сергей использовал нож. Широкое и длинное лезвие легко вошло в глину по самую рукоять, Варакин подтянулся и вскоре уже стоял у основания промоины, образованной сточными водами. Занял устойчивую позицию и подал знак Анушу.

Парня вытащил легко. Потом пошли собаки, которых принимал внизу и отправлял в плавание Хват. Последним был вор. Подъем по промоине тоже не составил особого труда. Вскоре вся разведгруппа была наверху и припустила по склону высокого холма, который Сергей рассчитывал использовать в качестве наблюдательного пункта.

Если Варакин прав и возле брода окажется засада, то их подъем на вершину будет замечен. Поэтому они собирались обойти холм по склону и взобраться на него с противоположной стороны.

Пока они поднимались по своеобразной спирали, Сергей постоянно следил за своим сектором. Точно так же действовали и Хват с Анушем. Все же не на прогулке, и, как будут действовать арачи, непонятно, а потому лучше не расслабляться.

– Командир! – полушепотом воскликнул Хват.

Реакция Сергея и Ануша была молниеносной. Так как Хват наблюдал за тылом, они тут же обернулись назад, внимательно вглядываясь в высокую траву и пытаясь заметить хоть какое-то движение.

– Не туда смотрите. Там. – Сидя на корточках, Хват указал рукой вдаль, на противоположный берег Кривой.

Здрасте приехали, йок макарек! Ну точно, везение – это не его конек. Пересеченная местность на другом берегу реки благоприятствовала как пинкам, так и шевронам. Но сейчас перевес был явно на стороне первых.

Павол не мальчик, на заставе с первых дней, а потому пренебрежение мерами безопасности это не про него. Разумеется, он выставил охранение по склонам небольшой котловины. Но дело в том, что таким образом наблюдатели могли просматривать местность шагов на полтораста до вершины склона соседней лощины и не видели, что творится за ней, наблюдая уже противоположный склон следующей. Действовал Павол довольно грамотно. Местность настолько иссечена, что тут впору отправлять дальние дозоры, но такой возможности не было. Поэтому он предпринял то, что было в его силах. Вот только эта мера была как мертвому припарка.

Как пинки сумели их вычислить – непонятно. Но, судя по их действиям, переправа тут была ни при чем. Около трех десятков, двигаясь по той самой второй лощине, охватывая патруль, они не замечали троицу разведчиков. И это несмотря на то, что они не торопились, пока нет явной опасности, надевать на себя лохматки, чтобы те не сковывали движений. Еще порядка двух десятков засели примерно в трех сотнях шагов ниже по течению, прикрывшись небольшой возвышенностью и высокой травой.

Павол и его подчиненные пока пребывали в неведении относительно нависшей над ними опасности. А вот разведчики, будучи значительно выше, наблюдали все это без особого труда. Весело. Вот около десятка воинов заняли позиции примерно напротив стоянки патруля. В случае прорыва в эту сторону они встретят их ружейным огнем. Вообще, ружьями, похоже, вооружены почти все. Остальные не останавливаясь припустили дальше. Если охват удастся, а все за это, то шевронам конец. Без вариантов.

– Что будем делать, командир?

– Закажем по двести зобрятки, йок макарек, – выпустив повисший на ремне «дятлич» и выхватывая из-за спины «мосинку», сквозь зубы процедил Варакин. – Глушители долой, готовиться к бою.

Ну да. О скрытности уже можно позабыть, а вот увеличившаяся прицельная дальность им может скоро очень даже понадобиться. Жаль, дистанция до пинков слишком велика и «дятличи» попросту бессильны. Шагов шестьсот. До залегших ниже по течению и того больше. На таком расстоянии из этой скорострелки даже в строй не попадешь, не то что в одиночную цель. Если только залпом, на дурака, но два человека не в состоянии обеспечить такой огонь.

– Не ввязывайтесь, – уже прикладываясь к оптике, приказал Сергей. – Смотрите, чтобы не обошли. С этими я сам разберусь.

Бегущие по лощине арачи рывком приблизились и теперь стали более различимы. Не показалось, все вооружены огнестрелом. Об однообразии не может быть и речи, сборная солянка, но и это для пинков весьма неслабый показатель. Судя по увиденному, молодняка и на треть не наберется. Серьезный отряд. И ведь не все здесь, лошадей без присмотра не оставишь.

Вот когда пожалеешь, что парни вооружены не «баличами». Армейские карабины на такой дистанции куда точнее будут. Правда, тут нужно быть настоящим мастером. Но все одно, сейчас Ануш и Хват реально смогли бы поддержать товарищей. Жужжащие рядом пули никому спокойствия не добавят. Да и попасть – не столь уж запредельная задача, стрелки они знатные, с глазомером и твердостью руки порядок. Ну да чего уж, на нет, как говорится… А жаль.

Сергей навел галочку на бегущего впереди воина. Если бы перед ним стояла задача уничтожить как можно больше пинков, то следовало выцеливать последнего. В этом случае больше шансов, что, не видя падающего товарища, остальные дольше будут представлять собой удобную мишень, а уж если использовать глушитель… Но для Варакина сейчас главное не скальпы, а остановить эту группу, заставить залечь и дать товарищам возможность вырваться из тисков.

Разумеется, он понимал, что их троих сразу обнаружат, а потом начнется охота. Но поступить иначе нельзя. Как там говорится – двум смертям не бывать, а одной не миновать? Правильные слова. Пожить, конечно, хочется, но ведь жить, оно по-разному можно.

Лишние мысли в сторону. Выровнять дыхание. Учесть ветер и взять упреждение. Первый выстрел обязательно должен быть результативным…

Резкий и раскатистый выстрел. Толчок в плечо. Дернувшаяся панорама. Бегущий первым арачи споткнулся и упал в траву, проехав на брюхе еще метра два. Убит или жив, непонятно, но это, по сути, и не важно. Главное – есть попадание. Нужно действовать быстро. Настолько, насколько это вообще возможно.

Мелькает желание взглянуть, как там действуют парни. Выполнит ли Павол приказ Сергея безоговорочно или устроит самодеятельность? Лучше бы не надо. Желание мелькнуло и пропало.

Рука привычно дернула затвор и… замешкалась. Все же расслабил его «дятлич». С другой стороны, чего удивляться. Из местного карабина он стрелял часто и много, чего не скажешь о «мосинке», используемой только по реальным целям. Дефицит боеприпасов никуда не делся, и позволить себе тренировки он не мог. Наконец затвор совершил привычный маршрут, загнав в ствол очередной патрон.

Выискивая следующую цель, Сергей краем глаза заметил, что Хват усиленно машет руками. Демаскирует. Лохматки они, конечно, не надели, но их одежда далеко не зеленого цвета, а ближе к хаки, поэтому враз не обнаружишь. Но это если вести себя тихо, а не размахивать руками, как мельница крыльями перед известным идальго.

Пинки прекратили бег, распластавшись в траве и осматриваясь по сторонам. Ага. Вот четверо в поисках противника решили подняться на склон и, низко стелясь над травой, на полусогнутых устремились вверх. Получается, что, несмотря на старания Хвата, их позиция еще не засвечена. Это радует.

Ффу-уу!.. Ффу-уу!.. Две пули пролетают не так чтобы и близко, оттого и песня их отличается от привычной. Следом доносятся отдаленные выстрелы. Это со стороны пинков, залегших ниже по течению. Выходит, Хват не зря старался, все же заметили. Интересно, только арачи или и шевроны не сплоховали?

Выстрел! Один из бегущих с ходу сунулся в траву и тут же покатился вниз по склону. Остальные залегли. Как только Сергей перезарядил и изготовился к стрельбе, пинки начали палить в их направлении. Бить прицельно – это вряд ли, но даже если угодит какая случайная пуля, будет не менее обидно, а то и больше.

Дурные мысли притягивают неприятности. Так что не будем о плохом. Теперь нужно быть более внимательным, пинки не собираются подставляться и всячески стараются укрыться. Нет, все в порядке, и залегший противник более чем устраивает Варакина. Его задача не столько уничтожить, сколько задержать. Но зеленая и пупырчатая, наступив на горло, не позволяет истратить даром ни одного патрона.

Еще три выстрела – и один подстреленный. Проносящиеся все ближе и все гуще пули не придают спокойствия, как и мысль о том, что он сейчас представляет собой неплохую мишень. Магазин пуст. Сергей быстро надергал из своеобразной разгрузки, а по сути парусиновых петель под отдельный патрон, нашитых на груди, пять патронов и деловито начал снаряжать карабин. Ну вот, опять «дятлич». Рука привычно сунулась к боковой части цевья, выискивая зарядное окошко, и, лишь не обнаружив его, скользнула выше. Потерянная доля секунды. Можно подумать, их у него много.

Взгляд скользит по местности. Ну слава богу. Павол все понял правильно. Временами он поворачивает голову в сторону разведчиков, что отмечается по белому пятну его лица, и продолжает нахлестывать коня, подгоняя остальных. Все верно. Им тут не светит, если только сложить голову.

Доберутся до заставы, сообщат о пинках. А там Грибски скорее всего выведет пару десятков для противодействия арачам. Шансы отогнать тех есть, и немалые. Пинки не могут себе позволить большие потери. Как только на них насядут, постараются уйти. Они здесь не ради смертельной схватки, а для грабежа.

Ага. Парни уже выскользнули из готовившейся ловушки и продолжают удаляться. Если у пинков нет поблизости лошадей – а похоже, дело так и обстоит, – то догнать беглецов они уже не смогут.

Пора позаботиться и о себе. У них-то лошадей нет точно, поэтому рассчитывать придется лишь на свои ноги. Свою задачу они выполнили, дали товарищам возможность уйти.

– Уходим к Мраве.

Последний взгляд на тот берег Кривой. Арачи предусмотрели возможный отход шевронов, и коноводы уже подвели лошадей для группы, находившейся ниже по течению. Но это уже не имело значения. Шевроны отыграли приличную фору, и если не сглупят, то арачам их не догнать. Не поможет и знание местности. Павол имеет достаточный опыт и успел изучить местность. Так что если не случится ничего непредвиденного, то уйдут однозначно.

Это Варакин додумывал, уже несясь во все лопатки вверх и в сторону по склону холма. Пули продолжают свистеть, но их уже поубавилось, так как часть стрелков устремилась в погоню. Пара свинцовых приветов пролетели совсем близко, привычно вжикнув, но не причинив вреда. Все. Теперь они недосягаемы для огня.

Надеть лохматки? Они, конечно, помогут укрыться, но вот бегать в них не так чтобы и удобно. Опять же, терять драгоценное время на переодевание не лучшая мысль, да и не факт, что к ним уже не несутся всадники. Да, фора у них изрядная, но ведь не зря же говорят, что в степи без лошади человек практически обречен. А уж если речь о погоне верховых за пешим, так тут практически без вариантов.

А вот подпалить фитили, прикрепленные к лямке портупеи на левой стороне груди, совсем не помешает. Гранаты им могут очень даже понадобиться. Изготовить запал совсем не сложно, если иметь все необходимое, но с этим-то и проблемы. Вот и приходится действовать допотопными методами.

– Командир, может, окопаемся на каком холме и дадим им прикурить? – действуя огнивом и раздувая огонек на кончике фитиля, предложил Хват.

– Предлагаешь подороже продать свои жизни?

– Ну не бегать же как зайцы, – поддержал товарища Ануш.

– Достойно помереть мы еще успеем, парни. На слиянии Кривой и Мравы плавни. Заросли камыша такие, что лукавый ногу сломит. Если успеем, то, считай, вырвались. Все. Бегом.

Друзья только переглянулись и припустили за Сергеем. Хват все же остался верен себе. Прежде чем сделать первый шаг, он возвел очи горе и искривил губы, всем своим видом выражая отношение к предстоящему марш-броску. Ну да, там вам не тут. Попотеть придется изрядно. А если еще учесть, что до плавней можно и не добежать, то и вовсе обидно так напрягаться перед смертью.

На этот раз бежать пришлось вниз, и это не могло не радовать. Но очень скоро нужно будет взбираться вверх, и так раз за разом. С выносливостью у Сергея все в порядке, но подобные забеги все же в его практике были редкостью, даже в бытность охотником. Об армии и говорить нечего, там таких кошмаров и близко не было. Сама мысль о беге под палящими лучами солнца вызывала просто физическую боль.

Сбросить что-нибудь? Плохая затея. Лишнего у них нет ничего, только оружие и боеприпасы. Лохматку? Нет. Она понадобится, когда они доберутся до камышовых зарослей. Выкуривать оттуда их никто не станет. Камыш еще не успел высохнуть, поэтому его не больно-то и запалишь. Остается искать. А если прятаться будучи в комбинезоне, то пинкам, чтобы их обнаружить, придется прочесывать заросли плечом к плечу, иначе можно нарваться.

«Мосинка» уже за спиной. Глушитель с «дятлича» скручен и уложен в отделение разгрузки. В счастливый день Сергей решил озаботиться этой амуницией. Ничего не болтается, груз распределен по всему телу. Только комбинезон немного мотается за спиной, прикрепленный к портупее, но это не критично.

Легкие разрываются, раздуваясь до предела, но воздуха все одно не хватает. Ты стараешься дышать глубже, высоко вздымая грудь, но результата нет. Два шага – вдох через нос, два шага – выдох ртом. И так раз за разом, несмотря на желание дышать чаще. Нельзя. Если сбить дыхание, то надолго тебя не хватит.

Ты задыхаешься, разъедающий пот заливает глаза, вызывая неодолимое желание растереть их. Одежда, не успевшая просохнуть, а теперь еще и пропитанная потом, прилипла к телу, сковывая движения. Штаны облепили ноги и мешают бежать, на внутренней стороне бедер в области паха начинается жжение. Хорошо хоть сапоги и портянки избежали купания в реке. Хочется остановиться и прекратить это издевательство. Но ты бежишь сцепив зубы, стараясь выдерживать ритм. Два шага – вдох через нос, два шага – выдох ртом. Только так. Иначе остается лишь подороже продать свою жизнь. Но это еще успеется.

В привычный уже топот сапог вплетается еще какой-то звук. Так и есть. Это знакомая песня пролетающих рядом пуль. Чуть погодя доносятся и выстрелы. Вообще-то глупо, если учесть то обстоятельство, что за ними гонятся верховые, а точность при стрельбе на скаку оставляет желать лучшего. Куда лучшего. Пинки всегда испытывают недостачу боеприпасов, а тут такое расточительство.

Придется остановиться и дать бой. Едва эта мысль простреливает голову Сергея, как взор выхватывает голубую ленточку, протянувшуюся с востока на запад. Ну конечно! Арачи, будучи верхом, раньше пеших заметили Мраву и начали стрелять, чтобы беглецы не успели скрыться. Варакин же с друзьями, выкладываясь до последнего, попросту перестали ориентироваться в пространстве. Им удавалось лишь выдерживать общее направление.

– Бегите! Я прикрою!

Резко остановившись, отчего сапоги немного проехали по траве, Варакин опустился на колено. «Дятлич» уже как влитой впечатался в плечо. Грудь высоко вздымается, руки ходят ходуном, адреналин буквально бушует в венах. Прицелиться не получается. Наведя ствол лишь примерно, Сергей жмет на спуск. Передернуть затвор, и снова на спуск.

Выстрелы звучат один за другим, вот только с точностью так себе. Ни одного попадания. Прикрыл, итить твою! Нужно было послушать Хвата и дать бой на подготовленной позиции. Вариантов уцелеть практически никаких, но погибать в окружении сраженных врагов куда веселее, чем вот так, не за понюх табаку.

Все это в короткое мгновение пролетает в голове, а руки живут собственной жизнью. «Дятлич» повис на ремне, пальцы захватывают две стальные чушки. Слегка нагнув голову, Сергей дует на фитиль, огонек тут же становится багровым. Руки подносят запальные шнуры к этому огоньку. Оба шнура занялись одновременно, с громким шипением обдав лицо и глаза едким дымом. Хочется закашляться, но Варакин справился с этим желанием и бросил тяжелые болванки в приближающегося противника.

Тяжелые?! Он схватил не наступательные, а оборонительные гранаты, чьи увесистые осколки имеют опасный разлет до двухсот метров. Да и черт с ним! Он уже подносил к фитилю шнуры последних двух гранат, когда раздались взрывы. Они прозвучали практически одновременно, вспухнув едкими облачками и взметнув вверх куски дерна и траву. Ноги двух коней подломились, и всадники кубарем полетели на землю. Остальные, ошалев от неожиданного звука, шарахнулись в стороны, игнорируя команды.

Закрепляя временный успех, Сергей метнул еще две гранаты, а в следующее мгновение в его руках снова оказался «дятлич». Впереди сумятица. Теперь шансы попасть куда выше. Короткий взгляд за спину. Друзья все еще бегут. Господи, ведь недалеко же! Сколько прошло времени? Мысли молнией пролетают в голове, а карабин уже беснуется в его руках как припадочный.

Повторные взрывы уже не причиняют вреда, но кони напуганы еще больше. Несколько всадников уносятся прочь, не в силах совладать с напуганными животными. Этих Варакин не трогает, сосредоточившись на тех, что кружат на месте и пытаются взять под контроль своих лошадей. Наконец один из выстрелов приносит удачу, и арачи, нелепо взмахнув руками, падает на землю. Это был последний выстрел, в следующее мгновение карабин отозвался только сухим щелчком.

Снова взгляд на друзей. Они наконец достигли высокого берега. Но вместо того, чтобы воспользоваться отыгранным для них Сергеем временем, заняли позицию, готовые прикрыть отход Варакина. Хват, высунувшись по пояс, что-то кричит и машет рукой. Ануш, упершись локтями в землю, сделал первый выстрел. Парни и не помышляют воспользоваться небольшой форой и уйти в плавни. Паразиты!

Вскочив, Варакин побежал к друзьям, успев перекинуть за спину «дятлич». Глупое решение – теперь, не сняв его, не снимешь и «мосинку». Ну да, все мы крепки задним умом. Он выдернул из кобуры оба револьвера, это единственное доступное ему оружие, если не вспоминать о ноже. Но до рукопашной нужно еще дожить. Конечно, глупо стрелять с двух рук, когда весьма посредственно владеешь левой. Однако последние события явственно указывают, что в его состоянии можно рассчитывать скорее на случайное попадание, чем на точность.

Вот из этого Сергей и исходил, в очередной раз помянув свои умственные способности и отказ от предложения Хвата. Воспользуйся они этим советом, и арачам не поздоровилось бы. А так… Прав Ануш. Бегают как зайцы. Но и затеянное парнями сейчас – глупость.

Сергей бежит на пределе возможностей. Навстречу несутся выстрелы друзей, обстреливающих наседающих арачей. Те уже справились с лошадьми и с каждым мгновением все ближе – Варакин отчетливо слышит топот копыт. Сзади тоже доносятся выстрелы, пули вжикают в опасной близости. Дальше бежать нет никакого смысла. Господи! Да уходите же вы!

Он опять обернулся к мчащимся на него пинкам и, вскинув револьверы, нажал на спуск. Сдвоенный выстрел, но толку ноль. Может, кого-то и напугала свинцовая оса, пронесшаяся совсем рядом, но обе пули ушли в белый свет как в копейку. А в следующий миг что-то сильно толкнуло его в грудь. Он сразу понял, что на этот раз бронежилет не помог и пуля прошила-таки стальную преграду, добравшись до столь желанной плоти.

Падая на землю, Сергей все еще видел мчащихся на него арачей. Вернее, его взор был прикован к мельтешащим в беспрерывном калейдоскопе ногам животных. В голове отчего-то появилась мысль, что он так и не посчитался за Алексея или как минимум не сумел хотя бы выяснить судьбу его убийцы. А еще горькое сожаление, что вот сейчас по его вине погибнут двое парней, которые также успели заползти в душу и прочно там угнездиться.

Он так и не успел упасть. Его сшибла набежавшая лошадь, отбросив далеко в сторону. Но на этом его злоключения не закончились. Проносящийся мимо арачи умудрился врезать ему ногой прямо в голову. Яркая вспышка боли, и его охватила темнота.

Теперь все осталось позади. Боль, напряжение на грани человеческих сил, грязь и дрязги этого мира, так и не принявшего пришельцев из другого. Все это его теперь не касалось. Теперь только покой.

Глава 8

Как хорошо начиналось…

Нет ничего хуже ожидания. Тебя переполняют самые разнообразные мысли. Даже когда ты абсолютно уверен в успехе, но вынужден ждать известие о том, что этот успех из разряда ожидаемого перешел в разряд свершившегося, ты натянут как струна. А тут ведь такой уверенности нет и в помине. Есть заверения, что шансов на положительный результат гораздо больше, чем на отрицательный. Но опять же невозможно ничего просчитать, потому что все зависит от пресловутого человеческого фактора. То, что кажется одному вполне логичным и непременно вытекающим как следствие, другим может быть воспринято как полная чушь и околесица.

Половина одиннадцатого. Время. Да нет же. Майор Войнич говорил о том, что обычно его доклад умещается в двадцать минут. Внесение же на рассмотрение нового вопроса может задержать аудиенцию еще минут на десять. Это были только его предположения, но никак не четко обозначенное время. Понимание этого не помогает успокоиться и присесть на один из стульев, выстроившихся в коридоре вдоль стен небольшими группками, по три-четыре в каждой. К черту посиделки! Где майор?!

Мысли перетекают с ожидания на планирование. Что он может предпринять? Алексей начинает формировать планы один фантастичнее другого. Его воспаленное воображение, да еще и натренированное написанием нескольких романов и сценариев, легко справляется с этой задачей.

Нанять и вооружить пароход, подобрать сотню бойцов из отчаянных парней, которых всегда хватает в пограничье. Вызволить Сергея и спрятать его где-нибудь в тихом месте, приставив к нему телохранителей, которые вряд ли соблазнятся платой за его голову, уж об этом-то Алексей позаботится. Устроить небольшую колонию на необитаемом острове, где жить своим укладом. На все это у Болотина уже сейчас средств больше чем достаточно.

И потом, кто сказал, что, живя вдалеке от цивилизации и устроив собственный уголок, они не смогут зарабатывать? Еще как смогут. Для этого у Болотина есть все что нужно. Остается только купить хорошую яхту с достаточным водоизмещением, а лучше две, так, на всякий случай. Они будут доставлять с острова новые романы и фильмы, осуществлять поставки продовольствия и иных товаров, в которых возникнет нужда. Да, все это ему по плечу.

Разумеется, Алексею не хотелось бы прожить остаток дней затворником посреди океана. Но если придется… К черту всех! В конце концов, они совершат не такое уж серьезное преступление, чтобы за ними снаряжать через весь океан погоню в виде экспедиции или военного корабля. Главное, что они будут вместе.

Кстати, кто сказал, что Алексей будет зарабатывать один? Сергей прочитал гораздо больше книг, и он умеет грамотно излагать свои мысли. Остается выяснить, насколько он усидчив, хотя этого у него, пожалуй, с избытком. Авантюрный роман, то есть то, что и любил читать Варакин, здесь самый популярный продукт. Да они будут жить как султаны, и пусть все катятся к чертям.

Только бы успеть. Только бы Сергей не погиб, пока Алексей доберется до этой богом забытой заставы. А потом все будет в порядке. Да они таких дел наворотят вдвоем, куда одному Алексею!

Нужно было еще вчера выехать в Крумл поездом. Приказ наверняка передадут по телеграфу. Зачем он остался? Ведь это потерянное время. Кто знает, когда военный комендант Крумла удосужится направить бумагу на заставу.

Ага. Самый умный? Ну и как бы ты узнал, что приказ подписан и подписан ли вообще. Да ты бы в дороге довел себя до исступления. Ну и черт бы с ним. Зато выиграл бы целые сутки. К тому же, если приказ так и не будет подписан, он мог начать действовать гораздо быстрее. Он бездарно потерял сутки, руководствуясь своими чувствами, желая как можно скорее получить известие, тогда как здесь главное – время! Сергей каждую минуту рискует погибнуть. Идиот! Самовлюбленный кретин! Но теперь уже поздно.

Время. Как же тянется время. Такое впечатление, что все движутся медленно, словно муравьи, угодившие в липкую лужу патоки. Вот уже без двадцати одиннадцать. Да что там происходит?! Неужели так трудно поставить свою закорючку внизу уже готовой бумаги? Да он за это время успел бы уже несколько страниц исписать! А тут всего-то подпись.

– Что?..

– Господин Дворжак, да на вас лица нет.

– К лукавому мое лицо. Говорите! – Алексей вцепился в Войнича, вперив в него немигающий взор выпученных глаз.

– Все в порядке. Его превосходительство подписал приказ.

Ну слава богу. Алексей вдруг почувствовал, как тяжесть, последнее время давившая на грудь, куда-то пропала. Только что была – и нет ее. Однако тревога не отступала. Ничего еще не закончено. Да, сделан большой шаг, но он далеко не последний в ряду. Так что расслабляться рано.

– А отчего так долго? Вы говорили, что ваш доклад займет немного времени, – пройдя за майором в его каморку, поинтересовался Алексей.

– Это-то так. Но мне нужно было зарегистрировать приказ в канцелярии и заверить там копию для вас. Если бы бумага пошла обычным порядком, то все это было бы проделано в течение дня. Но клерка не оказалось на месте, пришлось обождать. Я, наоборот, сэкономил время. Уже в течение часа приказ уйдет в Крумл по военному телеграфу. В Крумле обратитесь к капитану Дивишу. Вот письмо для него. Кузен написал мне, чтобы мы лишний раз не распространялись о цели вашего путешествия. Дивиш – мой бывший сослуживец и добрый приятель. Он все устроит.

– Благодарю вас, майор. Признаться, я уже не знал, что делать. Вы уж извините, но я побегу. В три пополудни мой поезд на Крумл.

Алексей с искренней благодарностью пожал руку офицеру и, кляня себя за сомнения, поспешил к двери. Однако на пороге он остановился и обернулся к Войничу.

– Кстати, совсем позабыл. Во сколько вы собираетесь навестить госпожу Алеш Лядич?

– В шесть, – растерянно ответил майор.

– Постарайтесь не менять своих планов. Если сегодня она не станет первой обладательницей моего романа, то завтра будет уже второй. У меня тоже есть обязательства, дорогой друг, и вопреки им я уступаю пальму первенства вам. Так что постарайтесь, чтобы вас ничто не отвлекло.

– Благодарю вас, господин Дворжак. Я обязательно это учту.

Все. Больше его ничто не задерживает в столице генерал-губернаторства. Остается упаковать бандероль и вручить посыльному в гостинице, с наказом доставить адресату завтрашним утром. Жаль, что ему так и не удастся повидаться с госпожой Валич. Для визита времени вполне достаточно, но явиться в гости и не преподнести подарок…

Уж лучше он не встретится с ней, чем подложит свинью хорошему человеку, помогшему ему в трудную минуту. Сомнительно, что Хана не оскорбится подобным поведением. Скорее всего, приобретя нового друга в лице майора, он потеряет старого. Надеяться на что-либо, кроме дружбы со стороны представительницы старого дворянского рода, было бы глупо. Да он и не надеялся в общем-то. Но, с другой стороны, призови она, и он бросится через океан, это Алексей знал точно. Сама того не подозревая, она стала для него вторым дорогим человеком в этом мире. Нет. Первым. Но это уже другое.

– Ну как, господин Дворжак?

Ванек Бенеш стоял рядом с извозчиком, мирно подремывающим в ожидании клиента, и с нескрываемым волнением наблюдал за своим работодателем. Его переживания искренни, в этом нет сомнений. Он вообще редко когда выставлял напоказ свои чувства, но Алексей знал, что Ванек готов в лепешку расшибиться ради человека, проявившего заботу о его сыне.

Ну конечно же! Идиот! Трижды идиот! Ну кто тебе мешал направить Ванека в Крумл? Ведь в любом случае нужно будет нанимать людей. Ну и кто с этим справится лучше? Хотя… Вряд ли Ванек оставил бы благодетеля одного.

– Все в порядке, Ванек. Приказ подписан. Сергея помиловали. Остается доставить эту бумагу по назначению.

– Ну и хвала Создателю. Я уж, грешным делом, волновался, что вы решитесь на какую глупость.

– Вообще-то я намерен лично доставить приказ на заставу. Кто знает, сколько будут телиться эти крючкотворы.

– Это понятно. Но одно дело – дойти пароходом до заставы, и совсем другое – переть против закона. Вы не подумайте, я готов, но хотелось бы…

– Ванек, это лишнее. Я все понял. И… спасибо за волнение. Извозчик, в гостиницу «Валда». Трогай.

Как и предполагалось, подготовка к отъезду отняла совсем немного времени. Билетами Алексей озаботился еще вчера, да и вещи практически не распаковывались. Фактически оставалось только позаботиться о бандероли, которую завтра должны будут доставить Хане. Но и это отняло от силы минут пятнадцать.

Несколько дольше собирались сопровождавшие его оператор с помощником. По поручению Алексея они весь вчерашний день занимались съемками видов столицы, неизменно привлекая к себе зевак, а также тех, кто всячески старался попасть в кадр. Ничего удивительного, здесь преобразеки были еще редкостью. Куда более привычная к подобному публика Старого Света и та не оставляла без внимания съемки, так что же говорить о Новом Свете.

Однако и их сборы были недолгими. Заранее предупрежденные о переезде, они также не распаковывали вещи. Даже походная лаборатория для проявки пленки уже была водворена в свой кофр. Отснятый материал Алексей просматривать не стал. Ни к чему. А вот оставлять этих парней здесь не входило в его планы. Им было обещано солидное вознаграждение, и они прекрасно знали, что должны сопровождать господина Дворжака в его путешествии повсюду, куда бы его не занесло.

Прикинув так и эдак, Алексей решил отправляться в путь, а скоротать время можно и на вокзале, благо там имеется ресторация. Но до вокзала он не доехал. Проезжая мимо какого-то сквера, он заметил небольшую и уютную сивойню. Ему показалось, что провести время за чашкой сивона в тишине куда предпочтительнее, чем в довольно шумной ресторации.

Войдя, он по привычке остановился у двери и осмотрел помещение, где свободно стояли шесть столиков. Впрочем, он знал в столице Новой Рустинии только четверых – майора Войнича, супружескую чету Валич и собственно Хану. Либер – достаточно большой город, и шансы столкнуться здесь с кем-либо из них минимальны.

Хм… А вот и нет. Очень даже высокие. Алексей вдруг встретился взглядом с… Ханой. Нет, ну надо же. А с другой стороны, вспомнить их встречу в Плезне, та сивойня тоже была расположена буквально на территории парка. И как быть? Ну уж не игнорировать это точно.

При виде Алексея тонкие брови девушки взметнулись вверх, она даже слегка поперхнулась, так как в этот момент отпивала сивон из изящной фарфоровой чашечки. Если эта встреча была полной неожиданностью для Алексея, то о девушке и говорить нечего. Она ведь полагала, что господин Дворжак в настоящий момент находится за океаном.

– Здравствуйте, госпожа Валич. – Алексей, стараясь быть галантным, склонился и поцеловал ручку, затянутую в белую кружевную перчатку.

– Здравствуйте. Вот уж поистине вы умеете удивить, – растерянно и отчего-то даже немного взволнованно произнесла девушка.

Как же Алексею хотелось, чтобы эта взволнованность была вызвана именно тем, о чем он думает. С другой стороны, даже если это и так, что с того? Они стоят на разных ступенях социальной лестницы. Да, сословные грани стираются с поразительной быстротой, но это если смотреть с точки зрения такой науки, как история. Еще лет пятьдесят, и подобный мезальянс никому не покажется чем-то из ряда вон. Вот только для них это уже не будет иметь никакого значения.

Хватит изводить себя. Не хватало, чтобы это заметили подруги Ханы. Две очаровательные темноволосые девушки в легких платьях и воздушных шляпках заинтересованно смотрели то на Алексея, то на Хану. Не мешало бы вспомнить и о приличиях, а то сплетен не оберешься. Вон как у девушек заблестели глазки, точно приукрасят, куда самому завзятому романисту.

– Я стараюсь, госпожа Валич. Это как нельзя лучше отвечает моему реноме. Нужно же держать марку.

– О-о, вам это прекрасно удается. Позвольте представить вам моих подруг. Госпожа Андела Добиаш, госпожа Браска Зеленка. А это, прошу не удивляться, господин Шимон Дворжак, писатель.

– Как?

– Не может быть!

– Может, уверяю вас, сударыни, он и есть, собственной персоной, – наблюдая за тем, как Алексей прикладывается к ручкам подруг, заверила Хана.

– А над чем вы сейчас работаете? Что-то захватывающее и полное приключений? – едва Алексей выпрямился, тут же выстрелила вопросом Браска.

– В настоящий момент я набираюсь впечатлений, – последовав приглашению Ханы и присаживаясь на свободный стул, начал отвечать Алексей. – У меня появилось ощущение, что я стал повторяться. И потом, мне совсем не помешает окунуться в мир Нового Света, чтобы обновить остроту ощущений. Иначе я рискую стать скучным, занудным и потерять свою аудиторию.

– Нужно ли полагать, что ваш новый роман будет о Новом Свете? – Это уже Андела.

– Не знаю, – искренне ответил Алексей, – я уверен только в одном: путешествие на границу пинкских территорий поможет мне стряхнуть с себя налет благополучия, который начал уже въедаться в меня. Данное обстоятельство меня сильно беспокоит.

– Я так полагаю, вы решили лично привезти нашей зазнайке экземпляр вашего нового романа? – мило улыбнувшись, с неким легким налетом язвинки произнесла Андела Добиаш.

– Я взял на себя такую смелость, так как считаю, что данные обещания нужно непременно выполнять.

– А можем ли и мы рассчитывать на подобный подарок? – А это уже Браска Зеленка, плевать на язвительный тон подруги, она нацелена не на то, чтобы кого задеть, а на результат.

– Конечно, сударыни. Я позабочусь о том, чтобы вы получили свои экземпляры. Разумеется, с моим автографом, – предвосхищая вопрос, заверил Алексей. – Госпожа Валич, вы не откажетесь пройтись со мной по скверу?

– Не откажусь. Сударыни, прошу нас извинить.

Сквер был очень мал, не то что парк в столице Рустинии. Но здесь нашлись несколько лавок в тени деревьев, где можно было присесть и спокойно поговорить. Спокойно? Это не про Алексея. Его сердце ухало как паровой молот. Мысли проносились с такой быстротой, что он не успевал осмыслить одну, как на смену ей уже приходила другая. В просторечии это называется паникой.

– Когда вы приехали, Шимон?

– Вчера. А сегодня уезжаю. Через полтора часа мой поезд на Крумл.

– Если только вы не устроили за мной слежку, то вряд ли рассчитывали встретить меня в этой сивойне, и, значит, вы не собирались меня навестить. Ведь я права?

– Обстоятельства вынуждают меня поступить именно так, Хана.

– Вынужденные действия под гнетом обстоятельств. Это серьезный аргумент. Но ведь вы могли нанести нам визит еще вчера.

– Увы. Все те же обстоятельства.

– Шимон, вы или сейчас мне все рассказываете, или рискуете нашей дружбой, – внимательно глядя ему в глаза, достаточно жестко произнесла она.

Ну и какую версию ей выдать? Его недвусмысленно предупредили, чтобы он лишний раз не отсвечивал и чтобы о настоящей причине его поездки знали лишь немногие. Даром, что ли, он получил от майора Войнича рекомендательное письмо к капитану Дивишу. Необитаемый остров это, конечно, весьма романтично, но зачем же кидаться в крайности.

Алексей внимательно посмотрел девушке в глаза и понял, что не сможет ее обмануть. Она умна, а потому шансы, что девушка поймет его правильно, были весьма высоки.

Кратко, не вдаваясь в подробности, он поведал ей о цели своего путешествия. Сказал и о том, что сильно подвел ее, сделав первой обладательницей своего нового романа некую Алеш Лядич, не забыв указать и причину, побудившую его поступить подобным образом.

– Я знакома с Алеш, как и с майором. Прекрасная получится пара. Вот только она, бедняжка, уже совсем извелась в ожидании, когда же господин офицер, не раз смотревший в глаза смерти, отважится сделать ей предложение руки и сердца. Вы, мужчины, порой так несносны в своей близорукости.

– В последнем вам трудно возразить. Хана, вы простите меня за то, что я нарушил данное вам обещание?

– А мне не за что вас прощать. Судя по вашему рассказу, господин Войнич оказал вам неоценимую услугу, и не отблагодарить его вы просто не могли. А я, признаться, думала, что ваше бегство… Да-да, не смотрите на меня так, именно бегство. Так вот, я уж подумала, что ваше бегство вызвано нежеланием встречаться со мной и что вы нашли себе… нового друга.

– Скорее старого, которого считал потерянным навсегда, – отметив для себя ее заминку и в душе возликовав, ответил Алексей.

Конечно, сословные различия стоят между ними каменной стеной, но он был готов прозакладывать свою голову, что и упоминание о близорукости мужчин, и эта заминка вызваны тем, что Хана неравнодушна к нему. Проклятье! Лучше бы все было по-другому. Нет, он рад этому и в то же время готов рвать на себе волосы.

Дамы из высшего общества нередко заводили себе любовников-простолюдинов. Этим никого не удивишь. И Алексей далеко уже не мальчик, успевший вкусить яблока Евы с избытком. Но тут было два «но». Во-первых, Хана не производила впечатления девушки, склонной к подобным увлечениям. Во-вторых, именно с ней ему хотелось большего, чем просто любовных отношений.

– Я не перестаю вам удивляться, Шимон. То вы бросаетесь спасать оборванца-воришку, которого знать не знаете. Я видела вас тогда, вы искренне переживали за мальчика, а не пеклись о собственном имидже. То бросаетесь через океан, рискуя жизнью, чтобы спасти своего друга.

– Просто я умею дружить, Хана. Мне очень хочется, чтобы этого никогда не случилось, но, если вы окажетесь в беде и вам понадобится моя помощь, помните, я обязательно приду.

– Я запомню ваши слова, Шимон.

– А сейчас простите меня. Я должен спешить.

– Вы не забыли об обещании, данном моим подругам?

– Разумеется нет. Я пришлю эти книги вам, если это вас не затруднит.

– Вовсе нет. До встречи, Шимон Дворжак, писатель, романтик и настоящий друг.

Летний Крумл не произвел на Алексея впечатления. Все же зимой город выглядел куда более пристойно. Не спасало положения даже обилие зелени, что при здешнем солнце вовсе не лишнее. Стоило взглянуть на дороги, где сейчас слишком резвые ездоки поднимали целые столбы пыли, как становилось ясно – во время дождей или в распутицу здесь будет просто непролазная грязь. Мощеные улицы имелись только на небольшом участке в центре города, где располагались резиденция градоначальника, вокзал, присутственные места. Остальные довольствовались лишь деревянными пешеходными дорожками.

Н-да. Как говорится – картина маслом. Радовало хотя бы то, что Алексей не собирался останавливаться в этом городишке на сколь-нибудь долгий срок. Он останется здесь ровно настолько, сколько понадобится, чтобы собрать небольшой отряд и нанять пароход. Больше ему тут делать нечего. Все же он сугубо городской человек, а Крумл тянул лишь на село. Большое, но тем не менее село.

Едва они расположились в гостинице, съемочная группа приступила к распаковке своего багажа. Уже после обеда они должны были выдвигаться для съемок всего, до чего дотянется их объектив и что будет разрешено снять.

Ванек отправился в харчевню. Алексей был прекрасно осведомлен, что для найма рисковых парней лучшего места не найти. В том, что Бенеш преуспеет, он не сомневался. В пограничье всегда найдется немало народу, готового рискнуть и за куда меньшие деньги, он же предлагал солидное вознаграждение, и даже очень солидное, учитывая местные реалии. Что-что, а скупиться он не собирался. Не тот случай.

Сам Алексей поспешил в форт. После он намеревался посетить речной порт в поисках хоть лохани, лишь бы она была способна доставить его в нужную точку и обратно. Правда, было бы неплохо, если это окажется достаточно быстроходный пароход, но скорее всего придется довольствоваться тем, что есть.

До форта он добрался быстро. Крумл город хотя и уездный, но небольшой, и все тут находится рядом. Об извозчиках здесь и слыхом не слыхивали. Им попросту неоткуда взяться по простой причине отсутствия заработка. Практически в каждом дворе имелись двуколки или верховые лошади. У кого их не было, предпочитали передвигаться пешком.

Вот и он отправился на своих двоих. Покупать лошадь ему незачем, так как путешествие планируется по реке. А приобретать ее только ради статуса не хотелось. И вообще, будет куда лучше, если на него обратят как можно меньше внимания. Впрочем, это вряд ли. Наем парохода и небольшого отряда для короткого похода не пройдет незамеченным. Да и бог с ним. Это не важно, главное, чтобы все срослось как надо.

Найти капитана Дивиша не составило труда. Тот находился в казарме, где квартировал его эскадрон, и устраивал своим подчиненным форменный разнос. Как понял Алексей из услышанного краем уха разговора, дело было в попойке с последующим мордобоем. Однако капитан разорялся вовсе не по той причине, что его бойцы кому-то начистили рожу, а из-за того, что те не успели вовремя смыться и были задержаны законником и его помощниками. Как это было знакомо по прежней службе еще там, на родной Земле. Армия, она всегда армия.

На этот раз бойцам явно повезло. Как только капитану доложили, что его желает видеть какой-то гражданский, он препоручил подчиненных старшему сержанту и направился к стоящему в сторонке Алексею. Болотин успел для себя отметить облегчение, промелькнувшее на лицах солдат, застывших в строю. Либо капитан был довольно крут, либо тот дядька с нашивками старшего сержанта отличался справедливостью и принцип «один за всех, и все за одного» не одобрял. В любом случае кому-то достанется, здесь капральские и сержантские нашивки просто так, за красивые глазки не раздаются.

– Свободен, – резко бросил капитан сопровождавшему Алексея солдату. Тот поспешил взять под козырек и ретироваться. – Я капитан Дивиш. Чем могу быть полезен?

Просто поразительно, как этот человек способен перестраиваться. Только что его переполнял гнев, а к Алексею он обращался уже совершенно спокойно. О недавнем возбуждении говорили лишь легкий румянец и строгие складки у рта.

– Шимон Дворжак, – ничуть не смутившись, спокойно ответил Алексей. – Я привез вам привет от майора Войнича.

– От Ранека. Хм… Как он там? Не скис еще в военном ведомстве?

– Да вроде в порядке и, говоря по секрету, по-моему, скоро женится.

– Х-ха. Я всегда говорил, что служба в штабе до добра не доведет. Бедный Ранек. Надо же, не прошло и года, как он успел влипнуть. А все потому, что не слушает старых друзей. Ладно. Женится – помянем как полагается. Это все, что он просил передать?

Похоже, капитан, в отличие от Войнича, предпочитал более традиционное времяпрепровождение чтению книг. На него не произвело никакого впечатление имя Алексея. А еще он был закоренелым холостяком. Впрочем, скорее всего это результат образа жизни – служба, полная опасностей (на границе это скорее норма), дружеские попойки, шлюхи и карты. Такие задумываются о женитьбе только на пороге старости. Если вообще задумываются.

– Еще вот это.

Алексей протянул капитану конверт. Дивиш быстро прочел письмо, посмотрел исподлобья на Болотина и наконец, тяжело вздохнув, буквально вогнал исписанный лист обратно, при этом безжалостно смяв конверт.

– Итак, господин Дворжак, вы здесь, чтобы вызволить друга, приказ о помиловании которого уже подписан генерал-губернатором. Ранек просит оказать вам содействие и не распространяться об этом. В чем подвох?

– Возможно, в том, что мой друг был осужден за убийство полицейского, а я по стечению обстоятельств в некотором роде принят при дворе.

– В некотором роде? – переспросил Дивиш.

– Видите ли, я писатель, и их высочества увлечены моими сочинениями. Изредка я посещаю дворец, чтобы вручить принцессе и принцам экземпляры новой книги с автографом.

– И это все? – искренне удивился капитан.

– Все.

– Н-да. Я знал, что рано или поздно родственнички дотянутся до Ранека, а он мне не верил. Наивный. Сначала немного, потом больше, а там и сам не заметит, как превратился в одного из этих паркетных шаркунов. Но он-то на это был обречен, при чем же здесь я?

– Наверное, потому, что он считает вас другом.

– Хм, это аргумент. Вы можете изложить поточнее, в чем я могу вам быть полезным?

– Четыре дня назад комендант должен был получить приказ по военному телеграфу о помиловании троих шевронов. Мне хотелось бы уточнить, получен ли приказ и выполнен ли.

– И все?

– Не совсем. Я также хотел лично отправиться за своим другом, на нанятом мною пароходе. Но мне неизвестно, насколько это будет законно. И вообще, как лучше это обставить?

– Связь с заставами осуществляется через рустинских капитанов на проходящих судах. Получили запечатанный пакет, такой же сдали. Через них же осуществляется доставка продовольствия и боеприпасов. Если вы наймете пароход, то все будет сделано через капитана. Так что никаких сложностей. А вот касаемо остального я не в курсе. Это нужно будет выяснить. Вот что, вы наверняка остановились в гостинице?

Алексей утвердительно кивнул.

– Тогда в пять я буду в харчевне напротив. Там все и узнаете.

– Хорошо.

– Тогда до встречи.

Порт Крумла представлял собой несколько бревенчатых причалов, у которых швартовались суда, доставлявшие сюда самые различные грузы. В основном дальше это отправлялось по железной дороге. Остальные пароходы проходили здесь транзитом, направляясь в глубь Новой Рустинии или Медиолан. Они останавливались тут только для пополнения запасов угля, высадки пассажиров и принятия на борт лоцманов, знающих следующий отрезок пути.

Имелся здесь и сухой док. Разумеется, частный, в котором суда могли пройти необходимый ремонт. Часть судов ремонтировалась непосредственно у причалов. Всего в порту сейчас было порядка полутора десятков пароходов различного водоизмещения, но многие представляли собой небольшие колесные образцы. Их трюмы имели малую вместимость, но это не столь важно: основные перевозки осуществлялись при помощи барж, которые вот эти малютки и тянули.

Имелась и пассажирская пристань. Она представляла собой обычную баржу с двухэтажной деревянной надстройкой. Здесь умещались как руководство порта, так и кассы, и зал ожидания, и небольшая ресторация, дабы можно было скрасить ожидание.

Также вдоль берега стояло великое множество различных лодок и яликов, как весельных, так и парусных, о чем свидетельствовали вздымающиеся мачты. Выбирай на любой вкус. Болотин не был уверен, но, кажется, вдали он заметил даже пару пинкских пирог.

Не зная, с чего начать, Алексей, припомнив их с Сергеем посещение Олбама, поймал парнишку лет тринадцати. Ну кто еще может знать все и про всех, как не эти сорванцы, днями вертящиеся там, где им не место. Памятуя, что информации можно получить ровно столько, насколько заплатишь, он решил уточнить стоимость услуг.

Паренек оказался очень похожим на Гека, которого сыграл юный Владислав Галкин в фильме «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна». Такой же чумазый, обаятельный и нахальный. Деловито сунув десятигнедовик куда-то в свои лохмотья, малец уставился на господина в ожидании вопросов, всем своим видом давая понять, что лучше его здешние расклады не известны никому.

– Я хочу нанять пароход, чтобы добраться до заставы Паюла и вернуться обратно. Можешь что-нибудь посоветовать?

– А чего это вам понадобилось на пинкской территории?

– А ты мне заплатил? – ответил Алексей вопросом на вопрос.

– Нет, господин, платите вы.

– Тогда я не обязан отвечать, а вот тебе не мешало бы отработать денежки. Или давай десять гнедков обратно.

– Не. Господин неправильно меня понял, – слегка попятился парнишка, явно не собираясь расставаться с деньгами. – Нужно же знать, для чего вам пароход, а то получится так, что я посоветую, а вам он не подойдет. Ну там мал будет, или каюты для вас не найдется.

– Резонно. Мне подойдет любой из этих пароходов, лишь бы он был готов выйти уже завтра. Об охране я позабочусь.

– Ага. Это ваш верзила вербует людей в харчевне?

А парнишка и впрямь проныра тот еще. Прошло не больше трех часов, как Алексей расстался с Ванеком, а оборванец уже знает о нем.

– Мой. Да, учти, мне нужно, чтобы у капитана не было другого найма.

– Это понятно, ведь вам же еще и обратно, – задумчиво почесывая нос, произнес паренек. – А сколько вы задержитесь там?

– Надеюсь, что недолго, но ведь это пинкская территория.

– Ага. Тогда этот вам не подойдет. Идите во-он к тому причалу. Видите желтый пароход с черным кожухом на колесах и двумя полосами на трубе?

– Вижу.

– Это посудина Хора. То, что нужно. Он, правда, ремонтируется, но вроде к завтрашнему полудню должен закончить. Да вы не переживайте, если сумеете сговориться, то не прогадаете. Мраву на землях арачей мало кто знает, а он и его помощник настоящие лоцманы. Другие на ночь причаливают к заставам, а он может идти круглые сутки. Так что вдвое быстрее доберетесь.

– Спасибо, дружище.

Хор оказался кряжистым мужичком, имеющим походку вразвалочку, что свидетельствовало о многолетней практике вождения судов. Да он, наверное, большую часть своей жизни провел на борту различных судов, и что-то неуловимое подсказывало, что имел практику и морских переходов. Алексей не знал, откуда взялось это ощущение, но оно было, и все тут.

Договориться с ним о найме не составило труда, и цена пристойная. Правда, поначалу Хор загнул куда солиднее, так сказать, за риск, но, как только узнал о том, что Алексей наймет охрану, тут же сбавил цену. Лишь заметил, что десятка парней будет достаточно, если они, конечно, знают, с какой стороны браться за оружие.

Все верно, «Желтая роза» хотя и аккуратная, но не такая уж и вместительная посудина. Ее экипаж состоял из семи человек – капитана, помощника, двух механиков, двух кочегаров и одного палубного матроса. Не было даже боцмана. Впрочем, капитан имел весьма внушительный вид и вполне мог обходиться без него. Опять же, чем меньше людей, тем меньше нужно тратиться на жалованье. Словом, на борту имелся только самый минимум для успешного плавания.

Тем не менее несмотря на скромный экипаж, Хор заверил, что уже к утру судно будет готово к выходу. Как видно, терять выгодного нанимателя капитан не собирался, а потому команда будет работать в авральном режиме. Это также сказало Алексею о том, что, возможно, цена все же была несколько завышена. А может, все дело в том, что с наймом у капитана пока не очень, или же он как раз торопится, чтобы поспеть предоставить свое судно по другому договору. Но Алексея в любом случае это устраивало.

Когда Болотин сошел с причала, давешний малец сидел на перевернутой лодке и беззаботно болтал ногами, явно кого-то поджидая. Как оказалось, Алексея.

– Господин сумел договориться?

– Сумел. Спасибо за услугу.

– Х-ха. За спасибо только тетки на базаре болтают, да и то не всегда.

– А разве мы с тобой не в расчете? – подозрительно поинтересовался Алексей.

– Так-то вроде так. Но если не заплатите за добрый совет еще двадцать гнедков, то плакал ваш наем. Хор, он с характером, даже выгодное дельце может послать куда подальше, если ему что поперек глотки.

– Так я с ним вроде не ссорился.

– Вы – нет.

– Что ты хочешь этим сказать?

Парнишка только легонько так засвистел и задрал голову, изучая проплывающие в голубом небе воздушные облака и продолжая болтать ногами. Вот нет для него сейчас важнее занятия, и все тут. Ну проныра. Наверняка подставил этого капитана в надежде урвать дополнительную прибыль. А чего бы ему еще околачиваться здесь. Десять гнедков это не такие уж и маленькие деньги.

– Ладно, твоя взяла. Держи.

– Благодарствую, господин. Я чего хотел сказать-то. Ваш верзила нанял Рваное Ухо и его двух дружков.

– Мне не стоит им верить?

– Не. Если плата честная, то они нормальные мужики, ни пуль, ни стрел не боятся. Но если Хор их увидит, порешит, ну или расквасит им морды. А вам тогда на его посудину ходу нет.

– А ты раньше сказать не мог? До того как я с Хором ударил по рукам и заплатил задаток.

– Ну и зачем вам тогда платить мне еще двадцать гнедков? Да не тушуйтесь, господин хороший. Рваное Ухо, он ведь с пониманием, ну дадите ему отступные, он не в обиде будет, еще и морду сбережет. А лучше Хора вам все одно не сыскать. Не сойти мне с этого места, если вру.

– Ладно, убедил. Но тогда уж будь честным до конца. Кого еще не следует брать в команду? Эй, я к тебе обращаюсь! Совесть-то есть? Ведь и без того на мне тридцать гнедков поимел.

– Ох, господин хороший, только никому больше не говорите, – засмеялся двойник Гека. – Придумали же, про совесть с босотой говорить.

– А если я тебе сейчас уши оторву?

Реакция парнишки была молниеносной. Резко отвалившись на спину, он, как заправский акробат, сделал кувырок. Через мгновение он был вне досягаемости злого дядьки, отделенный от него лодкой.

– Вы, господин хороший, сначала возьмите меня, а уж потом грозитесь.

– Вот, значит, как мы заговорили. Хорошо. Видишь вон тот чурбачок? – Алексей показал на плавающий шагах в тридцати обломок дерева. – Смотри внимательно.

Он нагнулся, подобрал увесистый булыжник и запустил им в воду. Всплеск и глухой удар по мокрому дереву донеслись практически одновременно. Все же не зря он тратил время на метание ножей. Если бы его сейчас видел Сергей, то ни за что не назвал бы неумехой. Он и стрельбу подтянул, причем научился стрелять, как заправский ковбой, выхватывая револьвер из кобуры. Правда, левая рука все еще отставала от правой, но все одно при должном старании он мог поразить цель и ею.

– Как думаешь, далеко ты убежишь, пока я не брошу камень тебе в спину? А там можно будет брать тебя тепленьким и драть уши от всей широкой души. Так что не наглей и говори.

– Некого вам больше опасаться, господин. Остальных можете набирать без разбора.

– Вот это уже другой разговор. А за наглость держи. – Алексей бросил пареньку пятигнедовик и подмигнул. Нравился ему этот босяк. Маленький паршивец, предпочитающий жить по собственным правилам, наглая и обаятельная чумазая мордашка.

– Благодарствую, господин. Да. Я не видел, но если ваш человек нанял Баска, то его тоже лучше не вести на «Желтую розу».

Сверкнув, что странно, белозубой улыбкой, маленький наглец тут же припустил во все лопатки. Нет, такого лишь могила исправит. Алексей не стал осуществлять свою угрозу. Живи долго, пацан, и дай Господь тебе найти свою стезю в этом мире, иначе путь приведет только к грязной подворотне, где ты и сдохнешь в пьяном угаре. А касаемо наемников, так ведь гораздо проще спрашивать, нет ли у очередного кандидата терок с капитаном Хором.

В харчевню Алексей едва поспел, но все же зашел минут за пять до назначенного срока. Окинув взором заведение, уже начавшее наполняться теми, кого мучили жажда и голод, он быстро обнаружил капитана Дивиша, сидевшего особняком, и направился к нему.

Не успел он опуститься на стул, как рядом тут же возник подавальщик. Это он оперативно, хотя его никто и не звал. Но, с другой стороны, желудок Алексея требовательно заурчал, обращая внимание на свои нужды, горло словно наждаком продернули. Алексей по примеру Дивиша заказал какое-то мясное блюдо и кружку пива.

– Чем вы меня порадуете, господин капитан?

– Немногим, и порадую ли. Итак. Телеграмма о помиловании пришла вовремя. Ранек не подвел. Однако приказ еще не направлен на заставу. Комендант ждал подтверждения в письменном виде.

– Но разве приказы, переданные по военному телеграфу, недействительны? Для чего же тогда вообще существует военный телеграф и корпус шифровальщиков?

– Не будьте столь уж строги. Господина полковника можно понять. До этого момента никто и никогда не слышал о том, что нижние чины, определенные в черные шевроны, могут быть помилованы. Офицеры – другое дело, но только не рядовые. Вот и решил он подстраховаться, тем более что речь идет о шевронах, которых и за людей-то не считают.

– Вот, значит, как.

Впрочем, а чего, собственно, он ожидал. Это для него Сергей – дорогой и самый близкий человек. Для остальных – обыкновенный преступник, понесший заслуженное наказание. Подумаешь, доставят приказ на четверо суток позже. Пусть радуется тому, что вообще помилован. Конечно, есть вероятность, что именно за эти дни он погибнет. Ну и что с того? Зато он погибнет не как преступник, а как солдат.

– Именно так, и никак иначе, – словно подтверждая мысли Алексея, ответил Дивиш. – Сам приказ прибыл фельдъегерской связью сегодня, тем же поездом, что и вы. Я немного нажал на канцелярских крыс. Он уже зарегистрирован и готов к отправке. Вы нашли судно?

– Пароход «Желтая роза».

– Хор. Старый знакомый. Он уже не раз выполнял подобную роль. Вам повезло. Никто не знает реку лучше его, и посудина весьма быстроходна. Пойдете без баржи? – Получив утвердительный кивок, он заключил: – Тогда в пути будете не больше полутора суток, Хор свое дело знает туго.

Затем у Алексея была встреча с наемниками. Она прошла вполне гладко. Ванек, как и было оговорено, подобрал полтора десятка человек. На вид все бывалые и тертые. От троих, следуя совету мальчишки, пришлось избавиться. Однако ничего страшного, капитан говорил о десятке, а тут дюжина.

Отсеянные начали было возмущаться, ведь никто из них не нарушил условий договора. Упоминания имени Хора оказалось достаточно, чтобы недовольство перешло в невнятное бормотание. Недовольство предназначалось уже не нанимателю, а капитану «Желтой розы». Выдача же отступных в виде половины обещанной суммы и вовсе успокоила недовольных.

Следующим этапом было пополнение боезапаса – мало ли как все обернется. Тем более этот пункт был за нанимателем. Список необходимого Ванеком был уже составлен, оставалось только успеть в оружейную лавку.

Они успели. Правда, владелец уже хотел закрываться, но, поняв, что ему в руки плывет большой заказ, предпочел задержаться. Ознакомившись со списком, он начал набивать большой ящик всем необходимым. Тот довольно быстро наполнился, и двое наемников, загрузив его на повозку, имеющуюся при оружейной лавке, направились к судну, чтобы завтра не возиться еще и с этим.

– Господин собирается отправиться на пинкскую территорию? – деловито осведомился оружейник.

– Заметно? – усмехнулся Алексей.

– Трудно не догадаться, когда закупают такое количество боеприпасов.

– Что же, вы правы.

– Позвольте тогда предложить вам новинку. – Оружейник обернулся к стеллажам, занимающим всю противоположную от прилавка стену.

Этот торговец полностью отвечал представлениям Алексея об образе истинного лавочника. Он был небольшого роста, толст, плешив, с гладко выбритым пухлощеким лицом, на котором, словно приклеенная, застыла угодливая улыбка.

– Прошу. Великолепный образец. Сдерживает пулю из револьвера при стрельбе в упор, из «дятлича» на расстоянии семидесяти шагов, армейский «балич» пасует перед ним на расстоянии в триста шагов. Есть и недостатки, такие как большой вес. Но если подогнать ремешки так, чтобы он плотно облегал тело, то неудобств почти не доставляет. При достаточно долгом ношении и выработке привыкания эти недостатки теряются. Летом в нем немного жарко, но, согласитесь, это мелочь в сравнении со сбереженной жизнью.

Слушая торговца вполуха, Алексей с нескрываемым удивлением взирал на бронежилет, нахваливаемый лавочником. Именно бронежилет, очень похожий на те, что приходилось ему носить в армии. Он как-то слышал о том, что в Великую Отечественную советские солдаты частично имели кирасы, прикрывающие грудь и оставляющие открытым правое плечо, для упора приклада. Но вот такие образцы появились уже после войны.

Могло ли быть такое, что здесь бронежилеты появились раньше? Конечно, могло. Взять хотя бы развитие электротехники, которая значительно опережала подобный период развития на Земле. Были еще кое-какие отличия, например преобразек, появившийся вроде бы раньше, чем синематограф в мире Алексея, как и бездымный порох.

Но Болотин не сомневался, что это привет от Варакина. Ни о чем подобном Алексею слышать пока не доводилось. Только в Крумле, откуда, собственно, и отправился на заставу его друг, он обнаружил такое изделие. Не раздумывая долго, он тут же купил новинку для себя и для Ванека. Озаботиться безопасностью и дополнительной страховкой вовсе не помешает.

– А вот еще одна штука, которая вовсе будет не лишней на пинкской территории. – С этими словами торговец выложил перед покупателями два металлических цилиндра, один из которых был с явно толстостенным и рубленым корпусом.

Не иначе как еще один привет от Сергея. Гранаты на Глобусе не были чем-то из ряда вон. Просто они все еще имели форму круглой бомбы с запальной трубкой и вышли из частого употребления ввиду большого разлета осколков, способных поразить и самого метателя. Эти также имели допотопный запальный шнур, но иная форма, рассчитанная под стандартную малую шашку пала или бура, и то, что дело происходило в Крумле, навело Алексея на мысль, что тут тоже не обошлось без его друга. Сергей, конечно, мог придумать хотя бы простейший запал, но ведь мало придумать, нужно еще иметь возможность осуществить задуманное. А вот с этим у Варакина наверняка возникли проблемы.

– Очень эффективная штука, – начал нахваливать продавец, – вот этот образец дает опасный разлет осколков на расстояние до трехсот шагов. Так что лучше бы его бросать из какого укрытия. А вот этот не дальше сорока шагов. Его корпус состоит из кровельного железа. Эти наиболее популярны у моих покупателей, отправляющихся на границу, так как их можно метать без риска получить осколок от своей же гранаты.

Алексей взял в руки гранату, повертел ее и положил на прилавок. Дело в том, что он не собирался передвигаться сушей, а при метании в воду от такой конструкции запала толку никакого. Мало того что граната попросту утонет, так еще и местный запальный шнур был далек от того, чтобы гореть в воде. Словом, этот дивайс был скорее всего лишним в предстоящем путешествии.

Потом, вспомнив об откровенно плохом снабжении штрафников, он завернул в продовольственную лавку. Ему хотелось как-то отблагодарить парней, служивших бок о бок с Сергеем и способствовавших тому, что он все еще жив. Поставкой боеприпасов он заниматься не собирался, а вот хоть как-то разнообразить их стол хотя бы на месяц – это было ему по силам.

Впечатленный размерами заказа торговец заволновался и развил бурную деятельность. Не каждый день появляется покупатель, готовый забить продуктами две большие повозки. Конечно, придется повозиться с доставкой на причал, но это приятные хлопоты.

Солнце уже перевалило за полдень, когда к Алексею, расположившемуся на носу, в складном кресле, подошел сам Хор. Сейчас была не его вахта, но, как видно, привычный к такому распорядку, он успел отдохнуть. А может, все дело в том, что «Желтая роза» приближалась к цели своего путешествия.

– Подходим, – подтверждая мысли Алексея, произнес капитан. – Вон тот мыс обойдем, и уже будет видна застава. Полчаса ходу, не больше.

– Толк-то от этих застав есть? По сотне верст между ними, не так уж и близко. Сомнительно, чтобы они могли обеспечить безопасность.

– Толк есть во всем, господин Дворжак. Заплачено за то большой кровью, но не зря. Река на землях арачей известна немногим, поэтому движение по ней только в дневное время. На ночь предпочитают останавливаться. Раньше стояли сами по себе, каждую минуту опасаясь нападения, теперь можно куда спокойнее провести ночь у причалов возле застав. В этом году вроде ни один пароход не был ограблен. Правда, не прибыл один валиец, которого ждали примерно с неделю назад, да и мы его не встретили. Но, может, арачи тут и ни при чем.

– А кто же кроме них?

– Река. Она всегда возьмет свою дань, если к ней без должного уважения. Заметили, как мы меняемся с помощником?

– Вы каждый раз минут по двадцать разговариваете о чем-то. Мне казалось, просто общаетесь.

– Лясы поточить можно и у причала. Мы рассказываем друг другу о своих наблюдениях. Река, она как женщина, непостоянна и переменчива. Еще вчера ты проходил по этому месту и не наблюдал ничего особенного, а сегодня здесь большая коряга, способная проломить борт. Неделя, и появляется подводная коса. А если сесть на мель в этих местах, то это как приглашение для арачей.

– Но тогда ваши знания устаревают чуть не каждый день.

– Правильно.

– И как же тогда вы движетесь ночью?

– Реку мало знать, господин Дворжак, ее еще нужно и чувствовать. Вот взять человека. Если вы знаете его не первый год, вы можете сказать, как он поступит в той или иной ситуации?

– С большой долей уверенности. Но поручиться, что все будет именно так, не могу.

– Вот так же и с рекой. Во-он, видите? Это и есть застава Паюла. Загнали сюда всякий сброд, но парни молодцы. Мало что устояли, так там еще и около половины из первого состава осталась. И стоянка самая надежная по всему маршруту, включая и Изеру. Арачи этих головорезов стороной обходят. Там есть один, Верной Рукой прозывается, говорят, он один изничтожил арачей больше, чем все четыре заставы, вместе взятые.

– Не врут? – улыбнувшись, спросил Алексей.

– Врут, конечно, не без того. Но даже если поделить на четыре, получается изрядно.

– Открою вам секрет, уважаемый Хор. Мы как раз едем забирать его.

– Вы под что хотите меня подвести, господин Дворжак? – насупился капитан.

– Не надо так нервничать. В том пакете, что вручили вам военные, приказ о его помиловании.

– Ну если так, то годится… А вы что же, дружки, получается?

– Не совсем. Я писатель и хочу написать о нем книгу. Ну а раз уж так совпало, что есть приказ о его помиловании, решил совместить два этих дела, – все же слукавил Алексей, памятуя о том, что лишний раз распространяться о дружбе с Варакиным не следует.

– Он вам столько порасскажет, что вам на три книги хватит, если не больше, – авторитетно заявил капитан.

Вот так вот. Не удается им оставаться незамеченными. Ладно Алексей, он сам ищет известности и многое делает для этого. Сергей предпочитает быть гораздо скромнее, но, видно, не очень-то это у него получается.

Вскоре они уже были у причала, где их встретил огромный дядька, рядом с которым даже Ванек выглядел несерьезно. Алексей внимательно всматривался в сопровождавших верзилу трех бойцов. У всех четверых не было никаких знаков различия, только черные шевроны. Все, кроме великана, обряжены в такие же жилеты, какие сейчас на Алексее и Ванеке. Точно, работа Варакина, а вот его самого нет.

– Привет, Милош.

– Здорово, Хор, – ответил капитану великан. – Что-то ты без баржи.

– Так я ведь не к валийцам, а к тебе прибыл.

– Неужели интенданты расщедрились и решили подбросить нам припасы?

– Не. От них ты этого не дождешься. Держи пакет с почтой. Если есть что передать обратно, не стесняйся, доставлю в лучшем виде.

– Так ты что же, фельдъегерем заделался?

– Опять не угадал. Вот, привез к тебе человека, он сам все расскажет.

Верзила внимательно посмотрел на сошедшего на причал Алексея. Н-да. Если уж Ванек терялся на его фоне, то о Болотине и говорить нечего. Ну да, силой с ним не мериться, но все равно ощущаешь себя сразу каким-то маленьким и никчемным.

– Мое имя Шимон Дворжак. Я хотел бы поговорить с вами относительно того приказа, что лежит в этом пакете.

– Хм… А я сержант Грибски, комендант этой заставы. Ну что же, пошли ко мне в каморку.

– Да. Тут в трюме лежит немного продовольствия. Это для заставы. Там крупа, мука, яичный порошок, мясные консервы, сгущенное молоко. Думаю, это не будет лишним?

– Чтобы для солдата была лишней еда? – хохотнул Грибски. – Да никогда! Павол, давай парней на разгрузку.

– Слушаюсь, сержант.

– Ну пойдемте, господин Дворжак.

Застава, как и комната, занимаемая сержантом, на Алексея не произвела впечатления. Все выглядело топорным, порядка куда меньше, чем в том же крумлском форте. Но если этих парней не смогли сковырнуть арачи, то главную свою функцию, оборонительную, застава выполняла исправно.

Сев за стол, Грибски сковырнул сургучные печати и начал перебирать сложенные листы. Он задержал взгляд на одном из них, внимательно с ним ознакомился и, чертыхнувшись, отбросил в сторону. Закурил трубку с ароматным табаком, внимательно посмотрел на Алексея и спросил:

– Вы имели в виду этот приказ? О помиловании трех моих подчиненных?

– Я вижу, вас не радует то, что кто-то смог получить помилование по приказу генерал-губернатора.

– А чему тут нравиться. Вы привезли приказ об их помиловании, а я готов отправить донесение о дезертирстве.

– Чьем дезертирстве?

– Вот этих троих, – постучав пальцем по листку с приказом, ответил сержант.

– Ничего не понимаю. Какое может быть дезертирство, если о них чуть ли не легенды ходят по всему пограничью? – Алексей едва не сорвался на крик и даже привстал со скамьи.

– У черных шевронов еще и не такое бывает. А чего вы так всполошились, господин Дворжак?

– Но… но… Как же так?.. Я же…

– Так у нас ничего не получится. – Грибски в очередной раз выпустил густое облачко дыма и покачал головой. – Пока вы толком все не объясните, дельного разговора не выйдет. Итак, господин Дворжак?

– Один из них – мой старый друг, которого я считал погибшим. Как только выяснилось, что он жив, я обратился к одному знакомому в военном ведомстве Новой Рустинии, чтобы доподлинно выяснить его судьбу. Он, когда узнал о том, кто мой друг, тут же придумал поощрение для черных шевронов, зарекомендовавших себя с лучшей стороны.

– Вот такую амнистию? – прищурился сержант.

– Именно. Теперь черные шевроны за отличную службу могут быть помилованы до истечения срока.

– И друг ваш, как я понимаю, Варакин? У вас очень похожий акцент.

– Да. Сергей. А теперь вы объясните, как человек, о котором тут ходят легенды, вдруг решил дезертировать?

– Теперь объясню. Дело в том, что у шевронов нет без вести пропавших. Если никто не может подтвердить их смерть, то их объявляют дезертирами и назначают за их голову награду в тысячу крон. Именно по этой причине в рустинской армии практически нет дезертиров.

– Кто без вести пропал? – недоуменно переспросил Алексей. – Сергей? Вы толком рассказать можете?

– Могу. – Сержант вновь пыхнул трубкой. – Если коротко, то патруль, которым командовал Сергей, попал в засаду. Он, Ануш и Хват остались прикрывать отход остальных. Потом мы проверили место боя, но их так и не нашли. Я выждал несколько дней, мало ли что могло случиться и куда им пришлось бежать. Но они не появились. Поэтому я составил рапорт о данном происшествии. Вот, собственно, и все.

Сказать, что Алексей был подавлен, – это не сказать ничего. Твердый ком, возникнув из ниоткуда, сковал горло. Дышать стало трудно, и духота, царившая в помещении, тут была ни при чем. Господи, он опоздал! Опять опоздал! Да сколько можно-то?!

Сначала по его вине Сергей угодил в этот мир. Потом, опять же стараниями Алексея, оказался на волосок от смертной казни. Он сумел избежать ее, выжить и даже сделать себе имя. Но стоило только Алексею снова приблизиться к нему, как он опять накликал на друга беду.

Как ни странно, но этот верзила-сержант прекрасно понял, что творится в душе Болотина. Он поставил перед гостем кружку, в которую щедро плеснул зобрятки. Напиток так себе, но для Алексея он оказался живительной влагой, сумевшей привести его в чувство. Мозг заработал с лихорадочной быстротой, выстраивая логический ряд.

Спокойно. Мертвым Сергея никто не видел. Значит, нельзя исключить, что он опять перехитрил костлявую. Крепкий и тертый мужик, он не может вот так за здорово живешь сгинуть. Алексей больше не повторит свою прежнюю ошибку и не побежит поджав хвост, как шелудивый пес. Он вернется в Крумл, наймет еще людей, средств у него достаточно. Если понадобится, они прочешут всю степь, но Алексей не уйдет отсюда, пока точно не узнает, что же случилось с другом. Однажды он уже бросил его, другому разу не бывать.

– Когда это случилось?

– Двадцать пятого.

– Во сколько?

– За полдень.

Господи… Именно тогда, когда они уже были свободны! Да что же это такое?! Возьми себя в руки. Мужик ты или где? Не хватало еще, как девка, мокроту развести. Ничего еще не закончилось.

– Приказ был подписан минимум на час раньше, – как мог твердо произнес Алексей. – Значит, Сергей и те двое не дезертиры, а без вести пропавшие.

– Что же. Тогда я зачитаю приказ перед строем и объявлю, что они пропали без вести, как настоящие солдаты. И такое же донесение направлю в Крумл.

– Именно так и сделайте, сержант. Мой друг полностью искупил свою вину и теперь чист перед законом. Как и его товарищи.

Согласно кивнув, Грибски тем не менее сказал:

– Но по сути это не меняет ничего, господин Дворжак. Парни погибли, и им уже все равно. Разве только семье Ануша да парням моим свет в окошке.

– Даже им не все равно, сержант, – покачал головой Алексей. – Когда я их найду, я должен точно знать, что они не преступники и вольны поступать по своему усмотрению.

– Они погибли. Иначе и быть не может, – возразил Грибски.

– Но ведь вы так и не нашли их тел, – напомнил Алексей.

– Да лучше бы нашли. Даже если их взяли ранеными, я им не завидую, потому что просто так им умереть не дали, а замучили у своих тотемных столбов. Верная Рука и его друзья – лакомая добыча для арачей. В любом случае они мертвы.

Алексей внимательно посмотрел на него, встал и, прежде чем направиться к двери, твердо сказал:

– Никто не видел труп Сергея. Значит, он жив. И до той поры, пока я доподлинно не буду убежден в обратном, будет именно так.

Дорога на двоих

Глава 1

Куроки

Выбеленный потолок из плотно подогнанных досок. По центру висит керосиновая лампа. На стекле – незначительные следы копоти. Как видно, за чистотой тут следят тщательно, если не забывают регулярно мыть его. Можно было бы подумать, что лампой пользуются не очень давно, но это не так. На корпусе явно видны следы потертостей и облупившаяся краска. Вещь уже давно не новая.

Сейчас на кончике фитиля пламя отсутствует. В этом нет необходимости, солнечный свет заливает все помещение через окна. Они не такие уж и большие, но со своей задачей вполне справляются. Да и комната сама по себе очень светлая, с белыми стенами из ошкуренных бревен.

Находится она явно не в новом строении. Деревянные новостройки пахнут по-особенному, а это уже успело изрядно пропитаться ароматами жизнедеятельности человека, давно поглотившими запах дерева. Капитальное строение. Ставили его с тщанием, присущим тем, кто трудится не за страх, а за совесть.

В больничной палате он был один. Отчего такая уверенность насчет больнички? Так ведь просто все. Вокруг витают неистребимые ароматы, присущие только лечебным заведениям. Ни с чем иным их не спутаешь. Опять же, деревянные кровати, выстроившиеся в ряд, со стоящими возле них тумбочками и табуретами в ногах. Всего здесь десять кроватей, на семи матрацы скатаны к стене, еще две – расстеленные.

Разве только большая доска на глухой стене слева и стоящий перед ней стол со стулом выбиваются из общей больничной картины. Ни дать ни взять учебный класс. Еще здесь имеются сколоченные из тщательно оструганных досок стеллажи. И все же сомнений в том, что это именно больничная палата, нет.

Других обитателей не видно. Скорее всего, они сейчас на улице. День погожий, так чего тереться в помещении, если можно провести время на свежем воздухе. Сергей скосил взгляд на распахнутое окно, откуда легонько веяло прохладой. Получается, что сейчас утро. Днем или вечером воздух был бы куда более прогретым.

Итак, он в больнице или госпитале. Нет, вряд ли это госпиталь. Вернувшиеся на заставу после ранений шевроны рассказывали, что даже там их содержали в каморках с решетками на окнах и часовыми за дверью. Здесь же ничего подобного нет, во всяком случае, решеток на трех видимых ему окнах не наблюдается. Что там с охранником – бог весть, но, скорее всего, и его нет. Какой смысл нести службу за дверью, если для побега можно воспользоваться окном.

Ну и как он мог сюда попасть? Неужели Грибски с другими шевронами успели прийти на помощь троим разведчикам, оказавшимся отрезанными от остального патруля? Да нет же, это еще более фантастично, чем то, как он оказался в этом мире.

Хотя… Вряд ли может быть что-либо более фантастичное, чем это. События последних лет сами собой начали всплывать в его сознании. С другой стороны, заняться все одно нечем. Попытка пошевелить ногой или рукой успехом не увенчалась. Хотел было позвать кого-нибудь – тоже безрезультатно. Из пересохшего горла удалось выдавить только еле различимый сип и заполучить ощущение прошедшегося по глотке наждака. Остается только ждать и вспоминать.

Эта история началась два с половиной года назад, если он, конечно, не провалялся в беспамятстве слишком уж долгое время. Сергей Варакин тогда жил в родной сибирской деревеньке и занимался тем, чем занимались все в их роду? – был охотником-промысловиком. Жил не тужил, проводя половину года в одиночестве на промысле. Была у него избушка, где он зимовал вместе с собаками и лошадью. Коротал долгие зимние ночи за чтением. Книг у него на зимовке было всегда много.

И кто бы мог подумать, что это его увлечение фантастикой может обернуться явью. В последнее время стало популярным такое направление, как «попаданцы». Попадали наши современники в самые разные миры – кто в прошлое, кто в будущее, кто в сказочную страну с магами, эльфами, орками и другими прелестями. Вот и он попал. Только в отличие от героев так нравившихся ему книг прогнуть этот мир у него никак не выходило, скорее уж сам мир измывался как хотел.

Так вот. В их деревеньке появился некий ученый Болотин Алексей, которому нужен был проводник в глухой уголок тайги. Нет, потом-то выяснилось, что он никакой не ученый, а просто авантюрист, энтузиаст и охотник за различными аномалиями. Дилетант, одним словом. Н-да. Это еще мягко сказано.

Как-то в его руки попала рукопись о портале, ведущем то ли в параллельный мир, то ли вообще на другую планету, схожую с Землей. Вот он и загорелся идеей изучить его. Правда, имелась одна сложность – портал открывается раз в сто лет, и нужно было поспеть к определенной дате.

Они успели. Портал действительно существовал и предстал перед горе-исследователями во всей красе. А потом выяснилось, что Болотин напутал с датами, не учтя перехода России на новое летосчисление. Вот из-за этой оплошности они и оказались неизвестно где, и предстояло им провести тут всю свою жизнь.

По счастью, никаких магов или всякой нечисти здесь не оказалось. Тут проживали обычные люди, разве только уровень их развития соответствовал середине девятнадцатого столетия на Земле. В чем-то они ушли вперед, в чем-то отстали, но в общем и целом очень похоже. Мало того, место, где они оказались, напоминало Америку.

Впоследствии они, насколько возможно, ознакомились с картами этого мира. Нашлось много общего с Землей, но хватало и отличий. Это уверило их, что Глобус вовсе не другая планета, а скорее все же параллельный мир. Почему Глобус? Просто у местных слова, обозначающие планету и макет этой планеты, совпадали, только название было уж больно заковыристое, вот и переименовали ее пришельцы по аналогии в Глобус.

Оказались они как раз на границе освоенных земель с территориями, населенными местными аборигенами. Эдаком Диком Западе. Вынужденные выживать в условиях фронтира, они решили сначала изучить язык и хоть как-то подготовиться к переезду в более цивилизованные места. Сергею в принципе нравилось и здесь. Он и раньше вел образ жизни, далекий от благ этой самой цивилизации. Чего не скажешь об Алексее, стремившемся вырваться из такой глухомани.

Как бы то ни было, но начинать приходилось отсюда. В конце осени на хутор приютившего их семейства Кафка напали бандиты. Сергею и Алексею удалось перебить банду, и вот с этого момента начались беды.

Алексей прикарманил похищенные деньги. Ничего не знавшего об этом Сергея начали обвинять в краже, угрожая смертной казнью. В какой-то момент он запаниковал и решил прорываться из форта Опань, где его тогда содержали. Побег не удался, но в ходе потасовки он убил одного полицейского. Как следствие – приговор к двум годам каторги, равносильный смертному, так долго там еще никто не выдерживал.

Алексей во время попытки вернуть деньги был убит. Сергею заменили каторгу на два года службы на пинкской территории в качестве черного шеврона, так тут называли штрафников. Вот так он и оказался на заставе у берега реки Мравы, в сердце земель племени арачей, настроенных крайне враждебно ко всем белым.

За год, проведенный в опасном месте, он успел заматереть, обрести боевой опыт, найти новых друзей и стать десятником. Тяжкий год выдался. Сколько раз бывало такое, что думал – все. Но удача была на его стороне, и из многих передряг он выходил с минимальными потерями. Когда он с друзьями влип в последний раз, решил – это конец. Он помнил, как пуля, проломив пластину бронежилета, впилась в тело, как его сбила лошадь, и довершил начатое сильнейший удар ногой в голову, который нанес проносящийся мимо всадник арачи. Но, похоже, опять обошлось.

Интересно, где он сейчас? И как такое вообще могло случиться? Как ему удалось опять избежать встречи с костлявой? Он мог быть уверенным только в одном: лично его заслуги в этом не было никакой. Парни смогли отбиться от наседавших пинков?

Сомнительно. Он отчетливо помнил, как тряслись его руки. Как, выпустив весь магазин «дятлича», а это, на секундочку, шестнадцать патронов, он сумел попасть только раз, да и то случайно. Его друзья Ануш и Хват, конечно, стрелки хорошие, да только после длительного бега состояние у них было ничуть не лучше, а потому сомнительно, чтобы они выказали снайперскую стрельбу.

Остается только помощь от сержанта Грибски. Просто неоткуда больше было прийти подмоге. Но об этом уже говорилось. Нереально. Вырвавшийся из засады патруль мог оказаться на заставе только через несколько часов. Потом столько же на обратный путь… Но если это не Грибски, то кто? И вообще, где Ануш и Хват? Выжили или посчастливилось только ему?

Послышались голоса. О чем говорят – не понять, звуки приглушаются закрытой дверью. Но вот она открывается, и в комнату вваливаются двое, одетые в исподнее. У того, что поменьше, фигурой напоминающего квадрат, на голове красуется белая повязка, и движется он как-то неуверенно, сильно опираясь на второго. А второй, с левой рукой на перевязи, выглядит не таким широким в плечах, и дело вовсе не в том, что он немного уступает первому, просто он на полголовы выше.

При виде этой странной парочки, эдаких Штепселя и Тарапуньки, Сергей едва не проронил скупую слезу, и ком сдавил горло. Он непроизвольно попытался вздохнуть, но грудь отозвалась острой болью, отчего перехватило дыхание.

Ануш и Хват, его соратники и друзья. Господи, как такое могло случиться? Они все трое выбрались из этой передряги. Невероятно, но это факт. Вряд ли на небесах есть необходимость расхаживать в повязках, так что они все еще на грешной Земле, точнее, на Глобусе, что, собственно, не имеет никакого значения.

– Стой, Ануш. Давай-ка передохнем.

– Я не устал, – упрямо пробурчал невысокий широкоплечий парень.

– А я разве сказал, что ты устал? Мне-то отдохнуть можно? Ты вроде и похудел, но, знаешь ли, легче от этого не стал.

– Тебе? Ну давай передохнем, – тяжело привалившись к дверному косяку, снизошел услышать просьбу друга Ануш.

Короткого взгляда было достаточно, чтобы понять, что отдых нужен как раз бывшему хуторянину, а никак не вору. Впрочем, тоже бывшему. Сейчас они черные шевроны, военнослужащие по приговору, призванные выполнять самые безнадежные и рискованные поручения. Впрочем… С последним утверждением придется еще разобраться.

Если Грибски или еще какое армейское подразделение не имеет отношения к их спасению, то очень даже может быть, что они сейчас являются дезертирами. При таком раскладе они уже превратились в желанную добычу для охотников за головами. С другой стороны, если спасители сообщили о них в Крумл, то не все так плохо. Поправятся и вернутся дослуживать оставшийся срок.

– Ты смотри, приятель, а командир-то очнулся.

При этих словах Хвата Ануш тут же устремил взгляд на Сергея. Сказать, что в глазах друзей плескалась радость, – это не сказать ничего. Они разом рванули к его койке, Бартова даже практически не опирался на здоровую руку друга.

– Командир, ты как? Слышишь меня? – выстрелил вопросами Хват.

– А почему я не должен тебя слышать? – С трудом разлепив губы и чувствуя пульсирующую боль в висках и затылке, в свою очередь спросил Варакин.

– Ну наш хуторянин только на второй день сумел меня услышать, – не выдержав, ухмыльнулся Хват, поймав недовольный взгляд Ануша.

– Где мы? Почему вы не ушли в плавни? И что вообще случилось?

– Не все сразу, командир. Сначала про плавни. Так вот, мы бежали настолько быстро, что почти не промахнулись. Всего-то на полверсты. Ага. Не успели бы мы до них добраться. А вот что случилось… Я сам толком так и не понял, хотя уж кому-кому, а мне по голове ни разу не прилетело. Как раз у того места, где мы приняли бой, к берегу прибился валийский пароход с баржей. Вот его-то экипаж и помог нам отбиться от арачей. Ну и наши гранаты сказали свое слово. Короче, как только арачи поняли, что вместо парочки стрелков против них уже около двух десятков, то тут же повернули назад. Ну и, как назло, нас с Анушем приласкали уже в самом конце, ему по голове, мне по руке.

– Значит, мы в Новой Валенсии? Почему тогда нас не передали на заставу? Ведь им все одно нужно было проходить мимо. Или пароход шел вверх по Мраве? Тогда мы в Крумле. Но почему не под замком?

– Ни то ни другое. Когда мы вышли на берег, пароход приткнулся баржей к берегу. На нее как раз заканчивали грузить лошадей, но отойти уже не успевали.

– Грузили лошадей?

– Ну да. Там почти весь экипаж состоял из куроки.

– Куроки?

– Сам ни лукавого не понял. Знаю что, валийцы сошли с парохода, как только отошли от мелководья. Что мы на пинкской территории. Если быть более точным, то у куроки, где-то очень далеко в их землях. Где, что и как – не спрашивай. Понятия не имею. Мы вроде как и не под арестом, но в то же время под присмотром. Трое воинов куроки постоянно ошиваются рядом, к домику нашему посторонние не подходят, и нам отходить далеко нельзя. Народу в госпитале хватает, но тут мы только втроем, никого больше не подселяют.

– Странно. И ничего не объясняют?

– Я пытался было поговорить с доктором, но тот сказал, чтобы я потерпел. Мол, нам все объяснят, но позже. Ах да. – Хват поднялся с соседней койки и выглянул в окно. – Меткая Стрела, скажи доктору, что командир пришел в себя. Он просил сразу сообщить, как только ты очнешься. – Это уже к Сергею.

– Буран, Гром? – продолжал расспрашивать Сергей.

– Предатели, – с показной обидой пробурчал Хват.

– Нормально с ними, Сергей, – отмахнувшись от вора, наконец заговорил Ануш. – Когда ты остался, они с нами побежали, а потом, когда завертелось, двоих загрызли.

– Во-во. Командир, а ты уверен, что мамашу их повязал именно с собакой, а не с котом каким. Прыгучие, аж жуть, – не утерпев, перебил друга Хват, вызвав у того опять же показную гримасу недовольства, словно зуб заболел. Ну да, Хват, он и есть Хват, что с него взять. – Это же надо было умудриться – добраться до глотки всадников. Пинкские лошадки, они, конечно, так себе, не больно-то и высокие, но все одно интересно получилось.

– А чего ты хотел? – слегка пожав плечами, стараясь не потревожить голову и грудь, ответил Сергей. – В них кровь охотников на пушного зверя. Мать Грома, та вообще умудрялась забраться по гладкому стволу на два человеческих роста.

– Ага, тогда понятно. Да не переживай, нормально все. Их даже не поцарапали. А вот как только сюда добрались, так эти паразиты рванули по округе. Только к вечеру и возвращаются, и то не всегда, причем каждый раз потасканные, как будто всю ночь пахали в борделе.

– Получается, здесь в округе хватает стойбищ?

– Спроси что полегче. Нас дальше чем на пять шагов от домика не отпускают.

– Ладно. А сколько я в отключке-то был?

– Сегодня ровно неделя. Доктор сказал, что если не очнешься в ближайшие день-два, то тебе конец. Но теперь вроде должно быть нормально.

– Значит, повезло.

– Именно что повезло, любезный, – менторским тоном сообщил появившийся в дверях доктор. Самый натуральный. В белом халате с завязками на спине, таком же чепчике, отдаленно походящем на медицинский колпак, впрочем, в этом мире все доктора носили такие. На переносице – настоящее пенсне, со шнуром, уходящим под горловину халата, куда-то на грудь, или, скорее, к кармашку жилета. Ну не мог он не иметь жилета, так как на нем были брюки и ботинки.

Только одно не соответствовало знакомому образу. Доктор был явным представителем пинков. Краснокожий, с длинными черными волосами, разве что не заплетенными в косы, а забранными в конский хвост. Было что-то неестественное в том, как этот куроки (ну а кто еще-то) ходит с важностью заправского светила медицины, хотя его внешность требовала от него кошачьей грации, несмотря на то что ему было под пятьдесят. Правда, у пинков с возрастом после тридцати можно было легко ошибиться.

– Господа, прошу вас отойти к своим койкам, пока я буду осматривать вашего друга.

Хм. Закрой глаза – и ни дать ни взять самый натуральный рустинец, говорит совершенно без акцента. Сергей хотя и не смог избавиться от такового у себя, умел различать чистую речь. Ну и что бы это все значило? Господи, да сколько вопросов у него за последнее время. Все сыплет и сыплет ими, не находя ответа.

Осмотр продлился не так чтобы и долго, минут пятнадцать, не больше. Не было никаких анализов, никаких приборов, если не учитывать слуховую трубку, которую доктор прикладывал к груди Сергея. В остальном подспорьем врачу были только его руки. Ими он мял, простукивал, внимательно вслушиваясь и вглядываясь в реакцию пациента.

– Ну с раной на груди полный порядок. Конечно, она еще не зажила, но опасений не вызывает, как и сломанное ребро. Немного времени – и будете как новенький. Когда говорите, голова болит?

– Пульсирует в висках и затылке.

– А сейчас?

Доктор вдруг возвысил голос настолько, что, казалось, голова лопнула, как переспевший арбуз. От нестерпимой боли Сергей сжал ее руками, пытаясь помочь, чтобы она не раскололась. Обхватил руками? Ведь еще совсем недавно он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

– Спокойно, спокойно, все хорошо. – Голос доктора теперь журчал ласково и успокаивающе, как вода в ручье. – Значит, от громкого звука сильные боли? Понятно. То есть хорошего, конечно, мало, но, думаю, с этим мы справимся. Не обещаю, что вы избавитесь от головных болей, придется носить с собой травяной настой, но, опять же, жить будете. Главное, что вы пришли в себя, остальное уладится.

– Доктор, а как вас зовут? – не удержался от вопроса Сергей.

– Хитрый Змей. Находите странным, что при своем занятии я имею пинкское имя?

– Признаться, меня вообще все удивляет.

– Это только начало. Дальше удивительного будет гораздо больше, уверяю вас. Но, предвосхищая ваши вопросы, отвечу сразу. Я вам ничего рассказывать не буду. Вам и вашим друзьям придется немного обождать. Вот окрепнете, тогда и будете задавать вопросы. Хват.

– Да, док.

– Я пришлю настойку. Как только покормишь его, дашь выпить одну стопочку.

– Как Ануша, усыплять будем?

Это что? Он не ослышался? Все это Хват? Он, как наседка, ухаживает за ранеными друзьями? Однако. Но как еще можно назвать то, как эти двое вошли в палату? Именно наседка, иначе и не скажешь.

– Да. При контузиях сон – первое лекарство, – ответил бывшему вору доктор. – А как только проснется… Впрочем, я все распишу. Прошу простить, но сиделкам не положено общаться с вами, так что приходится во всем полагаться на вашего друга. Вы не переживайте, у него хорошо получается. Если уж он вас двоих умудрялся кормить бульоном, когда вы были в беспамятстве, и обихаживать в остальном, то и с этим справится.

При этих словах бывший вор покрылся такой краской, что хоть костер запаливай. Сергей же взглянул на него с совершенно другой стороны. Он и раньше считал этих двоих своими друзьями, а теперь… Это было нечто иное, более близкое, теплое и трепетное… Братья? Быть может, и так. Скорее всего, так.

Дни в госпитале потянулись однообразные, похожие один на другой. Поначалу большинство времени Сергей проводил в сладких объятиях Морфея. Но теперь это было не полное забытье, он спал и видел сны. Порой они были черно-белыми, порой цветными, но всегда приятными. Только однажды ему приснился дурной сон. Да и дурной ли? Он видел Алексея. Нет, не растерзанный труп и даже не того Алексея, которого он знал. Этот сильно отличался от прежнего друга. У него все было в порядке, он прекрасно себя чувствовал, находясь в окружении незнакомых женщин и мужчин. Кажется, это было что-то вроде бала.

Хороший сон, вот только проснувшись, Сергей погрузился в хандру. Еда была безвкусной, шутки Хвата не цепляли. Насупившийся из-за состояния Варакина Ануш также не способствовал поднятию настроения. Впрочем, чему удивляться, если грудь сдавило тисками от чувства тяжелой утраты. Все же Алексей был ему не чужим. Конечно, между ними не было кровного родства, но так уж случилось, что и ближе него у Сергея никого не было.

Однако прошло не так уж много времени, и Хват все же сумел расшевелить прикинувшегося поленом друга. Да, Алексей – это большая утрата. Но кто сказал, что Варакин остался один? Вот, рядом друзья, которые стали ему такими же родными. Болотин, конечно, земляк, единственное, что связывает с родиной, но и эти двое ему уже давно не чужие. А еще есть Эмка, которая ждет его на отцовском хуторе, молясь за него Создателю.

Конечно, прошло уже изрядно времени, но Сергей ничуть не сомневался в отношении девушки. Как пить дать ждет и надеется. Интересно, как оно повернется, когда до них дойдет весть о пропаже Сергея и Ануша. Ведь Бартова тоже вроде как в будущих зятьях у хозяйственного хуторянина Кафки. Хотя… Тут-то как раз уверенности у Сергея не было. Сарка всегда боялась остаться в старых девах и всячески старалась найти себе жениха.

Конечно, Ануш – хорошая партия, но станет ли она его ждать – вопрос. Опять же, младший сын, ни кола ни двора. Она практичная девушка, а потому, если появится какой зажиточный претендент, скорее всего, своего не упустит. Жаль, если так. Ануш по-настоящему хороший парень и будет опорой для своей семьи, а в здешних местах это подчас подороже трудолюбия ценится. Что толку обзаводиться семьей, пахать, сеять и разводить скот, если ты все это не сможешь защитить.

Настал день, когда Сергей с помощью друзей сумел подняться и выйти на улицу. Господи, как же хорошо просто посидеть на завалинке, в приятной прохладе, вдыхая свежий, а не уже надоевший пропитанный больничным духом воздух. А еще вцепиться зубами в горячий кусок мяса, хорошо пропеченный и сочный до одурения. Это Меткая Стрела, один из их охранников, расстарался по просьбе Хвата.

Охрана – это вообще отдельная тема. Вот вроде и охраняют: и дальше чем на десяток шагов от отдельно стоящего домика не отпускают, и другим не позволяют приблизиться, а чувствуется, что смотрят на них с нескрываемым уважением. Вначале, когда Сергей был совсем уж слаб и парням было не управиться с ним, они без намека на недовольство выносили его на улицу и устраивали в тени. Опять же, мясо вот приготовили, чтобы побаловать раненых. И о собаках заботились.

Ну как заботились. Те их к себе не подпускали, воспринимая как нечто неизбежное. К примеру, принимать пищу из рук шевронов на заставе они не стеснялись, а Гром так и вовсе мог потребовать свою долю, если уговоры не действовали, но к курокам такого отношения не было. Когда пинки пытались их накормить, то неизменно нарывались на утробное и угрожающее рычание. Тут или Хват, единственный ходячий с самого начала, брал еду и предлагал питомцам, или они сами уходили на охоту.

Сергей в очередной раз глубоко вздохнул, благо острой боли уже не было, а только какая-то ноющая, как бы застарелая и вполне терпимая. Потом поднялся и прошел выше по склону. Охранники покосились было на него, но потом успокоились. Подопечный направился немного в сторону от строений только для того, чтобы охватить взглядом общую панораму. Убежать не сумеет, слишком слаб, пообщаться с кем-либо тоже не получится. Ну и пусть его смотрит. А может, получили какие дополнительные инструкции, раньше-то такое не позволялось.

Госпиталь расположился на пологом склоне горы, на самой кромке покрывающего ее леса. Благодаря этому здесь хватало мест, чтобы укрыться от палящих лучей солнца, и сам воздух был более прохладным, чем на равнине. Само лечебное заведение состояло из трех строений. Большого барака, возле которого сейчас бродила дюжина мужчин в исподнем, причем как белых, так и пинков. Это главный лечебный корпус. По бокам от этого барака стояли два домика-близнеца. Один из них занимали Сергей с товарищами, в другом обитал медицинский персонал. Там располагались аптека, операционная и кабинет доктора.

Не сказать, что с ними особо откровенничают, но и скрыть все невозможно. Опять же, появилось дополнительное послабление, иногда им стали позволять общаться с персоналом госпиталя. Не тюрьма ведь. Поэтому хотя и скудная, в виде оговорок или ответов на невинные вопросы, информация все же поступала.

В их домике, разделенном на две части, обычно жили медицинские сестры. Они занимали правое крыло, сейчас закрытое. В левом располагались ученики доктора, там же проходили и занятия. Поэтому их помещение чем-то походит на класс. В настоящее время домик очистили от посторонних из-за странных то ли пленников, то ли гостей.

За домиком доктора видны две большие армейские палатки из парусины. Там сейчас располагаются обитатели строения, выделенного для проживания Сергея и его друзей. Странное поведение. Очень странное. Сергей хотел было расспросить об этом подробнее, но Хитрый Змей только отмахнулся. Его задача – поставить раненых на ноги, остальное не его заботы. А еще над всеми строениями и палатками развеваются белые флаги с красным кругом и кулаком в центре. Это признанный во всем цивилизованном мире знак, что-то вроде красного креста на Земле.

Есть еще одна постройка, но там никто не живет. Это склад, где хранится имущество госпиталя и продовольствие. Там же находится и кухня. Все же народу тут изрядно, и централизованное питание вовсе не лишено основания. А вот отдельной столовой нет. Пищу разносят в баках, прямиком по палатам. Поддержание в чистоте посуды – это уже полностью забота пациентов, сестры милосердия ухаживают только за лежачими. А вот в случае со странными гостями одно время этот вопрос целиком и полностью лежал на Хвате. И как только он справлялся со всем этим с одной рукой?

Ну и, разумеется, ограда. Ничего такого, что могло бы остановить человека. Так, довольно высокий плетень, позволяющий уберечься от зверья. Не сказать, что животные вокруг ходят стадами, все же человек внушает уважение и опасение, но случаи бывают разные, а потому лучше подстраховаться.

У подножия склона, на берегу бурной речки, расположился поселок, дворов на двадцать. До него примерно с версту, так что особо не рассмотришь, но, насколько понял Сергей, население там смешанное. И куроки, и белые проживают в обычных деревянных домах, причем первых большинство.

Видны разбитые огороды. За поселком пасется стадо коров голов на двести. Никаких полей нет и в помине, но зато ниже по течению имеется большое подворье, где расположилась дубильня. Здешние жители занимаются выделкой кож и изготовлением кожаных изделий. Когда ветер меняется, порой оттуда доносит запахи, совершенно не напоминающие благовония.

Верстах в пяти от поселка, на одном из холмов, расположился хутор, иначе и не скажешь. Но опять-таки, виден только небольшой клочок обработанной земли, который может быть лишь огородом. Зато имеются огороженные загоны для скота. В малом сейчас видно несколько голов, выделяющихся темными пятнами на зеленом фоне. Правее заметно довольно внушительное стадо. Сергей присмотрелся повнимательнее. Полное ощущение, что это не коровы, а буйволы. Он как-то не слышал о том, чтобы местных буйволов, а скорее бизонов, одомашнивали и разводили.

Хм. Все страньше и страньше. Что бы это все значило? Припомнилось то, что ему доводилось читать о Диком Западе там, на Земле. Было такое племя чероки, они вроде как пытались перенять образ жизни белых, даже имели собственную письменность, фермы, школы, газету. Вот только это не уберегло их от резерваций. Большой брат решил, что индейцам надлежит уступить свои земли белым, даже с учетом того, что эти вроде бы пошли по пути принятия той самой цивилизации, озаренной светочем свободы.

Неужели куроки избрали тот же путь? Если так, то делают они это как-то странно. Таятся от всех. Ведь ни о чем подобном Сергей раньше не слышал. Какие-то разрозненные слухи ходили, но слухи, они и есть слухи. Тем более разговоры были о том, что куроки не чужды перенять что-то полезное от белых соседей. Но то, что сейчас видел Варакин, было куда больше, чем можно предположить. Да один только госпиталь с учениками, постигающими лекарскую науку, чего стоит.

Ну и что тут думать? А пожалуй, и ничего. Слишком много вопросов при минимуме информации. И потом – оно ему надо? Живут себе люди, как им нравится, ну и пусть их. Да кто бы был против. Но ведь любопытно же. Без вариантов, точно не успокоится, пока не выяснит все доподлинно.

Сергей вновь перевел взгляд на поселок. В этот момент на дороге, теряющейся за пригорком, появилась группа всадников. Примерно дюжина воинов в традиционном пинкском одеянии, без изысков. Разве только во главе находится мужчина с солидным султаном из вроде бы орлиных перьев на голове. Какой-то вождь, не иначе.

Простых воинов с подобными головными уборами можно встретить только на празднествах, правда, перья в них разные, различающиеся по статусу. В повседневной жизни такие султаны несколько неудобны, поэтому мужчины предпочитают обходиться парой перьев, приколотых к косам или прикрепленных к тесьме на голове.

Поднимая пыль, отряд на рысях проследовал к одному из домов и спешился. Потом вождь прошел в дом вслед за встречающим его на крыльце хозяином. Но, как видно, это была только дань уважения одного начальствующего лица к другому. А может, просто заскочил поздороваться с родственником. Кто именно живет в том доме, Сергей понятия не имел, как не знал и то, какая тут система управления. Скорее всего, здесь тоже имелся какой-нибудь вождь, потому как хозяин был одет на пинкский манер. Впрочем, это мог быть и белый, предпочитающий практичное одеяние аборигенов. Слишком далеко, чтобы рассмотреть детали.

Пробыв в доме совсем немного, вождь вновь появился на крыльце и легко взлетел в седло. Впрочем, это только так говорится, седла как такового могло и не быть, большинство пинков ими не пользовались. Это вызвано не желанием держаться за старину, а дороговизной подобного изделия. С другой стороны, насколько успел заметить Варакин, аборигены с удовольствием перенимали полезное, а седла отличаются удобством. Так что у вождя, скорее всего, седло все же было.

– Нормально. А меня сюда осмотреться не пускали, – обиженно заявил подошедший Хват, как всегда светясь лучезарной улыбкой.

Несмотря на то что Хват был ходячим, осмотреться нормально он действительно не мог: обзор загораживал высокий плетень. Над ним, конечно, кое-что видно, но не так чтобы много. Только голая степь. Чтобы охватить взором сегодняшнюю панораму, ему нужно было подойти к этому месту или заглянуть в прореху ограды. Ни туда, ни сюда его раньше не пускали.

– Не иначе как на них действует мое имечко.

– Ага. Верная Рука, та еще диковинка. Хоть к тебе примазаться, – осматривая панораму, согласился Хват. – Ну что, командир, опять вопросов больше, чем ответов? – явно растерянно, но с неизменной улыбкой произнес вор.

– А у тебя их нет?

– Да просто уйма.

– Угу. Но что-то мне подсказывает, что сейчас на кое-какие нам ответят.

– И кто же?

– Во-о-он тот отряд. – Сергей указал на всадников, уже направлявшихся к госпиталю.

– А может, кто из них чирей заработал на интересном месте, или все разом.

– Может, и так. Да только сдается мне, что эти едут по нашу душу.

– Можно начинать бояться?

– Тогда зачем было нас выхаживать? Нечего нам бояться. А вот разговор предстоит. Устал я что-то. Идем присоединимся к Анушу. Вон как ленивый кот развалился в тени, аж завидно.

– Мне-то чего туда идти? Я и тут устроюсь неплохо.

– Чтобы я потом все тебе пересказывал? Состояние не то. Лень. Не захочешь говорить – просто слушай.

– Ну идем тогда, чего уж.

Ожидать прибытия гостей пришлось достаточно долго. Настолько, что Сергей успел усомниться в правильности своих выводов. Может, и вправду у всего этого отряда чирьи повылазили на интересном месте. В доме местного вождя, если это был он, прибывший провел куда меньше времени. А может, все не так и он является военным вождем, возвращающимся из похода.

Жители поселка, судя по всему, не особо на охоту рассчитывают, только разве в качестве подспорья, а на хлеб насущный зарабатывают иным способом. По всему получается, что тут кожевенный промысел развит. А за добычей можно и в поход отправиться. Хотя… Если и так, то вернулись они налегке, да и какой смысл всем подниматься в госпиталь, логичнее разойтись по домам.

Тогда остается другое. Вождь этого поселка или рода – фигура менее значительная, чем доктор, и основной визит всадники нанесут именно к последнему. Вполне логично. Подумаешь, Верная Рука. Не такой уж и пуп земли, чтобы только ради него предпринимать сколь-нибудь значимое путешествие. Да и значимое ли? Может, за тем взгорком, не далее десятка верст, еще один поселок, да не чета этому.

– О. Идут.

Он уже практически уверился в том, что слишком большого мнения о собственной персоне, когда заговорил Хват. Сергей открыл глаза и слегка скосил взгляд влево. Угу. Идут. Двое. Доктор и какой-то незнакомый пинк, с султаном из перьев на голове. Не показалось Сергею издали, перья и впрямь орлиные. Да к тому же горного орла. Они отличаются от обычных как по окраске, так и по величине. Такие носили вожди, имеющие большие заслуги перед племенем.

Надо заметить, мужик не из простых, видно, из очень заслуженных. Об этом говорит не только головной убор, но и то достоинство, с которым он ступал по земле. В отличие от того же доктора в его движениях как раз сквозило изящество хищника, в любой момент готового как броситься на противника, так и отбить атаку. Но вместе с тем держался он как-то величественно, с чувством собственного достоинства. Ну не мог он быть не кем иным, как признанным и уважаемым лидером, и все тут.

Охранники при его приближении подтянулись, наскоро приводя себя в опрятный вид. Ничего общего с военнослужащими, действующими подобным образом при виде большого начальства. Нет и намека на раболепство. Да и желание произвести благоприятное впечатление тоже отсутствует, это ясно даже последнему болвану. Во всем чувствуется только глубокое уважение и желание не уронить себя в глазах человека, добившегося высокого положения своими деяниями, а не по праву рождения.

Что же, для пинков ты непререкаемый авторитет, а вот для Сергея пока никто и звать тебя никак. Сумеешь показать обратное, может, и он станет заглядывать тебе в рот и ловить каждое твое слово, а пока пусть идет, как идет. Варакин отвел взгляд от высокой статной фигуры приближающегося вождя и вновь закрыл глаза. Надо сказать, яркий солнечный свет их изрядно утомил, едва смежив веки, он почувствовал облегчение, даже пульсирующая боль в висках и затылке поутихла.

– Мое имя Высокая Гора.

Хм. Ну ничего себе. Высокая Гора. Верховный вождь народа куроки. Это понимать нужно. С другой стороны, того народу наберется едва ли тысяч тридцать. Иными словами, градоначальник небольшого города, даже не уездный начальник. Поэтому Варакин отреагировал довольно спокойно, хотя и без хамства. К чему такие крайности? Этот человек ничем не заслужил подобного обращения, и даже наоборот, куроки спасли Сергею и его друзьям жизнь.

С помощью Хвата Сергей поднялся на ноги. То же самое сделали и его соратники. Утвердившись на ногах – все же неприятно, если тебя будет раскачивать, как тополь на ветру, – он посмотрел в глаза мужчине. Они излучали ум, жесткость, волю и в то же время любопытство. Высокая Гора ростом с Сергея, правда, и Варакин не так чтобы мал, но куроки шире в плечах, отчего белый человек несколько терялся на его фоне.

– Варакин Сергей. Пинки называют меня Верной Рукой. Это Ануш Бартова и Хват. Чем обязаны вниманию верховного вождя гордого племени куроки?

– Ты знаешь, кто я?

– Как и ты – кто я. Прости, вождь, но мне немного нездоровится, может, присядем?

– Тогда пойдем в дом.

В дом идти не хотелось, но и здесь расположиться негде. Они не старинные друзья, чтобы разговаривать, сидя плечом к плечу на завалинке. В предстоящей беседе нужно смотреть в глаза друг другу, а бревно одно. Не хотелось идти в больничную духоту, но, видно, придется. Или так, или тащить сюда табуреты. Но тогда получится лишняя суета. Поэтому Сергей согласился с предложением Высокой Горы.

А ничего так мужик. Ушлый. Сразу прошел к преподавательскому столу и уселся на единственный стул, предоставив в распоряжение остальным табуреты или койки. Словом, расставил акценты, кто есть кто. Ладно. Поглядим, что будет дальше.

А дальше все было до безобразия просто. Сергей решил было, что сейчас будет разыграна сценка на тему «Великий вождь снисходит до беседы с залетными бледнолицыми», но просчитался. Первое, что сделал Высокая Гора, – это снял султан с перьями, извлек откуда-то чистую тряпицу и протер взмокший лоб.

– Жарко сегодня. А тут еще и полсотни верст пришлось проскакать.

О как! Картина маслом! Как видно, удивление было аршинными буквами написано на лицах белых. А как еще можно объяснить улыбку эдакого хитрована, которой одарил их вождь. А еще ухмылку доктора. Нет, ну ни дать ни взять чистой воды доктор из Старого Света, причем дорогой, знающий себе цену.

– Удивлены? Ничего не поделаешь, люди хотят, чтобы их верховный вождь отличался от простых воинов. Вот и приходится ходить с этим украшением.

– Стоит ли так себя изводить? – удивился Сергей.

Вот вроде общаются по-простому, причем тон задал сам вождь, но отчего-то желания сказать: «Послушай, дружище Гора» – не возникает. Может подать себя мужик, даже держась просто и без претензий. Но, надо заметить, общаться так было куда легче. Поведи Высокая Гора себя иначе, и, скорее всего, у Варакина включилась бы защитная реакция. Ну не привык он к тому, чтобы с ним говорили свысока. Сколько ни била жизнь, уважение к себе он никогда не терял. А вот такой тон беседы в самый раз.

– Ради людей стоит.

– Летом слишком жарко, зимой, наоборот, холодно.

– Все так, – согласился с выводами Сергея Высокая Гора, – но это самая меньшая плата за мое положение.

– Звучит убедительно.

– Верная Рука, я ждал известий о твоем самочувствии, потому что мне нужно поговорить с тобой об очень важных вещах.

– Настолько важных, что хотел бы остаться наедине?

– Не совсем. Хитрый Змей будет здесь.

– Тогда отчего я должен просить моих друзей оставить нас? У меня нет от них секретов.

– Секреты есть всегда, и даже от самых близких и проверенных друзей. Тебя зовут Хват. Но ведь это не имя. – Еще бы ему не отличить имя от прозвища, при таком-то владении языком. Как и у доктора, у вождя не было и намека на акцент. – Отчего твои друзья не знают твоего настоящего имени? Разве они никогда не спрашивали тебя об этом? И разве ты не отказывался его назвать? – вроде и спрашивает, и в то же время ответов не ждет. – Этот секрет, по сути, ничего не значит и ничего не меняет, на поле боя ты, не задумываясь, готов драться за друзей, в том числе и погибнуть за них. Верная Рука, ты потом сам расскажешь им то, что посчитаешь нужным, я ни на чем не стану настаивать. Ты можешь передать им весь наш разговор слово в слово. Но сейчас мы будем говорить одни или не будем говорить вовсе.

– Нормально, командир, – поднимаясь и потянув за собой Ануша, успокоил Сергея Хват. – Поговори. А то я потом спать не смогу от любопытства. И помни: я пойму все, что угодно, разве только если ты не окажешься мужеложцем.

– Он всегда такой? – утирая слезы все той же тряпицей и едва сдерживая новые позывы хохота, произнес вождь.

– По большей части, – недовольно потирая виски и стараясь унять пульсирующую боль, ответил Сергей. Что поделать, смеялся вождь под стать своей комплекции, от души и очень громко. А подобные звуки с некоторых пор доставляли Сергею болезненные ощущения.

– Уймись, Высокая Гора. Не то ты все мое лечение сведешь на нет.

С этими словами доктор подошел к тумбочке Сергея, на которой стояли несколько склянок. Варакин все время путался в них, норовя выпить что-нибудь не то. Хорошо хоть этот процесс не выпускал из виду вездесущий Хват, неизменно находя нужное снадобье и вливая его в глотку друга в положенное время в строго оговоренной доктором дозировке.

Сергей опрокинул стопку с какой-то настойкой себе в рот. Никакого вкуса, тягучая и абсолютно пресная штука. И от этого она была еще противнее. Однако результат последовал незамедлительно. Именно эту дрянь Хват и вливал в него, когда случались приступы головной боли. П-пакость. Но работает.

– Итак, может, начнем, Высокая Гора?

– Хорошо, – легко и без обиняков согласился верховный вождь. – Восточнее проживает племя икезов, они не любят простор, а потому держатся за свои леса. У них есть одно священное место, посещать которое запрещается под страхом смерти. Как гласит древнее предание икезов, существует множество миров, разделенных тонкой гранью, за которую не дано проникнуть никому. Но есть места, где эта грань порой истончается и исчезает на несколько дней. Все, что не принадлежит нашему миру, не может принести ничего хорошего. Все живое обходит эти места стороной, а наши меньшие братья умеют чувствовать опасность лучше нас.

По мере того как вождь говорил, Сергей все больше мрачнел. Нет никаких сомнений, этот рассказ имел к нему самое непосредственное отношение. Похоже, пинки сумели как-то вычислить того, кто вышел из запретного места. Ну и чем это грозит ему? Пока неизвестно. Сейчас куроки пытается понять, представляет ли Сергей для них опасность или нет. Черт. Оружия никакого. Бросаться в драку – глупее не придумаешь, с ним сейчас и ребенок справится, не то что взрослый, тем более такой здоровый мужик. Остается только молча слушать и постараться не выдать охватившего его волнения.

– Никто не знает, когда именно стирается грань миров. Как говорят икезы, она исчезает раз в пять поколений. Но точная дата им неизвестна, – продолжил вождь. – Скорее всего, когда-то шаманы наблюдали за этим явлением, но потом или бросили, или что-то случилось. Эти знания утрачены. – Высокая Гора не только говорит без акцента, но и, похоже, имеет еще и хорошее образование. – Пока никаких бед из другого мира не приходило, но неизвестно, чем это может грозить. Мудрость древних нам уже недоступна. Если они опасались чего-то и старались оградить от этого свой народ, то явно не без причин.

– Зачем ты все это рассказываешь мне, Высокая Гора?

– Два года назад икезы заметили следы, которые выходили из запретного места. Следы двух мужчин. Очень странные, оставленные непривычной обувью. Они вели в степь. Икезы не любят открытый простор и не пошли дальше, поэтому, куда направились эти двое, они не узнали. Еще следы сказали, что с неизвестными были четыре собаки. Два года назад двое мужчин, не знающие языка, одетые в странную одежду и вооруженные неизвестными ружьями, появились вблизи форта Опань. С ними были четыре собаки странной породы, таких раньше никто не видел. Один из них погиб, другой ты.

– И почему об этом вы узнали только сейчас?

Раз с ним разговаривают, то, скорее всего, убивать не собираются. Можно, конечно, и запираться, но кто знает, насколько любопытен вождь, а в деле истязаний пинки были настоящими мастерами, способными мучить свою жертву, долго не давая ей умереть. На фиг, на фиг, он не герой-подпольщик на допросе в гестапо. Если уж грохнут, то пусть лучше сразу, без мучений. Но пока с ним говорят, брыкаться не стоит, тем более кроме себя любимого, подставить он никого не может.

– Икезы не очень общительное племя. Это их предание. Весной пути моего сына Вольного Ветра и вождя икезов пересеклись. Ночь была длинная, беседа долгая, рассказано было много. Если бы там был кто-то другой, то никто не придал бы этому значения, но Вольный Ветер был с вами знаком, вот и постарался все выяснить.

– Вождь рода, кочующего вдоль границы, твой сын?

– Вольный Ветер не вождь рода. Он военный вождь и охраняет границу на востоке, – возразил Высокая Гора.

Хм. Все страньше и страньше. Может, просто набраться наглости и попросить, чтобы вождь рассказал все и сразу. Глядишь, и вопросов поубавится, а то от такого разговора их только больше. Н-да. Не тот случай. Правила устанавливает куроки, а значит, и беседу будет вести в той манере, какую сочтет нужной.

– Так что ты хочешь услышать, Высокая Гора?

– Ты и твой друг пришли из другого мира?

– Да. Нам не больно-то этого и хотелось. Все случилось помимо нашей воли. Но это так. Мы из другого мира.

– Рассказывай.

– А зачем? Проход туда открывается один раз в сто лет и держится открытым только четырнадцать дней. Ни ты, ни я до этого времени не доживем. Бесполезное знание. Если только для ученых. Но мы не принадлежим к науке.

– Бесполезное знание, – задумчиво произнес вождь, а потом посмотрел прямо в глаза Сергея. – Мои предки когда-то думали так же, но это ошибочный путь. Знания – это сила. Иное дело, что не все их можно применить на практике. Впрочем, зачастую со временем и этот недостаток проходит.

– Трудно тебе в этом возразить. Так что ты хочешь услышать?

– Рассказ о твоем мире.

– Разговор может оказаться очень долгим.

– Начни. А там посмотрим.

– Ладно…

Поначалу Сергей хотел рассказать все откровенно. Но, задумавшись, с чего, собственно, начать, он решил, что поторопился насчет откровенности. В конце концов кто такой этот пинк, чтобы он ему доверялся без остатка? Да, он с уверенностью может утверждать, что Варакин пришелец из другого мира, но это вовсе не значит, что перед ним нужно раскрываться полностью. Кто знает, куда может завести правда. Ему приходилось читать фантастические романы с похожим сюжетом, и вариант с глухой комнатой и мягкими стенами его вовсе не устраивал. Лучше подстраховаться.

По версии, изложенной Сергеем, его мир практически такой же, как и этот. В чем-то они ушли вперед, в чем-то отстали от местных, но в общем и целом разница не так чтобы и велика. Например, у них научились делать оружие, которое по некоторым показателям превосходит изделия местных оружейников. Взять его карабин, изделие того мира. Да, он способен поражать цель на большем расстоянии, имеет большую пробивную способность. Но вместе с тем его конструкция даже проще того же «дятлича» и ненамного сложнее «балича». В скорострельности он превзойдет второй, но в то же время значительно уступит первому.

Оптика? Ну да. Оптика получше, чем известные местные образцы. Кстати, здесь умеют делать линзы сопоставимого качества, хотя и немного уступающие, просто не додумались до подобной компоновки. Да, в этом его мир немного ушел вперед.

Но в то же время у них не так развито электричество. Здесь генератор и электрическое освещение в приграничных поселениях не являлось чем-то из ряда вон, была бы только возможность приобрести необходимое. В его же мире генераторы были настолько редки, что электричество было только в единичных городах. Процесс шел, но явно отставал от местного уровня.

Вместе с тем, в их Новом Свете аборигены, называемые индейцами, уже не являлись хозяевами своих территорий. Их загнали в негодные земли, и они существовали на скромные пособия государства, которые безбожно разворовываются чиновниками.

Как Сергей ни напрягал свое воображение, рассказ его все же вышел недолгим, хотя вначале он думал, что сможет вещать часы напролет. Однако настоящий разговор начался после того, как верховный вождь начал сыпать вопросами. Грамотно так сыпать, затрагивая самые различные области и стараясь вникнуть в детали. Сергею пришлось постараться, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнее. Удавалось это не всегда, и ухватившийся за какую-нибудь зацепку Высокая Гора начинал раскручивать маховик вопросов.

Грамотный мужик. Варакину приходилось всячески изворачиваться, чтобы вождь не решил, что ему в руки попал настоящий посланец Великого Духа, призванный спасти его народ от наступления белых. Почему Сергей пришел именно к такому выводу? А он и сам не знал. Вот чувствовал, что эта самая глухая комната с мягкими стенами где-то рядом, и все. Это придавало ему сил врать самозабвенно, со всей возможной убежденностью.

И все же с каждой минутой разговора Высокая Гора все больше утверждался во мнении, что сидящий перед ним мужчина – это просто подарок Великого Духа своему народу, участь которого была предрешена. Другие могли твердить сколько угодно о неизменности миропорядка и держаться за древние устои. Высокая Гора знал точно – это не так. Их привычный уклад жизни, остававшийся незыблемым спустя сотни или даже тысячи лет, стремительно рушился. Они уже во многом изменили свой образ жизни за сравнительно небольшой промежуток времени. Но этого было недостаточно.

Ситуация менялась настолько стремительно, что сроки исчислялись уже не десятилетиями, как это было совсем недавно, а считаными годами. Если не внести изменения в ближайшее время, они проиграют войну, растянувшуюся на сотни лет и неуклонно проигрываемую сейчас.

Человек образованный и очень умный, вождь понимал, что, если бы белые имели возможность заселить пространство, все еще остающееся во владении пинков, они это уже сделали бы. Успешное сопротивление колонизации белых возможно только до той поры, пока попытки освоения новых земель исходят от одиночек, стремящихся к самостоятельности и независимости. Но как только в этот процесс вступит государственная машина…

Одной государственной машине может противостоять только другая, такая же. У пинкских племен против такого аргумента нет шансов. Даже если все они вдруг воспылают любовью друг к другу и объединятся в кулак, это будет лишь досадным и незначительным препятствием на пути белых. Пинки проигрывают во всем, начиная с численности и заканчивая уровнем развития.

Казалось бы, зачем Высокой Горе этот человек? Если бы он пришел оттуда, где имелись знания, сильно разнящиеся с их миром, то толк был бы огромным. Впрочем, и это сомнительно. Если бы пришелец попал в руки какого-нибудь государства, то они сумели бы извлечь пользу. Ведь любое государство, даже самое слабое, – это не полунищее пинкское племя.

Так зачем ему цепляться за Верную Руку? Он задавал себе этот вопрос и тут же сам на него и отвечал. Очень скоро война из холодного состояния может перейти в горячее, и, если ему удастся заполучить этого человека, тот сможет помочь достойно встретить врагов. Эта уверенность была основана не на пустом месте.

Со слов Сергея получалось, что он обычный охотник из края бесконечных лесов. Не военный, и вообще никогда не участвовал ни в каких войнах. Может, так, а может, это и ложь. Но правда в том, что он уже успел применить столько всего разного, что умудрился заработать определенную репутацию. Его имя гремело на всю степь, а женщины арачи пугали Сергеем своих непослушных детей.

Его нестандартный взгляд на многие очевидные вещи мог помочь в предстоящей борьбе. Потому что, действуя по старинке, просто невозможно выстоять перед напором белых. Воины куроки – прекрасные и храбрые бойцы, они ничем не уступят ни одному племени, и уж тем более белым. Но маленький гарнизон, где служил Верная Рука, сумел не только противостоять арачам, но и в значительной мере ослабить силы племени из-за многочисленных потерь. Вождь чувствовал, что ему просто необходим этот человек.

Беседа из домика, занимаемого друзьями, переместилась в кабинет доктора. Слушая пришельца из другого мира, старавшегося обстоятельно отвечать на вопросы, Высокая Гора пытался делать какие-то выводы, наметить некий курс. Однако обилие информации приводило только к тому, что он еще больше запутывался.

Осознав это и придя к выводу, что одна, пусть даже самая обстоятельная беседа неспособна раскрыть всю полноту картины, вождь решил прекратить расспросы. Самым лучшим вариантом будет держать этого человека поближе к себе и в процессе общения постепенно обрастать необходимыми знаниями. Именно необходимыми, а не бросаться, как голодный, на все корки хлеба сразу.

Сергей это прекрасно понял, едва только вождь заявил, что их беседа еще продолжится, когда раненый достаточно окрепнет. Насчет того, что их сочтут дезертирами, Высокая Гора просил пока не волноваться. В конце концов причина их отсутствия на прежнем месте службы в настоящий момент вполне уважительна. Когда же шевроны будут чувствовать себя лучше, к этому вопросу можно будет вернуться.

Что же, раз так… Сергей очень устал. Голова буквально раскалывалась, и ему раз за разом приходилось пользоваться снадобьями доктора. Последний был явно недоволен таким оборотом и предложил сначала дать раненому передохнуть. Но тут уж закусил удила Варакин.

Плевать. Он не Высокая Гора и не собирается набрасываться на все и сразу, требуя обстоятельных ответов со всеми деталями. И потом, у него было преимущество перед вождем – он уже два года жил в этом мире и за это время успел ознакомиться со многими реалиями. Круг его любопытства был куда уже.

– Высокая Гора, расскажи о куроки.

– Ты хочешь знать нашу историю?

– Я знаю, что вы способны опуститься вниз более чем на десяток колен, но мне интересно узнать вашу историю в общих чертах…

Что же. В общих чертах все выглядело так. Еще три сотни лет назад арачи проживали на побережье океана. Именно арачи, тут нет никакой ошибки. Они вполне уживались с белыми колонистами. Конечно же случались и дрязги, и грабежи, и убийства с обеих сторон. Это вполне объяснимо. Но в целом они прекрасно сосуществовали, дополняя друг друга.

С годами белых становилось все больше. Им нужно было все большее пространство. Они договаривались с пинками и где уступками, а где прямой покупкой получали новые земли или разрешение на проживание. Все больше белых начинало промышлять охотой, составляя тем самым конкуренцию аборигенам. В конце концов наступил предел, когда арачи сказали категоричное «нет». Они больше не могли тесниться, уступая белым все большие территории.

Вот тогда-то и началась большая война, результатом которой стало массовое переселение арачей на запад. Тяжкий и скорбный путь, на котором было утрачено множество родов. Кого-то настигли белые, кто-то пал от рук тех пинкских племен, через земли которых пролегала дорога арачей.

Наконец была достигнута договоренность, по которой племена икезов и гаюнов пропустили слабаков, не выдержавших напора белых, в негодные места. Именно таковым считался открытый степной простор. Но эта земля, ранее пустовавшая, стала буквально обетованной для гонимого судьбой племени. И, что самое странное, именно благодаря белым, а вернее, лошадям, завезенным ими.

Сегодня по бескрайним просторам бегает множество табунов диких лошадей. Но до появления белых, привезших это животное из Старого Света, местные никогда не видели ничего подобного. Лошадь стала верным товарищем человека и позволила выжить. Благодаря этим животным роды могли вести кочевой образ жизни и добывать основной ресурс, которым была богата степь, – буйволов.

За сотню лет остатки племени сумели восполнить свои потери и расселиться по огромной территории. Некогда единое племя арачей разделилось на четыре самостоятельных племени и заняло земли в поймах рек Изеры и Ославы. Это были арачи, куроки, солоты и окаты.

Но белые и не думали останавливаться на достигнутом. Их становилось все больше, и им хотелось все больших земель. Границы их территорий вновь начали разрастаться. Этот неуклонный процесс привел к практически полному уничтожению тех племен, что оказались на пути прогресса.

На юге движущимися вверх по Изере колонистами Новой Валенсии почти под корень были уничтожены солоты. Остатки племени присоединились к арачам. Потом они вместе приняли грудью напор валийцев, препятствуя дальнейшему их продвижению.

С востока, растворяя в себе аборигенов, надвигалась Новая Рустиния. Здесь уже не лились реки крови, рустинцы учились на чужих ошибках, но остающиеся на их территории пинки уже не были народом икезов или гаюнов. Роды переселялись с насиженных мест, где добровольно, а где и силой. Нет, их не отправляли в негодные земли, их не сгоняли в резервации. Все было иначе.

Их расселяли по землям Новой Рустинии, по желанию обучали той или иной специальности. Выделяли участки и заставляли вести оседлый образ жизни. Особые упрямцы могли заниматься промысловой охотой, но на законном основании, с лицензией и припиской к определенной компании. Им выделялись подъемные и беспроцентные ссуды. Все как для самых настоящих рустинцев. Но при этом власти всячески старались избежать компактного проживания пинков. Представители одного рода могли оказаться разделенными тысячами верст, без какой-либо связи.

Поколение за поколением пинки утрачивали свои обычаи и устои, перенимая их у белых, даже отрекаясь от своих богов и принимая Создателя. Кстати, согласные поменять веру получали заем, который и займом-то назвать было нельзя, потому что возврат его не предусматривался. Разумеется, за ними осуществлялся надзор священнослужителями, но если все было по-честному, то и претензий никаких.

Частыми были смешанные браки, что способствовало еще большей ассимиляции аборигенов среди рустинцев. Вот таким, с одной стороны, затратным способом Рустиния не только приращивала новые территории, но и опережала остальные колонии по густонаселенности.

Словом, хотя на востоке крови теперь лилось не в пример меньше, это не спасало пинков от вырождения, их численность неуклонно падала. Появилось большое количество метисов, в которых с первого взгляда угадывалась изрядная примесь пинкской крови, но тем не менее они были рустинцами, и не только по закону, но и сами считали себя таковыми. Мало того, именно так их воспринимали и чистокровные рустинцы.

Неуклонное расширение границ белых остановилось совершенно неожиданно. И хотя многие пинки, в частности арачи, утверждали, что это результат их непримиримой борьбы, на деле причина была в другом. Эпидемия, разразившаяся в Старом Свете, оказалась настолько губительной, что унесла множество жизней. Даже если государства и были заинтересованы в расширении границ своих колоний, заселять новые земли было попросту некем.

Болезнь проникла и в Новый Свет, пройдя по всем поселениям. Подчас она выкашивала всех жителей до единого. По мере продвижения к малообжитым районам ее накал спадал. Здесь было гораздо проще устроить карантин. Доходило до того, что фермеры и хуторяне и сами не высовывали носа со своих участков, и никого не пускали к себе, не позволяя приближаться и расстреливая любого незнакомца еще на подходе. До пинков эта зараза не добралась.

Многие жрецы, воспользовавшись этим, начали утверждать, что устоявшийся миропорядок неизменен и что Великий Дух покарал белого человека за то, что он решил все порушить. Слова, не лишенные основания, и подавляющим большинством они были приняты безоговорочно. Ну а как же еще? Конечно, это воля Великого Духа. Ведь ужасный мор так и не коснулся пинков.

Но нашлись и те, кто увидел в этом не просто проявление божественной воли, но и шанс для своего народа. Таких вождей поддержали далеко не все соплеменники. Многие покинули свои роды и ушли в другие племена, стремясь оставаться верными традициям и не желая начинать новую жизнь. Остались только те, кто был согласен сделать решительный шаг в новом направлении, и сомневающиеся.

Процесс этот был запущен тогда еще молодым верховным вождем народа куроки Бурым Медведем. Памятуя о манере валийцев предавать все огню и мечу, а также имея между своими землями и Новой Валенсией племя арачей в качестве буфера, верховный вождь решил сделать ставку на рустинцев. Конечно, если они придут сюда, то постараются растворить куроки в себе. Но зато не прольются реки крови и люди выживут, даже утратив свои корни. По сути, это такая же гибель народа, но все же бескровная. Поэтому лучше уж так.

Однако это был худший сценарий, на который рассчитывал Бурый Медведь. Главной его целью было влиться в состав рустинской короны на правах союзника, а не перейти полностью в ее подчинение. Для этого аборигенам нужно было стать не просто сильнее, но и достаточно многочисленными.

После раскола численность куроки сократилась почти на треть. Нужно было постепенно начинать оседлый образ жизни. Немалая часть территории на севере отошла к отколовшимся, державшимся за старые устои какуроки – истинным куроки.

Бурый Медведь был не просто сторонником образа жизни белых. В отличие от остальных он умел трезво взглянуть на то, что всем казалось непоколебимым. Было время, когда благодаря появившимся лошадям и бесчисленным стадам буйволов арачи смогли не просто выжить, но и разрастись, заселив собою степь. Буйволы давали все необходимое для жизни пинков: мясо, шкуры, кости, жилы, кишки. Все шло на пользу, ничто не пропадало даром.

Правда заключалась в том, что эти стада уже начали уменьшаться, истребляемые не столько племенами пинков, сколько теми же белыми. В основном это делалось ради добычи шкур. После белых охотников оставалось великое множество туш убитых животных с содранной шкурой. Даже падальщики, стекавшиеся к подобным местам целыми тучами, не были способны съесть и малую часть желанной добычи.

Нередко охотники погибали от рук пинков, но это их не останавливало. В степи все чаще появлялись значительные отряды, способные не только охотиться и увезти на своих больших повозках богатую добычу, но и дать достойный отпор. Некоторые пинки также способствовали уничтожению буйволов, позабыв о заветах предков. Соблазн иметь вещи белых, а в особенности оружие, был слишком велик, а на это нужны были средства.

Так и вышло, что животных становилось все меньше. Порой буйволовые тропы меняли свое направление. Все чаще в шатры стал захаживать голод, по крайней мере, уже не было того изобилия, что прежде. А затем настало то время, когда бескрайние степные просторы были не в состоянии столь же щедро, как и раньше, делиться своими запасами с людьми.

Именно Бурый Медведь первым начал задумываться над тем, чтобы начать учиться у белых. И первый шаг в этом направлении он сделал задолго до того, как выработал стратегию. Он отдал в рустинскую школу своих сыновей, и его примеру последовали другие. Старший из них проявил небывалое рвение в учебе и даже закончил университет в Старом Свете. Вместе с ним туда отправился и его товарищ, к тому моменту уже ставший помощником шамана, Хитрый Змей. Только он избрал иную стезю, решив стать медиком.

Постепенно Бурому Медведю удалось-таки сломить кровожадную натуру своих соплеменников, чему в немалой степени способствовали рустинские школы. Дети, вырастая рядом с рустинцами, уже не считали их врагами, желающими отобрать их землю. Они видели другую жизнь не со стороны, гостили на хуторах у своих белых товарищей. Именно на молодежь и делал свою основную ставку верховный вождь, проводя в жизнь свою линию.

В год, когда Высокая Гора вернулся к родным шатрам, его отец погиб, и он встал во главе племени. Разумеется, родство тут не играло никакой роли, его избрали на общеплеменном совете. Немалую роль в этом сыграло то, что несогласные с путем, по которому пошли куроки, отделились, а для оставшихся имело немалое значение то обстоятельство, что Высокая Гора окончил университет в столице Рустинии и знал многое о народе, который жил рядом.

Не сразу, но новому верховному вождю удалось наладить мирные взаимоотношения с соседями и держать в узде особо горячие головы соплеменников. Теперь ему предстояло идти по пути, начало которого было положено его отцом. И он был полон решимости пройти по нему до конца или пока сам не отправится в места вечной охоты.

Куроки стали всячески привечать белых колонистов, выделяя им земли, обещая защиту и посильную помощь в подъеме хозяйства. Каждый из пунктов они выполняли честно, стараясь заполучить настоящую дружбу со своими белыми братьями. За довольно долгий срок только однажды арачи уничтожили рустинский хутор на территории куроки.

Ответ Высокой Горы был молниеносным и жестким. Перейдя границу с военным отрядом, он напал на род, осмелившийся на подобную дерзость. Каждый, кто оказал сопротивление, был убит. Остальных куроки увели на свои земли, пополнив племя еще одним родом.

Разумеется, арачи попытались прекратить это безобразие. Но когда их военный отряд появился на землях куроки, он был встречен не только хозяевами, но и выступившими в едином с ними строю рустинцами. Кровопролития тогда удалось избежать. Арачи не решились начать схватку с противником, неплохо вооруженным огнестрельным оружием.

Вопрос об освобождении рода поднимался на межплеменном совете. Но как ни враждебно относились к куроки, большинство склонилось к тому, что они были в своем праве. Тем более что плененный род жил совершенно свободно и, так как лишился множества мужчин, был поддержан другими родами и хуторянами, снабдившими их необходимым продовольствием и имуществом.

В настоящее время большинство родов племени вело оседлый образ жизни. Даже те, кто занимался скотоводством, не пожелав ковыряться в земле. Кочевало только несколько родов из непримиримых противников оседлой жизни. Им были определены земли на границах с Новой Рустинией и арачами. Основной их обязанностью была охрана границ.

Высокая Гора конечно же планировал пойти под руку рустинского короля, но все же решил предпринять некие меры по предотвращению свободного распространения информации о происходящем у куроки. И, надо заметить, ему это удалось. Были какие-то разрозненные слухи, но ничего конкретного. Вождь всегда помнил: чтобы выстоять, нужно быть сильным, а сила не только в оружии. Крепкое хозяйство, экономическая независимость, способность самостоятельно выжить в этом мире – вот главное оружие, на которое он делал ставку. И добился уже немалого.

На Изере имелась большая фактория, где осуществлялась торговля с другими племенами, а также совершались закупки продукции хуторян и немногих ремесленников. Туда же захаживал на пароходе и один валийский купец, который удачно реализовывал продукцию пинков в Новой Валенсии.

Этот торговец не афишировал свою деятельность. Зерно он якобы закупал в Новой Рустинии. У валийцев всегда были большие потребности в продовольствии, а потому и цены были повыше, чем у рустинцев. Вот и выдавал он это зерно за рустинское, изрядно пополняя свою мошну за счет не только более короткого пути, но и отсутствия таможенных сборов.

Не сказать, что в этих землях жили богато. Хватало и зажиточных, и тех, дела у кого шли похуже. Но бедности не было и в помине, не говоря о голоде. Посреди степи полудикое племя умудрилось создать эдакое маленькое экономическое чудо. Звезд с неба не хватали, имелось множество проблем, но уже сегодня они могли выжить самостоятельно, ограничившись сравнительно небольшой территорией. Мало того, и для дальнейшего роста место было.

Кстати, имелись уже и первые ласточки промышленности. Куроки умудрились одомашнить диких буйволов, этим занималось более двух десятков хуторов. Появились небольшие излишки мяса. Поэтому Высокая Гора озаботился строительством небольшого консервного заводика. Здесь производили как тушенку, так и пеммикан, которые охотно покупались всеми, в особенности военными.

Еще была своя лесопилка. Правда, она пока была рассчитана только на внутренние потребности. Кстати, именно ее стараниями куроки сумели снабдить необходимыми материалами хутора как своих соплеменников, так и приглашенных поселенцев.

Последних старались расселять подальше друг от друга. Нет, аборигены не перенимали манеру рустинцев. Все проще. Хуторяне, живущие особняком в окружении пинков, выполняли роль консультантов и учителей, делясь своими знаниями.

Словом, планы у верховного вождя были огромные. Его переполняла уверенность, что затраченные усилия не пройдут даром. Немалым подспорьем для такой уверенности было и то обстоятельство, что начали появляться семьи из других племен, которые желали повторить опыт куроки. Ручеек пинкских переселенцев был тоненьким, едва ли пара-тройка семей в год. Но он был.

Выяснилась и странность с тем непонятным отрядом разведчиков, следы которого обнаружил патруль Сергея в свой последний выход. Оказывается, это были вовсе никакие не разведчики, а самая натуральная диверсионная группа. Их задача состояла в захвате валийского парохода с баржей и всем товаром.

Как уже говорилось, куроки хоть и были далеки от нищеты, но и особо зажиточными тоже не являлись. А взятые на себя обязательства перед белыми хуторянами нужно было выполнять. Потребностей было много, в особенности сказывалась нехватка сельхозинвентаря. А ведь на сегодняшний день на землях куроки имелось более сотни рустинских хуторов, и никто из них не платил налогов, в отличие от самих аборигенов. Мало того, согласно своим обещаниям куроки снабжали их всем необходимым хотя и не бесплатно, но по льготным ценам.

Не имея возможности закупать все, что нужно, Высокая Гора не гнушался грабежом, благо все будет списано на арачей. Но и действовать в лоб считал глупым. Если уж грабить, то делать это нужно наверняка, а не полагаясь на слепую удачу.

Четыре года назад вождь решил воспользоваться политикой Новой Рустинии и начал направлять туда молодых людей, с целью получения ими различных специальностей. Имелись и пара дюжин тех, кто был в восторге от пароходов. На разных судах находилось по одному или два куроки, которые овладевали различными судовыми специальностями. Были двое, которые прошли обучение и получили патенты капитанов речных судов.

Высокая Гора хотел как-нибудь заполучить собственные суда, чтобы перестать зависеть от купца-валийца и начать получать большую прибыль от торговли с белыми. Наличие двух команд конечно же важный фактор, но, к сожалению, не основной. Самый маленький пароход, причем не первой свежести, стоил не меньше шести тысяч. Неподъемная сумма для куроки.

Вот и родилась пару лет назад идея о захвате пароходов у валийцев. За время хождения по Мраве и Изере куроки успели не только овладеть специальностями, но и узнать многие особенности в области судовладения и познакомиться с людьми. Словом, подбирался пароход, который должен был перевозить интересующий аборигенов груз и на котором имелся капитан, полностью удовлетворяющий требованиям, то есть достаточно жадный и сговорчивый. После чего осуществлялся «захват» судна, и его уводили в глубь территории куроки.

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Сергей. – Какая капитану от этого выгода?

– Он избавляется от старой лоханки и получает новый пароход.

– Но каким образом?

– Часть покрывается страховкой, часть восполняем мы. Нам это выгоднее, чем закупать инвентарь у белых. В результате продажи груза, даже по льготной цене, мы остаемся в прибытке. Владелец груза также получает страховку и не имеет претензий к незадачливому капитану. Страдает только страховая компания. Но нас это не интересует.

– Но если после нападения выживает весь экипаж… Это достаточно подозрительно.

– А разве я сказал, что выживает вся команда? Но это на совести капитанов. Я ведь говорил, что мы не обращаемся к первым попавшимся. И потом, это позволяет сохранить все в тайне. Оставшиеся члены команды не станут болтать лишнего. Кстати, на последнем пароходе договоренность была с боцманом, он же подобрал троих членов экипажа. Когда наши люди поднялись на борт, все уже было кончено.

– Но ведь боцману не положена страховка. Или он имел долю с парохода?

– Его вместе с сообщниками устроила наша плата: судовая касса и кое-что из груза.

– Ну и сколько пароходов вы уже успели «захватить»?

– За два года только четыре. Найти согласных на подобное не так чтобы и просто.

– Но своего судна вы еще не имеете?

– Не имеем. Пароходы довольно индивидуальны, и, чтобы их не узнали, необходима вдумчивая и тщательная переделка. В настоящий момент мы уже заканчиваем переделку парохода и баржи. Думаю, что на следующий год он выйдет на просторы реки, а мы начнем переделку еще одного судна. У нас теперь есть кое-какой опыт, так что тут все должно пойти быстрее.

– А как же валиец, торгующий с вами?

– Весной он придет сюда в последний раз, а потом и его судно пойдет на нашу верфь.

– Жестко.

– Жестко, – согласился с Сергеем вождь. – Но на кону слишком многое, чтобы бояться замарать руки.

– Последний вопрос. А почему ваши люди пришли к нам на помощь?

– У них не было другого выхода. Баржа стояла у берега, и если бы они не помогли вам, то арачи напали бы на них. А что касается того, что вас доставили сюда… Это не планировалось. Но Хват, который не потерял сознание, как ты, сообщил, что один из вас Верная Рука.

– Ясно. – Чего неясного, повезло. – А почему Мрава?

– На Изере невозможно напасть на пароход, если только ночью, во время стоянки, но теперь суда на ночь становятся у застав. Мрава не так широка, маневрировать, имея баржу, очень сложно. Все выглядит правдоподобно. Главное – ночью незаметно пройти мимо вашего форта и уйти вверх по течению Изеры. – Вождь немного помолчал и добавил: – Думаю, на сегодня достаточно. Уже поздно, ты устал, да и Хитрый Змей недовольно смотрит на нас.

Глава 2

В поисках друга

– Я думаю, здесь будет в самый раз. – Говоривший вернул в рот сухую травинку, которую перед этим вынимал, и сноровисто прогнал ее в другой уголок губ.

Алексей посмотрел на мужчину, в очередной раз пытаясь дать ему оценку. Высокий и крепкий мужик, с окладистой бородой и надвинутыми на глаза широкими полями шляпы, из-под которых слева видно изуродованное ухо. Клетчатая рубашка плотно облегает бугрящиеся рельефные мышцы, ни дать ни взять культурист, хотя тут подобных понятий и не знают.

Из седельного чехла выглядывает приклад «дятлича», здесь это как признак крутости. У самого Алексея такой же, хотя «балич» вон того паренька – штука куда убойнее будет. Прицельная дальность из армейского карабина раза в два превышает этот же показатель у «дятлича», правда, со скорострельностью однозарядной винтовке с магазинной не тягаться. На бедрах мужчины пара револьверов, тоже новомодные. По манерам их владельца видно, что обращаться с ними он умеет. Ну да, в поход неумех и не брали. Не на прогулку вышли.

Что же касается конкретно этого мужчины, то из тех, что были в пределах досягаемости, он был самым лучшим. Алексей понял это как со слов капитана Дивиша из крумлского форта, которого ему рекомендовали, так и со слов парнишки-оборванца, столь удачно выклянчившего у него почти полкроны. На этот раз дело планировалось не на реке, поэтому на его взаимоотношения с лоцманом Хором можно было не обращать внимания.

Алексей покосился было на Ванека, чтобы узнать его мнение по поводу высказанного Рваным Ухом, но он тут же отвел взгляд. Бенеш был из каторжан, куда угодил за убийство, причем не единичное. Но степь – это не город, тут недостаточно быть просто убийцей, здесь, по факту, нужно воевать, а потому местные куда лучше разбираются в данном вопросе. Бенеш честно признал это еще перед походом, почему, собственно, сейчас людьми и командовал малознакомый Рваное Ухо. Вот прикрыть спину или вправить мозги, если они у кого потекут, – дело иное, в этом Ванек незаменим.

Что же, если так, то придется задействовать свои таланты. Хотя… какие там таланты. Вот бы посоветоваться с Сергеем… Но проблема в том, что Болотин оказался в данной ситуации, как раз чтобы найти пропавшего друга. Ладно. Если он будет без конца ныть, то пользы от этого никакой. Не дурак ведь, в конце концов. Опять же, есть и другие, которые если и уступят этому мужику, то ненамного, им ведь тоже здесь рисковать шкурой. Что толку от солидного вознаграждения, если станешь трупом, поэтому мозги мужики будут напрягать на совесть. Да и в отряд набирали только бывалых парней.

Итак. Имеется распадок между двумя высокими холмами, с большим ручьем, струящимся по его дну. На северной стороне холм вроде и пологий, но конную атаку там не проведешь. На юге довольно крутой склон переходит в отвесную скалу песчаника сажен на пятнадцать, а дальше становится уже пологим, поросшим невысокой травой. Там, конечно, можно устраивать позиции для стрелков, но до ручья шагов триста будет. Для «дятлича» это уже предельная дистанция для прицельной стрельбы, а для пинков – так и вовсе запредельная из любого ствола. Стрелки они в основном аховые.

Получается, что они могут напасть только с севера или с двух сторон вдоль ручья. Конечно, теоретически они могут спуститься со скалы при помощи веревок, но все же вряд ли. Как сомнительно и то, что нападение будет со склона другого холма. Для нападения на обоз переселенцев из полутора десятков человек, половина из которых – женщины, они, скорее всего, изберут атаку в лоб. С гиканьем и верхом. Ну не придумывать же что-то эдакое для захвата каждой семьи переселенцев.

Вообще-то отряд Алексея включал в себя сорок тщательно отобранных и бывалых мужчин. Но на виду держались только пятнадцать. Причем самых щуплых переодели в женские платья, да еще и некоторым из них сунули свертки тряпья, призванные изображать собою младенцев. Пришлось каждому из ряженых приплатить сверху по пять крон вперед, иначе они наотрез отказывались от участия в подобном маскараде.

Остальные члены отряда передвигались в двух больших повозках, в которых обычно размещались пожитки переселенцев. Сейчас там были только продовольствие, парусиновые полога, боеприпасы и аппаратура съемочной группы. Остальное пространство занимали люди, для которых специально оборудовали лавки вдоль бортов. Тесновато, но не смертельно.

Расчет Алексея был прост как мычание. Он не собирался сам гоняться за арачами. Еще чего. По степи за ними не набегаешься. Пусть уж лучше они сами к ним припожалуют, причем туда, где мнимые переселенцы будут готовы их встретить. А что для арачей может быть более желанной приманкой, как не небольшой караван переселенцев. Старожилы предполагали, что отряд будет не более чем в два десятка воинов, что вполне логично.

– Место вроде и впрямь неплохое. Как думаешь, они нападут ночью? – посмотрев на уходящее к закату солнце, поинтересовался Алексей.

– Все зависит от того, обнаружили они нас или нет. Если уже обнаружили, то возможно. Хотя и необязательно.

– Почему?

– Так ведь они не на вражий отряд собираются нападать, а на переселенцев, если только в наших «барышнях» не распознали мужиков. Им нужна добыча. Ночью проще ненароком пришибить какую бабенку, опять же, коней и скотину попортить, а все это – их добыча.

– Но ведь ночью они могут вырезать всех по-тихому?

– Это только в ваших книжках все так просто, господин писатель. В жизни такого не бывает. Здесь путники даже на освоенных землях держатся настороже. Есть, конечно, дураки, но эта диковинка здесь долго не живет или не суется в дикие земли. Так что на такой расклад арачи рассчитывать не станут. А вот напасть на закате или на рассвете – это то, что нужно. Неплохо еще и во время движения. Есть шанс, что какой-нибудь возница не выдержит и начнет нахлестывать лошадей, караван распадется, и взять его по частям будет куда проще.

– Значит, они могут и не напасть на нас здесь?

– Уж лучше бы напали. Здесь можно по склонам секреты расставить и устроить настоящую мясорубку хоть сотне арачей. А если в движении, то будет гораздо сложнее.

– Значит, расставим вокруг секреты?

– Именно. У повозок оставим восьмерых. Начнется бой, они займут позиции в повозках, а то еще арачи захотят там обустроиться.

– Может, не рисковать и оставить у костров чучела?

– Не пойдет. Пинки не дураки. Если ожидать ночную атаку, то можно и так. Но если днем с появлением арачей не начнется никакого движения, то они заподозрят неладное и тут же повернут назад. А нам того не надо. Все должно быть по-настоящему.

– Что ж, доверюсь твоему опыту. Только одна просьба. У скалы нужно будет выкопать окопчик и замаскировать его хорошенько.

– Не далековато? – ухмыльнулся командир отряда, а именно им Рваное Ухо по сути и являлся.

Никогда не лезь туда, в чем ничего не понимаешь. В истории есть множество примеров, когда некомпетентность была причиной множества бед. Алексей не имел опыта не то что командования людьми в боевой обстановке, но и участия в боях. Стычка с бандитами и глупо полученная пуля да убийство разыскиваемого преступника (он уже знал историю Ирмана Болана) – вот и весь его опыт.

Именно поэтому Болотин позволял себе только выказать сомнения, обращая внимание на то, что его смущало. Он получал обстоятельные ответы, а значит, нарабатывал кое-какой опыт. А еще мог в какой-то степени повлиять на то или иное решение. Так, например, идея с фальшивым караваном принадлежала именно ему. Но Рваное Ухо согласился с его планом с явным энтузиазмом, что говорило о дельности предложения.

С одной стороны, срок службы сокращался, что вроде как ему невыгодно. Но с другой – наниматель обещал премию за скорейшее обнаружение следов его друга. Поэтому внакладе они точно не останутся, а заставив арачей играть по своим правилам, они еще и имеют неплохие шансы, чтобы остаться в живых и потратить заработанное, а не надеяться на то, что товарищи поднимут чарку-другую за погибших.

– Далековато, – согласился с Рваным Ухом Алексей. – Но по-другому никак. Мои операторы с трудом отличают приклад от ствола, так что пусть уж из безопасного места. И хорошо бы им выделить парочку парней, чтобы, случись что, могли защитить.

– Хотите заснять все на преобразек?

– Если нападут не ночью, то отчего бы и нет.

– Тогда и впрямь далеко.

При этих словах Алексей с нескрываемым удивлением посмотрел на мужчину. Это что же получается, обычный боец открытых просторов, не умеющий ничего, кроме как стрелять, разбирается в преобразеке? Чудны дела твои, Господи. Вот уж чего о нем не подумал бы.

– Я как-то сопровождал в приграничье одного фотографа, – смущенно начал пояснять Рваное Ухо. – Он старался подходить поближе, если хотел сделать хороший снимок. Они ведь одинаково работают, ну этот преобразек и фотографический аппарат.

– Принцип один, – согласился Алексей. – Но мы тут кое-что придумали, надеюсь, что получится.

По его предложению и впрямь было внесено одно новшество – сменный объектив. Поэтому когда нужно было снимать издали, объектив заменялся одним из трех, в зависимости от расстояния. Трудность была только в том, что каждый раз объектив нужно было откручивать, чтобы заменить другим. Разумеется, делать это нужно было с незаряженным аппаратом, иначе можно засветить пленку.

Идея Алексея понравилась одному из инженеров, и тот сейчас занимался ее разработкой. Аппарат с тремя объективами, которые, проворачиваясь, позволяли бы ловить различные планы по ходу съемки, имел бы большие преимущества. Стоит ли говорить, что деньги на работу выделил Болотин, и далеко не безвозмездно. Он вообще в последнее время все больше превращался в настоящего дельца.

Вообще-то самый мощный объектив способен хорошо приблизить картинку. Но тогда можно было бы снять происходящее только в одном плане, а хотелось большего. Именно этим и объяснялось согласие Алексея с мнением Рваного Уха.

Решение нашлось, стоило только обратиться к оператору. Оказывается, тот и мысли не допускал, чтобы расстаться с дорогостоящей аппаратурой. Основные запасы пленки и реактивов он, конечно, оставил на хранение в гостинице в Крумле, а что касается аппаратов, то оба они были в повозке. Он просто настроит преобразек и вручит помощнику, которому останется только вращать ручку. Конечно, два плана – это не то что три, но и куда лучше одного. Все же нужно будет ускорить работу инженера.

Хотя… Тот настолько увлекся, что, возможно, к моменту возвращения Алексея уже будут первые результаты. Местные обладали прекрасной соображалкой, а главное – рвением и самоотверженностью. Только успевай направлять их в нужное русло, и результат не заставит себя долго ждать.

К обустройству позиций секретов приступили только с наступлением темноты. Тогда же смогли покинуть свои места в повозках поскрипывающие затекшими членами и остальные члены отряда. По стоянке то и дело разносились приглушенные смешки и подтрунивания над парнями, обряженными в женские платья. Случилась даже короткая потасовка.

Один из рьяных весельчаков настолько увлекся, что шлепнул по заду одну из «женщин». За громким шлепком последовал удар в челюсть. Потом забряцало оружие, послышались звуки взводимых курков…

Рваное Ухо навел порядок молниеносно и жестко. Оказавшись в эпицентре событий, он двумя ударами свалил на землю обоих бузотеров, а затем, обведя всех собравшихся угрюмым взглядом, предложил им проваливать и заняться своими делами.

Точку в этом деле поставил Алексей. Мотивируя свои действия тем, что ему приходится выплачивать дополнительную премию тем, кто согласился изображать женщин, он попросту оштрафовал зачинщика на одну крону. Вообще-то они здесь, чтобы заработать, а не терять заработок из-за сомнительного удовольствия приложиться к мужскому заду. Поэтому подобные эксцессы больше не повторялись.

Незатейливый, но сытный ужин прошел быстро. Сразу после остановки «женщины» озаботились приготовлением пищи, это на случай, если за отрядом все же велось наблюдение. Покончив с ужином, все начали расходиться по местам, указанным Рваным Ухом. Каким образом люди будут оборудовать свои позиции, его не касалось. Не маленькие, разберутся.

Алексей и Ванек устроились за своим валуном на южном склоне. Подошел Рваное Ухо, сделал кое-какие замечания. Помог получше замаскировать позицию. Указал направление, в котором следует вести огонь, в зависимости от того, с какой стороны произойдет нападение. Толковый боец, чего уж.

– И помните, что бы ни случилось, держите свое направление, – наставлял он своих подопечных.

– А если?..

– Никаких «если», – осек он Болотина, – что бы ни случилось, держите свою позицию. Остальное вас не касается. И поаккуратнее с гранатами, не забывайте, что в повозках наши, а то забросите им гостинец.

– Ладно, с этим понятно. Но если нападут с двух сторон?

– Такое тоже может быть. Тогда разделитесь. Один держит одно направление, второй другое, или помогаете друг дружке. Тут уж сами решайте, по обстановке. Ладно, мне еще остальных обойти надо.

Сидеть без лишнего движения, да еще когда температура начала падать, – то еще удовольствие. Тут ведь как получается: весь день в седле, а потом еще и сидение в секрете. В принципе можно по очереди вздремнуть, но командир наемников настаивал на том, чтобы никакого отдыха.

Сложно удержаться, чтобы не смежить веки, когда твой напарник спит, усталость-то у всех присутствует. Так что лучше бы перетерпеть и присматривать за товарищем. Алексей предложил было распределить бойцов по тройкам, но Рваное Ухо отверг подобное предложение. У них не так много людей, чтобы в достаточной мере перекрыть все необходимые позиции. Вон даже пришлось пару человек забрать из повозок, чтобы выставить еще один секрет. Интересно, а что они будут делать, если пинки не нападут ни этой ночью, ни на следующий день.

Холодно. Тело затекло так, что с трудом удается пересилить желание встать и размяться. Ох уж эти игры в войнушку. Впрочем, какие там игры. Игра – это весело, задорно, где-то волнительно, а тут… Алексею было страшно. Вроде бы все предусмотрели и сами завлекают арачей. Все логично и обоснованно. Наемники уверены в успехе и готовы показать пинкам кузькину мать. Но отчего-то решимость, переполнявшая Алексея вначале, постепенно таяла. Незадолго перед рассветом им уже откровенно овладела тихая паника.

Он не бился в истерике и старался держаться молодцом. Но бросил украдкой взгляд на спрятанные от Ванека руки и выявил дрожь. Желудок уже давно сковывает холодный спазм, который временами отпускает, но только для того, чтобы волна холода прокатилась по всему телу. Затея, казавшаяся еще недавно правильной, таковой уже не видится. Конечно, он готов ради поисков Сергея на многое и, видит бог, сам искренне в это верит. Но что делать с перехватывающим дыхание страхом? Уж лучше бы началось. Хуже нет, чем ждать и догонять.

Вот и рассвет. Солнце еще не взошло, но видно уже значительно лучше. Предрассветные сумерки истаяли быстро. Даже не так холодно, как было еще недавно. Самая малость, и на востоке из-за холмов появится алый диск. Сомнений в том, что начинается очередной жаркий день, никаких. Предстоящее пекло ощущается буквально всем телом.

Оно бы и ничего. Стоянку они разбили у глубокого ручья с каменистым дном. У повозок растянуты полога, где можно в тени укрыться, по распадку дует ветерок с завидным постоянством и, судя по всему, если успокоится, то не скоро. Ополоснись в холодной воде да укройся в тени. Так можно и не один день простоять.

Трудность только в том, что если арачи не появятся сегодня, то нормального отдыха не получится, а силы не бесконечны. Усталость имеет свойство накапливаться, и лучше бы не злоупотреблять стойкостью людей, не железные ведь. Об этом они как-то не подумали, а стоило бы. Если противник не появится в течение пары часов, нужно будет решать, как быть.

Ага. Сейчас лучше озаботиться другим вопросом. Вот они, голубчики. Несутся во весь опор. Чего же они не орут, как это у них принято? Алексей бросил взгляд на стоянку. Его позиция, конечно, повыше, но и оставшимся в лагере налетчики должны быть хорошо видны, до них едва ли три сотни метров. Да они и видят, это заметно по опасливым взглядам, бросаемым в сторону несущихся всадников. Однако парни ведут себя так, словно ничего не происходит. Арачи же в свою очередь наблюдают за лагерем, а потому пока не шумят, выжимая максимум из внезапной атаки.

Но вот уже слышится топот копыт. Изображать из себя глухослепых теперь глупо. Несоответствующее поведение может вспугнуть пинков, а они нужны внутри кольца секретов. Ловушка должна захлопнуться, иначе могут случиться проблемы. Вернется кто из арачей в свое стойбище и принесет весть о военном отряде белых. Как оно потом все дальше обернется, бог весть, поэтому лучше бы их всех тут прищучить.

Вот люди у повозок «заметили» опасность, небольшая суета, которая с позиции Алексея выглядит несколько наигранной. С другой стороны, тут как ни играй, все будет похоже, разложить по полочкам поведение человека в экстремальной ситуации попросту нереально. Послышались дикие крики арачей, то ли подбадривающих самих себя, то ли старающихся навести жуть на атакуемых. Последнее вряд ли имело бы успех даже с обычными поселенцами: слишком далеко и едва слышно.

Наконец недолгое «бестолковое» метание прекратилось. Произведя несколько заполошных выстрелов в сторону приближающегося противника и, разумеется, ни в кого не попав, люди полезли в повозки. Ну и правильно, дистанция уже едва ли две сотни шагов, нечего дразнить судьбу. Они и без того сейчас окажутся под перекрестным огнем. Одна надежда на высокие борта из толстых плах и бойницы.

Пинки напали с одной стороны, прямо по распадку. Удачно так напали. Хотя тут, скорее всего, виноваты лошади и скот, которых «поселенцы» оставили с восточной стороны. Это как-никак добыча, так чего же ею рисковать лишний раз. Арачи даже не стреляют, боясь, что могут попасть в животных. Впрочем, возможно, Алексей и ошибался, а причина в экономии боеприпасов. Вот окружат повозки, сойдутся накоротке, тогда и попасть легче, и вероятность, что пострадают животные, меньше.

Алексей поудобнее устроился за своим валуном, стараясь не отсвечивать. Не хватало еще привлечь к себе внимание. Любая оплошность сведет на нет все старания по устройству ловушки. Из повозок раздались первые выстрелы, на этот раз куда более результативные: двое арачей покатились по земле.

Болотин начал было волноваться по поводу жидкого огня из повозок, а ну как пинки насторожатся и отвернут. Но в следующее мгновение понял, что эти страхи напрасны. Ничего они уже не успеют. У них теперь только один выход – ни в коем случае не останавливаться и постараться проскочить распадок насквозь на максимально возможной скорости. Остановятся или замешкаются – и все, превратятся в мишени.

Не сообразили. Может, подумали, что остальные поселенцы со сна еще не успели добраться до оружия. Может, решили, что это новички, которые предпочли не тратить лишние деньги на оружие и прикупить чего полезного для обустройства хутора. Ничего удивительного, хватало и таких, даже среди тех, кто собирался обустроиться на пинкской территории.

Арачи закружили вокруг повозок, оглашая распадок выстрелами и обрушивая на повозки свинцовый град. Еще немного – и, убедившись, что противник загнан в ловушку, часть нападающих начнет спешиваться и брать повозки на абордаж, одну за другой. Чего же Рваное Ухо не подает сигнал? Первый выстрел за ним, но он не спешит. Вот около трети из двух дюжин арачей соскользнули с коней. Примерно половина из них вооружена холодным оружием, оно и понятно, от длинноствола в повозке будет мало толку, но у второй половины имеются револьверы.

Именно в тот момент, когда арачи двинули на штурм, выстрелил карабин Рваного Уха. И тут распадок буквально взорвался. Интенсивность стрельбы увеличилась в разы. Беспрерывная трескотня «дятличей» и басовитые раскаты «баличей» зазвучали наперебой и накладываясь друг на друга.

Спешившиеся арачи остановились в нерешительности, силясь понять происходящее. Что тут скажешь, ситуация и впрямь резко изменилась. Всадники сориентировались сразу, начав хлестать коней и стремясь выскочить из распадка в ту же сторону, откуда появились.

Два выстрела Алексея ушли в белый свет как в копейку, хотя к первому он готовился основательно. Скорее всего, виной тому адреналин, буквально бушевавший в крови и не находящий выхода. А может, это просто банальный страх, из-за которого руки ходили ходуном. Как бы то ни было, но всадник, взятый им на прицел, так и остался невредимым. Данное обстоятельство настолько раздосадовало Болотина, что он зло выматерился, причем сделал это в голос, чего за ним раньше не водилось.

Он считал себя хорошим стрелком, но, как видно, стрельбище, даже на качающейся палубе, – это только стрельбище. Реальный же бой, с невоображаемым противником, – совершенно иная ипостась. Но он не может стрелять вот так! Эти… Они… Нет, Сергей конечно же жив, он в это верит, но если… То соплеменники именно вот этих…

Отчаявшись попасть в кружащихся всадников, он быстро посадил на мушку одного из спешившихся арачей и с каким-то остервенением нажал на спуск. Приклад привычно легко толкнул в плечо, а пинк вдруг мотнул головой и изломанной куклой повалился на траву. Есть!

Взять на прицел очередного спешившегося? К лукавому! Теперь всадник. Ни один не должен уйти, а эти пока ограничены в маневре. «Дятлич» уже готов к выстрелу. Алексей повел ствол в сторону. Вот всадник, нахлестывающий коня. До него метров полтораста, он все еще в пределах прицельной дальности. Большой палец левой руки с легкостью находит г-образную планку прицела и переставляет на максимальную дальность. При этом Алексей не отводит взгляда от спины человека, которого он никогда не видел, но уже ненавидел всем своим существом.

После первого успеха им овладела какая-то эйфория, голова словно поплыла в каком-то дурмане, но от этого мозги заработали более четко, быстро раскладывая все по полочкам, несмотря на стремительно меняющуюся обстановку. Дрожь и неуверенность испарились, как нечто инородное. Рука тверда, а все существо переполняет жажда новых достижений. Ну прямо как в компьютерной игре, если позабыть о захлестывающих через край эмоциях. За дисплеем он стремился быть лучшим и заработать как можно больше очков, тут же он жаждал крови.

Он задержался с выстрелом, но, когда тот прозвучал, арачи слегка повело в сторону, и он свалился, как бы скручиваясь. Мгновение – и он упал рядом с промелькнувшими копытами своего коня. Его по инерции протащило по траве еще метра три, и наконец он замер абсолютно недвижимым.

Несмотря на то что арачи угодили в расставленную ловушку, нужно отдать им должное, сориентировались они довольно быстро. Конечно, можно предположить, что они просто испугались и бросились наутек. Но на деле это было не так. Быстро оценив ситуацию и поняв, что их зажали в клещи, они тут же начали уходить. Причем для отхода выбрали именно то направление, откуда пришли и где не было никаких сюрпризов. И у них должно было получиться, по меньшей мере около десятка всадников уже были на границе кольца и имели все шансы, чтобы вырваться.

А вот вам привет от Верной Руки, йок макарёк. Когда спасение было уже близко, перед всадниками полыхнули резкие вспышки и один за другим прогремели четыре взрыва. Для и без того напуганных лошадей это оказалось слишком. Часть из них бросилась в сторону, часть встала на дыбы, две лошади вместе с всадниками с ходу полетели наземь, опрокинувшись через голову. А взрывы продолжали греметь один за другим, перемежаемые непрерывной трескотней выстрелов.

И вдруг как разом отрезало. Распадок погрузился в мертвую тишину. Конечно, слышались отдельные выкрики, стоны раненых и полное страданий ржание покалеченных лошадей. Но на фоне того, что здесь творилось еще совсем недавно, это звучало куда как тише, правда, настроения подобные звуки не добавляли. Во всяком случае, Алексею, которого как-то разом отпустило и он взглянул на происходящее совсем другими глазами.

Все эти раненые и убитые были на его совести. Именно он снарядил и привел сюда самый настоящий военный отряд. Он придумал план, согласно которому более чем двух десятков мужчин, еще вчера обнимавших своих родных, вдруг не стало. Нет, кое-кто из них все еще жив, но и это ненадолго. Именно из-за них все и затевалось. Ему нужна была информация, и добыть ее можно было только у пленных. Он не был наивным, а потому прекрасно понимал, как именно будут добываться эти сведения, пусть и не им самим, но по его заданию и за вознаграждение, которое выплатит он же.

Алексей так и оставался за валуном, который ему и Ванеку определил как позицию Рваное Ухо. Уже послышалась команда осмотреть распадок. Мало того, стали раздаваться единичные выстрелы. Это либо контроль, либо добивали тех, кто был слишком тяжело ранен. Алексей попросту не смотрел в ту сторону, предпочитая разглядывать окопчик с операторами, находящийся сзади, метрах в ста по склону.

Вот из него показались сначала двое, определенных для охраны. Эти вооруженные «баличами» также участвовали в обстреле, Алексей помнит, что слышал выстрелы за спиной. Бой закончился, подопечные живы и здоровы, а носить их поклажу бойцы не подряжались, поэтому поспешили вниз. Пинки, конечно, нищие, но кое-чем можно прибарахлиться и у них, а там сейчас вовсю идет сбор трофеев.

Вскоре появились и двое операторов с аппаратами на плечах. Их работа закончилась, снимать то, что началось после боя, у них не было никакого желания. Мерзко и противно. Лица бледные, старательно отворачиваются от происходящего, пытаясь смотреть только на Алексея и Ванека, привалившихся к шероховатому валуну и следящих за их действиями.

Болотин украдкой бросил взгляд на Бенеша. Бывший каторжанин был абсолютно спокоен. Ну да, ничего удивительного, на его руках была кровь, причем убивал он ножом, а если верить слухам, то убийств на его совести гораздо больше, чем было доказано. Так что спокойно привалившийся к камню и жующий травинку Ванек – картина вовсе не странная. Тут впору думать, отчего он остался в стороне от разворачивающегося совсем рядом. Но ответ Алексею был прекрасно известен – Ванек Бенеш отправился в это путешествие не за острыми ощущениями, испытываемыми при убийстве, а чтобы присматривать за нанимателем. Вот он и присматривает.

Что действительно должно было показаться ему странным, так это собственное поведение. Ведь он убивал уже, и не раз. Однажды так и вовсе задушил человека собственными руками. Отчего же он так комплексует? Да к чертям собачьим. Он не кровожадный маньяк, чтобы спокойно реагировать на подобное. Нет, необходимость таких действий он понимает и принимает, но это не значит, что он получает удовольствие. Кстати, Ванек тоже вовсе не считает то, что здесь произошло, развлечением, просто он куда лучше владеет собой.

– Ну как панорама? – обратился Алексей к подошедшим оператору и его помощнику.

– Панорама отличная. Получилось и крупные планы снять, и общий. Вообще впечатление неизгладимое. Повторить подобное в кинофильме вообще нереально, – возбужденно ответил оператор.

В ответ на это Алексей только загадочно улыбнулся. Ох, ребятки, не ведаете вы, у истоков чего стоите. Пройдет время, и реально будет не то что это, а куда более масштабное и притягательное. Взять хоть современные Алексею картины, там спецэффекты зашкаливают настолько, что реальное и рядом не стоит по зрелищности, смотрясь серо и уныло в сравнении с режиссерской постановкой. Так что дайте только время.

– А вот то, что началось потом… – посмотрев в сторону прохаживающихся по месту схватки наемников и тут же переведя взгляд опять на Алексея, произнес оператор.

Болотин только тяжко вздохнул. Собственно, ничего удивительного в поведении молодого человека нет. Парню было всего лишь двадцать лет. Он был сыном фотографа, и все говорило о том, что он пойдет по стопам своего отца. Но случилось так, что парень просто влюбился в преобразек. Молодой человек, готовый положить на алтарь преобразека свою жизнь… Да это просто находка.

На фильмостудии Болотина было еще три оператора, но все они были обременены семьями. Так что кому, как не молодому и преисполненному романтизмом, отправиться в подобное путешествие. Он сам вызвался, едва только было озвучено, что именно собирается снимать Алексей и куда будет представлена работа. Это был реальный шанс увековечить свое имя.

Но, как видно, молодость являлась еще и проблемой. Ни разу еще Либор не выказывал своего неудовольствия, с азартом запечатлевая все, до чего мог дотянуться его объектив. Он снимал панорамы Нового Света в городах, из вагона поезда, с палубы парохода, на заставе Паюла. Записывал на фонограф рассказы старожилов Нового Света. Но, столкнувшись не с рассказами, а с самой настоящей реальностью, не мог просто пройти мимо подобной грязи.

– То, что началось потом, Либор, – ответил парню Алексей, – это уже не фильм, а жизнь. Жестокая, грязная и противная, но жизнь.

– Пусть и так, но это я снимать не стану.

– Ну и правильно. Да, похоже, ты теперь стал смотреть на наших парней как-то иначе. Это сразу заметно. Так вот, спрячь свое презрение подальше. Мне тоже претит то, что они делают, но это необходимо, а потому просто отнесись к этому как к должному. И потом, именно от этих ребят зависят наши жизни. Нехорошо презирать тех, кто готов рисковать ради тебя, даже если ты больше их никогда не увидишь.

– Я не хочу ничем быть им обязанным и хотел бы вернуться, – упрямо сжав губы в тонкую линию, выдавил оператор.

– Боюсь, что ты можешь двигаться только вперед. Одному тебе не выбраться, а мы возвращаться пока не планируем. И потом, ты не забыл, что у тебя контракт?

– Я не предполагал, что будет такое.

– Но ведь ты знал, что предстоят схватки и перестрелки, – поднимаясь, возразил Алексей. – Понимаю, тебе все это представлялось несколько иначе, более романтично. Прости, но жизнь жестокая штука.

– Господин Дворжак, мы взяли четверых раненых, которые вполне годятся для разговора, – доложил подошедший Рваное Ухо.

– Хорошо. Не передумал, сам будешь с ними беседовать?

– Сам конечно же.

– Знаешь, я слышал твою историю. Но если можно, обойдись без лишнего.

Предупреждение Рваному Уху небезосновательное. Было дело, он как-то попал в руки окатов, проживающих значительно севернее. Попал не просто так, а после схватки с пинками, положив двоих из них. Двое суток он провел у пыточного столба. Несмотря на то что здесь шрамов никто не чурался, Рваное Ухо все же предпочитал не раздеваться на людях, уж больно жуткие отметины оставили истязатели на его теле. А ведь взгляни на него в одежде, так ни о чем подобном и не подумаешь.

Тогда ему, еще молодому парню, повезло. Отряд пинков был сборным, состоял в основном из молодых воинов, шлявшихся по степи в поисках добычи. Поэтому далеко от границы они не отдалились, устроив себе потеху в укромном уголке и отдыхая после трудного перехода, а также распределяя добычу, взятую с двух семей поселенцев. Ну и получая удовольствие, насилуя женщин, куда же без этого. А в перерывах между этими занятиями или так, от нечего делать, кто-нибудь проверял на прочность единственного пленного мужчину.

Так вот, к исходу вторых суток на окатов вышел драгунский разъезд. После короткой стычки, потеряв четверых людей и всю добычу, пинки ретировались. Несмотря на серьезные увечья и уверенность в том, что он не жилец, Рваное Ухо выжил и получил вот это самое имечко, причем не от рустинцев, а от окатов.

Ожидать, что после такого мужчина будет испытывать нежность к пинкам, было бы глупо. Именно поэтому Алексей и решил его предупредить. Ему не нужна мученическая смерть арачей, а только информация, хотя и живыми он их отпускать не собирался.

– Не волнуйтесь, господин Дворжак. Если глупить не будут и расскажут все, что знают, то отправлю на небеса чисто и без затей.

– Погодите. Вы что же, убьете их, даже если они расскажут все, что вам нужно? – возмутился оператор.

– А что мне их, зобряткой угощать? – удивился постановке вопроса мужчина.

– Но ведь нам нужны только сведения.

– Слушай сюда, умник. Если бы на нашем месте оказались настоящие переселенцы, то тут сейчас так тихо не было бы. Где-нибудь неподалеку орала бы какая-нибудь баба, а стоящие в очереди, чтобы ее поиметь, арачи гоготали бы от удовольствия. Чуть позже и, может быть, в другом месте загорелся бы костер, и всех мужиков, которые попали им в руки живыми, пытали бы так, что они молили бы о смерти. Еще раз попробуешь посмотреть так на меня или моих людей, я тебе башку оторву, и тридцать шесть хороших парней под клятвой заявят, что ты погиб в бою с пинками. Понял?

– П-понял, – глядя в глаза обозленного Рваного Уха, пролепетал оператор.

– Ухо, поаккуратнее на поворотах. – Это уже Ванек не выдержал. Все же молодые оператор с помощником, как и работодатель, – его ответственность.

– Что ты хочешь этим сказать, Ванек?

– То, что, прежде чем добраться до них, тебе нужно будет пройти через меня. Смотри, смотри, только гляделки не сломай.

– Так, успокоились все. Ванек, Рваное Ухо. Мы здесь, чтобы выяснять отношения или чтобы делом заниматься? – поспешил снизить накал Алексей. Не хватало еще разборок на ровном месте.

– А вы не нас успокаивайте, господин Дворжак, а своему мальцу мозги вправьте. Не все же такие покладистые, как я, – все же решив не нагнетать, произнес командир наемников.

– Я позабочусь об этом, – заверил Алексей.

– Ну тогда я пошел отрабатывать жалованье.

– Либор, чтобы больше ничего подобного не повторялось, – жестко припечатал Алексей, стеганув парня строгим взглядом.

– Вы знали… Вы с самого начала знали, как все будет, – словно только сейчас поняв, на кого именно работает, обличительным тоном произнес Либор.

– Разумеется, знал. Я ведь долгое время провел в этих краях. Или ты, как и те умники из разных салонов, решил, что я никогда не ходил дальше библиотеки и весь мой жизненный опыт основан только на сведениях со страниц книг?

– Значит, вы такой же. Ради того, чтобы найти одного человека, который может обогатить ваш опыт для последующих сочинений, вы с легкостью готовы разменять десятки жизней.

Все именно так. Только Ванек был в курсе настоящей истории, остальным была предоставлена самая удобоваримая легенда. Так что в разговоре с молодым человеком Алексей не мог засветить свой самый большой козырь – настоящую дружбу. Да и бог с ним. В конце концов от него требуется только выполнять свою работу. Пока в этом плане нареканий не было, что же касается остального…

– Молодой человек, я не собираюсь оправдываться перед вами. Вам должно быть достаточно того, что каждое слово, сказанное Рваным Ухом, правда. И чтобы больше вы себе ничего подобного не позволяли. Это приказ. Вам ясно?

– Ясно, господин Дворжак, – недовольно буркнул парень.

От той растерянности, что была при общении с главой наемников, нет и следа. Ну да, а как же иначе, Дворжак в его понимании – представитель цивилизованного общества и не позволит себе опуститься до убийства подобного себе даже в этих диких краях.

– Паря, ты бы сдулся, – провожая взглядом удаляющуюся фигуру работодателя, ровным голосом произнес Ванек.

– Что?

– Сам подумай. Почему эти арачи напали на нас?

– Ну… Потому что приняли нас за переселенцев.

– А что случилось бы, если бы они нас заметили?

– Не знаю. Наверное, вернулись бы в свои стойбища.

– Волк вышел на охоту, не нашел дичи и вернулся к своей волчице и щенкам без мяса. Нет, парень, так не бывает. Они рыскали бы по степи, пока не нашли бы то, что искали. Сегодня им не повезло: они нашли волкодавов.

– Получается, что эти, – Либор кивнул подбородком в сторону наемников, – еще и благородное дело сделали.

– А ты думал. Сегодня мы прищучили банду дикарей и этим кому-то из поселенцев спасли жизнь. Ну и как, по-твоему, благородное это дело или нет? Так-то, парень.

– Но убивать пленных…

– Погано, согласен. Но каждому воздастся по делам его. Арачи не жалеют пленников, так с чего мы должны жалеть их.

– Но вы ведь тоже бывший убийца, но вас не казнили, а определили на каторгу, и вы исправились.

– Исправила меня не каторга, а то, что я повстречал хорошего человека. Так что кем я был, тем и остался – убийцей. А касаемо арачей… Ты же слышал, что сказал Рваное Ухо: ответят на вопросы – и никто их пытать не станет. Насколько я знаю, пинки никогда не дают выбора своим врагам и, если есть возможность, всегда пытают. Развлечение у них такое. Так что держи свой язык за зубами и подумай. И это… Побудь здесь, пока я не позову, а то еще без чувств грохнешься, возись потом с тобой.

Разговор с Либором сильно разозлил Алексея. С одной стороны, не хотелось ломать неокрепшую психику, но с другой… Кто он такой, чтобы осуждать жителей границы? По сути, местные просто обязаны быть готовыми к тому, чтобы дать достойный отпор, и они вполне уживаются с теми пинками, которые стремятся к доброму соседству. Их слово так же крепко, как и слово пинков. Здесь даже договоры составляются очень редко, достаточно просто ударить по рукам, и это гарантирует выполнение условий куда лучше, чем бумага с гербовой печатью.

Да, ни один белый не станет необдуманно стрелять в пинка, так как тот может оказаться из дружественного племени. Причем это относится не только к рустинцам, но и к тем же валийцам. Простые люди с радостью жили бы с пинками в мире до скончания веков, в конце концов, они здесь ради лучшей доли, а не из-за жажды крови. И будь так, эти места изменились бы – постепенно, медленно, но неуклонно. Это правительства с их интересами и политикой приводят к войнам и практически поголовному истреблению аборигенов.

Конечно, хватает и больных на всю голову как среди пинков, так и среди белых. Но это вполне регулируется жесткими законами фронтира и готовностью соседей прийти на помощь. Разумеется, льется кровь. Но где она не льется? Где то место, тот город Солнца, где все любят друг друга, равны между собой и живут в достатке? Нет его и быть не может. Утопия, она и есть утопия.

– Готово, господин Дворжак.

Алексей, сидевший в тени растянутого тента, привалившись к колесу повозки, приподнял шляпу, так, чтобы из-под ее полей было видно подошедшего Рваное Ухо. Потом поднялся, отряхнул налипшие травинки и повел плечами, разминая слегка затекшее тело. Все же бессонная ночь не могла не сказаться, его разморило, и он сам не заметил, как задремал.

– Странно. Я ничего не слышал. Так крепко уснул?

– Не услышали, потому что ничего и не было. Раны мы им не перевязывали, но и не измывались. Они сами все рассказали.

– Сами?

– Ну а чего удивляться. Вот если бы мы стали расспрашивать, где их собратья или где находится стойбище, тогда только держись. Но вопросы-то никак не касаются их родных.

– Это как посмотреть. Сомневаюсь, что тот род, который причастен к смерти Верной Руки, останется невредимым.

– Вы готовы настолько потратиться? Тут понадобится сотня бойцов, не меньше, да еще снаряжение.

– Можете не сомневаться.

– Странный вы. Ну да ладно, все одно этого не потребуется. Верная Рука не попал ни в одно стойбище арачей. Все пленные в один голос утверждают, что он в очередной раз сумел выскользнуть из рук их соплеменников.

– Может, врут и хотят отвести беду от стойбищ?

– Не. С каждым я беседовал отдельно, так, чтобы другие не слышали, и потом не сводил вместе. Если бы они знали, о чем их будут спрашивать, то сговорились бы, а так… Не врут.

– Ладно. Так что они тебе рассказали? Верная Рука жив?

Алексею трудно было сдерживаться, но он старался изо всех сил казаться спокойным, хотя сердце и ухало тяжелыми ударами.

– По их словам получается так, что, может, и жив, а может, и мертв. Отряд арачей прижал шевронов к Мраве, но тут им пришла помощь с парохода. На нем вроде как были куроки. Странное дело – куроки и пароход. С другой стороны, кого только на реке не повстречаешь. Жить-то всем нужно.

– Так что там с шевронами, – вернул наемника к насущному Алексей.

– Да непонятно все как-то. По рассказам получается, что одного из них убили, об остальных ничего толком не понятно.

– Но одного точно убили?

– Точно. Он вроде остался прикрывать тех двоих, что убегали к реке.

Остался прикрывать отход. Это очень похоже на Сергея. Он никогда не позволил бы себе пройти мимо, если имел бы возможность помочь. И потом, он был десятником, а значит, те двое – его подчиненные, а еще боевые товарищи, прошедшие с ним, судя по бумагам, весь путь от начала и до конца. Значит, Сергей все же погиб.

– Кто-то из них был там?

– Нет. Они знают это по рассказам, – пожав плечами, ответил наемник.

Ну и что меняют полученные сведения? Да ничего не меняют. Все так же нет того, кто видел бы Сергея мертвым. Значит, ничего еще не закончилось. Выходит, Болотин там же, где был раньше. Только теперь он знает немного больше. Даже если Сергей и погиб, то есть вероятность, что жив кто-то из его товарищей и нужно его искать, нужно найти куроки, что были на том пароходе. А может, они их увезли к своим шатрам? Так где сосредоточить свои поиски – в степи или на обжитой территории? Вот, казалось бы, все начало проясняться и тут же запуталось еще больше.

– Если здесь замешан пароход, то нужно возвращаться, – все же решил Алексей.

– А мне кажется, вы торопитесь.

– У куроки есть пароходы?

– Нет, про это я ничего не слышал.

– Понятно. Чем дольше продлится наем, тем больше заработок.

– Это так, да только вы и без того обещали уплатить полной мерой, если обернемся быстро. Тут другое. Если Верная Рука среди куроки, то мы это выясним быстро. У них, конечно, нет телеграфов, но вести тут разносятся куда быстрее, чем на обжитых землях. Вот исключим из поиска степь, тогда и начинайте поиск на востоке. Или на юге, в Новой Валенсии.

– А почему там?

– Так пароход может быть откуда угодно. Хотя бы и из того же Медиолана.

– Дьявол, об этом-то я и не подумал. – Алексей немного помолчал, потирая нос, а потом решительно заявил: – Ладно, тогда к куроки. Как пойдем?

– Напрямки оно короче, да только лучше бы через Опань. Незачем дразнить костлявую, мы ведь не собираемся биться со всеми арачами.

– Хорошо. Только заходить в сам форт не будем.

– Как скажете.

– Да, Рваное Ухо, а как поступим с пленными?

– Так, как я им и обещал, – подозрительно глянув на нанимателя, ответил мужчина. – Я своему слову хозяин, так что никому глумиться не позволю. Четыре выстрела в голову, и всех делов.

– Я не о том. Может, отпустим?

– Кого? Арачей? Вы в своем уме, господин Дворжак? Или заразились от этого паренька?

Да, Алексея переполняла злость на арачей. Вот только он не был готов ненавидеть всех поголовно. Именно эти пленники не имели никакого отношения к смерти его друга, а значит, и счета к ним у него нет.

– Ну ведь мы узнали все, что нам было нужно, – подпустив в голос как можно больше безразличия, ответил Болотин.

– Правильно. Именно поэтому я и не стану их жечь каленым железом и рвать жилы. Если не можете на это смотреть, так и бога ради, я не прошу.

– Я просто подумал… Кровь ведь порождает новую кровь. Мы убиваем их, они нас, и это будет длиться вечность. Нужно же когда-то начинать договариваться.

– Ясно. Теперь послушайте меня. Если бы сейчас была война и мы взяли бы пленных в бою, то я, может, и прислушался бы к вашим словам. Но войны нет. Если бы арачи потребовали, чтобы мы покинули их земли, сделал бы так же. Но они просто напали, чтобы грабить и убивать. При таком раскладе я никого и никогда не отпускал и не буду этого делать впредь. И поверьте, после всего того, что досталось мне, я сама доброта.

– Ладно. Забыли об этом. Возможно, я и неправ.

– Именно что неправы. – Довольный тем, что последнее слово осталось за ним и он утер нос нанимателю, попытавшемуся сунуть этот самый нос куда не следует, Рваное Ухо повернулся, чтобы уйти.

– Послушайте, а что такого случилось между вами и Хором? – Припомнив вражду капитана парохода и наемника, Алексей не удержался от того, чтобы не подпустить шпильку.

– Кхм. А вот это вас не касается.

Кто бы возражал, разумеется, не касается. Но Алексей испытал некоторое чувство удовлетворения оттого, что смог немного подпортить настроение мужику. Уж больно неприятно, когда с тобой говорят в подобном тоне. А еще не нужно давать подчиненным повод чувствовать собственное превосходство, даже в условиях дикой степи. Особенно в подобных условиях. Разумеется, тут главное не напоминать, кто именно платит, а по-настоящему проявить характер.

Алексей с легкостью выдержал тяжелый взгляд наемника. Как видно, то, что Рваное Ухо уловил в глазах нанимателя, ему понравилось. Он снял шляпу и, отряхнув ею пыль со своих брюк, вновь нахлобучил на голову.

– Пьяные разборки. Я тогда здорово ему накостылял, едва за оружие не схватились. Но у Хора вздорный характер, и отступать он не привык, как не любит и быть битым. Вот и лезет в драку при каждом удобном случае. Все что-то хочет доказать другим и себе.

– А вы?

– А я стараюсь его обходить стороной. Не хватало еще из-за этого тупицы попасть на каторгу или оказаться на виселице.

– Ясно.

– Ладно. Пойду закончу, и через пару часов выдвигаемся к границе. Здесь нам делать больше нечего.

Глава 3

Встреча

– Лукан? Лукан Губачек?

Сергей обернулся, услышав молодой девичий голос, в котором звучали как вопрос, так и надежда, а еще узнавание. Его примеру последовали и товарищи, с которыми он как раз беседовал, устроившись в теньке на завалинке и наслаждаясь прохладой. Друзья были вполне себе расслабленными и вели вялую беседу. Хват, как всегда, беззлобно подначивал Ануша по любому поводу, тот нехотя отбрехивался. Сергей же, только изредка и с такой же неохотой, выступал в качестве третейского судьи.

Дела шли на поправку. Вернее, друзья уже были, считай, в порядке, чего нельзя было сказать о Сергее. Но и его здоровье значительно улучшилось. Он даже начал себя понемногу нагружать упражнениями, чувствуя себя неуютно из-за постоянной слабости. Видя это, Хитрый Змей только похвалил его усилия и заметил, что и Хвату с Анушем не помешало бы начать заниматься.

Сейчас они как раз отдыхали после очередной тренировки. Правда, Сергей уже начал сомневаться в правдивости утверждения доктора о том, что тренированные мышцы улучшают ток крови, что способствует выздоровлению. Возможно, это и так, но что-то улучшения незаметно, скорее наоборот, сразу же хочется покоя, да и рана болит. С другой стороны, Варакин знал, что пройдет совсем немного времени, и ему станет скучно бездельничать и ощущать себя старой развалиной, и все повторится.

Стоявшая перед ними молодая женщина, а вовсе не девушка, как показалось по голосу, была одета в традиционное пинкское одеяние. Платье из мягкой замши, украшенное иглами дикобраза и купленным у белых бисером, с бахромой на рукавах и по подолу, доходящему до икр. На ногах мягкие мокасины.

Но на этом пинкский образ заканчивался, потому что это была самая настоящая блондинка с длинными волосами, заплетенными в толстую косу, перекинутую через левое плечо и на рустинский манер покоящуюся на высокой груди. Разве только нет и намека на платок, вместо этого на голове повязана ярко-красная ленточка. А еще лицо. Оно сильно загоревшее, но нет ничего общего с медным цветом кожи местных красавиц.

Закончив осматривать девушку и придя к выводу, что она смотрит вовсе не на него, а значит, ни с кем его не перепутала, Сергей покосился на друзей. Ануш полон любопытства и с нескрываемым удовольствием разглядывает красавицу. Загар, он, конечно, не яркий румянец, которым любят щеголять рустинские девушки, но от этого незнакомка ничуть не менее красива. Наоборот, ее образ был весьма притягателен, а поза и то, что выставляло напоказ платье, вовсе не висевшее балахоном, указывало на стройное и гибкое тело.

А вот Хват… Он застыл от изумления, как соляной столп. Глаза навыкате, рот безмолвно разевается, как у рыбы, вытащенной на берег. Наконец он нашел в себе силы подняться, опираясь на бревенчатую стену. На глазах женщины выступили слезы.

Твою дивизию, сто тридцатый полк! Да ведь они с Хватом на одно лицо! Разумеется, его черты более жесткие и рубленые, но вот сгладь их, придай мягкости – и не отличишь. Ну прямо близнецы, да и только. Тогда получается… Значит, Лукан Губачек. Интересно.

– Будь я проклят. Рузена, – ошарашенно произнес вор.

В следующее мгновение он сделал несколько стремительных шагов и заключил женщину в объятия. Та в свою очередь сжала своими ладонями виски Хвата и стала осыпать его лицо поцелуями, заливаясь слезами и без конца что-то приговаривая. Что именно она говорила, было не понять, да оно и не важно.

Сергей вдруг почувствовал, как к горлу подкатил ком. Н-да, нужно быть совсем уж бесчувственным, чтобы спокойно наблюдать за встречей двух людей, которые нашли друг друга после стольких лет разлуки. Долгие годы знать о том, что у тебя не осталось никого из близких, и вдруг обрести родную кровь, – это способен понять только тот, кто терял. Или нет. Вон Ануш, часто моргая, что-то усилено ищет у себя под ногами.

– Идем, дружище, – опуская руку на плечо Бартовы, с трудом выдавил Сергей.

Парень, правильно поняв старшего товарища, согласно кивнул и, поднявшись, направился к крыльцу. Не стоит мешать встрече дорогих друг другу людей после долгой разлуки. Господи, Сергей был готов отдать все ради встречи со своими родными, но это лишь пустые мечты, проход откроется только через сто лет. Была у него ниточка, связывающая с прошлым, но и ее не стало. Алексей уже давно лежит в сырой земле, убитый неким Ирманом Боланом.

При воспоминании о друге твердый ком сам собой пропал, а Сергея охватила злость. Жаль, не он добрался до этого Ирмана. В его гибели Варакин не сомневался, оставалось только уточнить это, для полного спокойствия. Были у него на этом свете еще обязательства, а потому врешь, костлявая, не возьмешь. Вот найдет этого самого Шимона Дворжака, расспросит его обо всем, а тогда уж можно и успокоиться.

Дверь в палату открылась привычно тихо, без намека на скрип. Если припомнить, что Хват пару часов назад убыл вместе с вдруг обретенной сестрой и ее новой родней, то это мог быть доктор, так как обычно примерно в это время он и навещал своих подопечных. Впрочем, могла быть и сестра милосердия, пришедшая, чтобы поменять повязки. Сергей взглянул в дверной проем и встретился взглядом с Хитрым Змеем.

– Ну-с, как мы себя чувствуем? – с улыбкой доброго дядьки менторским тоном произнес Хитрый Змей.

– Доктор, вы бы хоть разговаривали как-нибудь иначе. Вот гляжу на вас и вижу полное несоответствие. С одной стороны, крепкий воин куроки, с другой – эта речь, приставшая самому настоящему профессору.

– А кто вам сказал, молодой человек, что я не профессор? – все так же изображая из себя научное светило и вздернув бровь, поинтересовался доктор.

– Скажете тоже… Да ну… Не может быть. – Словно придавая весомость своим словам и пребывая в уверенности по поводу собственной правоты, Сергей даже покачал головой.

– Может, молодой человек. Очень даже может.

– А вот в этом месте поподробнее. Ну же, профессор.

У Сергея теперь язык не поворачивался называть Хитрого Змея доктором. Все же к по-настоящему образованным людям у него было искреннее уважение. Кто знает, может, это было вызвано тем, что за всю свою жизнь ему ни разу не довелось видеть настоящего профессора. А может, причина совсем в другом. Но это было.

– Сначала осмотр. Потом… Время у меня есть, так что обещаю вам рассказ. Итак, что тут у нас?

Присев рядом с Анушем, он наскоро осмотрел его, задал несколько вопросов, заглянул в глаза, прощупал и простукал. Осмотр Хитрый Змей всегда начинал с имеющих более легкие ранения, будь здесь Хват, так вначале доктор обратил бы свое внимание на него. Покончив с Анушем, профессор присел рядом с Сергеем…

– Что же. Должен заметить, что такие больные, как вы, могут только радовать любого доктора. Вы до безобразия быстро идете на поправку. А ведь я сомневался, что мне удастся вас спасти.

– Не дождетесь, – жизнерадостно ответил Сергей.

– И не надо, – тут же согласился Хитрый Змей.

– Так что там с рассказом?

– А рассказывать, собственно, нечего…

Ну это с какой колокольни посмотреть. Как со стороны Сергея, так история вышла весьма занимательная. Все началось еще во времена, когда куроки активно резались с рустинцами, а Хитрый Змей был подростком на побегушках у шамана.

Однажды в стойбище вернулся очередной отряд воинов и привел с собой пленников. По обычаю, их собирались придать мученической смерти. Но тут один из троих белых вдруг стал заступаться за старика с чудными стеклянными глазами. Конечно, то, что белые просили пощады или легкой смерти, вовсе не являлось новостью, но чтобы просить не за себя и не за своего близкого родственника… Это было весьма необычно.

Оказалось, что этот старик был доктором. Шаман, имея далекоидущие планы, воспользовавшись своим авторитетом, отсрочил смерть старика на неопределенное время. Бедняге пришлось наблюдать за тем, как мучились его спутники, отчего потом был не в себе несколько дней.

Но как известно, время лечит. Вот и доктор пришел в себя благодаря заботе, которой окружили его в стойбище по указанию шамана. Тот, памятуя, что белые весьма сведущи в лекарском деле, решил выведать секреты мастерства. Трудно переоценить влияние того, кто способен подарить исцеление.

Доктор прожил в их стойбище почти год. Насколько он был неприспособлен к самостоятельной жизни, настолько же он оказался талантливым в своем деле. За это время шаман успел у него кое-чему научиться, как и сам Хитрый Змей, который превратился в хвостик белого шамана, сопровождая его повсюду. Он же не давал чудаковатого старика в обиду другим подросткам, храбро вступая в потасовки как с ровесниками, так и со старшими соплеменниками.

Доктор умудрялся справляться даже с такими болезнями, где шаман уповал только на волю Великого Духа, камлая над больным. Белый шаман без страха резал подопечных, которые не имели никаких ран, находил заразу внутри и удалял ее, неизменно ставя тех на ноги. Сращивал переломы, и зачастую больные после его забот вели привычный образ жизни, словно и не должны были стать калеками.

Но как ни странно, все вокруг его не любили тем сильнее, чем больше он спасал жизней. А еще его боялись. Однако забота о близких заставляла пинков переступать страх и идти за помощью к странному старику. Причем обращались к нему не только люди их рода, но все племя. За этот год он вернул к жизни более двух десятков взрослых мужчин и женщин, а еще в их роде не умер ни один ребенок.

А потом случилось так, что один из пациентов умер, и шаман вдруг вспомнил, что смерть старика у тотемного столба вовсе не была отменена полностью, а лишь отсрочена. Хитрый Змей хотя и был молод, но себя не обманывал, память у шамана проснулась из-за того, что, несмотря на страх, все хотели получить помощь именно от белого доктора. Да – непонятный, да – странный, да – внушающий опасения и даже страх, но в то же время способный творить чудеса, он был куда более востребован, чем шаман рода.

– Это был первый человек, которого я убил, – с непередаваемой грустью вздохнул Хитрый Змей.

– Вы? Но из вашего рассказа мне показалось…

– Вам правильно показалось. Я стал учеником шамана, так как мой отец погиб и он взял меня в обучение. А доктор Баньши заменил мне отца, пусть и ненадолго. Да, я убил его, но сделал это по просьбе белого человека. Он очень боялся оказаться у тотемного столба, ведь там его смерть не была бы легкой.

– А что было потом?

– Потом? Потом были другие больные, но все вернулось на круги своя. Кто-то выживал, кто-то умирал. Новый шаман даже брал на себя смелость оперировать, но ни один из тех несчастных не выжил. Кости срастались как вздумается. Баньши часто говорил мне, что если соединить знания наших шаманов по части природной аптеки и знания белых докторов, то можно добиться очень многого. Белые в большинстве своем утратили эти знания, и в немалой степени благодаря стараниям все тех же докторов с университетским образованием и учеными степенями. Сам Баньши в Старом Свете был пьянчужкой. Но, оказавшись среди нас и лишенный горячительного, он преобразился и на деле оказался по-настоящему талантливым врачом.

– И вы решили пойти по его стопам? – подбодрил Сергей рассказчика.

– Именно так. Науку шамана я уже постиг, оставались знания белых. Когда Бурый Медведь отправлял первых мальчиков в белую школу, я напросился с ними. Вряд ли меня отпустили бы, ведь я был сменой шамана. Но за год общения с доктором я успел выучить рустинский, а потому мог помочь своим соплеменникам. Учился я с неистребимым чувством жажды, как и мой товарищ, Высокая Гора. Потом был переход через океан, учеба в университете.

– Вас приняли в виде исключения?

– Да, именно так. Но только не потому, что я пинк, или, вернее, не только из-за этого, а благодаря Баньши. Перед смертью он вручил мне письмо с просьбой передать весточку, если таковая возможность будет. Долгие годы я хранил его и, попав в Плезню, разыскал адресата. Им оказался старинный друг доктора, который в то время был уже профессором медицины и ректором университета. Я окончил университет, а потом еще на долгое время задержался в Старом Свете, совершенствуя свои знания и проводя научные изыскания. Получил профессорское звание. Четыре года назад, когда я понял, что теперь обладаю достаточными знаниями и что процесс обучения может быть бесконечным, так как нет предела совершенству, я вернулся на родину, чтобы принести пользу своему народу.

– И вы построили этот госпиталь?

– Не сам, средства изыскал совет племени, но в принципе это так. Это не просто госпиталь. Это своего рода наш медицинский университет, где я делюсь своими знаниями с юношами и девушками, готовыми связать с медициной свою жизнь. Здесь же находится моя лаборатория, я состою в активной переписке с моими коллегами в столице Рустинии. Правда, корреспонденция идет слишком долго, но это все же лучше изоляции. За прошедшие годы я успел добиться многого. Без ложной скромности должен вам заявить, что стараниями нашего госпиталя удалось спасти уже не одну сотню жизней. Сюда направляют больных со всех родов, если шаманы сомневаются в своих возможностях. Это заслуга Высокой Горы. Он за годы моего отсутствия взял много власти в племени и способен спросить с нерадивого. Сегодня шаманы все еще занимают основную нишу в оказании медицинской помощи, но еще пара лет – и мои ученики их значительно потеснят.

– Кстати, нам очень неприятно, что мы выжили ваших подопечных, как и сестер милосердия. Может, уже пора им вернуться в свое помещение? – смущенно закинул пробный камень Сергей.

– Пока нет. Высокая Гора еще не решил, как стоит поступить с вами.

– А как же Хват?

– Он отправился в гости к своей новой родне, и там они присмотрят за ним. Не стоит так реагировать. До сегодняшнего дня все происходящее в землях куроки было только слухами, а вы многое уже знаете доподлинно. Мы же заинтересованы пока хранить все в тайне. Вряд ли белые отнесутся с пониманием к происходящему здесь, и король Рустинии, несмотря на свой прозорливый ум, вовсе не исключение. К сожалению, никто не заинтересован в сохранении племен. Одни хотят нас истребить, другие – растворить в себе, но никому не нужны сильные и свободные племена пинков.

– Но если это так, на что же вы рассчитываете? Неужели вы думаете, что как только белые увидят ваши достижения, то с распростертыми объятиями примут вас как союзников?

– Не все белые, а только Рустиния.

– Я, конечно, несведущ в вопросах политики, но сдается мне, что это утопия.

Сергей даже поднялся с койки и начал прохаживаться, ему казалось, что так мысль будет работать лучше. Опять же, его деятельная натура не позволяла сидеть без дела. Разумеется, с выдержкой у него все было в порядке, и он мог долгое время находиться без движения во время охоты или в боевой обстановке, но это другое.

Видя, что разговор завернул куда-то не туда и, потеряв интерес к беседе, Ануш вышел из комнаты. Вопросы, касающиеся непосредственно их самих, больше не затрагиваются, а все эти рассуждения ему были неинтересны. Для себя он уже решил, что не расстанется с Сергеем, куда бы он ни двинул. Захочет поставить хутор – хорошо. Нет – значит, будет его сопровождать. За последний год они успели настолько сблизиться, что Бартова уже не представлял, как оно будет без друзей. Вот бы еще и Хват, или как его там, Лукан Губачек, решил остаться с ними.

Ну и самое главное. Ничего еще не закончилось. Подлечатся, и придется возвращаться в подразделение шевронов, дослуживать оставшийся срок. Кстати, теперь их служба закончится уже не в середине весны, а в самом ее конце. Им ведь никто не засчитает в срок службы то время, что они находятся на излечении. Вот отслужат, получат на руки бумаги, а тогда уж и о будущем можно думать. Или вот об этой бредятине, по поводу куроки.

Проводив взглядом выходящего из комнаты Ануша, Сергей непроизвольно направился к окну, у которого располагалась койка парня. Разумеется, беседа должна быть ему неинтересна, но, с другой стороны, он всегда с удовольствием слушал разные байки. Что поделать, с развлечениями тут не очень, а вездесущий и неунывающий Хват сейчас в отъезде. Так что поведение друга Варакину показалось странным.

Однако едва он взглянул в окно, как все встало на свои места. За их домом персонал госпиталя установил столбы с натянутыми бельевыми веревками. Сейчас там находилась Синяя Птица, молодая пинкянка довольно миловидной наружности. Она трудилась сестрой милосердия в госпитале, была очень заботливой, обладала невероятно легкой рукой, способной абсолютно безболезненно отделить от ран присохшие бинты. А еще она имела невероятный дар вызывать румянец на загорелом и задубевшем лице Ануша.

Сергей даже не знал, радоваться за друга или начинать беспокоиться. Парень сильно робел в ее присутствии, но с маниакальным упорством каждый раз искал встречи с девушкой. Правда, при ней он все больше молчал, пыхтел, боролся с не желающим шевелиться языком, но это не мешало ему каждый раз наступать на одни и те же грабли.

Девушка, в противоположность ему, щебетала без умолку, вгоняя его в смущение и, судя по всему, получая от этого удовольствие. Можно было бы подумать, что он ей безразличен и она просто над ним издевается, если бы не одно «но» – она слишком часто исполняла обязанности по развешиванию белья. Да что там, Сергей уж и забыл, когда какая-нибудь другая сестра занималась этим.

С другой стороны, как уже говорилось, с развлечениями здесь было не очень, и она могла таким образом просто разнообразить свой быт. Впрочем, Сергей не раз и не два наблюдал бросаемые ею украдкой взгляды в их сторону, пока Ануш не видит. Как только молодой человек оборачивался к ней, девушку словно подменяли, и она становилась хотя все такой же милой, но равнодушной.

Ничего страшного, обычные молодые люди со всеми полагающимися им тараканами. Но здесь имелась одна закавыка – Сарка, дочь хуторянина Кафки, из-за которой Ануш убил человека и угодил под суд. Молодой Бартова – натура цельная и на подлости неспособен по определению. Совершив такое ради девушки, дав тем самым понять, насколько она ему дорога, он не мог вот так запросто отвернуться от нее. Разумеется, при условии, что он ей не безразличен.

Сергей уж начал не на шутку волноваться за Ануша. А ну как, не найдя выхода, он совершит какую глупость. Парень, похоже, крепко влип. Если Сарку можно было отнести к влюбленности и пылкости молодости, то Синяя Птица – это уже было нечто иное. Это был осознанный выбор сильно повзрослевшего и заматеревшего за последние полтора года человека.

Надо бы поговорить с парнем и вправить мозги. В конце концов он ведь не сделает ничего плохого. Его и Сарку не связывает ничего, кроме безвинных свиданий на ярмарке, никаких обещаний друг другу они не давали. Она вольна, так же как и он. А насчет дочери хуторянина Сергей ничуть не обманывался, она спала и видела себя в подвенечном платье, боясь остаться в девах. Так что Ануш для нее был возможностью, а не большой любовью. Ну Сергей на это очень рассчитывал. Уж больно приятно было наблюдать за молодыми рустинцем и пинкянкой.

– Отчего вы решили, что это утопия? – возвращая Сергея к разговору, поинтересовался оставшийся сидеть на койке Хитрый Змей.

– Потому что договариваются с сильным, а не с культурным, – отворачиваясь от окна и переводя взгляд на профессора, ответил Сергей. – Я могу допустить, что, учитывая ваше стремление к изменению уклада жизни, для куроки сделают исключение. Ну там снизят процентную ставку по займу или еще что, но вас постигнет судьба других племен. Вас ждет расселение и постепенное орустинивание.

– С некоторых пор я и Высокая Гора пришли к тому же мнению. Мы подумываем о создании армии.

– Смеетесь? Признаться, я раньше даже не подозревал, насколько дорого стоит снаряжение и содержание солдата. Но сложилось так, что я был вынужден заняться собственной экипировкой, и она обошлась мне в двести крон. Допустим, у меня не совсем обычная экипировка, но в ваших условиях, когда дорог каждый мужчина, не думаю, что она должна быть хуже. А теперь представьте себе полк, к примеру, из тысячи бойцов. Без учета содержания, без трат на необходимое обучение, без накопления боеприпасов, а их понадобится очень много. И это на примере драгун, без каких-либо средств усиления, а без артиллерии в нынешних условиях попросту не обойтись. Где вы на все это будете брать средства?

– Каждый наш воин…

– Послушайте, профессор, я ведь не учу вас, как нужно лечить мои раны. Каждый воин… Чего стоит каждый пинкский воин, прекрасно показала застава Паюла. Слышали о такой? Понимаю, вопрос риторический. А вот вам не риторика, а факты. За год с небольшим существования заставы погибло двадцать пять человек. А скольких потеряли арачи? Или вы считаете, что они менее подготовлены, чем ваши воины? Не разочаровывайте меня, профессор, гордость за свое племя – это прекрасно, но способности пинкских воинов в принципе сопоставимы.

– А если посмотреть на этот вопрос с другой стороны? Если посчитать, сколько потеряли рустинцы в общем за этот год? Потери получаются сопоставимыми. Причем при двух захватах ваших застав арачи вовсе не потеряли ни одного человека.

– Угу. Ну что ж, давайте взглянем на это с другой стороны. Сколько было сожжено валийских фортов? Один. И то только после того, как они расслабились и начали нести службу из рук вон плохо. Сколько сил было задействовано для выставления застав и фортов на враждебной территории при постоянной угрозе нападения? Ничтожно мало. Будь там хотя бы по сотне бойцов – и у арачей вообще не было бы шансов добиться хоть каких-нибудь успехов. Кстати, рустинцы потеряли больше не из-за того, что худшие солдаты, а потому что там и солдат-то не было, только сборище отребья.

– Отчего же тогда рустинские власти не поступили, как валийцы?

– Спросите что полегче. Я уже больше года стараюсь понять происходящее и не нахожу ответа. Все сделано так, словно нас не знали, куда деть, и отправили на убой. Те же валийские форты имеют по две полевые пушки и строевых солдат. Их никто не обязывал патрулировать территорию, как нас. Они только прочесывали окрестности, но это для обеспечения собственной безопасности. И потом, наши опорные пункты вполне справлялись с главной задачей – предоставлением безопасных ночных стоянок. Все это для меня темный лес. – Сергей даже развел руками, чтобы показать свое недоумение по данному вопросу. – Но несмотря на это, мы выстояли. Я не случайно упомянул, что гарнизон Паюлы изначально включал в себя в основном осужденных военных. Из пинков получатся прекрасные бойцы, ни храбрости, ни ловкости им не занимать. Но если в чистом поле сойдутся сотня драгун и три сотни пинкских воинов, я смело поставлю на первых. Вы можете биться только партизанскими методами, а так еще ни одна война выиграна не была. Вы способны укусить, и очень больно, но не в состоянии предотвратить вторжение на свои земли и защитить свои дома. Разумеется, если белые захотят получить ваши земли.

Сергей вновь опустился на свою койку и задумался. Молчал и Хитрый Змей, погрузившийся в свои думы. Конечно, проще простого заявить о намерении создать армию, но армия не сборище разношерстно вооруженных мужчин, пусть и хороших бойцов. Это если просто позабыть о том, что от семей оторвутся кормильцы. Пусть у куроки в этом плане дела обстоят куда лучше, чем у других племен, все же оседлый образ жизни, ремесла, земледелие и скотоводство позволяют организовать более сбалансированную жизнь. Но это все равно не будет армией.

– Вы способны только критиковать или можете предложить что-то конкретное? – поинтересовался Хитрый Змей.

Это не праздное любопытство, вопрос и впрямь животрепещущий. Впрочем, может ли быть иначе для человека, бросившего вполне состоявшуюся жизнь в столице Рустинии и вернувшегося к своему народу, чтобы быть ему полезным и совместными усилиями вырвать для него будущее.

– Я не семи пядей во лбу. Будь так, я сейчас находился бы в другом месте. На мой взгляд, у куроки есть только один путь – переговоры с Рустинией. Иной будет кровавым и бесполезным. В тот день, когда короли Рустинии или Валенсии решат, что им нужны ваши земли, у вас их отберут. Вы неспособны противостоять армии, только нападать из-за угла. Агония, которая, несомненно, будет стоить большой крови. Однако это ничего не изменит. Результат один. Рустинцы же, по меньшей мере, не собираются уничтожать вас физически или загонять в бесплодные земли резерваций, где вы постепенно вымрете.

– Не думаю, что рустинский король будет против бескровного присоединения наших территорий. К тому же мы сможем склонить к подобному решению остальные племена.

– И многих вы уже склонили? Вам придется воевать, чтобы заставить других подчиниться. Во всяком случае, с большинством из них. Вы готовы сражаться с теми, кто, по сути, является вашими соплеменниками, ведь у вас одни корни?

– А отчего ты так заинтересован в нашей судьбе, Верная Рука?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Они с профессором настолько увлеклись беседой, что даже не заметили появления еще одного человека. Не сказать, что они были поражены, но некое удивление все же присутствовало, когда они разом посмотрели в сторону двери, где возвышался во весь свой могучий рост верховный вождь куроки.

– Я уже говорил, что в моем мире с племенами индейцев, очень похожими на вас во всех отношениях, поступили несправедливо. Всякий раз, когда я читал о тех событиях, мне хотелось им чем-нибудь помочь.

– Что же, здесь у тебя есть реальный шанс.

– Боюсь, что мечты так и остались мечтами. Я не представляю, чем могу быть полезен для куроки и пинков в целом. Все мои рассуждения гнедка ломаного не стоят, я обычный охотник-промысловик.

– Ну кое-какие твои знания вовсе не будут для нас лишними, – не согласился Высокая Гора, покачав головой. – Я имею в виду те, которые ушли вперед в сравнении с нашим миром.

– Они все поверхностны. Даже слишком.

– Но не те, что касаются военной стороны, – покачав головой, убежденно произнес вождь.

– Возможно, в некоторой степени. Да только для куроки эти знания бесполезны. Я уже говорил, что у вас нет шансов выстоять в открытом противостоянии.

– В любом случае мы будем пытаться. А если нужно, то и драться.

– Глупо было бы ожидать чего-то другого, – откидываясь на подушки и устраиваясь в полусидячем положении, согласился Сергей.

Выздоровление шло полным ходом, но он все же пока был довольно слаб, чтобы перегружать организм. Профессор утверждал, что ситуация будет меняться чуть ли не ежедневно, и Сергей верил ему. Он и сам замечал, что тело с каждым днем все больше крепнет, а усталость не так наваливается. Но сегодня он, похоже, перестарался. От долгих разговоров уже начинала побаливать голова.

– Верная Рука, ты говоришь, что человек не военный. Но если судить по твоим действиям, получается, что ваша тактика сильно отличается от тактики белых.

– Да, это так. В моем мире с распространением нарезного оружия и повышением скорострельности довольно быстро отказались от старой тактики, очень схожей с местной. Тому способствовали несколько кровавых войн.

– А не согласился бы ты взяться обучить наших воинов новой тактике? – Высокая Гора с надеждой взглянул на Сергея. – Нас слишком мало, чтобы мы могли позволить себе воевать так же, как это делают белые. Именно по этой причине нам остаются только партизанские методы, но так воевать не получится.

– Даже если предположить, что я смогу научить вас чему-то дельному, то это приведет к еще большей крови, а результат будет один.

– Но ты говорил, что тебе нравятся пинки.

– Этого я не говорил, Высокая Гора. Ты выдаешь желаемое за должное.

Странное дело, общаясь с профессором, Сергей никогда не позволял себе переходить на «ты». С вождем же это выглядело как-то естественно, хотя и панибратством это не назовешь. В глазах Варакина Высокая Гора все так же был весомой фигурой, достойной уважения, хотя и общались они всего-то ничего.

– Но ты говорил о том, что в вашем мире подобных нам практически уничтожили и что ты всегда хотел им помочь.

– Там это были книги, рассказы, слухи, романтика. Здесь же я большую часть времени провел, сражаясь именно с пинками, пусть это и были арачи, а не куроки. Рустинцы же мне нравятся, они очень близки по духу и культуре моему народу.

– Иными словами, ты хочешь сказать, что недостаточно хорошо нас знаешь, чтобы принять нашу сторону.

– Возможно.

– Хорошо. Тогда оставайся у нас. Определись с тем, чем бы ты хотел заниматься. Захочешь охотиться – так тому и быть. Решишь возделывать землю – подберем тебе отличные плодородные земли, их здесь великое множество. Пожелаешь заняться скотоводством или разведением лошадей – мы выделим тебе участок пригодный для этого занятия. Совет племени заинтересован в белых поселенцах, мы постоянно учимся у них чему-нибудь новому.

– Перекраивать старые устои не такое уж легкое дело?

– Да уж, а главное, долгое и кропотливое, – горько улыбнулся Высокая Гора, и тут же стало очевидно, какой груз несет на своих плечах этот человек.

– А еще ты надеешься, что в процессе моего проживания здесь я, сам того не желая, начну делиться своими знаниями из моего мира. Это просто неизбежно.

– Именно так. – На этот раз вождь улыбнулся с видом хитрована.

– А ничего, что я и мои товарищи проходим службу в черных шевронах? Вот возьмет кто из твоих соплеменников и соблазнится большой наградой. Или кто из другого племени прознает про нас. Жить, чтобы всегда оглядываться? Не хотелось бы.

– Я же говорил, что можно кое-что предпринять. Например, мы сделаем так, что все узнают о вашей гибели. Потом я смогу выправить тебе новые документы – и все. Живи и радуйся.

Не сказать, что предложение Высокой Горы было неприемлемым. В конце концов Сергей никому ничего не должен, разве только своей совести. Он не считал свою вину искупленной, но и погибать за непонятные интересы тоже не хотел. С другой стороны, он совершил это убийство по чистой случайности. Если Высокая Гора сможет все обставить должным образом… Сомнительно, конечно. Верная Рука – довольно известная личность в этих краях, и тут как ни рядись…

– Я подумаю над твоим предложением, – наконец выдал Сергей, решив и впрямь взвесить все «за» и «против».

– Подумай, – удовлетворенно произнес вождь. Как видно, он и не рассчитывал на сиюминутное решение. – Да. Признаться, сейчас я приехал по другому поводу, – словно вспомнив о чем-то, продолжил Высокая Гора.

А может, так оно и было на самом деле, но, задетый за живое, он переключился на более интересующую его тему. Скорее всего, именно так.

– И по какому же? – с нескрываемым любопытством поинтересовался Сергей. Что еще придумал Высокая Гора?

– Тебе известен некто Шимон Дворжак?

– Скажем так: я слышал это имя и, признаться, хотел бы встретиться с этим человеком, – непроизвольно приподнимаясь и делая стойку, словно охотничий пес, почуявший дичь, произнес Сергей.

– Какое совпадение. А он хочет встретиться с тобой. Его желание настолько велико, что он не поскупился сначала нанять пароход, для того чтобы добраться до Паюлы. Не застав тебя там, он нанял отряд наемников, чтобы отправиться в степь. И даже успел сцепиться с арачами, перебив один из их военных отрядов.

– Интересно, – задумчиво произнес Сергей, вдруг разволновавшись, сам не понимая отчего.

Ну зачем он мог понадобиться этому Дворжаку? А может, это последний привет от Алексея? Господи, нет, этого не может быть. Если бы Бедрич Кафка лично не придал бы земле останки Болотина, то Варакин был готов поверить в то, что его разыскивает Алексей. Но с другой стороны, столь завидное упорство… Он уже давно смирился с потерей друга, и тут такое.

Стоп. Ничего не поменялось. Мало ли по какой причине его разыскивают. Очень может быть, что это и впрямь последний привет от Алексея. Хм. А сам-то он в это верит? Но тогда вообще ничего не понятно.

– А кто он, этот Шимон Дворжак? – теряясь в догадках, поинтересовался Сергей.

– Известный писатель. Он утверждает, что прибыл в Новый Свет для того, чтобы набраться впечатлений и собрать материал для последующих книг. Кто-нибудь еще может знать о том, что ты и твой покойный друг – пришельцы из другого мира?

– Нет. Ну я не знаю, о чем мог проговориться Алексей после нашей разлуки и до своей гибели. А так… И о чем он пишет?

– Он фантаст. Появился ниоткуда чуть больше года назад. Его книгами зачитываются очень многие.

– А названия книг? – Сергей и самому себе не мог объяснить, отчего в его голосе звучит такая надежда.

– «Двадцать тысяч верстин под водой», «Таинственный остров», «Дети капитана Гаргута»…

– Лешка!!!

– …Вот так вот все и случилось. Как видишь, без приключений, захватывающих дух, как у тебя.

Закончив свой рассказ, Алексей с видимым удовольствием допил остатки зобрятки в стакане. Нужно отметить, хорошей зобрятки, Высокая Гора, не скупясь, выставил достойный и дорогой напиток. Сейчас друзья гостили в его усадьбе, расположенной в живописном месте, у небольшой реки, среди смешанного леса, раскинувшегося на правом берегу. Левый представлял собой открытую степь, убегающую вдаль балками, холмами и распадками.

В пределах видимости имелись два хутора. Оба они принадлежали верховному вождю, вернее, его роду. У пинков все еще не было ярко выраженной частной собственности. Имелись, разумеется, предметы обихода, принадлежащие конкретным людям или семьям, но что касается земельных угодий, скота или промысла, то это была прерогатива рода, и каждому члену полагалась определенная часть этих благ.

Пока было именно так, хотя уклад жизни менялся стремительно. Старики еще помнили, когда куроки были едины и привольно жили в своих степях, не помышляя о каких-либо переменах. К слову сказать, они и сейчас не понимали, к чему нужно было все ставить с ног на голову, да еще и учиться у белых. Но молодые считали иначе, а старикам оставалось только вздыхать и поминать о том, что в дни их юности все было правильно и куда лучше.

Кстати, даже в племенах, которые крепко стояли на позициях прежнего образа жизни, уже имелись значительные перемены. Так, например, их предки никогда не держали домашних животных, кроме собак, но за какие-то двести с лишним лет эти племена из жителей лесов превратились в кочевников-скотоводов. И пусть единственным животным, которое они разводили, были лошади, по сути это ничего не меняло. Еще они научились обрабатывать железо. Среди них появились кузнецы, способные получить железо из примитивных горнов, а затем его обработать. Порой из их рук выходили очень качественные вещи. Если смотреть на этот процесс с позиции истории человека, то рывок прямо-таки стремительный.

Все пинки с удовольствием пользовались тем, что мог дать белый человек – будь то железные вещи вообще или еще что иное. В некоторых родах отошли в прошлое волокуши. Большая повозка белых куда более удобная и вместительная, а пинки постепенно обрастали имуществом. Да, она требует ухода, а как следствие – и владения некоторыми навыками, но ведь это мелочи. Однако все эти мелочи вели к изменениям, и порой значительным.

Так что жизнь коренного населения стремительно преображалась. Но белые, скорее всего, не дадут им достаточно времени. Наиболее умные вожди это понимают, а потому делают все для стремительного рывка вперед, чтобы суметь сохранить свой народ.

На одном из видневшихся хуторов занимались разведением лошадей. Роду Высокой Горы пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть по-настоящему породистые экземпляры. Разумеется, о покупке тут не могло быть и речи. Этих статных красавцев добывали традиционным для пинков способом, то есть воровали. Данное предприятие начал еще отец нынешнего вождя, поэтому теперь хутор представлял собой самый настоящий конезавод с просторными конюшнями и привольными пастбищами.

Сейчас этот табун являлся самым настоящим богатством. Пятьсот взрослых лошадей, стоимость каждой особи варьировалась от ста до пятисот крон. Целое состояние. Но из этого числа только малая часть уходила на продажу, благодаря чему удавалось закупать фураж и расширять хозяйство. Планы Высокой Горы были куда как более обширными, и благосостояние сородичей занимало в них далеко не первое место. Он должен был заботиться об интересах всего племени.

На втором хуторе, отстоявшем от первого верст на десять, разводили буйволов. Большое стадо в шесть тысяч голов, которое с каждым годом только разрасталось. Забой животных был строго выборочным в ходе выбраковки наиболее агрессивных или хилых, и никак иначе. Мужчины по-прежнему устраивали большую охоту для заготовки припасов впрок или на поставку консервному заводу.

В принципе глупо. Хорошие лошади – весьма дорогой товар, и лучше бы роду ястреба сосредоточиться на одном. Но Высокая Гора хотел показать пример своим соплеменникам. Не дело, если все займутся только лошадьми, все же буйволы – это жизнь пинков, опять же, важная статья продовольствия и доходов.

В отличие от других племен куроки не торговали сырыми кожами, у них было несколько дубилен и немало мастеров-скорняков, поэтому в племени предпочитали торговать готовыми изделиями. Подобными промыслами пробавлялись и одиночки на своих хуторах или в шатрах.

Не все земли рода ястреба были непригодны для земледелия из-за пересеченности местности. Имелись и такие, что сами просились под плуг. Это был третий хутор, его отсюда не видно. Вокруг него раскинулись обширные поля и лишь незначительная часть выпасов для домашнего скота.

По соседству устроилась и рустинская семья, тоже занимающаяся земледелием. Согласно договору с Высокой Горой каждый новорожденный ребенок, будь то мальчик или девочка, будет получать по наделу. Высокая Гора хотел иметь как можно больше хуторов, кого выберут эти дети, когда вырастут, пинка или белого, – не важно, главное, что у них уже будет собственная земля и сильный соблазн осесть на ней. Тем более молодым семьям, решившим заняться земледелием или ремеслами, совет племени всячески помогал. Взять тот же «захваченный» пароход, буквально набитый сельхозинвентарем.

Собственно, именно из-за постоянной поддержки нарождающегося крестьянства и ремесленников казна куроки и испытывала финансовый голод. Каким образом верховный вождь собирался еще и создать армию, являлось загадкой. Не было у него возможности для этого. Он не был способен даже заложить арсенал, хотя бы с минимальными запасами боеприпасов.

Но сейчас мысли Сергея были далеки от всего этого. Он смотрел на хутора просто как на элементы пейзажа, думая совершенно о другом. И потом, он был слишком счастлив, чтобы забивать себе голову мыслями о судьбе куроки, об их стремлении сохранить свое племя, даже поступившись укладом, обычаями и традициями. Все это мало его касается. Главное, что Алексей жив, здоров и в полном порядке.

– Н-да-а-а, Леша. Как там говорил незабвенный Остап Бендер… Сбылась мечта идиота, вот я и прославился, – хитро подмигнув, произнес Варакин.

– Вообще-то там речь шла про миллионы, – не согласился Болотин.

– Ну каждому свое. Остап жаждал заполучить миллион, у тебя другие устремления, так что все в кассу. Да брось, Леш. Нормальное желание. Ты же никого не гнобишь, ни у кого ничего не воруешь.

– Ага. Я искренне сочиняю чужое.

– Хм. Что-то знакомое, только не могу вспомнить, где слышал.

– Был такой фильм, «Ландыш серебристый», это продюсер говорил своему аранжировщику.

– А-а, вспомнил. Но ты-то чего грузишься? Здесь ведь нет Жюля Верна. Так что ты ничего и ни у кого не воруешь.

– А что подумают те, кто придет сюда следом за нами? Да тот же Высокая Гора прекрасно понял, что я вор.

– Прости. Это было настолько неожиданно, что я непроизвольно. Да и не говорил я о том, что ты…

– А тебе и говорить было не нужно, – перебив друга, отмахнулся Болотин. – Вождь достаточно образован и умен. Он только по твоей реакции на названия сделал правильные выводы. А потом… Это вначале я и впрямь думал оставить о себе след через книги. Но позже понял, что это все равно не мое и очень не хотелось бы, чтобы в мою сторону кто-то плевался.

– Брось.

– Нет, Сергей, все именно так. Вот и решил я сделать что-то действительно достойное.

– А оно тебе надо, Леш? Ты неплохо устроился, если и не миллионер, то недалеко от этого. Женишься, дети, внуки.

– Э-э-э, не-э-эт, мне выпал такой шанс, и я что же, все спущу в унитаз? Да ни за что. Разумеется, про потомков я не забуду, но и жить только ради прибыли не стану. По срокам, в Плезне уже должен был выйти тираж комиксов, который будет распространяться по всей стране. Глядишь, это явится стимулом для людей к овладению грамотой. Я уже запустил пару школ и еще несколько запущу к началу учебного года. На следующий год еще запланирую. В эту экспедицию отправился и буду снимать все, до чего только дотянется объектив. И вот это я уже не украл, Сергей, это уже мое. Так что если придет время, когда разоблачат плагиатора, давно покоящегося в могиле, не смогут не вспомнить и об этом. Меня на эту мысль подбил король. Понимаешь, он уже сейчас занялся устройством видеоархива. Вот я и решил собирать такой же, но в основном хронику. Представляешь, какая находка для землян?

– Ну и как ты собираешься им все это передать? – недоуменно пожал плечами Сергей, имея в виду то простое обстоятельство, что им попросту не дожить до момента открытия портала.

– А просто все, – заерзав и подавшись вперед, сидя в плетеном кресле, ответил Алексей. – Не сегодня, не завтра, но лет эдак через двадцать на пинкских землях либо будет подобие государственности, либо сюда придут белые. Мы просто выкупим участок с оврагом, поставим там усадьбу и создадим наше хранилище.

– Наше? – вскинул бровь Сергей. Уж что-что, а идти на службу, пусть даже к другу, который сделал для него очень много, Сергей не собирался.

– Сереж, ты чего? – опешил Алексей.

Он очень надеялся на то, что друг его простит и примет, а еще боялся обратного. Но то, как встретил его Сергей, говорило, что он не держит зла и даже рад. Неужели не все так просто и в душе Варакина осталась неприязнь к Болотину или еще чего похуже?

– Так, Леха, тормози. Вот ничего из того, что ты подумал, и в помине нет. – Варакин даже выставил перед собой руку в протестующем жесте. – В случившемся со мной виноват только я, ну и стечение обстоятельств. Видит бог, я тебя никогда ни в чем не винил и не собираюсь делать этого впредь. Но моя жизнь – она моя и есть. Идти к тебе прихлебателем я не намерен. И работать на тебя тоже не собираюсь, – предвосхищая вопрос друга, поспешил возразить Сергей. – Я не безрукий, к славе не стремлюсь, а на жизнь всегда заработаю.

– Сергей, конечно, я был бы рад, если бы ты взялся мне помогать. Однако у меня и мысли не было нанимать тебя на службу. Но если хочешь, чтобы наши пути разошлись… Я не хотел бы этого. Ну прости дурака, деньги глаза застили…

– Стоп, Леша. Я уже сказал, вины твоей нет. Будь ты сволочью, не сделал бы то, что сделал. Не бросил бы все, и не поперся бы на пинкскую территорию, и не организовал бы розыск таким вот образом. Считай, боевую операцию замутил.

– Тогда я не понимаю, – растерянно проговорил Алексей.

– Да просто все, Леш. Я как представлю себе скуку Старого Света, так не по себе становится. Я ведь и раньше вел привольный образ жизни, а тут… Словом, даже зная, что вынужден бездействовать, чувствую себя не в своей тарелке. Хочется вольного ветра, никаких обязательств, опасности, подстерегающей за каждым бугорком. Вот сейчас мы сидим и мирно беседуем, а я все прощупываю пространство и прикидываю варианты, куда можно уйти в перекат.

– На адреналин подсел, что ли?

– Что-то вроде того, – сделав неопределенный жест рукой, ответил Сергей. – Да и не смогу я в городе.

– У меня усадьба за городом. Деревенский пейзаж, неподалеку достаточно большой лес, охота, говорят, превосходная, там и олени, и косули, даже волков еще не всех повыбили. Есть несколько лесных озер с водоплавающими птицами, хоть целыми днями по лесу броди. А хочешь, можем поставить домик на берегу одного из озер.

– Леш…

– Слушай, да плевать на твои принципы, – перебивая, повысил голос Алексей. – Ты вообще понимаешь, что не было дня, чтобы я себя не корил? Да я и сейчас себя виноватым чувствую, а он заладил: не хочу быть в долгу, не хочу быть в долгу. Да не должен ты никому ничего. Это я перед тобой в долгу до конца дней своих. Пока ты каждую минуту рисковал своей шкурой из-за этих клятых денег, я жил в свое удовольствие и делал, что хотел, а еще купался в лучах славы, даже при дворе был принят. Светский лев, йок макарёк.

– Леш…

– Ну чего – Леш?

– Нормально все. Спасибо тебе огромное за все. Но пойми, там нет того, что есть здесь.

– Ну чего там нет?

– Фронтира с его законами, людьми и укладом. Там даже люди другие. Здесь до сих пор купцы сделки совершают, в основном просто ударив по рукам и заручившись честным словом. Ну неужели ты не видишь разницы между этими такими разными мирами. Мне здесь нравится, а там хоть трижды лес или тайга – это все не то.

– Но ты не пробовал. Ты там еще не был.

– Лучшее – враг хорошего, Леш. Мне здесь хорошо, а от добра добра не ищут.

– Ну и как я себя буду чувствовать, если с тобой что? Я же себе до конца дней не прощу.

– Господи, да ты-то тут при чем? Это мой выбор. Понимаешь, мой. А потому и вина моя. Ну пустишь слезу – и порядок, в расчете.

– Типун тебе на язык.

– Согласен. Пожить еще хочется. А вот со съемками и записями на фонограф – ты это замечательно придумал. Вот это по-настоящему твое будет. И кстати, если я здесь останусь, то успею застолбить место, тебе не придется отвлекаться.

– Да ты, пожалуй, раньше по степи с «дятличем» наперевес понесешься, чем станешь отстраивать усадьбу в лесной глуши. Тамошних пинков тебе на один зуб, если хотя бы часть слухов о тебе правда.

– Я не столь кровожаден. Опять же, икезы – друзья куроки, а этим я вроде как обязан жизнью.

– Обязан он. Ладно, ты не малец неразумный, а я тебе не мама. Извини, но оставаться в этих диких местах в мои планы не входит. Давай хотя бы обговорим, куда тебе писать.

– А пиши в Крумл, до востребования. Я постараюсь почаще отвечать, ну хотя бы парой строк.

– Будешь все время мотаться в Крумл?

– Вряд ли. Но ты пиши туда, откуда бы ни получил весточку.

– Хорошо, – вздохнув, окончательно согласился с выбором Сергея Алексей. – Только учти, просто так я отсюда не уеду. В рустинском королевском банке оставлю на твое имя счет, на который лягут триста тысяч крон.

– Сбрендил? Да мне этих денег на триста лет хватит.

– Сам ты сбрендил. Смотря как решишь распорядиться своей жизнью. Глядишь, тоже захочешь не просто остаться Верной Рукой, а чего посерьезнее. Вот тогда может и не хватить.

– Я не могу принять столько.

– Еще как можешь. На сегодняшний день это половина моих свободных денег, так что мне на мои планы тоже остается. И это по-честному. Пожалуйста, не обижай. И не вздумай благодарить куроки. Я об этом сам позабочусь. Думаю, взнос в пятьдесят тысяч их казне совсем не помешает. Хотя бы пароход купят.

– Не скажу, что это меня не радует, но мы можем найти этим деньгам и иное применение, – послышался голос Высокой Горы от двери, ведущей на веранду, где сейчас сидели друзья. – Уж простите, но я слышал конец вашего разговора.

– А чего прощать-то, – пожал плечами Сергей. – Мы особо и не шептались, при желании можно было услышать и во дворе. Присоединяйся, Высокая Гора. Впрочем… Дом-то твой.

– Мой, но это ничего не значит. Вы мои гости, и если хотите пообщаться, то я займу себя чем-нибудь другим.

– Угу. Сейчас возьмем и прогоним хозяина с веранды, а он нас взашей из дома. Весело получится, – расплывшись в улыбке, возразил Алексей. – Тем более у меня есть разговор к вам, Высокая Гора.

– Интересно. И о чем вы хотели поговорить?

– О куроки. Я тут посмотрел, пока меня везли к вашей усадьбе, пообщался с людьми и вот с Сергеем. Хорошее дело вы затеяли. Конечно, ломать устои – это та еще морока, но вы трудностей не боитесь.

– Это заслуга моего отца, я только продолжаю его начинания, – держась не без гордости и присаживаясь в свободное кресло, возразил вождь.

– В любом случае достойно восхищения.

– Так о чем вы хотели говорить?

– Хотел сказать, что линия, избранная вами, несколько ошибочна. С одной стороны, вы готовитесь предстать перед другими государствами в иной ипостаси, не как охотники-кочевники, а как развитое крестьянское общество. А с другой – стараетесь все это держать в тайне.

– Только пока не достигнем больших успехов.

– И зря. Другая ваша ошибка состоит в том, что вы собираетесь еще и готовиться к войне, причем в спешном порядке. Вон даже Сергея на предмет подготовки ваших воинов прощупывали. А ведь это куроки пока без надобности. Сергей все верно вам рассказал, в нашем мире с индейцами поступили очень жестко. Но только он не учел одной маленькой детали. У вас здесь нет независимого государства, как у нас США. У колониальных держав хватает противоречий за океаном. Сферы влияния на пинкских территориях пока никак не поделены. Иными словами, нет никакой договоренности, какие земли кому колонизировать. К тому же решающим сдерживающим фактором является то обстоятельство, что последствия эпидемии все еще не преодолены. Лучше всего дела обстоят все в той же Рустинии, где за рождение каждого ребенка от казны идет кое-какое пособие, и они всячески умасливают пинков, что ведет к значительно меньшим потерям. Только с арачами ситуация напряженная, но это лишь четверть границы с пинкскими территориями.

– То есть вы хотите сказать, что о расширении колоний пока речь не идет?

– Именно так. Хотя Рустиния и не отказалась бы от задела на будущее, но им понадобится лет двадцать, чтобы довести плотность населения на уже имеющихся территориях до приемлемой цифры. Да и то вряд ли. Просто король смотрит в будущее, вот и предпринимаются некоторые меры для расширения границ, но не так чтобы активные. Кстати, именно поэтому на Мраве были выставлены такие слабые гарнизоны. Арачи успели надоесть со своими набегами на границе, и правительство попыталось решить этот вопрос. Когда заставы сумели закрепиться, от них стали требовать патрулирования местности. Это неизбежно должно было повлечь новые потери.

– Иными словами, власти Новой Рустинии хотели обеспечить подходящий повод для расширения территорий путем решения вопроса с кровожадными арачами? – задумчиво произнес Высокая Гора.

– Именно так, – плеснув зобрятки и опрокинув в себя порцию, подтвердил Алексей.

Сергей при этих словах зло выматерился. Если уж Алексею действия властей пришлись не по душе, так как между жерновов оказался его друг, то что говорить о том, кто сам побывал в этой мясорубке. Политика. Грязная все же штука. Надо отдать должное рустинцам, они отправили туда осужденных, и в основном висельников, каковым и был Сергей, но от этого не становилось менее противно.

– И чего у них не заладилось? И вообще, откуда ты все это знаешь? – поинтересовался Варакин у Болотина.

– Знаю из беседы с парой офицеров. А не заладилось из-за отсутствия договоренности с Валенсией о сферах влияния. Этим летом Новая Рустиния должна была направить в степь свои полки, но тут заволновался губернатор Новой Валенсии. Скандал дошел до того, что едва не началась война, причем не только на новосветском театре. Сейчас конфликт разрешен, валийцы тоже хотели оттяпать кусок пирога до Мравы. В принципе получилось бы поровну, но ни та ни другая сторона не желает уступать, поэтому пока все замерло на прежнем уровне.

– А что случится, когда они все же смогут договориться о сферах влияния? – задал Высокая Гора животрепещущий вопрос.

– По-моему, им не договориться никогда. По большому счету, ни Рустинии, ни Валенсии эти земли пока не нужны. И опять же, по причине малочисленности населения. Если тут найдется что-то очень привлекательное, например золотые копи, или все же начнется война, то ситуация может и измениться. Но до той поры – вряд ли. Именно поэтому я и думаю, что время у куроки есть. Но только с затворничеством нужно заканчивать.

– Хотите сказать, что известие о том, что творится у нас, не взволнует правительства Рустинии и Валенсии? – откинувшись на спинку кресла и сложив руки на бедрах, поинтересовался Высокая Гора.

– Скорее всего, вызовет некоторый интерес, но не более. Но только если вы будете ориентироваться лишь на рустинцев, Валенсия может перейти и к более решительным действиям. А вот если вы станете налаживать отношения и с теми и с другими, то это не вызовет накала страстей. Тем временем можно будет начать готовить общественное мнение. Преобразек в этом отношении – просто колоссальная штука. Показать уклад куроки и других племен, воочию представить ваши достижения на белом полотне и в печати, записать ваши предания. Вам нужно принимать и оказывать содействие всем писателям и съемочным группам, какие только захотят вас посетить. Уверяю вас, после моего возвращения в Старый Свет интерес к вам поднимется до небывалых высот. Пусть пишут книги, и неплохо бы о благородных и честных пинках. Пусть негативного будет как можно меньше. Бороться можно не только с оружием в руках, тем более вы гарантированно проиграете открытую войну. Нужно использовать то, что вы, по большому счету, пока никому не нужны, и приучать белых к мысли, что вы гордый, свободолюбивый народ, стремящийся отойти от древних законов своих кровожадных предков. А за прошедшее время, да еще и торгуя с обоими государствами, вы сумеете наладить какую-то экономику, и тогда можно будет подумать и об армии или ее подобии.

– Наши предки были не более кровожадными, чем ваши, – с немалой долей обиды возразил Высокая Гора. – Да и мы сегодня ничуть не хуже белых. Вы не видели, что остается на местах сгоревших стойбищ, а я видел.

– И не подумаю вам возразить. Но о кровожадности пинков говорят везде. А вот о том, что вы благородны и честны, предпочитают помалкивать, хотя и пользуются этим. Те же валийцы, с их присказкой «хороший пинк – мертвый пинк», прекрасно знают, что если с вами будет достигнуто соглашение, то вы станете строго ему следовать, чего не скажешь о них самих.

– Значит, вы предлагаете выйти из тени?

– Именно.

– А что там насчет парохода?

– Да ничего, собственно. Просто из общения с речниками я понял, что каждый пароход на реке знают в лицо, поэтому очень сложно сделать его неузнаваемым. По-моему, проще машины с захваченных судов использовать для чего-то другого, например, расширить лесопилку, которая сейчас едва удовлетворяет потребности куроки и белых хуторян. А для того чтобы ходить по рекам, купить новое судно. Десяти тысяч вам хватит и на пароходик, и на баржу, причем не худшие, хотя и деревянные.

– Или на два.

– А не слишком для вашего оборота? – не согласился с вождем Алексей.

– Не слишком. У нас фактически есть две команды. Можно зарабатывать и на перевозках, благо торговля между Новой Валенсией и Новой Рустинией набирает обороты, тут еще и Медиолан. Так что средства потекут в нашу казну. Мы сейчас будем рады любому доходу. К тому же если расширим лесопилку, то производимого ею леса будет слишком много для наших нужд. Людям ведь понадобится заработок, а работать там будут белые.

– Белые? – разом удивились друзья.

Сергей, конечно, уже знал о том, что у куроки есть лесопилка. Но то, что там работали белые, для него стало откровением. Он даже не интересовался этим вопросом, полагая, что если предприятие принадлежит куроки, то и обслуживают его они же.

– Конечно, белые. Или закупим негров в Новой Валенсии. Мои соплеменники еще могут принять торговлю, земледелие, скотоводство и некоторые ремесла, но только не нудную работу на рубке леса. На том же консервном заводике трудятся только белые рабочие. А чего вы хотите, вольный народ, который немало времени посвящал веселью и праздности, даже ведение домашнего хозяйства на женщинах, мужчины в основном только добытчики и защитники.

– Н-да-а-а, тяжкую ношу вы на себя взвалили, – подытожил Алексей.

– Можно подумать, это открытие, – в свою очередь опять вздохнул Высокая Гора. А потом взбодрился. – Но я так понимаю, что вы, закончив свои дела, вернетесь за океан, а Верная Рука останется у нас.

– Найдешь мне достойное местечко, чтобы я мог поставить дом не хуже твоего?

– Любое на выбор.

– Тогда по рукам.

Глава 4

Возвращение

– Сергей! Парни!

Высокий мужчина с седыми усами, свисавшими прямо как у Тараса Бульбы, и в кепке, надвинутой на глаза, смотрел на троих прибывших с нескрываемым удивлением. Ему бы озаботиться тем обстоятельством, что недавно сбежавшийся почти весь гарнизон заставы во все глаза наблюдает картину под названием «растроганный железный сержант», да куда там. Подобно простому бойцу, он вдруг сделал пару шагов и сграбастал в объятия всех троих разом. Мудреная задача, если учесть, что и парни вовсе не худосочные. Но он с успехом управился с этой трудной и, казалось бы, невыполнимой задачей.

– Тише, медведь, раздавишь ведь, – взмолился Сергей.

За прошедшее время его хорошо подлатали и вполне поставили на ноги, но больно уж эмоциональным оказался сержант Грибски. Вот уж никто и никогда не подумал бы, что за ним водится подобное. А если эту эмоциональность помножить на недюжинную силу, то едва избежавшему встречи с костлявой Варакину и впрямь следовало бы поберечься.

Словно осознав происходящее, сержант разом отпустил своих пленников и, отступив на шаг, в одно мгновение оправил мундир. Потом столь же отработанным движением вернул сбившийся головной убор на законное место. Вот только что перед всем гарнизоном был обрадованный донельзя мужик, и вдруг все это исчезло, словно наваждение какое. Сейчас перед ними стоял все тот же непоколебимый железный сержант Грибски, проведший на границе всю свою сознательную жизнь и сделавший немало для того, чтобы как минимум половина шевронов сумели дожить до сегодняшнего дня.

– Докладывай, капрал.

Гарнизон в настоящий момент находился не в строю, да и многих из них солдатами можно было назвать с большой натяжкой. Более того, на заставе ко всем атрибутам воинской службы, таким как тянуться во фунт или отдача воинской чести, относились наплевательски. До панибратства не доходило, и приказы командиров выполнялись исправно, в особенности в боевой обстановке, и этого было вполне достаточно, чтобы выжить.

Но едва Грибски потянулся к козырьку, как вся эта разношерстная братия вытянула руки по швам. Понятное дело, степень исполнения у всех варьировалась от строевой стойки до «сойдет и так», но так поступили все без исключения, правда, о правильном строе и говорить было нечего.

В принципе Сергей уже не был капралом и мог послать начальника по всем пунктам. Но это кого иного, а Милоша он уважал, хотя именно его стараниями не раз и не два оказывался на волосок от смерти. Однако стоит ли поминать прошлое. Если бы сержант думал о своей шкуре, то за Сергеем не заржавело бы, несмотря на то что он во многом пересмотрел свое поведение и отношение к тем или иным вопросам, как и к жизни в целом. Но правда была в том, что сержант всегда думал в первую очередь о тех людях, за жизни которых нес ответственность перед Создателем. И потом, поступить иначе после столь странной реакции гарнизона…

– Докладываю, господин сержант. В ходе патрулирования был обнаружен отряд арачей. Мною было принято решение атаковать пинков, однако сначала я решил разведать обстановку, приказав капралу Радичу в случае столкновения отходить к заставе. В ходе разведки мною, Бартова и Хватом были обнаружены арачи, пытавшиеся зажать наш патруль. Приняв бой, мы отвлекли пинков на себя, дав патрулю возможность уйти. Нам удалось добраться до плавней Кривой, где нам помог отряд куроки. Так как все мы были ранены, они увели нас с собой. По выздоровлении мы прибыли для дальнейшего прохождения службы.

Выслушав доклад, Грибски, все так же стоя навытяжку, легонько кивнул, а затем заговорил торжественным голосом. Ну прямо ни дать ни взять стоит перед строем на плацу. Может, для кого это и было бы комично, но только не для гарнизона Паюлы – заставы, выстоявшей, несмотря ни на что, там, где это было просто невозможно. И потом, несмотря на то что они уже знали об этом, хорошие вести можно слушать и по нескольку раз на день.

– Приказом генерал-губернатора за номером двести шестьдесят девять от двадцать пятого червеня сего года осужденным Сергею Варакину, Анушу Бартова и Хвату за добросовестное исполнение службы, проявленные рвение, смекалку и самоотверженность объявлена амнистия с восстановлением во всех правах подданного рустинской короны. Пусть их служба послужит примером остальным отбывающим службу в подразделениях черных шевронов Рустинии. Парни, шевроны всегда знали, что у них есть два пути – погибнуть или дослужить положенный срок, вы указали им третий.

– Аппак!!! Аппак!!! Аппак!!!

И тут торжественность момента была нарушена самым радикальным образом. Шевроны сломали строй и бросились качать троих вернувшихся с того света. Их уже успели изрядно потискать при встрече, но то была радость по поводу возвращения. Сейчас же причина иная и не менее важная. Так что Сергею пришлось смириться с тем обстоятельством, что его трижды подбросили в воздух. Хорошо хоть и поймали тоже трижды, так сказать, сошелся дебет с кредитом, а то бог весть, что могло произойти с не вполне окрепшим организмом. Впрочем, вряд ли что-то из ряда вон, пинкский профессор изрядно и на славу над ними потрудился, но все одно, приятного было бы мало.

– А теперь рассказывай, чего это ты появился здесь, когда тебе прямая дорога в Крумл? – затащив к себе в каморку Сергея, поинтересовался Грибски. – Только не надо плести кружева. Приказ о вашем помиловании привез один писатель, по слухам, он же отправился в степь на ваши розыски. Говорят, он за это взялся весьма рьяно. Сомневаюсь, чтобы он тебя не разыскал. Да и вы трое не больно-то удивились этому известию.

– Конечно, разыскал и даже сообщил радостную весть. Странные люди эти писатели. Учудить такое только ради того, чтобы несколько дней и ночей мучить меня своими вопросами – что, как и когда.

– И?

– И я ему выдал, да такое, что ему на дюжину романов хватит.

– Приврал, что ли?

– Не. Не приврал. Наврал с три короба. А что? За его плату можно было еще много чего напридумывать. Он как дитя малое радовался.

– А сюда-то чего, если знал, что уже чист?

– Смеешься? Ты ведь отписал в Крумл, что мы погибли. Там нас никто не знает, а потому пошлют куда подальше, а то еще опять определят на службу в веселое местечко.

– Угу. Они могут.

– И потом. Тут ведь наши вещички остались.

– За патроны свои беспокоишься?

– И за патроны, и за лошадок. Зря, что ли, я на них уйму времени и трудов убил.

– Это да. Стоящие лошадки получились. Патроны твои у меня. Сам не знаю, чего их прибрал. Ну и лошадок забирай.

– А у вас тут как?

– Смеяться будешь, но гораздо лучше, чем было с вами. Нет, арачи все еще пошаливают, но то дело привычное, хотя с твоими собачками попроще было. Мы теперь секреты выставляем и, случись что, оказываем поддержку со стен. Опять же, твои гранаты сильно выручают.

– Нужно ли так рисковать парнями?

– А как иначе? Раньше мы ведь устраивали разные ловушки в мертвых зонах, но арачи легко обезвреживали их, а теперь все куда сложнее. С одной стороны, в секрете только трое, с другой – усеяли подступы к позициям ловушками, как малиновый куст ягодами, поди разделайся с нашими сюрпризами под обстрелом. Так что парням не такой уж и великий риск, не больше чем всегда.

– А еще какие изменения?

– Патрулирование всей округи с нас сняли. Мы теперь прочесываем только прилегающую к заставе территорию. Не знаю, с чего так, но с месяц назад получил такой приказ. А еще поговаривают, что гарнизоны на заставах скоро начнут менять на штатные взводы и артиллерией будут усиливать.

– Странно, – зная суть происходящего, все же изобразил удивление Сергей.

Как видно, потерпев неудачу в разыгранной партии, генерал-губернатор решил пересмотреть вопрос о заставах на Мраве. Все же власти заинтересованы в процветании торговли, а этого без серьезных опорных пунктов на реке не добиться. Ну а правда… Не всегда стоит ее знать, тем более тем, кто остается служить здесь и дальше.

– А с вами что будет? – поинтересовался Сергей, наблюдая, как Милош привычно извлек свою трубку и пыхнул дорогим душистым табаком.

– А что с нами? – искренне удивился вопросу Грибски. – Будут постепенно переводить шевронов от ближних к Крумлу застав к дальним. Так что наша Паюла перейдет к армейцам в последнюю очередь.

– Понятно. Ну как, бумагу-то выпишешь?

– А куда я денусь. Только заночевать вам тут придется. Я тот еще писарь.

– Угу. Ты это… На Хвата писать станешь, укажи, что он будет получать паспорт на имя Лукана Губачека. Ага, его имечко и есть. Мы у куроки его сестру нашли. Одну. Вторую в свое время куроки тоже спасли, да померла она от какой-то болезни.

В принципе зная отношение пинков к белым женщинам, можно было бы удивиться, зачем им понадобились две малолетние девочки. Для плотских утех они слишком малы, а рабства у пинков нет. Впрочем, не было до недавнего времени. Уже появились рода куроки, которые закупали чернокожих рабов. Все же пинки больше охотники и воины, сложно вот так в одночасье стать крестьянином. С другой стороны, люди, они и на Глобусе люди, мог кто-то оказаться и любителем малолетних девочек. Кто сказал, что педофилия – это отрыжка просвещенного двадцатого века?

Как бы то ни было, но причина пленения сестер Хвата осталась загадкой. На отряд арачей налетел такой же военный отряд куроки. Покружили, постреляли, кого-то ранили, остальные предпочли спасаться бегством, а девочки остались на месте схватки. Жена одного из воинов, Бегущего Буйвола, которую тот очень любил, всегда хотела дочку, а Великий Дух им дарил только мальчиков. Вот и забрал он девочек в свой шатер, ну не разлучать же сестер. Старшая умерла через год от болезни, младшая выжила, расцвела и вышла замуж. Лишившись одной семьи, она обрела другую и теперь была счастлива.

– Значит, Лукан Губачек? – улыбнулся Грибски.

– Ага. Он, правда, ерепенился: мол, никому не говори, Хват я, и никаких гвоздей. Но я его убедил хотя бы документы выправить по-человечески.

– И это правильно. Даже если он свое прозвище возьмет как имя. Все одно нужна фамилия. Но это не ко мне.

– Как это? – удивился Сергей, тут же представив себе бюрократические перипетии своего мира.

– А вот так. Я отпишу бумагу в отношении вас троих, а какие имена вы захотите себе выбрать, уже вам решать. Как скажете, так и будет. У вас начинается новая жизнь, с чистого листа. Так что все это вы в Крумле решать будете.

– Ясно. Тогда пойду устраиваться на ночлег.

– Давай. К Крайчику подойди, он определит. Только как бы тебе не пришлось задержаться здесь. Река скоро станет, и пароходы сейчас редкость, только если кто домой возвращается.

– А мы не будем ждать, – равнодушно пожал плечами Сергей. – Завтра на рассвете выдвинемся посуху.

– Зря, – в очередной раз пыхнув густым облаком, покачал головой сержант. – По воде оно и безопаснее, и быстрее будет.

– Ну насчет быстрее не уверен, ты сам сказал: река скоро встанет. Опять же, не каждый капитан возьмет на свою посудину лошадей, а я их оставлять не хочу. Не-э, своим ходом оно надежнее будет. Нарваться на арачей вероятность небольшая, да и в степи мы теперь куда лучше себя чувствуем, так что как детей неразумных в оборот не возьмут.

– Ладно. Вам решать. Слушай, а откуда там взялся тот отряд куроки?

– Понятия не имею. Знаю только, что вначале мы на их след напали, а потом уже на него нарвались арачи. У них какие-то дела были с капитаном-валийцем, а что там и как, с нами не откровенничали. Потом дали старую пирогу, мы и дошли до вас. Мы ее бросили там, за мысом. Проще пешком дойти, чем выгребать через водовороты у слияния рек.

Вообще-то их сопроводил отряд куроки, это Высокая Гора расстарался, с которым они и впрямь расстались примерно в версте от заставы. Но откровенничать по этому поводу, как и по факту разбоя куроки на Мраве, Сергей не собирался. Рустинцам-то плевать, но вождь решил последовать совету Алексея и начать налаживать отношения с валийцами, а при таком раскладе подобное известие – не лучшая реклама.

На заставе они пробыли, как и планировали, только до рассвета, а когда выдвинулись в путь, пошел снег. Однако данное обстоятельство никак не повлияло на их намерения. Разве только пришлось упрятать подальше свои лохматки и обрядиться в белые комбинезоны. Это снаряжение они изготовили еще прошлой зимой, и оно здорово помогало. Портные из них были те еще. Так что сшитые из купленного белого полотна изделия больше напоминали бесформенные балахоны, но это не страшно, ведь не красоваться же в них.

Вот и сейчас, едва начался снегопад, они поспешили сменить маскировку. Доберутся до безопасных мест, можно будет принять и более приличествующий вид, а сейчас на первом месте безопасность. В этих краях выпавший снег уже не таял, как не сходили до самой весны и морозы. Под эти комбинезоны они изготовили и отдельную сбрую, выкрашенную в белый цвет.

Ближе к полудню стало еще холоднее, солнце так и не появилось из-за сплошного серого ковра, затянувшего небосвод. Снег, валивший все время большими хлопьями и успевший упрятать под своим покровом землю, сменился мелкой крупой, которая на пару с ветром безжалостно секла лица путников.

– Командир, а мы не погорячились, когда отправились в путь? – поеживаясь от пронизывающего ветра и приподнимая меховой воротник длиннополого кожаного пальто, подбитого изнутри мехом, заявил Хват.

Поверх маскхалатов на них были надеты именно такие пальто, без которых в зимнюю пору невозможно представить всадника в этих краях. Полы хорошо защищали ноги всадника и подобно попоне частично прикрывали и саму лошадь. Маскировочные комбинезоны, как и оружие, находились уже под ними. Сбросить пальто не так уж и долго, к тому же это не единственная теплая одежда. Под белым балахоном имелась куртка, также подбитая мехом.

В принципе подобное одеяние – непреодолимая преграда для любого ветра. Просто горсть снега, брошенная в лицо и тающая на покрасневшей коже, не добавляет приятных ощущений. Отсюда и реакция Хвата.

– Начало-о-ось, – протянул Ануш.

Сергей не больно-то обратил внимание на ворчание друга. Вор не был бы самим собой, если проделал бы весь путь, ведя спокойные разговоры. Слишком деятельная натура парня и монотонное путешествие были несколько несопоставимы. А вот Ануш не мог пропустить слова Хвата. Бартова отличался молчаливостью и не мог постигнуть, как друг может часами говорить в общем-то ни о чем.

– Ты лучше помолчи, крестьянская душа. Откуда тебе знать, что творится на душе у того, кто привык к теплу и уюту.

– И много у тебя было того уюта? – хмыкнул Ануш.

– Каждый раз, как только выпадал случай и водились деньги. Ну чего ты улыбаешься? Я, между прочим, был удачливым и уважаемым во всех землях вором. Так что можешь не сомневаться, у меня было все – и жарко натопленная банька, и кое-кто, чтобы похлестать веником, и не только похлестать, и пиво в запотевшем жбане. Не веришь? – вскинулся Хват, заметив очередную ироничную улыбку Ануша.

– Да верю я, верю. Не закипай, как двухведерный самовар. Командир, может, вмешаешься?

Ага. Это уже опять к Сергею. Только он мог заставить Хвата попридержать язык. Сергей мельком взглянул на парней, а потом вернулся к осмотру горизонта. Хотя где тот горизонт, хорошо, если видно на несколько сотен шагов. Похоже, скоро завьюжит так, что лучше бы поискать место и переждать ненастье.

– Парни, я вам не командир. Хватит, послужили. Сергей. Так будет проще.

– А что, уже Крумл на горизонте? – тут же встрепенулся Хват.

– Ну чего ерничаешь? Знаешь же, что до Крумла еще несколько дней ходу, – безнадежно вздохнул Варакин.

– Во-о-от! – Хват даже воздел руку с выставленным указательным пальцем. – Доведешь нас до места, вручишь паспорта, тогда можешь считать себя свободным, а до той поры мы твои подчиненные и ты за нас несешь ответственность перед Создателем.

– Лихо, – хмыкнул Сергей.

– А то! – с готовностью согласился Хват.

– Ну тогда помолчи. И вообще присматривай за своим сектором.

– Так не видно же ни лукавого, – возмутился Хват.

– Тем более. Или ты решил меня подставить перед Создателем, погибнув в этой степи?

– Скажешь тоже. Вот доберусь до баньки, с пивом и сопутствующими прелестями, а тогда уж можно будет и богу душу отдать. Но никак не раньше.

– Вот и поглядывай, чтобы никто не подобрался. Умник.

Не сказать, что этот разговор хоть как-то повлиял на Хвата, который вовсю старался скрасить их путешествие. Во всяком случае, он был искренне уверен, что занимается именно этим. С другой стороны, сложно утверждать обратное, не мог он молчать слишком долго. Причем это относилось и к боевой обстановке. Ну не умел он унывать. Варакин был уверен, что, даже если костлявая все же встанет на его пути, он встретит ее с улыбкой и подначкой.

Это вовсе не значило, что Хват хоть на мгновение забывал о бдительности. В этих краях подобное – непростительная роскошь. Впрочем, это получалось само собой, без каких-либо усилий. Все выходило совершенно естественно, как дыхание. Правда, благодаря такой привычке и большому опыту они многое и потеряли. К примеру, глядя на красивый закат, они невольно улавливали приметы, которые позволяли делать прогноз погоды на завтрашний день. Полная луна, заливающая землю бледным светом, ими рассматривалась только как помощь в обнаружении противника. Или как помеха для скрытных действий. В красивом степном пейзаже, даже весной, они разбивали общую панораму на небольшие участки и, не отдавая себе отчета, начинали выискивать места, которые способен использовать противник или которыми могут воспользоваться они сами.

Замечание же Сергей сделал в силу сложившейся традиции. Все прекрасно знали, что Хват не прекратит изливать словесный поток, пока не появится нечто, что можно было бы квалифицировать как опасность.

Вот таким образом и протекало их путешествие в течение целой недели. К слову сказать, снегопадов больше не случалось, хотя и оттепелей тоже не было. Впрочем, в этом ничего удивительного. Степь сейчас покрыта тонким белым покрывалом. Кое-где этот покров снесло ветром, и темных проплешин хватает, как и высокого бурьяна, выстоявшего осенние ветра и возвышающегося над тонким покровом. Постепенно мороз, ветер и снегопады сделают свое дело, и большинство этих зарослей будут изломаны и скроются под белым покрывалом. Но пока этого не случилось, и одеяние степных просторов кажется грязным и подранным.

До границы оставался день пути, когда Хват вдруг прервал очередную свою тираду. Сергей было вздохнул с облегчением. Вор сегодня превзошел самого себя. Чувствуя, что осталось не больше пары дней путешествия в этих диких местах и вскоре перед ним откроет ворота славный город Крумл с его соблазнами, Хват становился все более словоохотливым. Скорее всего, он таким вот образом пытался унять свое нетерпение.

– Что?

– Гром бежит, – указал вор в направлении собаки.

Лайки за прошедшее время изрядно возмужали и набрались значительного опыта. Во время движения они исполняли роль дальних дозоров, обследуя направления, указанные людьми, когда этого не происходило, выбирали сектор для разведки самостоятельно и, что самое интересное, наловчились действовать раздельно друг от друга.

Так как путники оставляли свои следы на снегу, то Хват раз за разом отправлял Грома далеко назад. Если кто-то решит двинуться по их следу, который сейчас можно легко различить с приличного расстояния, то лучше об этом знать.

Сергей заметил пса, бегущего так, словно он кого-то обнаружил. Объяснить, по каким именно признакам он так решил, Сергей не смог бы, но знал, что прав. Помнится, у него был сослуживец, который успел некоторое время поводить автомобиль на гражданке, да и вообще, отец сажал его за руль с самого детства. Так вот, он на спор мог определить, что за рулем автомобиля сидит либо старик, либо женщина. Сколько его ни пытали, как он это определяет, тот так ничего вразумительного объяснить не мог, только и заявил, что женщины и старики водят автомобиль в одинаковой манере, но в чем она выражается… Вот и здесь так же. По поведению собаки было просто понятно, что по их следу движется кто-то чужой.

– Что будем делать, командир? – поинтересовался Хват.

– Готовиться к встрече. Причем аккуратно готовиться. Не дай господь, окажутся куроки.

– Проклятье. И почему я не арачи? Эти парни не заморачиваются, кто там и что, – в привычной манере возмутился Хват.

– Ладно. Выбор все одно невелик. Давайте вон к той проплешине.

Сергей указал на участок склона небольшой возвышенности, с которого ветром сдуло снег. Что же, разумно. Если они хотят устроить засаду, то лучше бы озаботиться тем, чтобы не оставить явных следов.

– Так, парни, времени нет. Поэтому слушаем внимательно. Я с лошадьми остаюсь у основания склона, вы наверх. Встречу пинков, гляну, кто они. Если подам сигнал, валите всех. Собачек с собой оставлю, если что, помогут.

Угу. В том, что лайки окажутся к месту и смогут реально помочь, ни у кого сомнений не было. Матерые вышли псы, способные дотянуться даже до всадника на высоких скакунах, о мелкорослых степных лошадках и говорить нечего. А риск… Сергей никогда не стал бы подвергать их опасности, сам оставаясь в стороне.

– Толково, командир. Но глупо, – подгоняя коня, возразил Хват.

Никаких сомнений по поводу того, что кому-то придется рисковать, нет. Если окликнуть пинков и начать выяснять, кто они, все может обернуться позиционной перестрелкой. Затянувшаяся схватка была на руку пинкам, но никак не бывшим шевронам. Поэтому нужно решать вопрос максимально быстро, что возможно только в случае внезапного нападения.

– Хват…

– Не кипи, командир. Внизу останусь я. У меня получше получается управляться с револьверами, ты же все больше из карабина. И потом, если побегут или попытаются залечь, твоя «мосинка» куда полезнее на выгодной позиции. Нормально все, командир. Каждому свое.

Они быстро спешились, увязали коней так, словно Хват передвигался в одиночку, ведя в поводу двух вьючных и двух потерявших седоков коней. Вор скинул с себя пальто, а затем и белое одеяние. Слишком необычно, если это арачи, то только по нему сразу определят принадлежность к заставе Паюла. Вряд ли они стали бы долго размышлять в этом случае и уж точно ждали бы какой каверзы. Избавившись от белой одежки, он опять набросил на себя пальто, взобрался в седло и откинул его на круп лошади. Все должно выглядеть естественно, пинки – очень наблюдательный народ.

Тем временем Сергей и Ануш взобрались на холм, вершина которого была также голой, а потому они несли с собой лохматые покрывала. Их они использовали, когда не было времени обряжаться в полный комбинезон.

Не прошло и минуты, как все заняли свои позиции для воплощения в жизнь предстоящего действа. Два стрелка с интервалом шагов в десять – на вершине холма. Одинокий всадник с пятью лошадьми – у его основания. Два пса, словно статуэтки, замерли по бокам Хвата, дополняя картину.

Вообще вид лаек скорее был привлекательным, настоящие красавцы и друзья человека. Лайка вообще отличается незлобивостью и преданностью. Они охотники и труженики, но не бойцы в прямом понимании этого слова. Вот только именно к этим двоим подобное высказывание не подходило никак. За милым обликом скрывались по-настоящему свирепые хищники, матерые, битые жизнью и несущие на себе следы множества схваток.

Дюжина пинков появилась примерно через пять минут. Вначале двое из передового дозора, остановившиеся при виде Хвата, а потом и остальные. Вооружены разношерстно, но как минимум половина с ружьями.

Сергей приник к биноклю, пытаясь понять по внешнему виду, кого это принесло на их голову. Разумеется, они находились на землях арачей, и встретить тут кого другого было весьма сложной задачей, но у них уже имелся опыт столкновения с куроки там, где им точно не место. Здесь же могли оказаться стойбища арачей, а это объект для набега. Бить обретенных союзников, да еще и возможных соседей, не есть хорошо. А Сергей вполне серьезно собирался поселиться на землях куроки, хотя с местом еще и не определился.

Гадство. По внешнему облику не понять, арачи это или куроки. Эти племена родственные, вышедшие из одного народа, а потому обычаи, одежда и украшения у них весьма схожи. Придется ждать, пока они не проявят себя. При этой мысли Сергей заерзал, устраиваясь поудобнее. Проявить-то они себя могут по-разному. Вот сейчас издали стрельнут, и вся недолга. Бронежилет – это, конечно, хорошо, но Варакин теперь знал доподлинно, что пулю из «балича» с сотни метров он не держит. А между Хватом и пинками, остановившимися, едва заметив всадника, сейчас примерно такое расстояние и есть. Да и в руках у парочки аборигенов Сергей рассмотрел именно «баличи».

Вот и думай, как тут быть. Одна надежда на то, что среди пинков хорошие стрелки редкость. Чего не скажешь о Сергее и Ануше. От них до противника метров сто пятьдесят, расстояние не критичное для «дятлича». Так что укусят от души, мало точно не покажется. Но вот сможет ли это уберечь их друга, вопрос. Как и то, удастся ли положить весь отряд. Все же много их.

Вот пинки разошлись, образовывая полукруг и охватывая вора. Но при этом стараются держаться подальше и настороже. Так и вертят головами, стараясь определить, есть ли опасность и где она скрывается. Хват всем своим видом показывает, что, хотя в его руках и нет оружия, он готов в любое мгновение выхватить револьверы. Собственно, именно поэтому он и отбросил пальто на круп лошади. Но его поведение также говорит о том, что он готов к диалогу. Ничего сверхъестественного, это вполне обычно при встрече с пинками.

Наконец аборигены заняли свои позиции, и четверо двинулись к Хвату. Двое держат на изготовку ружья, другие – луки с наложенными на тетиву стрелами. Вообще-то лучше бы им держать готовыми копья, в случае необходимости их можно пустить в дело куда быстрее. Ну да любая ошибка противника на руку троим друзьям, поэтому пусть себе ошибаются.

Н-да. При таком раскладе положить весь отряд не получится. Самое оптимальное в их ситуации – это устроить засаду, разойдясь в стороны и заняв позиции на возвышенностях. Такая возможность была, и шансы положить весь отряд тоже немалые. Сначала передовой разъезд из пары пинков, при помощи глушителей, а потом и остальных, когда они попадут под перекрестный огонь. Но тут палка о двух концах. Не дай господь, окажутся куроки. Впрочем, об этом уже говорилось, и не раз.

Пинки настороженно осматривают окрестности, пытаясь обнаружить спутников стоящего перед ними всадника. Однако их усилия не приносят успеха, да и Сергей с Анушем не собираются облегчать им задачу, у каждого свои трудности. Пинки раздумывают о том, нет ли тут какого подвоха, а Варакин с друзьями – над тем, как выбраться из этой заварухи с минимальными потерями. Да еще желательно никого не упустить. Но вряд ли получится. Мчащийся во весь опор всадник – совсем не одно и то же, что и стоящий или бегущий человек. Они, конечно, хорошие стрелки, но всему есть предел.

– Ануш, этих четверых оставляем Хвату, – тихо произнес Сергей, стараясь не шевелиться.

Голоса его не услышат, это однозначно, а вот стоит ему сделать неосторожное движение, как цепко осматривающие местность пинки могут тут же его обнаружить. Имелся уже опыт. Пинков вообще перехитрить большая проблема. Они всю свою жизнь охотятся и устраивают друг другу ловушки, а потому наблюдательны просто до неприличия. Вот и приходится стараться изо всех сил, чтобы переиграть их на собственном поле.

Сергей старается не смотреть в сторону Хвата. Вор достаточно быстр и умело обращается с револьверами, так что вполне способен позаботиться о себе сам. Во всяком случае, парочку с ружьями он точно снимет, да и собачки без дела отсиживаться не будут, им только дай волю. Может, и слишком самонадеянно это звучит, но и по-другому не получается. Оставшиеся поодаль пинки представляют ничуть не меньшую опасность. Но Варакин никак не может не стрельнуть быстрым взглядом в сторону друга. Арачи или куроки?

Все же арачи! Хват был очень быстр. Вот только что сидел в седле, прямой и недвижимый, и вдруг словно взорвался. Он был так стремителен, что Варакин даже не заметил, в какой момент он выдернул револьверы, как вдруг раздался сдвоенный выстрел. Оба всадника с ружьями тут же переломились, схватившись за грудь.

Оставшиеся двое вскинули было луки, но вор вовсе не собирался изображать из себя неподвижную цель. Сразу после выстрелов он откинулся на спину и, перекатившись через круп лошади, приземлился за ней, оказавшись в относительной безопасности.

Арачи совершили ошибку, отвлекшись на всадника, потому что опасность находилась не в седле, а на земле. Едва только прозвучали выстрелы, как лайки стремительными молниями метнулись в сторону пинков. Гром было замешкался, так как всадник, на которого он нацелился, вдруг начал спадать на землю. Но умный пес быстро сориентировался и рванул к другому, уже спустившему тетиву лука. Больше пинк ничего предпринять не успел, серая тень взмыла в воздух, царапнула когтями по попоне, и мощные челюсти сомкнулись на руке лучника. Тот все же заметил опасность, но единственное, что мог предпринять, – это постараться схватить пса за горло, однако мало преуспел в этом деле. Впрочем, смотря что называть успехом. Его товарищ, оказавшийся менее расторопным, уже хрипел с разорванной глоткой.

Гром и арачи покатились по земле. Пинк старался изо всех сил не подпустить грозные окровавленные клыки к своему горлу и выхватить нож. Гром – дотянуться до врага любой ценой. Неизвестно, сколько они катались бы и с каким результатом, если бы не подоспевший Хват, который приставил ствол револьвера к груди арачи и нажал на спуск.

Потом вор подбежал к своему коню, возбужденно вращающему глазными яблоками и нервно переступающему на месте, но все же не убежавшему. Секунда – и «дятлич» оказался в его руках. Другая – и курок взведен, приклад впечатался в плечо, ствол направлен в сторону противника, выискивая цель и не находя ее.

Всего этого Сергей уже не видел. Едва только прозвучали первые выстрелы, он даже вздрогнул – худшие опасения все же сбылись. Но уже через мгновение пинк, выпавший было из поля зрения, опять в прицеле – и палец нажал на спуск. Всадник только и успел, что вскинуть «балич», как резко грохнул выстрел, а затем краснокожий покатился по траве, сраженный увесистым куском свинца.

С небольшим запозданием карабину Сергея вторит «дятлич» Ануша. И еще один арачи валится с лошади, нелепо взмахнув руками. Вокруг слышатся разрозненные выстрелы, как от основания холма, так и со стороны мечущихся арачей. Как там у Хвата? Но Варакин на корню пресек желание взглянуть в ту сторону. Слишком много противников, вору и собачкам придется пока обходиться самим.

Второй поспешный выстрел ушел мимо. Третьим Сергей все же ссадил еще одного всадника. Четвертый также достиг цели. Следующие три прошли мимо или все же зацепили, но если и так, то оставили ничего не значащие царапины. Наконец четверо оставшихся арачей развернулись и, прекратив стрелять, нахлестывая лошадей, помчались прочь. Им нужно преодолеть всего-то метров двести, и они окажутся скрытыми за возвышенностью. И еще раньше – вне пределов прицельной дальности «дятличей».

Ануш в бессилии продолжает садить из своего карабина, явно осознавая бесполезность данного действа. Ему теперь попасть в беглецов попросту невозможно. Только в случае невероятного везения.

В этот момент прозвучал хлесткий выстрел из «мосинки». Уж для этого-то карабина такая дистанция никак не является запредельной. В подтверждение этого пинкский воин, поймав спиной пулю, выгнулся дугой и завалился на круп лошади. Второй выстрел – и другого всадника бросило вперед и вбок. При этом его голову мотнуло так, что никаких сомнений по поводу того, куда именно попала пуля, не осталось. Хотя Сергей и не выпендривался, целясь в спину пригнувшегося к холке коня всадника. Просто в этот момент тот как раз обернулся, осматриваясь через плечо. Что же, хорошо хоть попал. Ведь вполне мог и промазать, все же скачущий всадник – та еще цель.

Все. Больше никого не видно. Оставшиеся двое ушли за возвышенность. Взгляд в сторону Хвата. Тот сейчас как наседка возится с собаками. Что там? Ранены? Нет. Похоже, все в порядке, вор просто успокаивает разошедшихся псов, ну и, не скупясь, раздает ласку и теплые слова. Заслужили, чего уж. Все же Хват оказался настоящим собачником. Вон даже к Бурану нашел подход, а у того характер не такой покладистый, как у Грома.

– Ну что, командир, догоним? – встретил спустившихся с холма товарищей Хват.

– Как же, догонишь их, – возразил ему Ануш.

Это да. Пинк в степи – опасный противник. Они, конечно, тоже не подарок и побывали во множестве схваток, но тут стоит соизмерять цели и степень риска. У них цель одна – побыстрее добраться до Крумла, и поэтому рисковать, гоняясь за беглецами, – глупая затея. Именно эту мысль Сергей и озвучил, приказав побыстрее выступать в путь.

– Добивать не будем? – удивился Ануш, поддержанный взглядом Хвата.

Оставлять недобитого противника не в правилах шевронов, и не только их. Кто захочет получить выстрел в спину? Ведь так сразу и не скажешь, кому и как прилетело. Вполне возможно, что какой-нибудь раненый уже отошел от первого потрясения. Утверждать, что все пинки убиты, никто не взялся бы, разве только вот эти четверо. Опять же, что с бою взято, то свято.

– Не будем, – спокойно ответил Сергей. – От этих трофеев мы не разбогатеем, а раненые и имущество задержат этих двоих. Так они будут вынуждены заботиться о соплеменниках, а не гоняться за нами. Все же еще два дня пути, не шутка.

Так оно и случилось, а может, пинки улепетывали во все лопатки до своих шатров, этого они так и не узнали. Однако до самого Крумла обошлось без приключений. Да и в самом уездном центре все прошло спокойно и пристойно, если только не вспоминать удивленного хмыканья штабного офицера.

Впрочем, тоже ничего сверхъестественного, вдруг вернувшимися без вести пропавшими в этих краях не удивишь. Случались и такие прецеденты. Ну хмыкнул разок, потом отправился с бумагой к коменданту, а затем спокойно выписал справки для паспортной управы.

С паспортами и вовсе все прошло тихо и гладко. Чиновник, приняв бумажки, сноровисто выписал паспорта, внес данные в амбарную книгу, взял причитающуюся пошлину и выдал документы на руки. На все про все ушло не больше получаса, по прошествии которых из здания управы вышли три полноценных подданных рустинской короны.

Единственное неудобство представлял Хват. Он все никак не мог успокоиться и ярился ворваться в харчевню с девочками, а если их там не окажется, так и в домик с интересным названием. Он до того довел Сергея, что, чертыхнувшись в очередной раз, Варакин предложил вору проваливать на все четыре стороны. Но тот только удивился подобному заявлению: не заболел ли, часом, командир? А ну как эти чинуши кинутся на него, кто же придет Сергею на выручку?

Но потом все вернулось на круги своя, правда, теперь Хват проявлял заботу о своем боевом товарище: мол, пора бы уже Анушу становиться по-настоящему взрослым. Заявление о том, что тот уже успел вкусить греха, его ничуть не смутило, мол, если не стремится туда так же, как и он, то ничего и не было, потому как баба – это как добрая выпивка, сколько ни пробуй, все время хочется еще больше.

Едва только они добрались до гостиницы и забросили свои вещи в номера, как Хват тут же подорвался в харчевню. Хотел утянуть и Сергея, но тот отказался, так как здесь все еще находился Алексей со своим телохранителем и операторами преобразека. Не имея возможности рассказать о давней дружбе, Варакин ограничился тем, что сообщил о своем намерении разжиться еще парой-тройкой крон. За что был одарен возмущенным взглядом, так как теперь и Ануш стремился присоединиться к Хвату.

– Ну что, отправил своих? – стоя у окна номера, поинтересовался Алексей у вошедшего Сергея.

Будучи в гостях у Высокой Горы, они решили, что Алексей продолжит свою этнографическую экспедицию. Ну не сидеть же сиднем рядом с Сергеем, пока он лечится. Они и без того провели вместе три дня, все, что можно, было уже рассказано и выслушано. Живы, относительно здоровы, пора и делами заняться. Тем более дело Болотин затеял по-настоящему стоящее. Может, сейчас это и не будет оценено в должной степени, но в будущем эти кадры будут буквально бесценными.

Алексей подошел к вопросу основательно, взяв в оборот Высокую Гору. Тот согласился с утверждением о несомненной пользе подготовки общественного мнения и выделил для сопровождения экспедиции десяток воинов. Наемников Алексей распустил за ненадобностью. А потом началось его путешествие по хуторам и поселкам куроки, по стойбищам соседей, настроенных не столь враждебно, как арачи. Им повезло даже оказаться на межплеменном празднике.

В ходе этого путешествия была израсходована вся пленка и реактивы. За часть отснятого материала Болотин откровенно переживал. Проявить кадры на месте не получилось из-за утраты реактивов, поэтому достаточно было одного лучика света, проникшего внутрь жестяной банки, чтобы ценный груз попросту прекратил свое существование. А это целая треть всего отснятого материала. Два больших кофра были забиты болванками фонографа с записями легенд и песен куроки, икезов, гаюнов, какуроки, солотов и окатов. Арачи наотрез отказались общаться с белым. Хорошо хоть не затребовали его голову, и то радует.

В принципе у четырех племен легенды и сказания были достаточно схожи, все же они имели одни корни. Но в этих легендах прослеживался путь племен от самого моря и до разделения в степи. Сейчас, возможно, это и не было актуально, но по прошествии времени будет довольно сложно переоценить эти материалы.

Кроме того, Алексей проехал по пограничью, стараясь избегать мест, где его могли знать. Эти материалы также должны были внести свою лепту в историю. Здесь он не только снимал на пленку, но и делал множество записей. Люди делились своими историями и рассказывали о причинах, по которым они пересекли океан в поисках лучшей доли.

Ему и его спутникам вновь довелось пережить нападение арачей. И хотя на этот раз с ним не было трех десятков наемников, а только десяток воинов куроки, им все же удалось отбиться. Правда, на этот раз все закончилось после непродолжительной перестрелки. Потеряв несколько человек, нападающие решили ретироваться. Сколько там было убитых и раненых – не понять, так как они всех забрали с собой. Алексей сшиб одного из седла с неизвестным результатом. Но зато его копилка пополнилась еще одним сюжетом с боевой сценой. Оператор, переполняемый чувством долга, вместо карабина вооружился заряженным аппаратом и отснял все, что только смог.

После путешествия Алексей поселился в гостинице Крумла, где и ждал возвращения друга, намеревавшегося после выздоровления посетить свою заставу и вернуться в город, чтобы выправить документы. И вот теперь они вновь встретились.

– Здравствуй, Леша, – поздоровался Сергей в ответ на вопрос Алексея.

– Привет. Как добрался?

– Нормально. Пришлось пострелять, не без того, но в остальном порядок. Даже паспорт успел выправить, представляешь.

– Угу. Тут бюрократия пока не достигла уровня нашего мира.

– Так и я о том же.

– Кстати, нам тоже однажды пришлось пострелять. Ты уверен, что хочешь этого?

– Леш, мы об этом уже говорили. Ну нравится мне здесь.

– Ладно, чего опять об этом. Кстати, я Шимон. Лучше бы тебе называть меня именно так.

– Прости, расслабился. Ну что, по маленькой? За встречу.

– Давай. Тем более я тут уже подзадержался. Пора возвращаться в столицу. Дел невпроворот.

– Когда уезжаешь?

– Ну тебя дождался. Сегодня посидим, а завтра дневным поездом двинусь в Либер. Там тоже есть кое-какие обязательства, ну да управлюсь, пока буду ждать судно.

– Думаешь, есть надежда?

– Надежда есть всегда. Я ведь известная личность, богат и, в некоторой степени, принят ко двору. Глядишь, господин Валич и поведется.

– А сама девушка? Может статься и так, что она сама будет против.

– Может, конечно. Но вот на части меня режь, а я уверен, что не безразличен ей. Н-да-а, сословное общество – это тот еще геморрой. Хана, конечно, известная бунтарка, но определенных границ все же не переступает.

– Ну что же, удачи. Кстати, а я ведь с тобой отправлюсь в Старый Свет.

– Ничего не понимаю. Ты же только что…

– Ну да. Я остаюсь. Но и на Старый Свет хочется взглянуть, раз уж у меня есть такая возможность. А вообще, есть одна задумка. Понимаешь, твоя правда: если выпал такой шанс, то глупо просто прожить жизнь. И потом, попали мы вдвоем, а вспомнят только тебя одного. Обидно.

– И что ты задумал? – напрягся Алексей, уж больно рискованная натура у его друга.

– Потом расскажу. Ладно, дружище, пошли опрокинем на посошок.

– Ты даже не помоешься?

– А кто нам запретит попариться с запотевшим чаном пива. Оно у них тут просто на славу.

– Вот с чем согласен, с тем согласен, у нас сплошные консерванты, пивзаводы уже не помнят запаха настоящего солода. В детстве, бывало, проходишь мимо, запах стоит на пару кварталов окрест, а теперь ничего подобного.

– Вот и батя все время говорил, что в его молодость пиво было не в пример нынешнему, – с грустью вздохнул Сергей, но потом поспешил взбодриться. – Ладно, идем, а то уже и слюна пошла, и тело зудит, как у прокаженного.

– Эмка, иди во двор, батя зовет, – притопывая возле двери и сбивая с обуви остатки снега, произнес значительно прибавивший в росте за последнее время Синек.

– Ну куда ты в такой обувке, нельзя было на крыльце отряхнуть? – возмущенно накинулась на подростка девушка, появившаяся из двери кухни с полотенцем в руках.

Это отец, Бедрич Кафка, расстарался. Видел он такое в господском доме в былые времена. Вот и решил, что он ничем не хуже, чай, сам землевладелец, да такой, что земли у него, может быть, больше, чем у того помещика, только руки прикладывай. Правда, сделал он несколько иначе, чем в том доме. Он не стал отделять столовую от самой кухни, а устроил последнюю весьма просторной. В получившемся помещении без труда встал большой обеденный стол, за которым собиралась вся большая семья. Дань прежнему жилищу: мол, не баре, чай. Вот и пойми этого крестьянина.

– Так батя же кличет, – растерянно ответил брат.

– Ну и что? Теперь нужно снег в дом тащить?

– Да я на секундочку.

– А снега нанес целую прорву, – не отступала девушка, теперь уже подбоченившись и очень в этот момент походя на свою мать.

– Да ну тебя. Ох и намучается с тобой мужик. – Парнишка только безнадежно махнул рукой и поспешил открыть дверь, тут же окутавшись облаком ворвавшегося из холодных сеней пара.

Эмка хотела еще что-то сказать, но в следующее мгновение вдруг осознала, что возмущаться ей придется в закрытую дверь, а выскочивший за нее Синек так ничего и не услышит. Однако, неспособная совладать с собой, она все же погрозила кулаком уже невидимому младшему брату, хотя прекрасно осознавала тщетность и этого жеста. Ох уж эти мужики!

Вернувшись на просторную и светлую кухню, она отложила полотенце, безнадежно взглянула на лохань, полную посуды. Семья только недавно закончила обедать, и девушке предстояло все перемыть. Ведь знает же об этом отец, так чего зовет, неужели без нее не обойтись? Ладно, делать нечего, слово главы семьи закон. А этот Синек… Нешто было такое, чтобы мать в чем перечила отцу? Всегда и во всем его слушает и поддерживает, а Эмка вся в мать, о том все говорят. Так чего с ней мужик должен мучиться? Ну ничего, попомнит еще этот сорванец.

Оставив посуду на потом, она вернулась к двери и, накинув полушубок с пуховым платком, выскочила вслед за братом, бесшумно ступая по дощатому полу мягкими зимними мокасинами. Обувка пинков оказалась куда более удобной и практичной, не то что неуклюжие валенки. Выйдя из сеней, спустилась по высокому крыльцу большого дома. Она помнила, в какой лачуге им приходилось ютиться в Рустинии, этот дом в сравнении с прежним был настоящим дворцом.

В настоящее время большая семья Кафки проживала в доме аж в два этажа, занимая сразу несколько комнат, тогда как раньше обходились только двумя. Конечно, прибираться теперь занятие не быстрое, но женских рук для этого хватало с избытком, так что не такое уж и большое дело. Зато даже у нее с Саркой была своя комната. Там все было устроено так, как нравилось ей, даже полка под книжки сколочена из струганых досок. А если учесть, что сестра по осени вышла замуж, то Эмка теперь была безраздельной владелицей всего помещения.

Подумав о сестре, девушка непроизвольно осуждающе поджала губы. Неправильно это. Задурила голову парню, тот из-за нее даже за нож взялся и человека порешил. А она, вертихвостка, только до осени и выдержала, выскочила замуж. Вот Эмка не такая. Она даже на ярмарку ехать не хотела, отец с матерью заставили, мол, негоже молодой девке хорониться от людей. Девушка конечно же хотела честно дождаться своего суженого, но, чего греха таить, и на ярмарку страсть как хотелось попасть, посмотреть на людей, себя показать.

Но, несмотря на то что ни одного дня на гульбище не пропустила и плясала так, что едва сапожки не стоптала, ни на одного парня взгляда не подняла и всякие ухаживания отвергала хотя и не резко, но непреклонно. Мол, жених есть, и вы ему не чета. Парни-то гоношистые, перья распускали, как петухи, даже когда она говорила, кто у нее в женихах, не успокаивались.

А жених у нее на загляденье. Мало что хорош собой и мужик первостатейный, так еще и знают его по всему пограничью. Не смотри, что служит в черных шевронах, как только услышат про Верную Руку, так восхищенно глазки закатывают. Это молодым сам лукавый не брат, ради красной девицы готовы задираться хоть с кем. Ну нет ума у них, один только ветер степной в голове свищет.

Ага. Вон и тятька на хозяйственном дворе с работниками. До него не так чтобы и далеко, но шагов полтораста будет. Вот же Синек, тятька на двор кличет, а на какой – сказать позабыл. Ладно хоть не наскоро, накинув одежку, выскочила. Поправив платок, девушка направилась в направлении отца, заприметив теперь возле него и одного пинка.

Если пришел пинк и тятька позвал ее, то, стало быть, опять щенки потребовались. Она теперь в настоящую собачницу превратилась, принося в дом немалую прибыль. Шутка сказать, щенки лаек шли аж по двадцать крон, за меньшее она даже не разговаривала. Но живущие в лесу пинки и белые охотники довольно быстро осознали пользу от этой породы. Настоящие охотники на пушного зверя, собаки не позволяли добыче просто так уйти. Понятное дело, приходилось тратить время на нужное воспитание, но и деньги, и труд окупались сторицей, конечно, если серьезно заниматься промыслом пушнины.

Кстати, Эмка и сама охотилась, с карабином Сергея. Она оказалась настолько хорошим стрелком, что никто не ожидал. Даже без зрительной трубки могла со ста шагов попасть белке в голову. Но то баловство, без этого прицела она стреляла из других ружей. Порой старший брат, Алеш, давал ей свой «дятлич». А из Сергеева – только с трубкой, чтобы ни один патрон попусту не пропал. Кстати, патронов к Сергееву карабину мало осталось, и факторщик говорил, что таких калибров у него нет. Был похожий, но все одно к этому оружию не подходил. В этом году поохотиться еще получится, а на следующий уж не хватит. Но к тому времени Сергей вернется и что-нибудь придумает.

А вообще за сезон семья Кафки добывала пушнины не меньше чем на полтораста крон, а ведь они промыслом не живут и на охоте днями не пропадают. Это у них как приработок. Но благодаря собачкам хорошо получается. Такое в тайне не удержишь, все одно наружу вылезет, да они, собственно, и не таились, наоборот, похвалялись. А потом потянулись к ним охотники.

Эмка выгоду сразу углядела. Ну не топить же щенков, да и псарню разводить тоже не с руки. Вот и стала торговать, благо они были в ее полном ведении, ведь собачки Сергея. Она и имущество его в свою комнату снесла и содержит все в порядке. Зная, каким подспорьем на охоте будут собаки, она поставила цену в двадцать крон за одного. Поначалу крутили пальцем у виска. Шутка ли, цена как за вполне приличную лошадь. Да и вообще деньги немалые. Потом все же собачки начали расходиться, даже взрослых покупали, но оно того стоило. Собачки не злобивые, как к ним с лаской, так и они с пониманием, и новых хозяев хорошо принимают.

Теперь же у нее прямо очередь выстроилась. Она старается кровь не смешивать и строго присматривает, чтобы суки вязались как положено. По округе уж и полукровки появились, ну да это уже не порода. Цены у нее, конечно, кусаются, но охотники все же предпочитают обращаться к ней.

Когда Эмка приблизилась достаточно близко, пинк обернулся, и она сразу же признала Белое Перо. Молодой куроки, который еще на осенней ярмарке сговорился с ней о двух щенках. Парень, как видно, столь же серьезно хотел подойти к вопросу разведения собак, так как просил суку и кобелька из разных гнезд. Оно вроде как и конкурент может появиться, но, с другой стороны, этого все одно не избежать. Иметь прибыток только за счет собачек в ее планы не входило, а вот то, что тятьке подспорье большое, – дело совсем иное. Опять же, братцу пока поддержка нужна.

В прошлом году Бедрич все же сговорился с Игнасом Кубертом и оженил Радоса на его Гнеське. У них сейчас неподалеку в соседней балке отдельный хутор. Дом справили не хуже отцовского, да семья работников имеется из тех, кому повезло меньше. Там двое взрослых мужиков, жена главы да две малолетние девки. Из Радоса должен будет справный хозяин получиться, хотя сейчас он пока только привыкает к самостоятельной жизни. А вскорости он и отцом станет, Гнеська уж на сносях. Нервная стала донельзя, братец всякий раз старается из дому убежать, все делами прикрывается.

Тятька как про то говорит, так чуть не плюется: мол, воспитал мужика, на свою голову. Но то он так, не злобиво. Эмка прекрасно помнила, как и он сам относился к матери, когда она на сносях была, да и у Алеша с Ханой так же. Мужики, они вообще, как жена понесет, не знают, как с ней себя вести, вот и творят глупости.

– Здравствуй, Эмка, – с сильным акцентом обратился к ней Белое Перо.

– И тебе не хворать. За щенками пожаловал?

– Если не передумала.

– А чего мне думать. То ты думай, ведь раньше следующего года не охотники.

– Ничего, как говорит твой отец, не посеешь – не пожнешь.

– А это верно. Пошли на сеновал, там и выберешь.

– Ты помнишь – из разного помета?

– Конечно, помню, что же я, неразумная какая, ты ведь их вязать будешь.

– А не боишься, что заработок уйдет из рук?

– Чего бояться-то. Ведь нужно будет, так найдешь какого охотника да все одно повяжешь. Это те, у кого с умом трудно, вяжут с кем ни попадя, плодят полукровок, а ты все одно правильно сделаешь, нешто не вижу.

– Верно видишь.

– Вот и я о том же.

Белое Перо особо не выбирал, или у него просто глаз наметанный. Выхватил двух щенков, только вопросительно посмотрел на девушку. Оно и понятно, малыши перемешались, играя и таская друг друга по всему сеновалу, так что кто и от какой мамки, только Эмка и знала. Но куроки угадал точно, поэтому она только утвердительно кивнула.

Для оплаты покупатель привез шкурки чернобурок. Тут уж товар осмотрел сам Бедрич, он в том куда более сведущ. Но все по чести, мех достойный, и на фактории за него дадут правильную цену. Ну как правильную, словом, на сорок крон будет, а так-то цена просто грабительская.

Потом день, полный забот, продолжился. Нужно и в доме порядок поддерживать, и белье постирать, и вечернюю дойку провести, и ужин приготовить.

Сейчас коровы в основном в запуске, так что доить, считай, и некого, но придет весна, и проблем прибавится. Тут и первотелки на подходе. Вообще с молочными продуктами что-то нужно решать. Сыр и масло частью скупают пинки, часть идет на прокорм семье, а вот как быть с остальным – непонятно.

Мужикам тоже работы хватает с избытком, хотя тятька и нанял четверых работников, хозяйство у них разрослось нешуточно, одних лошадей дюжина. Взявшийся было рьяно разводить коров Бедрич вдруг осознал, что растить их придется большей частью на мясо, ну некуда девать такое количество молочных изделий.

Он теперь задумывается о разведении буйволов, этим летом пинки привели с пару десятков телят. Вот на них с небывалой щедростью и уходило молоко, и не зря. Буйволы росли как на дрожжах. Но скотинка привередливая, к неволе непривычная, а еще с каждым днем становится все крепче телом, того и гляди ограду загона разнесут в щепки. Тут до Бедрича дошли слухи о проволоке для загонов, которую вроде как только начали производить специально для скотоводов Новой Рустинии. Мол, она колючая, и скотина сторонится ее, оттого и загоны целыми остаются. Но до их мест эта проволока пока не добралась, ее раскупают еще до границы. Ну да появится, никуда не денется.

А вот насчет зерна он угадал. Пинки за зиму и весну скупали весь урожай, еще и мало было. По осени еще пашню подняли и на будущий год посеют уже гораздо больше. Расплачивались пинки то вот телятами буйволов, но в основном все же пушниной, поэтому Бедрич уже наловчился в ней разбираться. И на ярмарку он ездит, только чтобы сдать шкуры забитых животных, да гонит подросшую скотину, пока немного, стадо еще не больно-то разрослось. Правда, скотину приходится гнать дальше, в Олбам, там станция, есть бойня, и поставили консервный завод.

Словом, развернулся Бедрич не на шутку. Как и хотел, по осени поставил генератор, и теперь его хозяйство имело электрическое освещение. Он подумывает и о том, чтобы в будущем организовать консервный заводик. Сейчас-то он гонит в Олбам только выбракованную скотину и сдает там, считай, за бесценок, а как заводик поставит, так то совсем иные деньги получатся. Но это были дальние планы, и осуществятся ли, неизвестно.

Вечером вся семья села за стол ужинать. Бедрич особо себя не выделял, а потому женщины готовили еду и работникам, мужики ведь, без баб. Ели они в доме, правда, их кормили перед тем, как садилась семья. Завтракал и обедал Бедрич вместе с ними, потому как после сразу за работу нужно браться, а вот ужинал с семьей. Ужин в зимнюю пору постепенно перетекал в посиделки. А что может быть лучше, как побыть в кругу семьи и пообщаться от души. Только Эмка, покончив с заботами и немного поболтав, убегала к себе.

Так как девушка теперь вносила в семейный бюджет значительный вклад, отец смотрел на ее тягу к книгам сквозь пальцы, ну нравится девке, так и пусть ее. Опять же, книжками постепенно увлеклась и невестка, и младшие почитывали. В том беды нет. На это уходило не так чтобы много денег, крон пять в год, потому как книги Эмка покупала уж подержанные.

Вот и сегодняшний ужин должен был быть вполне рядовым. Все было, как всегда, пока на дворе не залаяли собаки. Они и раньше лаяли, ничего удивительного, ведь места, по сути, дикие и всякого зверья вокруг полно, а в лайках охотничья кровь. Но сейчас они лаяли как-то иначе. Бедрич даже осекся на полуслове, услышав нечто необычное в голосах сторожей. Но раздумывал он недолго.

Наученная горьким опытом семья Кафки теперь всегда держалась настороже, и ставни на окнах из толстых плах, с бойницами, с вечера всегда закрыты, и оружие под рукой, развешанное по всему дому. Едва только глава семьи подал сигнал, как вся семья сорвалась с мест, и каждый побежал к своему месту, даже Хана, которая сейчас была в положении. Гостям в этом доме всегда рады, да только для гостей есть день, а как стемнело, от хутора чужакам лучше держаться подальше. Да и днем с оружием почитай не расстаются, оно всегда под рукой.

По всему дому погасили свет. Стены родные уже, и обстановка в доме привычная, так что темень проблемы не представляла, а вот видеть, что творится на улице, совсем не помешает. Бедрич распахнул створки, нечего бить стекла, они и денег стоят, и зима на улице. Правда, от ставен тут же потянуло холодом, но можно подумать, если разбить стекла, то иначе будет. Однако рассмотреть в бойницу ничего толком так и не удалось.

Четыре собаки ярятся возле ограды, почти напротив крыльца. Ограда невысокая, набрана из штакетника, с просветами. Для зверья вполне достаточно, а вот человека уже не задержит, ну да оно и ни к чему, главное, что и прикрытием ему служить не может. Штакетник тонкий, пулю не сдержит, даже револьверную, а просветы не позволят укрыться. Разве только столбики и из винтовки не пробьешь, но опять же, тонкие, и за ними никакого прикрытия.

Какое-то время ничего не происходило, а затем в круг света от уличного фонаря въехали три всадника, рядом крутятся две лайки, только странные какие-то. Обычно эти собачки не скупятся на лай, а эти отмалчиваются, только зубы скалят, расстояние небольшое, и Бедричу это хорошо видно.

– Мир вашему дому, – прокричал один из всадников до боли знакомым голосом. – Бедрич, гляди, дырку сделаешь, потом не замажешь.

– Эмка, шубу накинь, – расслышав легкие стремительные шаги и зная, что сейчас последует, выкрикнул отец.

Как же, послушает она. Выскочила в одном только платье, да еще и в мягкой комнатной обувке. Бедрич, стоя на крыльце, даже прослезился от радости за дочь. Дождалась-таки, упрямица. И Сергей молодец, сдержал слово, приехал, как и обещал.

Еще на осенней ярмарке Кафка слышал о том, что Сергей вроде как пропал без вести. Эмка тогда так перепугалась, что проревела почти целый день. Но потом, покрутившись среди людей, отец принес ей радостную весть: мол, есть слух и о том, что Верная Рука вовсе не сгинул, а нашел приют у куроки. В итоге он убедил дочь в том, что людям дай только повод, так они будут чесать языком, пока не сотрут.

Затем был Белое Перо, который пришел договориться насчет щенков. Особо он не распространялся, но сказал, что Верная Рука действительно жив и сейчас гостит у куроки. О каких-либо подробностях он говорить не стал. Сослался на то, что особо ничего не знает. Однако им было достаточно и его утверждения, так как пинки почем зря болтать не станут.

И вот теперь этот скиталец стоит перед домом Кафки, обнимая Эмку и пеняя ей вполголоса насчет неразумности и зимней стужи. Потом спустился отец и, накинув на плечи дочери полушубок, велел идти домой, пока они определят коней на постой. Да и о собачках следовало позаботиться. Вон как клыки ощерили, того и гляди, в глотку вцепятся все никак не успокаивающимся псам на подворье. Да и сам Бедрич отчего-то не сомневается, что, случись так, и ему достанется на орехи. Прямо бойцовые псы, а не охотничьи.

– Ты уж прости, Ануш, но так случилось, что Сарка предпочла другого, – когда они оказались в доме, перво-наперво произнес Бедрич, винясь перед молодым человеком.

– О чем вы, дядько Бедрич? Она мне не обещалась, вы слова не давали, так что все по чести. А то, что случилось… Глупость то да кровь горячая, за то и ответ держу.

– Как так держишь? Ведь говорят, что вам помилование за службу беспримерную вышло?

– Так-то оно так, да только Бойли то помилование не приняли. Говорят, что, мол, если не отслужил все два года в черных шевронах, то и мира не будет. Хорошо хоть кровную вражду только мне объявили, а семья в стороне осталась. Батя хотел было поперек встать, да Сергей уговорил моих не вмешиваться. Вражда, она до добра не доведет. Тяжко бате пришлось, но все же отрекся он от меня по моей же слезной просьбе.

– Это получается, что тебе домой путь заказан.

– Получается, что так. Потому оно и к лучшему, что Сарка определилась, прямо камень с души. Куда мне семьей обзаводиться и оседать, коли кровники за плечами.

Это да. Сергей видел, какое облегчение испытал Ануш при известии о замужестве девушки. Ну а как иначе-то, если в его сердце прочно свила гнездо пинкская красавица. Парень уж заявил, что отправится с командиром к куроки, а у Сергея, по большому счету, и выбор-то был невелик. Высокая Гора прекрасно знает, кто они с Алексеем, и лучше бы он и Хитрый Змей были бы единственными, владеющими этой информацией.

Кстати, Хват (он напрочь отказывался именоваться иначе, хотя и имел паспорт на имя Лукана Губачека) тоже решил последовать за Варакиным, заявив, что такого удачливого парня в жизни не встречал. А еще его влекла развеселая, полная приключений и будоражащая кровь жизнь. Никакие уверения, что с этим покончено и теперь Сергей станет простым хуторянином, не могли его убедить в том, что это будет действительно так.

Возможно, причина еще и в том, что там, у куроки, бывший вор нашел свою семью, сестру и племянников. Почувствовал человек, что не один теперь на этом свете, а это много значит. Очень много. Настоящую цену этому знают только те, кто пережил подобную утрату и шел по жизни один. Без семьи и родни человек и не живет вовсе, а лишь существует.

– И куда ты теперь? – поинтересовался у Ануша Бедрич.

– Куроки приглашали к себе. Поставлю хутор и буду жить-поживать. Захотят Бойли, пусть попробуют сунуться.

– К куроки? А не опасно?

– Да что ты, дядько Бедрич. Там больше сотни рустинских хуторов стоит, да и сами пинки на земле оседают.

– Выходит, правду про них говорили?

– Правду, дядько Бедрич. Конечно, не все хотят расставаться с традициями, но большинство куроки уж осели, и остальные подтянутся. Соседи их не понимают и считают чудаками, но куроки не особо их слушают. За хуторян горой стоят, ну и те тоже не отстают. Живут дружно, участок какой захочешь, тот и выделят. Если скотину будешь разводить, то в холмах, там и пастбища, и сенокосы, а как пашню поднимать, то на равнине. Так чего еще нужно?

– Если так, то да. Ну а ты, Сергей, как? Будешь ставить хутор? Я уж и место присмотрел.

– Прости, Бедрич, но я решил тоже к куроки податься.

– Это как? – тут же заволновался хуторянин.

Даска, его жена, даже рот прикрыла ладошкой и стрельнула взглядом в сторону дочери. Ее примеру последовали все домашние, в смысле устремили взоры на девушку. Одна только Эмка, счастливая и притихшая, сидит рядом с суженым, ухватив его за локоть и прижавшись головой к сильному плечу. Кажется, что она сейчас и не здесь вовсе.

– А вот так, старина, – совершенно спокойно ответил Сергей.

– Так мы же вроде все обговорили, – не унимался Кафка. – Ты хутор рядом со мной собирался поставить.

– Э-э-э, не-э-эт, Бедрич, – возразил Сергей, поглаживая руку Эмки, лежащую на его локте. – Это ты хотел, чтобы я хутор поставил рядом с тобой и жили мы добрыми соседями. Я же тебе ничего не обещал. Понимаю, за дочь переживаешь, не хочется кровиночку отпускать в глубь пинкской территории. Но ведь ты и сам живешь на землях куроки и с ними общаешься, так что ничего нового, разве только подальше получится. С другой стороны, я ни на чем не настаиваю, мое слово прежнее, ты мне ничего не обещал, и я ничего не требую. Посчитаешь, что дочери твоей идти за другого, так и говорить не о чем.

– Как это не о чем?! – вдруг встрепенулась наконец уловившая смысл разговора Эмка. – Тятя! Мама!

Но родители только потупили взор.

– Спокойно, Эмка. Родителей понять можно, чай, не для того тебя растили, чтобы отпускать туда, куда Марик телят не гонял.

– Да как ты можешь?

– Могу, дуреха. Еще как могу. Жить без благословения – та еще глупость, тогда и внуки не внуки, и племянники как чужие.

– А как женой была бы?

– Тогда и разговор иной, а сейчас ты в родительском доме и в их воле.

Вообще-то этот разговор Сергею был как серпом по причинному месту. Он даже не представлял, насколько была Эмка ему по сердцу. Только когда она выбежала к нему, он понял, как сильно ему хочется быть рядом с ней. Но иначе поступить он не мог. Как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Хотя он и относился ко всем этим благословениям с иронией, но сама девушка будет чувствовать за собой вину до конца своих дней. Ничего не попишешь, воспитание и устои.

– И что, сделаешь так, как я решу? – пристально глядя в глаза Сергею, спросил Бедрич.

– Сделаю, – решительно рубанул тот, втайне надеясь, что все разрешится благополучно. – В целом свете у меня не так много друзей и близких людей, чтобы по глупости лишаться хоть одного. Одно скажу: жизнь положу, чтобы только твоя дочь и внуки счастливы были, – искренне произнес Варакин, а потом так буднично закончил, хлопнув себя по коленям: – Ну пожалуй, пора отдыхать. Как говорится, утро вечера мудренее. Место-то найдется или на сеновал?

– Ты меня не позорь, – вскинулась Даска, она хозяйка, и за очаг первый спрос с нее. – При таком-то доме – и места не сыскать.

– Права Даска, Сергей. Ты нас обижать не спеши. Нешто думаешь, позабыли, чем тебе обязаны?

Отдыхать их уложили, как королей, Сергея вообще в отдельную комнату, как самого дорогого гостя. Тело обрадованно отозвалось сладкой истомой. За последнее время ему все больше приходилось спать в открытой степи, не раздеваясь, на шкуре, постеленной на холодную землю или прямо на снег. Словом, удовольствие ниже среднего, не считать же всего лишь одну ночевку в гостинице, хотя там удалось от души попариться. Все же пребывание в госпитале успело его изрядно расслабить.

Устроившись в уютной постели, Сергей даже не заметил, как уснул. Не успел он донести голову до подушки, как оказался в сладких объятиях Морфея. И сон ему снился замечательный, хотя он и не помнил, о чем именно, просто сладко спалось, не так, как раньше, когда и не поймешь, то ли спишь, то ли бодрствуешь. Так, больше находишься в полудреме, готовый в каждое мгновение вскинуться при первом подозрительном звуке.

Именно поэтому он и не услышал, как дверь в его комнату открылась с едва различимым скрипом и серая тень практически беззвучно скользнула к кровати. Потом замерла перед ним, словно набираясь решимости, и, наконец склонившись, откинула край одеяла и юркнула под него, прижавшись к Сергею горячим телом.

Что и говорить о том, как отреагировал он, уже давно не ждущий от жизни ничего хорошего. Еще не открыв глаза, Сергей откатился в сторону, но только уперся в стену, не пускающую дальше. Затем его руки отбросили неизвестного на пол, а сам он вскочил, готовый отразить нападение.

– Ты чего? Бешеный, – вдруг раздался приглушенный шепот.

– Эмка?

– А ты кого думал увидеть, арачи?

– Ты что тут делаешь?

– А ты не ведаешь? Мой ты. Никому тебя не отдам. И что бы родители ни порешили, я твоей буду.

– Ты глупости-то не городи, – шепотом произнес Сергей, спускаясь на пол и помогая подняться едва различимой в темноте девушке. – С чего ты взяла, что они противиться станут? Мы о том еще в прошлый раз с твоим отцом говорили, и он согласие свое дал. Просто не ожидал он, что я захочу увезти тебя далеко от них. Ему и матери твоей еще привыкнуть к этому нужно. Но я уверен, что все они решат правильно.

– А как не решат?

– Решат, куда они денутся. Во-первых, отец вас любит и хочет счастья. Во-вторых, ты уж не обижайся, но выгоду он чует за версту. Я вообще удивляюсь, как он не развернулся еще у вас на родине.

– Не давали, вот и не развернулся. Там ведь община, помогали все друг дружке, даже распоследнего лодыря тащили. А здесь он сам себе хозяин.

– Ну вот видишь.

– А как не отдаст меня?

– Не отдаст сегодня, отдаст потом, – уверенно заявил Сергей. – Ты ждать-то будешь?

– Буду. Только недолго, – тут же спохватилась Эмка.

Но Сергей прекрасно понял, что последнее сказано лишь ради того, чтобы он не больно-то затягивал процесс. Да он в общем-то и не собирался. Хватит, пожил бобылем, пора уж и семьей обзаводиться.

– Я быстро управлюсь, – успокоил он девушку. – Иди спать. Вот увидишь, все будет хорошо.

Едва выпроводив девушку, он даже облегченно вздохнул. Упругое и статное девичье тело, скрытое только легкой ночной рубашкой, не на шутку его разволновало. Да что там, ему все время приходилось бороться с собой, чтобы не повалить ее в кровать, да еще и всячески прятать от нее свое желание. Он даже поцеловать ее боялся, потому что был уверен – крышу сорвет однозначно и бесповоротно. А девушка изрядно похорошела, хотя и казалось, будто дальше некуда. Вот же чертовка! Поди теперь засни, йок макарёк.

Утром его разбудила Даска. Ну как разбудила. Она только открыла дверь, и полудрема, в которой он находился с момента ночного посещения, слетела с него без остатка. Женщина тихо вошла и, внимательно глядя в глаза парню, уселась на небольшую лавку у окна.

– А может, оно и к лучшему было бы, – придя к определенному выводу, задумчиво произнесла она.

– Ты это о чем?

– Сам знаешь. Приходила ведь.

– Ты все видела?

– Даже не слышала, просто знаю свою дочь. Отчего так-то?

Тут Сергей вдруг сообразил, что отдельная комната для дорогого гостя – это уловка. Их с Эмкой словно подталкивали друг к другу. Ох и хитрованы.

– А оттого, что я не вор. Вы хорошее не забываете, так и я помню. А вам хотелось, чтобы попроще? Девка порченая, кому такую? Вот только к стенке припирать я никого не хочу, пусть даже дочка твоя с радостью за меня пойдет. Сами решайте.

– Упрямый. Хочешь сказать, что все одно своего добьешься?

– Хочу. Но только добром все будет.

– Ну а как будет, так чего упрямиться, – задумчиво произнесла Даска. – Дочку-то береги.

– Я так понимаю, Бедрич уж сдался?

– А куда он денется, – вздохнула женщина.

– Да не переживай ты так. Там и впрямь все спокойно, только и того, что пинкская территория.

– Дай-то бог.

Глава 5

Большие планы

Ничем не примечательный домишко на окраине рабочего поселка. А и то, чего ему быть особенным, когда там жила вдова покойного Власека с детьми. Мужа-то завалило в шахте, уже три года как, вот и вдовствует, перебиваясь с хлеба на воду, да чем соседи помогут. Старшему только одиннадцать, такого на работу никто не возьмет.

Хозяин шахты, он, конечно, кровопийца известный, но детишек младше двенадцати на работу не берет. Работенка не из легких, поди поработай кайлом, а потом еще и вытащи выработанный уголь из штольни. Но использовать детей на шахтах выгодно. Оплата у них много ниже, чем у взрослого. А выработка при этом только чуть меньше. Опять же в множестве карманов и ответвлений тонких пластов маленькие углекопы справляются куда лучше, и не нужно бить штольню нормального размера, где большая часть будет просто пустой породой, а ведь ее надо не только отколоть, но еще и на поверхность вытащить.

Словом, востребован детский труд на угольных копях, хотя оно вроде и не по-людски, но ведь и силком никто никого не тянет. Там, где есть взрослый работник, и не помышляют отдавать детей на шахту, все же чем раньше там окажешься, тем быстрее потеряешь здоровье. Но шахтеры гибли довольно часто – то газ прорвется, то взрыв случится, а то и обвал. Вот и шли дети и женщины в забои, чтобы не помереть с голоду.

Но вдова Рада сама отправиться в забой не могла. А ну как завалит, на кого детей оставишь? Хозяин, тот хотя и выгоду свою не упустит, но больно уж не лютует, понимает, что людей можно довести до греха, опять же, вырастут детки и в забой направятся.

Для таких вдов владелец шахты тоже занятие находил, правда, как работа не обременительная и не связанная с опасностью, так и оплата мизерная, только чтобы с голоду ноги не протянуть.

Поэтому, когда месяц назад к ней на постой попросился какой-то мужчина, она долго не думала. А и то, чего думать, коли плату за постой он сам назначил, да такую щедрую, что, считай, работник в доме появился? Странный постоялец, и гости постоянно в доме бывают, но то не беда, на продукты он отдельно деньги выделял, да так, что хватало и на гостей, и на нее с тремя детками.

Перво-наперво постоялец пошел по поселку, здороваясь с каждым встречным мужчиной и заводя с ним разговоры о житье-бытье. Рустинцы – народ приветливый, общительный, а потому в разговоры вступали охотно. Они без утайки рассказывали чужаку о своих делах, не без гордости говоря, что зарабатывают большие деньги. И в том не было бахвальства, они и впрямь зарабатывали до двадцати крон, а бывало и больше, все от артели зависит. Такую плату не всякий рабочий на заводах получал, если только мастер хороший, что и норму перекрывал, и брака почти не делал.

Ну да оно и по праву. У рабочих на заводе если и случится беда, то все больше по своему же недогляду, да и то хотя и покалеченным, но почти всегда живым останется. В шахте опасности куда больше, и порой от человека ничего не зависит. Как попал под обвал или случился выброс газа, то только и остается, что отпевать. Если взрыв, так тут и говорить не о чем, потому как достаться может не только тем, кто в том забое был.

Чужак тоже охотно рассказывал о себе. О том, что прибыл из Новой Рустинии, куда попал еще мальцом из других мест, то-то все без труда замечают, что рустинский не родной ему язык. Говорил, что жизнь в Новом Свете куда как интереснее и привольнее, чем здесь. Описывал красоты нового края. И все эдак с придыханием, мол, вы тут света белого не видите, а он необъятен.

Постепенно его разговоры начали сворачивать на то, что он набирает артель углекопов, с семьями и всем скарбом. Мол, есть местечко в степи, где уголь можно не из шахт добывать, а срезав тонкий слой земли. Вскрыл пласт – и долби его, не уходя под землю на большую глубину, где и воздуха не хватает, и пылью дыхание забивает. Долби, грузи и вывози, не боясь ни взрывов, ни обвалов, красота. А какая при том будет выработка, сам подумай. Не выработка, а просто загляденье. Да еще и обещает с три короба, прямо в сказку попали, аж в глазах рябит.

Весть о странном нанимателе прокатилась по всем шахтерским поселкам. Копи здесь обширные, шахт и поселков хватает, одних только шахтеров до пятнадцати тысяч, а как с семьями посчитать, так и того больше получается. А еще он народ в гости зазывал, где за обильным столом продолжал разговоры.

Многие приходили в надежде на дармовую выпивку, это все больше непутевые, те, что только на язык работники добрые. Встречались и такие, причем во вполне себе исправных артелях. А куда их девать? Они ведь все из местных. Кого из уважения к родителю держали, кого в память о погибшем дружке.

Вот только ждало таких гостей разочарование, так как ничего крепче душистого пива на тех застольях не бывало, да и получить ты мог не больше пары кружек. Работники было попеняли чужаку: мол, доброе дело под добрую выпивку обсуждать нужно. Но тот только отнекивался: негоже под дурную голову серьезные решения принимать, и работники ему нужны да хозяева справные, а не пьянчужки, ни к чему не годные. А как работник уважаемый, так нечего его спаивать и по пьяной лавочке окручивать. Решение должно принимать со светлой головой, а не с одурманенной. Льстило такое отношение шахтерам, а потому и на отсутствие зобрятки смотрели они благосклонно.

Все началось с того, что Высокая Гора поведал Варакину о том, что на землях куроки обнаружилось месторождение каменного угля. Случилось это во время половодья, когда одна из рек, превратившись в бурный поток, подмыла берег и оголила пласт породы, который теперь выделялся на обрывистом берегу широкой черной полосой.

Вождь, человек образованный, произвел разведку, насколько он был способен это сделать, и пришел к выводу, что месторождение довольно мощное и к тому же в нем находится самый качественный уголь. Таких месторождений разведано не так чтобы и много. К слову заметить, в этих краях уголь добывался в Новой Валенсии, откуда и шли поставки для других колоний Нового Света, где месторождения угля не были обнаружены и вовсе.

Валийцы неплохо наживались на поставках своим соседям. До того как речной маршрут стал более или менее безопасным, поставки осуществлялись морем в столицу, откуда расходились по железной дороге. Но сейчас закладывалось все большее количество речных судов и барж.

Политика Рустинии в отношении своей колонии мало чем отличалась от других государств: минимум производства и максимум вывоза полезных ископаемых и сельхозпродукции. Но тем не менее потребность в топливе была довольно высокой. Завоз его из Старого Света – занятие дорогостоящее. Конечно, валийцы тоже поставляли его по ценам, дороже существующих в Старом Свете, но все же закупка у них выходила дешевле, чем перевозка через океан.

Во многом из-за ограниченности в угле тормозился рост производства металлургических заводов в Вестеме. А запросы в металле постоянно росли, тем более сталь из вестемской руды была очень хорошего качества и частью шла даже на экспорт. В настоящий момент леса вокруг этого металлургического центра были уже изрядно повыведены. Но, несмотря на это и на поставки из Новой Валенсии, доля использования древесного угля была все еще велика.

Если бы куроки сумели начать разработку копей, то смогли бы восполнить дефицит топлива Новой Рустинии. Тем более по качеству обнаруженный уголь был выше, чем в Новой Валенсии. Но правда заключалась в том, что куроки это было не по силам. Они не обладали достаточными для этого средствами, а главное, не имели опытных людей, способных организовать производственный процесс. Мало того, желающих заняться добычей угля среди куроки найдется не так много, скорее, ничтожное количество. Ведь мало добыть уголь, его нужно еще и вывезти, благо с реализацией проблем возникнуть не должно было. Но для бесперебойных поставок необходимо большое количество подвижного состава, а главное – рабочие руки.

Словом, у куроки под ногами лежало огромное богатство, но извлечь его и воспользоваться им они не могли. А ведь это во многом повысило бы доходы и, как результат, благосостояние племени и дало бы серьезный толчок в развитии. Также существовала опасность того, что как только белым станет известно о богатом месторождении, то интерес к их территориям тут же возрастет. Вот и не знал Высокая Гора, как быть с богатством, свалившимся на куроки с неба, точнее, показавшимся из-под земли.

Поначалу Сергей воспринял эту новость холодно. Ну есть уголь, так и бог с ним. Земля принадлежит куроки, пусть сами и думают, как быть с этим богатством. Его этот вопрос мало интересовал, как и будущее аборигенов в целом. Разумеется, близкое знакомство с этим племенем во многом изменило его отношение к пинкам. Как и у всех, среди них хватало и благородных, честных охотников, стремящихся к спокойной жизни, и отморозков, бандитов, видящих более простой способ роста своего благосостояния за счет грабежей. Кстати, среди куроки первые преобладали, так как вторые предпочли жить отдельным племенем, какуроки. Но Сергей все же не собирался влезать в их дела и становиться борцом за независимость пинков, как мечтал когда-то в детстве.

Все изменилось после встречи с Алексеем. Именно стремление друга оставить в местной истории яркий след заставило Варакина пересмотреть свое отношение к жизни. А еще нежелание остаться просто придатком к Болотину Алексею, когда состоится очередной контакт с Землей. Это было бы просто неприятно, хотя к тому моменту его останки уже давно будут покоиться в земле.

Словом, заразился он от друга жаждой деятельности и желанием добиться чего-нибудь стоящего и достойного. Тем более стараниями Болотина, по местным меркам у него была прямо-таки огромная сумма. Именно по этой причине он и отправился в Рустинию, чтобы набрать поселенцев. По сути, сделать это было несложно, так как правительство всячески поощряло переселенцев. Куда сложнее увлечь не авантюристов, а по-настоящему стоящих и опытных рабочих.

Вот этим он и занимался уже в течение месяца в рабочем поселке, общаясь с шахтерами, расписывая благостные перспективы житья за океаном. Правда, не забывая и разбавить ложкой дегтя, все же край опасный, и об этом люди слышали. Пока успехи были более чем скромными. За весь месяц он так и не ударил по рукам ни с одним углекопом, хотя и не скупился на посулы, по многу раз возвращаясь к одному и тому же.

– Плохой из тебя зазывала, Сергей, – сделав глоток душистого пива и довольно крякнув, подвел итог Высек, мужчина лет сорока, уважаемый в округе и являющийся старшим одной из артелей.

Они находились в небогато обставленном, но чистом домике вдовы Рады, за столом, уставленным различной снедью. Ну и запотевший кувшин пива из ледника, куда же без него. На дворе воскресенье, на шахтах выходной, народ отдыхает, поэтому нет ничего зазорного в том, чтобы немного выпить и поговорить за жизнь. На сегодня Сергей гостей не ждал, ограничившись приглашением только Высека. Если бы ему удалось завлечь хотя бы одного старшего артели, то дела пошли бы куда лучше. Все же посулы никому не известного человека и слово того, кого знаешь не первый год, да еще и уважаемого в округе, несопоставимы.

– Знаю, что плохой. Но и врать людям тоже не могу. Мне несложно наобещать с три короба и расписать все, как в сказке. Но ведь потом придется в глаза людям смотреть и жить среди них. А там край дикий и закон суровый, око за око.

– А еще и оружие у каждого, – подсказал Высек.

– Мало того, их еще и обращаться с ним будут учить куда крепче, чем в королевской армии. Иначе никак.

– Так ты же говорил, что тамошние жители охранять поселок будут, – удивился мужчина.

– Есть такое дело, ни капли лжи. Но ведь случиться всякое может. Те, кто любит поживиться за чужой счет, тоже не дураки, поэтому нужно уметь себя защитить.

– Угу. Если буза случится, то тебя же первым и порешат, даже работать начать не успеешь.

– Поэтому и нужны хорошие работники, а не пьяницы и лентяи, от которых только беды и жди.

– Вот неглупый ты с виду мужик, Сергей, а ерунду городишь, ей-богу. Ну сам подумай, какой смысл доброму работнику от добра добра искать? Вот возьми меня, зарабатываю хорошо, свой дом имею, семья не бедствует. Ну и зачем мне перебираться за моря-океаны? Чего мне тут не хватает? Не там ты ищешь, Сергей. Тебе нужно больше поглядывать на бараки, где живут пришлые. Из тех, кто в рабочих поселках укоренился и дома поставил, тебе никого не утащить с собой. В бараках ведь разный народ, есть и те, кто не так чтобы и бегает по харчевням.

– Знаю. Но мне семейные нужны.

– С семьями-то зачем?

– А затем. В Новом Свете на каждую невесту чуть не два мужика, и забот от того хватает. А тут окажется, что я привезу в чисто поле одних только мужчин. Ты представляешь, что может начаться? Опять же, не на заработки зазываю, а на житье.

– Все одно, тут эдакую натуру нужно иметь – непоседливую. Рисковые тебе нужны.

– А как сам-то? Пошел бы за мной?

– Так ведь не иду, – разведя руки в стороны, возразил Высек.

– Спрошу по-другому. Я готов положить тебе жалованье вдвое против твоего нынешнего и должность мастера. Про дом, подворье, огород, семена, скотину, припасы на первый год, оружие я уже говорил не раз. Все, кроме оружия, получишь от меня бесплатно. Как и каждая семья, что отправится со мной. Лавка будет, где не втридорога можно будет покупки делать, ведь в Рустинии на одних только королевских акцизах цена задирается безбожно, оттого и разносолов не видите, и детей радовать можете только в праздники.

– А что с оружием?

– Оружие будет числиться за тобой, но если появится желание, то сможешь его выкупить, постепенно, в течение года или двух. Дорогое оно там, а что подешевле и поплоше, я людям давать не собираюсь. На оружии экономить – последнее дело.

– Раз так, то и впрямь лихие места.

– Не все так страшно. Просто хорошо, если оно за всю жизнь не потребуется, плохо, если когда-нибудь понадобится и не окажется под рукой.

– Не. Не уговаривай. Мне и тут хорошо.

– Стало быть, не рисковый ты мужик?

– Не рисковый, – легко согласился Высек, допивая пиво.

– А как же война? Лихой разведчик и кавалер трех Святых кругов?[11]

– О-о-о чего вспомнил. Молодой, горячий и дурной был, вот и отличился.

– Не бывает так, чтобы смельчак в труса обратился.

– Не бывает, согласен. Но случается, что горячая молодость проходит и приходит зрелая степенность. Вот и я остепенился. Случись беда, я не спасую, но и неприятности сам искать не стану.

– Ну что, горе-предприниматель, как дела? Если судить по твоему виду, то не так чтобы и очень, – снаряжая барабан револьвера, с улыбкой встретил друга Болотин.

Алексей по давно заведенному порядку сейчас находился в саду, на своем импровизированном стрельбище. Его личные владения за прошедшее время несколько поубавились, так как большая часть земли ушла под съемочные павильоны и обустройство киношной братии, как и вновь прикупленная земля. Здесь вообще образовался своеобразный поселок, ну прямо Голливуд. Однако Болотин все же оставил себе достаточно места, чтобы сохранить стрельбище. Правда, пришлось принять некоторые меры предосторожности и возвести забор из толстых плах во избежание несчастных случаев.

Бросать занятия стрельбой Алексей не собирался, мало того, он всячески совершенствовался. Как говорится – от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Вот и он решил не зарекаться от того, что ему никогда не придется больше использовать оружие по прямому назначению. А потом, ему было просто интересно. Сейчас он нацепил на себя оружейный пояс и тренировался в стрельбе с выхватыванием обоих револьверов из кобуры.

Надо заметить, что в этом деле он достиг уже кое-каких высот и постепенно прогрессировал. Как оно будет при реальной опасности, бог весть, но пока все не так чтобы и плохо. С другой стороны, его вполне устроит вариант, когда он испугается, а тело все сделает само. Но подобное возможно только при длительных и упорных тренировках, вот он и изводил себя, выкладываясь до последнего.

– И я рад тебя видеть, Леша. Как успехи? – кивком указав на револьвер в руке друга, в свою очередь поинтересовался Сергей.

– Вот у меня-то как раз нормально. Причем во всех отношениях.

– Да-а-а, похоже, в тебе долгое время спал настоящий предприниматель. Даже удивительно, чего ты не развернулся там.

– Ничего удивительного, Сереж. Я ведь был раздолбаем, мне всегда были интересны компьютерные игрушки, я прямо-таки виртуозом был. Потому и с компьютерами связался, и работа системного администратора меня вполне устраивала.

– А как же всякие аномалии?

– Это другое. Раньше мне было интересно про это читать и смотреть, но в какой-то момент захотелось самому поучаствовать, а потом уж и цель оставить свой след появилась. Правда, мыслил я однобоко и только в одном направлении.

– А здесь все по-другому.

– Ты прав, по-другому. Правда, я использую чужие мысли и идеи, которые уже нашли воплощение в нашем мире, но делаю и много другого. Вот те же комиксы, идея-то из нашего мира, но главное не это, а то, что это способствует повышению образования в Рустинии.

– Не книги и не кино, а комиксы?

– Книги – прямое воровство, и ты это знаешь. Кино? Не все. Только документальные фильмы, я стараюсь создать видеоархив современности, мои операторы ездят в разные страны, чтобы пополнить его. Кстати, возражать не будешь, если я отправлю одного и с тобой?

– Нет конечно.

– Вот и ладушки. Что же касается всего остального, то это только средство для воплощения других проектов. Комиксы сразу пошли в плюс, поэтому я решил заложить еще несколько школ и взять их на свое попечение. А еще… Знаешь, я тут вспомнил нашего Железного Феликса и то, что ему ставят в не меньшую заслугу, чем создание ВЧК.

– Детские дома?

– Не совсем. Трудовые колонии для беспризорников и трудных подростков. Полный пансион, обучение, мастерские для овладения специальностями. Поддержкой от его высочества я уже заручился, мне даже бесплатно под это дело выделили солидный участок на окраине столицы, там уже начались работы по возведению зданий. Да, Сереж, ты уж извини, но боюсь, что я слишком замахнулся и вряд ли смогу оказать финансовую поддержку.

– Думаешь взять на себя несколько детских колоний?

– И пару колоний, и школы хочу продолжить строить. Первые, конечно, смогут частично состоять на самоокупаемости, но полностью это дело не потянут, все же в первую очередь не производство, а обучение, да и две трети заработанного детьми планирую оставлять им. Так сказать, выходное пособие по достижении зрелого возраста. Не выбрасывать же воспитанников просто так на улицу.

– Да не заморачивайся, Леш, – отмахнулся Сергей. – Ты и без того без всякой явной причины подарил мне целое состояние. Так что должно хватить с избытком.

– Ну-ну, гляди, как бы не оказалось мало, по твоим-то задачам. Я-то начинал с малого и каждый раз с прибыльного дела, ты же идешь по другому сценарию – изрядно вложиться, чтобы потом получать серьезную прибыль. Как у тебя дела с поселенцами?

– Ты же сразу понял, что никак.

– Насколько плохо?

– Говорю же: никак. Ни одного не завербовал. Были, конечно, желающие, но такие мне там без надобности, а те, кого я с удовольствием взял бы, не хотят. Словом, полный облом.

– Слушай, я тут подумал. А что, если ты закупишь в Новой Валенсии рабов? Купишь и освободишь. Да они на тебя молиться будут.

– Леш, ты довольно прагматичный мужик, но порой как скажешь, так хоть стой, хоть падай. Ты вообще интересовался, сколько стоят рабы? Вижу, что нет. Цена колеблется от двухсот крон и выше, в некоторых случаях достигает и нескольких тысяч. Это очень дорогой товар, и к нему относятся бережно. Особо непокорным бунтарям конечно же достается, как и тем, кто, к примеру, набрасывается на хозяев, но по большой части хозяева о своих рабах проявляют заботу. В Новой Валенсии есть даже категория докторов, специализирующихся на лечении рабов, есть рабы, прошедшие обучение на врачей. Поверь, их услуги стоят дорого, хотя они и врачуют таких же рабов, принося прибыль своим хозяевам. А насчет преданности… Чушь все это. С чего им быть мне преданными? Раз свободен, то побежит как миленький, и ищи его потом. Некоторые куроки имеют рабов, и они смогли бы оказать помощь в поимке, но остальные племена прекрасно принимают в свои роды сильных мужчин. И потом, допустим, куроки поймали и привели беглого, ну и где свобода? Опять же, нужно будет нанимать отдельную охрану, потому что рабам давать оружие – последнее дело. Нет, этот процесс кажется проще, но на деле куда сложнее и дороже. С поселенцами при тех же затратах я целые семьи смогу обеспечить всем необходимым по самую маковку.

– Уже прикидывал, во что это все выльется?

– В сто тысяч уложусь. Причем сюда же входит оружие и амуниция.

– Век живи – век учись, дураком помрешь. Ну и что думаешь делать?

– Не знаю. Приехал посоветоваться с тобой.

– Сереж, боюсь, тебе не набрать тех людей, которых ты хочешь, а придется брать то, что подвернется под руку. Сам подумай. Налоги в королевстве не обременительные, только косвенные, с их акцизами и монополией, кусаются, да и то если без разносолов, то вполне нормально. Ну видят дети сладости только по праздникам, но ведь не в этом счастье. Что касается товаров первой необходимости, трудностей никаких при наличии кормильца, разумеется, если он не пьяница, но тут уж хоть какой достаток имей, результат один. И зачем нормальным работникам ехать с тобой? А ты не пробовал не агитировать, а просто рассказать о нравах и жизни на фронтире? По-моему, это должно подействовать куда лучше.

– Рассказывал. Самую малость, но и того хватило, чтобы у кое-кого глазки загорелись. Но с авантюристами намаюсь хуже горькой редьки. Если вообще не провалю все к черту. А это скорее всего. Им ведь вольготную жизнь подавай, приключения, погони, перестрелки, а там нужно будет пахать, как папе Карло.

Задумавшись, Алексей отвернулся от друга, поставил ноги на ширине плеч, а затем словно взорвался, выхватив револьверы и грохнув выстрелами. Выхватил, выстрелил – и опять оружие в кобуру. Потом все повторить. Расстреляв барабаны, он направился к мишеням с мелком в руках, до них было не так далеко, всего-то шагов двадцать, подобная стрельба не предусматривает большие дистанции.

Сергею также стало любопытно, и он прошелся с другом до круглой бумажной мишени светло-зеленого цвета, диаметром сантиметров пятьдесят, с черным кругом посередине. Там уже имелись пулевые отверстия, помеченные мелом, как и свежие. А ничего так наловчился Алексей. Все двенадцать пуль были в мишени, и семь из них ближе к центру, эдак в районе восьмерки. Парочка угодила в яблочко, но из последней серии – только одна.

– Знаешь, а ведь ты уже превзошел меня.

– Стараюсь. Ладно, на сегодня хватит.

– А из карабина не будешь палить?

– Из него я до твоего прихода успел поупражняться. Хочешь пострелять?

– Не то настроение.

– Угу, понимаю. Попробую тебе помочь, Сергей. Думаю, что должно выгореть, и с куда большим результатом.

– Обратишься за помощью к кронпринцу?

– И это тоже. Но главный упор все же хочу сделать на рекламе. Мы уже закончили съемку пары вестернов, сейчас снимаем еще один. Я отправлю эдакую кинопередвижку на угольные копи. Заодно мои парни развесят там плакаты, призывающие к переселению в Новый Свет. Последним я озаботился заранее, так что останется только указать адрес, по которому они смогут к тебе обратиться. В своих кинотеатрах также устрою что-то вроде вербовочных пунктов. В рыбном месте рыбачить, конечно, хорошо, но лучше расставить сети в разных местах, так вернее будет.

– Леш, опять авантюристов будем сманивать.

– Да не получится у тебя переманить нормальных. Ты сколько хочешь набрать народу?

– На первое время нужно хотя бы сотню работников, да и те сначала будут заниматься обустройством поселка, ни о какой добыче и речи быть не может. Пока суть да дело, озабочусь пароходами и баржами. Получится своими обзавестись – хорошо, а нет, тогда нужно будет нанимать. Делец из меня еще тот, так что нахлебаюсь, чует мое сердце.

– Поверь, ты даже не представляешь, как намаешься со своей задумкой. А насчет фильмов особо не переживай, там во главе угла не приключения, а хуторяне-поселенцы, возделывающие свою землю, живущие привольно и отстаивающие свое право на лучшую долю. Думаю, все же сотню мужиков сманить получится. Как поселение-то назовешь?

– Домбас.

– Круто. А кто сказал, что там целые угольные копи? Может, какой выход незначительного пласта?

– Этим вопросом сейчас занимаются Хват и Ануш. Мы нашли одного горного инженера, без перспектив на будущее. Они сейчас, наверное, уже приступили к разведке местности. Да и сомнительно – про незначительность месторождения. Я так понимаю – уголь либо есть, либо его нет. Опять же, Высокая Гора не мальчик, с университетским образованием, а оно тут не как у нас, про купленные дипломы я пока ничего не слышал.

– Ну может быть. Я в этом ничего не понимаю. Но если инженер без перспектив, то он не так уж и хорош. Не думаешь?

– Пусть так. Сам говоришь, мы в этом деле вообще ни ухом ни рылом. И потом, ты же знаешь, что далеко не все, кто не имеет роста, бездарь.

– Знаю. А что думаешь с другими специалистами? Ведь тебе нужны будут и врач, и учитель, и священник, и черт его знает кто еще. Или рассчитываешь на куроки?

– Брось. У них и без того во всем дефицит.

– Значит, нужно будет и этим озаботиться. Люди должны видеть, что на новом месте им значительно лучше, чем на старом. Тогда и не побегут, и будут знать, ради чего все это.

– Да понимаю я все. Пока не знаю, как все решить, но то, что это нужно, прекрасно понимаю, – вздохнул Сергей.

– По-моему, я кое-что придумал. Специалистов ты сможешь сманить длинным рублем. Положишь им жалованье втрое от нынешнего. Чего ты так испугался? – вскинул брови Алексей. – Заключишь контракт на пять лет. Пройдет время, захотят остаться навсегда – так тому и быть, нет – вернутся, наймешь других. Тебе же не профессора и не виртуозы нужны.

– А тебе не кажется, что тройная оплата – это чересчур.

– Не скупись. Оно окупится. Тем более ты собираешься стать угольным магнатом. Вспомни арабских шейхов из нашего мира. Здесь уголь очень даже может выйти эквивалентом нефти. Ну а закончится контракт, там и вопрос с жалованьем решишь. Дальше. Люди здесь простые, работой затюканные, а потому и с воображением у них не очень. Хорошо бы для наглядности дом поставить, но, боюсь, времени много потеряем.

– Почему много, можно и за неделю управиться. Правда, в гнедочек выльется.

– Говорю же, не скупись. С одной стороны, появится свое подворье, где людей станешь принимать. С другой – все прекрасно рассмотрят, в каком домике им придется жить. Нужно будет прикинуть типовой проект – и вуаля. Хонзу напрягу, он мне подбросит какого-нибудь толкового строителя. Пусть ходят мужики и бабы, руками щупают и языками цокают. Если бабы поведутся, считай, полдела сделано. Здесь сейчас вводят новый налог, на недвижимость по квадратуре, вот и намекнуть им, во что может вылиться такой дом в Рустинии, а там никаких налогов. Я еще художника подряжу, он нарисует проект будущего поселения. Картинка – залюбуешься. Я уже сам хочу в таком городке жить.

– Думаешь, поведутся?

– А ты меньше пугай и больше расписывай перспективы, да еще и наглядно. Лавку открой при своем подворье, товары на продажу пусти по нормальным ценам.

– С ума сошел? Ты представляешь, сколько нужно денег? Если я пущу все по нормальным ценам, то только в убыток себе получится, потому что акцизные сборы в казну платить все одно придется. Иначе проблемы с властями, можно и за решетку загреметь.

– Знаю. Я под это дело тебе выделю кое-какие средства дополнительно. Должны они почувствовать разницу, понимаешь.

– А меня не загребут?

– За что? За то, что ты будешь торговать в убыток себе? Закупишь все по акцизам, а выставишь по более низким ценам. Где криминал? Хотя с лавкой не мудри. Есть у меня один знакомый купец, мой ярый почитатель, он там свою лавку откроет, а мы ему все возместим. Так проще будет. Вот увидишь, к тебе со всей округи народ потянется. Кто-то просто закупится по дешевке, а кто-то и соблазнится переселением. Я слышал, там хватает сезонных рабочих?

– Есть такое дело. Еще недельки три, снег сойдет, морозы отступят, и потянутся на заработки.

– Вот к этому времени и нужно все провернуть.

– Успеем? – с явным сомнением поинтересовался Сергей.

– Слава богу, есть железная дорога, так что все успеем. Ладно, пошли обедать, а то кишка кишке приговор пишет. У меня после стрельбища всегда аппетит бешеный.

– Что так?

– Не знаю, наверное, потому, что каждый раз вспоминается фронтир и начинает бурлить адреналин.

– Хм. А может, ты просто стал адреналиновым наркоманом?

– Ну уж не таким, как ты, и обратно в степь за приключениями меня не тянет.

– Ладно. Тогда пошли обедать.

– Это все? – Подписав очередной документ, кронпринц Элиаш из рода Моравик поднял взгляд на своего адъютанта.

– Так точно, ваше высочество.

– Ну слава Создателю, а то я уж думал, что затеку вконец, – потягиваясь, как довольный котяра, с нескрываемым удовольствием произнес молодой человек.

Впрочем, потянулся – это несколько громко сказано. Скорее уж распрямил плечи и поводил ими, делая круговые движения. Еще он несколько раз напряг и расслабил мышцы рук и поработал кистями, сжимая-разжимая пальцы. Все же позволять себе большее коронованной особе как бы не пристало. Сейчас он дал себе волю только по той причине, что полковник Войнич и без того был его самым доверенным лицом.

Опять вспомнилась строгая мать, которая никак не поощряла подобное поведение даже в ближайшем окружении. В голове сам собой всплыл ее постулат об одиночестве царствующих особ, способных иметь только союзников и подданных. Возможно (и скорее всего), она была права, но как же порой хотелось быть не членом королевской семьи и наследником короны, а простым смертным. Впрочем, эти мечты неосуществимы.

По воле Создателя, он был с рождения обречен, и избавиться от судьбы можно было только двумя способами – отречением от престола, и то только после восшествия на оный, или безвременной кончиной. А до той поры над ним довлеет только долг и никак иначе.

– Собеслав, тебе не кажется, что его величество стал взваливать на меня несколько больше, чем обычно? – наконец покончив с упражнениями, поинтересовался кронпринц.

– Я тоже это заметил, ваше высочество.

Еще бы ему не заметить. Большинство бумаг Элиаш подписывал после краткого доклада адъютанта. А тому приходилось не просто изучать каждый документ, но еще и вникать во все это, а при необходимости успеть и проконсультироваться. Кстати, в последнее время необходимость в консультациях возникала все чаще. Полковник Войнич боялся в этом признаться даже самому себе, но, похоже, пришла пора его высочеству приближать к своей особе еще кого-нибудь. Разумеется, адъютанту не хотелось делиться местом рядом с кронпринцем, но и силы были уже на пределе.

Решено: еще немного потерпит, а там, если напор не ослабнет, капитулирует. В принципе он уже присматривал кандидатуру, которая могла удовлетворить и Элиаша, и его самого, но такой человек все никак не находился. Поэтому-то офицер напрягал все свои силы и крепился, превозмогая недосыпание и переутомление, напрочь позабыв о развлечениях и отдыхе.

– Что же, если на сегодня все, то, пожалуй, закончим.

Войнич с удовольствием поступил бы подобным образом. Но ему никак не хотелось ронять свой статус в глазах его высочества. Ограничиваться только строго своими обязанностями… Ну уж нет. Он привлек к себе внимание кронпринца не только своим усердием, но и способностью предвосхищать его желания или интересы, зачастую выходя за пределы своей компетенции. Не сказать, что это всегда вызывало удовольствие Элиаша, но постепенно Войнич понял, куда не следует совать свой нос, а что можно сделать.

– Если позволите, ваше высочество.

– Что, еще не все?

– Думаю, это будет вам интересно.

– Только никаких бумаг, у меня уже все мельтешит перед глазами.

– Как прикажете, ваше высочество.

– Итак?

– Я только хотел высказать некоторые свои соображения и озвучить наблюдения, сделанные за последнее время. Судя по возросшей нагрузке, его величество решил устроить вам проверку на практике. Например, отправить в Новый Свет.

– Неприятный сюрприз для генерал-губернатора.

– Его превосходительство уже давно и преданно служит короне, а потому поймет все правильно.

– А мы?

– Это наш долг, ваше высочество.

– Н-да. Но приятного мало: отправляться в колонию, где искусственно сдерживается прогресс. Все интересное происходит в метрополии, а там просто болото.

– По моему мнению, пришла пора немного расшевелить это болото. Наши промышленники, чувствуя поддержку короны, начали впадать в спячку. Имея все растущие рынки сбыта в колонии, они уступают свои позиции на международном рынке. Как ни прискорбно это признавать, но доля иностранных товаров в Рустинии год от года становится все больше, а нашим дельцам на это плевать, так как есть Новая Рустиния, куда, в большинстве своем, и уходит их продукция.

– И ты думаешь?..

– Его величество прекрасно осведомлен о вашей склонности к развитию промышленного производства. Уверен, что за вашей отправкой, если таковая последует, кроется его желание начать развитие некоторых отраслей в нашей колонии. Но отправлять вас слабо подготовленным неразумно. Оттого и увеличившаяся нагрузка. Здесь он еще может вас проконтролировать и при необходимости поправить. В Новой Рустинии сделать это будет несколько сложнее.

– Хм. Если ты прав, Собеслав, то это может быть интересно.

Элиаш поднялся из-за большого письменного стола и, пройдясь по кабинету, подошел к высокому стрельчатому окну. Оно выходило в парк, и его взору предстала великолепная картина раскинувшегося парка, с высокими деревьями, аккуратно подрезанным вечнозеленым кустарником и газонами, уже избавившимися от снежного покрова. Молодая сочная зелень резко контрастировала с более темной листвой кустов и все еще голыми деревьями, на которых только-только начали набухать почки.

А вон и его младшие братья с воспитателями, затеявшие какую-то странную игру. Впрочем, как раз-таки из-за игры он не сразу понял, что это именно они, уж больно странно они были одеты. Длиннополые кожаные пальто, непонятные головные уборы с широкими полями. В руках «дятличи» и револьверы, над которыми время от времени вьется слабый дымок. Судя по всему, оружие заряжено холостыми патронами с капсюлями в пустых гильзах. Их товарищи по детским играм по большей части разодеты как пинки. Одежда из замши, парики с косами, султаны из перьев. Причем не все выступают в качестве противников, есть и исполняющие роли союзников.

Ах да. Мальчики с друзьями сейчас разыгрывают сцену из нового фильма студии господина Дворжака о Новом Свете. Надо признать, благодаря этим фильмам популярность его взлетела еще выше. Сам Элиаш также не остался равнодушным, правда, его куда больше привлекли документальные съемки, а не игровые постановки. Очень интересный край. А еще очень интересное племя куроки, которое старательно перенимает образ жизни белых, в частности рустинцев.

Сможет ли сам кронпринц насладиться зрелищем открытого простора? Хм. Интересно, а кто ему запретит, если Собеслав прав? И потом, разве не долг сюзерена вникнуть в нужды своего народа? Вот он и вникнет. На границе. Конечно, белое полотно – это прекрасно, но оно неспособно передать и сотой доли реальной картины.

– Кстати, Собеслав, а что там слышно о господине Дворжаке? Что-то он уже давно не радует нас своими новинками, если не считать его фильмов. Хотя я слышал, что он уже и сценарии к ним не пишет, ограничиваясь только правкой.

– Думаю, что на днях он попросит об аудиенции, ваше высочество.

Воспользовавшись тем, что Элиаш смотрит в окно, Войнич позволил себе легкую самодовольную улыбку. Его не застали врасплох. Но о помощнике все же стоит озаботиться. Пора разделить с кем-нибудь эту текучку, а то и голову поднять некогда. Но пока он на высоте, и это греет.

– Надо же, а я как-то пропустил фельетоны в газете.

– Ничего удивительного. При свалившейся на вас нагрузке. Кстати, ваши братья сейчас разыгрывают сценку из его нового романа.

– Не фантастический роман?

– Нет. Эта книга о Новом Свете. И насколько мне известно, во многом документальная. Но популярность у нее должна быть ничуть не меньшей. Посмотрите на ваших братьев. Они увлеклись настолько, что, против ожиданий, даже не докучали вам.

– А ведь и правда. Что же, если документальная, то будет интересно ознакомиться со взглядом господина Дворжака на Новую Рустинию. А как там все завершилось с его другом? Он нашел его?

– Да. Более того, ему удалось при этом сохранить инкогнито, избегнув встречи с прежними знакомыми. Кстати, они оказались два сапога пара.

– Интересно, – устраиваясь у камина и вооружаясь сигарой, подбодрил адъютанта его высочество.

– Они просто неспособны оставаться в тени. Сергей Варакин умудрился прославиться своими подвигами на все пограничье, и не только. О его храбрости и изворотливости там прямо-таки легенды ходят. Не удивлюсь, если в герое Дворжака кое-что взято от его же друга.

– Действительно, два сапога пара. Я так понимаю, он сейчас проживает с Дворжаком?

– Не совсем, ваше высочество. Дело в том, что господин Дворжак решил поделиться с другом своим состоянием, выделив ему немалую сумму в триста тысяч крон. И как, вы думаете, он решил ими распорядиться?

– Я тебя умоляю, Собеслав, сжалься. После сегодняшнего я меньше всего хочу разгадывать ребусы. – Элиаш даже слегка взмахнул рукой в жесте протеста.

– Прошу прощения. Он решил организовать рустинское поселение на территории куроки. За свои средства и без поддержки со стороны короны.

– Собеслав, ты теряешь хватку. – Кронпринц даже выпрямился в кресле и отложил сигару в пепельницу. – Отчего я узнаю об этом практически случайно?

– Но… Ваше высочество… Я не думал, что это может настолько вас заинтересовать. Согласно договоренности с Валенсией наши и их подданные могут селиться на пинкских территориях, самостоятельно достигая с ними соглашения. При этом им не оказывается никакой поддержки. Валийцы не очень-то преуспели в этом, чего не скажешь о наших переселенцах. Но ведь в том нет ничьей вины, кроме них самих и их нетерпимости по отношению к аборигенам. И потом, оставаясь формально подданными короны, по факту эти переселенцы действуют на свой страх и риск…

– Я прекрасно осведомлен о политике в Новом Свете. Но до этого речь шла только о хуторах и фермах, а тут он собирается создать целое поселение.

– Но по сути это одно и то же. Даже в том случае, если валийцы отправят туда войска и уничтожат поселение, то мы сможем потребовать объяснений по факту вторжения на спорную территорию. Если они после этого сразу выведут войска, то фактически договоренность не будет нарушена. Обычный рейд, которому можно придумать множество объяснений, и никакого захвата территории.

– Да, действительно так. Но как воспримет это король Валенсии и его правительство? Они могут посчитать, что это наша политика по присоединению новых земель. Не сказать, что мы уже готовы к этому, но наше положение куда лучше, чем у других государств. Это может осложнить наши взаимоотношения, как уже было в прошлом году. И тебе следовало доложить мне об этом незамедлительно.

– Я просто не считаю, что это столь уж важно и может иметь негативные последствия. Разумеется, если мы не окажем никакого содействия переселенцам. А ни о чем подобном пока нет и речи. В конце концов подданные валийской короны вполне могут поступить так же и на тех же условиях.

– Тебе известны подробности этой авантюры?

– Не доподлинно. Варакин развернул вербовку шахтеров на угольных копях в Збродах. Пока с нулевым результатом, но он не сдается. Господин Дворжак помогает ему агитировать народ, но подвижек пока не наблюдается. Людей отпугивает тот факт, что селиться придется на пинкской территории, где вероятность нападения дикарей очень высока.

– Он ищет именно шахтеров? – удивился кронпринц, слегка подаваясь вперед.

– Основной упор именно на них. По Збродам ходят слухи о том, что Варакин обнаружил на необжитых землях угольные копи и собирается начать их выработку без поддержки государства. Если у него получится, то он озолотится. Хотя пока успехами он не блещет.

– И ты говоришь, что это не важно и не вызовет сложностей во внешней политике? Новая Рустиния не имеет своих месторождений каменного угля и полностью зависит от поставок из Новой Валенсии. Кому, по-твоему, начнет поставлять уголь новый промышленник?

– Но, ваше высочество, поставок из Новой Валенсии едва хватает на сегодняшние нужды нашей колонии. Из-за этого тормозится рост добычи металла на наших рудниках, и не только.

– С установлением застав и фортов по Мраве и Изере поставки увеличатся, и весьма существенно. Не так уж и сложно построить целую флотилию дешевых деревянных пароходов и барж для речного пути.

– Но если наши предположения относительно планов его величества верны, то это все равно не решит вопроса угольного голода. Наши потребности возрастут, и валийцы опять не смогут их покрыть. Не думаю, что это послужит причиной для осложнения отношений.

– Угольные копи – довольно весомый аргумент для обострения отношений. Сегодня мы и Медиолан полностью зависим от поставок валийцев, и они имеют солидный доход в свою казну. Если им удастся захватить новые угольные копи, то ситуация останется прежней и даже будет сулить гораздо большую выгоду.

– Но ведь мы им этого не позволим. Пусть мы и не Валенсия, но не бессильны, к тому же у нас есть союзники.

– Как и у Валенсии.

– Развязать какую-то угольную войну, да еще и из-за территорий, формально не принадлежащих никому… – Адъютант с явным сомнением покачал головой.

– Это все еще спорная земля, по которой не достигнуто никаких соглашений, Собеслав.

– Все так, но я сомневаюсь, что Валенсия готова к войне ради угольных копей. В свете предполагаемых событий валийцы и так увеличат добычу угля и все равно не смогут покрыть наших потребностей. Не сможет сделать этого и Варакин, по меньшей мере, ближайшие лет десять. Он попросту не наберет необходимое количество людей, для полноценной работы копей нужно задействовать не менее десятка тысяч шахтеров, десятки пароходов и еще больше барж. Необходим беспрепятственный проход через земли арачей, значит, нужно решать с ними вопрос самым радикальным образом. Все это потребует больших сил, средств и времени. Если мы сейчас предпримем некоторые шаги по дипломатической линии, то вообще удастся избежать обострения отношений.

– Вынужден с тобой согласиться. Но скажи, а что было бы, если бы нас поставили перед фактом?

– Я думаю, тогда нам не удалось бы избежать осложнений, ваше высочество, – потупившись, произнес адъютант. – Боюсь, что вы правы и я уже просто не в состоянии везти взваленный на меня воз.

– Хорошо хоть ты не упустил из виду этих верных друзей, ведь никто и не ждал неприятностей с этой стороны. А насчет воза… Подбери себе помощника. Помнится, ты говорил о своем кузене в Новой Рустинии, и в свете того, что нам предстоит переезд туда, он был бы кстати.

– Превосходная кандидатура, ваше высочество, но Ранек всеми средствами стремится вырваться из кабинетов военного ведомства, он видит себя в войсках. И потом, окружать себя одними только представителями рода Войнич… Это неправильная политика, ваше высочество.

– Странно, обычно все стремятся к укреплению позиций своего рода.

– Это будет на пользу Войничам, но не столь полезно для вас, ваше высочество.

– Достойные слова. Я сам подберу кандидатуру.

При этих словах полковник непроизвольно сжал челюсти, но постарался быстро взять себя в руки. Что же, у него был шанс подыскать удобного ему человека, но он слишком уж долго привередничал. Теперь кронпринц сделает это сам, не считаясь с интересами своего адъютанта. Прискорбно. Но с другой стороны, все верно.

И вдруг Войнич понял – только что он прошел очередную проверку. Кронпринц и не думал поручать ему это дело. Не стоит будущему правителю окружать себя людьми, связанными дружбой, куда полезнее, если между ними будет конкуренция. Нет, не вражда, а именно соперничество. Уж кто-кто, а кронпринц Элиаш об этом должен быть осведомлен.

От пришедшего осознания Войнича охватила самая банальная ревность. Раньше он был безраздельным наперсником Элиаша, теперь кронпринца придется с кем-то делить. Что же, он готов к борьбе. Никто не знает кронпринца лучше его, а потому на его стороне остается неоспоримое преимущество. А касаемо нового лица и предстоящего соперничества… Это необходимо. Кроме интересов самого Войнича есть еще и интересы королевства, а он офицер гвардии и присягал на верность родине.

Однако уже на следующий день он понял, насколько все будет непросто. Подполковник гвардии Карел Коваржик, которого на следующий день представил кронпринц, был по-настоящему умным и образованным человеком, успевшим кроме академии генерального штаба окончить еще и факультет экономики плезненского университета. А еще это был весьма ловкий и пронырливый сукин сын, не отличавшийся родовитостью и состоянием, по сути, живущий только за счет своего жалованья, но все же умудрившийся дослужиться до подполковника гвардии и даже стать командиром батальона. Положа руку на сердце, Войнич и сам рассматривал его кандидатуру, но потом отверг ее.

Если судить по тому, насколько быстро кронпринц подобрал себе нового помощника, над этим вопросом он думал уже не первый день. А еще успел навести справки. Отношения между двумя офицерами были натянутыми. Откровенной вражды не наблюдалось, а вот соперничество…

Подполковник Коваржик уже не первый год предпринимал шаги по продвижению по службе. Понимая, что на военном поприще он достиг своего потолка и максимум, что ему светит, – это полковничьи погоны по выходе из гвардии и командование полком, он решил попробовать добиться расположения его высочества. Несколько раз ему удавалось попасть в поле зрения столь важной особы, из-за чего, собственно, и возникла неприязнь между офицерами. Однако кронпринц при всей своей благосклонности в тот момент и не думал что-либо менять в жизни молодого подполковника. И вот теперь он в кабинете его высочества, а дворцовая прислуга устанавливает в приемной еще один письменный стол, слегка потеснив старого адъютанта.

– Итак, господа офицеры. Начну с того, что предположения о скорой отправке меня в Новый Свет полностью подтвердились.

При этих словах бровь Коваржика слегка дрогнула, вот уж на что он никак не рассчитывал, так это на отбытие из столицы. Но это единственное, чем он выдал свое удивление. В остальном он был полностью непроницаем, застыв навытяжку, как и его новый сослуживец и пока еще старший наставник. Что же, он постарается это изменить. Несомненно, полковник Войнич будет весьма полезен в окружении будущего монарха, но все же он слишком долго играл первую скрипку, по большей части оттого, что другие инструменты здесь не звучали. Пора исправить это положение.

– Отчего же его величество скрывал это от вас, ваше высочество? Поездка в Новый Свет и управление колонией – это вовсе не увеселительная прогулка, необходима подготовка, – с нескрываемым удивлением заметил полковник Войнич.

– Разрешите, ваше высочество.

– Карел… Вы позволите себя так называть?

При этих словах на лице Войнича проступили желваки и тут же поспешили сгладиться.

– Разумеется, ваше высочество, – слегка зардевшись, ответил подполковник.

– Превосходно. Так вот, Карел, не следует каждый раз спрашивать моего разрешения, и не мешало бы чувствовать себя несколько свободнее. Когда мы ведем беседу, лучше, если вы будете более раскованным. И не тянитесь, как на плацу, а то бедному Собеславу невольно приходится подражать вам, дабы не уронить мой авторитет. Превосходно. Так что вы хотели сказать?

– Думаю, замысел его величества заключался в том, что ваше высочество должны быть готовы в любой момент взвалить на себя груз короны, а потому и отправка в колонию должна была стать для вас неожиданностью. Многих бед вы натворить не сможете по причине наличия там генерал-губернатора, который все это время неплохо справлялся, зато его величество смог бы получить некую картину того, что случится, если… Хм. Если вам придется внезапно занять его место.

– В яблочко, Карел.

Ага. Стрельнули друг в дружку взглядами. Это хорошо. Главное, не перегнуть и не превратить этих двоих в злейших врагов. Войнич уже давно доказал как свою преданность, так и деловые качества, а вот Коваржику это еще предстоит. Что же, посмотрим, каким путем он пойдет. Если он всячески будет стараться оставаться в рамках и ставить во главу угла дело, то выбор правильный, если нет… Не хотелось бы признавать свои ошибки, так что вы уж постарайтесь, господин подполковник, не разочаровывать.

– Его величество крайне раздосадован тем, что его замысел по внезапной моей отправке потерпел неудачу, но мне удалось припереть его к стенке. Кстати, спасибо за это господину Дворжаку и его другу. Не обращайте внимания, Карел, Собеслав вас потом введет в курс дела.

– Возможно, если бы я знал, в чем суть, то смог бы оказаться полезным.

– Не думаю, – слегка пожав плечами, возразил Войнич.

– Отчего же, свежий взгляд со стороны может выхватить нечто новое, – возразил Коваржик.

Войнич вопросительно взглянул на кронпринца, а затем заговорил. Он быстрыми штрихами обрисовал сложившуюся ситуацию и то, чем могло обернуться новое поселение, если бы не были предприняты некоторые шаги. Но как ни скупа была информация, выложенная короткими и даже рублеными фразами, подполковник довольно легко уловил суть.

– На мой взгляд, мы просто обязаны оказать ему некоторую поддержку, ваше высочество, – подытожил слова Войнича Коваржик.

– К сожалению, ни о какой поддержке не может быть и речи, – усевшись за свой стол и положив ладони на столешницу, возразил кронпринц. – Это чревато осложнением отношений с Валенсией. В настоящее время наши дипломаты предпринимают меры к тому, чтобы различными путями довести до валийского правительства наши намерения по изменению колониальной политики. К тому имеется целый ряд предпосылок, и уж точно к ним не относится обнаружение залежей каменного угля на пинкской территории. Также скоро начнутся переговоры об увеличении поставок топлива. Но оказание помощи в создании нового поселения на спорной территории… Мы уже предпринимали некоторые шаги в плане расширения территории, и это привело только к обострению отношений.

«Странное дело, – лихорадочно размышлял Коваржик. – С одной стороны, кронпринц вроде бы против оказания помощи в амбициозных планах Варакина. С другой – в его поведении и словах чувствуется легкий налет наигранности. Нет, держится он безупречно. Но ведь наследник короны не может оставить без внимания и поддержки подобное начинание. Тем более в свете своих планов по развитию региона. Подобное поведение просто неоправданно». Подполковник решил до конца отстаивать свое мнение.

– Я и не говорил о том, чтобы делать это открыто. Все может быть довольно невинно. К примеру, мне известно, что на оружейных заводах проворачиваются незаконные сделки, причем и на казенных. Махинаторов порой ловят, судят, но других это не останавливает, способов множество, и каждый раз изобретается новый. Каждый, кто берется за подобное, считает, что он умнее предшественника. Если наши подопечные закупят оружие и боеприпасы таким образом, то оно обойдется им в два раза дешевле, не думаю, что этот факт, если он всплывет, сможет кого-либо удивить. Иное дело, что господам Дворжаку и Варакину об этом может быть неизвестно, и их стоило бы просветить. Кроме того, члены королевской семьи являются попечителями многих сиротских приютов, и ни у кого не вызовет подозрений их желание организовать несколько сеансов преобразека. Если поблизости от приюта случайно окажется один из тех плакатов, которые во множестве появились в некоторых районах страны, это также не вызовет удивления. Остальное сделают воображение и пылкие юношеские сердца.

– Браво, Карел. Мне нравится ваша мысль и то, что вы готовы отстаивать свое мнение, даже если оно идет вразрез с моим. Вижу, что я не ошибся с выбором.

Ну да, подполковник Коваржик только что прошел первую проверку, а сколько их еще предстоит. Впрочем, преисполненный радости от первого успеха, он был уверен, что сумеет упрочить свое положение. Об этом же говорит и не слишком довольный вид полковника Войнича. Хорошее начало.

Глава 6

Вербовщик

– Хотите чаю? – Хозяин подался к самовару, давая понять, что это не просто любезность, а вполне реальное предложение.

В этом не приходилось сомневаться, так как наличествовавшая на столе выпечка, вазочки с сахаром и медом, а также чистые чашки однозначно не были бутафорскими. Мужчина в форме чиновника с петлицами инженера с нескрываемым удовольствием втянул аромат свежей сдобы и непроизвольно сглотнул. Как бы ни прошла беседа, он имеет все шансы с удовольствием позавтракать, что после путешествия в крытой пролетке под моросящим дождем было особенно приятным.

– Благодарю, от чая не откажусь, – присаживаясь к столу, произнес инженер, при этом невольно оглядываясь.

Вообще-то этот дом на окраине рабочего поселка выглядел на фоне других построек несколько необычно. Он был сложен из бревен, как и многие дома в округе. Однако в отличие от других был по-настоящему просторным, как это свойственно жилищам людей зажиточных, например купцов, имел отдельную кухню, совмещенную со столовой, а также несколько комнат. Спланировано все было очень удачно, и большая печь, выложенная из кирпича, а затем оштукатуренная, отапливала сразу все комнаты. Сейчас в ней весело трещал уголь, а от нее исходили волны тепла. Весна была в разгаре, но порой выпадали довольно холодные дни, как, например, сегодняшний. А еще от всего дома веяло новизной и пахло свежей древесиной, он явно еще не был обжитым.

Сидящий за столом хозяин, разумеется, не был бессребреником. Но если верить его словам, в таких жилищах обоснуются те, кто захочет подписать с ним договор и переехать в Новый Свет. А вот это было уже удивительно. Тем более что дома переселенцам должны были достаться практически даром. Практически, потому что им придется вложить в строительство свой труд, расходы полностью взвалит на себя их наниматель.

– Как чай?

– Признаться, меня терзают смутные сомнения, что это скорее травяной сбор, но весьма недурственный. Прямо летом пахнуло.

– Местные жители просто неспособны оценить ту прелесть, которую дарит им окружающая их природа, и отчего-то предпочитают покупать чай, причем платя за него втридорога.

– Вы считаете рустинцев дураками? – Было видно, что инженеру неприятно высказывание, сделанное явно иностранцем.

– Вот уж чего нет, так нет. Просто для них это обыденность. Я нахожу новизну ощущений в этом сборе, им же хочется попробовать нечто такое, что выбивается из их привычного мироощущения. Обычное дело. У соседа яблоки всегда вкуснее, хотя за воровство можно получить добрый заряд соли чуть пониже спины.

– Трудно с вами не согласиться, – уже добродушно улыбнулся инженер. – Вы всех так вербуете? – указав на заставленный стол, поинтересовался гость.

– Уверяю вас, ничего не было проделано специально. Если посетитель приходит ко мне, когда я сажусь за стол, то я усаживаю его рядом. Но в основном я беседую в другой комнате.

– И много желающих попробовать себя на новом месте?

– Посетителей достаточно, в особенности женщин. Какая хозяйка не мечтает о хорошем доме, просторном и уютном. Бывает, что покидают меня, смахивая слезинки, осознавая, что им никак не удастся переубедить своих мужей, или боясь диких мест, где эта прелесть может стать их собственностью. Но ведь от этого стремление обладать чем-то подобным меньше не становится. А вот желающих перебраться на новые земли как-то не очень.

– И вы действительно готовы предоставить им это все?

– И даже больше. Поверьте, фронтир – весьма интересное место, не располагающее к обману. Там большинство сделок осуществляется под честное слово, и компаньоны предпочитают держать свои обещания. Допустим, я обману этих людей. И что я буду делать на дикой территории, имея рядом разгневанную толпу, да еще и до зубов вооруженную. Кстати, оружием я их сам же и обеспечу. Ну и сколько я после этого проживу?

– Серьезный аргумент.

– Тем более там не действуют цивилизованные законы. Так что я намерен быть искренним с теми, кто пойдет со мной, и никак иначе.

– Мне тоже будет выделен такой дом?

– Разумеется, нет. Такие дома будут ставиться для рядовых переселенцев. Вы как специалист получите нечто похожее, но с мансардой. Я уверен, что в таком доме вам будет куда просторнее, чем в вашем настоящем жилище. Думаю, что сейчас вы снимаете квартиру.

– Не самую маленькую, но да, квартиру.

– Вот видите.

– А ваших переселенцев не смущают размеры жилища? Оно получается довольно большим, а значит, потребует и большего количества топлива, чтобы не замерзнуть. Я слышал, зимы там мало чем уступают нашим.

– Скорее, не уступают вовсе, – промокнув выступившую на лбу испарину платком, ответил Сергей. – Но с этим вопросом все просто. Переселенцы смогут брать уголь совершенно бесплатно на угольных копях, ну разве если самим будет лень рубить, то придется заплатить тому, кто озаботится этим за них. А может, смогут брать и из нарубленного. Это все будет решаться впоследствии на общем сходе. Рабочий момент. К тому же я собираюсь полностью электрифицировать поселок. Поставлю паровую машину и генератор.

– Однако и размах у вас.

– А как еще заманивать людей? Вот у меня и дом с генератором, чтобы все было наглядно. Правда, от керосинок никуда не деться, все же техника имеет свойство ломаться, не сидеть же тогда при лучинах. Но мало того что керосинки будут только на случай аварий, так и цена за топливо будет не та, что в Рустинии.

– Я слышал о странной лавке на вашем подворье, где все можно купить по бросовым ценам.

– Не все, но можно. У нас продаются акцизные товары без учета акцизных сборов и цены ниже в разы. Мне даже пришлось осаживать целую толпу желающих, иначе весь товар растащили бы в момент. Причем по большей части не для себя, а на перепродажу. Товар отпускается только тем, кто изъявил желание переселиться, и только в ограниченном количестве на семью, исходя из ее состава. Торгую ведь явно в убыток.

– А как же будет там?

– Так же. Но только товар в лавку будет поступать не из Рустинии, а из Новой Валенсии. Уверяю вас, это совсем другие цены.

– Это мне известно.

– Но вернемся к вам, – сделав очередной глоток травяного настоя, переключился Сергей. – Итак, мне не обойтись без механической мастерской, и, судя по письму господина Дворжака, вы именно тот человек, который сможет организовать ее обустройство и руководство ею.

– Надеюсь, что так.

– А уж я-то как надеюсь, господин Заглавов, вы даже не представляете.

– И вас не интересует причина, по которой я решил отправиться на необжитые территории Нового Света?

– Нет. Это ваше дело. Просто помните – попробуете ударить в спину, и разговор будет коротким.

– Насколько коротким? – вскинул бровь инженер.

– Вы все верно поняли. Если уж я готов отвечать за свои поступки собственной жизнью, то неужели вы думаете, что от других я потребую меньшего.

Что же, все предельно честно. Вообще-то у Заглавова была причина, по которой он решил удариться в эту авантюру. Незадолго до этих событий он служил на казенном оружейном заводе. Так уж случилось, что он соблазнился дополнительным заработком и погорел на этом. Вернее, чуть было не погорел. Его подельники сумели вовремя замести следы и оставить следствие с носом. Разумеется, они пеклись в первую очередь о своем благе, но, спасая себя, избавили от каторги и его. Ему оставалось только не испортить все самому, и он выдержал допросы, не выдав ни себя, ни сообщников.

Дело в отношении Заглавова прекратили за недоказанностью, но самого уволили с волчьим билетом. Несмотря на нехватку квалифицированных кадров, он больше не имел возможности поступить на госслужбу и уж тем более сделать карьеру. Оставались только частные предприниматели. Оно бы ничего страшного, да и с оплатой там куда лучше, чем на казенных заводах, но и тут не повезло. Вернее, ему оставалось только начать все с нуля и на новом месте, совершенно новом. Однако вмешались кое-какие обстоятельства, воспрепятствовавшие этому намерению.

Он вовсе не собирался добровольно отправляться в Новый Свет и уж тем более на необжитые территории. Просто однажды его посетил один неприметный человек и посоветовал именно этот путь, а также указал, к кому именно ему следует обратиться. Сделал намек на интересы короны: мол, несмотря на его подмоченную репутацию, ему предоставляется шанс послужить родине. А потом так ненавязчиво предупредил, что об этом разговоре лучше помалкивать, в том числе и с будущим нанимателем.

Поведал он и обо всей цепочке воровства оружия с казенного завода, причем назвал все имена и даже указал долю самого Заглавова в данном предприятии. Оказывается, следствие зашло в тупик вовсе не из-за некомпетентности следователя и не только благодаря действиям сообщников инженера. Им подсказали, как именно необходимо поступить, чтобы избежать опасности. Организовать все столь грамотно мог только тот, кто знал методы работы следственных органов.

Поинтересовался, гад, о состоянии семьи. Еще и улыбнулся, вот только та улыбка больше походила на волчий оскал. А еще взгляд – холодный, расчетливый и жесткий. Заглавов сразу поверил, что если взбрыкнет или нарушит хоть один пункт, то ни о каком суде и речи не будет, его попросту устранят.

Полковник Войнич подобрал превосходного разыскника, теперь трудившегося только по поручениям его высочества. Он не только являлся умным сыщиком, но еще и мог быть очень убедительным. Разумеется, инженер ни о чем подобном не догадывался, но то, что он и его семья находятся под угрозой, понял сразу и бесповоротно.

– Если этот вопрос мы уже обсудили, то давайте вернемся к нашим баранам, – продолжил между тем Сергей, уже покончив с завтраком, но все так же оставаясь за столом. – Вам предстоит прикинуть, что и как должно быть в механической мастерской. Желательно, чтобы она могла многое, но при этом особо развернуться не получится. Станки слишком дороги, на устройство мастерской я могу выделить не больше тридцати тысяч.

– Вы издеваетесь? Да один только токарный станок будет стоить порядка трех тысяч. Механическая мастерская – весьма затратное дело. Я так понимаю, что там нет железной дороги. Получается, уголь будет вывозиться пароходами. Будут другие машины, и обслуживать их, кроме нас, никто не сможет. Понадобятся и прессы, и бог весть что еще. Однозначно нужна и малая плавильня. Господи, да чего только не потребуется. Если вы готовы потратить на это сто тысяч, тогда можно будет говорить хоть о чем-то.

– Если вы решили, что я миллионер, то очень сильно ошибаетесь, господин Заглавов. Я готов выделить тридцать тысяч, и не больше. Берите старое оборудование.

– Да о чем вы говорите?! Никто не продает старое оборудование, все стараются выжать максимум прибыли. Если только уж откровенный хлам, который никак нельзя оживить. Но это уже просто груда металла.

– Значит, покупайте из расчета, что с помощью одних станков вы сможете сделать другие.

– Для этого потребуются квалифицированные рабочие, а они на такую авантюру не пойдут… Погодите. Вы говорите: «Покупайте»? То есть вы доверите мне такую большую сумму?

– У меня нет другого выхода. Да и у вас тоже. Обманывать меня не советую. А потому если сомневаетесь, то лучше еще раз хорошенько подумайте. И если вас что-то не устраивает, то мы воздержимся от подписания контракта.

– То есть я вам не подхожу?

Заглавов постарался, чтобы собеседник не заметил надежду инженера на получение отказа. Ведь если наниматель сам откажется от его услуг, то и к нему не будет никаких претензий.

– Боюсь, что я лишен выбора, и, если вы хотите получить эту работу, вы ее получите. Так хотите или нет?

– Х-хочу, – выдавил инженер.

– Тогда постарайтесь все сделать в лучшем виде, так, чтобы мы оба были довольны друг другом. Да не переживайте вы так. Если сомневаетесь, то просто ищите то, что нужно, и ставьте меня в известность. А оформление сделки я возьму на себя.

– Что же, это более приемлемо. Вы извините, господин Варакин, но у меня складывается впечатление, что вы взялись за что-то сгоряча, а теперь и сами удивляетесь тому, насколько вы некомпетентны.

– Кхм. Есть такое дело. Ввязался в авантюру, не имея ни опыта, ни знаний.

– Так откажитесь от нее. – Надежда вновь охватила бедного инженера.

– Не получится, – упрямо мотнул головой Сергей.

Алексей начал с нуля и сумел добиться многого. Мало что он просто отдал Сергею по-настоящему бешеные деньги, так и сейчас продолжает поддерживать его агитационную кампанию. Добившись многого, Болотин не останавливается на достигнутом, и в скором времени этот мир познакомится с первыми мультфильмами. Это оказалось не таким уж сложным, как казалось Алексею вначале. Достаточно было подать идею, вспомнить о рисунках на прозрачной пленке, он как-то видел документальный фильм на такую тему, и дело пошло гораздо быстрее. Конечно, не Дисней, но эффект должен был получиться сногсшибательным. Тем более первой ласточкой должна была быть экранизация его романа «Двадцать тысяч верстин под водой».

Он же, Сергей, обладая солидным стартовым капиталом, имел все шансы банальным образом провалиться. Но лучше уж так, чем просто отступиться. Да он тогда в глаза Алексею взглянуть не сможет. И еще взяла верх его природная упертость. Неужели он хуже Болотина и не способен ни на что? А вот дудки! Или он добьется своего, или пропадай, голова, но битым он не будет.

– Вы взяли на себя какие-то обязательства? – не унимался инженер.

– Я хочу сделать в этой жизни что-то достойное. Пока мне это не особо удавалось. Убийца, едва ускользнувший от виселицы, замененной на службу в черных шевронах. Знаете, что это? Вижу, что знаете. Достойный след, не находите? Вот и я не нахожу. Жить только ради того, чтобы жить, неинтересно и глупо. Мне судьба подарила шанс, отринув прошлое, начать все с нуля, и уж очень не хочется спустить этот шанс в канализацию. Так что я или добьюсь своего, или сдохну.

– Господи, храни нас от идеалистов. Все самое страшное в истории человечества делалось только из благих намерений, – задумчиво произнес инженер, вкладывая в это особый смысл, но Варакин понял его по-своему.

– Я вовсе не собираюсь вести людей к светлому будущему, господин Заглавов. Напротив, я хочу разбогатеть, но сделать это так, чтобы оставить след в памяти людей. Лично мне для счастья нужно не так чтобы и много, хватит и десятка крон в месяц, которые я легко заработаю охотой. Поэтому я не собираюсь обирать тех, кто будет рядом со мной, вот отсюда и их светлое будущее.

– Кстати, а как насчет оплаты? Я с господином Дворжаком обговорил этот вопрос только в общих чертах.

– Какое у вас было жалованье на последнем месте работы?

– Восемьдесят две кроны.

– Значит, будете получать двести пятьдесят.

– Вы не шутите?

– Никаких шуток. Только это жалованье вы будете получать уже в Новом Свете, здесь же, пока идут организационные вопросы… – Сергей на секунду задумался, а потом махнул рукой. – Сто крон. Плюс разъездные. Кстати, как у вас с деньгами? Подъемные не нужны?

– Н-нет, – ошалев от такого аттракциона щедрости, ответил инженер. – Только вот разъездные…

– Выделю вам сто крон, но за каждый гнедок отчитаетесь, из расчета три кроны суточных. Кстати, а где вы работали до этого? Вы не подумайте, что я пытаюсь выведать вашу подноготную, ваше прошлое только ваше, и вы действительно начнете с нуля. Просто любопытно, насколько вы компетентны.

– Странно. Мне казалось, что с этого нужно было начинать.

– А вы видите за дверью целую толпу инженеров? Сам понимаю, что беру кота в мешке, но приходится радоваться и такой удаче.

– Я служил на казенном оружейном заводе.

– Ну вот, еще и это. Прямо и не знаю, с какой стороны подступиться, уж больно кусаются цены, а покупать нужно, и не абы что. Оружие в тех местах – это вопрос выживания.

– И много вам его нужно?

– Много. На всех поселенцев. Минимум сотню «дятличей», полсотни кавалерийских карабинов – «баличей» и две сотни револьверов нового образца. Плюс не меньше тысячи патронов к каждому стволу. Еще нужно будет закупить взрывчатку, только бур, с палом связываться себе дороже.

– Вы что, воевать собрались?

– Да не пугайтесь вы так. Большинство из названных боеприпасов уйдет на обучение. Необученный человек с оружием – это не защита, а самая настоящая беда. Если хотим, чтобы к нам боялись подойти на пушечный выстрел, то нужно быть сильными и готовыми.

– Господи, я свихнусь с вами.

– Так откажитесь.

– Не могу. Обстоятельства.

– Тогда просто смиритесь и думайте, как сделать все наилучшим образом. Помнится, когда я угодил в шевроны, то, вместо того чтобы жрать зобрятку и напоследок посетить шлюху, предпочел все имеющиеся средства вложить в улучшение своей амуниции и озаботиться снаряжением тех, кто был рядом, понимая, что это поможет мне выжить. Как видите, я здесь, а практически все, кто предпочел баб и выпивку, в могиле.

– А те, кто был рядом?

– Тоже живы. Они сейчас на пинкской территории, ждут моего прибытия. Так что вложусь в людей, они и себя сберегут, и мне помогут выжить. Вот такая арифметика. А мои стоны насчет дороговизны… Что же теперь, и постонать нельзя?

Заглавов не на шутку задумался. После встречи с тем странным типом он и мысли не мог допустить, чтобы оставить жену и двух сыновей, семи и восьми лет от роду. Да, путешествие опасное, и дело не только в кровожадных дикарях, хотя среди них вроде есть и вполне адекватные, просто беда может прийти с любой стороны. Но все же он предпочитал, чтобы семья была рядом и чтобы он мог о них позаботиться, быть защитой и опорой.

Получается, что он попросту лишен выбора. Будь вопрос только в нем… Но он боялся за родных. Придя к такому неутешительному выводу, инженер решил пересмотреть свое отношение к происходящему. Невозможно думать конструктивно и выкладываться полностью, без остатка, из-под палки. А в том, что вопрос выживания – это не личные качества, а совокупность их у всех, ввязывающихся в эту авантюру, он был полностью согласен с Варакиным. Значит, пора думать о происходящем как о чем-то важном для него, Заглавова, лично.

– Мне кажется, что я смогу вам помочь приобрести необходимое оружие, и по очень низкой цене. По пятнадцать крон за «балич» и десять за револьвер. Смогу достать и патроны, всего один гнедок за штуку. Насчет «дятличей» не уверен, но, думаю, это тоже возможно. А вот что касается взрывчатки, тут я не помощник. Понятия не имею, как можно ее достать.

– И как вы это сможете организовать?

Варакин смотрел на инженера с нескрываемым удивлением. Только что этот человек, о котором он еще пару часов назад ничего не знал, предложил ему экономию как минимум тысяч в десять. При этом Сергей получит то, что ему было необходимо. Он что, в сказку попал?

Алексей, конечно, предупреждал, что кронпринц, отчего-то проявлявший интерес как к самому Болотину, так и к Варакину, скорее всего, попробует приставить к ним соглядатая. В свете того что он или его люди (это, по сути, без разницы) озаботились выяснением личности Алексея, такому повороту удивляться не стоило. Тем более вопрос с поставками угля для Новой Рустинии был жизненно важным, поэтому просто проигнорировать затеянную друзьями авантюру его высочество не мог.

Они, конечно, не афишировали свои планы, и об угольных копях пока мало кто знал, слухи ходили только по Збродам, а если и вышли за пределы, то не так чтобы и далеко. Все же месторождение угля – это не золото и не серебро, чтобы вызвать ажиотаж. Но Болотин не сомневался в том, что уж кронпринц-то точно в курсе событий. Возможно, они дули на воду, обжегшись на молоке, но надо исходить из худшего сценария. Да и был ли он худшим? Если только в том плане, что кто-то мог успеть застолбить этот участок раньше их.

Мало того, в своем письме Болотин высказал предположение, что обратившийся к нему инженер, скорее всего, и есть тот самый соглядатай. И последнее заявление очень походило на то, что они правы в своих предположениях. Впрочем, друзьям нечего было скрывать от властей Рустинии, никаких заговоров они плести не собирались. Пусть соглядатай, только бы не оказался дутым инженером, а хотя бы средненьким, потому что с набором специалистов дело обстояло совсем плохо.

– Кхм. Чтобы объяснить вам, я должен буду рассказать о своем прошлом, – потупившись, ответил инженер.

– Господин Заглавов, я, как и раньше, говорю, что мне нет дела до вашего прошлого, какие бы там ни скрывались скелеты. Но я должен буду выложить немалые деньги. Оружие это нелегальное, раз уж такие цены, а значит, я рискую.

– Риск минимален, а по сути, для вас его нет и вовсе. Ладно. На любом производстве имеется брак, это просто неизбежно, и уж тем более когда оборудование довольно изношенное. Достаточно сговориться нескольким лицам, и можно получать неучтенную и вполне качественную продукцию. Забракованные стволы, скобы и остальные детали сваливаются в кучу и отправляются на переплавку. Запоротые ложа и вовсе идут на дрова. Достаточно слегка превысить процент брака, и на выходе получается неучтенное оружие, которое по бумагам ушло в переплавку. У меня получалось зарабатывать около трех сотен крон ежемесячно. Неплохая прибавка к жалованью, не находите?

– То есть вы продавали на сторону брак?

– Похоже, вы меня не слушаете. Никакого брака. Просто выбраковывались пригодные образцы. Ну кто станет спорить с дотошным инженером, лично сующим свой нос в каждый угол. Я у начальства был на хорошем счету. Потом остается только отобрать из хлама помеченные мною образцы и уложить в отдельные ящики. Продукция стандартная, так что при самой скромной слесарной мастерской эти части и детали очень быстро превратятся в готовое изделие. И, прошу заметить, качественное, ничуть не уступающее тому, что прошло приемку.

– Допустим. А как с патронами?

– Тоже ничего сложного. Достаточно двух осечек на сотню выстрелов, чтобы вся партия была забракована. После выбраковки патроны разбираются, пули и гильзы уходят в переплавку, порох ссыпается и проходит дополнительную проверку, а капсюли уничтожаются. Все просто.

– То есть я куплю бракованную партию?

– Вовсе нет. Просто когда возникает необходимость в этом товаре, человек подбрасывает несколько негодных патронов при испытаниях, и, когда партия выбраковывается, она просто пропадает, проходя по документам как уничтоженная. Но это делают уже другие люди, я занимался только винтовками и карабинами. Кстати, с револьверами та же история.

– А начальник завода тоже в сговоре?

– Иногда да, иногда нет. По-разному бывает, но подобная схема работает на очень многих предприятиях.

– Но «дятличи» производятся на частном заводе.

– И что? Там все даже проще, так как всем заправляет сам владелец. Он таким образом обходит налоги. Заводчик продает тот же «дятлич» за тридцать крон, получая прибыль в чистом виде больше, чем если бы он продавал его легально. Но можно найти оружие даже ниже себестоимости, потому что воры есть и у вора, так что на этих карабинах получится сэкономить еще больше. Как вам «дятлич» по цене ворованного «балича»?

– За пятнадцать крон?

– Именно.

– Сказка.

– Быль, господин Варакин. Оружие мы вывезем и доставим на место в разобранном виде, даже в случае обнаружения – это только отдельные части, к тому же багаж можно доставлять отдельными партиями, к примеру, на трех разных пароходах и трем разным адресатам. Так что при желании никто не сможет собрать готовый образец, а значит, предъявить обвинение в незаконной торговле оружием нам будет нельзя. С патронами я советовал бы поступить таким же образом. Десяток ручных прессов, которые продаются в любом оружейном магазине, самый минимум подготовки, и мы сами сможем их крутить в любом количестве. К тому же в этом случае каждый патрон обойдется в полгнедка.

– Во что вы пытаетесь меня втянуть, господин Заглавов?

– Ни во что. Просто согласен с вашим высказыванием по поводу достойного окружения, способного сохранить нам жизнь. А еще исхожу из того, что раз уж в силу обстоятельств оказался в подобном положении, то вынужден быть с вами предельно откровенным и делать все для того, чтобы не плыть по течению, а как-то влиять на события. И наконец, уголь – это практически золотое дно, и тот, кто был с вами вначале, не будет забыт. Как вы заметили, мне нравится получать достойную плату за свои труды. Раз уж вас опасно обманывать, значит, нужно сделать так, чтобы вы сами по достоинству оценили мои таланты.

– А вы нахал. По виду и не скажешь. Порог моего дома переступил один человек, а сейчас передо мной совсем другой.

– Просто во время нашей беседы я сделал кое-какие выводы и предпочел пересмотреть свое отношение к происходящему.

– Ладно. Надеюсь, придет то время, когда вы сами захотите мне все объяснить.

Разумеется, все, что предлагал инженер, было весьма опасной авантюрой. Слово «подстава» само собой угнездилось в сознании Сергея и не желало покидать его. Но, поразмыслив, он решил, что, по сути, рискует только деньгами, к тому же на общем фоне не такими уж и запредельными. Всю аферу с оружием провернет господин инженер, ни Сергей и уж тем более Алексей к этому и близко не подойдут. А случится беда, то и отвечать будет вот этот специалист по незаконному обороту оружия. Он ему пока никто и звать его никак, чтобы лить по нему слезы. Но если инженер и впрямь проникся, то этот человек – просто находка.

Оружейник. Хм. А почему бы и нет. Сергей предложил переместиться в свой кабинет (вернее, в просторную комнату, исполняющую его роль) и там представил на суд инженера малокалиберный патрон. А ну как присоветует что дельное.

– Ничего сложного в изготовлении. Кольцевое воспламенение, прямая гильза. Правда, я встречал калибры чуть больше, но суть одна.

– У меня есть карабин под такие патроны, а вот последние практически вышли.

– Вы хотите такие заказать?

– Если это возможно.

– Нет ничего невозможного. Вот только они получатся очень дорогие. Примите совет – проще найти место, где производят такие патроны, и закупить их там. В любом случае это обойдется дешевле, чем заказывать партию на другом заводе.

Угу. А если такой возможности нет, как тогда? Неужели придется отказываться от своего оружия? Бог бы с ним, с «тозиком», а вот «мосинки» лишаться никак не хотелось.

– И во сколько обойдется такой патрон?

– Все зависит от сбыта.

– А если эксклюзив?

– На вес золота, и это не метафора. Вы вообще представляете себе процесс производства патронов?

– Признаться, не имею понятия. Снарядить патрон из готовых составляющих – ничего сложного, как и отлить пулю, но все остальное для меня загадка.

– Отлить пулю, – невольно ухмыльнулся инженер, – вчерашний день. Я так понимаю, что мы располагаем временем? Во всяком случае, до моего поезда еще часов пять.

– Ну и у меня, как видите, посетители не выламывают дверь. – Сергей кивнул в сторону окна, через которое был виден практически пустой двор.

Сейчас там проходила только одна женщина с корзиной, полной продуктов. Варакин сразу узнал ее, это была жена одного из шахтеров, пожелавшего подписать с ним контракт. Не самый лучший экземпляр, к тому же мужик сильно недоволен тем, что в такой интересной лавке нет дешевой казенной зобрятки. Но Сергей теперь был рад и таким. Хорошо уже то, что у него было четверо детей, причем двое старших сыновей четырнадцати и тринадцати лет уже были работниками и трудились на шахте. Стоящие рабочие не спешили отдавать своих сыновей на шахту, но у этого слишком много уходило на его глотку, а потому денег всегда не хватало.

Как видно, его супруга только что добрала до конца весь месячный лимит. Похоже, он пойдет на продажу. Даже если она продаст купленное вдвое, то это будет дешевле, чем в других лавках. Расчет Сергея конечно же был на другое, и товары из лавки должны были оседать в домах подрядившихся на переезд, но, как видно, мужнино слово оказалось весомее потребностей семьи.

Отчего Сергей был в этом уверен? Да просто нужно было видеть, с каким сожалением женщина смотрит на содержимое корзины. А также обратить внимание на стоящую дальше по улице и нетерпеливо переминающуюся ее товарку, муж которой не спешил принимать столь странное предложение о переезде.

– Ну раз уж у нас у обоих есть время и его нужно скоротать, то извольте, – поудобнее устраиваясь на стуле, произнес инженер. – Итак, самое простое. Пули сейчас не льются, это дела давно минувших дней и кустарей. Сегодня все происходит иначе. Свинец расплавляется и отливается в форме цилиндрической чушки. Еще горячая, она попадает в специальный пресс, который под давлением в тысячу пудов продавливает ее сквозь матрицу. Очень похоже на мясорубку. Таким образом, получается свинцовая проволока, которую наматывают на барабаны. Потом она нарезается на равные куски, и уже они попадают на пресс, который придает им форму собственно пули.

– Процесс автоматизирован?

– Извините, что?

– Я говорю, человек практически ничего не касается?

– У каждого станка есть рабочий, а то и двое, которые обслуживают его работу. Машины, конечно, многое упрощают, но человека заменить просто неспособны.

Угу, ну это как сказать. А с другой-то стороны, здесь же не двадцатый век и уж тем более не двадцать первый. Глупо было бы ожидать полной или большой доли автоматизации в производстве. Нет, все же куда проще пули отливать. С другой стороны, все познается в сравнении и зависит от объемов.

– Ладно. Пора переходить к более сложному, – подбодрил инженера Сергей.

– Извольте. Итак, гильза. Сначала берется полоса латуни, и из нее вырезаются кружки. Потом кружки отправляются в печь, где нагреваются, после этого их ждет первый пресс, и из кружка получается стаканчик. Потом опять печь и другой пресс. Если брать ваш патрон, то уже после второго повторения получится необходимая заготовка, в случае с гильзой, к примеру, для патронов к «баличу» необходимо минимум четыре повторения и каждый раз новые прессы и новые печи, чтобы процесс не прерывался. Потом опять печь и выдавливание шляпки. Опять печь и пресс, выдавливающий гнездо под капсюль и проделывающий затравочное отверстие. Затем обточка шляпки. Потом опять нагревание в особой печи, и в этом случае уже частичное, нагревается только та часть, которой предстоит стать дульцем. Опять обжатие. Затем на станке срезается лишнее, чтобы выдержать нужную длину. Кислотная и водяная баня, сушка, и гильза готова. После этого идет сборка.

– А капсюли?

– Эти выдавливаются за один прием, баня, сушка и начинка взрывчатым веществом.

– Довольно сложный процесс, – задумчиво произнес Сергей.

– Еще бы. Хотите неприкрытой простоты пользуйтесь кремневым оружием, вот уж где все предельно ясно. Или хотя бы пистонное оружие, недалеко ушедшее от кремневого. Современное огненное снаряжение – процесс трудоемкий и требующий большой точности.

– Но неужели нет кустарей?

– Нет. У кустарей получатся такие затраты, что при их объемах цена одного патрона также выйдет на вес золота. Ну и кто будет покупать дорогие патроны, если можно купить дешевые?

– Сколько же нужно оборудования, чтобы наладить изготовление боеприпасов?

– Это целое производство, причем требующее большого количества квалифицированных рабочих и, что немаловажно, сбыта. Хотя с последним как раз пока сложностей не должно быть. У вас такой задумчивый вид, господин Варакин. Уж не собрались ли вы наладить производство огневого снаряжения? Если так, то вынужден вас разочаровать. Либо вы осуществляете свою задумку, либо вплотную беретесь за оружейный завод. Правда, сомнительно, что вам это по силам. Рассказанное мною только в общих чертах и весьма приблизительно отражает процесс производства, на деле все куда сложнее и весьма затратно.

– Убедили, уже забыл.

Нет, мысль конечно же была, но ну ее к ляду. Уголь – тоже штука дорогая, затратная и требующая кроме сил еще и мозгов, но, похоже, это все же проще. Много проще. А вот по поводу того, чтобы делать пули с медным покрытием, подумать следует. Его «мосинка» еще сослужит добрую службу, вот только озаботиться бы патронами. Гильзы в наличии имеются. Они у него латунные, а потому еще послужат. Конечно, не все удалось сберечь, но кое-что все же сохранилось. Останется изготовить капсюли, саму пулю и пресс для снаряжения патронов, но это дело техники. Даже если патроны получатся на вес золота, оно себя оправдает.

Местные образцы все же рассчитаны под другие характеристики. К примеру, в «баличе» применяются патроны, снаряженные бездымным порохом, но при этом боевые характеристики не больно-то и разнятся в сравнении с первыми образцами патронов под дымный порох. Армия перешла на бездымный порох в первую очередь из-за того, что его применение позволяло вести интенсивный залповый огонь. При этом в сохранивших свои габариты патронах просто делали меньшую навеску пороха.

Причина этого довольно проста. Металлургия не успевала за химиками, а потому в настоящий момент сплавы, которые позволили бы полностью использовать возможности бездымного пороха, отсутствовали. Для патронов с полной навеской потребовались бы слишком массивные стволы, что увеличило бы и вес самой винтовки. Именно по причине низкой начальной скорости здесь все еще использовались безоболочечные свинцовые пули, которые пока не деформировались и не срывались с нарезов ствола.

Мелькнула было мысль о том, чтобы предложить правительству «мосинку», благо свой карабин он привез с собой. Вот и инженер, который работал на оружейном заводе. Как говорится, все в жилу. Опять же, лишними деньги никак не будут, даже если за изобретение ему заплатят тысяч пятьдесят, это будет весьма существенным подспорьем. Но по здравом размышлении он отмел эту мысль.

В последнюю серьезную войну, в которую было вовлечено множество государств, армии сражались друг с другом, имея на вооружении капсюльное оружие. Уже к ее концу появились первые образцы с унитарными патронами, прекрасно зарекомендовавшие себя. Все государства бросились перевооружаться, причем предпочтение отдавалось таким простым и неприхотливым образцам, как «балич». Что-то более скорострельное отличалось сложностью и капризностью в эксплуатации. Опять же, производство огневого снаряжения едва поспевало за этими винтовками, не отличающимися особой скорострельностью. Сам процесс перевооружения все еще не завершился. Ну и, самое главное, отсутствие стали надлежащего качества.

Ну и как при подобном раскладе внедрять новую винтовку? Да никак в общем-то. Не готовы здесь пока производить подобное оружие. Если только позже, когда все же будут разработаны новые сплавы. Это непременно случится. Другое дело когда. Сейчас это бесполезно, а потому и забивать себе этим голову не стоит.

– Ой, Радушка пришла, молочка принесла, – широко улыбнувшись, встретил свою прежнюю хозяйку квартиры Сергей.

Так уж случилось, что в доме он жил один, но Рада весь день находилась при нем. Правда, Сергей поставил условие, когда появлялся новый посетитель и предстоял разговор, она неизменно уходила из дома, дабы не быть помехой. Не беда, если, к примеру, грязная посуда некоторое время побудет на кухне, куда хуже, если женщина услышит то, чего слышать ей не следует.

Он, конечно, не заговорщик, но, как известно, береженого бог бережет. Вот вроде предстоял обычный разговор с инженером. А во что он вылился? То-то и оно. Так что пусть лучше он перебдит, чем недобдит.

– Ой. А как же это? Что же вы мне не сказали, я бы… Я мигом.

– Стой. Ты чего всполошилась, Рада? Это присказка такая. Я к тому, что ты меня сейчас обедом потчевать будешь.

Инженер Заглавов оставаться на обед отказался, сославшись на то, что ему уже пора на вокзал, а там и по делам отправляться. Так уж случилось, что времени было в обрез, а вот сделать предстояло много. Отбытие партии переселенцев было запланировано на конец весны, к тому времени уже и судно было зафрахтовано. Потом еще предстояло рекой добраться до места и обустроить поселок. И все нужно успеть до холодов.

Так что времени на раскачку у инженера не было вовсе. Интересно, а о чем думал его наниматель, укоренившись в этом рабочем поселке? И какой идиот решил возложить на этого неумеху интересы короны? Да бог с ними, с теми интересами, как этот дилетант собирается обустраивать поселок, да еще подписавшись под целое громадье проектов? Его послушать, так он собирается поставить в степи город-сад.

Инженер уехал в сомнениях, но все же с твердым решением сделать все, от него зависящее, чтобы осуществить задуманное его нанимателем. Плевать на Варакина и его некомпетентность, сейчас главное – хорошо сделать свою часть работы. Надежду внушала только ярая убежденность нанимателя и его решимость осуществить задуманное. А там, если не получится, без работы Заглавов все равно не останется. Вот только семью он с собой сразу в степь не потащит. Устроит на время в гостинице, благо не все промотал, кое-какой запас имеется.

– Ох и шутник вы. А я уж, грешным делом, решила, что чего-то не расслышала прежде. Совсем вы меня заполошили, – отмахнулась от Варакина вдова.

– Прости, хозяюшка, не хотел. А насчет молочка – идея хорошая.

– Так я сейчас накрою и сбегаю, – тут же пообещала женщина, взгромождая на чугунную плиту чугунок с вчерашними щами.

Вообще-то странное пристрастие своего работодателя к застарелым щам она не поощряла, так как щи нужно есть свежие, с пылу с жару. Однако если ему нравится, то ей нетрудно. Но это ладно сейчас, пока еще довольно прохладно, а как летняя духота навалится, ну и как быть тогда? Был бы ледник, так нет его, не сладили.

С другой стороны, он вроде грозится, что к лету его тут уж и не будет, дом вроде как собирается подарить главе артели Высеку. Больно тот по душе ему пришелся, да и помощь оказал немалую. Всяк, кто подписал бумагу, прежде об этом имел разговор с артельщиком. А там уж новый владелец дома пусть сам думает, как быть с ледником. Правда, поговаривают о том, что на жилье вскорости налог должны ввести, но вроде как не такой великий. Высек работник знатный, опять же старший уж на следующий год тоже в артель пойдет, хватит ему матери по хозяйству помогать, так что выдюжат, зато какие хоромы задарма получат.

Кстати, сама Рада также доживала здесь последние недели. К середине последнего месяца весны отправится в Плезню, там на корабль – и здравствуй, новая жизнь. Трудно ей далось это решение, но все же решилась. Что ее, горемычную, ждет здесь? А там господин Варакин обещал позаботиться и детей выучить грамоте, и специальность поможет получить, если они лениться не будут. А так им одна дорога в шахту, да еще и в малолетние годы. Высек говорит, что господин Варакин – мужчина правильный, не обманет, а у главы артели глаз наметанный. Мужик он тертый и жизнью битый.

Опять же, вдова она, да еще и с хвостом длинным, трое деток, две дочки да сынок. А господин Варакин говорит, что в Новом Свете она без кормильца не останется. Баба она видная, так что, глядишь, еще устроит свое счастье. Мелькнула было шальная мысль о том, что он сам на нее глаз положил, так чуть сердце от той мысли не зашлось. Но потом выяснилось, что есть у него милая в тех краях, ждала его возвращения со службы опасной и сейчас ждет-дожидается. Жалко, конечно, но если и не такой пригожий красавец, так и кому другому вдова рада будет, лишь бы детей поднять, она на все согласная.

– Садитесь кушать, – устанавливая на стол исходящий паром чугунок, позвала Рада.

– Ох, Рада, спасибо тебе, сердешная. А запах… сейчас слюной изойду. Мм.

Первая ложка прошла на ура, и все существо затребовало добавки. Все же превосходная повариха Рада, жаль будет с ней расставаться. Эмка, скорее всего, на дыбы встанет, сама тоже не дурной хозяйкой выросла. Но с другой-то стороны, она молодая, все одно многого не знает. Опять же, если ему придется отлучиться, а это неизбежно, тут без вариантов, будет хорошо, если молодая жена останется не одна. Ладно. С будущей супругой он разберется, а помощница точно не помешает. Да и впрямь, не на разработку же угля ей подаваться, и детей поднимать нужно. А так и по хозяйству поможет, и заработок какой-никакой будет.

– Барин…

– Рада, сколько раз говорил, не барин я.

Это слово резало слух, как отточенная сталь. Ладно еще «господин», оно тут вроде как уважительного обращения, уже привыкнуть успел. Но «барин» – это уже из другой оперы. Однако женщина, ушедшая с работы на шахте и находящаяся в услужении в доме нанимателя, никак не могла перестроиться, чувствуя себя неловко от панибратского обращения. Потому от его предложения обращаться просто по имени отмахнулась без раздумий.

– Ага. Господин Варакин, я тут с подругой давней говорила, Золькой. Она тоже вдовая, с двумя детишками, мал мала меньше, муж этой зимой заболел да помер. Горе мыкают. Спрашивала, не возьмешь ли ее в новые края.

– Чего же сама не пришла?

– Так сказывала я ей, но она робеет.

– Ну так скажи еще раз. Бумаги ведь нужно подписывать, порядок же знаешь.

– Она поначалу просила разузнать.

– Ну вот и разузнала.

Многие с недоумением глядели в сторону Сергея, когда он согласился взять с собой вдову, да еще и заработок пообещал, и дом поставить, как и у всех. Ладно он завлекает мужиков, работники как-никак, а работы там должно быть много. Но к чему бабу с детьми тащить и себе на шею вешать? Когда еще из ее парнишки работник выйдет.

Но Сергей по этому поводу имел свое мнение, и основано оно было на том, что ему пришлось прожить больше года, не видя женщин вообще. Сказать, что мужики от такого житья сатанеют, – это не сказать ничего. Им порой не нужно и бабы в постель, хотя при виде оной все вздыбливается и кровь закипает, они рады бы и простому общению или со стороны поглядеть. А как до драки доходит, так и вовсе в зверей неуправляемых превращаются. Не только долг и боязнь привлечения к ответу заставляли шевронов выступать малыми силами против больших пинкских отрядов. Немалую роль в этом играла и вот такая нехватка общения с женским полом.

Из записавшихся к нему мужиков только половина семейные, остальные холостяки. Алексей сообщает о том, что на его вербовочные пункты обратились только четыре семьи, остальные молодежь, в основном из сиротских приютов. Сработала его задумка насчет фильмов. Хорошо хоть Болотин проконсультировался, записывать ли девиц и вдов, таковые нашлись, не сказать, что много, но имелись. Сергей тут же поспешил дать зеленый свет и даже всячески одобрил.

Пусть от женщин толку на копях немного, найдется им занятие, что-нибудь придумают. Дать ума осатаневшим без женской ласки мужикам, да еще и там, где степь закон, а прокурор «дятлич», – та еще работенка. Так что толк от женщин будет, хотя и измерить его можно по другим критериям. И потом, первый год ни о какой добыче не может быть и речи, все и так будут на его иждивении. А там, к весне, глядишь, и пары образуются. Без кормильцев женщины все одно не останутся, еще и не хватит, все же женихов побольше будет.

Дата отбытия в Новый Свет неумолимо приближалась, а потому Варакин больше не мог себе позволить и дальше находиться в Збродах. Пусть в основном ему и нужны углекопы, тем не менее так уж случилось, что большую часть переселенцев он должен был набрать в других местах. И как он ни стремился к тому, чтобы это были семейные пары, в основном к нему шли холостяки, и авантюристов среди них было подавляющее большинство.

Сергей очень подозревал, что кое-кто из них отправляется в колонию вовсе не затем, чтобы найти себе новый дом, в его понимании этого слова. Он предполагал, что части переселенцев нужна была помощь пересечь океан, а там они покинут нанимателя, попросту сбежав и наплевав на контракты. Что он мог предъявить им за нарушение оного? Потребовать по суду возмещения убытков? Несомненно, но для начала нужно было бы их найти и представить в этот самый суд, а ему этим заниматься некогда. Конечно, суд объявит беглецов в розыск, но в то, что их будут уж очень усиленно искать, ему не верилось.

А вот в отношении семей он был совершенно спокоен. Семья держит человека получше прочих оков, разумеется, если мужчина не склонен менять ее на увеселения и спиртное. Кстати, последних среди подписавших контракт было немало. И все же выход у них был только один – следовать за нанимателем, так как он гарантировал им работу, при помощи которой они смогут обеспечить себе ту же выпивку. Без него им останется лишь влачить жалкое существование. Даже хуторяне старались не нанимать в батраки пьяниц, а если и брали, то, соответственно, и платили гроши. В этом отношении им просто выгоднее оставаться с Варакиным.

Несмотря на то что Сергей решил перебраться в столицу, в Збродах он свою деятельность вовсе не свернул. Даже если за оставшееся время найдется хоть одна семья, решившая попытать счастья в других землях, ему это будет на руку. Этим вопросом займется Высек, который уже переехал в дом Сергея. Варакин решил таким своеобразным способом отблагодарить главу артели за помощь.

Да и что ему было делать с домовладением, на которое все одно не найти покупателя? Людям состоятельным в доме посреди рабочего поселка делать нечего, а для шахтера дом слишком дорог. Сергей думал было продать его купцу, который оказал помощь своему кумиру, господину Дворжаку, но тот только отмахнулся от подобного предложения. Не его уровень, да и глухомань несусветная. Что же, хорошо хоть он с лавкой помог, определив туда своего приказчика. Как только закончится кампания Сергея, свернет свою деятельность и торговая лавка. При таком раскладе передать дом Высеку в благодарность за помощь было самым верным решением.

Болотин приглашал Варакина развернуть новый штаб в его усадьбе, готовый и дальше оказывать всяческое содействие в его начинаниях. Но Сергей решил, что несколько удаленное от столицы поместье не слишком удачный выбор. В Збродах он был оправдан, а вот здесь уже нет. Поэтому он арендовал помещение на окраине столицы, так как кроме вербовочного пункта ему нужны были еще и складские помещения. Он собирался по максимуму закупить все необходимое здесь, в метрополии, где цены на некоторые товары были значительно ниже, чем в Новом Свете.

Несмотря на свою удаленность от центра, район был вполне спокойным, а потому не должен отпугнуть потенциальных переселенцев. И потом, он ведь не рассчитывал на сливки высшего общества, поэтому ему было вполне достаточно, что люди не подвергнутся какому-нибудь нападению на улице, а его склад – наглому разграблению, что вполне могло произойти в трущобах.

– Господин капитан, вы уверены, что у меня не возникнет сложностей с военным ведомством? – Сергей внимательно посмотрел на офицера интендантской службы, стоящего вместе с ним у широких ворот склада.

В этот момент мимо них в просторное помещение заехала большая армейская фура с парусиновым верхом, из-за которого невозможно было рассмотреть ее содержимое.

Вообще-то все уже было обговорено, но лишний раз поинтересоваться вовсе не мешало. Тем более что этот офицер сам явился к нему вчера и предложил кое-что из армейского имущества. До того дня Варакин его никогда не видел.

– Господин Варакин, на этот счет можете не переживать. Повторюсь: данное имущество уже не имеет никакого отношения к армии.

– Но палатки, как и все остальное, выглядят довольно свежими.

– Если бы это было не так, то я не предлагал бы вам их выкупить. Уверяю вас, они уже списаны за непригодностью и самым честным образом выкуплены вами по остаточной стоимости.

– Сущие гнедочки, не так ли?

– Меня вполне устраивает та сумма, которую я получу на разнице. Неплохая прибавка к жалованью.

– Но…

– Никаких «но». Даже если сейчас здесь окажется военный прокурор и обнаружит груз, то он ничего не сможет предъявить ни мне, ни вам. Выкуплено списанное имущество. Ничто не нарушает закон, казна получила остаточную стоимость.

Вообще-то сомнительное утверждение. Если бы все и всегда решалось по бумагам, то преступления совершались бы повсеместно. Так что господин интендант лукавит, и сильно. Сергей легко купился бы на это, не имей уже опыта общения с подобной публикой в Новой Рустинии. При всей браваде капитана и его коллег, дела они все же предпочитали проворачивать по-тихому. Так что наличие бумаг вполне себя оправдает при отсутствии самого имущества, а вот при таком раскладе это уже улика.

– Однако прослужили они явно не так долго, как это указано в документах.

– Господи, ну чего вы такой щепетильный, господин Варакин! – Капитан даже тяжко вздохнул, чтобы показать, насколько страхи покупателя неактуальны. – Главное – это не то, как выглядит имущество, а то, что сказано в бумагах, и по ним палатки уже отработали свой срок. Я не дослужился бы до капитана и был бы на каторге или с позором изгнан из армии, не знай я, как проворачивать подобные операции. Палатки, котелки, треноги, казаны, керосиновые лампы и все остальное, что находится в этих двух фургонах, абсолютно не доставят вам неприятностей.

Сергей вновь задумался. Он знал, ради чего ввязался в это предприятие, и был готов ко многому. Но вот что точно не входило в его планы, так это нелады с законом. Хватит, он уже в достаточной мере нахлебался из этой чаши.

Словно подслушав его смысли, капитан открыл папку в кожаном переплете, показывая лежащие внутри накладные, и протянул перьевую ручку. А вот это уже интересно. От былого страха не осталось и следа. Пусть это имущество откровенно ворованное, но при наличии вот этих выкупных накладных весь груз ответственности с Сергея снимался сам собой. Теперь уж действительно, как бы его ни припирали к стенке, он всегда может явить свету эти бумаги, а там уж пусть расхлебывает сам капитан.

Сумма в накладных была откровенно смешной. Да по-другому и не могло быть. Весьма солидную разницу должен был получить капитан, наличными и без расписок. Как видно, он и впрямь давненько проворачивает подобные операции, раз уж не стесняется в выдаче хотя и дутых, но все же документов. Что же, в любом случае это будут трудности офицера.

Сергей быстро подписал документы, потом на бумаги легла подпись интенданта, и он вручил по одному экземпляру покупателю. Внимательный взгляд на Сергея. Тот только показал глазами в сторону полутемного склада, подразумевая, что вначале все же не мешало бы проверить наличие товара. В ответ офицер только усмехнулся и кивком указал в сторону обшарпанной двери с наклеенным на нее плакатом, за которой находился вербовочный пункт. После чего, не оборачиваясь, направился в помещение.

Самоуверенный тип, ничего не скажешь. Неужели он всегда действует столь нагло? Сергей припомнил свою службу, офицеров и прапорщиков тыла, отслуживших на своих должностях по нескольку лет и действовавших не менее нахально. Очень похоже. Ну прямо один в один. Ну и черт с тобой. Все одно, покупать кота в мешке он не станет.

Впрочем, проверка имущества продлилась не дольше, чем разгрузка двух больших фургонов. К слову сказать, у Варакина в распоряжении был только один кладовщик, которого на время уступил из своих хозяйственников Алексей. У того в усадьбе тоже хватало самого различного имущества, так что опытные кадры имелись. Но вопрос с разгрузкой был решен за счет довольно сыто выглядящих четверых солдат, прибывших вместе с фургонами. И впрямь, один в один тыловики из его мира.

С грузом все оказалось в полном порядке. И количество, и качество вполне приемлемы. Не новое, но прослужит еще долго, а шанцевый инструмент так и вовсе в сале. По сути, его устроило бы и более потрепанное состояние, в конце концов, он собирался держать людей в походных условиях только до холодов. К первому снегу все переселенцы должны были уже обживать капитальные дома. Вот такие наполеоновские планы.

Войдя в свой кабинет, он обнаружил капитана за столом, с удовольствием поглощающего свежеиспеченные булки, о которых позаботилась Рада. Сергей справедливо рассудил, что оставлять женщину в одиночестве не стоит, да и вещичек у нее было всего ничего, а ему женская забота совсем не повредит. Привык уже. Поэтому, попросив Высека продать ее подворье, он увез вдову в столицу. Само собой, это повлекло целый ряд слухов, ну да когда людям скучно, они всегда что-нибудь придумывают.

Едва Сергей вошел в комнату, как Рада поспешила оставить его наедине с офицером. Это уже давно заведено, а потому ей даже ничего и говорить не пришлось. Вдова просто показала глазами на стол: мол, все готово, а буду нужна – зовите, после чего скользнула за дверь.

– Все в порядке? – слегка обернувшись, поинтересовался капитан.

– Более чем. Признаться, даже не ожидал.

– Я же говорил, что наше знакомство будет взаимовыгодным.

Затем Сергей отсчитал оговоренную сумму, прикинул, сколько останется офицеру, и только усмехнулся. На данном предприятии капитан заработает как минимум триста крон. Очень неплохо. Правда, куда больше грел тот факт, что сам Сергей купил необходимое в четыре или пять раз дешевле. Экономия здесь, экономия там, глядишь, и значительная сумма нарисуется.

– Теперь вы знаете, как меня найти, так что при необходимости обращайтесь, – пряча деньги за обшлаг мундира, произнес офицер.

– А что вы скажете о взрывчатке?

– А она-то вам зачем сдалась?

– Пинкская территория – весьма неспокойное место. Никогда не знаешь, что может понадобиться в следующий момент.

– Хм. Я конечно же могу помочь вам и в этом. Но… Все на ваш страх и риск. Я могу переправить товар за пределы склада, но не более. Дальше уж вы сами.

Сергей подумал о возможных перспективах и тут же решил дать задний ход. Ну его, к лукавому. С этим вопросом он разберется на месте. В конце концов там тоже есть тыловики. Конечно, обойдется несколько дороже, чем могло быть здесь, но зато вопросов будет куда меньше.

Выпроводив капитана, Сергей взглянул на календарь. Не забыть бы завтра отправиться в порт и уточнить насчет судна. Он собирался сэкономить столько, сколько вообще возможно, а потому намеревался воспользоваться королевской программой по переселению в колонию.

В настоящее время бума не наблюдалось, но все же два больших парохода были задействованы именно под эту программу. На них осуществлялась перевозка в Новую Рустинию как самих пассажиров, так и части их багажа, каждый переселенец мог бесплатно перевезти по полтора пуда вещей. И все это на грани рентабельности, билеты были до неприличия дешевыми, так что океан мог пересечь практически любой. В принципе препятствий никаких, если только не учитывать того факта, что народу у Варакина уже на сегодняшний день наберется порядка двухсот душ, разумеется, с учетом детей.

Надо бы озаботиться заранее, чтобы всем отбыть одним пароходом, так как списки составляются заблаговременно. Покрутившийся в порту Ванек, доверенное лицо Алексея, заявил, что трудностей тут никаких не будет, если только вовремя подмаслить чиновника, ведающего списками. Он без труда может забронировать хоть все места на корабле, по одной кроне за место.

Загвоздка была только в одном: если не озаботиться этим вопросом заранее, то после составления списков никакие посулы не заставят чиновника внести изменения в очередность. Нет, если там одного-двух, то не беда, а вот если пойдет речь о большом количестве народа, то бесполезно. Сергей решил бронировать по максимуму – пятьсот мест, что, по сути, составляло половину загрузки парохода. Да еще и место под предполагаемый груз, перевозка на этих судах все же была существенно ниже. Уж лучше избыток, чем недостаток.

Правда, в случае если все места не будут заняты, чиновник деньги не вернет, а просто передвинет очередь, чтобы загрузить судно полностью. Подумаешь, записались люди и передумали уезжать. В надежде на подобное те, у кого очередь на следующее судно, всегда держатся поближе к пирсу. Так что с недогрузом корабль никто и никуда не отправит.

За весь день было только два посетителя. Причем пришли они вместе. Парнишки лет шестнадцати. Как говорится, вьюноши бледные со взором горящим. Они наперебой рассказывали, какие они настоящие мужики, упомянули и о том, что у них уже имеется специальность. Как раз этой весной они выпускались в свободную жизнь из детского приюта, где были на полном пансионе. Оба овладели специальностью токарей, причем проблем с трудоустройством у них не наблюдалось. Попечители приюта уже озаботились этим вопросом. Но ребятам хотелось чего-то эдакого, необычного, нового. Чего они не видели в рабочих кварталах?

Тут нужно заметить, что в Рустинии была весьма развита благотворительная деятельность. Направления были самые различные. Имелись приюты с частичным пансионом, где дети находились с утра и до вечера, проводя время на занятиях и питаясь только в обед. Были с полным, где дети даже жили. Имелись приюты как отдельно для мальчиков и девочек, так и смешанные. Но главное, там не просто воспитывали детей из малоимущих семей или круглых сирот, но еще и давали им специальности. Мало того, прибыль от продукции мастерских при этих учреждениях практически полностью накапливалась и вручалась подросткам по выходе из них.

Но и на этом забота о птенцах не заканчивалась. Воспитатели и попечительский совет помогали с жильем, предоставляя комнаты в общежитиях, по сути – бараках, и помогали с устройством на работу. Кто-то скажет, что не так уж и много, но это совсем не так. Сиротам предоставляли шанс и возможность построить свою жизнь, а дальше все было в их руках. Специальность есть, работа есть, решишь иметь свой дом или квартиру – пожалуйста. Захочешь скатиться вниз – тоже твое решение.

Имелись ночлежки для бездомных, столовые с бесплатными обедами, дома ребенка, где малоимущие матери могли оставить на день свое чадо, а сами отправляться на работу. Эдакие прообразы детских садов. Были больницы для бедных, где всякий мог получить хотя и не высококвалифицированную, но зато бесплатную медицинскую помощь. Вот и Алексей ввел новшество, приют для трудных подростков и малолетних преступников. Кстати, в подражание ему уже были открыты еще три подобных приюта. Сам Болотин удостоился правительственной награды для гражданских лиц, орденом Святой Ханы. И его протеже в этом плане выступила королева, которая патронировала несколько благотворительных заведений и обществ.

Всего по стране подобных заведений насчитывалось более тысячи, а число различных благотворительных обществ достигало отметки в две тысячи. Мало того, каждое министерство имело по нескольку подобных заведений под своим патронажем, а также в обязательном порядке благотворительный фонд.

Не сказать, что этого было достаточно и проблема с малоимущими семьями и беспризорными была решена полностью. Нет, вовсе не так. Но делалось в этом направлении немало. Разумеется, благотворительная деятельность предполагала некоторые льготы для лиц, участвующих в этом процессе. Так, налоги для предпринимателей, купцов и помещиков могли быть уменьшены в целом до десяти процентов. Весьма существенно, и это тоже способствовало развитию благотворительности.

Однако, как ни странно, немалым фактором для роста благотворительности в королевстве являлось самосознание предпринимателей и их чувство ответственности перед обществом. Если уж Господь дает возможность жить богато, то он непременно потребует отчета в будущем. Поэтому предприниматели весьма активно участвовали в подобной деятельности. Кстати, те два парохода также существовали не только благодаря королевской программе, но и на добровольные пожертвования.

За подобную деятельность были предусмотрены и правительственные награды, которые вовсе не были простым символом. Так, например, Болотин, награжденный орденом, получил право на льготу в пять процентов, а его бурная деятельность обещала еще более существенно понизить ее. Однако предприимчивый писатель и делец отчего-то отказался от подобного послабления, чем на некоторое время привлек внимание общества к своей персоне в несколько необычном ракурсе.

Сергей записал данные парнишек и обещал в ближайшие дни встретиться с представителями попечительского совета. С ними самими он никаких договоров заключать не мог. Это целиком и полностью была прерогатива руководства приюта. Если они скажут «нет», то ни о каком путешествии в Новый Свет парнишкам нечего и думать. Разумеется, повзрослев, они могли отправиться туда самостоятельно, и никто их не удерживал бы. К слову сказать, находились и такие сорвиголовы, что сбегали, не дожидаясь совершеннолетия, ведь кое-какие сбережения у них имелись.

Но, во-первых, подобный молодняк никогда не посадит на пароход никакой чиновник, да и капитаны коммерческих судов рисковать не станут, если только зайцем пробраться. Причина проста: до восемнадцати лет никто не выдаст подросткам паспорт, а без него не может быть никакого путешествия. Во-вторых, отправляться в неизвестность без какой-либо поддержки все же боязно.

С Варакиным все было проще. В этом случае они оказывались под его опекой, что немаловажно для подростков, которых самостоятельная жизнь как манила, так и пугала. Правда, опекунство вовсе не значит, что, прибыв на место, они не сбегут, оставив нанимателю на память только свои свидетельства о рождении. Как раз вероятность побега была весьма высокой, но Сергей вынужден был рисковать.

Встреча с чиновником на следующий день прошла без сучка без задоринки. У бедолаги даже глаза округлились от свалившегося на него богатства, так что места как для людей, так и для грузов были забронированы без труда. Хорошо хоть с трюмом ничего особого мудрить было не нужно, достаточно только было заявить приблизительный вес и объем.

Кстати, уточнения как в большую, так и в меньшую сторону можно было сделать за неделю до отбытия судна. Места всегда оставалось с избытком, только после этого пароход мог принять дополнительный груз, о чем вывешивалось объявление. Несмотря на, казалось бы, малый запас времени, еще не было случая, чтобы пароход ушел с полупустыми трюмами, желающих зачастую оказывалось больше, чем возможности по перевозке.

Теперь бы еще господин Заглавов разродился – и вообще будет хорошо. Инженер за прошедшее время успел сделать не так чтобы и мало. В первую очередь он взялся за самое простое, то есть организовал закупку оружия, или, если быть более точным, частей и деталей. Все уже было отправлено двумя разными партиями в Либер, единственный рустинский порт в колонии. Получатели также были разные – сам Заглавов и Варакин.

На складе осело множество слесарного инструмента, закупленного инженером. Но главное все же было не это. В настоящий момент он был занят поиском необходимого оборудования для механических мастерских. Вот уж что никак не хотело складываться. Он нашел двух токарей и трех слесарей, согласившихся сменить место жительства. Понятное дело, что работники еще те, и хорошими специалистами их не назвать, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. И потом, с таким количеством работников худо-бедно, но мастерскую уже можно было запустить.

А вот со станками был полный швах. Нет, сложностей в том, чтобы закупить новые, в общем-то никаких. Но при этом уложиться в лимит никак не получалось. От неопределенности с инженером у Сергея не складывалось и с объемом груза. Если он не внесет уточнения в декларацию в положенный срок, то в случае недогруза будет вынужден уплатить неустойку, а если объемы окажутся больше, то придется отправлять коммерческим рейсом, а это куда дороже, ведь сейчас он проходит по программе переселения, какой бы груз ни потащил. Если сможет оправдать его наличие, то груз пойдет по льготной цене, а он сумеет. Достаточно заявить, что он собирается организовать механическую мастерскую, и ему поверят, это ведь не товар, а оборудование.

По возвращении Варакина ждал сюрприз. Оказывается, пока его не было, вербовочный пункт посетили три знатные дамы из какого-то попечительского совета, желавшие его видеть. Что там и как, Рада так и не поняла, единственно только объяснила, что господин Варакин появится после полудня. Дамы обещали подойти к двум часам пополудни.

Сергей успел пообедать, когда появились эти самые странные посетительницы. Странные – это не то слово. Одеты по-простому, но качество этой самой простой одежды, манеры и умение подать себя сразу же выдавали в них представительниц высшего света. Сергей, конечно, клал на всех дворян с прибором, но вот к этим женщинам отчего-то кроме как уважительно обращаться не хотелось. Они старались держаться скромно, более того, пришли к нему с просьбой, но при этом он готов был смириться, даже если они начнут требовать. Одно слово – порода.

Признаться, он растерялся, когда увидел их. Да что там, он даже запаниковал, оттого что не знал, как держать себя с посетительницами. Но потом обозлился на самого себя и решил вести себя так же, как и с другими женщинами. Хамить слабому полу в его привычки не входило, а в остальном… не он пришел к ним, а они к нему…

– То есть вы хотите, чтобы я взял с собой ваших воспитанниц? Я правильно понял?

– Совершенно верно, – с едва заметным кивком ответила старшая матрона лет пятидесяти, одетая в серое платье.

Портниха, пошившая этот довольно скромный наряд, – знатная мастерица, видно сразу. Из всех украшений на женщине было только обручальное кольцо и маленькая серебряная брошь под воротничком из белого кружева. Спутницы этой матроны одеты подобным же образом, разве только цвета платьев черный и темно-синий, но фасон практически не отличается. Впрочем, ничего удивительного, такова сейчас мода на повседневные платья.

– Вы извините, но просто я никогда не сталкивался с подобным подходом. Обычно те, кто желает отправиться со мной, сначала приходят сами, и только потом я встречаюсь с представителями попечительского совета, заручаясь их одобрением. Кстати, с девушками происходило так же. Стоило ли вам лично приезжать на эту рабочую окраину, да еще и не единожды?

– Дело в том, что наши воспитанницы не совсем обычные, – продолжала все та же женщина, так, словно ее товарки были ее бесплатным приложением.

– И в чем же заключается их исключительность?

– В том, что в прошлом они падшие женщины.

Занавес. Причем в прямом смысле этого слова, так как Сергей буквально завис с приоткрытым ртом. Потом он несколько раз моргнул, стараясь развеять охватившее его наваждение, пару раз пытался заговорить, и у него это не получилось. Это за кого же его принимают, если просят о подобном? Эти великосветские дивы что, сутенерши? Стоп, княгиня, две графини… А может, это такая иерархия в их среде или прозвища? Но как же так? Он был готов голову отдать на отсечение, что они настоящие. И потом, имена. Он готов был поклясться, что по меньшей мере две фамилии ему знакомы. Нужно взять себя в руки. Поздно.

– Молодой человек, потрудитесь извиниться, – глядя на него взглядом прокурора, строго потребовала старшая из дам, к слову сказать, назвавшаяся как раз княгиней.

– Гхм. Я? За что? – наконец прокашлявшись, сумел произнести Сергей, и, надо заметить, в его голосе явно звучал вызов.

Вот так всегда. Ведь только что решил взять себя в руки и тут же сделал все наоборот. Скорее всего, в этом повинна княгиня, с ее апломбом и гневным взглядом, но, как говорится, нечего на зеркало кивать, коли рожа кривая.

– За ваши непотребные мысли, молодой человек, – все тем же тоном прокурора произнесла княгиня.

Нормально?! Она еще и мысли читать умеет?! Впрочем, это не составило ей большого труда. Не ожидавший услышать ничего подобного, Сергей попросту потерял над собой контроль и даже позволил себе еще раз более внимательно изучить посетительниц. Так что все его мысли были аршинными буквами написаны на его лице. Но вот весь вид женщин говорил о том, что он круто перегнул и они именно те, за кого себя выдают.

– Я не премину сделать это, если вы объяснитесь. Пока я не услышал ничего такого, что могло бы убедить меня в обратном. Мне вообще непонятно, за кого вы меня принимаете, – с немалой долей сарказма и опуская титул, произнес Варакин, теперь уже прямо глядя в глаза, казалось, готовой взорваться женщине.

Похоже, Остапа понесло. Придержи лошадей, остолоп! Господи, не наломать бы дров, тут ведь не там. Кто знает, чем все это может обернуться. Вот выйдут сейчас от него, и жди неприятностей. Но с другой стороны, что тут вообще происходит? При чем тут падшие женщины? Да и чьими они могут быть воспитанницами, если не содержательниц борделей?

– Ваша светлость, вы должны простить его. Он ведь иностранец, а мы многого не объяснили. Скорее всего, тут имеет место недопонимание, – затараторила самая молодая из посетительниц, которой на вид было лет сорок, не больше.

В ответ на это заявление старшая, все так же гневно глядя в глаза Сергею, только молча кивнула, даже не обернувшись к товарке. Но та все поняла правильно и поспешила продолжить, явно опасаясь того, что вот-вот грянет буря, и принесет она очищенный прохладный воздух или разрушения, было вовсе не понятно. Да что там, конечно же второе. Ох и влип.

– Видите ли, мы являемся членами попечительского совета «Милость падшим» по вспомоществованию падшим женщинам, пожелавшим покончить с недостойным прошлым. Мы поддерживаем их, помогаем приобрести специальность и устроиться на работу. Под нашим попечительством находится три приюта в столице и окрестностях.

Твою дивизию, сто тридцатый полк! Йок макарёк!

– Господи. – Сергей сначала откинулся на спинку стула, а потом начал медленно подниматься.

Нет, ну надо же было так влипнуть! А с другой стороны. Откуда ему было знать, что здешняя благотворительность дошла и до такого. Впрочем… Сам дурак. Ведь нет ничего трудного в том, чтобы вежливо выслушать все или уточнить. Ничего трудного. Правильно. Но откуда он мог хотя бы предположить, что представительницы высшего общества проявляют заботу о шлюхах?

– Я… Я прошу меня простить, ваша светлость, ваши сиятельства. Я не знаю, как выразить свое сожаление словами, но поверьте, я искренне раскаиваюсь. Я иностранец, надеющийся найти в Рустинии новую родину, но, к сожалению, мне пока неведомы все реалии. Поверьте, всему виной только мое незнание.

Зря распинаешься. Оно может, скандала ты и избегнешь, но вот прощения не получишь, к гадалке не ходить. Теперь только соглашаться на все их условия, какими бы странными они ни оказались. Главное без проблем выбраться в Новую Рустинию, а там…

– Я принимаю ваши извинения, хотя не могу сказать, что полностью вас прощаю, – заговорила старшая матрона. – Итак, господин Варакин. Мы переговорили с нашими подопечными, и некоторые из них изъявили желание отправиться в Новый Свет. Желание их вполне понятно, они боятся, что здесь их прошлое не позволит им обрести самое главное для любой женщины – семью. О Новом Свете ходит множество разговоров, так, например, многие утверждают, что там не столь важно прошлое, сколько настоящее, и практически любой имеет шанс начать жизнь с чистого листа.

– Кто бы вам это ни говорил, ваша светлость, он не врал. Не всем это удается, но шанс есть у всех, и он куда более реален, чем здесь.

– Также нам известно, что в колонии некоторый недостаток женщин.

– И это истинная правда. Мужчины более склонны к рискованным авантюрам, а потому они преобладают за океаном. Да и среди решивших отправиться со мной за океан большинство составляют именно холостые мужчины или юноши, семейных и уж тем более девушек куда меньше.

– И что вы скажете на наше предложение? Вы согласны взять шефство над нашими подопечными в Новом Свете?

– Я готов и буду даже рад этому. – Вот только врать надо убедительно, чтобы и самому в это поверить. – Я так понимаю, что эти женщины сами изъявили желание покончить со своим прошлым и обратились к вам за помощью, а потому трудностей я лично не наблюдаю. Тем более отношение к прошлому в тех краях куда более лояльное, и нравы немного проще. Нет-нет, не подумайте, что дела обстоят настолько вольно, это относится к прошлому, но никак не к настоящему. Начав жизнь с чистого листа, живи достойно и тогда заслужишь уважение и забвение прошлого.

– Ваши слова звучат так, словно вы хотите сказать о некоем «но».

– Именно так, ваша светлость. Простите за вопрос, но что вам известно о задуманном мною предприятии?

– То, что вы собираетесь основать поселение в Новой Рустинии.

– Боюсь, что это не совсем так. Я собираюсь основать новое поселение на неосвоенных землях, где в настоящее время обитает племя куроки, весьма лояльно относящееся к белым. Это дикая территория, ваша светлость. Я без сомнения буду рад каждому, кто решит последовать за мной, но вынужден предупредить, что опасность вовсе не надуманная, она реальная.

– Но ведь куроки доброжелательно настроены по отношении к рустинцам, они многое перенимают от нас и даже приняли под свою опеку миссионеров, несущих им свет истинной веры. Во всяком случае, так утверждает господин Дворжак, об этом он говорит в своих книгах, фильмах и на страницах газет.

Было отчетливо видно, что эта дама и не думала забывать о недостойных и оскорбительных мыслях собеседника. Она говорила, буквально цедя слова через силу. Но тем не менее продолжала разговор с типом, лично ей неприятным. И чем дольше с ней общался Варакин, тем больше удивлялся той настойчивости, с которой она вела беседу. А ведь куда более логичным было бы после разъяснения ситуации и получения извинений просто покинуть этого невежу.

– И в его словах нет ни капли лжи или преувеличения. Все обстоит именно таким образом, – слегка поклонившись, ответил Сергей.

– Тогда я не понимаю. – Княгиня слегка вздернула подбородок, как видно, она не любила быть хоть в чем-то несведущей.

– Все просто, ваша светлость. Степь заселена не только куроки, есть и другие племена, которые не так хорошо расположены к белым. Есть банды белых, которые представляют опасность как для краснокожих, так и для белых людей. И те и другие являются угрозой для нас, решивших осесть там, где не приходится рассчитывать на помощь правительства и армии. Я сделаю все, чтобы оградить ваших подопечных от непристойных притязаний, и всячески буду способствовать их вливанию в нормальную жизнь, но я не смогу гарантировать их безопасность, как, впрочем, и свою собственную.

– Эти женщины сами изъявили желание отправиться за океан.

– Но они должны знать всю правду, чтобы потом не чувствовать себя обманутыми. Доверие – вот основная составляющая успеха моего рискованного предприятия. Если я хотя бы в мелочах стану обманывать своих спутников, то это не приведет ни к чему хорошему.

– Что же, в таком случае, если вы не возражаете, мы соберем наших подопечных, и вы сами им все расскажете, чтобы они могли принять взвешенное решение. Допустим, послезавтра в полдень, в приюте Святой Ханы?

– Я непременно буду, ваша светлость.

Женщины поднялись и, держась весьма чопорно, чего не было при их появлении, покинули помещение. Сергей хотел было открыть им дверь, но та самая графиня, что взяла на себя труд разъяснить ситуацию, неким неуловимым движением слегка преградила ему путь и решительно надавила на ручку. Варакин, оказавшись в неловкой ситуации, вынужден был молча взирать на то, как три дамы покинули его вербовочный пункт.

– Признаться, ваша светлость, я думала, как только мы получим извинения этого нахала, то тут же покинем это заведение, – когда они сели в легкий экипаж и тот покатил по слабо ухоженной мостовой, произнесла третья из их компании.

– Нахал – это вы верно подметили, сударыня. Но до чего очаровательный нахал, – вдруг мило улыбнувшись, ответила княгиня. – Вы обратили внимание только на то, что он позволил себе вольные мысли по отношению к нам? Господи, но ведь это очевидно. Его оскорбило, что его принимают за содержателя публичного дома. Да, он груб, невоспитан, нахален, и еще десяток эпитетов будут ему соответствовать, как сшитый по мерке костюм. Но он никогда не позволит себе унизить наших подопечных, попрекнуть их прошлым и не даст их в обиду. Разумеется, до той поры, пока они сами не решат вернуться к прежнему ремеслу. Лучшего опекуна для вставших на путь исправления и представить себе сложно.

– Но он говорил об ужасных вещах, ваша светлость, – подала голос самая молодая из их троицы. – Нашим подопечным может угрожать опасность, а ни о чем подобном мы не знали.

– Что же. Он лично им обо всем поведает, и они сами примут решение. Если из тридцати семи девиц хотя бы половина изъявит желание отправиться за океан, то сегодняшний день не прошел даром. Он сделает все, чтобы позаботиться о них. Я в этом уверена.

Во что ввязался этот Варакин? Интерес к его предприятию со стороны властей понятен. В век научно-технической революции, когда машины правят балом, без каменного угля никак не обойтись, так как древесный наносит непоправимый ущерб лесам. Огромные площади лесных массивов попросту прекратили свое существование, дело дошло даже до высадки молодняка. В самой Рустинии есть только одно месторождение угля, в Збродах. Он хорошего качества, и его с удовольствием будут покупать за границей, но производительность шахт, несмотря на неуклонное увеличение добычи, едва позволяет насытить свою промышленность, которая сейчас переживает настоящий бум. В колонии же и вовсе нет угля, поэтому его приходится закупать у валийцев.

Если Варакин обнаружил уголь на дикой территории, то власти, конечно, окажут ему всяческую поддержку, дабы он начал разрабатывать месторождение. Все же Новая Валенсия не в состоянии в достаточной мере перекрыть потребности Новой Рустинии, там до сих пор некоторая доля выплавки металлов производится посредством древесного угля, а углежоги все еще востребованы. Даже если збродовские копи сумеют обеспечить топливом еще и колонию, то все равно выгоднее покупать уголь у валийцев.

Поэтому в том, что новое месторождение представляет интерес для короны, нет ничего удивительного. Но отчего все происходит именно так, а не иначе? Почему правительство не окажет поддержку открыто? В том, что Заглавов попал в поле зрения какой-то тайной королевской службы, нет никаких сомнений. Другим просто нет необходимости действовать в интересах Варакина, если только не ему самому. Впрочем, это сомнительно. Не того полета птица, чтобы иметь возможность проворачивать подобное. Но вот методы, применяемые правительством… Заглавов и представить себе не мог, что в Рустинии возможно такое. Его буквально взяли за горло, неприкрыто угрожая расправой, причем не только над ним. Просто средневековье какое-то.

Когда его в очередной раз посетил тот самый, скользкий и внушающий страх, человек, то инженер нагло заявил, что провернул незаконную сделку по покупке оружия и боеприпасов. Однако реакция незнакомца его просто поразила. Явный представитель власти лишь заявил, будто весьма рад, что не ошибся в господине Заглавове. А потом еще и поинтересовался, какое количество оружия было закуплено и известно ли об этом Варакину. Узнав, что наниматель инженера пока еще не в курсе, этот человек предложил не торопиться. И каково же было удивление инженера, когда на следующий день запасы закупленного увеличились практически вдвое. Бог весть, как он это сделал, но результат налицо.

И вот теперь опять. Вчера вечером он нанес повторный визит, и с очередным предложением в пользу Варакина. Ему, Заглавову, теперь предстояло стать еще и взяткодателем. Причем лицо, к которому предстояло обратиться, и впрямь злоупотребляло своим положением, об этом инженеру было прекрасно известно, как и многим другим. Но вместо того чтобы притянуть чиновника к ответу, его корыстолюбие используют сами власти. Да к чему вообще вся эта суета?

Разумеется, обстановка в Новом Свете весьма противоречива, об этом знает любой мало-мальски образованный человек, но не настолько же, чтобы плести подобные интриги. Ни Валенсия, ни Рустиния к войне сейчас не готовы, так зачем воевать, разделите сферы влияния – и рустинцы получат угольные копи, а валийцы – плодородные территории.

Остается только полагать, что не все так просто, и играть отведенную ему роль. Как видно, Варакин с его поселением, не подпадающим под юрисдикцию рустинской короны, – это наилучший выход из сложившейся ситуации. Но чтобы не осложнить взаимоотношения, правительство вынуждено отказаться от открытой помощи и оказывать оную тайно. Настолько тайно, чтобы никакие шпионы не смогли связать Варакина и рустинский трон. При таком раскладе методы вполне оправданны. Но, Господи, почему это все досталось именно ему, Заглавову?!

– Наконец-то. Что скажете? Есть у нас шанс обзавестись всем необходимым или придется покупать лишь часть станков? – Варакин внимательно смотрел на вошедшего в кабинет инженера покрасневшими от недосыпа глазами.

За последнее время его нервная система была сильно истощена. Он уже забыл, когда нормально высыпался. Несмотря на все старания Рады, аппетита не было, а ведь он любил вкусно поесть. Когда Сергей брался за все это, он даже представить себе не мог, во что оно выльется и насколько непростым окажется предприятием. А ведь это даже не начало, а лишь организационный момент. Настоящие трудности ожидают его в степи, где предстоит на голом месте создавать не только поселение, но и производство.

– Шанс есть, и неплохой, – поспешил успокоить нанимателя инженер.

Странно, раньше Варакин ему казался куда более выдержанным и уверенным в себе. Да что там, еще неполный месяц назад он и выглядел куда более здоровым. И зачем ему это все нужно? Он имеет неплохое состояние, которого вполне хватит для открытия какого-либо дела. Так отчего он с таким маниакальным упорством стремится взвалить на себя эту неподъемную для него ношу?

Хм. А может, дело обстоит совсем не так, как представляется на первый взгляд? Помнится, Варакин говорил о том, что служил в черных шевронах. Могли ли его использовать в некоей тайной правительственной операции? А почему, собственно говоря, нет. Заглавову не приходилось слышать о том, чтобы рядовые черные шевроны получали помилования, а вот этот человек получил, отслужив только полсрока.

И потом, откуда у вчерашнего штрафника такие бешеные деньги? Что-то в подарок не очень-то верилось, пусть это и был старинный друг, с которым они вместе пережили многое с самого детства. Ну не бывает такой дружбы. Поговорить с ним об этом? Нет. Тот тип предупреждал, что об их договоренностях должны знать только они двое, любое нарушение – и… Об этом думать не хотелось.

– Давайте подробно. – Сергей указал инженеру на стул напротив себя.

– Если подробнее, то некий господин Злобан, владелец механической мастерской, оказался настолько некомпетентным в деловых вопросах, что умудрился прогореть. В настоящее время его предприятие выставляется на торги и должно будет уйти с молотка.

– Большая мастерская?

– Весьма солидная, и оборудование в ней не отличается древностью. Но означенной вами суммы как потолочной на выкуп этого оборудования не хватит.

– Боюсь, что торги нам не потянуть, – задумчиво ответил Сергей.

Заглавов пометил для себя это «нам», а заодно задался вопросом: если тут замешано правительство, то оно могло бы выделить и побольше средств, в конце концов, будущие выгоды были куда как перспективными и в разы покрыли бы расходы. Так кто же ты, Варакин? Предприимчивый делец, желающий получить крупный куш, или человек, загнанный в угол?

– Если будут торги, то да, не потянуть, – подтвердил инженер.

– А можно этого избежать?

– Если действовать решительно и без промедления. То есть уже сегодня, сейчас. Есть возможность заполучить все оборудование, разумеется, без помещений и земли, за какие-то сорок тысяч. В конце концов мы сэкономили на покупке оружия, так отчего же не вложить эти деньги в станки и инструмент?

– Хм. Дело в том, что расходы растут с катастрофической быстротой, хотя я и экономлю на всем, на чем только возможно. Но первоначальные расчеты уже летят к лукавому. Поэтому сбереженные средства вполне найдут себе применение в ином месте.

– Вам нужна механическая мастерская или нет?

– Нужна.

– Тогда я не понимаю вашу скупость. Вы имеете уникальную возможность закупить готовое оборудование, которому останется только подыскать помещение, по цене примерно раз в пять дешевле номинальной, при этом оборудование отработало не больше трех лет, считайте, оно новое.

– Ладно. Похандрил – и будет. Что для этого нужно?

– Необходимо выделить десять тысяч крон начальнику столичных судебных приставов, и он обеспечит нам победу на торгах. Иными словами, он оформит бумаги надлежащим образом, а мы выкупим оборудование за тридцать тысяч крон.

– У Злобана столь незначительные долги? Сомневаюсь. Тогда какой смысл приставу продавать оборудование за такую малую сумму?

– Остальное он покроет за счет продажи производственных площадей и заводского двора. Они расположены в удобном месте, так что драка за этот кусок будет серьезная. Однако нас это уже не касается. Ваше решение.

– Вы видели это оборудование? Может, оно нам и не подойдет?

– Ерунда. Там скорее будет что-то, что нам сейчас может и не понадобиться, чем чего-то недостанет. Кстати, лишнее мы сможем легко продать, и в кратчайшие сроки, так что вполне сможем влезть в лимит тридцати тысяч.

– Запас карман не тянет. Продавать ничего не станем. За какое время вы сможете демонтировать все и отправить в Новую Рустинию?

– Думаю, что в недельный срок управлюсь.

– Так быстро?

– Рабочие мастерской временно без работы, если пообещаем достойную плату, то вполне управимся.

– Кстати. Безработные. Ведь это токари и слесари?

– Хотите предложить им присоединиться к вам?

– Я подозреваю, что, перебравшись за океан, часть людей пожелает от меня отделиться. Кто-то просто сбежит, кто-то возместит расходы и выберет иное место для проживания. Даже на границе куда безопаснее, чем на пинкской территории.

– А как же куроки?

– Это мои слова, против слов тех, с кем наши переселенцы неизменно будут беседовать по прибытии. Человек склонен верить в худшее. Так что часть людей мы неизменно потеряем. Да и не думаю, что среди рабочих найдется много желающих к нам присоединиться. Все, закончили. Мы делим шкуру неубитого медведя. Я так понимаю, что вся сумма нужна целиком?

– Разумеется.

– Тогда в банк – и к судебным приставам. Боюсь, что не мы одни такие умные, уж больно соблазнительная перспектива.

Страхи Варакина оказались напрасными. Все прошло на удивление гладко. Настолько гладко, что он отказывался верить в реальность происходящего. Едва начальнику службы судебных приставов доложили об их прибытии, как они были приняты.

Сергей не имел опыта дачи взятки должностным лицам, а потому даже не знал, с чего начать. Запинаясь и с трудом подбирая слова, нещадно потея и ожидая в любой момент, что вот сейчас в дверь ворвется полиция, он сформулировал свое намерение выкупить оборудование выставленной на торги механической мастерской. Он уже имел некоторый опыт по части нарушения закона, и весьма негативный. Повторения не хотелось никоим образом.

Однако чиновник сам все разрешил, и весьма быстро. Как видно, это для него было едва ли не рутинным занятием. Без обиняков он назвал сумму и совершенно спокойно принял пачки с ассигнациями. Он даже не стал пересчитывать деньги, заявив, что верит в честность господина Варакина. Вот так, все просто и без затей. Прошло не более получаса, как ему были вручены необходимые документы с прилагающейся описью.

Оставалось только прибыть с этими бумагами в мастерскую, а по сути, все же небольшой завод, демонтировать и вывезти оборудование. Разумеется, это ложилось на его плечи, хотя и при обязательном присутствии одного из приставов. Но мысль о том, что он вовлечен в незаконную сделку, не давала ему покоя. Господи, скорее бы уже оказаться в степи, только там он сможет почувствовать себя в безопасности.

Глава 7

Либер

Первый день лета. Неужели он дожил до этого? На врезавшейся в память заставе Паюла тоже был не сахар, и опасность для жизни там была куда реальнее, но Сергея отчего-то не отпускало ощущение, что там было много проще. А вот в том, что он переживет эту весну, проведенную в Рустинии, Варакин очень даже сомневался. Когда он загорелся идеей подобно Алексею оставить свой след в истории Глобуса, то даже не представлял, насколько тернистый путь выбрал для этого.

Казалось бы, ничего сложного. В его распоряжении прямо-таки бешеная сумма, а деньги, как известно, решают все. Остается только бросить клич, собрать людей, закупить необходимое и дружными усилиями, весело повизгивая, поставить поселение. Разумеется, от денег мало что останется, но не беда. Начнут добычу угля, благо со сбытом вообще никаких проблем, и заживут припеваючи. Не тут-то было.

Оказывается, люди не видят своей выгоды и ничуть не поверили в готового их осчастливить Варакина. Даже когда он бронировал места на пятьсот человек, и в помине не имея такого количества, он все еще надеялся, что вот-вот прорвет. Оно и прорвало, правда, число их недотянуло и до четырехсот. Так что остальные сотню с лишним мест чиновник добирал на ходу. Добрал, чего уж.

У Сергея оказалось в наличии сто двадцать мужчин и парней, иными словами, работников. Остальные – женщины и дети, но это ничего, ведь, по сути, он собирается основывать поселение. В глубине души он даже радовался тому, что в Домбасе при множестве проблем недостатка в невестах точно не будет. Шутка ли, только от благотворительного общества с ним отправилось двадцать шесть женщин и девиц в возрасте от семнадцати до двадцати пяти лет. Да еще набралось с десяток девушек из приюта, да шесть вдов с детишками. А еще у семейных тоже с десяток, считай, уже на выданье.

В порту Плезни его ждал очень приятный сюрприз. Оказывается, Высек и сам проникся желанием что-то изменить в своей жизни, и артельщиков своих на это подбил. Вся артель из пятнадцати человек изъявила желание отправиться за своим главой, причем с семьями, а это шестьдесят пять человек. Артель знатная, а потому все в ней были семейными и солидными людьми в расцвете сил. К ним присоединилось еще пять семей. Да согласись Высек на переселение раньше, вышло бы куда больше.

Кстати, при демонтаже оборудования и отправке его в порт Заглавов сумел преподнести облик своего нанимателя с самой выгодной стороны. Как результат, шесть рабочих изъявили желание поискать счастья в новых краях. Разумеется, инженер заботился не столько о воплощении задумок Варакина, сколько о своей мастерской.

Что бы там ни думал его наниматель, но механическая мастерская – это не только обслуживание механизмов рудника и плавсостава, но еще и производство. Можно будет наладить изготовление тех же сельскохозяйственных машин для хуторян. В настоящее время таковые закупались у валийцев или доставлялись из Рустинии через океан, а это получается куда дороже.

Так что наличие, считай, небольшого завода ох как может себя оправдать. Ну и еще, Заглавову хотелось обелиться, и в первую очередь – в своих собственных глазах. Конечно, для подобных планов нужно куда больше рабочих рук, но главное, что есть оборудование при практически полном отсутствии конкурентов. Кадры же можно будет воспитать и самим. Семь парнишек оказались из приютов, где получили специальности токаря и слесаря, было двое электриков, работа их весьма востребованная при все сильнее набирающей обороты электрификации. Да и дети шахтеров не все захотят колоть уголек.

Словом, на борт судна Сергей поднимался воодушевленным и готовым к подвигам. С деньгами, конечно, было туговато, все же на такое количество народу он никак не рассчитывал, но впритык должно было хватить. В крайнем случае, оформит кредит, а Алексей не откажется выступить в качестве поручителя. Поэтому вопрос с деньгами его не очень-то напрягал. Главное, что он сумел-таки набрать больше сотни работников.

Неприятности начались уже через неделю после отбытия, когда половина океанского перехода оказалась позади. Именно тогда Сергей горько пожалел о том, что решил сэкономить еще немного средств и организовал переправу людей не на коммерческом судне, а на переселенческом. Соседство с обычными переселенцами, а в частности, бесконечные разговоры с ними, до добра не довели. Ну нечем людям заниматься, с утра и до вечера или пузо чесать, или лясы точить, вот они и отрывались по полной.

В результате этих разговоров Сергей лишился сразу пяти семей. Впечатленные рассказами о том, что творится на пинкской территории, а также о том, какие перспективы ждут простых добрых хуторян, они решили пойти по государственной программе переселения. Выгод это им сулит ничуть не меньше, по крайней мере, им именно так все представлялось, а опасностей почти никаких.

Похожие разговоры, а вернее, ушлые мужики, которые намеревались обзавестись хозяйством, но слышавшие о том, что женщины не очень-то стремятся в те края, лишили Сергея и части женского контингента. Кто-то старался ради себя грешного, кому-то приспичило позаботиться о своем сыне или племяннике. Словом, на корабле развернулась целая баталия за обладание женщинами. Нет, до драк и уж тем более до поножовщины не доходило, но при этом Варакин нес реальные потери.

Потери, если так можно выразиться, на момент прибытия в порт Либера были следующие: шесть девушек-сирот, одна вдова и четыре бывшие проститутки, вставшие на путь исправления. Было бы и больше, но девушек из семей держали в узде родители. Вдовы с довеском все же не каждого заинтересуют. Четверо из воспитанниц приюта успели сдружиться с такими же парнями из числа ехавших с Сергеем. С бывшими проститутками тоже не все ладно. Это уже пожившие в Новом Свете будут смотреть не столько на прошлое, сколько на настоящее, на судне же были люди из метрополии, рассуждающие не столь вольно. Будь иначе, и дела обернулись бы куда хуже.

Разумеется, у Сергея был подписан с этими людьми контракт. Но так уж случилось – чтобы не отпугивать их, он все больше прописывал пункты о своих обязательствах. В них входили и предоставление жилья, и учеба в школе для детей, и обеспечение продуктами, да много еще чего. Нужно же было завлечь людей.

А вот у переселенцев обязательств было не так чтобы и много. В частности, один из пунктов гласил, что они вправе в любой момент разорвать контракт с нанимателем, если возмещали все его затраты, вложенные в них. Ну и сколько он успел в них вложить? Закупил все необходимое для обеспечения быта на первое время? Так они всем этим еще и не пользовались. Он только оплатил их билеты на проезд, но это не бог весть какие большие деньги, и расторгающие контракт вполне могли с ним рассчитаться, кое-какие сбережения они все же имели.

Вот и выходит, что, еще не достигнув берегов Нового Света, Сергей вдруг лишился сорока двух человек. Причем работников среди этого числа насчитывалось восемь человек, это главы семейств и их подросшие сыновья. Но его несчастья и не думали на этом заканчиваться.

Он и представить себе не мог, что корабли из метрополии, оказывается, встречают. Причем не просто встречают, а порой проживают в столице в ожидании следующего судна, если не находят нужных людей на прибывшем. Кто встречает? Покупатели. Нет, не в смысле покупатели, а «покупатели». Кстати, по этой причине капитаны судов старались прибывать в порт в первой половине дня. Ну еще учитывалось то, что людям после длительного перехода нужно было где-то отдохнуть. В этой связи рядом с портом имелись бараки для временного проживания вновь прибывших. Обычно люди не задерживались здесь дольше чем на неделю. Не для прозябания же в ночлежках приехали за океан.

Встречающие вели себя по-разному. Одни громко выкрикивали свои призывы, завлекая различных специалистов. Другие внимательно вглядывались в лица проходящих людей, высматривая тех, кто мог оказаться помощником на уже порядком разросшихся хуторах. Третьи особое внимание уделяли женщинам, вычленяя из общего числа незамужних или вдов. Эти подразделялись на две категории: первые искали себе спутниц жизни, хлебнув из чаши одиночества и возжелав обзавестись семьей, вторые присматривали что-то свеженькое для своих борделей.

Словом, в порту творилось настоящее столпотворение, которое постепенно переместилось в бараки. Вокруг стоял такой гвалт, толкотня и суета, что и сам лукавый не разберется. Сергей едва только и сумел хоть как-то организовать, чтобы его люди устроились в одном бараке. Тесновато вышло, чего уж, но радует хотя бы то, что все собрались в одном месте. Да, неудобно, однако эта мера временная, и продлится их пребывание не дольше пары дней.

Варакину нужно было только разобраться с некоторыми делами: выгрузить прибывшее с ними, получить то, что прибыло раньше, и все это отправить по железной дороге до Крумла. Тут как бы не целый эшелон вышел. Он видел в художественных фильмах, как в годы Второй мировой войны эвакуировались заводы за Урал и в Среднюю Азию. Но, как оказалось, увиденное не шло ни в какое сравнение с реальностью. Да, теперь он, пожалуй, мог представить, сколько различных трудностей было на пути руководителей производств. И ведь это в мирное время, без нависшего над головой дамоклова меча НКВД, готового карать за любую оплошность.

Разумеется, придется постараться и раздобыть билеты для всех людей. И опять желательно всех посадить в один поезд. А это не так чтобы и просто, без прицепных вагонов никак не обойтись. Значит, нужно будет встречаться с руководством железной дороги, на станции этот вопрос никак не решить.

– Господи, вестоидонское столпотворение, – окидывая взором творящееся в бараке, произнес Заглавов.

Тут многие предания были схожими с земными. Было предание о всемирном потопе и даже свой Ной с ковчегом. Разумеется, называлось все это иначе. Имелся и свой Вавилон – Вестоидон, тоже очень похоже.

– Ничего, разберемся, – сквозь зубы ответил Сергей, всматриваясь в суетящихся людей и пытаясь найти нужного. – Высек! Высек! – перекрикивая повисший в тесном бараке гвалт, позвал Сергей главу артели, которого наконец сумел рассмотреть.

– Да, господин Варакин, – степенно подошел мужчина, обходя суетящихся в проходе между двухъярусными деревянными нарами людей.

К слову заметить, здесь сейчас были не только люди Сергея, хватало и посторонних. Это «покупатели» устремились вслед за теми, на кого положили глаз. Скорее всего, тут же кружили и воры, желающие поживиться в неразберихе и проследовавшие за своими потенциальными жертвами. Не нравилось это Сергею. Ох как не нравилось. Бог с ним, если потянут что из вещей или украдут деньги, с этим как-нибудь можно разобраться. Куда хуже, если начнут уводить людей. Чуяло его сердце, что добром все это не кончится.

– Ну как, устроился?

– Да как тут устроишься. Покидали вещички на койки, даже и не знаю, как вшестером на четырех уместимся. По очереди, значит.

– Ничего. Лучше слушай сюда. Твоя работа уже началась. Нам тут размещаться надолго не с руки, не затем приехали. Поэтому я и господин инженер сейчас пойдем решать вопросы с нашим грузом и билетами на поезд. Сомнительно, что уже завтра все будет готово, но мы постараемся не затягивать. А ты давай, наводи здесь порядок.

– Да как его тут наведешь?!

– Ничего, у тебя есть неоспоримое преимущество. Задействуй своих артельщиков. Вы уже привыкли вместе работать и здесь сообща справитесь. В армии служил, как размещать личный состав, знаешь, вот так и действуй. Места, конечно, маловато, но вместе – оно куда сподручнее. А начни с того, что всех лишних гони из барака взашей.

– Так они с людьми беседы ведут. Сам же сказывал, что мы не подневольные.

– А я от своих слов разве отказываюсь? Я стал кому-нибудь мешать, кто еще там, на корабле, решил поменять свои планы? Хотят поговорить – вот пусть на улицу идут и разговаривают. Я уверен, что чуть не половина из чужаков – самые натуральные воры. – Нет, воры они в любом случае все, так как покушаются на самое дорогое – людей, но об этом вслух лучше не надо. – Так что хотят лясы поточить – пусть идут на воздух. Оно и тут посвободнее станет, и спокойнее так.

– Понял. Сейчас организуем.

– Вот и ладно. Да, вот, возьми мой вещмешок и футляр с оружием, пригляди там мне местечко, хоть в уголке на полу. Чего смотришь? Я еще и не к такому привычный.

Вообще-то его вещи умещались далеко не в одном мешке. Там было только самое необходимое. Еще два больших чемодана он уже успел сдать в камеру хранения. Так было, с одной стороны, проще, а с другой – надежнее. Нечего расхаживать со всем багажом. Из той камеры вещи направятся прямиком на вокзал.

– И это сделаем, – внимательно глядя в глаза нанимателю, ответил артельщик.

– Пойдемте, господин Заглавов, – кивнув на прощание Высеку, произнес Сергей.

Летнее солнце уже изрядно припекало. Эх, остаться бы в Рустинии, там климат как раз для Сергея очень даже подходящий, куда прохладнее, чем здесь. Но ему все же ближе вольный воздух Нового Света. Да, на улице жарко, но все равно не то что в бараке. Здесь воздух все же куда чище, чем в переполненном помещении. Ага, это, считай, в самом порту, где чистым воздухом отродясь не пахло.

– Господин Варакин, вы и вправду собираетесь ночевать в этой ночлежке?

– Разумеется. Удивлены?

– Признаться, да.

– А между тем ничего удивительного. Я привычный к походным условиям, и потом, не думаю, что, выделяя себя, я заручусь уважением и доверием этих людей. И кстати, все соответствует условиям договора. Я обязался в первую очередь проявлять заботу о людях и в последнюю – о себе лично.

– Уж не камень ли в мой огород?

Первое, о чем озаботился Заглавов, – это разыскал извозчика и отправил в гостиницу свою семью. Оно бы лучше самому проследить за тем, как обустроятся жена и дети, но слишком много на него навалилось. Разместиться в гостинице не такой уж великий труд, и супруга вполне с этим справится.

– Помилуйте, с чего вы взяли, что я пытаюсь в чем-то попрекнуть вас лично. И в мыслях этого не было. Я говорю о себе, и только о себе.

– Кстати, пока я ловил извозчика, меня, грешным делом, тоже начали сватать на работу. Обещали оклад в сотню крон. Как видно, разговоры о нехватке в колонии специалистов основаны не на пустом месте.

– Конечно, не на пустом, – подозрительно глядя на инженера, произнес Сергей. – Вы отказались?

– Да не переживайте вы так. Разумеется, я отказался.

– Отчего же «разумеется»? Здесь все же не голая степь. Приличная работа, приличное жалованье, опять же, город ничем не уступит старосветским.

– Скажем так, мне не хочется быть одним из инженеров на большом предприятии. Куда предпочтительнее оказаться первым, хотя и в мастерской.

– Угу. Ее еще построить нужно, а пока хотя бы довезти в целости и сохранности все наши станки до места, – буркнул Сергей, которого не отпускали предчувствия, что все его неприятности только-только начинаются.

– Экий вы бука, господин Варакин. Помнится, меня совсем другой человек встретил на пороге новенького дома в Збродах. Изменились вы.

– Изменишься тут.

– Выше нос. С чего начнем?

– С банка. А то эти ценные бумаги мне грудь жгут. Покоя не буду знать, пока не определю их в безопасное место. Это недалеко от порта, так что быстро управимся. Ну а потом двинемся разбираться с грузами, что пришло, а что потерялось.

– Лучше бы не надо.

– Сам не хочу.

Вот, что называется, с корабля на бал. День выдался не просто тяжелым и суетным. К вечеру Сергей чувствовал себя так, будто по нему самым безжалостным образом прошлись катком. Вроде не строительство заставы, где приходилось выкладываться без остатка, и пули не свистят, и до его «друзей»-арачей далеко. Но к вечеру, когда все конторы уже закрылись, Варакин был полностью измочаленным. Он даже мечтал о тех славных деньках, когда приходилось думать только о том, чтобы не стать желанным трофеем и не занять почетное место у тотемного столба. Вот ей-ей, это куда легче.

Бесконечные большие и малые тюки и ящики, которые нужно не только пересчитать, но еще и проверить их целостность. Сливающиеся в одну сплошную вереницу оттиски свинцовых пломб. Ведомости с вносимыми отметками. Постоянно снующие с судна на большие возы грузчики. Потом все это принять в вагоны. Хорошо хоть с железнодорожниками оказалось легко договориться, и артель, занимающаяся разгрузкой, работала достаточно профессионально.

Впрочем, тут-то как раз ничего удивительного. Сергею посоветовал эту артель портовый чиновник, сразу заявив, что хорошие работники и плату требуют достойную. Не соврал. Оно бы, конечно, можно было бы сэкономить на разгрузке, все же две сотни крон как-никак, а его переселенцы только и делали всю дорогу, что грели пузо на солнышке.

Сергей не трогал людей, разве только устроил им проверку на предмет владения оружием, но баталий на целый день не затевал. Так, выяснил, кто на что способен, сделал для себя пометки на будущее и прекратил стрельбы. Правда, тут все больше из-за требования капитана, которому эти учения с пальбой поперек горла встали. Но что касается материальной части, тут никаких скидок не было, все, включая и женщин, разбирали, чистили, смазывали и вообще чуть до дыр не затерли тот десяток экземпляров «дятличей» и «баличей», что были в распоряжении Варакина.

С другой стороны, пусть люди и бездельничали, переход через океан все же по-своему утомляет. Да и не справились бы они так споро, положа руку на сердце. Так что бог с ними, с деньгами, представив, сколько эти мужики за сегодня перелопатили грузов, Сергей даже слегка содрогнулся. Опять же, его переселенцы сейчас в бараках, а местечко то еще, чтобы своих оставлять без присмотра.

– О, господин инженер, вот и вы. Чем порадуете?

Варакин приехал к вагонам с последним возом, чтобы лично проследить за тем, как обстоят дела. В то время пока он разбирался с грузом в трюме, Заглавов принимал возы на станции. Хм. По большому счету, он тут формировал небольшой такой эшелон, десяток вагонов и платформ. Цифра, конечно, впечатляющая, и, когда во время беседы в управлении железной дорогой инженер ее озвучил, Сергей чуть не присвистнул. Но потом припомнил, что местные вагоны раза в три меньше привычных ему, и немного успокоился. Но все равно, это они серьезно так прибарахлились. Одной баржей все это богатство не увезти.

– Порядок. Хоть завтра в путь, – ответил инженер.

– Вообще-то именно это и предполагается. Зря, что ли, мы оплатили доставку по двойному тарифу.

– Да это я так, к слову. Не будь этого, нам бы никто не выделил вагоны уже сегодня. Железнодорожной компании невыгодно держать состав на запасных путях.

– Угу. А нам невыгодно так гнать лошадей. Груз прибудет в Крумл раньше нас как минимум на пару дней.

– Кстати, нужно бы озаботиться тем, чтобы кто-то встретил все наше добро в Крумле. Пара дней простоя вагонов будет стоить куда дороже, чем месячная аренда складских помещений. А когда мы еще наймем пароход, неизвестно.

– Нет, разгружать вагоны мы будем сразу на баржи, в Крумле это удобно, есть пирс с кранами и подъездом для вагонов. А что касается парохода, то даже если с ним и будут сложности, с баржами там всегда было куда проще. А стоянка в порту обойдется не так чтобы и дорого.

– Ну и зачем городить огород? Давайте я завтра же выдвинусь в Крумл и приму груз в лучшем виде. Не надо будет ни за что переплачивать.

– А как же семья?

– Поедет со мной. Плавание они, слава Господу, перенесли хорошо, дети – так те и вовсе в восторге, а тут еще и несколько дней по железной дороге. Отдохнут в Крумле. Заодно я там успею и жилье для них присмотреть. Не тащить же их с собой в дикую степь.

– Разумно.

В этот момент погрузка была закончена, широкая створка, с грохотом прокатившись по полозьям, перекрыла проем, и запор с лязгом занял свое место. После этого станционный служащий проверил запоры и опломбировал их. Подписали бумаги, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Все, с этого момента вся ответственность за груз ложится на железнодорожную компанию.

– Ну раз уж мне завтра предстоит трястись в вагоне, я пошел к своим, отдыхать и готовиться, – подытожил инженер.

– Супруга-то поймет такую гонку? – озаботился Сергей.

– Разумеется, в восторге она не будет, но чем скорее мы выдвинемся, тем быстрее прибудем к конечному пункту назначения. Поверьте мне, господин Варакин, ни одной женщине не понравится жить на чемоданах, а уж обремененной детьми – так и подавно.

– Как она восприняла ваше решение о переезде? Уж простите, раньше не спрашивал, а на корабле обнаружил, что она вроде как не слишком-то рада. Раньше мне казалось, что вы вместе все обдумали…

– Не в восторге, и сейчас еще больше, чем раньше. Но она моя жена, в богатстве и бедности, в горе и радости.

– А правильно ли, что за ваши ошибки расплачивается ваша семья?

– Конечно, это неправильно, но так уж сложилось. Хотел, чтобы было хорошо, а вышло так, как вышло. Радости от подобного предприятия мало, но и без меня им никак. Так уж сложилось.

– Я вижу, вы все еще не хотите быть со мной откровенным.

– Вас не устраивает, как я веду дела?

– И в мыслях не было. – Варакин даже поднял руки в протестующем жесте.

– Ну а раз так, то давайте оставим все как есть.

– Хорошо. Да. Чуть не забыл, нужно бы завтра перед вашим отъездом успеть принять и тот груз, что мы отправили раньше, – намекая на разобранное и отправленное по частям оружие, вспомнил Сергей.

– Боюсь, что это отнимет некоторое время, а наши вагоны могут уйти уже ночью. Так что мне лучше бы выехать пораньше. Давайте навестим какого-нибудь нотариуса, и я оформлю на вас доверенность. Сами все и получите.

– Думаете, найдем кого-нибудь? – усомнился Сергей, намекая на позднее время.

– Ну кто-нибудь обязательно работает и в позднее время. Думаю, в этом деле нам смогут помочь извозчики, они всегда многое знают о жизни города.

– Хорошая идея.

Извозчик нашелся довольно быстро. Впрочем, еще немного – и таковых тут с огнем не сыщешь. Порт довольно неспокойное место, и извозчики старались не маячить здесь с наступлением темноты – мало что оберут, так еще и пролетки лишишься. Тут даже городовые меньше чем по трое не ходят, а если и ходят, то по закоулкам стараются не шарить.

Конечно, не все так печально, и вариант с пролеткой – это все же скорее крайность. Куда реальнее то, что подгулявшая компания оккупирует экипаж и будет кататься в лучшем случае пару часов, а то и до утра завеются. Разумеется, ни о какой плате при таком раскладе и речи быть не может. Кучеру останется только все время поддакивать нежелательным пассажирам и вообще быть рубахой-парнем, чтобы, не дай Господь, не осерчали, проклятые. Ну и кому это нужно?

Без труда удалось отыскать и нотариуса, который споро оформил доверенность на получение груза. Извозчик не подвел. Хм. До поры до времени: Заглавова завезли в гостиницу без вопросов, а вот Сергею пришлось с ним расплачиваться кварталах в трех от порта. Ближе возница ехать не хотел ни за какие посулы. Ладно, где наша не пропадала.

По мере того как Сергей продвигался в сторону порта, становились понятными опасения мужичка, наотрез отказавшегося ехать дальше. Все чаще попадались кабаки, в которых нельзя было поесть, зато получится от души выпить. Из еды здесь подавались только закуски: различные соленья, копченое мясо, сало. Даже если тебе захочется заказать яичницу, то вряд ли ты ее получишь. А вот выпивку, причем самую разнообразную и недорого, разумеется, из-под полы – это пожалуйста.

За акцизы в Рустинии спрос строгий, как и здесь, в колонии, но, опять-таки, все вопросы вполне решаемы, да и не станут городовые чересчур уж усердствовать, может выйти себе дороже. Поэтому когда этот бардак надоедает очередному градоначальнику или главе полицейского департамента Новой Рустинии, организовываются рейды с привлечением по большей части иногородних полицейских и городовых. Вот тогда дым стоит коромыслом, а вся припортовая нечисть старается залечь поглубже.

С другой стороны, далеко не все владельцы забегаловок оказываются пойманными и осужденными. Да и на место посаженных очень быстро находится замена, и все начинается по новой. Пока опять чье-нибудь терпение не лопнет.

Все эти кабаки соседствовали с самыми различными борделями. Разумеется, с ценами тут было попроще. В этом районе работали те жрицы любви, чьи золотые денечки безвозвратно канули в Лету, и они просто доживали свой век. Безмозглые, одним словом, которые, пока были молоды, не задумывались о том, что старость непременно придет, а их привлекательность испарится. Чем дряблее тело, тем ближе его обладательница переселялась к самому порту, словно к клоаке. Тут даже поговаривали, что темная вода ночного порта притягивает всех этих шлюх. Впрочем, не без основания – в порту нередко находили тела утопленниц.

Вот так и выстроились здания в ряд: кабак, бордель и дальше по очереди. На улицах довольно людно, всюду гуляки, среди которых хватает и бандюков самого разного пошиба, и просто любителей выпить, чтобы подешевле и побольше. Видны солдатские мундиры, мелькает и форма военных моряков. У этих с деньгами всегда негусто, а потому и гульнуть во время увольнительной они могут только здесь. Если где в другом месте, чтобы попристойнее, так только одну увольнительную в месяц и погуляешь, а потом пустые карманы до следующего жалованья.

Ну сколько того жалованья у солдата – три кроны. Моряки, те да, позажиточнее будут, целых пять. Оно если подумать, то вроде и не так чтобы мало, при казенном-то содержании. Но достаточно вспомнить, что бутылка казенной зобрятки стоит целую крону, а за более или менее приличную девку нужно отвалить не меньше трех крон. Не больно-то и разгуляешься. Так что если где и развлекаться служивым, то вот в этих дешевых забегаловках.

– Здравствуй, дорогой человек.

Сергей уже шагов за двадцать приметил троих мужчин, выбивавшихся свой внешностью и поведением из остальной толпы. Улица неплохо освещена фонарями и светильниками над различными заведениями. Поэтому хорошо видна как сама мостовая и строения, так и подвыпившие люди, снующие из одного заведения в другое.

Эта троица отличалась тем, что без видимой причины стояла на одном месте, озираясь по сторонам и не вписываясь в общую картину никаким боком. Мужчины тихо переговаривались, время от времени кивая в сторону проходящих мимо них людей. Обратив внимание на то, как один из пьянчуг вдруг переломился и выблевал прямо на мостовую, они брезгливо сплюнули, но все же чувствовалась в поведении и доля некоего сочувствия. Вот такая коллизия.

Нет, Сергею, конечно, встречались группы гуляк, стоящих на одном месте, таких он обходил, стараясь не попасть в поле их зрения. Пьяный мужик непредсказуем. То он замучает тебя самыми искренними извинениями за нечаянно оброненное слово, а то взорвется только по той причине, что ему не понравился твой взгляд. Сергей вовсе не боялся драки, просто считал ее ненужной. Да и то, какая ему от этого польза. Так вот, подобные компании всегда были шумными, и в основном спорили они по поводу того, куда направиться дальше. Эта же троица стояла на месте, словно высматривая кого-то, скорее, все же жертву.

Едва обратив внимание на нетипичность поведения мужчин, Сергей заранее расстегнул свой длиннополый сюртук. Вообще-то ношение этого одеяния летом, в солнечную погоду, да еще и в застегнутом виде, – то еще удовольствие, хотя его сюртук и сшит из легкой ткани. Пропотеешь так, что ни в какой парной не получится. Но Варакин предпочитал потерпеть.

Едва только замаячил берег Нового Света, он водрузил свой оружейный пояс на законное место. Все же настоящее оружие, а не мелкокалиберная пукалка, которую он приобрел, как и Алексей, внушает куда большую уверенность. Наличие же этого сюртука обусловливалось тем, что на востоке не разрешалось открытое ношение оружия, если ты не принадлежал к армии или полиции. А так вроде все пристойно, револьверы не отсвечивают и не смущают граждан.

– И вам не хворать, уважаемый, – остановившись, произнес Сергей, уверенно глядя в глаза мужчины.

Если тот и пил, то самую малость, для храбрости. В глазах виден только азарт, ни капли помутненного сознания. Держится самоуверенно, отсюда вывод, что здесь он у себя дома и сейчас занят вполне привычным делом. Кстати, они тоже в сюртуках, а значит, под одеждой может оказаться все, что угодно. Ну-ну, поглядим.

– Парни, стойте, где стоите, – осадил Варакин спутников заговорившего, которые начали как бы невзначай расходиться в стороны.

Говоря это, Сергей развел полы сюртука и забросил их за рукояти револьверов, покоящихся в настоящий момент в кобуре. Вообще-то он предпочитал один из револьверов держать в косой кобуре спереди, но так носить скрытно оружие не получится, поэтому он использовал две боковые кобуры. И потом, за прошедшее время он много тренировался, оттачивая движения.

Проделал он все весьма уверенно и где-то даже картинно, всем своим видом показывая, что обращаться с оружием он умеет. Не сказать, что он уподобился какому-нибудь Дикому Биллу, но результаты были, а уж когда вот так, с пары-тройки метров, так точно не промажет и с обеих рук.

Троица без труда прочла в его взгляде, что он ни на мгновение не усомнится в применении пары шестизарядных аргументов. Более того, в глазах этого странного и решительного мужика они уже трупы.

У налетчиков, скорее всего, тоже есть револьверы, вот только доставать их они будут куда дольше, а чтобы воспользоваться дубинкой или ножом, упрятанными в рукавах (Сергей прекрасно это рассмотрел), нужно приблизиться вплотную. Конечно, они могли их и просто метнуть, но револьверы и явные признаки того, что мужчина умеет ими пользоваться, – это более чем серьезно. Поэтому парни предпочли выполнить требование незнакомца, оставшись на месте.

– С Запада будешь? – вдруг поинтересовался главарь.

– Жил на границе и год на пинкской территории, – подтвердил Сергей, и не думая расслабляться.

– То-то я гляжу, нервный. Я просто хотел спросить у тебя, который час.

– Ну так глянь на своих. – Сергей легким кивком указал на цепочку, какие обычно крепились к часам.

– Забыл завести, – тут же нашелся главарь.

– Прискорбно.

– Значит, не подскажешь?

– Парни, я вас не знаю и не имею ничего против вас лично, но я не люблю, когда меня останавливают на улице с идиотскими вопросами. Неприятностей я тоже не ищу. Это понятно?

Боялся ли Сергей? Пожалуй, что нет. Не в смысле, что он вообще не ведал страха, опасения присутствовали, но со страхом это не имеет ничего общего. И потом, эти парни явно нацелились на его недешевый прикид, посчитав, что в его карманах будет куда больше одной кроны. Но пожива и схватка с бойцом, который сквозил в каждом движении Сергея, – это совсем не одно и то же. Им бы напасть из-за угла, тогда совсем другое дело, но, как видно, слишком большое самомнение сыграло с ними злую шутку. Теперь и думать было нечего о том, чтобы подкараулить незнакомца. Волчара, ясно же.

– Чего же непонятного, – стараясь не делать лишних движений, ответил главарь.

– Тогда давайте так. Вы сейчас дружно смещаетесь влево и заходите вон в ту забегаловку, на другой стороне улицы. И не дай вам господь обернуться. Лишнее это. Да не тушуйтесь. Парни вы фартовые, еще повезет. Ну как? Договорились?

– Напрасно ты так, парень. Мы ведь не хотели ничего такого.

– А я вам верю. Более того, готов извиниться за свое непристойное поведение, но сделаете вы так, как я о том прошу. Пожалуйста.

Последнее Сергей сказал, вкладывая убежденность в свои слова и говоря нарочито вежливо. Мол, вон я какой воспитанный, но всему приходит конец, как и моим благонравию и терпению. Гопники, а никем иным они не могли быть по определению, поняли все верно и, нарочито держа руки слегка на отлете, направились в кабак напротив.

Едва дверь за ними закрылась, как Сергей продолжил свой путь, вновь прикрыв револьверы полами сюртука. Вот только застегивать его он не собирался и предпочитал теперь передвигаться так, словно находился на вражеской территории. Перво-наперво он переместился с тротуара на середину улицы, чтобы избежать нападения из-за угла или из внезапно распахнувшейся двери какого-нибудь заведения. Далее он старался вслушиваться во все происходящее вокруг и оценивать всех встречных людей. Та еще задачка, ведь при этом нужно было еще и выглядеть совершенно спокойным. Паранойя? Да и лукавый с ней.

Чем ближе к порту, тем дешевле забегаловки и больше народу. Люди еще более пьяные, впрочем, нечему удивляться, сюда стягиваются самые ярые гуляки, и здесь же оседают те из моряков, кому не столько важно, где и что пить, сколько количество выпивки на выложенную крону. А также без разницы, какая баба, главное, была бы возможность выпустить пар. Однако, несмотря на это обстоятельство, Сергей миновал улицы, полные шума и гвалта, без приключений.

Когда он свернул на улицу, ведущую к баракам, то тут же окунулся в непроглядную темень. Да и тише сразу стало как-то. А вот тут очень удобное место, чтобы посчитаться. Если те мужики без мозгов и свою работу путают с самолюбием, то очень даже могут устроить какую бяку.

Жизнь давно приучила Сергея к тому, что добрые и светлые моменты случаются редко, а уж если случаются, то, по большей части, являются плодом деятельности самого человека. Вот многие могут сказать, что ему часто везло и он умудрился выжить там, где другие сгинули. Но из всего пережитого везением можно назвать только поистине чудесное спасение, когда его дорожка пересеклась с отрядом куроки на том пароходе. Вот это случайность и везение, все остальное – тяжкий труд и холодный расчет.

Поэтому он не собирался доверяться ветреной девчонке по имени Фортуна. Едва оказавшись в темноте, он тут же вооружился револьверами и взвел курки. Конечно, он не заглядывал с выставленным оружием за каждый угол, не шел с вскинутыми стволами, готовый нажать на спуск. Но тем не менее он мог в каждое мгновение взорваться, подобно гранате. Не понадобилось. До самых бараков, расположившихся в глухом уголке порта, он так никого и не встретил.

Едва только Варакин решил расслабиться, как сразу пришлось снова мобилизоваться. Нет, ну что за день, йок макарёк! То носишься как в одно место ужаленный, то эти уроды на улице греха и порока, а теперь еще и это.

Оказывается, пока его не было, возле барака крутилось достаточное количество разного народу, ведущего агитационную деятельность. К вечеру-то они рассосались, все же райончик не из спокойных. Но, как в том фильме, они обещали вернуться, и это грозило реальными потерями, потому что люди сейчас активно беседовали, обсуждая рассказанное «покупателями». Ох, чует сердце, не закончились еще его проблемы.

Но, как говорится, это полбеды. Куда хуже обстояло дело с местной братвой. Имелась тут некая организованная преступная группировка, занимавшаяся обиранием вновь прибывших. Н-да-а-а, век живи – век учись и все равно дураком помрешь. Ну откуда было знать Сергею о подобных тонкостях.

С сумерками в барак заявился какой-то мужичок весьма неприятной наружности в сопровождении четырех обломов. Их, как и положено, никто в барак не допустил. Артельщики заступили дорогу, подтянулись другие мужики, и «гости» были вынуждены начать разговор на улице.

Из их слов следовало, что вновь прибывшим предстояло уплатить некий взнос в размере одной кроны за каждого взрослого и пятидесяти гнедков за ребенка. На вопрос, что за взнос, братки пояснили, что это плата за безопасность. А то ведь всякое может случиться. Так вот, чтобы не вышло беды, нужно уплатить бравым парням и спокойно дожидаться возможности убыть восвояси. Получается самый неприкрытый рэкет. Интересно, здесь преступность уже дошла до того, чтобы обкладывать данью частных предпринимателей? Да какая, собственно, разница, тут бы со своими баранами разобраться.

– И что вы им ответили? – сразу напрягшись, поинтересовался Сергей у Высека.

– А что мы им могли ответить? Послали куда подальше, и вся недолга, – пожав плечами, ответил артельщик, а потом с довольной ухмылкой добавил: – Старшой их хотел было за оружие схватиться, да мы ему укорот быстро дали. Его счастье, что без зубов не оставили. А обломы его хоть и при оружии, но с головой дружат, в драку лезть не стали.

Обломы-то с головой дружат, в этом им не откажешь, не поперли малыми силами против рассвирепевших мужиков, а вот про своих спутников Сергей этого сказать не мог. Подумаешь, придумали какой-то идиотский сбор. Варакину не составило бы труда уплатить этим вымогателям. В конце концов не такая уж и великая сумма, в общей сложности она не должна была превысить три сотни крон. Больно, конечно, но не смертельно. А главное, получилось бы избежать серьезных осложнений.

Каких осложнений, если рэкетиров отправили восвояси? Так ведь все самое интересное только начинается. По всему получается, что кое-кто тут неплохо устроился. За месяц через эти бараки проходит минимум четыре тысячи человек. Тут ведь находятся не только те, кто прибыл на королевских пароходах, но и переселенцы с коммерческих судов. Эти бараки представляют собой нечто вроде фильтрационного пункта. Люди останавливаются здесь, проходят регистрацию и получают на руки необходимые бумаги, подтверждающие законность нахождения указанных лиц на территории Новой Рустинии.

Так вот, какая-то банда обложила незаконным налогом прибывающих и живет себе не тужит. А что, считай, вечный бизнес. Это те, кто успел изрядно пустить корни в колонии, отличаются крутым нравом и способны постоять за себя. Вновь прибывшие по большей части люди законопослушные и неагрессивные, а главное – разобщенные. Да и с оружием у новичков так себе, может, одно-два охотничьих ружья на сотню человек. Пройдет совсем немного времени, и они радикально изменятся, но вот в этих бараках они представляют собой легкую добычу для вымогателей.

Люди Варакина смогли развернуть «гостей» восвояси как раз благодаря сплоченности. Однако глупо полагать, что все уже закончилось. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять – они еще вернутся, причем сегодня же ночью. И на этот раз заявится вся банда, вооруженная до зубов, чтобы примерно наказать непокорных. Они просто не смогут проигнорировать случившееся, так как это угрожает их предприятию.

Любое неповиновение, и уж тем более столь открытое, без последствий не оставят. Причем тут дело даже не в желании отомстить за то, что подняли руку на их человека, а в том, чтобы преподать урок будущим переселенцам и продолжать получать дань. Рассчитывать на вмешательство полиции глупо. Эти ребятки сумели здесь укорениться, значит, знают, как делать свои дела.

Получается, выкручиваться нужно самим. Эх, сюда бы Хвата и Ануша. Втроем они тут устроили бы карусель, всем на загляденье. Вряд ли среди этих шакалов есть по-настоящему опасные волки и их так уж много. Все же доходы не столь велики, чтобы содержать несколько десятков бойцов. Опять же, двух десятков вполне достаточно, чтобы запугать всю округу. А вот их троица как раз и была волкодавами. Может, всех и не накрыли бы, но уж точно заставили бы смазать пятки салом.

Но друзей здесь нет, а драки не избежать. Даже если он сейчас бросится к рэкетирам с суммой, вдвое большей, это не убережет их барак от расправы. Переселенцы переступили черту, показали норов и теперь должны отвечать за содеянное.

– Зря вы так, Высек, – лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации, произнес Сергей. – Лучше бы заплатили. Эх, я тоже хорош, побежал разбираться с грузом, пропади он пропадом. Нужно было сначала с вами все решить.

– Вы толком-то объясните.

– Если коротко, то здесь обретаются бандиты, которые вымогают деньги с переселенцев, тем и живут. Вы отказались платить, и теперь они захотят нас наказать, чтобы другим урок был.

– Вы знали об этом? – угрюмо поинтересовался Высек, как видно, он сразу понял что и как.

– Если бы знал, то ничего этого не было бы.

– А с чего думаете, что они обязательно припожалуют?

– Потому что по-другому и быть не может. Поверь мне, все так и будет.

– И что теперь делать? – Как видно, мужичок растерялся.

И где тот лихой разведчик, кавалер трех орденов Святого круга? Спокойно. Вот он, только остепенившийся и слегка позабывший о своей лихости, а оттого и растерявшийся. Но Сергей был уверен: для того чтобы в этом мужике проснулся боец, нужно совсем немного. Просто надо дать ему взбодриться и перестроиться с мирных рельс на военные. Правда, как раз на это-то у них, пожалуй, времени и нет.

– Драться, Высек, – глядя прямо в глаза артельщику и стараясь при этом выглядеть максимально уверенным и спокойным, произнес Сергей.

– Так ведь не в степи… И потом, полиция… А может, в околоток?

– Эти бандиты знают, что делают. Полиция в портовый район, считай, и не суется. Если какая бойня, то большими силами непременно, иначе никак. Но по первому вызову, да когда еще ничего не случилось, – это вряд ли. Так что про полицию пока забудь. Придется самим. Жаль, что оружия пока мало, я думал, до Крумла оно не потребуется, а оно вон как вышло. Но ничего, у нас есть пять «дятличей», столько же «баличей» и револьверов. Да у мужиков найдется несколько охотничьих ружей. Уже сила. Так просто нас не возьмут. Правда, времени самая малость осталось, поэтому давай поворачиваться.

Чувствуя знакомый прилив адреналина, Сергей даже расправил плечи. Накопившейся за день усталости как не бывало. Ясно, что она никуда не делась, но Варакину было прекрасно известно, что в подобном состоянии он может пребывать довольно долгое время, как и любой человек Другое дело, что за такую бодрость придется платить и непременно восстанавливать силы.

– Что делать-то? – все еще в недоумении поинтересовался глава артели.

– В первую очередь стряхни с себя страх и растерянность. Помни о том, что от нас теперь зависят жизни женщин и детей. Это поможет, поверь. Ну а дальше начинай думать и раздавать распоряжения. Итак, штурмом им нас не взять, в долгую перестрелку ввязываться не с руки. Тогда остается заставить засесть в бараке и поджечь его. Еще могут подобраться к окнам и забросить вовнутрь буровые шашки.

– Тогда перво-наперво нужно баб и детишек в соседние бараки растолкать.

– Попробуй. Но сомневаюсь, что тамошние обитатели примут наших. Они ведь откупились, а потому им никакого резона из-за нас подвергать своих опасности. Хм. А ну их к лукавому, даже если они и примут наших людей, то не заступятся. Здесь они все же в большей безопасности.

– Ваша правда. Дальше. Нужно весь хлам между бараками растащить, чтобы спрятаться было негде. Да несколько человек на крышах посадить, чтобы никто не подобрался верхом. Еще сложить костры поодаль от барака и облить их маслом или керосином. Как подойдут, подожжем – и получится осветить подступы. Да, еще нужно занести бочки с водой из-под водостоков, чтобы, случись нужда, тушить пожар.

– Не забудь собрать бочонки и от других бараков, будет лишняя вода, не беда, хуже, если ее не окажется.

– Ага. Сделаю. Погодите, а как же полиция? Мы ведь смертоубийство умыслили.

– В полиции тоже не дураки, знают, что за народец. Помурыжат нас малость, не без того, но то небольшое беспокойство, главное – людей уберечь. Так что полиции особо не опасайся.

– Тогда пошел.

– Стой, – окликнул артельщика Сергей. – Всех с оружием направь ко мне, ими я займусь сам, а остальных уж распределяй. Да, сам вооружись револьвером, и если есть такие, кто в войну разведкой пробавлялся, тоже с револьверами отдельно собери. Для вас будет особое задание. Все, действуй.

С одной стороны, дело знакомое. С другой – кто знает, как поведут себя мужики в данной ситуации, все же реальный боевой опыт только у Сергея, даже Высек – и тот успел оплыть жирком и позабыть о былом. А может, ну его? Попробовать вывести людей к центру города. Побросать все вещи, и налегке… Нет. Не дело это. Если накроют на улице, без прикрытия стен барака, то пули смогут настигнуть кого угодно, и потери будут куда как более серьезными. Придется дать бой именно здесь. В конце концов им нужно продержаться совсем немного. Не сможет полиция, какой бы она ни была, проигнорировать перестрелку в порту, обязательно вмешается.

Что же, решение принято, теперь остается встретить опасность во всеоружии. Сергей вошел в барак, гудевший, как растревоженный улей, и направился к койке, где должны были находиться его вещи. Это Высек насчет отдельного места расстарался. Пара револьверов, конечно, хорошо, но нужно что-то более существенное.

В бараке поднялась суета. Жаль. Непонятно, сколько осталось времени до нападения, слишком многое нужно успеть сделать. Ладно, на заставе тоже хватало неизвестности. Угу. Только там были одни мужики, причем все бывалые и прожженные. Что же, как говорится: взял в руки карты – играй.

Как оказалось, Рада, которая уже привычно распоряжалась у Сергея по хозяйству, пристроилась рядом и здесь. А может, это в первую очередь ее заботами, а не Высека у Варакина сейчас была отдельная койка. Хм, вообще-то непорядок. Она с тремя детьми на одной лежанке, а он, здоровый бугай…

– Рада, занимайте мою койку, – открывая футляр с карабинами, распорядился Сергей.

– А вы как же?

– Я разберусь, не впервой. Да и не получится у меня поспать.

– Что же теперь будет? – озираясь на суетящихся вокруг людей, испуганно поинтересовалась она.

– Нормально все будет. Ты меньше о том думай и ложись отдыхать. А если вдруг стрельба какая начнется, то вместе с детишками на пол падай и лежи там, пока тихо не станет. Поняла?

– П-поняла, – испуганно произнесла вдова.

– Вот и молодец. Да не бойся, я и не таким еще укорот давал, – ободряюще улыбнулся Сергей и вернулся к своему арсеналу.

Перво-наперво распотрошить коробку с патронами и набить магазин «дятлича». Да россыпью в карманы, запас не тянет, кто знает, как оно все обернется. А раз так, то и четыре гранаты тоже в карманы, жаль, что две – тяжелые тушки оборонительных, с солидным разлетом осколков, но тут уж ничего не поделаешь. Драка обещает быть лютой. Тут бандиты вряд ли быстренько смотают удочки, потому что наказать переселенцев нужно обязательно, а то страх потеряют, и плакало тогда их предприятие. Глушитель? Он, кстати, за это время озаботился подобной приблудой и для одного из револьверов. Нет. Это лишнее. Ему сейчас нужно как можно больше шуму. Сомнений в том, что им не удастся нанести серьезные потери бандитам, у него нет, поэтому чем раньше прибудет полиция, тем лучше. О «мосинке» он даже не задумался, карабин хорош в степи, на больших расстояниях, под это и заточен.

– Господин Варакин.

Так, а этой падшей и вернувшейся в лоно нормальной жизни чего нужно? Вот делать ему сейчас нечего, как на всякие глупые вопросы отвечать. Однако, даже будучи весь на взводе, Сергей совершенно спокойно обернулся к подошедшей девушке лет девятнадцати с не по годам взрослым взглядом. Ну да, хлебнула девка и повзрослеть рано успела.

– Чего тебе, Ляля? – излучая всем своим видом уверенность, поинтересовался Сергей.

Последнее дело – давать повод для паники. Одна искра так полыхнуть может, что мама не горюй. А проблем и без того хватает.

– Тут беда приключилась, – сглотнув, произнесла девушка.

– Ну это я и без тебя знаю. Нет никакой беды. Это только чтобы быть готовыми ко всему, а сунутся, так мы им так по сопатке настучим, что мало не покажется. Так что иди, не переживай. Да, если вдруг стрельба, то сразу падайте на пол, пока все не стихнет.

Так, ничего вроде не забыл. Эх, броник бы. При мысли о защитном снаряжении грудь слегка заныла. Нет, со здоровьем все уже давно в порядке. Это, скорее, воспоминание о давно минувшем, но врезавшемся в память. Жаль, бронежилет остался в чемодане. А тот в камере хранения. Ну не бежать же за ним сейчас.

– Я не о том хотела сказать, – вновь окликнула отвернувшегося было Сергея девушка.

– Ну что ты там хотела сказать? Говори быстрее, времени нет.

– Тут пока светло было, один мужчина вертелся, весь из себя видный и благонравный. Говорил, что ищет работниц в свою гостиницу. Обещал хорошее жалованье, стол и жилье.

– Ляля, их тут за сегодня столько вертелось, что и не перечесть. Все ищут себе кто работника, кто жену.

– Так с ним четверо наших девок пошли. Вы только не подумайте, они разузнать хотели, что там да как. Все же в степь боязно ехать, вот и порешили мы, если будет такая возможность, то…

– Ясно. Ляля, вы не подневольные, я о том уж говорил. Захотите остаться – пожалуйста, только верните мне то, что успели задолжать. Ваш долг пока совсем мал, поэтому проблем не вижу, отдаете мое – и вольны как ветер.

– Да не понимаете вы, – чуть не заламывая руки и едва не роняя слезы, вновь заговорила девушка. – Он поначалу все ходил кругами да на девчат засматривался, а потом на нас обратил внимание и уж тут-то прилип как банный лист. Начал обхаживать, уговаривать да обещать с три короба. Понимаете, именно нас, а не кого другого.

Слова девушки заставили Сергея призадуматься. Ну да, девки решили изменить свою судьбу и порвать с прошлым. Он очень даже верил в искренность их намерений, но ты поди объясни это другим, и в особенности бабам. Всю дорогу что умудренные опытом женщины, что молодые девчата всячески третировали бывших проституток. Явно никого не задевали, все больше то хмыкнут, упомянув в разговоре, то тон изменят, то не заметят, как кто-то из них с какой просьбой обратится. Словом, всем своим видом давали понять, что у них с «этими» ничего общего нет и быть не может.

Как результат – вставшие на путь исправления и не принятые другими девицы держались особняком. А ведь Сергей всячески настаивал, чтобы они придержали язык и не рассказывали о своей жизни. Но то ли бабы были слишком пронырливым племенем, то ли сами девицы, решив начать с чистого листа, не стали ничего скрывать, но их прошлое стало достоянием общества. Вот тут-то и началось.

Если он все правильно понял, то четверых его подопечных, за кого он также взял ответственность на себя, умыкнули у него из-под носа. Причем умыкнул какой-то сутенер. Впрочем, тут пока и понятия такого нет, есть содержатели борделей самого различного пошиба, и, кстати, в основном это женщины, поднявшиеся из тех же шлюх. Но бывали прецеденты, и в этом бизнесе временами засвечивались и мужчины. Это, конечно, домыслы, но отчего-то в правоте своих выводов Варакин не сомневался. Те же бабы могли обронить пару слов как бы невзначай или прямо указать на «гулящих», отшивая от себя странного работодателя.

– Я так понимаю, они еще не вернулись?

– Нет.

– А их документы?

– Загор, ну мужик тот, сказал, что так как они еще не прошли регистрацию, то паспорта им лучше иметь при себе, чтобы беды какой с полицией не вышло. Я говорила им, чтобы не вязались, больно скользкий тип, да они слушать не стали.

– А может так статься, что они решили вернуться к старому ремеслу?

– Да зачем нам это? Нешто подневольные. Нас ведь никто за шиворот в те приюты не тянул, сами все решили. И сюда поехали, только чтобы никто про нас дурного не знал.

– Так зачем же тогда рассказали про себя?

– А чтобы вранья промеж нас не было. Все то, дурное, там осталось, тут уж пусть по-новому судят, если повод дадим. Да только не будет этого, господин Варакин. И девчата не доброй волей в городе остались.

– Ясно. Ляля, я обязательно этим займусь, даже не сомневайся. Но тут у нас другая беда, поэтому о девушках я смогу позаботиться не раньше, чем решу вопрос с бандитами.

– Спасибо, господин Варакин.

– Пока не за что. Все, иди. Некогда мне.

Пора на выход. Перед бараком сейчас собираются мужики, да и вокруг суета нешуточная поднялась, с улицы доносится приглушенный шум. Вот в очередной раз открылась дверь, и четверо мужиков внесли в барак большую бочку, полную воды. Значит, несмотря на царившую вокруг растерянность, Высек все же что-то сумел организовать. Это хорошо, что под рукой оказался помощник, пользующийся авторитетом среди людей.

Пробираясь по проходу, Сергей все время ловил на себе осуждающие взгляды и слышал обрывки фраз.

– Во, идет, злыдень!

– А ведь обещался помочь и защитить.

– Вот пусть сам и платит этим аспидам, чего шум поднимать.

– Точно, пусть отдаст им деньги, они и отстанут.

– А чего он-то?

– А кто нас сюда сманил? Вот пусть и платит, нешто мы должны свои кровные отдавать бандюкам каким?

Н-да-а-а, настроение боевое, ничего не скажешь. Одно радует: возмущаются по большей части все же бабы. К сожалению, есть среди недовольных и мужчины. Вон четверо принципиально держатся в стороне, скрестив руки на груди.

В дверях Варакин столкнулся с мужиком, двигавшимся во главе своего семейства, со всем своим скарбом, упакованным в чемоданы и узлы. Как видно, пытались найти прибежище в соседних бараках, но были отправлены восвояси. Мужчина остановился и ожег Сергея злым взглядом.

– Доволен, гад?!

– Успокойся, Волам. Вместо того чтобы носиться, как всполошившаяся наседка, подойди к Высеку и займись делом.

– А чего это он должен чем-то там заниматься? – завизжала его супруга, дородная женщина лет тридцати семи. – Ты почто не держишь свое слово? Обещал оборонить, так обороняй.

Все, с этими разговаривать бесполезно, здесь уже правит паника. Но не следует доводить до греха. До сих пор все выглядело вполне пристойно, людей довольными назвать было нельзя, но никто на себе волосы не рвал и открыто Варакина не обвинял. Вот от этой искры может загореться пламя, которое потом не погасить, сколько ни заливай. Нужно действовать сейчас, быстро и жестко, иначе ситуация выйдет из-под контроля.

Хрясь! Волама словно бревном припечатало. Не будь здесь тесно, то он рухнул бы, как подкошенный, а так его отбросило на нары, и он медленно сполз на пол. Изо рта тут же потекла юшка. Хоть бы челюсть не сломать. Бугай-то он здоровый, но и Сергей не худосочный, и удар у него поставлен на загляденье.

– А-а-а!!! Убивают!!! Лю…

– Заткнись!!!

Сергей всем своим видом хотел показать, насколько он взбешен. И это возымело действие. Женщина замолкла на высокой ноте, прикрыв руками трясущийся подбородок и выпучив на Варакина полные ужаса глаза.

– Того, кто попробует разжечь панику, я сам лично застрелю! – громко, на весь барак, заговорил Сергей. – Если мужики готовы драться – на выход, там определят, чем вам заниматься. Не хотите, сидите тихо как мыши и не мешайте тем, кто собирается вас защищать. Не ждите, что я все сделаю сам. Я не былинный богатырь. Дать отпор мы можем только вместе.

– Так, может, им все же заплатить? Ну дать им больше, – все же нашлась женщина, которая решила озвучить чаяния остальных.

– Не нужны им уже наши деньги, – обведя взглядом барак, возразил Сергей. – Они теперь захотят нас примерно наказать, чтобы другим была наука и никто не смел им слова поперек сказать. Так что выход один – дать им хорошего пинка. И если те, кто не хочет драться, хотя бы не будут мешать, мы это сделаем. Слава богу, есть среди нас мужики.

Сергей развернулся и быстро вышел из барака. Господи, насколько же там душно. Н-да. В таких помещениях и без того свежим воздухом не пахнет, а этот еще и переполнен.

– Что там стряслось, господин Варакин? – встретил его вопросом Высек.

– Волан со своей женой чуть панику не подняли. Но вроде утихомирил. Ладно, этим потом займемся. Как у тебя?

– Пятерых с «баличами» я на крышу загнал. Мужики с «дятличами» и охотничьими ружьями засядут в бараке. Тут такое дело, мальцы приютские все с оружием оказались. У кого револьверы поплоше. У кого пистолеты, пистонные однозарядки. Снарядились в Новый Свет, стало быть. Их тоже в барак, к окнам. Наша ребятня сейчас костры снаряжает на подступах. Подпалить придется сразу, потому как потом это сделать – ума не приложу.

Эх, тут бы лук с зажигательной стрелой, ну да откуда его возьмешь, к тому же к нему еще и стрелок нужен. Так тоже нормально получится. А приютские удивили. Вот, значит, как оно. Все же не за лучшей долей, а за романтикой подались. Жаль. Верный признак, что почти всех Сергей потеряет. К тому же у них свидетельства о рождении на руках, и удержать их не получится. Вот пройдут регистрацию – и поминай как звали. А могут и так обойтись. Ладно, об этом потом.

– Разведчиков отобрал?

– Только одного. Есть еще один, охотой любил пробавляться. Ну и я.

– Негусто, но это уже кое-что. С людьми правильно все решил. Как закончишь, вместе с теми двумя подойдешь ко мне. Я пока вокруг осмотрюсь.

– Добро.

Однако осмотреться у Сергея не получилось. Едва только он вознамерился отойти в сторону, как к нему подбежал сынишка Высека. Он со своими друзьями по детским играм и другими ребятишками сейчас занимался устройством костров, стаскивая к ним всякий хлам, лишь бы горел.

– Дядько Сергей, господин Варакин, тут до вас человек пожаловал.

Что за… Неужели началось? Рано. Господи, ну еще бы самую малость. Стоп. Что значит – к нему пришел человек? Кто мог к нему прийти, ведь он в столице никого не знает. Заглавов? Нет, малец инженера хорошо знает. Хват и Ануш? Тоже нет, эти в степи, и здесь им делать нечего, если только в Крумле станут поджидать.

Ладно, чего гадать. Сергей отдал команду Высеку приготовиться к бою, ощупал револьверы, перехватил поудобнее карабин и направился в сторону, указанную сыном артельщика. Сейчас все и выяснит. Эх, бронежилет бы. Ну да что уж жалеть о том, чего нет, используй то, что имеешь.

Ну так и есть. Пожаловали, гости дорогие. Вот только они как-то не больно воинственно настроены. Неужели пронесло и согласятся на отступные? Он и вдвое согласен уплатить, и неустойку, только бы избежать драки. Да, начинать с откупа нехорошо. Раз себе попустишь, а там и привыкнуть недолго. Но Варакин все равно предпочитал отдать деньги, преследуя свои цели.

Как оказалось, навербовать людей для переезда в Новый Свет – это не самая трудная задача, как он полагал раньше. Куда труднее удержать испугавшихся проблем и расползающихся в разные стороны людей. Если сейчас случится боевое столкновение, то с ним вообще может никого не остаться. Конечно, в степи не сахар, но оттуда выбраться будет уже куда сложнее. И потом, там Варакин, не жалея ни средств, ни сил, начнет воплощать в жизнь свои обещания. В любом случае заинтересовать и удержать переселенцев там будет много проще.

– Здравствуйте, господин Варакин, – заговорил самый высокий из пятерых, встретивших его в начале улицы.

Сергей попытался его рассмотреть. Освещение и без того было не на высоте, а здесь так и того хуже, так как до ближайшего фонаря у одного из бараков было метров тридцать. Говоривший был не просто высокого роста, но еще и худой, если не тощий, и слегка сутулый. Из-за этого длиннополый сюртук, который и так не гармонировал с его фигурой, висел на нем как на пугале. Картуз немного надвинут на глаза, но в этом нет никакой необходимости – в неверном свете, кроме усов, никаких деталей все одно не рассмотреть. А вот такой голос запомнится сразу – хриплый, словно у говорившего серьезные проблемы с горлом.

– Сказал бы: добрый вечер, да только сомневаюсь, что это так.

– Н-да, дела у вас – не позавидуешь. Штырь не любит, когда его дойное стадо проявляет норов. Он намерен вас примерно наказать.

– Не понял. Так вы не за платой?

– А вы уже готовы заплатить?

– Меня не было, когда все это случилось.

– Штыря больше не интересуют деньги. Он, конечно, не так умен, каким хочет казаться, но хватка у него имеется, и отрицать это глупо. Сегодня он накажет вас, а в будущем никто не помыслит воспротивиться его воле. О нем будут ходить такие страшилки, что люди станут выстраиваться в очередь, чтобы заплатить за свою безопасность и уж тем более за безопасность своих близких. Однако мне прискорбно слышать слова о плате именно от вас.

– Отчего же?

– Сергей Варакин. Человек, в одиночку перебивший банду Васко Агилара. Убийца полицейского. Первый помилованный из черных шевронов, после того как отслужил только половину срока. Боец, вселивший ужас в сердца арачей и заслуживший прозвище Верная Рука. И такой человек собирается откупиться от второсортного бандита. Куда катится этот мир…

– Вы многое обо мне знаете, а вот я о вас – ничего.

– Я Луйко Забар. Вы можете пройтись по городу и поспрашивать обо мне. Уверяю вас, мало кто не слышал мое имя.

– Бандит?

– Воровской авторитет, причем из тех, что спокойно разгуливают по улицам и раскланиваются с представителями закона. Полицейские многое отдали бы, чтобы взять меня под белы ручки, но так уж получается, что перед законом я чист.

– Крестный отец.

– Простите, что?

– У меня на родине так называли таких, как вы. Не обращайте внимания.

– Так вот, как я уже сказал, откупиться у вас не получится. Штырь собирается навестить вас в полночь, то есть у вас осталось полтора часа. Вы конечно же многое успеете сделать, и я уверен, что сумеете отбиться. Но это никак не обезопасит ваших людей. Дело может обернуться по-разному, не мне вам объяснять.

– Вы хотите мне что-то предложить?

– Мне известно, где собрались люди Штыря. Это недалеко отсюда. И они выдвинутся только за полчаса до полуночи. Дом просторный, там располагаются все пятнадцать бойцов, когда не шляются по кабакам. Наверняка есть и подземный ход, но о нем мне ничего не известно.

– Но он есть?

– Как и у любого, кто не в ладах с законом и имеет постоянное место жительство. У некоторых их и по два.

– А зачем вы все это говорите мне?

– Ну Верная Рука наверняка знает, как распорядиться этой информацией, – пожав плечами, ответил Луйко Забар.

– Вы неправильно поняли вопрос. Зачем это вам?

– Скажем так. Я помогаю вам, вы помогаете мне – вот и все.

– Иными словами, вам хочется получить прибыльное дело Штыря, но вас останавливают его пятнадцать бойцов.

– У меня гораздо больше людей. Но зачем мне самому рисковать теми, кто мне предан, ведь в наши дни это редкость, молодой человек. У Штыря людей мало, но это битые жизнью бойцы, прошедшие хорошую школу на границе. Как человек неглупый, я предпочитаю, чтобы всю грязную работу за меня делали другие. Понимаю, цинично, но такова жизнь. У вас, по сути, нет выбора, а я выигрываю в любом случае. Если он придет сюда, то потеряет часть своих людей. Кого-то убьют, другие будут ранены, мне останется только нанести решающий удар. Если вы накроете его банду в их логове, я опять в плюсе. Либо вы уничтожите всех, либо, опять же, лишите его части бойцов.

Что же, и впрямь цинично. Но именно эта циничность говорила о том, что стоящий перед ним авторитет не врет. Впрочем, с одним маленьким условием: если этот Луйко сам не является главарем рэкетиров, решившим разыграть хитрую комбинацию и ослабить силы переселенцев, которые вознамерились дать бой. Но в любом случае Сергей может все выяснить. Однако Варакина не покидало ощущение, что он чего-то не понимает.

– И вы вот так просто позволите мне истребить банду Штыря? – стараясь уловить реакцию Луйко, поинтересовался Варакин, все еще не зная, как ему поступить.

– Разумеется. Уж вам-то его место точно ни к чему. Вас влечет Запад, с его свободой и простором. Вы просто идеальный вариант, я даже не рассчитывал на такую удачу. Мне останется только подхватить упавшее знамя.

– Вы уже исчерпали свой аттракцион щедрости или я могу получить ответ еще на пару вопросов?

– Спрашивайте.

– Все ли люди Штыря сейчас в логове или кого-то еще можно застать вне пределов дома?

При этих словах Луйко обернулся к одному из четверых сопровождающих. Правильно поняв немой вопрос авторитета, невысокий крепыш ответил густым басом. Отчего-то Сергею даже показалось, что тот мог бы занять место в оперной труппе.

– Заноза по пятницам до одиннадцати пропадает у своей зазнобы. Вряд ли он изменит своей привычке, это недалеко от их логова. Разве только пить сегодня не станет, у Штыря с этим строго, никаких дел по пьяной лавочке.

– Жаль. Времени совсем не осталось, не успею, – сокрушенно произнес Сергей.

– И что вы решаете? – полюбопытствовал Луйко.

– Придется встречать их здесь. Заявляться к ним без информации глупо. Положу всех людей. А вот если бы удалось узнать побольше, то, скорее всего, им бы не поздоровилось.

– Илан?

– Можно, – кивнул крепыш.

– Мы предоставим вам для беседы Занозу. Но…

– Вам не хотелось бы действовать открыто. Одно дело – прийти на пустующее место и совсем другое – после бойни. Я правильно понимаю?

– Скажем так – это вызовет некоторые трудности, – подтвердил слова Сергея авторитет.

– Передайте его мне, об остальном не волнуйтесь.

– Хорошо. Встретите его в конце этой улицы. Второй вопрос.

– Нам потребуется с пару десятков больших шашек взрывчатки.

– Пал устроит? Будь побольше времени, то можно было бы раздобыть и бур, но…

– Пал вполне устроит.

– Тогда получите вместе с Занозой.

– Спасибо.

– Не за что. С вас сто крон.

– Однако.

– Ну вам же нужна взрывчатка.

– Ладно, будь по-вашему. – Сергей полез в карман и при весьма скудном освещении, едва различая ассигнации, отсчитал требуемую сумму.

На этом беседа завершилась, и ночные гости поспешили убыть. Впрочем, Сергей был ни разу не против. Времени оставалось совсем ничего, так что придется действовать в жесточайшем цейтноте. Если все получится так, как задумал Варакин, то есть все шансы обойтись минимальными потерями, а может, и вовсе избежать жертв со своей стороны. Но для этого нужно поворачиваться.

– Ну что там, господин Варакин? – встретил Сергея вопросом Высек, внимательно всматриваясь в темноту за пределами света фонарей и уже разожженных костров.

– Знаешь, Высек, мне кажется, что все будет просто отлично.

– А если вы ошибаетесь?

– Тогда плохо – для меня и тех, кто пойдет со мной, а для всех остальных без особых изменений.

Сергей быстро, в двух словах, поведал суть своего разговора с неким Луйко Забаром. Конечно, все выглядело настолько неправдоподобно, что артельщик тут же усомнился в том, что это правда. Ну да, Сергей и сам пребывал в сомнениях, так что винить Высека в подозрительности было бы несправедливо.

– Как-то это все… – неопределенно произнес Высек, покрутив рукой у своего лица.

– Угу. Но с другой стороны, на что бы ни был расчет, со мной пойдут только двое или трое. Остальные останутся на месте, готовясь встретить неприятности.

– А если желающих не найдется?

– Тогда я пойду сам. Если это хитрость, то риск, конечно, велик. Но если это правда, то таким образом мы избегнем нападения на барак и лишних жертв.

– А может, они хотят убить наших бойцов? Ведь пойдут лучшие. Да что там, убьют вас, и мы примем любые условия.

– Брось. С теми мерами, что мы уже предприняли, смогут отбиться любые, было бы только желание. А что касается того, что нас могут заставить платить, то я именно так и хотел поступить, но эти отказались, заявив, что и Штырь не возьмет деньги. Кстати, еще одно подтверждение, что это разные банды и они враждуют.

– А вы, что же, и впрямь настолько знамениты?

– Ну во всяком случае, на границе мое имя известно, это факт. Ладно, пора подбирать людей.

– А чего подбирать? Я и Михал, он тоже разведкой пробавлялся в прошлой войне.

– А тут кто останется?

– Не переживайте, здесь же и моя семья будет тоже. Так что найду, кому передоверить.

– Тогда собирайтесь. Никаких винтовок, возьмите дробовики и обязательно по паре револьверов. Пользоваться-то умеете?

– А кто в разведку с пехотной винтовкой ходит? Она же длинная, как оглобля.

Сергей быстро прошел к своей койке. Теперь планы поменялись, и ему нужно было постараться какое-то время оставаться незаметным. Ну до той поры, пока они не приблизятся вплотную к дому. Поэтому он извлек глушитель и водрузил на револьвер. Тот сразу же стал неуклюжим, значительно прибавив в габаритах. Но где он, идеал? Что-то теряешь, что-то находишь. На карабин накручивать глушитель Варакин не стал, решив, что «дятлич» станет совсем уж громоздким, а драться придется в тесноте помещений. Однако и отказываться от преимущества, которое дает бесшумная стрельба на значительном расстоянии, тоже глупо. Поэтому глушитель он взял с собой.

Луйко не подвел. В Занозе Высек сразу признал того самого мужика, который пытался вымогать у них деньги. Правда, на этот раз сопровождавшие его два облома удерживали горе-вымогателя связанным и с кляпом во рту. Что же, радостно узнать, что по крайней мере с этой стороны обмана ждать не приходится, и теперь все зависит от них самих.

– Сейчас я тебе выну кляп, но ты кричать не будешь, – когда они оттащили пленника еще дальше в подворотню, заговорил Сергей. – Если понял, то кивни. Вот и умница. Так лучше?

– Лучше? – сплюнув, произнес Заноза, внимательно глядя на Сергея.

– Я знал, что тебе понравится. Мое имя Сергей Варакин, на Западе меня знают под именем Верная Рука. Ага, похоже, я не ошибся, ты все же с Запада. Тем лучше. Значит, тебе не нужно объяснять, чего стоит мое слово?

– Ни к чему.

– Приятно осознавать, что кто-то тебя высоко ценит. Как ты понимаешь, вся ваша банда приговорена, я не люблю, когда угрожают моим людям. Итак, времени нет, поэтому живо отвечай на вопросы, и я обещаю, что ты останешься жив. Вы собирались наказать взбунтовавшийся барак?

– Да. Штырь сказал, что в полночь пойдем на дело.

– Когда выходите?

– Так в полночь и выйдем, я потому и решил, что могу спокойно сходить к шлюхе.

Получается, что Луйко немного ошибся во времени, оказавшись правым во всем остальном. Что же, это даже к лучшему, запас в полчаса – это солидная фора.

– В доме есть подземный ход?

– Есть.

– Один?

– Да, один.

– Куда выходит, знаешь?

– К гнилому лиману. Там заросли камышей и припрятаны две лодки, – слегка замявшись, все же ответил бандит.

Стоит ли его винить за его предательство? Все зависит от обстоятельств. Для Занозы те парни ничего не стоили, так, компаньоны в выгодном дельце, не более. Разумеется, обернись все по-иному и попытайся кто-нибудь его подкупить, то, скорее всего, у него ничего не вышло бы. Но здесь альтернатива иная, и условия ставит человек, у которого слово с делом никогда не расходится. Поэтому своя рубаха ближе к телу, и пусть будет, как будет.

– Веди, – приказал пленнику Варакин.

– Верная Рука, давай я скажу Штырю, что ты у них за главного. Он не дурак, чтобы ссориться с тобой. У нас вся банда из западников, все обретались на границе, так что тебя хорошо знают.

Заманчивое предложение. Тем более если все парни с Запада, то, скорее всего, тертые и бывалые. Даром, что ли, Луйко оттягивал решение вопроса со Штырем и его людьми. Главарь, конечно, может решиться на переговоры, чтобы не подвергать опасности себя и своих людей, все же иметь в противниках Верную Руку может обойтись себе дороже.

Или просто учтет этот фактор и, к примеру, просто забросает барак взрывчаткой. Вот вспомнят свои детские игры с пращой, как сделал это в свое время Сергей, и приходи кума любоваться. Конечно, получится очень шумно, это не перестрелка, и полиция будет стоять на ушах, но зато весьма эффективно.

– Прежде чем задирать людей, нужно узнать о них побольше, – наконец произнес Сергей. – Теперь это проблемы твоих дружков, если будешь умницей, то не твои. Идем, времени нет.

До лимана было не так чтобы и далеко, всего-то с версту. Этот район не был престижным, соседство мелкого водоема с его зловонием не может способствовать повышенному спросу на земельные участки. Ведь это не только неприятный запах, но и тучи комаров. Зато беднота селилась здесь с охотой. Местные жители прекрасно справлялись с комариной напастью, прибегая к самым различным уловкам, например, изготовление репеллентов по пинкским рецептам или использование марлевых пологов. Словом, приспособились.

Вот этот район и выбрал для своей резиденции Штырь. Место, во всех отношениях отвечающее его потребностям. Недалеко от порта и бараков переселенцев. До увеселительных заведений в районе порта тоже рукой подать, всего-то минут пятнадцать – двадцать не торопясь. И с отходом в случае необходимости куда проще. Если подземный ход и впрямь выводит к лиману, где подготовлены лодки, то в случае бегства банда без труда может затеряться среди огромных зарослей камыша и под его прикрытием выйти за пределы любого оцепления. Чтобы наглухо заблокировать этот лиман, нужно задействовать целую дивизию.

Заноза не обманул, и уже минут через двадцать Сергей рассматривал темный провал, прикрытый камышом. Вооружившись фонарем, он прошел в рукотворную пещерку. Н-да. Низковато. Приходится идти, переломившись чуть не вдвое. Но тем не менее двигаться можно беспрепятственно.

– Что скажешь, Высек? – углубившись шагов на двадцать, поинтересовался Сергей.

– Отрыли вроде не так давно. Но без ума сделано. Свод вообще не укрепляли. Эдак ход может завалить в любой момент. Нора, одним словом.

– Ну а чего удивляться. Среди них хватает стрелков и вовсе нет шахтеров. Но это нам на руку. Давай к Михалу и тащи сюда сумку, что передали те парни.

– И зачем было связываться с палом? Отвратная штука.

– Для наших целей как раз пал лучше всего и подойдет.

Когда сумка оказалась у Сергея, он быстро связал с десяток шашек вместе, примотав к ним и пистоль, который прихватил у одного из приютских. Установил так, чтобы при выстреле пуля ударила в шашку. Пал – весьма нестабильная взрывчатка, и этого будет вполне достаточно для детонации, а вот с буром такой номер не прошел бы. После этого Сергей пристроил связку у стены, привязал к спусковому крючку шпагат, который протянул поперек прохода. Потом, соблюдая осторожность, взвел курок и попятился назад.

Высек уже был снаружи, поджидая своего нанимателя, а сейчас и командира. При нем находилась сумка, в которой еще оставалась половина взрывчатки. Признаться, держал он эту сумку так, словно там сидел клубок гремучих змей. Что же, трудно его винить, змеи куда безобиднее пала.

– Признаться, я думал, что мы по подземному ходу проберемся в дом и устроим им баню, – когда появился Сергей, произнес Михал, присматривавший за Занозой.

– Никогда не загоняй крысу в угол. Оказавшись в безвыходной ситуации, она может загрызть кошку. Вот мы им и оставим путь к отступлению. Сомневаюсь, что они будут драться до конца. Скорее при первом же выстреле постараются побыстрее воспользоваться подземным ходом. Им ведь после такого нападения все одно менять логово.

– А тут их ждет подарок, – хмыкнул артельщик.

– Точно, Высек.

– Я только одного не пойму: а чего ты не всю взрывчатку использовал? – поинтересовался шахтер.

– А что, мало заложил? – удивился Варакин.

– С такими-то сводами? Даже слишком много, минимум шагов на двадцать в оба конца все обрушит.

– Вот и хорошо. А чтобы никто не выбрался, мы и со стороны дома вторую пробку устроим.

– Сомнительно, чтобы там кто-то выжил, после такого взрыва, – не согласился Высек.

– Я предпочитаю перестраховаться. Только ты уж неси ее как-нибудь аккуратно.

– Ясное дело. К праотцам пока не спешу.

– Ну что, Заноза, веди нас к дому. Только без фокусов. Ты же понял, что шутить я не собираюсь.

Буквально пять минут ходу – и они оказались возле подворья, стоящего особняком от остальных строений поселка. Трава вокруг выкошена: Штырь все же с Запада и знает о том, как можно использовать даже незначительные заросли для маскировки. Подобраться вплотную к высокой ограде довольно проблематично. Но это смотря когда. Например, в сегодняшнюю безлунную ночь особых трудностей не предвидится.

Сергей вновь провел быстрый допрос пленного, выясняя расположение построек, планировку дома и возможных караульных. Как оказалось, строений было не так чтобы и много. Конюшня с сеновалом под высокой кровлей и собственно жилой дом. Люди с Запада никак не могли позволить себе жить без верховых лошадей. В того, кто провел долгое время в степи, въедается привычка иметь под рукой лошадь, ведь ее наличие в тех краях – это не только необходимость, но и вопрос выживания.

Паршиво. Если не отсечь доступ к конюшне, то бандиты скорее побегут сюда, чем полезут под землю. Причем их не остановит тот факт, что лошади стоят неоседланные. Проехать какое-то расстояние наметом, и уж тем более когда на кон поставлена жизнь, способен любой наездник. Плохо и то, что добраться до коней можно как через двор, так и через дверь из самого дома.

По всему получается, что спутникам Сергея придется засесть в конюшне и не допустить сюда бандитов. Это не очень хорошо. Одному поднять такой шум, чтобы заставить банду убегать, будет трудно. Но и выбора особого нет. Конечно, ввиду того что Луйко не устроил никакой ловушки, можно было вызвать еще людей из барака, но на это уже не оставалось времени.

С другой стороны, пусть даже бандиты успеют воспользоваться лошадьми и не полезут в подземный ход, Варакина устроит и такой расклад. В этом случае рэкетирам будет точно не до разборок с переселенцами. Они начнут выяснять, откуда пришла беда и кому нужно предъявить за ночное беспокойство. Наверняка в поле их зрения окажется Луйко Забар или еще кто-нибудь. Правда, тот же Луйко может перенаправить Штыря на переселенцев, помянув такую известную личность, как Верная Рука. Но в любом случае Варакин отыграет сутки. А там можно будет успеть пройти регистрацию и убраться поездом в Крумл. Выйдет накладно, но это вполне возможно.

Закончив с допросом и спеленав пленника, не забыв водрузить в рот кляп, трое диверсантов двинулись к ограде. Двигались осторожно, все время посматривая на маленькую башенку на чердаке. Там располагался наблюдатель. Сергей его прекрасно видел. Вернее, он видел не самого охранника, а то, как тот курил. Огонек время от времени двигался и разгорался особо ярко, когда бандит затягивался ароматным дымом.

Глушитель уже прилажен к карабину, но расстояние для уверенного выстрела слишком велико. Хоть бы он не докурил, пока Сергей не выйдет на нужную дистанцию. Интересно, что он курит? Если самокрутку, то дело дрянь, а вот если сигару, то не все так плохо, ее хватает надолго.

Все же сигара. Сергей приложился к прицелу. Опыт, полученный в степи, не пропал даром. Мушка и целик «дятлича» имели фосфорные метки, что позволило без труда взять точный прицел. Вот огонек опять начал ярко разгораться. Теперь главное – попасть точно, чтобы без крика. Какого-либо стука или звука падения тела Варакин не опасался. За забором слышна суета, шаги, негромкий смех и голоса переговаривающихся людей. Так что ничего не расслышат: ни падения, ни негромкого хлопка выстрела.

Есть! Огонек метнулся вверх и в сторону, ударился о какое-то препятствие, брызнув искрами. Судя по отсутствию крика, пуля достигла цели весьма точно. Никаких посторонних звуков Сергей не расслышал. За забором без изменений, все те же голоса, перемежаемые приглушенным смехом. Что же, факт нападения пока остался незамеченным, и это радует.

Сергей нашел щель в заборе, угадывавшуюся по слабому лучику света. Это охранник на чердаке прятался в темноте, иначе ему дальше своего носа ничего не рассмотреть, а двор был освещен двумя электрическими фонарями над входом в дом и конюшню. Ну да, глупо было бы ожидать, чтобы при таких доходах бандиты не озаботились генератором и сидели бы при свете керосиновых ламп. Вон ветряк торчит из крыши конюшни. Значит, и генератор там же.

Дом большой и просторный, в два этажа, стоит посреди большого и пустого двора. Нет даже кустов, как и клумб с цветами. Только трава и дорожки, выложенные камнем. Это, скорее всего, вызвано вопросом безопасности. Из-за высокого забора не видно, что творится на подворье. А если нападающие преодолеют ограду, то им негде будет укрыться, они окажутся как на ладони.

Перпендикулярно дому, образуя букву «Г», стоит большая конюшня с высокой двускатной крышей. Конечно, слишком близкое соседство с животными – это всегда своеобразное амбре, но для людей, связанных с лошадьми, этот запах вовсе не является неприятным. И потом, раз уж это вопрос безопасности, то и неудобство не особо большое.

На крыльце, а вернее, крытой веранде сидят и стоят шестеро, покуривая сигары и ведя неспешную беседу. Видны несколько «дятличей», прислоненные к столу или перилам. Парни и впрямь во всеоружии и готовы к боевому выходу. А вот и седьмой вышел из конюшни и присоединился к группе на веранде.

– Ну что, скоро выступаем? – поинтересовался он у сидящих.

– Как и условились, в полночь. Скоро уже.

– А Заноза появился?

– Нет. Ему, как видно, под бочком у шлюхи сегодня особо сладко.

– Доиграется, дурень, Штырь ему хотелку под самый корень оторвет.

– Да появится еще. Он еще ни разу не опаздывал. Ну решил лишний раз поскакать на бабе, его понять можно, вон как прилетело сегодня от этих баранов.

– А чего же вы не вступились?

– А зачем? Вчетвером мы им все одно ума не дали бы. Ты бы видел, как они разозлились. Зато теперь десятый сон видят, довольные собой. Даром, что ли, Штырь велел не отсвечивать поблизости, чтобы они успокоились. Вот сейчас за все и отыграемся, чтобы неповадно было.

Настроение у парней самое благодушное. Ну да ничего, придется его слегка подпортить. Судя по тому, что никого другого не вспоминали, остальные уже здесь. Их было пятнадцать, минус Заноза и тот караульный, остается тринадцать. Многовато, но это ничего.

– Так, мужики, слушайте сюда. Михал, как только рванет, перелезаешь через забор и бегом на конюшню. Найдешь дверь, ведущую в дом, и перекроешь ее. Чтобы никто к коням не прорвался.

– А если с улицы?

– Тут я присмотрю. Высек, обойди дом с другой стороны, перелезь через забор и бей из дробовика по окнам. Плевать на прицел, просто сунул ствол в окно и пальнул. Потом перебегай и пали снова, сделай несколько выстрелов из револьвера. Они должны подумать, что их окружили. Только держись простенков и ни в коем случае не заглядывай в окна. Вот, возьми гранату. Подожжешь фитиль и бросай в окно. Если кого заденет – хорошо, нет – тоже неплохо. Главное – побольше шума, чтобы они не через забор рванули, а спустились в подземный ход. И ни в коем случае не входи в дом. Даже не думай. Все ясно?

Конечно, безопаснее, если Высек будет палить из-за ограды, даже в этом случае нужный эффект будет достигнут. Но забор не позволит этого сделать. В два с лишним метра высотой, так что до верха достанешь, только подпрыгнув, и абсолютно глухой, он просто не позволит вести стрельбу. Сергею повезло найти в нем щель, к тому же здесь этому помогает освещенный двор, а с тылу освещения вроде бы нет.

– Ясно, чего уж, – степенно ответил Высек.

Н-да, интересно, он сможет перемахнуть через ограду? В любом случае выбор невелик, да и не такой уж и неуклюжий старшина артели, осилит. Можно проделать бойницу, но и тут не все слава богу – есть вариант поднять совершенно ненужный пока что шум. И потом, стреляя с одного места, атаку больших сил не изобразить. Так что без риска не обойтись.

– Тогда давай, ждем три минуты и начинаем, пока они ничего не заподозрили, – отправляя артельщика, произнес Варакин.

Сергей проводил взглядом Высека, потом глянул на щель в заборе. Если подработать слегка ножом, то ствол войдет, а если с глушителем, то работы побольше. Впрочем, как раз глушитель-то в его планы теперь и не входит, ему опять нужно создать максимум шума. Ну а раз так… Сергей вооружился ножом и в несколько быстрых движений расширил щель между досками, потом вставил в нее ствол «дятлича», уже без глушителя, и наконец выложил перед собой наступательную гранату. Вообще рассчитывать на особый результат с ее помощью не приходится, а вот благодаря скорострельности карабина двоих или даже троих – вполне реально.

Рядом пыхтит Михал, вооружившись ножом и кромсая доски. Вообще-то шумно получается, и Сергей хотел было на него шикнуть, но потом передумал. Бандиты ведут себя настолько вальяжно, что напрочь заглушат и больший шум. Михал же за короткий срок умудрился проделать небольшую бойницу. Так себе вышло, только просунуть ствол двустволки и рассмотреть сквозь узкую щель, что там впереди, никакого обзора.

– У меня тут крупная дробь, разлететься должно хорошо, – пояснил свою задумку углекоп.

Хм. А вот это идея. Бандиты собрались в одном месте. Если удачно накрыть, то сразу нескольких можно положить или хотя бы ранить. Тогда стоит внести изменения в план.

– Михал, начнешь ты, потом вгоняй в стволы свежие патроны и жди взрыва гранаты. Как только услышишь, давай через забор.

– Ага, понял.

Время. Команда Михалу. Оглушающий выстрел, не иначе как дуплетом. Крики, испуганные и полные боли. Топот ног по доскам. Сергей, как заведенный, сделал четыре поспешных выстрела. В белый свет как в копейку. Ну а куда палить, если перед тобой непроницаемое молочно-белое облако порохового дыма? Трудно же было поинтересоваться, что за порох использует шахтер, вот теперь и пожинай плоды. Сплошные проблемы от разношерстного вооружения. С этим нужно обязательно что-то делать, и как можно быстрее.

От дома слышны выстрелы, пули с тупым стуком ударяют в доски забора. Наконец дым рассеивается настолько, что становится видно хоть что-то. На веранде лежат недвижимые или корчащиеся четверо бандитов. Из окон первого и второго этажа стреляют сразу несколько человек. Слышится стрельба за домом, это уже Высек старается. Вот только непонятно, успел кто-нибудь проскочить в конюшню или нет.

Сергей берет на прицел одного из людей в окне второго этажа. Выстрел! Фигура бандита тут же исчезла. На его счет можно больше не волноваться, уж больно хорошо выставился, а в доме все еще горит свет. Но вот свет наконец погас. Видимость сразу упала, а на улице фонари продолжают гореть, освещая подступы. Неужели решили драться? Там же Высек, и уйти у него никак не получится.

Время упущено безнадежно, теперь отправлять в конюшню Михала слишком опасно. Да гори все синим пламенем, уйдут на лошадях, так тому и быть. Главное, теперь поддать им ускорения, чтобы они на Высеке не сосредоточились.

– Михал, хватай гранату, поджигай и бросай, только в конюшню не беги.

Отдавая эту команду, Сергей прицелился на вспышки револьвера и нажал на спуск. Вроде попал. А, черт, ничего не видно. Из дома глухо ухнул разрыв гранаты. Крики бандитов на грани паники. Затем с небольшим интервалом ударили два выстрела из дробовика. Варакин сделал еще пару выстрелов по вспышкам, но что там с результатом, не понять. В нос ударил резкий запах горящей селитры, а щеку обожгло отскочившей искрой. Сергей расположил тлеющий фитиль в петлице своего сюртука, вот Михал и поджег от него.

Граната, описав дугу огоньком на кончике запального шнура, приземлилась на траву, слегка подскочила, подкатилась к ступеням, ведущим на веранду, и там рванула. Результат взрыва практически нулевой, если не учитывать крики бандитов, полные тревоги, да ржание испуганных лошадей. Но и это хлеб.

Вдруг Сергей почувствовал, как вздрогнул забор. Он и раньше вибрировал от множества попаданий пуль, но в этот раз на него словно кто-то навалился. Твою дивизию, сто тридцатый полк! Михал, йок макарёк! Остановить мужика Сергей уже не мог, так как тот уже перемахнул забор с какой-то юношеской удалью и рванул к конюшне. Сергею только и оставалось, что садить из карабина на любую вспышку или почудившееся движение.

В шахтера несколько раз пальнули, но, по счастью, не попали. А двигался он довольно грамотно. Можно голову прозакладывать, что служил не в линейной пехоте, которые воевали все больше в строю, в плотных построениях. Несколько секунд – и он скрылся в конюшне, откуда тут же послышались два басовитых выстрела из дробовика, снова ржание лошадей и истошный крик раненого.

Что же, раз пошла такая пьянка… Сергей перебросил карабин через забор, там еще четыре патрона осталось, пригодятся, а сам, подпрыгнув, уцепился за край досок. Если выберутся, он Михалу морду набьет, вот ей-ей набьет.

Выбросить тело вверх, помогая себе ногами. Перевалиться через ограду, одним движением, не останавливаясь ни на мгновение. Рядом, с глухим стуком, в забор ударяют сразу две пули. Но земля уже стремительно несется навстречу. Сергей еще успевает приметить свой карабин и, приземлившись, делает кувырок в его сторону.

Подхватил «дятлич». Откатился в сторону. На колено. Господи, только бы ствол не забило землей. Однако мысль запоздалая, так как палец уже жмет на спусковой крючок. Выстрел! Бог весть. Куда-то в сторону противника, так как никого рассмотреть все одно не получается. Перекатиться, передернуть затвор, с «мосинкой» так ловко не получилось бы при всем желании. Выстрел. И Варакин тут же сорвался с места, перебежал несколько шагов, вихляя похлеще любого зайца. Рядом проносится пуля, но не задевает его. Выстрел с ходу и опять не целясь. Кувырок через голову – и тут же в сторону. Тупой, со скрежетом, стук пули, ударившей в вымощенную камнем дорожку. Опять вскочил на ноги, снова выстрелил. Последний рывок – и вот он на веранде, прижался к простенку.

Кровь пульсирует так, что кажется: вены вот-вот лопнут. Адреналин бурлит, как кипящая вода в котле на сильном огне. Взгляд застилает какая-то мутная пелена. Но сознание чистое и ясное. «Дятлич» падает на доски с глухим бряцаньем. Рука выхватывает гранату. Интересно, получится подпалить? Рука трясется, но все же он без труда попадает кончиком запального шнура в фитиль. В нос вновь ударил резкий запах селитры. Секунда – и тяжелая чушка влетела в окно.

Один из раненых на веранде сумел превозмочь себя и извлечь револьвер. Расстояние так себе, четыре шага, а потому даже в его состоянии попасть несложно. Все это молнией проносится в сознании. В следующее мгновение Сергей выхватывает револьверы и стреляет с левой руки. Раненый, получив пулю в грудь, откинулся на спину. Будь дистанции боя побольше – и Варакин поостерегся бы орудовать двумя револьверами одновременно, но в условиях, когда расстояние измеряется не больше чем пятью шагами, он все же может себе позволить использовать левую руку.

Наконец рванула граната. Никакой реакции. Ни испуганных криков, ни стонов раненых. Ничего, только легкий звон в ушах. Ага, а вот и пара револьверных выстрелов, прозвучавших несколько приглушено. Одно из двух: либо это Высек, либо стреляют в него. Но дальше тянуть нельзя.

Сергей рывком посылает себя в оконный проем и тут же откатывается к стене, у двери. Никого. Варакин быстро перебегает на другую сторону, стараясь осмотреть смежную комнату. В доме темно, но вроде никого не видно. Да к черту все. Он спрятал один из револьверов, взяв в левую руку фонарь. Резкий голубоватый луч прорезает темноту.

Пристроив руку с револьвером поверх руки с фонариком, Сергей быстро, со смещением вправо, входит в следующую комнату. Световое пятно обшаривает комнату. Вот у окна лежит тело, и больше никого. Тело? Нет, раненый, вон, едва шевелится. Но ты это бабушке расскажешь. Выстрел, голова бандита мотнулась в сторону. Во, теперь порядок.

Два раскатистых выстрела один за другим, дробь сыпанула по потолку и верху противоположной от окна стены. Комнату тут же заволокло едким дымом. Нет в доме никого. Как пить дать нету.

– Высек, не стреляй! Это я, Сергей!

– Ага. А где эти?!

– Похоже, получилось. Лезь в окно.

Держась вместе и страхуя друг друга, они двинулись по комнатам, стараясь сориентироваться и найти ту, глухую, из которой есть ход в подвал и дальше, в подземный ход. Нашли они ее по раскату взрыва, донесшемуся, словно из-под земли, даже пол вздрогнул под ногами.

– Что это было? – всполошился Высек.

– Все, ушел Штырь и дверцей хлопнул.

– Как это?

– Они сами подорвали за собой ход, чтобы за ними не смогли пройти. Ну и ладно, нам меньше забот. Уходим. Михал, как у тебя? – выскочив на пару с Высеком на крыльцо, выкрикнул Сергей.

– Порядок. Хотели было сунуться к лошадям, да я одного подстрелил.

– Все, мы свое дело сделали. Уходим.

– Ага. Понял, – произнес появившийся в широком проеме ворот конюшни шахтер.

Земля под ногами опять легонько вздрогнула, и донесся приглушенный звук взрыва. Ну теперь-то точно все. Даже если не всех накрыло волной или завалило, то оставшимся в живых вряд ли удастся выбраться наружу. Ну да никто им не виноват, нечего трогать Верную Руку и его людей. В особенности последнее.

Глава 8

Ничего личного

– Итак, господин Варакин, вы утверждаете, что не имеете никакого отношения к перестрелке в поселке близ лимана этой ночью?

Дежавю. Все это уже было. Очень давно, в прошлой жизни, и все же как будто только вчера. Тогда Сергей вот так же сидел напротив дознавателя, только руки его не были скованными за спиной, а в остальном… Даже допрашивает его тот же человек – Марик Каберле. Разве только теперь он старший дознаватель при департаменте внутренних дел Новой Рустинии. Растет, однако.

Случилось это на рассвете. Сергей как раз собирался заняться вопросом пропавших четырех девиц. Найти их, скорее всего, будет не слишком сложно. Луйко Забар ему кое-чем обязан, поэтому не должен отказать в малой любезности и поделиться информацией.

Варакин не собирался так просто оставлять подопечных. Он своих не бросает. А все указывало на то, что женщин удерживают силой. Разумеется, если они еще в столице. Уж лучше бы это было именно так, потому как терять время на поиски, разъезжая по городам и весям, очень не хотелось. Но если женщин увезли, то однозначно придется.

Однако его планы были нарушены самым радикальным образом, когда в барак ввалилась дюжина полицейских. Его взяли под белы рученьки и препроводили в ближайший участок, оккупированный выездной следственной бригадой от департамента внутренних дел. Ну этого и следовало ожидать, уж больно шумно все получилось.

Они ведь не ушли просто так от логова Штыря, а заложили оставшуюся взрывчатку в доме. Не тащить же с собой такой опасный груз, а бросишь – найдут какие мальцы, и беды не избежать. А так, рванули домик, любо-дорого, чуть не в щепки разнесло, а что устояло, сгорело ярким пламенем. Вернулись в барак, самым тщательным образом отмылись, вычистили оружие и легли спать, уже зная, что полиция буквально наводнила припортовый район и повсюду идут облавы.

Кстати, их также посетили, наскоро поинтересовались на предмет того, что видели или слышали. Получив отрицательный ответ, тут же ретировались. Сергей не сомневался, что, как только все немного успокоится, к ним опять вернутся, чтобы отработать более тщательно. Ведь по горячим следам ничего не найдут. Ошибся, так как уже через четыре часа пришли за ним. Причем пришли целенаправленно, разыскивая именно Сергея Варакина по прозвищу Верная Рука. Вот такие пироги с котятами.

Против ожиданий, сразу его допрашивать не бросились. Продержали в клетке околотка несколько часов и только теперь притащили на допрос. Вот тут-то он и удивился, увидев до боли знакомое лицо. Но, как ни странно, ненависти к Каберле Варакин не испытывал. Так, какой-то негатив, но никакой озлобленности. У Сергея было достаточно времени, чтобы разложить все случившееся в прошлом по полочкам. По большому счету, вины дознавателя в произошедшем не было. Тот хотел выслужиться, а потому стремился как можно лучше сделать свое дело, разумеется, перегнул чуток, но ведь это Сергей кинулся в драку, хотя и знал, что вины его нет. Ну да чего теперь-то.

А вот господин Кеберле, похоже, к Сергею неравнодушен. Вон как глазки блестят, словно не один год гонялся за преступником и наконец взял его на горячем. Вообще-то сомнительно, чтобы у него что-то было. Наверняка опять берет на арапа, но Варакин за прошедшее время сильно изменился, поэтому глупости от него не дождутся. Правда, теперь он замазан по самое не балуй, но разговоров о других задержанных пока нет, он внимательно вслушивался в то, о чем говорили в околотке. А это значит, что и против него ничего конкретного нет.

– Господин старший дознаватель, я уже говорил, что понятия не имею, о чем речь. Нет, я конечно же слышал отдаленную перестрелку и взрывы, но отношения к этому не имею никакого. Вы можете допросить людей из моего барака, их там три сотни, хоть взрослых спросите, хоть детей. Я все время находился с ними.

– Господин Варакин, а правда, что эти люди прибыли из Рустинии с вами в надежде обрести лучшую долю?

– А кто же в Новую Рустинию едет без надежды на лучшее? Если только как вы, по служебной надобности. Остальные хотят устроиться лучше, чем это было в Старом Свете. Иначе и смысла нет все начинать.

– Вы прямо откровение мне поведали. А то я, грешным делом, и не знал, зачем сюда едут. Но вот те, что обосновались в том бараке, приехали именно с вами? Вы являетесь их нанимателем и выступаете гарантом их будущего благосостояния?

– В некотором роде.

– В самом прямом. Не так ли?

– Если они захотят остаться со мной, то да.

– В таком случае они – лица заинтересованные, и все в один голос будут вас выгораживать.

– Вы еще скажите, что их показания не будут приняты в суде.

– Разумеется, будут. Но меня сейчас больше занимают показания незаинтересованных свидетелей. Кстати, присяжным они тоже покажутся более убедительными. А эти свидетели в один голос утверждают, что видели на месте преступления именно вас, а с вами еще двоих людей. И это именно вы втроем устроили ту кровавую мясорубку.

– И скольких мы убили?

– Обнаружены останки восьми мужчин. Сейчас ведутся раскопки на месте предполагаемого подземного хода, где наверняка будут обнаружены еще тела.

– Втроем против чуть ли не десятка бойцов, и всех перебили. Интересно у вас получается.

– Зная вашу биографию, я этому не удивляюсь.

– Далась вам моя биография. Хорошо. Допустим, вы правы. И зачем мне, едва прибыв в Либер, бросаться убивать ни в чем не повинных людей?

– А я не говорил, что они агнцы. Эти люди пытались вымогать у вас деньги, вы же, вместо того чтобы обратиться по этому поводу в полицию, начали готовиться к вооруженной встрече бандитов, а потом устроили самосуд. Вот только здесь не пинкская территория и закон силы не работает. Здесь действуют законы королевства.

– Тот, кто вам сказал, что в степи действует только закон силы, вас сильно обманул, господин старший дознаватель. Касаемо же вымогательства, скажу так. Были вымогатели, но они пришли в мое отсутствие. Мужики сгоряча набили им морды и отправили восвояси. Я же решил уплатить вымогаемую сумму, дабы избежать осложнений. И к тому, чтобы защитить свои жизни, мы готовились на случай, если бандиты решат не брать деньги, а захотят устроить нам показательную порку. Но они больше не пришли. Вместо них появились полицейские и препроводили меня сюда. Вот вы попрекаете нас за то, что мы не обратились в полицию. А не задумывались, отчего так? Может, оттого, что полиция предпочитает оставаться в стороне и делать вид, что не замечает творящегося в порту? Во всяком случае, нам показалось именно так, поэтому-то я и решил откупиться. Тем более сумма небольшая, всего-то триста крон. Можете сделать запрос в королевский банк, на моем счету имеются куда более значимые средства. Так что убивать их мне не было никакого резона. Вы говорите, что эти преступники мертвы. Что же, я лить слезы по ним не стану.

– Вот, значит, как. Ладно, можете пока упорствовать. Но на этот раз у меня достаточно доказательств, чтобы отправить вас на виселицу. Вроде бы надобность в черных шевронах пока отпала, да и здесь действует не военно-полевой суд под председательством коменданта, находящегося в некой зависимости от хуторян. Так что теперь вам не вывернуться. Кстати, все ваши люди останутся в бараке до особого распоряжения. Им временно будет отказано в регистрации. Думаю, что уже через пару дней их единый порыв покрывать вас несколько поостынет. Уверен, скоро найдутся те, кто даст показания не только против вас, но и выдаст ваших соучастников. Нужно только набраться терпения и подождать. Кстати, мне есть чем заполнить это время. Вы такое наворотили, что мне долго придется разгребать бумаги.

– Повторяю, господин старший дознаватель, вы ошибаетесь и я непричастен к произошедшему.

– Вы нагло врете, господин Варакин.

– А может, все дело в вашей предвзятости, господин старший дознаватель? Помнится, вы уже хотели препроводить меня на виселицу, но не очень в этом преуспели. Решили отыграться?

– Я просто делаю свою работу. Тогда вам повезло. Возможно, повезет снова. В конце концов есть суд, есть присяжные, я должен только представить доказательства, а судить будут другие, не имеющие к вам никакой предвзятости. Если вам больше нечего сказать, то ознакомьтесь и подпишите.

– И как я сделаю это со скованными руками?

– Снимите с него наручники, – приказал Каберле одному из четырех городовых, находящихся в кабинете.

Как видно, господин старший дознаватель сделал выводы из прошлой встречи с арестованным и решил подстраховаться. Варакин только усмехнулся. Слишком много успело произойти с их последней встречи, и сейчас он был уже совсем другим. Хотя не факт, что его смирение сейчас – верный выход. Тогда он был невиновным, а вот теперь… Даже если у Каберле нет реальных очевидцев, а Сергея просто слили, в одном он прав – через пару дней у него будет достаточно свидетелей, и тогда рядом с Варакиным окажутся и Высек, и Михал. Но пока не стоит пороть горячку. Нужно все хорошенько обдумать и взвесить.

– Господин Каберле, вы позволите?

Марек поднял голову от бумаг и тут же встретился взглядом с вошедшим в кабинет мужчиной. При виде посетителя старшего дознавателя охватила волна недовольства. Снова этот пронырливый хлыщ, который каким-то образом оказался приближенным к его высочеству. Мало того что его невыразительная внешность производила на старшего дознавателя отталкивающее впечатление, так это чувство еще и усугублялось тем, что Каберле с большой долей уверенности мог предугадать причину его появления.

Если вызвать в памяти обстоятельства их прошлой встречи, когда старшему дознавателю пришлось кое о чем забыть и даже подписать соответствующую бумагу, а также учесть тот факт, что покойный по всем документам Алексей Болотин и Сергей Варакин были друзьями и что Болотин появился в Новой Рустинии незадолго до объявления Варакину амнистии, то причина посещения становилась ясна как белый день.

Как следствие, появление в деле, расследуемом им, таких обстоятельств не могло радовать. Не иначе как его высочество решил вмешаться в ход расследования. Впрочем, до него сведения о произошедшем уж точно достигнуть не могли. Получается, что этот человек либо сопровождает Варакина, либо присматривает за ним со стороны.

– Здравствуйте, господин Чержек.

– Вы меня узнали? Здравствуйте. Это радует и снимает некоторые формальности, – лучезарно улыбаясь, произнес посетитель.

Вот странное дело, умеет же этот человек преподнести себя с нужной ему стороны. Негатив по отношению к нему со стороны Каберле был вызван памятью о прошлом знакомстве и его догадками. А так, гость был просто душечка, сама простота и открытость. Впрочем, Марек ни на секунду не усомнился в том, что если Чержек пожелает, то сумеет предстать и в образе опасного человека, каждой угрозе которого будешь верить сразу и безоговорочно.

– Насчет формальностей вы ошиблись, господин Чержек. Очень хотелось бы удостовериться в том, что вы все еще являетесь тем лицом, с которым я познакомился полтора года назад. Время идет, знаете ли, все меняется.

– Конечно, конечно. Вот вы, например, стали старшим дознавателем. Но у меня все по-прежнему, офицер по особым поручениям при его высочестве кронпринце Элиаше. – Говоря это, гость представил Каберле документ, подтверждающий его полномочия, и вновь расплылся в самой лучезарной улыбке.

– Да, вы правы. Кое-что со временем не меняется. Впрочем, возможно, просто прошло не так много времени.

– Ох, господин Каберле, я вижу, что мой визит вас расстроил, но, убейте меня, не понимаю, отчего так.

– Ой ли? Хорошо. Тогда я объясню. Полтора года назад вы взяли с меня расписку о неразглашении в отношении некоего лица, так как это могло скомпрометировать королевский двор. Скандал получился бы не бог весть какой грандиозный, но все же никому не нужный. Я как верноподданный короны, разумеется, не мог в этом отказать. И видит Господь, считаю, что поступил верно. В конце концов господин Дворжак вернул казне уже куда более значимую сумму и вообще оказался примерным подданным, деятельность которого идет только на благо Рустинии. Чего, к сожалению, не скажешь о господине Варакине. Итак, близкий друг господина писателя, вхожего в королевское окружение, совершает громкое преступление. Это может разразиться очередным скандалом, в который окажется вовлеченной и королевская семья. И тогда появляетесь вы, решающий подобные щекотливые проблемы.

– Браво. Не знаю, за кого вы меня держите, но браво. Господину Дворжаку и не снилось ваше воображение. О-о-о, не надо хмуриться. У меня и в мыслях не было вас обидеть. Я просто не ожидал, что мой визит будет способствовать рождению подобного сюжета.

– Хотите сказать, что я неправ?

– Не во всем, но в главном – да. Причина моего визита – действительно господин Варакин. Но мотивы… Вы сильно ошибаетесь по этому поводу, – теперь уже серьезным тоном возразил Чержек.

– Господин Варакин совершил жестокое преступление и должен нести ответственность по закону. Ни вы, ни я не вправе это игнорировать. Как не вправе и его высочество. Государство не может быть сильным, если в нем не работают законы.

– И опять вы правы. Скажите, вам известно, что именно задумал господин Варакин? – вдруг перевел беседу в другое русло гость.

– Я так понимаю, что он получил солидную сумму от своего друга и решил создать какое-то предприятие.

– В некотором роде все именно так. Он обнаружил угольные копи. Надеюсь, не нужно объяснять, что значит уголь для Новой Рустинии, тем более в то время, когда его величество начал политику поощрения развития промышленности в колонии?

– О росте промышленного производства в Новой Рустинии мне ничего не известно.

– Неудивительно. Об этом вообще пока мало кто знает.

– Разумеется, я понимаю значимость угольных копей для Новой Рустинии. Но при чем тут Варакин? Найдется множество других желающих заняться добычей угля, в конце концов, это может взять на себя казна.

– Не все так просто, господин Каберле. Дело в том, что месторождение находится в глубине пинкской территории. Нужно быть достаточно отчаянным человеком, чтобы решиться на подобное предприятие. Ни один делец не станет вкладывать огромные средства с такими большими рисками. А Варакин взялся за это, причем сам, не понуждаемый никем, кроме своих устремлений. Казна же не может начать разработку копей из-за политики. Думаю, что ситуация с пинкскими территориями вам ясна и без меня. Задуманное Варакиным отвечает интересам королевства, которые требуют, чтобы он продолжил свою деятельность.

– Но закон…

– Закон не вправе нарушить даже король. Он может его изменить, отменить, в конце концов, но только не попирать. Это основа государственности.

– Тогда не понимаю, как сделать то, о чем вы просите. Варакин не может продолжить свою деятельность, так как по закону его ожидает смертная казнь.

– Не надо видеть все в черно-белых тонах. На свете есть множество цветов и несчетное количество оттенков.

– Вы предлагаете мне спустить дело на тормозах?

– Понимаю, под ударом может оказаться ваша карьера. Но я бы не стал беспокоиться по этому поводу, зная о тех людях, что заинтересованы в вашем решении. Я открою вам еще один секрет. В самое ближайшее будущее в Новой Рустинии будет упразднена должность генерал-губернатора и появится наместник.

– Его высочество…

– Король решил, что кронпринцу совсем не помешает более расширенная практика в управлении государством. Но, как я уже говорил…

– Я понял. Распространяться по этому поводу пока нежелательно.

– Именно. Вы настоящий профессионал в своем деле и уже многого добились. Но правильно ли останавливаться на достигнутом? Или у вас есть личная предвзятость к господину Варакину?

– Он убил полицейского при исполнении служебного долга.

– А вы не кривите душой? Не вы ли явились первопричиной произошедшего? Да, все случилось из-за вздорного и взрывного характера Варакина, но этот человек полностью раскаялся в содеянном. Вам известна судьба вдовы того полицейского? Вижу, что нет. Она открыла галантерейную лавку и сейчас вполне преуспевает. И она, и ее дети молят Господа, чтобы он ниспослал кару на голову убийцы их мужа и отца, а между тем преуспевают на средства, предоставленные им тем самым убийцей. Сделано это было, разумеется, тайно, но это так. Варакин заслужил помилование, именно заслужил, а не получил благодаря дружбе с Дворжаком или заботе кронпринца. И он готов служить королевству, а в первую очередь людям, и дальше. Так ли он плох, как вы о нем думаете? Думаю, что нет. Вы говорите, что он совершил самосуд и убийство. Ничуть в этом не сомневаюсь. Но также не сомневаюсь и в том, что у него не было выхода. Штырь и его банда собирались примерно наказать людей, проявивших непокорность. Иными словами, они собирались убить если и не всех, то какую-то часть из них. Варакин был готов дать им отпор и в этом случае был бы чист перед законом, так как они просто защищались бы. Однако опасности подвергались ни в чем не повинные люди, мужчины, женщины, дети. И тогда он решил нанести упреждающий удар. Да, в нарушение закона, ставя себя по другую от него сторону, но зато полностью обезопасив тех, за кого несет ответственность.

– Вас послушать, так он просто агнец божий.

– Агнцы способны лишь принять мучения и взывать к смирению, а Варакина характеризует скорее такое выражение, как добро с кулаками. И он не боится пустить в ход эти самые кулаки.

– Допустим, вы правы. Но что вы предлагаете?

– Все просто. Отбросьте свою личную неприязнь и взгляните на этот вопрос под другим углом. Подумайте, что вам важнее: добиться того, чтобы покарать преступника, несомненно виновного, или сделать так, чтобы он принес пользу королевству. Следствие сейчас находится на той стадии, когда возможно все обернуть в какую угодно сторону. Сколько свидетелей показали, что они видели именно Варакина?

– Трое.

– Вы найдете гораздо большее количество людей, которые укажут, что Варакин не покидал барака. Была ночь, и ваши свидетели легко могли обознаться. Разумеется, если вы слегка надавите на переселенцев, то добьетесь правды, я в этом уверен. Но ведь вас никто не обвинит в том, что вы не сделаете этого. И потом, у меня сложилось стойкое убеждение, что вас или, точнее, департамент полиции используют в своих целях конкуренты Штыря. Вы действительно хотите расчищать дорогу от одних преступников для других, таких же? Сомневаюсь. Я не предлагаю вам нарушить закон. Но если вы проявите самую малость некомпетентности…

– Я вас понял, господин Чержек. Не смею больше вас задерживать.

– До свидания, господин Каберле. Было приятно пообщаться с умным и прозорливым человеком.

Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. И что это было? Сергей стоял у ступеней департамента полиции и недоумевающе осматривался по сторонам. Мимо него сновали полицейские различных званий, дознаватели, чиновники, просто гражданские, и никто не обращал на него внимания, обходя стороной.

Несколько минут назад его вывели из камеры. Какой-то полицейский чин вернул ему все его вещи и даже оружие. Потом дал расписаться в бумагах, уведомляющих о его освобождении из-под стражи, а также о том, что все обвинения с него сняты за недостаточностью улик. Оно, конечно, не в связи с непричастностью, но все равно удивительно. Как и то, что с него не брали никаких расписок и его свобода никак не ограничивалась. То есть он мог свободно покинуть столицу.

Все документы были подписаны старшим дознавателем Каберле, хотя его Сергей и не видел. Это было странно. Варакин был уверен, что дознаватель вцепится в него мертвой хваткой. Сергей ничуть не сомневался по поводу того, кто именно его подставил. Это сделал тот, кто был в курсе, что Верная Рука непременно принимал участие в произошедших событиях, и не знал, кто те двое, что были с ним. Луйко Забар и его люди.

Разумеется, у Каберле ничего не получилось бы, выступи переселенцы единым фронтом. Но старший дознаватель был прав. Достаточно промурыжить людей хотя бы пару дней в тесном и душном бараке, как найдутся те, кто без зазрения совести выдаст и самого Варакина, и его помощников. Тем более они исполнят свой гражданский долг и смогут успокоить этим свою совесть.

Однако несмотря на это он стоит на улице, совершенно свободный, проведя под стражей лишь несколько часов. Сказать, что он был недоволен происходящим? Нет, он очень даже доволен тем, как все обернулось. Вот только хотелось бы еще понять, что вообще здесь творится. Ладно, как говорится, всему свое время. Сейчас главное не это.

Решив не мучить себя вопросами, на которые он не может получить ответы, Варакин отправился на поиски человека, который все же мог кое-что объяснить. Иное дело, что он не знал доподлинно, как его найти. Но это не беда. Было бы желание, а способ всегда отыщется. Как там говорил Луйко Забар: «Вы можете пройтись по городу и поспрашивать обо мне». Что же, он поспрашивает.

Добравшись до улицы в предместьях порта, Сергей вошел в первый попавшийся кабак. Время послеобеденное, так что эти заведения уже начали свою работу. А вон и кабатчик, пристроился у стойки и протирает не совсем чистой тряпицей столь же сомнительной чистоты стакан. Заведение так себе, скорее, заштатная наливайка, поэтому и публика тут непривередливая, так чего стараться лишний раз.

– Здравствуйте, уважаемый.

– И вам не хворать, – лениво окинув взглядом вошедшего, поздоровался кабатчик.

– Я ищу одного человека, не поможете?

– Отчего же не помочь доброму человеку. Да только смотря кого ищешь.

– Мне нужен Луйко Забар. – Говоря это, Сергей положил перед хозяином пятикроновую ассигнацию.

– Не знаю такого, – с сожалением покачав головой, ответил мужчина и отодвинул от себя деньги.

– Странно. А он уверял меня, что его в городе знает любой, и уж тем более такой уважающий себя кабатчик.

– Не знаю я никакого Луйко Забара. Если не будешь ничего пить, то шел бы лучше отсюда, – слишком уж резко ответил хозяин забегаловки, чем тут же убедил Сергея в том, что врет.

– Слушай, дядя. Возьми деньги и скажи, куда мне идти. Или расскажешь все, когда я тебя возьму за глотку. Выбор за тобой. Ты даже можешь отправить к Луйко посыльного, чтобы он уведомил его о моем посещении, я не буду торопиться, и он легко меня обгонит. Так даже лучше, а то еще не окажется на месте. А как узнает, что к нему идет Верная Рука, так сразу обрадуется и станет меня дожидаться. Ну и что мы решили?

– Хм. Я… Хм… Я никого не отправлю, а ты забудешь, что услышал что-то от меня. – Скорее всего, прозвище Варакина произвело на кабатчика неизгладимое впечатление.

Сомнительно, чтобы он не был в курсе, кто сегодняшней ночью накрыл банду Штыря. Такие новости распространяются со скоростью лесного пожара. Мало ли как он оказался на свободе. Факт в том, что душегуб стоит перед тобой и даже готов вышибить из тебя дух.

– Меня устраивает, – улыбнулся Сергей.

– Большая скобяная лавка на Тенистой улице принадлежит ему.

– Вот видишь. Это не больно. – Вновь улыбнувшись, Сергей подвинул кабатчику деньги и направился к выходу.

Найти извозчика и добраться по указанному адресу оказалось нетрудно, да и времени заняло совсем немного. Без труда удалось договориться и с приказчиком, стоявшим за прилавком и впрямь большой и богатой лавки. А чего, собственно, договариваться, достаточно было просто попросить пригласить хозяина, что тот с готовностью и сделал. Видно, у Луйко сейчас были часы приема или он в этот момент изображал из себя добропорядочного предпринимателя и владельца данного заведения.

Вернувшись, приказчик предложил пройти в рабочий кабинет хозяина. Варакин проследовал в указанном направлении, имея за спиной парочку мордоворотов, в одном из которых с трудом, но все же опознал Илана, одного из сопровождавших Луйко ночью. Не сказать, что Сергей пребывал в благостном настроении и чувствовал себя спокойно, но парни вроде как держались слегка поодаль, так что непосредственной опасности не было. Опять же, не устраивать ведь здесь побоище. Да и не собирался он ничего подобного делать.

– Господин Варакин, рад приветствовать вас у себя в гостях, – из-за стола навстречу Сергею поднялся тощий хозяин лавки.

Ну точно, крестный отец. Только из второй части, там, где дона Корлеоне играет Роберт Де Ниро. Вот и знаменитая родинка присутствует, хотя на голливудского актера Луйко и не похож, а так очень даже много общего: и хриплый голос, вон на горле шрам от удара ножом, и усы, и телосложение, и род занятий соответствующий. Разве только этому мужчине явно за пятьдесят и седина уже прочно угнездилась в его волосах.

– Здравствуй, Луйко, хотя мне желать тебе здоровья как-то не с руки. Непросто желать что-то хорошее тому, кто хотел отправить тебя на виселицу. Только не говори, что я ошибаюсь. Это оскорбительно для нас обоих.

– Трудно с тобой не согласиться, – с легкостью произнес авторитет, также переходя на «ты». – Но ты должен знать, что против тебя лично я ничего не имею.

Господи, ну другой ведь мир. Но и этот туда же – ничего личного, просто бизнес. Сергея аж покоробило от отвращения, хотя внешне он и постарался остаться невозмутимым.

– И ты можешь объяснить причину?

– А разве не понятно?

– Хотелось бы услышать твою версию, – устраиваясь без приглашения на стуле, произнес Сергей.

– Штырь, человек недалекого ума, с Запада, сумел рассмотреть золотое дно там, где его раньше никто не видел. Разумеется, мне захотелось прибрать дело к рукам. Но это ты и так знаешь. – Сергей утвердительно кивнул. – Я уже и сам решил с ним разобраться, но тут мне представилась уникальная возможность сделать все твоими руками и убить сразу двух зайцев. С одной стороны, ты ликвидируешь банду Штыря. Кстати, прими мои поздравления, недаром пинки тобой пугают детей. Втроем выйти против полутора десятков и уничтожить почти всех… Впечатляет.

– Ты еще не видел, как я вышиваю крестиком.

– Уверен, незабываемое зрелище. Так вот. Расправиться твоими руками с конкурентом – это только полдела. Тут ведь как получается. Прецедент. Переселенцы сплотились и сумели дать отпор вымогателям. Я не люблю пачкаться, если есть возможность этого избежать. Поэтому я направил по твоему следу полицию. Отличный пример на будущее. Переселенцы будут знать, что выхода у них просто нет. Не заплатят – им будет больно. Попробуют воспротивиться и начать защищаться – за них возьмутся власти. Все было продумано, и Каберле – именно тот дознаватель, который подходит для этого дела как никто другой. Честный, толковый, да еще и карьерист. Но что-то, видно, не так, если он легко тебя отпустил. А я очень не люблю, когда чего-то не понимаю.

– Вот и я не люблю. Но над этой загадкой ты будешь ломать голову без меня.

– То есть ты и сам не знаешь, что случилось и почему с тебя сняты все обвинения? Ведь сняли, раз уж ты сидишь передо мной, а не находишься за решеткой?

– Получается, что перед законом я чист и моя свобода ничем не ограничивается. По крайней мере, пока. Могу только предположить, что неглупый старший дознаватель Каберле понял, что его пытается использовать кто-то вроде тебя, чтобы расчистить себе дорожку. Но как я уже говорил, над этой загадкой ты будешь биться сам. Меня же ждет степь с ее ребусами, поэтому я не собираюсь забивать этим свою голову.

– А меня ты решил навестить для того, чтобы отблагодарить за то, что оказался на нарах?

– И какой мне от этого прок? Показать всем, что меня лучше не задевать? Так ты это и без того знаешь, как и многие другие.

– Тогда зачем?

– Чтобы сказать тебе на будущее, что я любой подобный выпад воспринимаю как личный, а не как издержки работы. И если ты когда-нибудь решишь провернуть со мной подобное еще раз, то добром для тебя это не кончится.

– Но не сейчас? – с явной иронией произнес Луйко.

– Не сейчас, – вполне серьезно ответил Сергей. – В мои планы входит мирно с тобой разойтись, разве только в качестве компенсации получить кое-какую информацию.

– Ты уверен, что можешь ставить мне условия?

– Луйко, я, конечно, могу и не выйти отсюда, но ты ведь деловой человек. Скажи, как на твоих делах отразится появление в столице полутора десятков парней с Запада, умеющих стрелять и не любящих думать, да еще переполняемых гневом по поводу моей безвременной кончины? Дела, они ведь не любят лишнего шума и суеты. И потом, война – это всегда убытки. Оно тебе нужно? Сомневаюсь.

Разумеется, Сергей блефовал и ни о каком отряде из полутора десятков бойцов не могло быть и речи. Но откуда этому упырю знать, как обстоят дела на самом деле. И потом, двое уж точно захотят выяснить, что случилось с их другом. А Хват отнюдь не похож на тупого стрелка и с воровской средой знаком не понаслышке. Есть еще и Алексей, рядом с которым появился весьма симпатичный малый по имени Ванек. Словом, если и был в словах Сергея блеф, то самую малость. Может, поэтому ему и удалось выглядеть весьма убедительным.

– И в чем заключается твоя просьба? – откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, поинтересовался воровской авторитет.

– Луйко, не надо этих игр. Просить у тебя будут другие. А мне нужны четыре девицы из числа моих переселенцев, которых обманом увел некий Загор. Как я подозреваю, он содержатель борделя. Через два часа эти девицы должны быть в бараке, и тогда наши с тобой дела полностью закончены.

– Никто не смеет мне угрожать, молодой человек.

– А это не угроза, уважаемый Луйко. Это окончательный расчет по нашему вчерашнему соглашению. Понимаю, этот вопрос не оговаривался, но ведь и разговора о полицейской камере тоже не было. Так что все в пределах твоей же логики. Будем считать это непредвиденными обстоятельствами.

– В таком случае мы с тобой в расчете. Занозы не оказалось среди других трупов. Не нашли его и ни в какой подворотне или пустыре.

– Луйко, я не обещал тебе, что непременно убью его. Я только сказал, что по его поводу ты можешь не беспокоиться. И это действительно так. Парень уже на пути к границе. Ему пришелся не по душе столичный воздух. Так что он тебе сейчас ничем не угрожает, как не будет представлять проблем в будущем. Многие полагают, что я хозяин своему слову, и это действительно так. Поэтому чем бы Заноза ни занимался в будущем, ты о нем ничего не услышишь. Здесь я свое обещание выполнил, и мы все еще не в расчете.

– Я не имею никакого отношения к борделям, – презрительно скривился мужчина, и было видно, что ему противна сама мысль проворачивать общие дела с торговцами женской плотью.

– До вчерашнего дня ты и к вымогательству у переселенцев не имел никакого отношения, а сегодня подмял это дело под себя. Можешь и дальше не касаться шлюх, но отчего-то мне кажется, что Загор прислушается к твоим словам. Я буду ждать. Прощай. Надеюсь, мы больше не встретимся.

Сергей поднялся со стула и направился к выходу. Илан преградил было ему путь, но, уловив взгляд своего пахана за спиной Варакина, подался в сторону, освобождая проход. Сергей никак не прореагировал на это действо и прошел мимо него на выход. Если он все правильно понял, то очень скоро женщин ему вернут или по меньшей мере снабдят его информацией об их местонахождении. Последнее в случае, если женщин уже вывезли за пределы столицы. Впрочем, в этом он сомневался.

В бараке его встретили с неподдельной радостью. Даже Волам и его женушка поспешили засвидетельствовать свое почтение. Словно и не было вчерашнего инцидента, когда они едва не подняли панику среди переселенцев.

– Рад вас видеть в добром здравии, господин Варакин, – поприветствовал Сергея Высек, с улыбкой от уха до уха.

Да он словно помолодел. Расхаживает гоголем, плечи расправлены, походка легкая, настроение приподнятое. Видно, ночной инцидент не прошел для него даром, он не просто тряхнул стариной, а сбросил пару десятков лет. Кстати, с Михалом та же перемена. Молодежь посматривает на Варакина так, словно он их самый настоящий кумир. Отношение остальных тоже сильно переменилось, и это к лучшему.

– С возвращением, господин Варакин, – подошел столь же лучезарно улыбающийся Михал.

Сергей так и не дал ему в морду, как собирался. Вообще-то за такие художества следовало бы. Но Варакин не хотел перегибать палку. В конце концов мужики без лишних разговоров пошли за ним и рисковали жизнями. С другой стороны, Сергей и сам хорош, не учел, что местными все еще часто используется дымный порох. Однако и без внимания подобное оставлять не следует. Поэтому по возвращении с дела Варакин ограничился головомойкой. Пока чистили оружие, время было. Михал тогда надулся, что твоя мышь на крупу.

Как видно, обида успела улетучиться без следа, раз уж он теперь такой радостный. Вот и ладно. А сделал ли он выводы на будущее, степь покажет. Никаких сомнений, повод проверить это обязательно найдется. Не те края, чтобы жить как на курорте. Да и дело на самотек пускать никто не собирается. Сергей намеревался вплотную заняться боевой подготовкой.

– Здравствуйте, мужики. Ну как тут у нас дела? – поприветствовал своих вчерашних подельников Варакин.

– Полицейские из барака ушли. Приходил чиновник, сообщил, что с завтрашнего дня мы можем проходить регистрацию, – начал рассказывать Высек.

– Это хорошо. А что это, я гляжу, тут вокруг опять вертятся чужие. Сманивают?

– Сманивают, чтоб им, – сплюнув, недовольно произнес артельщик.

– Все так плохо? – Настроение Сергея тут же ухнуло вниз.

– Плохо не то слово. Балаги и Валеки решили взять ссуду и попытать счастья на земле близ границы. Ее там почем зря раздают. Да господин Заглавов почитай всех своих работников лишился, сманили их, кого на завод, здесь в столице, кого в мастерские, но в основном на железную дорогу.

А вот эта новость была плохой. В семье Балагов кроме мужа с женой пятеро детей, причем трое старших – уже довольно взрослые парнишки. У Валеков шесть детей, и тоже не груднички. Понятно, что рассчитывают справиться, имея такое подспорье. Семьи работящие, без глупостей, да и родители не потомственные шахтеры, а из крестьянских семей, так что сумеют дать ума земле. С рабочими тоже понятно. Специалистов и в Рустинии нехватка, а здесь они и вовсе нарасхват.

Черт! Людей теряет, словно эпидемия какая косит. Получается, только за последние сутки он лишился двадцати четырех человек. Лихо. И ведь это еще не предел. Хотелось верить в лучшее, но отчего-то на ум шли только мрачные мысли.

Примерно через час после возвращения Сергея в бараке появились пропавшие с вечера девицы. Хм. Губа не дура у этого Загора, выбрал одну под стать другой. Впрочем, скорее всего, оно само так срослось, ему ведь главное было хоть кого-то уговорить, но получилось удачно. Почти удачно. Потому что гости от господина Луйко Забара не позволили ему воспользоваться новым приобретением.

– …Когда мы приехали в дом, то сразу поняли, что тут дело нечисто, словно и не уезжали никуда из Рустинии и не было приюта, – рассказывала самая бойкая и старшая из четверых, лет двадцати двух, высокая и стройная девушка.

– Дом оказался борделем? – перебил Сергей.

– Ага. Приличный такой, ухоженный, и девки все пригожие, одеты прилично. Да только такой домик я из тысячи отличу. А вот Загор этот, гад, чисто артист, пока не добрались до места, так и не поняли, что за птица. Мы хотели в бега или крик поднять, а на нас револьвер навели. Загор сказал, что с нами все будет в порядке, что публика в доме приличная и обходительная, без дурных наклонностей, но ходу оттуда у нас нет. Либо мы будем работать пять лет и получать приличное вознаграждение, либо нас отправят на пару аршин под землю.

– Ну насчет денег, это он врал, – убежденно произнес Сергей, предполагая, что из девушек собирались сделать секс-рабынь.

– Да вроде девки рассказывали, что они свои деньги хранят в банке, на своих счетах.

– Ерунда. Есть множество способов забрать эти деньги и избавиться от нежелательной девки. Или шлюхи вам просто врали, боясь своего хозяина. Тот, кто не собирается обманывать, не станет силой заставлять заниматься непотребством.

Чему удивляться, если подобное возможно даже на Земле, с ее инфраструктурой и средствами связи. Девиц использовали бы до тех пор, пока они приносили прибыль, а потом просто выгнали бы на улицу или избавились более радикальным способом.

– Ну, может, и так. Да только мы ведь не затем, сами в приют пришли и через океан ехали, – повторила девушка слова Ляли. – Мы так Загору и сказали. А потом хотели уйти, но нас затолкали в подвал и паспорта отобрали. Сказали, посидим на хлебе и воде, ума наберемся, тогда и выпустят.

– Надругались?

– Нет. Даже не пытались. Загор смеялся и говорил, что сами еще будем умолять, мол, шлюха, она шлюха и есть, и натура падшая все одно свое возьмет. – Девушка вдруг заплакала.

Две товарки бросились ее успокаивать, шепча что-то успокаивающее в самое ухо и поглаживая сотрясающиеся от рыданий плечи. Они решили порвать с прошлым и начать все с чистого листа. За все время они не подали ни малейшего повода, чтобы их можно было в чем-либо обвинить. Благопристойные мамаши семейств сыпали скабрезными шутками направо и налево, не особо заботясь о приличиях, чего ни в коей мере не позволяли себе эти падшие.

Нельзя пенять человеку его прошлым, если он искренне пытается порвать с ним, иначе он может сорваться. И причина этого срыва будет вовсе не в том, что его гнилая натура возьмет верх, не в том, что человек неспособен измениться. Он может обозлиться на весь белый свет и назло всем остальным, так и не пожелавшим принять его нового, вернуться к прежнему образу жизни. Хуже тем самым он сделает только себе, но в этот момент он уже не будет думать головой, а находиться во власти лишь своих эмоций.

– Идите, девчата. И ничего не бойтесь, я никому не позволю вас обидеть.

– Надругались. Скажете тоже, – хмыкнув и тряхнув головой, произнес Высек, когда девушки отошли.

– Высек, заруби у себя на носу и передай остальным. Если хоть кто-то попытается обидеть девушек, пока они сами не дадут повода думать о них плохо, голову оторву. И это не шутка. Эти женщины с нами, и мы в ответе за них, так же как и за всех остальных. Если среди нас не будет единства, то в степи нам просто конец. Если кто-то любит поговорку – моя хата с краю, ничего не знаю, то пусть ее забудут. Даже на границе такие почитаются за отщепенцев и стоят вровень с врагами, про пинкскую территорию и говорить нечего. И еще, что бы вы там ни думали, но вчера мы дрались не только за ваши семьи, но и за этих девиц.

– Господин Варакин, там вас спрашивают, – подбежал к Сергею один из подростков.

– Кто спрашивает-то?

– Сказали: «Передай, что Луйко Забар просит выйти». Он хотел прямиком в барак, да дядька Михал не пустил.

– Спасибо, братец. Иду.

Вот еще и этот упырь. Ну если только попробует потребовать плату… Сергей был в таком состоянии, что авторитету лучше бы поберечься, а то можно и мозги разбросать по пыльной мостовой, чтобы впредь думал, что делает. Ничего личного. Это он пусть другим рассказывает, потому как такая постановка вопроса не устраивала в корне. Если хотят поиметь именно его, то он не станет воспринимать это как нечто сопутствующее. Получат полной мерой, и именно за то, что посмели тронуть его лично или близких ему людей.

Луйко встретил его совершенно спокойно, а вот Варакину едва удавалось сохранять хотя бы видимость этого самого спокойствия. Похоже, это ему удавалось весьма плохо, так как при виде его авторитет слегка улыбнулся. По-доброму так, словно перед Сергеем и не душегуб вовсе, а самый безобидный и добродушный мужчина, приближающийся к преклонному возрасту.

– И снова здравствуйте, уважаемый господин Варакин. Понимаю, что вы не желали столь скоро вновь встретиться со мной, но жизнь полна неожиданностей. Если вы не против, то я просил бы вас отойти со мной немного в сторону, чтобы избежать излишнего внимания.

– Итак, чем обязан столь неожиданному визиту? – сквозь зубы процедил Сергей. Ох как же трудно ему было сдержаться.

– Причина вовсе не та, о которой вы подумали. Я еще не выжил из ума.

– Я слушаю вас, – произнес Сергей.

– Дело в том, что я к вам с просьбой.

– Даже так?

– Именно. Я хотел бы попросить вас не трогать этого недоумка Загора.

– Мне казалось, что вы не имеете никакого отношения к подобного рода предприятиям.

– И вам правильно показалось. Если бы вы просто поинтересовались адресом и сами забрали оттуда ваших девиц, то мне плевать, что вы там устроили бы. Но их забрали мои люди. Пусть Загор и недостоин, чтобы его поминали в приличном обществе, но этого нельзя сказать обо мне.

– Иными словами, вы вступитесь не за этого пройдоху, а за свое «честное» имя.

– Вы все правильно поняли.

– Жаль, конечно, я бы с удовольствием оторвал кое-что у этой твари. Но сейчас все против этого.

– Так мы поняли друг друга.

– Разумеется.

– Тогда счастливого пути.

В принципе Луйко принял Сергея не за того человека. Он, конечно, был скор на расправу, но устраивать разборки в то время, когда находишься под наблюдением полиции… Он не знал, что подвигло Каберле отстать от него и сделать вид, что Варакина попросту не существует, но испытывать судьбу, когда удача столь неожиданно свалилась на голову, не собирался. Так что Загору ничего не угрожало в любом случае.

Уже к вечеру его настигла еще одна новость. Бесследно пропали четверо сирот. Можно было бы бить тревогу, но вместе с ними исчезли и их пожитки. Товарищи парнишек припомнили, что у всех четверых имелись плохонькие, но револьверы. А еще пропали два «дятлича». Все это указывало на то, что ребятки отбыли из барака своей волей. Не иначе как рвались сюда за романтикой, вот и отправились на ее поиски или приключений на свою задницу.

В том, что они не прошли регистрацию должным образом и имели только свидетельства о рождении, не было ничего страшного. Это вовсе не преступление. Если попадутся, то просто уплатят штраф, не окажется денег, отработают на принудительных работах, и инцидент будет исчерпан.

Для Сергея это происшествие означало дополнительные потери. Он лишился еще четверых человек. Да что это за город такой, одни убытки на ровном месте. Все! К лукавому Либер с его заморочками. Завтра же он отправится в управление железной дороги и озаботится отбытием в Крумл.

Глава 9

Последняя остановка

– Здравствуйте, господин Варакин.

– Здравствуйте, уважаемый. Ранек Добжен, если не ошибаюсь?

– Именно так. Мой хутор тут, в окрестностях Крумла.

– Я знаю.

– Откуда?

– В этих местах не так много народу. Но главная причина конечно же в другом. Неужели вы думаете, что я оставлю без внимания того, кто собирается похитить очередную мою подопечную?

– Я не собираюсь никого похищать, – возмутился рослый мужчина лет тридцати со светлыми волосами и откровенно простодушным лицом.

– Ой ли, господин Добжен? А как же тогда это называется?

– Я честно предложил Рине выйти за меня замуж, но она сказала, что без вашего благословения не сделает и шага в сторону моего хутора. Он не так богат, как у соседей, но я вполне способен позаботиться о жене и детях.

– Давно перебрались в Новый Свет?

– Два года уже.

– Значит, здесь найти себе пару никак не вышло? Знакомая история. Я вас прекрасно понимаю. Человек не может без семьи, в конце концов, нет ничего важнее в этой жизни, и дети – это единственное, ради чего можно трудиться не покладая рук. Но… Семья – это серьезный шаг.

– Если вы о прошлом Рины, то не старайтесь. Она честно рассказала мне обо всем. Я, конечно, был не в восторге, но поговорил с другими, даже самые злые на язык кумушки не смогли рассказать о ней что-либо плохое. Прошлое осталось там, за океаном. Там я тоже был батраком, не разгибая спины работавшим на других, а здесь стал хозяином. Я думаю, она искренне и всей душой решила начать новую жизнь. А раз так, то и говорить не о чем.

Угу. Сомнительно, что по прибытии он размышлял так же. Скорее всего, его взгляд ни на секунду не задержался бы на бывшей шлюхе. Но два года, проведенные в этих краях, заставили на многое взглянуть под другим углом. С выбором невест здесь не очень, поэтому мужчины готовы взять в жены практически любую. Даже самая настоящая дурнушка или вдова с детьми может быть уверена в том, что обязательно найдет себе пару, правда, если она не слишком стара. Причем это совсем не обязательно будет какой-нибудь старик или убогий, вовсе нет.

Два дня назад одна из вдов с тремя детишками вполне нашла себе пару. Хуторянин лет сорока, земля которого находилась в пятнадцати верстах от Крумла, в прошлом году лишился жены и остался один с малолетними сыном и дочерью. Он, конечно, выкручивался как мог, но детям нужна материнская забота и ласка.

Бальдо приехал в Крумл за покупками в лавку, когда узнал о том, что у одного из причалов стоят две баржи, на которых имеются невесты. Мужчина, не раздумывая долго, направился прямиком туда и поинтересовался, нет ли среди переселенцев вдов. Он остановил свой выбор на первой же, на которую ему указали. Побеседовал с ней пару часов, расспросил о ней, рассказал о своем житье, а потом предложил выйти за него замуж.

Варакин даже опешил от такой скорости. Стоило ему отлучиться на какое-то время, как по возвращении он застал уже груженную вещами вдовы и покупками двуколку и поджидающего его хуторянина. Бальдо вкратце поведал ему суть происходящего, без лишних разговоров восполнил Сергею затраты на переезд, после чего взгромоздил свое новое семейство на повозку и убыл. Вот так все просто и незатейливо.

С бывшими проститутками дело обстояло иначе. После того случая, когда он выручил их товарок из беды, они решили во что бы то ни стало держаться Варакина, поверив, что он не оставит их без своей опеки и защиты. Поэтому каждая, кому улыбалось счастье, неизменно настаивала на его благословении. Никаких сомнений: скажи он «нет», и жених уйдет несолоно хлебавши.

Вот только брать на себя такую ответственность Сергей не хотел. Максимум, что он себе позволял, – это хоть что-то разузнать об очередном ухажере, начинавшем крутиться вокруг его подопечных. Очень не хотелось, чтобы девушки попали к какому изуверу или очередному сутенеру. С одной стороны, они ему чужие, но с другой, – он взял на себя ответственность за них и в первую очередь держал ответ перед самим собой. Ему будет куда спокойнее осознавать, что их жизнь более или менее устроена. Разумеется, Варакин не собирался обеспечить каждую принцем на белом коне, но он хотел, чтобы девушки получили реальный шанс устроить свою жизнь, а не иллюзию этого.

Нравы здесь куда проще, чем в Старом Свете, но, опять же, не так чтобы и сильно отличались. Про прошлое, может, и не спросят, а вот за настоящее очень даже. И снова свои нюансы. Например, подобной девице найти себе пару в городе не очень просто. Местные кумушки не станут задумываться о нынешнем житье и помянут прошлое, да так, что со свету сживут, и не только жену, но и мужа. Иное дело – в сельской местности. Тут действительно все гораздо проще. Возможно, это вызвано уединенностью хуторов и самим бытом, который понуждал соседей жить дружно, а еще готовностью прийти друг другу на помощь. Все же в селе люди куда проще и дружнее, чем даже в самом маленьком и захудалом городке.

Иными словами, если эти девицы хотели и впрямь обрести покой и семейное счастье, то путь им был только на хутора. Другая возможность – забраться туда, где тебя не знают, и всю жизнь трястись над тем, чтобы тебя, не дай господь, кто-то узнал. Бывали прецеденты. Горожане умудрялись отравить жизнь тем, кто считался весьма уважаемым жителем их города.

– Что же, раз так, Ранек Добжен, то благословляю. Конечно, понимаю, что она и без того бесприданница, но и я ей не отец родной, а потому извини, мое вам придется мне вернуть.

– Об этом даже не беспокойтесь. Я способен как вернуть вам долг, так и позаботиться о жене.

Ну а что он еще мог сделать для Рины и ее товарок? Только помочь обустроиться… Говорят, что браки по расчету – самые крепкие и счастливые. Может, и так, Сергей в этом плане опыта не имел, поэтому судить не мог. Но уж лучше бы это оказалось правдой.

Вот и еще одна девушка упорхнула от него, вместо того чтобы привлечь мужчину и свить гнездышко в его будущем поселении. Господи, сколько же у него осталось человек? Он думал, что, покинув Либер, оставит все печали позади, но не тут-то было. На пути в Крумл, в поезде, он потерял еще троих мужчин, которые ушли тихо, не попрощавшись. Конечно, они остались ему должны, но долг был настолько незначительным, что затевать судебную тяжбу или устраивать розыск было глупо. На троих получалось уже не так чтобы и мало, но по отдельности… Словом, пришлось смириться с этой потерей.

Потом оказалось, что если арендовать баржу не так уж и трудно (и с этим легко справился господин Заглавов), то с пароходами дело обстоит куда сложнее. В настоящий момент строительство судов переживало настоящий бум. Стоило только обезопасить речной путь по пинкской территории, как грузооборот по реке возрос в разы. Появились пароходы и капитаны, специализировавшиеся только на перевозке угля, который раньше доставлялся из Новой Валенсии морем. Сергей даже начал было волноваться по этому поводу, как-никак конкуренты. Но потом успокоился, решив, что он всяко-разно сумеет занять свою нишу за счет более высокого качества топлива и низкой цены.

Так вот, наняв и загрузив три баржи, инженер столкнулся с трудностями с наймом пароходов. Их просто не хватало, и цены на их услуги подскочили на небывалую высоту. Стоит ли говорить, что, несмотря на множество верфей, которые вырастали, как грибы после дождя, стоимость постройки пароходов и барж также возросла. Пройдет время, и конкуренция возьмет свое, вынуждая судостроителей снизить цены. Но в настоящий момент ничто не указывало на то, что это произойдет в ближайшее время.

Поэтому Варакин был вынужден отложить отбытие на неопределенный срок. Владельцы судов не горели желанием подписывать контракт на один-единственный рейс, да еще и возвращаться порожняком. А главное, соваться на территорию арачей, где не было безопасных стоянок, ведь путь предстоял по Изере, выше ее слияния с Мравой.

Резкое уменьшение численности переселенцев сократило и количество необходимого транспорта, с трех барж до двух. Ведь большинство мест бралось из расчета именно на людей. Имущество вполне могло уместиться и на одной посудине. Однако уменьшение потребностей в транспорте вовсе не означало, что решить проблему будет проще. Найти даже один свободный от найма пароход было делом весьма проблематичным, о двух и говорить нечего.

Варакин каждый день пытался решить этот вопрос, осаждая управление порта, где располагалась и биржа для капитанов. Но, несмотря на явные намеки о вознаграждении, у него ничего не получалось. Пытался он разговаривать и напрямую с капитанами пароходов, но, опять-таки, без толку. Все в один голос утверждали, что у них контракты и нарушение условий грозит им огромной неустойкой. Сергей предлагал покрыть как неустойку, так и двойное вознаграждение. Но капитаны словно ослепли и не видели собственной выгоды.

Была мысль отправиться к куроки. Высокая Гора не откажется предоставить свои пароходы для переброски переселенцев к будущему поселку. Насколько знал Сергей, они собирались закупить парочку для своих нужд. Но и тут не все так просто. Путь к куроки неблизкий, удалось им закупить пароходы или нет, неизвестно. Опять же, суда в настоящий момент могли оказаться где-нибудь задействованными, и, скорее всего, все именно так и есть. Иными словами, Сергей мог потерять много времени и получить нулевой результат.

А между тем каждый день ожидания оборачивался для Сергея людскими потерями. Переселенцы уже начинали роптать. Проживание на тесных и неподготовленных баржах никак не могло походить на то, что так щедро обещал их наниматель. Понятно, что они были готовы к неудобствам, но одно дело – жить в этих неудобствах и наблюдать, как поднимаются их будущие дома, и совсем другое – просто ждать у моря погоды. Сергей предложил было разбить палаточный городок, благо для этого имелось все, и даже с избытком. Но народ отмахнулся от этой затеи, предпочитая скорее выдвинуться в путь.

– Господин Варакин?

Сергей все так же сидел на бревне на берегу реки, задумавшись о непростой ситуации, выход из которой никак не хотел обнаруживаться. Пребывая в размышлениях, он смотрел на реку. Проходящие пароходы, снующие в разных направлениях лодки. Красота! День воскресный, а потому многие предпочли провести время на воде или на пикнике. Город, как и порт, расположился на правом берегу Мравы, а левый оставался незаселенным. Вдоль него протянулась полоса шириной в треть версты, поросшая лесом, имелось множество ручьев, и горожане облюбовали эти места для отдыха.

Именно из-за созерцания этой идиллической картины Сергей не заметил подошедшего к нему человека. Обернувшись, он увидел кряжистого мужика с расставленными и слегка кривыми ногами. Он был одет в форменный сюртук с капитанскими знаками отличия. Одежда явно не новая, но практически не ношенная, ухоженная и отутюженная. Сергей даже не подозревал о том, что этот ворчун, отличающийся крутым нравом, имеет подобное одеяние. В прошлые их встречи владелец небольшого парохода предпочитал щеголять в мятом картузе, изрядно поношенной и потертой одежде, не имеющей никакого отношения к форме. Сложно оставаться снобом и чистюлей на небольшом пароходе, да еще и имея минимум членов команды.

Но как видно, для важных встреч у мужчины был припасен мундир. Кстати, он ему был не просто к лицу, но и придавал солидности. В этом одеянии он выглядел настоящим капитаном и немного снобом, а не мужиком средних лет, с несносным характером, который даже и не пытался скрывать.

– Привет, Хор.

– Простите… – растерялся было капитан, но потом присмотрелся повнимательнее. – Будь я проклят. Верная Рука.

– Узнал, – самодовольно констатировал Сергей.

Нет, доволен он был не тем, что капитан, с которым они пару раз встречались на заставе, признал его. Хор редко когда терял время на остановки. Он знал Мраву и Изеру, потому предпочитал не останавливаться. Но пару раз ему приходилось выполнять роль почтальона и доставщика грузов для застав, вот тогда-то они и встречались. Меньше всего Сергея сейчас занимал вопрос о его собственной известности, куда важнее было само событие. Появление Хора давало надежду. Не исключено, что, прослышав о возможности выгодного фрахта, капитан решил подзаработать. Это было вполне возможно, Варакину приходилось много слышать о несносном и авантюрном характере Хора, не боящегося браться за самые опасные дела.

– Н-да. Узнал. Вот уж не думал, что этот самый Варакин, который обещает щедрое вознаграждение, и ты – одно лицо. Ходили слухи, что ты вроде как выжил, но чтобы еще и разбогател…

– Помнишь того писателя, что тогда меня разыскивал?

– Еще бы. Не всегда найдется человек, который будет так разбрасываться деньгами. Так он нашел тебя?

– И помог обзавестись солидной суммой, которую я удачно вложил и за год сумел значительно увеличить, – выдал свою версию Сергей. – Ладно, об этом потом. Я так понимаю, раз уж ты меня нашел, то у меня появился шанс обзавестись пароходом?

– И я бы сказал, неплохой. Но опять-таки, все зависит от того, насколько мы сможем договориться.

– Только не перегибай, Хор. Я, конечно, нуждаюсь в тебе, но не настолько, чтобы давить из меня все соки, – тут же попытался сбить цену Сергей.

В настоящий момент в его распоряжении оставалось еще около ста тридцати тысяч крон. Весьма значительная сумма. Но все познается в сравнении и зависит от стоящих задач. Ему предстояло ни много ни мало – поставить поселение в чистом поле. Да еще в условиях практически полной изоляции. Поэтому хотя он и имел немалые средства, разбрасываться ими было по меньшей мере глупо.

– Не переживай, – присаживаясь на бревно рядом с Варакиным и набивая трубку, успокаивающе произнес Хор. – Все будет к обоюдной выгоде. Насколько я знаю, тебе необходимо доставить до места две баржи?

– Это так.

– И ты планируешь нанять два парохода?

– Мне нужно доставить обе баржи одновременно.

– Понимаю. Груз плюс люди. Я возьмусь проделать это в одиночку.

– То есть ты хочешь сказать, что твоя посудина возьмет на буксир обе баржи и доставит их до места?

– Именно об этом я и говорю. Знаю, что ты хочешь возразить. Но я подобное уже проделывал. Так что не переживай. Кто другой за подобное не возьмется, но я знаю цену себе, своей «Желтой розе» и своим парням.

– Придется идти вверх по Изере.

– Что же с того? Просто это будет немного сложнее, и путь займет больше времени, но ничего невозможного.

– И какие условия?

– Ты заплатишь мне за двойной переход, причем по той цене, которую сам же и озвучил.

– Лихо. За один рейс ты получишь оплату вчетверо.

– Неплохой навар, не находишь? – самодовольно улыбнулся Хор.

– В принципе мне это без разницы, – пожав плечами, ответил Сергей.

И впрямь, какая разница, скольким капитанам платить, одному или двоим, деньги одни и те же. Иное дело, что речники не рискуют водить сразу по две баржи. Река не любит самоуверенных и слишком много о себе мнящих, а потому лучше ее лишний раз не задирать. Но такой капитан, как Хор, вполне мог себе позволить подобный риск, и довериться ему в этом деле было вовсе не верхом безумия.

– Ладно, по рукам, – поднимаясь и протягивая ладонь для скрепления договора рукопожатием, что в этих местах было ничуть не менее крепко, чем подписанный договор, произнес Сергей.

– Хм, – также поднявшись, но не спеша с рукопожатием, заговорил Хор. – Тут какое дело. Придется лезть на пинкскую территорию, а там портов нет. Мне надо сначала перебрать машину, чтобы без неожиданностей.

– Что для этого нужно? Аванс?

– Нет, с деньгами у меня порядок. Придется обождать пару дней.

– Два дня, зная, что дело в шляпе? Да легко, йок макарёк.

– Тогда по рукам, – сграбастав в свою лапу ладонь Сергея, подытожил Хор.

Что же, вопрос с транспортом решен, теперь нужно приводить в порядок остальные дела, чтобы не вышло задержки. Сергей подозвал одного из подростков и попросил вызвать Высека, господина Заглавова и господина Матоуша. Первый у него выступал в качестве помощника по части работы с людьми и снабжения. Второй – по технической части, и у обоих в настоящий момент хватало забот. Третий – молодой доктор, который оказался достаточно безрассудным, чтобы отправиться в столь опасное путешествие.

– Итак, есть пароход, – сразу же перешел к делу Варакин, едва собрались представители его своеобразного штаба.

– Только один? – уточнил инженер.

– Да. Но он возьмет на буксир обе наши баржи. Оставьте сомнения, я знаю этого капитана, самая отчаянная голова на обеих реках и самый толковый лоцман. В этом отношении нам просто повезло. Теперь к делу. Кроме Рины, других новостей нет? – готовый услышать о новых потерях, поинтересовался Сергей, глядя на Высека.

– Нет. Да тут уж, почитай, и некому разбегаться. Всего вместе с вами сто двадцать восемь человек. Если господин Заглавов возьмет с собой семью, то получится сто тридцать один.

– Семью я пока оставлю здесь. Вот обустроимся, тогда можно будет говорить о переезде, но не раньше, – тут же поспешил объяснить свою позицию инженер.

Впрочем, она уже давно была всем известна. Высек заострил на этом внимание, скорее всего, из-за того, что остальные везли свои семьи с собой, имелась даже парочка грудничков. Но инженер не собирался никому подавать пример, предпочитая оставаться здравомыслящим человеком. По его мнению, это было самым разумным, и трудно было с ним не согласиться.

– Не нужно так бурно реагировать, господин Заглавов. Никто и не собирается вас к чему бы то ни было принуждать, – поспешил успокоить инженера Сергей. – Н-да-а-а, изрядно нас повыбило. Считай, только треть осталась.

– Но зато эти уж не побегут, – уверенно высказал свою мысль Высек, однако поправился: – Если только опять какую бабу местные ухари не уведут.

– Угу. Эти могут, – согласился Сергей.

– Продовольствия не так чтобы и много, только на месяц. Уверены, что мы сможем им запастись в степи? – продолжал Высек.

– Я же говорил, там не безлюдные места. Как только хуторяне прознают о том, что появились покупатели, то потянутся к нам. Нет смысла тащить все из этих мест. Даже если им сейчас и нечего будет предложить, то меньше чем через месяц начнется уборка. Здесь трудностей никаких.

– Ясно. Тогда у меня все.

– А у меня нет. Мне кажется, что у нас явно недостаточно материалов для будущего строительства, – возразил Заглавов.

С лесом проблем никаких не предвиделось, об этом позаботятся куроки и их лесопилка. Она, конечно, небольшая, но, с одной стороны, Высокая Гора вроде собирался ее расширить. С другой – Сергей был уверен в приоритетном снабжении. Куроки были заинтересованы в Домбасе не меньше самого Варакина. Но кроме леса нужно было множество изделий из металла. Скобы, гвозди, различные петли, засовы, да мало ли что еще. Отдельным пунктом проходило кровельное железо. Не менее важным был плотницкий инструмент. Шанцевым инвентарем Варакину удалось по бросовым ценам разжиться у интенданта. Различные же ножовки, рубанки, долота и тому подобное тащить с собой из-за океана не было смысла. Все это производилось здесь и было ненамного дороже, чем в метрополии.

Заявки были уже оформлены и оплачены. Оставалось ожидать, когда груз будет доставлен в Крумл. Потом опять решать вопрос с доставкой еще одной баржи в Домбас. Но похоже, у Сергея наконец появился капитан, с которым он сумеет найти общий язык. Дороговато, не без того, но лучше уж так, чем вообще никак.

– На первое время хватит, – успокоил инженера Сергей. – Остальное доставят в течение месяца. Лучше расскажите, как у нас с оружием?

– В настоящий момент собранного оружия с лихвой хватит для вооружения всех взрослых. В дальнейшей сборке пока не вижу смысла. У меня только четверо рабочих, причем двое – мальчишки без опыта работы, а нужно еще и патроны снаряжать. Но если прикажете, то мы можем опять переключиться на сборку оружия, а за снаряжение патронов посадить других. В принципе дело нехитрое, так что сложностей никаких.

– Думаю, сборка может и обождать, переключайтесь на снаряжение патронов. Кстати, насчет обучения мужчин – неплохая идея. Начинайте. Каждый должен уметь это делать и в будущем сам себя обеспечивать патронами. Ручные прессы закупили?

– Три десятка.

– Пока более чем достаточно. Как насчет гранат?

– Материал в наличии. Остается только запустить хотя бы один станок, и гранаты у нас будут. Если только….

– Взрывчатка, капсюли, детонаторы и запальный шнур уже у Высека. Доктор, теперь вы.

– Люди здоровы. Ни у кого пока не приключилось даже простуды. Я не исключаю, что у кого-то есть проблемы с желудком. Люди несколько стесняются обращаться ко мне с подобными вопросами.

При таких словах Сергей едва не заскрежетал зубами. Этот молодой самодовольный индюк, наверное, решил, что столь щедрое жалованье ему положено только за согласие отправиться в степь. Э-э-э, не-э-эт, дорогой, так дело не пойдет. Если собираешься бороться только с результатом болезни, то это ошибка. Дизентерия в степи – вовсе даже не шуточки. Но в настоящий момент Сергей предпочел сдержаться. Главное – увезти этого доктора в степь, а там он его научит родину любить и работать не спустя рукава, а на всю катушку.

– Как обстоит дело с лекарствами, перевязочным материалом, инструментом?

– Все в наличии. Согласно вашим рекомендациям я сделал изрядный запас, – ответил доктор.

– Хорошо. Итак, господа, получается, что к отбытию мы готовы.

– Я думаю, что многое еще всплывет, – решил несколько охладить Сергея Заглавов. – Но вы правы, для того чтобы начать, у нас вроде все готово.

Сергей наконец собрал «дятлич», который чистил с завидной регулярностью, к чему приучал и остальных. Все, это последний, остальное оружие уже почищено, а потому можно расслабиться. Например, сходить в харчевню. Хор сообщил, что на рассвете сдернет баржи с отмели и двинется в путь. Когда еще представится возможность посидеть. Он конечно же брал с собой некоторый запас зобрятки, но это скорее в медицинских целях. Кстати, все спиртное находилось в массивном сундуке с солидным замком и опечатано его печатью.

Разумеется, мужики сделали кое-какой запас, но они даже не подозревают, что по прибытии на место их ждет самый настоящий досмотр. Ему в степи только пьянства не хватало. Он прекрасно помнил по собственному опыту, что заливать страх или скрашивать свой быт спиртным в тех краях крайне нежелательно. Эдак и до беды недалеко. Но и полностью обойтись без спиртного не получится, как ни старайся.

Уложив оружие на место, Варакин вышел на палубу баржи. Он предпочитал жить не в гостинице, а со своими людьми, что способствовало повышению его авторитета и сближало его с переселенцами. Питался он также из общего котла, правда, при этом умудрялся избегать застолий с распитием. Не дело, когда лицо начальствующее распивает с подчиненными, если какой праздник, так это одно, а так…

Едва он оказался наверху, как буквально остолбенел.

– Алексей? – не веря своим глазам, произнес Варакин.

– Не ожидал? – улыбаясь во все тридцать два зуба, вместо приветствия произнес друг.

– Ты как тут оказался? – стискивая друга в объятиях, поинтересовался Варакин.

– Как насчет посидеть в харчевне? – вопросом же ответил друг.

– Да я и сам собирался.

– Вот и отлично. Там и поговорим. Только вот парня пристрой где-нибудь. – Алексей указал на стоящего возле груженой двуколки молодого человека.

– И кто это?

– Оператор, Либор. Он поедет с вами. Помнишь наш разговор?

– Разумеется, помню. Сейчас все устроим.

Вызвать Высека и перепоручить парня у него много времени не заняло. Поэтому уже буквально через пару минут друзья направились к центру города. Конечно, пешком было не так чтобы и очень близко, но, с другой стороны, они коротали время за разговором.

– Ну и каким ветром тебя сюда занесло? Помнится, ты говорил, что не настолько адреналиновый наркоман, чтобы рваться в эти места, – поинтересовался Сергей.

– Не поверишь. Но я хочу жениться.

– Ого. Уж не на той ли красавице Хане, о которой так много рассказывал? – скосил взгляд на покрасневшего друга Сергей.

– На ней.

– Так она же из дворян. Или есть перспективы?

– Понимаешь, совершенно неожиданно открылись. Я ведь поначалу, когда закручивал всю свою деятельность, рассчитывал только на то, чтобы оставить заметный след в местной истории. Когда понял, что Хана мне небезразлична, то даже успел расстроиться. Но оказалось, что все не так страшно.

– Ты что же, решил делать служебную карьеру? Так ведь процесс этот долгий, состариться успеешь.

– Если идти этим путем, то так все и будет. Но оказывается, я уже в паре шагов от дворянства.

– Смешно.

– Ничего смешного. В Рустинии предусмотрено множество различных поощрений лицам, занимающимся благотворительностью.

– Ну это-то я знаю. В первую очередь это послабление в налоговом бремени. Но ты вроде отказался от этой льготы.

– Отказался. Поэтому меня наградили орденом Святой Ханы. Но если я в течение долгого срока, к примеру пяти лет, сумею зарекомендовать себя как бессменный меценат, то смогу рассчитывать и, скорее всего, буду награжден орденом Святого Ванека. Согласно статуту этого ордена награжденный им получает потомственное дворянство.

– Лихо. Но все одно, пять лет – это не баран чихнул, – усомнился Сергей.

– Опять-таки, не в моем случае.

– Слушай, ты можешь разом все рассказать?

– Конечно, могу. Но ты же постоянно перебиваешь.

– Все, молчу.

– Так вот. Недели три назад меня вызвал его высочество и намекнул, что если мой друг уже на следующий год сможет наладить поставку угля, пусть и в небольших количествах, но регулярную, то дворянство мне обеспечено.

– И ты на радостях полетел в Новую Рустинию, чтобы застолбить местечко подле своей благоверной. Молодец, не теряешься. Только, Леш, я не уверен, что смогу так уж тебе в этом поспособствовать.

– Настолько все паршиво?

– И даже хуже. У меня было почти четыреста человек, понятно, что с детьми и бабами. По меньшей мере сто двадцать мужских рабочих рук имелось. На сегодняшний день осталось только сорок мужиков, включая и меня, родимого.

– Прямо эпидемия какая-то.

– Хуже. Оружие массового поражения. Едрена бомба, йок макарёк. Словом, тут бы хоть как-нибудь закрепиться. Конечно, что-то там мы добывать сможем начать, все же слаженная артель углекопов имеется. Но это будет совсем мало. Не горят люди желанием в те места перебираться, даже местные. А уж как приезжих застращают, так те и вовсе разбегаются кто куда. Молодежь, по большей части, сюда за романтикой подалась, основной отток мужских рук именно среди них.

– Невеселая перспектива.

– А я о чем.

– Сереж, а сколько ты успеешь построить домов?

– Ну думаю, что всех жильем все же сумею обеспечить. Но не больше.

– А надо больше. Нужно, чтобы у тебя был готов поселок домов на сто. Мало того, в этом году надо еще и начать добычу угля.

– Смеешься?

– Нет. Ты послушай. Даром, что ли, я к тебе привез оператора. Парень толковый, хотя у него и свои тараканы в голове, но дело свое знает туго. Ты местным преобразеком не интересуешься, а между тем отснятое им в прошлом году произвело просто фурор. Он снимет фильм о Домбасе. Люди воочию увидят готовые и пока пустующие дома, которые могут стать их собственностью. В тех же Збродах увидят довольных жизнью своих земляков. Это будут не какие-то там посторонние люди, а те, кого они знают. Рабочие увидят готовую механическую мастерскую. Да мы такую пиар-кампанию устроим, что люди хлынут к тебе рекой. Теперь ты уже ученый по части переезда, устроишь все так, чтобы они не успели даже испугаться, как окажутся в Домбасе. А там не больно-то и побежишь. И потом, ты же не собираешься их обманывать.

– Просто было на бумаге, да забыли про овраги. Как ты предлагаешь все это осуществить?

– Найми дополнительно людей, на сезонную работу.

– Да откуда я возьму тебе столько народу?

– Ерунда. На территории куроки проживает больше тысячи хуторян. Неужели им не нужен приработок?

– У них и своих забот полон рот. Если только осенью. Но время уже будет упущено.

– Ладно. Тогда так. Объяви наем плотников на сезонную работу по тройному тарифу. Получится дорого, но зато ты выиграешь время. Только не говори, что не найдешь желающих заработать. Обеспечь им безопасность, найми бойцов. Только белых. Куроки, конечно, обойдутся дешевле, но пинки не вызовут доверия среди переселенцев.

– Леша, да когда всем этим заниматься? Ты понимаешь, что каждый день, пока я здесь нахожусь, я теряю людей пачками. Завтра на рассвете мы выступаем, и откладывать я больше не могу. Ты не представляешь, с каким трудом мне удалось найти пароход. Здесь столько изменений за год произошло, что мама не горюй, йок макарёк. Речной маршрут постепенно превращается в основную транспортную артерию. Вон правительства уже договорились об увеличении гарнизонов. Рустинцы мало что выставляют полноценные форты, так еще и артиллерией усиливают.

– Не закипай, Сереж, – успокаивающе положил руку на плечо друга Алексей.

– Да не закипаю я. Просто мне не разорваться. Надежных людей, кому я могу перепоручить хотя бы часть работы, нет. Есть Высек, Заглавов, Хват и Ануш, но все они мне понадобятся там. Остается только тихой сапой.

– Эдак тебе никаких средств не хватит, дружище. Если на следующий год не начнешь добычу угля, то вылетишь в трубу. Я кое-чем смогу помочь, но на многое не рассчитывай, я столько взвалил на себя, есть обязательства на будущий год, и ослабить эти позиции я никак не могу.

– Ты думаешь, я не понимаю, что замахнулся на слишком большой кусок? Но можно еще взять кредит. Под твое поручительство мне дадут его, не раздумывая. В любом случае, худо-бедно, еще год протяну…

– И потеряешь даже тех, что пошли с тобой, – прервав друга, отмахнулся Алексей. – Ладно. В Рустинии у меня вроде все налажено, и мое присутствие необязательно.

– Ты это к чему?

– Я сам займусь твоими делами здесь, а ты штурмуй копи. С капитаном договориться сможешь, чтобы забрал отсюда людей?

– Уже договорился. К тому моменту, когда Хор вернется, сюда должен будет прибыть заказанный мною груз с материалами.

– Хор? Это такой кривоногий крепыш лет сорока пяти, с бородкой клинышком, обладающий невероятно склочным характером?

– Вспомнил? Он самый.

– Хороший выбор.

– Угу. Только я не выбирал. Так вышло.

– Значит, удачно вышло. Сергей, ты ни о чем не волнуйся, спокойно выдвигайся и начинай обустраиваться, а я тут все решу. Думай только о том, как всех обеспечить работой.

– Ты так уверенно об этом говоришь.

– Поверь, не родился еще тот человек, который не согласится заработать за сезон втрое против прежнего.

– Н-да-а-а, знала бы эта Хана, на что ты готов ради нее.

– Хана… Хана, конечно, много значит для меня, и я действительно на многое готов, чтобы добиться этой девушки. Но ты мне дорог ничуть не меньше. И потом, так уж сложилось, что у нас с тобой одна дорога на двоих. Если только ты не закусишь удила и непременно не захочешь всего добиться сам.

– Одна дорога на двоих, говоришь? А мне нравится. Эх, еще бы ты согласился переехать в Домбас, и вообще было бы прекрасно.

– Не дождешься, речистый. А вот и харчевня. Ну что, ударим по печени в честь твоего отбытия?

– Пошли уж. За тем и пришли. Только без фанатизма.

– Ну это как водится.

Город в степи

Глава 1

ИНТЕРЕСЫ СТОРОН

Большое прокуренное помещение, где табачный дым висит практически плотной завесой. Запахи, витающие вокруг, по отдельности не могут вызвать отвращения, но вместе… Табак, жареное мясо, кислый дух вина и пива, немытые тела — та еще адская смесь. Заведение так себе, но двоим пристроившимся за столиком в дальнем углу случалось бывать и в куда более худших. Что поделать, чем ниже цена на пойло и еду, тем хуже обслуживание, как и сам контингент.

Но, с другой стороны, им к подобному не привыкать. Больше того, они были завсегдатаями именно таких вот заведений. Вопрос даже не в наличии денег, как раз с этим-то у мужиков все в порядке, это заметно и по одежде, и по оружию, которое они и не собираются прятать. Причина тут скорее в их роде деятельности. Наемникам по душе кабаки. А эти двое, как и большинство завсегдатаев, как раз наемниками и были.

Подобные заведения всегда имели вторые этажи с номерами, где умещались койка, тумбочка и шкафчик. А больше-то по сути ничего и не нужно. Главное, что недорого и есть куда уронить кости. Еда и питье на первом этаже, как и доступные женщины. Вполне достаточно, чтобы переждать время до следующего найма.

— Красавчик, не хочешь поразвлечься?

Девица, чья профессия не оставляла сомнений, говоря это, пригнулась, выставляя на обозрение и без того чуть ли не вываливающиеся прелести. К слову сказать, так себе прелести, давно потасканные, чего не мог скрыть и лиф корсета, призванный сделать грудь более привлекательной. Впрочем, девка ничего, и до работы на улице за пару медяков ей еще относительно далеко.

— Куда? Сиди. Скоро Мойсес подойдет, ищи тебя потом, — одернул начавшего было подниматься наемника его товарищ.

— Умеешь ты все испортить, Ралин, — вздохнул тот, шлепком по заду отправляя шлюху на поиски другого клиента.

— Можно подумать, тебя кто-то заставляет, — фыркнул тот, кого назвали Ралином. — Ты в любой момент можешь послать все куда подальше.

— Ты это серьезно, дружище? Вот так просто послать к лукавому все те годы, что мы провели вместе?

— Начало-ось…

— А чего началось-то? Вечно ты мне пеняешь то на одно, то на другое. А чуть что не по-твоему, каждый раз заводишь граммофон с одной и той же пластинкой: не нравится — проваливай. Гляди, однажды отвалю, попробуй потом найти себе компаньона.

— Напугал дальше некуда. Нэйл, ты лучше подумай, кто еще станет терпеть такого придурка, как ты.

Эта перепалка у них была чем-то вроде ритуала и начиналась каждый раз перед очередным делом. Порой они даже и не подозревали о предстоящем предприятии и начинали собачиться чисто интуитивно. Впрочем, они не придавали этому значения и по большому счету никогда об этом не задумывались. Подумаешь, какое-то опасное дельце. В конце концов, они выполнением вот этих делишек и зарабатывают себе на жизнь.

Кто знает, как бы сложилась их жизнь, если бы лет пятнадцать назад они не встретили Мойсеса. Вполне обычное валенсианское имя, как и его обладатель. Правда, они не знали его фамилию, хотя и были уверены, что он из дворян, но это не столь важно. Главное, что у него всегда имелась для них работа, а еще он мог себе позволить выплачивать кое-какое жалованье в перерывах между делом. Деньги, прямо сказать, невеликие, но они не жаловались. Скучать им приходилось редко, а во время веселья оплата была уже по другому тарифу.

Вчера Мойсес прислал весточку, что намерен с ними встретиться, поэтому сегодня они сидели за столиком более чем скромно — только обильный завтрак и по одной кружке пива, чтобы не давиться на сухую. Вполне может случиться и так, что сразу после появления их постоянного нанимателя, а по сути и соратника, придется седлать уже застоявшихся на конюшне лошадей.

— Легок на помине, — кивнул в сторону входной двери Нэйл.

— Вижу, — подтвердил Ралин, лениво цыкнув, чтобы извлечь застрявший между зубами кусочек мяса.

Тем временем высокий и крепкий мужчина, появившийся в дверях, направился прямиком в их сторону. Ничего удивительного. Он мог назначить им встречу в любом кабаке и так же легко найти. Тертые и умудренные жизнью наемники никогда не садились у входа, предпочитая располагаться в дальнем углу. Их занятие понуждало к осторожности. Те, кто пренебрегал последним, не задерживались в наемниках надолго, как и на грешной земле.

Мойсес одевался на обычный в этих краях манер. Шляпа, из-под широких полей которой угрюмо взирают глаза человека, знающего себе цену и готового любому доказать, что его лучше не задирать. Довольно свободная синяя рубашка, что в жару было никак не лишним. Широкие в бедрах и сужающиеся к голеням подшитые кожей штаны, так любимые теми, кто много времени проводил в седле. Сапоги со шпорами, голенища чуть ниже колен. Оружейный пояс с тускло блестящими латунью патронами и на бедрах по кобуре с револьвером. В руках «дятлич». Что с того, что весь его облик говорит о том, что он валенсианец, рустинский оружейник наладил производство отличного легкого карабина, так полюбившегося в этих местах. Сорок выстрелов в минуту, шестнадцать патронов в магазине, прицельная дальность триста шагов. В умелых руках весьма серьезный аргумент. Есть и недостатки, куда же без них, но самый главный — это все же дороговизна.

— Привет, парни. — Не дожидаясь приглашения, Мойсес опустился на свободный стул.

— И тебе не хворать. Есть дельце? — с показным безразличием поинтересовался Ралин.

— А вы успели соскучиться?

— Как же, соскучились. Только на прошлой неделе вернулись из степи, — возразил Ралин.

— Так мне искать других?

— Чего это других? — встрепенулся Ралин. — Куда на этот раз?

— Я вижу, вы готовы? — добродушно улыбнулся их наниматель.

— Мы всегда готовы. Все зависит от того, к чему именно, — подозрительно глядя на Мойсеса, пробурчал Нэйл.

— Отправляемся на пинкскую территорию. Плата по сто крон каждому за одну поездку.

— Солидно.

— Солидно, — согласился с Нэйлом Ралин. — Однако в прошлый раз заплатили по полсотни. Что изменилось?

— Тогда мы просто прошлись тайком да разнюхали кое-что. Теперь нужно будет встретиться с верховным вождем арачи. Есть что им предложить, — подтвердил опасения наемника Мойсес.

— Угу. Им тоже есть что предложить. Сразу вскрыть глотку или оказать честь у их тотемного столба, — невесело хмыкнул Ралин.

— Риск существует, не спорю, — согласился Мойсес, — да только, думаю, наше предложение перевесит их желание насладиться нашими криками.

— Чего это сразу криками? — возмутился Нэйл, в котором взыграло самолюбие.

— Все кричат, раньше или позже — зависит от палача, — отмахнулся от друга Ралин. — Уверен, что предложение перевесит?

— А когда я вас обманывал? Мы не в первый раз будем это проворачивать. Пятнадцать лет вместе, и где только нас не носило.

— Это так. Да только и такие твердолобые, как эти арачи, нам пока не встречались.

— Выше голову, Ралин, и все у нас получится. И потом, я ведь вместе с вами буду рисковать своей задницей.

— Слушай, я все хотел тебя спросить. Ведь не ты все эти делишки проворачиваешь? На кого мы работаем? Понятно, что на какую-то шишку, а вот на какую, в толк не возьму.

— Вот и не забивай себе голову всякой ерундой. Я твой наниматель, остальное тебя не касается.

— Когда выступаем? — пожав плечами, мол, не прошло, и не надо, поинтересовался Ралин.

— Доели?

— Как видишь.

— Тогда седлайте коней, нам сегодня полный дневной переход предстоит.

Ну что же, раз так, значит, так. Остается лишь подняться наверх, собрать свои нехитрые пожитки и спуститься в конюшню. Наемники ушли, а их наниматель заказал себе завтрак. Время есть, тем более он не позавтракал, рассчитывая именно на такую вот заминку. Все как всегда, до боли знакомо и привычно.

Лан[12] Мойсес Ариас происходил из старинного, но небогатого дворянского рода в метрополии. Так уж случилось, что он был самым младшим, четвертым сыном. В старину таким полагались доспехи и конь, после чего они оказывались предоставленными самим себе и сами должны были устраивать свою жизнь.

Кто-то шел на службу к своим старшим братьям, но таких всегда было меньшинство. Основная же масса предпочитала служить либо влиятельному сюзерену, либо королю. Кому-то везло — и он обретал дом и семью. Кому-то не везло — и они всю жизнь проводили в походах и войнах. Большинство и вовсе находили свой конец на этой службе.

За прошедшие века многое изменилось, но не все. Так, например, младшие сыновья по-прежнему покидали отчий дом и самостоятельно устраивали свое будущее, получая только причитающуюся им часть наследства. Не самую большую, надо заметить, часть. Правда, в качестве некой компенсации, перед тем как выпустить птенца в свободную жизнь, родители еще старались дать приличное образование.

Ну и что оставалось младшим отпрыскам? В принципе теперь у них выбор был куда богаче. Все зависело от того, какую специальность получишь. Можно было поступить на военную службу, правда, для этого предстояло окончить военное заведение, одного только дворянского происхождения для получения офицерских эполет было маловато.

Лан Мойсес Ариас имел возможность получить образование, но на четвертом курсе вынужден был покинуть столичный университет. Всему виной его неуемная натура, резкий характер и затеянная им дуэль. Если бы он не убил своего соперника, дело скорее всего удалось бы замять. Отец поступил с ним довольно жестко — выделил часть наследства и отпустил на все четыре стороны. Правда, с учетом уже внесенной оплаты за обучение сумма вышла весьма и весьма скромной.

Неизвестно, как бы сложилась его судьба, если бы молодой Мойсес не повстречал младшего потомка графского рода, барона Канора.[13] Тот был на десять лет старше его и уже успел добиться кое-чего в качестве офицера королевской армии. Мало того, он как раз получил перевод в одну из королевских колоний. Совершенно случайно сойдясь за застольем в одном из столичных кабаков, они вдруг обнаружили, что имеют много общего.

Мойсес, будучи в полном расстройстве чувств и не зная, в какую сторону направить свои стопы, вдруг поинтересовался, не хочет ли господин барон обзавестись вассалом, в самых лучших старинных традициях. В тот вечер оба были достаточно пьяны, чтобы воспринять эту затею гениальной. Однако за прошедшие два десятилетия ни один из них не пожалел об этом ни на мгновение.

Барон Канор оказался великолепным офицером, обладающим прозорливым умом и решительным характером. Порой его полномочий явно не хватало для решения взваливаемых им на себя задач, но в этом случае он всегда мог положиться на своего вассала, который, казалось, мог справиться с любым поручением. Лан Ариас стал той самой силой, что неизменно подбрасывала барона на следующую ступень. Под это дело с некоторых пор у него всегда имелась и пара подручных.

Три года назад, исколесив практически всю империю, над которой никогда не заходило солнце, его сюзерен достиг самой высокой ступени, на какую вообще мог рассчитывать. Он получил титул графа и был назначен генерал-губернатором Новой Валенсии. Надо заметить, весьма энергичным и решительным, что неизменно способствовало появлению завистников и недругов.

Графу Канору оставалось отслужить два года в должности генерал-губернатора, король весьма ревностно следил за ротацией кадров. По истечении этого срока он собирался уйти в почетную отставку, что подразумевало получение весьма обширных владений в любой из колоний.

Лично ему импонировала Новая Валенсия. Сбережений, а также средств, что удалось получить путем махинаций с участием все того же лана Ариаса, вполне хватит для того, чтобы обустроить большую хлопковую плантацию. Кстати, рядом может обосноваться его верный сподвижник, и тогда они уже будут по-настоящему сюзереном и вассалом. Впрочем, скорее все же добрыми соседями и друзьями, так как они уже давно переступили эту грань.

Оставалось лишь покончить с делами на службе короне, чтобы получить достойный приз. К тому же нужно было позаботиться о двух дочерях и сыне, обеспечив им безбедное будущее. Да и лану Ариасу тоже не помешает подумать о своей семье и сыновьях.

Конечно, это не дело, имея семью, постоянно влезать в сомнительные авантюры и опасные предприятия. Но лан Ариас не задумываясь отправлялся в нужное место по первому же требованию своего патрона. У него не было сомнений, что в случае его гибели граф Канор не оставит семью своего друга. Отчего такая уверенность? А не могло быть по-иному. Уж слишком многое их связывало и слишком многим они были обязаны друг другу.

Правда, на этот раз предприятие и впрямь предстояло весьма опасное. Арачи отличались крайней враждебностью ко всем белым и были склонны разговаривать с ними только на языке оружия. Отправься любой белый в земли арачей со шкурой белого волка на шесте, и нет никаких гарантий, что пинки с уважением отнесутся к их же извечному знаку мирных переговоров. Однако то, что хотел предложить лан Ариас, должно было убедить их сделать исключение.

Все началось в прошлом году, когда до генерал-губернатора дошли слухи о том, что в землях куроки обнаружены залежи угля. Все бы ничего, и наличие месторождения ничем не грозило интересам Валенсии. Да только нашелся некий рустинский делец, который решил вложить собственные средства и начать добычу угля на пинкской территории. Причем он собирался это проделать на свой страх и риск, без какой-либо поддержки со стороны короны.

Последнее обстоятельство исключало вмешательство в это дело валенсианских властей. Сферы влияния на пинкской территории все еще не поделены, и она до сих пор остается спорной. Достигнуто лишь два соглашения.

Первое касалось выставления фортов по рекам Изера и Мрава для обеспечения безопасного торгового маршрута, что в значительной степени увеличило товарооборот. Кстати, этот договор был личной заслугой графа Канора. Правда, рустинцы хотели было под эту марку провернуть операцию по присоединению новых территорий, но благодаря решительным действиям генерал-губернатора Новой Валенсии были вынуждены отказаться от затеи. Тогда едва не дошло до боевых действий.

Второе соглашение позволяло поселенцам из обоих государств невозбранно основывать свои поселения на пинкской территории. При этом поселенцы оказывались предоставленными самим себе. У валенсианцев дело шло ни шатко ни валко. Подобные фермы наличествовали разве только на западном побережье, где имелись хотя бы какие-то отношения с тамошними племенами. А вот на Великих равнинах непреодолимой стеной стояли арачи.

Нет, против армии им не выстоять, но как раз войска-то вводить на эту территорию и не получалось, поскольку тут же возникали противоречия с Рустинией. У рустинцев также ничего не выходило, хотя они и пытались всячески задобрить арачей. Но зато соседствовавшее с ними племя куроки было готово к тесному общению, если не больше.

Буквально в прошлом году мир потрясла небывалая новость. Оказывается, куроки по собственной инициативе начали перенимать образ жизни своих белых соседей. Мало того, они зазывали к себе переселенцев, и там уже имелось больше сотни рустинских ферм. А тут еще эти угольные копи и сумасшедший, решивший столь рискованно вложить свой капитал.

Чувствуя, что здесь не все чисто, граф Канор поручил своему верному сподвижнику собрать всю возможную информацию. Сведения, добытые ланом Ариасом, полностью подтвердили опасения генерал-губернатора. Варакин, иностранец, человек ниоткуда, убийца, приговоренный к двум годам службы в рядах черных шевронов… И вдруг… Словно по мановению волшебной палочки, он оказался первым из отверженных, который был помилован, отслужив только половину срока по приговору. Как, откуда у него появились прямо-таки огромные средства, для того чтобы взяться за основание настоящего поселка и разработку угольных копей? Все это было шито белыми нитками, и граф ничуть не усомнился, что здесь приложило руку рустинское правительство.

Все одно к одному. Куроки, взявшие курс на сближение с Рустинией. Обнаружение угольных копей. Этот бывший черный шеврон, руками которого собирались все проделать. Назначение кронпринца наместником в колонии. Намерение рустинской короны начать развитие промышленности в Новой Рустинии. А как известно, наличие собственного топлива или как минимум бесперебойная его поставка в достаточных количествах и по приемлемой цене — это важнейшая составляющая.

Однако граф не спешил обращаться к его величеству. При дворе еще слишком свежи были воспоминания о том, что он едва не спровоцировал войну, к которой Валенсия в настоящий момент была просто не готова. В двух колониях вспыхнули восстания, в других все еще тлели очаги сопротивления, доставлявшие неприятности. Корона вынуждена была задействовать там большие силы.

Прежде чем написать королю, граф Канор решил собрать всесторонние сведения, дабы не быть голословным. По этой причине лан Ариас отправился в Старый Свет. Верный соратник не подвел и проделал большую работу. Он вернулся недавно, выбрав маршрут через Новую Рустинию и собрав там дополнительные сведения.

Все же хорошо, что граф не стал спешить с обращением к его величеству. Полученная информация полностью опровергала предположения о причастности к этому предприятию рустинского правительства. Уж больно бестолково проделывал все этот делец, к тому же не гнушаясь противозаконными действиями. В довершение ко всему он умудрился растерять две трети поселенцев, которых привез с собой из метрополии. Нашлось объяснение и средствам, оказавшимся в распоряжении Варакина. Ему оказывал всестороннюю помощь известный писатель и делец господин Дворжак.

Персона также полная загадок и также возникшая из ниоткуда. Он в кратчайшие сроки сделал себе имя и состояние. Но опять же ничего сверхъестественного. Уж такие времена. Предприимчивый делец мог очень быстро превратиться в весьма состоятельного человека и даже миллионера. Господин Дворжак был именно из таких дельцов нового времени. А еще он оказался старинным другом этого Варакина. Тут, правда, была возможность поднять некий скандал, связанный с королевской семьей, но граф решил не связываться с этим по сути комариным укусом.

Получается, что все происходящее — это просто стечение обстоятельств. Такое порой случается. Разумеется, кронпринц, находясь в Новом Свете, не преминет всем этим воспользоваться, но только воспользоваться, не имея к происходящему прямого отношения.

Оставалось выяснить, насколько удачно все складывается для Рустинии. И опять лан Ариас отправляется в поход с целью собрать все возможные сведения, теперь уже об угольных копях. Ведь мало добыть уголь, еще нужно организовать его бесперебойную поставку в Новую Рустинию или Медиолан. Но на этот раз генерал-губернатора ждало разочарование.

Все складывалось как нельзя лучше. Имеется в виду, для Варакина и Рустинии. За короткое время этому дельцу удалось поставить целый городок более чем на сотню дворов. Дома пока пустовали, но если за дело возьмется этот проныра Дворжак, то очень скоро население Домбаса (так назвал городок его основатель) превысит пятьсот человек. Месторождение находилось на берегу судоходной реки, впадающей в Изеру. Иными словами, в организации перевозки нет никаких особых трудностей.

Хм… Никаких трудностей? А вот с этим можно поспорить. Как говорили древние — разделяй и властвуй. Есть племя арачей, которые не просто ненавидят белых, но и противятся всему, что с ними связано. Если суметь правильно воздействовать на них, то можно и не влезать лично в то, что начнется на землях пинков. А полыхнуть должно знатно. Вот тут-то и появилось новое дельце для лана Ариаса. У него уже имелся кое-какой опыт в подобных предприятиях. Так что ему и карты в руки…

— Мойсес, справа, — не скрывая своего волнения, произнес Ралин, одним движением извлекая из чехла «дятлич».

Вроде все ясно, и им прекрасно известно, что они здесь для переговоров, а не для бездумной пальбы. Однако Нэйл поспешил последовать примеру своего старинного товарища. Выхватив свой карабин, он слегка отвел затвор назад, чтобы мимоходом убедиться в наличии патрона в патроннике, а заодно и взвести курок. Порядок, оружие к бою готово. Взгляд уже давно прикован к группе пинков, появившихся из-за возвышенности примерно в трех сотнях шагов.

Отряд небольшой, всего-то дюжина всадников. Но, с другой стороны, уж больно демонстративно они выставляются напоказ. Как бы не оказалось, что вторая дюжина в этот момент сжимает клещи за спинами белых, столь беспечно ведущих себя в землях арачей. Очень даже может быть, с пинков станется. И потом, три карабина, шесть револьверов, три верховые лошади и две вьючные — вполне приличная добыча. Пинки, бывало, рисковали своей шкурой и за куда меньшее.

— Парни, уберите оружие, — вздевая повыше шест с привязанной к нему белой шкурой, приказал Мойсес.

— С оружием оно как-то спокойнее, — возразил было Ралин.

— Спрячьте, говорю. Эта шкура для арачей и так значит очень мало, а тут еще и вы с оружием в руках. Будем вести себя спокойно — есть вероятность, что нас хотя бы выслушают. А если вы не успокоитесь, то пришибут без лишних разговоров. — Лан Ариас поудобнее перехватил шест с белой шкурой и поднял его еще выше.

— Ох, Мойсес, надеюсь, ты и теперь знаешь, что делаешь, — пряча оружие в чехол, проворчал Ралин.

Нэйл скрепя сердце последовал примеру товарища, демонстративно тяжело вздохнув. Покладистость этих мужчин, явно не трусливого десятка, могла показаться удивительной. Но между тем объяснялось это просто. За многие годы они привыкли доверять своему нанимателю, которого отличали как ум, так и решительность. Достаточно было следовать его указаниям, и дело в шляпе.

Однако на этот раз наемники все же усомнились в его прозорливости. Едва подъехав к белолицым всадникам, арачи ловко сбили их на землю, где весьма профессионально связали, нисколько не заботясь о комфорте пленников. Столь же ловко они обчистили их, быстренько прикарманив все, что представляло хоть какой-то интерес. Ну, не оставили голыми, и на том спасибо, а то мало ли.

— Я — Мойсес, прибыл в земли арачей, чтобы говорить с вашим верховным вождем.

— Молчи, белокожая собака.

Удар у командира отряда арачей поставлен знатно. К тому же бил он, явно вкладывая в него свою ненависть. Впрочем, уж если краснокожие относятся к белым с ненавистью, то что же говорить о черных. Видать, сумел проявить себя беглый раб, раз уж командует отрядом, в котором и впрямь оказалось не меньше двух дюжин. Арачи принимали к себе беглых чернокожих и считали их за равных, кстати, в отличие от тех же куроки. Скорее всего дело в том, что племя получало взрослого и крепкого мужчину, который к тому же до последнего будет сражаться с любыми врагами за обретенную новую семью. Только потерявший все, обездоленный и превращенный в ничто может по достоинству оценить подобное приобретение.

Чернокожий был весьма крупного телосложения, но и лан Ариас не отличался худосочностью. Поэтому, несмотря на то что немного поплыл и затряс головой, как конь гривой, на ногах он все же устоял. Данное обстоятельство было воспринято одобрительными криками, арачи не могли не оценить стойкости пленника. В них взыграло благородство воинов? Как бы не так. Нет, по-своему они были благородны, этого у них не отнять. Но в этот момент они обрадовались тому, что место у их тотемного столба займет достойная жертва, по-настоящему сильный мужчина, а не беспрерывно скулящий шакал.

— Надеюсь, пока ты удовлетворен, — сплюнув кровь из рассеченной губы, произнес Мойсес, обращаясь к чернокожему.

— Ты упрям, белокожий. Мне это нравится. Я лично займусь тобой, когда ты окажешься у тотемного столба.

— Кто бы сомневался. Но лучше бы тебе для начала сообщить обо мне верховному вождю. А ну как он решит, что я сгожусь для чего-нибудь другого, чем подохнуть у ног их богов.

Вообще-то Мойсесу хотелось рассмеяться в глаза этому чернокожему. Тот попросту был лишен выбора и должен был представить пленников верховному вождю, поскольку эти земли принадлежали его роду, да и эти воины скорее всего из него же. Даром, что ли, их троица несколько дней скрытно пробиралась в эти места. Единственный момент, когда бывший раб мог убить пленников, им был упущен. Как бы ни ненавидел белых вождь арачей, у Мойсеса было к нему слишком выгодное предложение.

Вряд ли он станет возражать и против поединка чести. Правда, этот чернокожий недостоин честной схватки, ну да жизнь вносит свои коррективы. В любом случае ни один раб не смеет поднять руку на отпрыска дворянского рода Ариас. Поэтому этот наглец умрет, не важно, как и когда это произойдет.

— Мойсес, ты все еще думаешь, что мы сможем выбраться? — тяжело дыша, на бегу поинтересовался Ралин.

Бежать приходилось за идущими рысью лошадьми, будучи привязанными к седлам. Хорошо все же, что, несмотря на ненависть к белым, арачи используют предметы своих врагов. Вот, например, эти седла, что сейчас под всадниками. Не будь их, и пленники уже не смогли бы поспеть за своими конвоирами, волочась по земле. Ведь всадник без седла может двигаться либо шагом, либо галопом, ни о какой рыси не может быть и речи, так как в этом случае можно отбить себе все на свете. Как, впрочем, и спину лошади. Только благодаря седлу и стременам возможна вот такая средняя скорость, между двумя крайностями.

— Береги дыхание, Ралин. И смотри под ноги. Если споткнешься, уверен, что поднимать тебя не станут до самого стойбища.

— Думаешь, там что-то изменится?

— Я когда-нибудь тебя обманывал?

— Ладно, поверю тебе снова.

Кронпринц Элиаш застыл у высокого стрельчатого окна, рассматривая открывавшийся вид. Посмотреть и впрямь было на что. Великолепный парк с тщательно спланированными дорожками и газонами, обрамленными вечнозеленым кустарником. В дальнем конце имеется участок, густо засаженный деревьями. Полная иллюзия первозданности, даже подлесок в наличии. Раскинувшийся на значительной территории парк как минимум в три раза превышал размеры королевского.

Либер ни в чем не уступал старосветским городам и даже обладал весьма существенным преимуществом: относительно молодой, он был спланирован без свойственной им скученности и стесненности. Широкие и прямые улицы, просторные парки и скверы. Ощущения зажатости и тесноты нет и в помине.

Причина этого проста. Раньше города были ограничены пределами крепостных стен, и о больших подворьях не могло быть и речи. Впоследствии постройки продолжали жаться друг к другу, как дань старой традиции и просто из желания домовладельцев устроиться как можно ближе к центру. Свою лепту внесли и нувориши, которые скупали владения обедневших родов в центрах больших городов и, разбив их на меньшие участки, продавали с выгодой для себя. Все это способствовало весьма плотной застройке.

Либер строился в те времена, когда необходимость в городских стенах отпала, а потому имел более удачную планировку. Даже на самой узкой улочке два экипажа могли легко разъехаться друг с другом, при этом еще оставалось и место для пешеходов, которым вовсе не было необходимости прижиматься к стенам домов. Разве только в стремлении не быть обрызганным из лужи, оказавшейся на пути экипажа.

Элиашу Моравику нравился этот по-настоящему современный и просторный город. Здесь были кварталы, в которых проживали состоятельные люди, имелись рабочие слободки и промышленная зона. В последней располагались различные предприятия, количество которых за последний год увеличилось чуть ли не вдвое благодаря политике кронпринца, всячески поощрявшего промышленников.

Производство появлялось не только в столице, но и в уездах, однако Новая Рустиния не могла похвастать сколь-нибудь значительным ростом поступлений в казну. Причин было несколько. Одной из них, и немаловажной, являлся дефицит топлива.

Новая Валенсия конечно же увеличила поставки, но не так чтобы и намного, что казалось довольно странным. Однако валийский генерал-губернатор, заботясь об интересах казны, не преминул взвинтить цену на уголь, доведя практически до предела рентабельности, когда выгоднее будет закупать его на стороне или организовывать поставки из Рустинии. Впрочем, последнее вряд ли, так как збродовские копи едва справлялись с обеспечением быстро разрастающегося промышленного производства метрополии.

В настоящий момент дела обстояли настолько плохо, что в лесных районах топки паровых машин питались дровами, а это вело к уничтожению лесов. Тропинка, уже хоженная в Старом Свете, и потому повторять ошибку не хотелось. К тому же уголь намного эффективнее. Доля потребления древесного угля на металлургических заводах Вестема не только не уменьшилась, но даже увеличилась. Наместнику его величества, то есть его высочеству, пришлось взять под жесточайший контроль цены на уголь, дабы избежать спекуляции.

Проблем хватало и помимо топливного голода. Увеличение количества промышленных предприятий вовсе не означало такой же рост качества. Многие предприятия еще строились или ожидали прибытия необходимого оборудования, другие не вышли на проектную мощность. Но если топлива не хватало уже сейчас, то что же говорить о том, когда предприятия наконец заработают с полной отдачей.

Вопрос поставки угля в достаточном количестве приобретал уже стратегическое значение. Если в ближайшее время не удастся переломить ситуацию, то довольно обширные планы короля Рустинии по увеличению доли рустинских товаров на новосветском рынке могли пойти прахом и обратиться убытками. Стоит только утратить доверие промышленников, и можно ставить крест на всех начинаниях, а затем все вернется на круги своя. Ведь даже сейчас есть такие, кто опасается вкладываться в производство, не желая подвергать риску свои капиталы.

В свете этого возможность угольной войны его высочеству отнюдь не казалась абсурдной. Складывалось полное ощущение, что валийцы намеренно не наращивают добычу угля, таким образом сдерживая рост производства Новой Рустинии. Трудно их в этом винить, но его высочеству был необходим уголь, а другого поставщика, кроме Новой Валенсии, у него не было.

Дворжак и Варакин не обманули ожиданий Элиаша, но и не оправдали. Они действительно вложили огромные средства в организацию поселения Домбас на пинкской территории, однако сделали все настолько бездумно, что возникали серьезные сомнения в успехе. Впрочем, нерасторопностью отличался как раз инициатор этой задумки, Варакин. Именно благодаря вмешательству писателя в голой степи хоть что-то делается в нужном направлении. Жаль, что он не может заниматься исключительно этим вопросом — у него хватало забот и в метрополии, а помимо этого он не хотел забрасывать свое сочинительство.

Несмотря на топорную деятельность Варакина в Домбасе, первый уголь оттуда поступил, правда, всего лишь две баржи. Оставалось надеяться, что это только первые ласточки и впоследствии количество будет нарастать. Пока же доставленное не тянуло и на каплю в море.

А вот в плане противостояния арачам все обстояло наилучшим образом. Как и ожидалось, появление поселка белокожих вблизи их границы с куроки, пришлось им не по душе. Однако насколько Варакин оказался несостоятельным дельцом, настолько же был хорошим солдатом. Ему удалось отбить два крупных нападения на Домбас, изрядно потрепав пинков и при этом избежав больших потерь.

Подробности его высочеству были неизвестны ввиду скудости информации. Впрочем, чему тут удивляться, если вспомнить биографию Варакина… Но не подвиги героя фронтира больше всего занимали Элиаша, а то, что он, погрязнув в драках с арачами, не может наладить то, ради чего, собственно, все и затеял.

Вот такие невеселые думы одолевали его высочество в тот момент, когда он смотрел на красивый и ухоженный весенний парк своей резиденции в Либере. Впрочем, на самом деле резиденция принадлежала генерал-губернатору, которого Элиаш, кстати говоря, не захотел потеснить, поэтому тот так и оставался в своем роскошном кабинете, а кронпринц, по своему обыкновению, довольствовался куда более скромным помещением.

— Разрешите, ваше высочество?

Элиаш обернулся в сторону двери, где стоял подполковник Коваржик с кожаной папкой в руке. Быстрый взгляд на часы. Нет, ничего необычного или срочного. В это время его высочество обычно подписывал документы. Одним словом — рутина.

Элиаш прошел к столу и вооружился перьевой ручкой. Отчего-то пришло на ум, как же мучились его предки, вынужденные обходиться гусиными перьями. А ведь в те времена и помощников было куда меньше, и просителей не в пример больше, ведь король рассматривал даже крестьянские челобитные.

Просматривая документы, подкладываемые адъютантом, кронпринц каждый раз надеялся, что следующая бумага может иметь отношение к домбасовским копям. Насколько же его занимал этот вопрос, если он, даже понимая, что Рустиния не может оказать никакой официальной поддержки данному предприятию, ожидал увидеть подобный документ. Увы, ничего подобного.

Нашлись еще два предпринимателя, которые хотели открыть ткацкие фабрики в столице и Крумле. В столице открылась еще одна ремесленная школа. Это была уже десятая по счету, открытая благодаря кронпринцу. Кадровый голод был настолько высок, что потребовалось вмешательство самого Элиаша.

Местные предприниматели шли старым и проверенным путем, закрепляя за мастерами учеников и доплачивая первым, пока последние не овладеют специальностью. Но подобный подход вполне оправдывал себя при незначительных объемах, да и то не мог покрыть всех потребностей. С ростом же производства росла и потребность в квалифицированных рабочих. Кстати, тоже немаловажный сдерживающий фактор, но этот вопрос решить куда проще, чем отсутствие топлива.

— Карел, у тебя имеются сведения относительно угольных копей Домбаса? — закончив с бумагами и откинувшись на спинку кресла, поинтересовался кронпринц.

Подполковник еще не успел стать доверенным лицом, а потому его высочество старался выглядеть бесстрастным. Не хватало еще выказать в присутствии адъютанта свои слабости. Коваржик еще и на десятую часть не приблизился к кронпринцу, как полковник Войнич.

— Сведения имеются, но они неутешительные, — с готовностью начал докладывать подполковник. — Из Домбаса прибыл очередной пароход с баржей угля, но, судя по всему, они опять подверглись нападению арачей. Если добавить сюда слухи, как всегда склонные к преувеличениям, то столь грамотно продуманная господином Дворжаком агитационная деятельность имеет все шансы на провал.

— Это здесь, в Новой Рустинии. А как у них идут дела в метрополии?

— Там тоже не все слава богу. Борзописцы из желтых листков[14] расписывают творящиеся на пинкской территории ужасы, согласно их высказываниям, население Домбаса было уже трижды вырезано поголовно, а попавшие в плен погибли самой лютой смертью. Много негативных высказываний по поводу господина Дворжака, лживости его фильмов и книг. Все это подогревается слухами, передаваемыми якобы очевидцами. Ввиду этого несколько уменьшился поток переселенцев. Так что в настоящий момент вместо пользы от предприятия Варакина и Дворжака мы имеем хотя и незначительный, но все же ощутимый вред.

Н-да-а. Кто же так грамотно разносит все эти слухи и домыслы? Впрочем, глупый вопрос. Валенсия. Навредить себе они не боятся, у них и без того поток переселенцев не так чтобы и велик. С другой стороны, себе-то они как раз и не вредят. Это рустинцы позволяют дикарям жить среди них, а те платят насилием и грабежами, валенсианцы же загнали дикарей в резервации и строго следят, чтобы те не покидали эти территории. Ну с этим-то власти Рустинии еще борются, развеивая нелепые слухи. Ни одному борзописцу не будет позволено огульно распространять слухи и даже нежелательные факты. Для того и существует цензура.

А вот в отношении куроки и уж тем более Домбаса властям приходится хранить молчание и не реагировать на ту грязь, что льется на Варакина и его поселение. Почуяв, что нашлось-таки направление, где цензура не вставляет палки в колеса, и стремясь увеличить тиражи, щелкоперы набросились на эту тему, смакуя самые невероятные подробности, которых никогда и не было. За прошедший почти полный год Варакин потерял не больше дюжины наемников. Из переселенцев умерли трое, да и то от болезни.

Но слухи и газетчики расписывали совершенно иное. Цензура была вынуждена держаться в стороне и не могла пресечь творящийся беспредел. Демонстративная отстраненность правительства от Домбаса привела к тому, что люди, всегда более склонные верить в плохое, начали проецировать написанное о куроки на всю Новую Рустинию. Отсюда и спад потока переселенцев. В этой ситуации цензура была просто обязана вмешаться, как это и случилось бы в любое другое время, но только не сейчас, когда натянутые отношения с Валенсией диктовали свои условия.

— Необходимо что-то предпринять, и в самые кратчайшие сроки, — задумчиво заговорил его высочество. — Если в ближайшее время не переломить ситуацию, последствия могут быть самыми плачевными.

Нужно заметить, что обеспокоенность Элиаша в немалой степени была вызвана и тем, что его деятельность в Новом Свете находилась под неусыпным контролем короля. Здесь и сейчас наследник престола проходил жизненную школу и набирался опыта. Стоило ему опростоволоситься…

Нет, отец не откажет ему в престолонаследии, он просто не сможет этого сделать, не нарушив закона. Но он будет им недоволен, а мнение отца для Элиаша значило многое. Кронпринц любил его и восхищался им как правителем, принявшим бразды правления в сложной ситуации и в переломный момент сумевшим не только выстоять, но и не уступить другим ведущим державам. Вот и сейчас король решил пойти дальше других государств, начав развивать промышленность в колонии.

Элиаш чувствовал, что ступил на тонкий лед. Один неверный шаг, и последствия могут быть фатальными. Он кронпринц, и, что бы он ни сделал и ни сказал, король всегда его поддержит, дабы не уронить авторитет. Но от этого ответственность становилась куда выше.

Элиаш понимал, что обязан поддержать Варакина. Это было в интересах короны. Но эти же интересы требовали прямо-таки демонстративного невмешательства в происходящее на территории куроки. Генерал-губернатор Новой Валенсии обладал как острым умом, так и решительным характером. Однажды его решительность едва не стоила войны с Валенсией. А ведь тогда можно было обойтись и дипломатическими методами.

Оставалось только придумать, как оказать поддержку, держась при этом в стороне. До сегодняшнего дня подобное удавалось, хотя и результат был более чем скромным. Оставлять все на самотек неразумно, но и более явное вмешательство не принесет пользы, а скорее даже, наоборот, навредит. Варакин… Варакин оказался абсолютно непохожим на своего друга. У него хватка бойцовского пса, но отсутствует деловая жилка, что с избытком наличествует у его друга.

Привлечь к делу господина Дворжака? Похоже, он единственный козырь, имеющийся у Элиаша. Предприятие изначально организовано на его средства и при его поддержке, поэтому подозрений ни у кого не возникнет. А Дворжак не Варакин, мозги у него работают куда лучше. Он жаждет получить дворянство, и технически им уже выполнено условие, при котором оно ему было обещано. Да, уголь поступает в мизерных количествах, но все же разработка месторождения уже начата. Однако без его вмешательства все может пойти прахом.

— Ваше высочество. — Полковник Войнич замер перед кронпринцем, стрельнув ревнивым взглядом в сторону подполковника Коваржика.

Тот в свою очередь являл собой картину легкой озабоченности. Офицер старался изо всех сил и во многом преуспел, избавившись от опеки наставника по большинству вопросов. Мало того, имелись позиции, по которым он успел обойти Войнича, слегка потеснив того в глазах его высочества. Но говорить о победе было еще рано. Вот только что кронпринц застал его врасплох, вдруг поинтересовавшись господином писателем и не получив исчерпывающего ответа. Подполковник затаив дыхание ждал, насколько окажется подготовленным к подобному первый адъютант.

— Собеслав, ты обладаешь информацией по поводу господина Дворжака?

— Что именно интересует ваше высочество? — сохраняя невозмутимость, уточнил Войнич.

— Где он находится, чем занимается и каковы его планы.

— Чем он занимается в настоящую минуту, я сказать затрудняюсь. Мало ли как борются со скукой пассажиры на океанских лайнерах. Подозреваю, что он работает над новым романом. Относительно его планов не могу утверждать наверняка, но подозреваю, что в них входит как минимум помолвка с госпожой Валич.

— Он на пути в Либер?

— Вы совершенно правы, ваше высочество. Он сопровождает переселенцев, согласившихся отправиться в Домбас.

— Необходимо организовать ему аудиенцию.

— Думаю, нет необходимости отправлять ему приглашение. Господин Дворжак наверняка сам будет просить об этом, чтобы иметь возможность вручить вам экземпляр своего нового романа. И не только.

— Дворянство.

— Уверен, что он будет просить о подобной милости, — с легкой улыбкой, явно адресованной влюбленному мужчине, подтвердил полковник.

А еще эта ухмылка предназначалась подполковнику Коваржику, так как Войнич позволил себе слегка скосить глаза в его сторону. Противостояние этих двух офицеров продолжалось, мало того, заставляло их постоянно быть в тонусе. Но у Войнича было неоспоримое преимущество — он куда лучше изучил кронпринца и зачастую умел предвосхищать его пожелания. Было дело, он подрастерял хватку ввиду возросшей нагрузки, но появление второго адъютанта позволило переложить часть дел на его плечи и вновь стать самим собой.

— Жаль, но сейчас я не смогу выполнить свое обещание. Это привлечет ненужное внимание как к нему, так и к Домбасу. Но с другой стороны…

Именно что с другой. Отчего господин Дворжак так стремится к получению дворянства? Ответ очевиден. Он хочет жениться на представительнице старинного дворянского рода. Сегодня подобным мезальянсом никого особо не удивишь. Случаи, когда дворяне отдавали своих дочерей за богатых промышленников, имели место. Это было не то чтобы правилом, но и не такой уж диковинкой.

Разумеется, господин Валич не стеснен в средствах, что зачастую и является причиной подобных браков. Но неужели он не прислушается к мнению кронпринца, пусть и завуалированному? Сомнительно. Тем более что дворянство господина Дворжака — только вопрос времени, это уже давно не секрет, как и весьма активная деятельность писателя в этом направлении.

Прекрасная возможность и сдержать свое обещание, и сохранить в тайне свою причастность к угольным копям. Касаемо же господина Дворжака — нет никаких сомнений, он все поймет правильно и останется благодарным. А еще окажет реальную помощь своему другу, ради которого он и впрямь готов на многое.

Глава 2

ДЕЛОВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

— Мила, за детьми смотри. Вашек, чего встал?

Мужчина, обвешанный узелками, мешками и явно растерянный, не знал, на ком сорвать переполняющее его раздражение. А и то, как тут оставаться спокойным? Сначала двухнедельное путешествие через океан — практически в полную неизвестность. Все это время его одолевали тяжкие думы. Ведь поддался порыву, увидев на белом экране, в какое благостное место его зазывают.

Отличные просторные дома, бесплатное топливо, уголь, который можно добывать, не спускаясь в глубокую шахту, где всякое возможно. А потом еще услышал на фонографе рассказы людей, которых знал давно и хорошо. Тот же Высек, известный на все збродовские копи артельщик, врать не станет. Это какой пьянчужка напоет все что угодно, а этот именем своим дорожит. Потому и поверил ему мужик, как и многие другие, хотя и ходили слухи один страшнее другого. А еще сказывали, что, мол, самого Высека и в живых-то уже нет, мол, вырезали их всех. Что же до фонографа, то записать могли когда угодно, как и заснять на преобразек любое иное поселение, а выдать его за этот самый Домбас.

Думал, в пути сумеет порасспросить народ, да случилось так, что на том корабле ехали только те, кто пожелал переселиться именно в Домбас. Всего их вместе с детьми было больше трех сотен, хватало и холостяков, и совсем уж мальчишек, были и девчата-сиротки, и даже пара десятков падших девок. Правда, последние вроде как отринули свое прошлое и решили вести праведный образ жизни, но верилось в подобное с трудом. Ну и что с того, что они все ухаживания отвергают, это еще ничего не значит.

Пытался было заговорить с матросами, разузнать, что там за океаном и как. Не тут-то было. Матросы словно глухие и немые. Нет, друг дружку-то слышат и очень даже общаются, но переселенцев для них будто и не существует. Только если окажешься не вовремя на пути, потребуют посторониться, хорошо. Если по-людски, это ведь и за крепким словцом в карман не лезут.

Единственный, кто с ними общается, так это господин, который сопровождает переселенцев. Охотно отвечает на вопросы, рассказывает о тамошних краях. Вот только по его словам уж больно все благостно получается. А жизнь научила мужика, что сказка и быль сильно разнятся. Вот и маялся всю дорогу, изводя себя мыслями, а не совершил ли он ошибку, отправившись за лучшей долей. Наобещать-то можно с три короба…

А тут еще и хворь приключилась чуть не с половиной народу, от постоянной морской качки. Как погода тихая, еще туда-сюда, но стоит волне хоть малость разгуляться и начинается самое веселье. Тут уж волей-неволей проклянешь все на свете и задашься вопросом — за каким лядом все это понадобилось, ведь жили же раньше, и ничего.

Когда корабль наконец причалил и опустили трап, все, как стадо баранов, повалили на берег. Теснятся, толкаются, словно земля убежит куда. Даже не смотрят на то, что детки малые под ногами крутятся. Господин тот вроде старается навести порядок, да куда там, все словно ополоумели. Ну и как тут не быть в расстройстве и не вызвериться на весь белый свет? Тут ведь не столько на иных, сколько на себя злишься.

И вот наконец ноги ощутили твердую землю. То, что она твердая, чувствуется сразу. Сам-то все пытаешься уловить покачивание палубы, а никакой качки нет и в помине. Оно и радостно, да творящееся вокруг ту радость омрачает. Вот и срывается мужик на близких.

— Тятя, так не пускают дальше, — ответил отцу парнишка лет четырнадцати, также нагруженный, как ломовая лошадь, пожитками, из-за которых ничего и не видно.

Наконец мужик рассмотрел того, кто преградил путь. Высокий и крепкий мужчина в красном кафтане. Пуговицы расстегнуты, и ясно виден оружейный пояс, да проглядывает кобура с револьвером. На голове широкополая шляпа. Он такой не один, здесь еще человек пятнадцать, одетые подобным образом, словно их специально обрядили в одинаковую одежку. Вот только лицо этого вроде как знакомо.

— Чего смотришь, Брыль? Аль не признал?

— Михал, ты ли?

— Я, кому же еще быть-то.

— А сказывали, что вас всех побили.

— Как видишь, жив-здоров. Ты верь больше сказкам, не то еще услышишь.

— А чего встали-то?

— А вам не сказали, что ли, что все собираются здесь, на причале, и никуда не разбредаются?

— Дак говорил вроде чего-то там господин Дворжак.

— Чего-то там, — передразнил Брыля Михал. — Слушать нужно. Сейчас здесь собираемся и все разом на регистрацию. Через четыре часа сядем на поезд — и в Крумл, а там пароходом прямиком до Домбаса.

— Это как же так-то? Даже дух не переведем?

— А ты что же, через океан пехом пер, что ли? Или тебя по шпалам на своих двоих отправляют?

— Так-то оно так, но…

— Брось, Брыль, нечего тут делать. Ничего хорошего тут нет, а в Домбасе для вас уж и дома готовы. Не то что мы в прошлом году в чистое поле приехали да в палатках обретались чуть не все лето.

— Михал, ты ли?!

— О, Мышта. Привет. Соблазнился-таки?

— Соблазнишься тут, коли из трубы граммофонной ты зазываешь да расписываешь, как у вас все ладно и пригоже.

— И это правильно, потому как ни капли вранья нет.

— А чего это вы одинаково разодеты? — не удержался от вопроса Брыль.

— Это чтобы не потеряться и вам лучше видно было.

— А чего так много и оружные? — не унимался мужик.

— А это чтобы какой дубина не подумал вас обижать. С нами в прошлом году чуть беда не случилась. Вот господин Варакин и решил озаботиться. Не тушуйтесь, мужики, все нормально будет. Куда прешь? — Это уже мужику, который появился из-за штабелей ящиков с каким-то грузом.

— У тебя забыл спросить. Куда хочу, туда и иду, и ты мне не указ, — вызверился мужик, явно нацелившийся на толпу прибывших и внимательно их осматривающий.

За первым появились на пристани и другие и наперебой стали выкрикивать, приглашая переселенцев кто на завод, кто на ферму, зазывая баб в услужение в гостиницу, харчевню или еще куда. Но мужчины в красных кафтанах быстренько разделились, и часть из них заступила путь «покупателям», отсекая их от прибывших.

— Осади. Не про вас народец, — легонько оттолкнув мужика и угрожающе зыркнув из-под полей шляпы, произнес Михал.

— А ты что же, им хозяин, что ли? Так ведь они люди не подневольные, — начал яриться мужик.

— Осади, говорю. Все, кто на этом корабле, приехали по договору, — это уже громко, чтобы остальные слышали, — так что идите по своим делам, тут вам не обломится.

— Чего это они, Михал? — снова не удержался Брыль.

— Так вас хотят зазвать на доброе жилье. Кому помощники надобны, кому баба, кому работники на завод иль фабрику. Тут каждый корабль так встречают. Да только обмана в их словах больше, чем правды.

— А твой Варакин, стало быть, не врет?

— Никогда. Он своему слову хозяин, от первого слова и до последнего.

— Кто тут старший?

Ага. А вот и господин Дворжак появился со своим громилой, ну чисто убийца. Такой ночью приснится, так топором не отмашешься. Он сказывал, мол, сойдет с корабля последним. Получается, весь народец уж на пристани.

— Я за старшего, Михал Урбанек. А вы господин Дворжак будете?

— Именно так. Люди с корабля сошли все, так что можете вести их на регистрацию. Кто груз принимать будет?

— Господин Заглавов. А вон он стоит, рядом с господином Варакиным. Народ, слушай меня! Берите свои пожитки и айда за нами. Не разбредайтесь, не бегите и не толкайтесь. Никто никуда не опоздает, — уже не обращая внимания на Дворжака, прокричал Михал.

Довез народ, вот и ладушки, теперь ими есть кому заняться. А что касается груза, так та забота Михала не касается. Как говорит господин Варакин, каждый должен заниматься своим делом, тогда и порядок будет. Если по-другому, так, кроме бардака, ничего и не выйдет. Вот он и занимается своим делом.

Алексей и не подумал обижаться на подобное отношение. Чего стоит дать ума толпе растерявшихся людей, он знал прекрасно. Две недели, как мог, успокаивал народ да отвечал на град вопросов, которых с каждым днем становилось все больше. Только сейчас, сбросив со своих плеч эту ответственность, и успокоился.

— С прибытием, Шимон.

— Здравствуй, Сергей. Признаться, не ожидал увидеть тебя здесь, — высвободившись из крепких объятий, произнес Алексей.

— Для встречи этой партии мое присутствие просто необходимо.

— Луйко Забар?

— Да, — подтвердил догадку Алексея Сергей. — Я не могу позволить случиться тому, что было год назад. И потом, в мои планы не входит вновь потерять две трети переселенцев. Собираюсь все провернуть быстро, чтобы народ не успел испугаться.

— Ванек, озаботься, пожалуйста, багажом и номером в гостинице. Да не переживай ты за меня. Кто посмеет меня обидеть рядом с Верной Рукой?

— Хорошо, господин Дворжак, — окинув Сергея внимательным взглядом, согласился бывший каторжанин.

И ведь не поймешь, что этот взгляд выражает. Смотрит как на пустое место. Характерный такой взгляд для убийцы. Сергею это знакомо, он с подобными типами общается довольно часто. На границе и уж тем более на пинкской территории чуть ли не каждый второй убийца. А если говорить о наемниках, так можно указать на любого, не ошибешься.

— А почему именно этой партии переселенцев? — когда Ванек отошел, поинтересовался Алексей.

— Потому, что дальше мы ограничимся агитацией и не станем привозить сюда людей, — начал обстоятельно отвечать Варакин. — Пусть сами добираются. Здесь же я оставлю лишь вербовочный пункт. Уже нанял двух парней, которые будут перенаправлять людей в Крумл. Там мы поставили небольшой барак, где служащий будет размещать людей, пока проходящий пароход до Домбаса не примет их на борт. Как оказалось, в квалифицированных шахтерах особой необходимости нет. На копях куда больше нужны землекопы, а не шахтеры.

— Вскрывать пласт?

— Угу. Отбросить верхний слой не такое уж и простое дельце. Техники-то тут никакой.

— А почему тут двое, а в Крумле один?

— Так здесь один будет зазывать, а второй крутить преобразек, попутно озвучивая показываемое. Воплощаем в жизнь твое предложение.

— Кстати насчет техники. Года два назад в Милахсе один горный инженер разработал отбойный молоток. Они там с его помощью прокладывают в горах тоннели. Штука весьма громоздкая, на станке, обслуживается несколькими работниками, но, думаю, в вашем случае подойдет хорошо. А еще я привез транспортеры. Это должно будет в значительной мере упростить транспортировку угля от отбойного молотка до баржи. Остальное все по списку. Кто примет груз?

— Марек, вы как, готовы потрудиться? — Сергей с легкой иронией взглянул на инженера.

— Ну а для чего же вы меня взяли с собой, — вздохнув с показным отчаянием, ответил инженер, принимая от Алексея документы.

— Вроде нормальный мужик, — провожая Заглавова взглядом, произнес Алексей.

— Ты даже не представляешь, какая он находка. Может, он и соглядатай Элиаша, но специалист превосходный. Вот наладит этот отбойный молоток, и я ему подброшу идею о малом образце. Я и так и эдак думал, как бы его подбить на это дело, глядя, как мужики машут кайлами. Но теперь будет гораздо проще.

— А чего это ты так осторожничаешь?

— Да понимаешь, мужик уж больно умный, а еще и оружейник в прошлом.

— И что из того?

— А то, что уж очень его заинтересовал мой карабин да придумки мои разные. Я ведь поселок выгородил колючкой в несколько рядов, а между заграждениями понатыкал противопехотных мин, которые мы сами и сработали на коленке. А еще и нормальные гранаты начали делать. Благодаря этому бедные арачи как сунулись, так и пожалели о своей выходке. Сейчас Домбас стороной обходят, от греха подальше. Так вот, если начать всеми этими задумками сыпать, Заглавов уже не коситься станет, а прямо-таки уверится в том, что мы не от мира сего. Ну а если он настучит кронпринцу… Мне в степи нравится, и в заточение я не спешу. Тебе тоже, думаю, твой образ жизни куда более предпочтителен. Пойдем посидим где-нибудь?

— Я сегодня собирался в резиденцию к его высочеству и еще…

— Навестить Хану. Да ладно тебе краснеть как красна девица, нормальное явление. Но посидеть-то за чашкой ароматного сивона мы можем. А уже вечерком вспрыснем это дело.

— Ты что же, людей сопровождать не будешь?

— Задержусь с тобой, а утром отправлюсь вдогонку. Не каждый день друг приезжает. Признаться, я надеялся на это.

— Так это вторая или первая причина?

— Не ревнуй, — ухмыльнулся Сергей, — все важно, но ты на первом месте.

— Тогда ладно. Так, может, ты зря приволок Заглавова в Либер? — продолжая разговор, предположил Болотин.

— Брось. Мы в шпионских играх ни черта не разбираемся. — Сергей даже махнул рукой, чтобы лишний раз подчеркнуть, насколько наивно сказанное Алексеем. — Наверняка у него есть канал, по которому он сбрасывает информацию. А второго такого специалиста у меня нет. И потом у него имеется опыт по части приемки и отправки грузов. Да и оружие левое, прибыло на двоих получателей. Я в прошлый раз взвалил все на себя, так весь извелся, пока добрался до Крумла, откуда до границы рукой подать. Кстати, откуда ты взял деньги на эти неучтенные механизмы?

— Я как узнал, так пришлось наступить на жабу и раскошелиться. — На губах Алексея заиграла легкая улыбка, не иначе как вспомнил свои метания и сомнения. — Ох и кусается, зараза. Вещица-то эксклюзивная, ни о каком потоке пока и речи нет.

— Наверняка не доведенная, — с явным сомнением покосился на друга Варакин.

— Скорее всего проблемы будут, но, думаю, она себя все одно оправдает. Тем более прошла испытания на прокладке тоннелей. А как у вас с поставками угля?

— Пока никак, — устраиваясь в пролетке, ответил Сергей. — Развернули агитацию по поводу сезонных рабочих, дали объявления во всех газетах. Благо в прошлом году смогли обеспечить безопасность строителей, думаю, кого-то все же сумеем набрать. А там, глядишь, начнут перебираться на постоянное место жительства. Но пока желающих мало. По осени хуторяне хорошо помогли, а сейчас у них своих забот хватает. Словом, потрачено больше трехсот тысяч, в плюсе же только шесть, с трех барж. Вот такие пироги с котятами.

— Опять проблема в арачах? — Алексей сел вполоборота, чтобы видеть Сергея.

— В них, проклятых, — тяжело вздохнул Варакин, ничуть не стараясь скрыть своей обеспокоенности. — Я с каждым транспортом отправляю по паре десятков охранников, которые потом ждут у Паюлы возвращения парохода и сопровождают его обратно.

— А не проще было бы выставить форты, как это было на Мраве? Тем более Изера куда шире. Вроде бы это работает.

— Работает. Да только и арачи уже не те. Как с цепи сорвались. В районе действия фортов они опасаются светиться, потому что там гарнизоны увеличились чуть не в четыре раза и побережье постоянно патрулируется. Выше по Изере картина иная. Не думаю, что мы будем в состоянии содержать целую армию, — покачав головой, возразил Сергей.

— Я так понимаю, сейчас ты можешь набрать не больше двух отрядов сопровождения.

— Два и есть. Плюс пара десятков все время в поселке, и ополченцы не расстаются с оружием, даже на работе карабины в козлах стоят.

— Но как они будут справляться, когда пароходов станет больше? Ты ведь собираешься увеличивать добычу угля?

— Разумеется, собираюсь. Не дави на мозоль, — скривился Сергей. — Не знаю пока. Ясно одно: нужно будет как-то с ними договариваться. В конце концов, мы собираемся только проходить по Изере и не претендуем на их земли.

— А что мешало договориться раньше?

— Ничего не мешало. Не идут они ни на какие уступки, и вообще, они в состоянии войны с куроки.

— По-моему, тебе нужно бросать клич и решать вопрос с арачами.

— Смеешься? Сколько народу я смогу набрать? Сотню, две? Да хоть полноценный полк — у арачей около пяти тысяч воинов, и они на своей земле, где знают каждый бугорок.

— Но хорошо вооруженные отряды ведь противостоят им.

— Не все так просто. Они противостоят отдельным родам, все же с централизованной властью у них плоховато. Это не куроки, где уже не один десяток лет верховный вождь целенаправленно и постепенно забирает в свои руки бразды правления и где авторитет шаманов уже куда слабее. В прошлом году в их землях появились даже священники-миссионеры, первые ласточки потянулись в лоно истинной веры, и Высокая Гора этому никак не мешает.

— Тем более с арачами будет проще разобраться, если они разобщены.

— И опять ты ошибаешься. Если они сумеют договориться на общеплеменном совете, то выступят единым фронтом. Вот это уже серьезная сила даже для армии, не то что для кучки наемников. А так и будет, если мы начнем нападать на стойбища.

— И тогда они смогут пожечь даже форты.

— В принципе смогут, но вряд ли пойдут на такие большие потери. Форты хорошо укреплены. Хотя в этом как их сила, так и слабость. Если гарнизоны уверятся в своей безопасности и расслабятся, то… Пинки — прирожденные диверсанты.

— Я гляжу, ты как та девица на выданье — и хочется, и колется, и мамка не велит, — с весьма задорной улыбкой сделал вывод Алексей.

— Если бы я знал, что другого выхода нет, то начал бы действовать, — не поддержав веселья, вполне серьезно ответил Сергей. — Есть кое-какие задумки. Но я надеюсь, что все еще разрешится мирным путем. Высокая Гора также не прекращает попыток договориться.

— Ну хорошо. Арачи достаточно сильны. Но ведь за вами стоят куроки и хуторяне. По количеству бойцов у вас выходит паритет, а по вооружению вы превзойдете арачей.

— Ты забываешь, что куроки хотя во многом и продвинулись в плане централизованной власти, но не настолько, чтобы Высокая Гора мог повести своих воинов на территорию арачей. Сейчас они время от времени обмениваются выпадами, мелкими нападениями. Словом, обычная мышиная возня. Только и того, что стоят на тропе войны. А полноценная война — это другое… — задумчиво произнес Сергей, осекшись на полуслове, словно размышляя, стоит ли разъяснять разницу. Как видно решив, что в этом нет необходимости, продолжил: — И потом, не стоит забывать, что у этих племен очень много общего, да и по сути это один народ. Так что если арачи придут с большим походом в земли куроки, то война начнется. Если лишь по наши души — Высокая Гора сможет повести с собой не больше трех сотен воинов.

— Весело.

— А уж мне-то как нравится. И дернула меня нелегкая связаться с этим углем.

— Сереж, а может, черт с ним?

— Ты что, сбрендил? Такие затраты, столько сил, а теперь взять и бросить все? — противореча сам себе, встрепенулся Варакин.

— Да и черт с ними, с деньгами. Подумаешь. Заработаем еще.

Пролетка остановилась у весьма приличной сивойни, уютно расположившейся в сквере. Сегодня было довольно тепло, поэтому друзья решили сесть на открытой террасе. Легкий ветерок, несущий прохладу, все же солнышко уже начало припекать, пение птиц… Красота, да и только.

— А как быть с людьми, которые поверили нам? — дождавшись заказа и сделав маленький глоток, наконец произнес крепко задумавшийся Сергей.

— А что люди? Ты им предоставил дома, вокруг земли немерено, куроки им рады. Ну выделим им еще средства в качестве компенсации, чтобы совесть была чиста. Не пропадут.

— А с тобой как быть? Ведь годы идут, Хана по местным меркам и так засиделась в девицах.

— Во-первых, я с ней еще не разговаривал. А вдруг я все себе напридумывал? Во-вторых, я не хлыщ какой, а вполне состоятельный и уважаемый человек, к тому же с перспективами. Господин Валич весьма умен, как и сама Хана.

— И ты думаешь, что после того, как ты подведешь его высочество, ты будешь вести столь же безоблачную жизнь? Мне этот Элиаш показался очень умным парнем, а потому он найдет как отыграться за свое разочарование. Он ведь кровно заинтересован в этих копях, о чем тебе, кстати, прямо и заявил. Уверен, что он уже прикидывает, как прирастить территорию Новой Рустинии новыми землями. А тут из-за нас все его планы пойдут прахом. Допустим, я вполне проживу охотой и удовольствуюсь избушкой в лесу. Но сомневаюсь, что и ты готов к этому.

— Ну не знаю, — растерянно произнес Алексей. — Думаешь, у нас нет выбора?

— Не-а. Никакого. С одной стороны — кронпринц, с другой — люди, которых я лично обманывать не намерен. Как ни крути, а двигаться мы можем только в одном направлении. Да не дрейфь, Лешка, прорвемся, — перегнувшись через столик и легонько двинув друга в плечо, оптимистично произнес Сергей.

— Прорвемся? Ты же сам говоришь, что не знаешь, как быть.

— На крайний случай оставлю все как есть. Шесть барж с лихвой покроют наши расходы на годовое жалованье наемников. А будет их куда больше. Так что первый плюсик мы нарисуем уже в этом году.

— Это если арачи вдруг не решат, что мы заслуживаем куда более пристального внимания.

— Ну отчего они должны так решить? — противореча сказанному ранее, возразил Сергей. — Ну будут пытаться напасть на нас, так и что с того, Домбас хорошо укреплен, хотя и не имеет стен. Пароходы будут охраняться…

— Но ты ведь сам говорил, что арачи словно с цепи сорвались.

— Ну да, стали немного активнее, чем прежде. Но не думаю, что настал момент для большой войны. Они прекрасно понимают — ее им не выиграть. Вот если бы перед ними были белые, тогда да, это как красная тряпка для быка, а куроки они все же уважают побольше.

— Слушай, что это мы все о делах и обо мне. У тебя как? А то за все время лишь пара писем и те по делу, — вдруг спохватился Алексей, смущенно потирая нос.

Действительно, хорош, нечего сказать. Ведь не к деловому партнеру приехал, вернее, не только к деловому. Перед ним сидит самый дорогой ему в этом мире человек, а он даже не поинтересовался, как Сергей жил все это время.

— А все хорошо, Леш. По осени нашел время, женился. Увез Эмку в Домбас. К тому моменту мне уже дом поставили. Вот молодая жена первой порог и переступила, я принципиально не ходил туда.

— Это ты что же, ее вместо кошки запустил?

— Здесь вперед запускают петуха, если ты не в курсе. Она, кстати, так и сделала, а потом уж сама. Обставляла дом тоже сама. Правда, по первости все косилась на меня. У меня ведь домработница, вдова с тремя детьми. Баба в самом соку, вот Эмка и вздумала ревновать. Но ничего, быстро нашли общий язык, тем более сейчас Эмке помощница не помешает.

— В положении? — с надеждой спросил Алексей.

— В положении. А ты чего так реагируешь, словно золотой нашел?

— Так миры же разные. А ну как у нас обнаружилась бы несовместимость с местными?

— Х-ха. Так я вроде подопытного кролика, получается?

— Что-то вроде того.

— Н-да-а, Леша, прочно же ты хочешь закрепиться в этом мире, с потомками и тому подобным. Да не куксись, нормально все. Я же и сам по твоей дорожке двинул. Мать сколько пыталась захомутать, а тут сам удумал.

— Кстати, насчет следа. Ты ничего не писал об овраге.

— Мало ли к кому могло попасть письмо, вот и не писал. Все сделал, как договорились. Когда ездил за невестой, навестил и наш овраг, будь он трижды неладен. Оставил в пещере резиновые мешки с пленками и атласами. Пока так. Останемся живы, устроим все как надо. Камера наша в порядке, хотя проверить ее не удалось, аккумулятор дохлый, сам понимаешь.

Еще бы аккумулятору не быть дохлым. Он сел, еще когда они только появились в этом мире, а прошло с тех пор уже пять лет. Н-да-а, пять лет назад в сибирском селе появился некий Алексей Болотин, который предложил охотнику-промысловику Сергею Варакину заработок в межсезонье, и тот сдуру или от безделья согласился.

Болотин тогда увлекался всякими аномалиями, вот и отправились они осмотреть одну диковинку, а в результате оказались в другом мире. За прошедшее время с ними многое случилось. Алексей, теперь Шимон Дворжак, умудрился стать знаменитым писателем, предпринимателем, меценатом и был принят при дворе. Сергей оказался осужденным за убийство, оно вроде и непредумышленное, но от этого не легче. Наказание отбывал в черных шевронах, аналоге земного штрафбата. Служить ему пришлось в степи, населенной пинками, местными индейцами. Здесь вообще все было один в один с земным Диким Западом, разве лишь расклады иные.

В какой-то момент Болотин решил оставить след в местной истории, веря в то, что видеокамера, установленная ими перед оврагом там, на Земле, будет обнаружена и ученые озаботятся изучением таежной аномалии. Был у него такой пунктик, хотелось известности и славы. Ну и Сергей заразился тем же. Когда на землях куроки обнаружилось месторождение угля, он решил основать город Домбас. Тоже привет для земных ученых.

А еще они устроили закладку в том самом овраге, где решили собрать материалы по этому миру. Эдакий видеоархив, а также библиотека. Сейчас все было весьма топорно, но впоследствии они хотели поставить в том месте усадьбу и организовать куда лучше. Проход откроется только через девяносто пять лет, им никак не дотянуть. Вот и собирались все устроить таким образом, чтобы послать последнюю весточку на родину.

— Да, чуть не забыл! — Алексей оторвался от чашки с ароматным сивоном, а попросту кофе. — Сергей, я там привез дополнительное оборудование и материалы для Либора. Поаккуратнее бы с ними.

— Поздно спохватился, — намекая на то, что они уже далеко не в порту, произнес Варакин. — Да не волнуйся, Заглавов головастый мужик, все поймет и сделает как надо.

— Кстати, как он тут? Проблем не доставляет?

— Кто? Либор? Знаешь, не был бы он мастером своего дела, пришиб бы его к лукавому. Ты понимаешь, этот идиот мне сцену закатил, когда арачи в первый раз на минное поле влезли. Там же если не инвалид, то в клочья. Картина, скажу тебе, не для слабонервных. Они же ни хрена не поняли, что происходит, поэтому перли как бараны. Так этот Либор мне выкатил про гуманность и тому подобную дребедень. И ведь не остановился, гаденыш, начал народ агитировать. А что самое удивительное, нашел единомышленников, которые начали высказываться по поводу того, что не по-божески людей в клочья рвать этими самыми минами. Мол, проволочное заграждение и рогатки уже серьезное препятствие.

— Ну и как ты поступил? — не скрывая обеспокоенности, поинтересовался Алексей, чуть поерзав на стуле, — все же его протеже.

— Застроил, заровнял и забульдозировал, как еще-то, — с откровенным злорадством ответил Сергей. — Рваное Ухо так и вовсе хотел его прибить, мол, обещал, если еще раз подобное повторится.

— Было такое дело, — подтвердил Алексей, припоминая стычку с арачами, когда он разыскивал Варакина в степи.

Тогда они устроили форменную бойню, да еще и пленных после допроса добили. Либор, слишком близко приняв к сердцу произошедшее, пытался взывать к человеколюбию. Хорошо хоть Рваное Ухо посчитал авторитет Алексея достаточным для того, чтобы не открутить голову молодому человеку. Но когда нужно было отправить кого-то в Домбас, выбор пал все же на Либора.

Что ни говори, но, несмотря на молодость, оператором он был превосходным, а здесь и нужен был мастер своего дела. Мало того что отснятые кадры впоследствии будут представлять научный интерес, нельзя сбрасывать со счетов и агитационную составляющую.

— Ты на замену никого не привез? — поинтересовался Сергей, делая очередной глоток из чашки. — Он-то вроде как и поутих, но кто знает, чем это все может обернуться. Воду-то мутит. Мне только Ленина на броневике не хватает.

— Материалы весьма качественные, поэтому подобная мысль мне в голову не приходила. У него ведь еще три года контракта. Написал бы, я бы озаботился.

— Забыл. И без того хлопот хватает. Ладно, чего уж теперь-то.

— Я организую замену. Правда, скоро не обернуться… Сергей, я, пожалуй, пойду.

— Иди. А я тут еще посижу, сивона попью.

— До вечера.

Сергей проводил друга взглядом и, глубоко вздохнув, поднялся из-за стола. Сивон здесь подавали знатный, но сейчас не до него. Есть еще дела. Нужно было навестить одного человечка. Оно бы не помешало начать с него, но пароход прибыл на день раньше, хорошо хоть сам с людьми оказался здесь вовремя. Пришлось сразу нацеливаться на порт.

— Здравствуйте, господин Забар.

— Кого я вижу! — с показной радостью произнес худощавый мужчина в годах. — Господин Варакин, возмутитель спокойствия. И каким образом вам удалось организовать столь быструю регистрацию новым переселенцам?

Воровской авторитет Луйко Забар откинулся на высокую спинку стула. Они беседовали в рабочем кабинете, расположенном в дальней комнате лавки Забара, служившей прикрытием его основной деятельности.

— Подсчитываете убытки? — одарив собеседника улыбкой и без приглашения присаживаясь на свободный стул, вопросом же ответил Сергей.

Как и в прошлую их встречу, в комнате они находились не одни. У входной двери замерли двое громил Луйко. Но Сергей и не думал смущаться этим обстоятельством. Чем больше уверенности в себе и своих силах, тем лучше тебя воспринимает эта братия. Главное, не перегнуть палку и не преступить черту, когда хозяин кабинета попросту не сможет дать задний ход.

— Признаться, я не привык к финансовым потерям. Я приказал не противодействовать данному происшествию. Но вы должны понимать, так дела не делаются, — сокрушаясь и слегка переигрывая, заявил Луйко.

Впрочем, сделано это было намеренно. Фальшь и несоответствие слов и мыслей выставлялись напоказ, дабы гость ни в коем случае не принял все за чистую монету. А Сергей и не собирался. Не глупее паровоза.

— Понимаю, а потому лично явился принести вам свои извинения. Хотя, как вы помните, встречаться с вами я больше не собирался.

— Вы принесли мои деньги? — полоснув собеседника стальным взглядом, поинтересовался Луйко.

— Господин Забар, если бы я это сделал, то перестал бы себя уважать. Я ведь говорил вам, что никому не позволю трогать своих людей, а эти люди приехали именно ко мне, и они уже под моей ответственностью. Но и ссориться с вами в мои планы также не входит, война никому не выгодна. Поэтому я пришел к вам хотя и не с деньгами, но зато с обоюдовыгодным предложением.

— По этой причине вы появились в столице в сопровождении своих бойцов? — скептически приподнял бровь Луйко. — И отчего вы решили, что подобное предложение меня заинтересует, а не разозлит? — уже с явственно просматривающейся угрозой закончил он.

— Оттого, что оно не только позволит перекрыть ваши сегодняшние потери, но и сулит большую выгоду. В противном случае… Я не умею идти на попятный, — и не подумал уступать Сергей. — Вы правильно подметили насчет бойцов. Однако я здесь вовсе не для того, чтобы бряцать оружием и ставить условия. Как я уже сказал, я пришел к вам с предложением. Мне кажется, что дальнейшая беседа в подобном ключе заведет нас обоих в тупик, где слишком тесно вдвоем. Признаться, мне бы этого не хотелось. Просто сосчитайте до десяти. Уверен, на счете «десять» вы поймете, что меня стоит выслушать, а уж потом принимать решение.

— Я слушаю вас.

— Вы представляете, что значит разработка угольных копей? Скажем так: вы понимаете, сколько для этого нужно рабочих рук?

— Предполагаю, что много.

— Несколько тысяч, и это только рабочих. Я не преувеличиваю. Так вот, суть моего предложения в следующем. Я больше не буду организовывать прибытие переселенцев из Рустинии. Вместо этого я собираюсь открыть в районе бараков вербовочный пункт. Зная о состоянии дел в этом месте, я пришел к вам с предложением. За каждый месяц работы вербовщиков вы будете получать по пятьдесят крон.

— Шестьсот за год, — уточнил Забар.

— Четыреста. Только четыреста. Вербовщики будут работать лишь то время, пока будет открыта навигация на реке. Но в результате вы получите гораздо больше. За каждого переселенца, который обратится ко мне по рекомендации ваших людей, я буду выплачивать премию по вами же установленному тарифу, крона за взрослого и пятьдесят гнедков за ребенка. Разумеется, плата будет лишь за тех, кто пройдет через моего человека в Крумле и отправится в Домбас.

— А вам не приходило в голову, что чудесным образом может оказаться так, что все переселенцы, обратившиеся к вашему вербовщику, сделали это по рекомендации моих людей?

— Помнится, вы снизошли даже до того, чтобы потребовать от меня не трогать владельца борделя только потому, что там имело место ваше слово. Не думаю, что вы станете размениваться по мелочам, — пожав плечами, словно Луйко сказал несуразицу, ответил Сергей. — Тот, кто придет на вербовочный пункт сам, так и скажет, другие сошлются на вас или ваших людей. Уверен, что так и будет.

— А если людей окажется слишком много? — слегка прищурившись, поинтересовался авторитет.

— Думаю, с потоком человек двести в месяц я вполне справлюсь и сумею всех разместить, — подвел итог Варакин.

— А не боитесь, что прибывшие будут несколько недовольны сделанным ими выбором? Мне кажется, что пинкская территория не то место, где стоит иметь недовольных.

— Именно по этой причине и не боюсь. Прибыв туда, они окажутся под моей ответственностью, а за своих людей я готов на многое, — правильно поняв авторитета, заверил Сергей.

Кто бы сомневался, что методы вербовки у Луйко будут далеки от идеальных. Скорее всего, людей будут запугивать и буквально заставлять отправиться на угольные копи. Но Варакина устраивало и это. Он просто не видел иного способа быстро и в сжатые сроки организовать переселение большого количества рабочих.

Если бы он пошел по этому пути год назад, то обязательно проиграл бы. Но сейчас, когда у него стоял готовый и пока пустующий вполне благоустроенный поселок и имелись рабочие места, все куда проще. Даже если люди откажутся работать на добыче угля, Высокая Гора предоставит им земельные участки для устройства хуторов. И это будут далеко не худые земли. У куроки все еще просторно и привольно. Варакин был уверен, что, пообщавшись со старожилами — как жителями поселка, так и хуторянами, переселенцы поймут, что сделали верный выбор, сулящий выгоды им и их семьям.

И потом, он никого не собирался удерживать силой. Но одно дело — слышать всякие небылицы и совсем иное — увидеть все своими глазами. Разумеется, кто-то уедет, но отток людей будет незначительным. По-иному просто не могло быть. Потому что сегодня даже те, кто ехал в Домбас, пребывая в смутных сомнениях, и не помышляли о переезде в более цивилизованные места.

— Хм… Я думаю, что в этом случае плата занижена, — задумчиво произнес Луйко. — Моим помощникам придется пустить в ход все свое красноречие, чтобы суметь убедить людей сделать более верный выбор, особенно если он отличается от их прежних желаний. А такие услуги стоят куда дороже.

— И каковы ваши условия, господин Забар?

— Думаю, цена должна увеличиться втрое.

— У меня нет времени, а потому я согласен на ваши условия.

— Вы были готовы на большее, — не совладав с собой, произнес Луйко и поджал губы.

— Возможно. Но вы уже назвали свою цену, не так ли?

— Назвал. Ладно. На том и порешим. Еще один вопрос: вы уже нашли вербовщика?

— К чему излишний соблазн, господин Забар? Вербовкой будет заниматься мой человек, — покачал головой Сергей.

— Просто я подумал, что проще, если там будет мой человек, — решил все же не сдаваться Луйко, а может, он произнес это только ради того, чтобы сгладить неловкую ситуацию, в которую сам себя и поставил.

— Луйко, мы ведь не дети. К чему такое недоверие? Там будет именно мой человек, к тому же из жителей Домбаса, должен же кто-то разбавить ту приторную патоку, которую преподнесут ваши красноречивые уговорщики.

— Что же, это разумно. Как с оплатой? — наконец приняв решение, вновь елейно заговорил авторитет.

— Первого числа каждого месяца будет подбиваться баланс, и вы будете получать всю плату сразу по двум статьям. Такой подход вас устроит?

— Несомненно, — пожав плечами, согласился Луйко, всем своим видом давая понять, что ему в принципе все равно, но уточнить все же следовало.

Сергей встал:

— Прошу меня простить, но мне пора.

— До свидания, господин Варакин. Не стоит задумываться и повторять ошибки. Однажды вы уже зарекались не встречаться со мной.

— Вот когда вы правы, тогда правы, уважаемый господин Забар. До свидания.

Глава 3

НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

— Куда лезешь?! Пригнись, дура! Давай обратно в трюм!

— Михал, ты наведешь наконец порядок?!

— Так бабы же, господин Варакин. Они как взбесились, все норовят куда-нибудь бежать, — с явной растерянностью ответил шахтер, повышенный до десятника ополчения.

Он всем своим видом словно хотел сказать — вот кабы в бой, то дело иное, а взбесившимся бабам ума вставлять… В принципе мужика понять можно. Но, с другой стороны, не Сергею же этим заниматься в самом-то деле.

— Твои проблемы, Михал. Прячь как хочешь, — пристраиваясь с «мосинкой» за одним из ящиков, изрек Сергей. Все, царящая вокруг суета его больше не касалась. Есть кому заняться поднявшими визг бабами, его же дело дать укорот нападающим. Впрочем, какие там нападающие, скорее обстреливающие с почтительного расстояния.

Опережая своего нанимателя, несколько мужиков грохнули из ружей, вдогонку басовито бухнул «балич». Детский сад, ей-богу. Ну куда палить и зачем, если с такого расстояния стрелков никто не видит. И ладно еще «баличи», но эти-то с охотничьими ружьями куда суются? Расстояние больше трехсот метров, тут, пожалуй, и армейскому карабину не стоит зря патроны жечь, арачи на пределе уверенного прицельного выстрела, да еще и не отплясывают на виду.

С другой стороны, бездымный порох совсем бездымным быть не может, поэтому рассмотреть позиции арачей удастся. Но вот попасть… Заглавов изготовил и установил на «баличи» диоптрические прицелы, которые в значительной мере увеличили эффективность огня. Ничего нового, подобные уже давно имелись в обращении, разве только не были так уж распространены, да и в конструкцию Заглавов внес свои новшества, позволяющие теперь перезаряжать «балич», не убирая каждый раз целик. Это и удобнее, и скорострельность не падает. Прежние образцы крепились на шейку приклада и перед каждым заряжанием складывались на нее же. Хорошо получилось у инженера, чего уж там.

Но диоптрика это все же не оптика, приближения не дает, и для уверенного выстрела нужно как минимум хорошо различать цель. Впрочем, всегда есть место случаю, да и пролетающие над головой пули заставляют прижиматься к земле-матушке. Но все равно гладкостволу тут делать нечего, как и «дятличам». Вон домбасцы, вооруженные этими карабинами, и не отсвечивают даже, устроившись за прикрытием. И правильно делают, за бездумный пережог патронов командиры спросят серьезно. Причем этой ошибки не совершают не только наемники, но и ополченцы. Поднабрались опыта.

Затрещало сразу несколько револьверных и пистолетных выстрелов. Понятно. Молодежь очнулась и палит почем зря. Это тенденция такая обозначилась. Как приютский, так обязательно хоть и с дерьмовым, но короткостволом. Ребят не просто так выпускают из приютов, за время нахождения там у них скапливаются кое-какие деньжата, так сказать, выходное пособие. Вот они и стремятся сразу после посещения вербовочного пункта сбегать на базар и прикупить себе оружие. А то как же, в тех краях без него никак, опять же тяга к приключениям.

Сергей хотел было одернуть мальцов, чтобы не пережигали боеприпасы, но передумал. Пусть их. Все одно свое жгут. В Домбасе каждый получит штатное оружие и полагающийся боекомплект, вот за это спрос будет строгий. Тут ведь еще какое дело. Пули вжикают над головой, порой ударяют в дерево ящиков или палубы, но мальцы упорно продолжают садить из своих пугачей. Прячутся, перезаряжаются и снова стреляют. То есть не отсиживаются в укрытии, сжавшись от страха, а пытаются что-то сделать. Вправить мозги, научить, привить дисциплину — это все еще успеется, а вот пресекать храбрый порыв в самом начале Сергей считал неверным. Разумеется, они подвергаются опасности, не без того, но, с другой стороны, она минимальна, и, раз уж так все случилось, пусть проходят обкатку. Не получится жить в степи и чувствовать себя в безопасности. Так что все на пользу.

Как видно, подобные мысли бродят и в головах наемников, которые с ухмылками пытаются что-то подсказать ребятам, но в принципе не мешают. Да что там мешать, они, похоже, советы раздают с самым серьезным видом. Их школа жизни диктует такое поведение. Мужчина всегда должен быть готовым встретить опасность. И потом, просто весело смотреть на такую вот бестолковость, а с развлечениями во время монотонного плавания как бы не очень.

Ополченцы, наоборот, хватают и усаживают подростков, не забыв отвесить отеческий подзатыльник. Эдакий старинный метод вправления мозгов. Тоже вполне объяснимо — у самих дети имеются, а потому смотреть на опасные развлечения спокойно мужики не могут. В Либер Сергей постарался взять с собой семейных, чтобы они могли обстоятельно поговорить с вновь прибывшими. Кто знает, может, именно благодаря этому ни один переселенец и не потерялся. С другой стороны, возможно, причина в оперативности и организованности переправки людей. Порт, вокзал, отдельные вагоны, присмотр, вокзал — и вот они уже на реке.

А вот арачи заставили Сергея задуматься. Время позволяет, приблизиться вплотную противник не может, а потому не грех командиру и подумать, поскольку пострелять он всегда успеет. Вот он и думает, и мысли, приходящие ему в голову, вовсе не радостные. Обстрел на такой дистанции находящегося в укрытии противника, да еще и известными стрелками пинками, малоэффективен. В этой ситуации добиться хоть какого-то результата можно, только создав большую плотность огня. И вот это-то и напрягало. Потому что арачи смогли добиться этой самой плотности.

Сейчас пароход поливали как минимум из сотни «баличей», голоса которых Сергей мог с легкостью отличить от других. Допустим, арачи сумели захватить больше сотни карабинов при разгроме рустинских застав. Не исключено, что они взяли и другие трофеи. Ну пусть у них имеется две сотни «баличей». Но ведь это на всех воинов племени. То есть оружие должно быть разбросано по разным стойбищам. А тут вдруг собрались все вместе.

Разумеется, подобное уже было, когда арачи пытались прищучить Паюлу, заставу, где служил Сергей. Исключать, что подобное не повторится, нельзя. Но там была застава, которую они намеревались захватить и перебить гарнизон. На что они могут надеяться здесь? Под прикрытием стрелков пойти на абордаж? Ну на Мраве подобное еще возможно. А вот на Изере это уже глупость несусветная.

Даже в данном конкретном случае, когда небольшой пароход тянет сразу две баржи, им это не по плечу. Скорость-то невелика, и пирога с опытными гребцами способна догнать судно, но есть и парочка «но». У парохода имеется солидная фора в три сотни метров от берега. К тому же Хор уже начал отворачивать к середине реки, стремясь выйти из-под обстрела. Если пироги появятся прямо сейчас, то и в этом случае догнать беглецов они смогут очень не скоро. Но, даже догнав, окажутся в нехорошей ситуации. Палуба баржи куда более устойчивая позиция, чем легкая пирога. А еще нападающие лишатся прикрытия с берега.

Так что же задумали арачи? К чему этот практически бесполезный обстрел? И потом. Даже если допустить, что арачи собрали здесь все «баличи», они что, резко разбогатели или захватили арсенал? Патроны — весьма дорогое удовольствие, чтобы полунищие воины могли себе позволить вот так бездумно их пережигать.

Максимум что они могут добиться подобным обстрелом — это испугать переселенцев настолько, что те решат бежать с пинкской территории куда глаза глядят. Они и впрямь добиваются именно этого? Получается, все так и есть, потому что пироги с абордажной командой так и не появились. Все странице и странице.

Все. Остальное додумает после. Нужно прекращать это безобразие. Сергей приложился к «мосинке». Легкие дымки указали, где нужно искать стрелков, оптика вполне прилично приблизила панораму. А вот и первый арачи. Возраст не разобрать, так как черты лица неразличимы, а видна только голова. Пинки мастера маскировки, без оптики и мечтать нечего их разглядеть.

Дистанция уже выставлена, ветер учтен. Мазать никак нельзя. Имея механическую мастерскую, восполнить боекомплект вроде как уже не фантастическая задача, но сейчас Сергея в первую очередь волнует не это. Нужно как можно быстрее разобраться со стрелками, пока народ окончательно не запаниковал. На палубе-то все будто бы пристойно, а вот из трюма уже доносятся бабьи крики, которые становятся все тревожнее и тревожнее. Еще не паника, но уже очень близко. А тогда и до беды недалеко.

Резкий и хлесткий удар плети. Панорама дернулась, но быстро возвращается в прежнее положение. Есть! Вот он, стрелок. Неподвижно лежит, уткнувшись лицом в траву. Ранен? Да кто его знает, может, и контузило, пройдя по касательной. Оптика все же слабая, чтобы рассмотреть детали, видны лишь черные волосы.

Ладно. Цель поражена. Переходим к следующей. Рука привычно тянет затвор. Сытное «клац», и «мосинка» заглотила следующий патрон. Карабин к выстрелу готов. Повести панораму немного в сторону.

Ага. Вот и второй. Над стволом его карабина вспухает едва различимое сизое облачко. С небольшим запозданием доносится звук выстрела. Арачи тянет затвор. Сергей видит тускло блеснувшую на солнце латунную гильзу, выброшенную из патронника. Ты гляди… Либо оружие редко бывало в работе, либо ему действительно обеспечили должный уход, раз уж пружина выбрасывателя работает в штатном режиме. Вот арачи немного поерзал, не озаботился тем, чтобы выложить патроны перед собой, каждый раз тянется к патронной сумке или патронташу.

Второй удар плети! На этот раз Сергей удачно компенсировал отдачу, поэтому, хотя панораму опять повело, цель из поля зрения он не выпустил. Пинк слегка дернул головой и приник к земле. Этот убит. Тут без вариантов.

После второго выстрела интенсивность обстрела снизилась. После третьего и вовсе прекратилась. Голос у «мосинки» значительно отличается от голосов местных образцов. Можно сказать, эксклюзивный. Арачи начали сворачиваться, едва расслышали его, все же многим он был знаком и являлся плохим предвестником. А как только обнаружили в своих рядах потери, то и последние сомнения пропали.

— Ловко ты их, — присаживаясь рядом, произнес Павол.

Этот наемник служил вместе с Сергеем на заставе Паюла в рядах черных шевронов. После окончания срока десять шевронов из прежнего гарнизона заставы решили принять предложение Верной Руки и пошли в наемники на пинкскую территорию. Отказались лишь те, кого хоть кто-то ждал дома.

— Троих снял, — согласился Сергей.

— По-моему, они разбегутся, как только расслышат твой карабин, даже если промажешь.

— Ну разок, может, и разбегутся, но потом поймут, что я частенько мажу, и перестанут уважать. Так что лучше уж в цель.

— Согласен. Тем более что с каждым разом ты уменьшаешь их количество.

— Вообще-то нам бы лучше договориться с арачами.

— Не выйдет. Слишком много крови между нами, — качая головой, с сомнением произнес Павол.

— Конечно, будет трудно, кто бы спорил. Но нет ничего невозможного. К тому же кровь льется не по нашей вине. Сами лезут и сами же получают. Но это ладно. Слушай, ты с «баличем» уже давно на «ты», скажи, через сколько выстрелов садится пружина выталкивателя?

— Садится-то она не так скоро, с тысячу выстрелов выдержит легко. Но уже через пару сотен загрязняется так, что перестает нормально работать, и нужна вдумчивая чистка с разборкой. А у непутевого хозяина, который ленится чистить оружие после каждой стрельбы, и того раньше.

— А что может означать нормально выбрасываемая наружу гильза?

— То, что «балич» новенький, — авторитетно заявил Павол.

Именно что новенький. Сергей и сам подозревал это, но для верности проконсультировался с тем, кто обращался с этим оружием не один год и знал его характер. Конструкция «балича», на взгляд Сергея, была весьма неудачной. Патронник винтовки оборудован выталкивателем, очень похожим конструктивно на эжекторы охотничьих ружей Земли. После открытия затвора и его движении назад он ставит на взвод спусковой крючок и, дойдя до крайнего заднего положения, высвобождает выталкиватель. Тот выстреливает гильзу из патронника, она сталкивается с отражательным выступом и вылетает вверх и вправо.

Все это происходит при нормальной работе механизмов. Но правда заключалась в том, что на практике подобное просто нереально. Механизм очень быстро загрязняется, и для его чистки требуется неполная разборка. Потом садится пружина, и необходима ее замена. Однако, как всегда бывает, со снабжением возникают различные трудности. Поэтому если выталкиватель способен хотя бы извлечь гильзу из патронника и подать на полочку, чтобы ее можно было стряхнуть, слегка повернув карабин набок, то это считалось нормой. При ненадлежащем уходе выталкиватель мог извлечь гильзу и вовсе только на треть, поэтому стрелку приходилось пускать в ход пальцы.

Непонятно, почему конструктор карабина избрал эту схему, так как на тех же «дятличах» затвор имел нормальный и отлично работающий выбрасыватель. Возможно, дело в том, что оружейник не хотел повторяться, но остается загадкой, почему комиссия не приняла решение об усовершенствовании. Ведь поступили подобным образом с «мосинкой» на Земле, где магазин самого Мосина был заменен на магазин конструкции Нагана. А может, причина и в том, что «дятличи» появились немного позже, а линия по производству «баличей» была уже запущена. В любом случае дела в настоящий момент обстояли так.

Вот это-то обстоятельство и удивило Сергея. Он отчетливо видел, как гильза из карабина того арачи именно вылетела из патронника, что возможно лишь при нормально работающем механизме. Пинки научились следить за оружием? Допустим. Но даже в этом случае механизм очень скоро начинает капризничать. Значит, у него в руках был новый образец. Откуда арачи мог раздобыть новый армейский карабин? Да мало ли откуда. Но факт очень даже интересный.

Пребывая в задумчивости, Сергей бросил взгляд в сторону берега, который теперь не отдалялся, а, наоборот, приближался. Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Чего это Хор решил опять приблизиться к берегу? Уверился в том, что Сергей способен отогнать любого зарвавшегося арачи? Не лишено смысла, но, глядя на множественные отметины от пуль, оставленные как на палубе, так и на ящиках с грузом, сразу понимаешь, что это все же может быть опасно. Пока каких-либо потерь удалось избежать. Неплохо бы и дальше так. Вот только дразнить судьбу — не лучшая из задумок.

— Хор! Хор! — пройдя на нос баржи, позвал капитана Сергей.

— Чего тебе, Верная Рука? — спустившись из ходовой рубки на корму парохода, поинтересовался лоцман.

Упрямый лоцман именовал Варакина именно так, и никак иначе. Данное при рождении имя, конечно, свято, но оно выбрано родителями или священниками, и тут от самого человека ничего не зависит. А вот имечко, полученное по заслугам, это уже совсем иное, оно отображает суть человека. Если уж он удостоился такового, то только так и следует к нему обращаться. К примеру, Хор — это вовсе не имя, а порода бойцовой собаки, выведенная еще в древние времена. Хор получил это прозвище за свой упрямый и несносный характер — неспособный сдаваться или отступать, он всегда шел до конца. Но другого имени лоцмана никто и не знал, хотя, разумеется, оно указано в документах.

— Я гляжу, ты опять повернул к берегу, — произнес Сергей, уже не так напрягая голос, расстояние небольшое, незачем драть глотку.

— Ну раз видишь, чего тогда спрашиваешь? — недовольно поинтересовался Хор.

— А не опасно? «Балич» и на тысячу шагов достать сможет.

— С такими-то стрелками, как арачи? — усомнился лоцман.

— Ты понял, о чем я.

— Ну понял, и что с того? Мне что же теперь, на стремнине против течения выгребать? У берега течение куда слабее, а моя «Желтая роза» сразу две баржи тянет.

— А если арачи опять сунутся?

— Если сунутся, дашь им укорот. И нечего меня отвлекать по пустякам, река, она небрежения не любит. Все, пошел к штурвалу.

Ну вот как разговаривать с этим упрямцем?! Сергей хотел было вызвериться, так как на баржах кроме грузов находились люди, причем немалая часть их весьма склонна к панике. Но по зрелом размышлении передумал. Хор насколько превосходный лоцман, настолько же несносен, и если он уверен в своей правоте, то ты хоть лоб расшиби, ничего ему не докажешь.

Правда, с другой стороны, терять по его вине переселенцев тоже не хотелось. Самые сильные опасения внушали те, на кого Сергей возлагал основные надежды. В первую очередь развернуть оглобли могли семейные. Именно женщины больше всего впечатлялись произошедшим обстрелом. Баба, она хотя вроде как и не имеет права голоса, но ночная кукушка да пила, как известно, на многое способны.

И дернул же лукавый связаться с этим Хором. Но, с другой стороны, и выхода иного не было. Вообще-то идти планировали двумя пароходами, да у парохода куроки что-то стряслось с машиной, и им предстоял двухдневный ремонт. Чем чревата длительная стоянка в Крумле, Сергей прекрасно знал, поэтому без лишних разговоров согласился на предложение Хора идти тем же порядком, что и в прошлом году. Правда, на этот раз цена за проезд была не такой высокой, ведь обратно лоцман пойдет не порожняком, а с грузом угля, на котором также заработает.

И вот теперь может получиться так, что, даже не задержавшись в Крумле, Варакин опять лишится людей. Но и Хор прав, нагрузка на маленький речной пароход вышла изрядная, и выход на стремнину не только усложнит ему работу, но еще и увеличит время путешествия. Словом, едва подумал, что все нормально, как получил новую проблему. Что же, раз такое дело, нужно ее решать.

— Я гляжу, Хор в своем репертуаре? — радостно улыбаясь, поинтересовался подошедший Алексей.

После встречи с кронпринцем Болотин вовсе не собирался отсиживаться в сторонке. Конечно, Элиаш не сказал ничего такого, что могло породить опасения, но это если воспринимать его слова буквально. Однако дело в том, что не заметить в беседе определенного контекста мог лишь не блещущий умом человек. Алексей себя таковым не считал. Мало того, чуть ли не прямое вмешательство кронпринца в его взаимоотношения с Ханой Валич тоже наводило на определенную мысль — об авансе, который непременно придется отработать.

Вот же нашлась сваха на голову Болотина. Едва все не испортил. Никаких сомнений, питай девушка к Алексею менее сильное чувство, и покатился бы он колбаской по Малой Спасской. Вот так подумаешь малость и усомнишься, действительно ли тебе хочется связать свою жизнь с такой девушкой. А вот хочется. Теперь, когда появился свет в окошке, еще больше хочется. И если для этого нужно прокатиться на пинкскую территорию — без проблем.

Впрочем, положа руку на сердце, острой необходимости в этом не было. Алексей мог принести куда больше пользы, как раз оставаясь вдалеке от Домбаса. В добыче угля, как и в строительстве, он не разбирался. Сомнительно также, что он смог бы внести стоящие изменения в порядок обустройства городка. Но его влекло банальное любопытство. До колик было интересно, как оно все получилось у его друга. И потом, он ведь тоже к этому приложил руку. Вот хотелось взглянуть на эту картину, и все тут.

— Хор он и есть Хор. Будь у него другой характер, так и не был бы лучшим в своем деле. А я гляжу, прогулка под обстрелом тебе пошла на пользу, — в свою очередь улыбнувшись, ответил другу Сергей.

— С чего такие выводы? — удивился Алексей.

— А ты на себя в зеркало погляди. Разрумянился, как красна девица. Небось еще и жалеешь, что не удалось самому пострелять.

— Не из «дятлича» же. Или думаешь, я недалеко от тех мужичков или мальцов ушел?

— Леш, а ты уверен, что не подсел на адреналин?

— Не, зависимости нет, это точно. Кстати, а мой карабин цел?

— Значит, нет зависимости. Ну-ну. Да целехонек, что ему сделается, и зотовская драгунка в сохранности. Патронов кот наплакал. Заглавов смастерил оборудование для изготовления пуль и капсюлей, тут сложностей особых нет, а вот с гильзами туго, слишком много я их растерял. Ты извини, Леш, но мне кое о чем позаботиться нужно.

Пройдя к корме баржи, Сергей подозвал Михала, командовавшего людьми на первой барже, и Игнаса Крайчека, также служившего с ним на заставе в черных шевронах и бывшего тогда десятником Сергея. Он со своими людьми, сопроводив баржу, оставался у Паюлы, а вчера его отряд приняли на борт. Оно бы вроде и так полтора десятка ополченцев, но баржи две и перевозили людей, которым нужно было обеспечить нормальную охрану. Крайчек был старшим на второй барже, вот им и карты в руки.

— Значит, так. Народ у нас по большей части разумностью не отличается и тихо сидеть не намерен. Вон опять все повылазили. Собирайте все, что под руку подвернется, и устраивайте щиты со стороны берега. Игнас, я вообще удивляюсь, отчего вы этим не озаботились сразу. Ладно я не ходил с баржами и не был в переделках, но вы-то…

— А что — мы? Мы как заполошные по палубе не скачем. При обстреле вполне можем укрыться и за кучами угля, и за бортом или вот за ящиками.

— Но щиты-то надежнее.

— Ну и что? Не станешь же делать каждый раз новые. Значит, их нужно будет выгружать у Паюлы, а потом опять затаскивать на борт.

— Лень — это порок и грех, Игнас, а за грехи, как известно, нужно платить. Вот и заплатите, своей кровью. А вы мне мертвые не нужны. В следующий рейс чтобы озаботились, лично проверю. А сейчас придумайте что-нибудь.

— Сделаем.

— Ага, сейчас займемся, — поддакнул Крайчеку Михал.

Остаток пути назвать спокойным было трудно. Они еще дважды подвергались весьма интенсивному обстрелу. Оставалось лишь удивляться тому обстоятельству, что арачи не скупясь расходовали боеприпасы, без видимого эффекта. Если не считать таковым царапину на руке у одного из подростков, который потом с гордо поднятой головой щеголял свежей повязкой, выставляемой напоказ. Да еще пулю, угодившую в спину наемнику. Одна из женщин все же запаниковала и выскочила на открытое место. Полноценную защиту из собранного по сусекам устроить не удалось, вот парень и схватил обезумевшую бабу, пытаясь утащить в укрытие. Пока боролся с ней (и откуда такая силища-то в женском теле), поймал спиной пулю. Хорошо хоть Сергей не стал скупиться и озаботился средствами защиты не только для ополченцев, но и вообще для всего населения. В Домбасе даже дети имели бронежилеты, которые предписывалось надевать в случае перестрелки. Так что броня с легкостью выдержала удар пули, даже синяк не особо большой вышел — на расстоянии в три сотни метров пробивная способность пули значительно падала.

Каждый раз, когда начиналась стрельба, Хор отходил от берега, но стоило ей утихнуть, как он неизменно возвращался на прежний курс, пролегающий не далее трех сотен метров от берега. Сергей больше не пытался его вразумить. На реке командует лоцман. А уж что касается Хора…

При каждом обстреле Варакин в первую очередь вооружался не карабином, а биноклем, имеющим куда лучшее приближение. Его все глодали сомнения, а не ошибся ли он тогда. Поэтому он каждый раз внимательно всматривался в обнаруженных стрелков. Тщательные наблюдения выявили, что в первый раз он не ошибся. Подтвердил это и Алексей, который, ввиду бесполезности своего оружия вооружившись мощной морской подзорной трубой, также проводил наблюдения.

Сейчас друзья с уверенностью могли утверждать, что как минимум пара десятков арачей имеют на вооружении новенькие «баличи». На это однозначно указывали желтые латунные гильзы, исправно вылетающие из патронников. А это уже не один новенький карабин, что бы это ни значило.

— Сереж, ты напрасно терзаешься сомнениями, — заявил Алексей после очередного обстрела. — Ни ты, ни я не ошиблись. Гильзы вылетают ничуть не хуже, чем из «дятлича» или «мосинки», а значит, новенькое оружие. И откуда оно взялось, тоже понятно.

— Думаешь, Валенсия? — желая, чтобы это оказалось не так, спросил Сергей.

— К гадалке не ходить. Промашка у нас с тобой вышла. Мы-то исходили из того, что не будем конкурентами валийцам по части поставок угля, а получилось иначе.

— Так мы и не будем конкурентами. При том подходе, что имеется у валийцев, им не покрыть всех потребностей Новой Рустинии, Медиолана и других колоний. Уголек-то до недавнего времени только у них и был. А они добычу в частные руки не передают, вот и идет добыча из рук вон плохо. У них на шахтах работают каторжане. Вот если бы там занимались частники, то дело другое, черные рабы — это не осужденные. К ним и отношение иное, и производительность у них куда выше. Хотя… подневольный труд он и есть подневольный, — почесав в затылке, усомнился было Сергей, но потом отбросил эту мысль. — И все равно утолить топливный голод не смогли бы и частники. Так что касательно отсутствия конкуренции никакой ошибки нет. Тут ты не прав.

— Прав, Сергей. Еще как прав. Просто ты не туда смотришь. Не мы конкуренты валийцам, а рустинцы. Увеличение поставок угля — одна из составляющих роста промышленного производства и промышленности в целом. Если рустинскому королю удастся его задумка, то произойдет перераспределение на новосветском рынке в целом. И кто в этом случае займет лидирующие позиции?

— Новая Рустиния?

— Возьми с полки пирожок, догадливый ты наш, — невесело улыбнулся Алексей. — Вот и получается, что мы мешаем интересам Валенсии в Новом Свете. Отсюда и новенькое оружие. Операция, как водится, тайная, оттого у арачей и рустинские «баличи».

— Это что же получается, мы угодили в самый центр противостояния Рустинии и Валенсии? — Сергей даже встал на ноги, разминая члены, хотя в этом вроде необходимости и не было.

— Насчет центра не поручусь, но то, что мы можем оказаться между жерновами, факт. Так что, Сергей, ты можешь отворачивать в сторону, оно тебе не нужно.

— Ну об этом мы уже говорили, — вновь устраиваясь на ящике, упрямо мотнул головой Варакин. — То, что в деле появился серьезный противник, вносит коррективы в наши планы, но вовсе не означает, что нам пора поднимать руки вверх.

— Здесь принято скрещивать руки на груди, — как бы между прочим заметил Алексей, пребывая в крайней задумчивости.

— Глупо. Эдак скрестишь руки, а потом выдернешь револьверы из плечевых кобур. Кстати, такие уже появились, и пора бы уже пересматривать знак капитуляции, — отчего-то ударился в размышления Сергей.

— Ты это к чему? — Алексей поглядел на друга, силясь понять, когда он упустил нить разговора и упустил ли вообще, или он просто чего-то не понимает.

— А к тому, что пора нам браться за это дело куда как серьезнее. С арачами мы худо-бедно разберемся. Не поймут уговоров — покажем силу, а потом все одно договоримся. Но валийцы не удовлетворятся полумерами вроде подкупа пинков. Нам очень не помешало бы быть в курсе их планов.

— Разведка? — догадался Алексей.

— Именно. Только я в этом как свинья в апельсинах. Полевую разведку организую, не вопрос. Но тут главное будет происходить не в поле.

— У меня есть хороший ресурс в лице моего друга Хонзы Коубы и его окружения. Репортер — отличное прикрытие, а главное, они уже имеют опыт по части сбора информации и вербовки источников. Остается их заинтересовать.

— Есть такие на примете?

— Найдутся. Некоторых я уже использовал против борзописцев из желтых листков. И они неплохо справлялись, иначе я никого не сумел бы завербовать. Будем считать, что обкатку они прошли. Но на все это нужны будут средства, да еще и наращивание сил непосредственно в Домбасе. Исключать прямое силовое воздействие никак нельзя. А я уже на пределе. Не хотелось бы сворачивать свою деятельность в Рустинии.

— И не надо. В крайнем случае возьмешь кредит. Прости. Похоже, что и в этом году мы не сможем получить прибыль. Я вот все думаю над этими обстрелами. Глупо это как-то. Если тут замешаны валийцы, то очень скоро тактика арачей изменится. Боюсь, что уже следующее нападение будет отличаться от этого. На войне соображалка начинает работать на полную катушку, по себе знаю. А если еще найдется и тот, кто сможет грамотно подсказать, то дело и вовсе может оказаться кислым. Придется в срочном порядке выводить из игры арачей, а для этого вооружаться и готовить маленькую армию. Йок макарек. Леш, а может, мы дуем на воду и эти карабины случайно попали в руки арачи? — помолчав, с надеждой спросил Сергей.

— Даже если это и так, то валийцы все одно полезут к нам. За разведку нужно браться однозначно. Случится так, что Валенсия пока и не думала в это влезать, тогда мы будем иметь хоть какую-то фору. Но сдается мне, тут мы отстаем. Нам об этом нужно было позаботиться еще в прошлом году. Вот видишь, не зря я поехал в Домбас, какая-то польза от этой поездки все же есть. Как минимум месяц сэкономим.

— У нас не задержишься?

— Побуду, пока Хор не засобирается обратно.

Вот такой малоприятный разговор произошел между друзьями, вдруг ощутившими на своем горле пока невидимую руку валийцев. Несмотря на слова Сергея, сомнений в этом не было никаких, и это была плохая новость. Однако на этом их проблемы и не думали заканчиваться, нарастая как снежный ком, катящийся с горы.

Среди переселенцев началось брожение. Люди были настолько напуганы, что даже не пытались скрывать этого. Мало того, все чаще слышались недовольные высказывания. Михалу и его людям, уверявшим всю дорогу до Крумла, что у них тут земля обетованная, открыто в глаза заявляли, что они обманщики и что завели всех на верную смерть. Не особо стеснялись и Сергея с Алексеем. Подумаешь, господа уважаемые и состоятельные. Они им не хозяева, и помирать за их клятый уголь тут никто не собирается.

Кстати говоря, год назад, когда все только начиналось, в этом отношении было куда проще. Даже партии строителей были доставлены и убрались восвояси без проблем. Нападения случились уже позже, осенью, когда строительство подошло к концу. Возможно, причина в том, что рядом со строящимся поселком крутилось около трех сотен воинов куроки, наряду с наемниками охранявших поселенцев и строителей. К стройке они особо не приближались, чтобы не нервировать народ, но арачи об их присутствии знали.

Когда начались земли куроки, Сергей вздохнул с облегчением. Конечно, арачи не постеснялись бы напасть и здесь, копи находились неподалеку от границы. Но шансы на это были все же меньше. А еще своя земля она и есть своя, тут куда спокойнее, потому что чувствуешь, что ты уже дома.

Ничего нового, все это было, есть и будет. Вспомнить хоть автомобилистов Земли. Пересекая границу родного края или области, даже не района, они невольно расслабляются. Здесь и дороги уже знакомые, и гаишники свои, родные, пусть водитель их никогда раньше и не видел и вряд ли увидит еще.

Такое же чувство появилось и у Сергея. Хотя проблемы его лишь начинались. Люди слишком взвинчены, и как бы не вышло так, что вместе с Хором, который обратно пойдет с грузом угля, не пожелали вернуться многие из прибывших. Очень бы этого не хотелось. А тут еще и выводы о Валенсии и ее роли в происходящем…

С другой стороны, сейчас Сергей не мог себе позволить даже остановиться, не то что отступить хоть на шаг. Только вперед, или на поставленной перед собой цели можно ставить крест. К тому же был еще и Алексей, судьба которого оказалась связанной с Домбасом. Удружил он Болотину, нечего сказать. Жил он себе жил, воплощал свою задумку и горя не знал бы, но тут, словно чертик из табакерки, появился Варакин.

Похоже, у них и впрямь одна дорога на двоих. Они готовы в любой момент прийти друг другу на помощь, и, сами того не желая, создают друг другу же проблемы. Впрочем… Да, трудно, да, не без проблем, но таковых нет только у мертвых, а они, слава создателю, еще живы. Так что, как бы то ни было, прорвутся. Нет у них другого выхода.

Вот наконец показалось устье Ронки, притока Изеры. На ее берегу и был обнаружен выход угольного пласта. Река не особо впечатляет, ширина около семидесяти метров, но достаточно полноводна, чтобы быть судоходной на сотню верст вверх по течению. Правда, в сухой сезон она настолько мелеет, что проходимый участок сокращается на две трети, но это некритично, так как Домбас находится всего лишь в двенадцати верстах от места впадения в Изеру.

Описав большую дугу, Хор уверенно вошел в Ронку, хотя и сбавил ход вдвое. Прошло минут двадцать, и от прежнего простора не осталось и следа. Через пару верст река сделала поворот, и могучая, просторная Изера окончательно скрылась за холмами. Правый берег в основном покатый, плавно спускающийся к воде и поросший камышом. Левый все больше высокий и обрывистый, удобных подходов, образовавшихся в распадках между холмами, не так уж и много.

Примерно через десяток верст взору вновь прибывших открылось месторождение. Высокий обрывистый берег с четкой черной полосой, прикрытой приблизительно двухметровой толщей желтого глинистого грунта, окаймленного по верху полуметровым слоем чернозема. У дальнего от парохода края полосы выходящего на поверхность угля видна начатая разработка, там же наличествует бревенчатая пристань, у которой стоит загруженная на три четверти баржа и паровой баркас, доставляющий работников к выработке. Оно получается и быстрее, и безопаснее.

Хорошо видны и работающие углекопы. Впрочем, их легко спутать с землекопами, так как большинство из них заняты как раз снятием верхнего слоя пустой породы. Ее приходится вывозить из образовавшегося котлована. Вот отдалятся немного от берега, тогда станет проще, грунт можно будет сваливать на место выбранного угля.

Но это все равно куда проще, чем бить шахты и штольни. Опять же от места добычи до баржи расстояние всего ничего. Когда же удастся наладить закупленные Алексеем транспортеры, высвободится большое количество рабочих рук, которых сейчас откровенно не хватает. Да, народу на разработке немного, отчего складывается ощущение заброшенности, но глаза бывалых шахтеров невольно начинают блестеть. Только что их взорам открылось первое подтверждение правдивости того, что им рассказывали.

На фоне этой картины как-то теряется высокая сторожевая вышка с вооруженным часовым. Не привлекают внимания и два ряда столбов, опоясывающих место добычи и исключающих свободный подход к рабочим. Колючая проволока, натянутая между столбами, образует коридор, нашпигованный опасными гостинцами, которые способны порвать незваных гостей в клочья.

Сергей без труда различил среди радостно возбужденной толпы на причале Высека. Вот же неугомонный. Ведь сказано было — работы временно прекратить. Так нет же, упрямая душа, еще и баб вывел. Варакин махнул ему рукой, подавая знак, чтобы сворачивал свою деятельность. Судя по всему, Высек понял, что от него хотят, и начал раздавать команды.

Двое молодых ребят засуетились вокруг баркаса, готовя его к отходу. Машина всегда под парами, на случай какой беды, чтобы либо эвакуацию провести своевременно, либо прийти на помощь поселку. Народ стал заполнять широкую плоскодонку и размещаться на самом баркасе. У Домбаса стоит еще одна вместительная плоскодонка, сделанная с прицелом на увеличение количества работников, но пока и этой вполне достаточно.

Дав протяжный гудок в ответ на радостное приветствие людей на берегу, Хор повел свой караван дальше. Здесь участок реки прямой как стрела, а потому даже невооруженным глазом видна еще одна пристань в паре верст выше по течению. А вот сам поселок появляется не сразу, постепенно выплывая из-за холма, обрывающегося в реку отвесной стеной.

Большие дома, выстроившиеся как по линейке, словно манили к себе новых хозяев. Впрочем, не новых, а просто хозяев, так как других у них никогда и не было. Всего в поселке шесть улиц — три из них сбегают с возвышенности к пристани, оборудованной складами, другие три проходят перпендикулярно им через весь поселок. Застройка не тесная, но довольно плотная, хотя вокруг много пустующей земли.

Справа на склоне холма и немного в стороне от поселка, над выстроившимися в ряд шестью жилыми бараками возвышалась церковь, к которой прилегала обширная огороженная территория. Что это, догадаться несложно, кладбище всегда устраивается рядом с церковью. Вид нескольких сиротливых шестов с кругами внушал уныние, но одновременно и вселял надежду, если вспомнить, что места эти изобилуют опасностями, а надгробия можно перечесть по пальцам.

Слева от основного поселка виднелись какие-то строения, явно не предназначенные для проживания, скорее уж там располагаются мастерские. На это указывали две высокие кирпичные трубы и поднимающийся над ними дым.

Чуть в стороне паслось небольшое, голов на сорок, стадо коров. Это скотина жителей. Поголовье пока так себе, но есть основания полагать, что вскорости оно разрастется. Если уж народ держал скотину в Збродах, то тут сам бог велел. Разумеется, вокруг есть хутора, но спрос на их продукцию пока настолько мал, что организовывать поставку молочных продуктов крестьяне не спешат. А как без молочного, когда в Домбасе дети вовсе не диковинка какая, да и стол разнообразить не лишнее.

— Ну как, ты все еще хочешь бросить все? — слегка склонившись к уху Алексея, поинтересовался Сергей, стараясь, чтобы его не услышали другие.

— Знаешь, я, конечно, видел все это на экране, и у меня достаточно воображения, чтобы дорисовать краски, но реальность превзошла все ожидания… Ты славно потрудился. У меня просто нет слов, как славно.

— И не надо слов. Мне и самому нравится. Вот заселим все дома, побегут по улицам детишки, и наполнится поселок жизнью. Надеюсь, людям здесь понравится настолько, что они порвут любого, кто захочет их отсюда выселить.

— Да ты прямо завзятый романист, а не таежный охотник, — невольно улыбнулся Алексей, но вдруг посерьезнел и закончил: — Главное, чтобы успели врасти.

— А это они мигом. Человек к хорошему быстро привыкает, — прислушавшись к возбужденному гомону на баржах, возразил Сергей.

— Угу. Быстро. Они-то пока не обращают внимания. Но мне лично вон то ограждение и вышки очень напоминают лагерь. За колючкой жизнь несладкая.

— Твоя правда. Но сейчас мы вынуждены сидеть в глухой обороне. Ничего, придет время, и все изменится.

— Слушай, это сколько же мин вы понаделали, чтобы забросать такую огромную площадь?

— Много. Очень много. Тут одной взрывчатки не на одну тысячу крон, и это с учетом того, что вся она ворованная и досталась по дешевке. Спасибо Заглавову, он прямо находка по части незаконного оборота оружия. Но все равно не хватило. Основная масса все же пулевые мины. — И пояснил, видя недоумение Алексея: — Берется деревянная полая трубка, на дне гвоздь, с другой стороны вставлен патрон. Устанавливается в небольшое углубление. Наступишь на такую, патрон уходит вниз, капсюль накалывается на гвоздь, и происходит выстрел. В лучшем случае ранение или инвалидность, в худшем — смерть. Коварная штука, но зато дешевая и эффективная. Понатыкали столько, что шагу ступить негде.

— А не опасно такое минирование? — с явным сомнением и даже тревогой поинтересовался Алексей.

— Труднее всего с детьми. Этим непоседам все нужно пощупать своими руками. Но пока Бог миловал. С внутренней стороны колючка идет в два ряда и куда гуще, чем снаружи. Опять же часовые поглядывают не только наружу, но и внутренний периметр блюдут. Куроки и местные хуторяне в курсе, что со стороны суши есть лишь один безопасный проход и он постоянно охраняется. С реки даже ограждения не нужно — в основном берег обрывистый и забраться по нему нет никакой возможности. А вот район пристани уже забран в два ряда колючки и рогатин. Вон по бокам две бревенчатых несуразицы, видишь? Огневые точки с бойницами. Оттуда под перекрестный огонь берется все пространство, удобное для подхода к берегу.

— А откуда столько народу? — удивился Алексей. — Тут одних постов не меньше десятка.

— Десяток и есть, — с некой вальяжностью и не без удовольствия подтвердил Варакин. — Четверо на вышках, двое на пристани, да четверо у ворот, смена каждые четыре часа, ну и замена по постам. Здесь службу несут наемники. Выработку охраняют уже ополченцы. Ночью посты усиливаем. Пока не отправляли людей в сопровождение пароходов, было проще, сейчас приходится напрягаться, я ведь еще и полтора десятка ополченцев с собой забрал.

— То-то, я гляжу, на выработке народу раз, два и обчелся. Большая часть и вовсе бабы.

— Угу. Есть такое дело. Я в принципе отдавал распоряжение о временном прекращении работ. Подозреваю, что это инициатива Высека. Ну и люди вряд ли сильно возражали. Говорю же, нравится им здесь, потому и жилы готовы рвать. Они ведь все понимают — и то, во сколько вылилось строительство поселка, и то, что, если я прогорю, и их будущее окажется под ударом. Но теперь, думаю, будет полегче. Вон сколько народу. Одних мужиков больше сотни.

— Сплюнь.

— Не. Не буду. Не должны люди побежать. Если только арачи не решат опять напасть на Домбас. Но это вряд ли. В прошлый раз им досталось изрядно.

— Кстати, я тут припомнил кое-что. Сдается мне, что правильнее было бы не Домбас, а Донбасс. Донецкий бассейн.

— Да?

— Угу.

— Вовремя.

— Ну раньше как-то не обращал внимания.

— Ну а теперь поздно. А потом, это наш город, а не какой-то там Нью-Донбасс.

— Город?

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью. Пока поселение на город не тянет, но все впереди.

Швартовка пошла быстро и без проблем, хотя для парохода Хора места все же не осталось. Да даже баржи не смогли нормально встать, несмотря на то что их подтянули друг к другу. Впрочем, лоцман не особо огорчился по данному поводу, причалив к борту одной из барж. Ему и его людям, привычным к жизни на реке, не составило труда добраться до берега вот таким образом.

Казалось бы, только что поселок был безлюдным. Но стоило судам причалить, как на берег тут же высыпал народ. В основном женщины, которые не могли работать на выработке, и детвора. В толпе выделялась могучая фигура мужчины лет пятидесяти, с трубкой во рту. Его суровый взгляд скользнул по своеобразной баррикаде, составленной вдоль правых бортов, выцепил характерные отметины от пуль. Увиденное заставило мужчину нахмуриться, но, когда он заметил среди вновь прибывших того, кого искал, глаза его радостно блеснули, на мгновение оживив серьезное и невозмутимое лицо.

— Милош, никак меня встречаешь?! — крикнул Сергей, перекрывая царящий на причале гомон.

— И вас, и вон тех бездельников, — кивнув на вооруженных наемников и ополченцев, ответил Грибски, распоряжавшийся в поселке во время отсутствия Варакина. — Народ тут скоро взвоет от натуги, а они прохлаждаются. Крайчек, веди парней в казарму, обедайте, отсыпайтесь и вечером двумя десятками на посты.

— Слушаюсь, сержант. Эх, доля наша тяжкая… Ну, чего встали? Пошли службу тащить, не все нам бока отлеживать.

— Милош, ты бы им хоть дух перевести дал, — улыбнувшись, заметил Сергей.

— Вы, господин Варакин, мне парней не расслабляйте, — поправив пышные усы, возразил Грибски.

Всю сознательную жизнь он провел в армии и заслужил нашивки старшего сержанта. Несмотря на то что Сергей еще чуть больше года назад был его подчиненным, старый служака и не думал вести себя с ним панибратски. Если наедине, то дело иное, а на людях только уважительно и на «вы». Сергея это поначалу коробило, но Грибски сразу расставил все точки.

Субординация это вовсе не блажь и не прихоть. Если она имеется, то есть и порядок. А последнее — неизменный залог выживания в этих краях. Уж кто-кто, а Грибски слишком долго прожил на границе и знал цену разгильдяйству. Понадобится, он будет вколачивать ее кулаками, ничуть не смущаясь даже тем, что неуважение проявит не его подчиненный.

— Ну здравствуй, старина, — протянул ему руку Сергей.

— С прибытием. Я гляжу, арачи успели отметиться, — произнес Грибски после того, как они обменялись рукопожатием.

— Несколько раз обстреливали. А как здесь?

— Без происшествий.

— У нас с господином Дворжаком сложилось впечатление, что им кто-то поставляет оружие. Потом расскажу. А где Ануш и Хват? Чего это они меня не встречают?

— Я их в поиск отправил. Сидеть за колючкой и не дергаться — не очень хорошая идея. У куроки своих проблем полна коробочка, не будут же они вечно охранять нас.

В районе пристани стало тесно, когда прямо к берегу причалил баркас, доставивший с выработки людей во главе с Высеком. Сергей поднялся на возвышение и обратился к новичкам:

— Внимание! Сейчас начнется ваше размещение. Холостяки и девушки уходят с комендантами общежитий, которые распределят вас по комнатам. Комнаты на четверых, советую сразу выбирать себе соседей по душе. Места в избытке, хоть отдельно селитесь, но предупреждаю, народ будет постоянно прибывать, будут сезонные рабочие, и может случиться, что кого неугодного подселят. Теперь семейные. Людей в поселке пока немного, а потому можете выбирать любой дом на любой улице. Свободные дома отличить легко, там во дворах уже трава поднялась.

— А чего это нам по домам расходиться?! — выкрикнул женский голос.

Сергей пригляделся — возмущалась та самая женщина, которая, обезумев, выбежала под обстрел и едва не схлопотала пулю.

— Давай заводи машину! Кто остается, пусть себе остаются, а мы тут и часу не задержимся! Смерти нашей хочешь?! — продолжала сама себя накручивать полнотелая молодуха.

Послышались приглушенные голоса, в которых сквозило недовольство. По большей части роптали женщины, что неудивительно. Мало того что несколько дней провели с минимумом удобств на не приспособленных для проживания посудинах, так еще и арачи расстарались на славу.

— Мила, ты чего разоралась? Брыль, а ну приструни свою бабу, не на базаре! — как видно признав вновь прибывших, выкрикнул Высек.

— Ты, Высек, за своей бабой смотри, — огрызнулся Брыль, — со своей я и сам разберусь. — Но жену все же слегка дернул за рукав, эдак чтобы не особо заметно.

— Значит, так. Никто и никого здесь силком держать не станет, — подняв руку, чтобы привлечь внимание, возвысил голос Сергей. — Если пожелаете, то с первым пароходом отправитесь обратно. Мое слово крепкое, о том вам каждый скажет. Насчет арачей не беспокойтесь. Сюда они не сунутся, потому что тут уже земля куроки. Но захотите вы здесь остаться или нет, жить это время вам где-то нужно. Баржи встали под разгрузку, пароход отбудет только через четыре дня. Хотите — располагайтесь под открытым небом, это ваш выбор. Но зачем такие крайности, если есть дома?

— А чего это ты про соседство говорил-то, коли нам не жить здесь? — опять подала голос Мила.

— А ты, красавица, за себя говори, — возразил Сергей. — И потом, сама подумай: а ну как сейчас займешь дом да решишь остаться, а соседи не в радость? Или, думаешь, раз дома свободные имеются, то сможешь словно блоха скакать, пока не умаешься?

Толпа ответила дружным хохотом, а Мила, залившись краской, прикрылась платком. Может, ее реакция была бы иной, но Брыль так дернул жену за руку, что она едва не потеряла равновесие. Как видно, лимит на своеволие она исчерпала и больше не хотела испытывать терпение мужа.

Первыми район причала покинули холостяки, которых увел старичок, комендант мужского общежития. Пожилые люди в Домбасе были диковинкой. Да что там, с первой партией их приехало всего трое, а в нынешней и вовсе не было ни одного. Но народу не хватало, а потому занятие находилось для всех.

Следом потянулись одинокие женщины. Их уводила Ляля, из бывших падших, пока еще не нашедшая себе пару и заведовавшая женским общежитием. Ляля умудрилась организовать повозку, на которую ее подопечные уложили свои нехитрые пожитки.

Семейные пары, оставив под присмотром старших детей мелюзгу и имущество, отправились выбирать себе подворья. Среди них и Брыль с Милой, которая явно не собиралась пускать на самотек выбор места жительства. Останутся они или нет, то вопрос иной, но если есть возможность выбрать, лучше этим не пренебрегать.

— На сегодня вроде отбоярился, а, Сергей? — с лукавой улыбкой поинтересовался Алексей.

— И на сегодня, и вообще. Хочешь, поспорю, что если и уедут, то единицы?

— Откуда такая уверенность? — Алексей вздернул брови домиком, удивившись уверенности друга.

— Если бы я их разместил в палаточном городке, то были бы сомнения. А тут полноценные дома, где они самые настоящие хозяева. Опять же четыре дня они будут общаться со старожилами, которых отсюда не выгонишь. Гулянье устрою. С зобряткой у нас напряг, и вообще спиртное под запретом, но пиво ради такого случая найдется. Лавка, полная разного товара, с весьма привлекательными ценами, да еще и с открытым кредитом для любой семьи. Ну и наконец, кто хочет уехать, пусть оплатит переезд сюда и обратную дорогу. Все по-честному, ни я, ни ты никого не обманули.

— Хитро, Верная Рука. Очень хитро, — пыхнув трубкой, произнес подошедший Хор. — Только с чего ты взял, что я собираюсь здесь целых четыре дня загорать?

— А ты что же, пустым отсюда уйдешь?

— С чего бы пустым? Баржа, почитай, полная, как миром навалитесь, так управитесь быстро.

— Хор, а кто тебе сказал, что я собираюсь спешить? Ты уж прости, но придется тебе здесь погостить малость.

— Такого уговора не было, — набычился Хор.

— Уговора о том, что груженая баржа будет предоставлена сразу по приходу, тоже не было. Так что не закипай как самовар, — одернул лоцмана Варакин, но все же решил пояснить: — Хор, ты, конечно, можешь дать волю своему норову и больше не иметь со мной дел, но прежде подумай. Мне ведь главное людей здесь удержать, и ради этого я на многое пойду. Выбор за тобой.

— Простой оплатишь?

— Хо-ор, побойся бога. Ты и без того на мне зарабатываешь, как ни на ком другом.

— Ну должна же быть мне выгода. Или много желающих сюда кататься? Когда все наладится, отбоя не будет, это понятно. Но сейчас?

— Ладно. А как тебе такой подход: уголь получишь в кредит, расплатишься за него когда вернешься. Если потеряешь баржу из-за арачей, то ничего не должен.

— Так пойдет. Ну я тогда, пожалуй, машину переберу, раз уж выдалась такая возможность. Если потребность возникнет, на твои мастерские рассчитывать можно?

— Это к Заглавову. С ним и о стоимости работ договоришься. Ну чего ты так на меня смотришь? Ты давай не перегибай. Может, мне еще и молиться на тебя, раз уж ты согласился сюда ходить? У тебя заработки, каких на обеих реках нет, да еще и охраной пользуешься бесплатно!

— Ну попробовать-то стоило, — пожал плечами Хор. Дескать, не прошло, и не надо.

Покончив с делами на пристани, друзья направились к дому Сергея, расположенному слегка на отшибе, неподалеку от церкви, как и дома других руководителей. Алексей было заволновался насчет того, что Эмка не должна знать о том, что он выжил. Как ни крути, условие кронпринца. Но Сергей только отмахнулся от этих опасений. Он посвятил жену в суть дела еще прошлой осенью, когда привез в Домбас. Она, конечно, молодая, однако глупой никогда не была. В том, что Эмка не проболтается, не могло быть и сомнений. Зато как она обрадовалась! Словно родной человек с того света вернулся.

Едва Алексей переступил порог дома, молодая женщина со слезами на глазах повисла на шее воскресшего, осыпав его лицо поцелуями. Сергей даже в шутку возмутился: мол, муж в дом, а все внимание какому-то городскому хлыщу. Но Эмка быстро восстановила справедливость, одарив жарким поцелуем и мужа, да еще эдак игриво намекнула, что, мол, остальное будет попозже.

О том, что на Изере караван подвергся нападению, она уже знала, как и об отсутствии у мужа лишних дырок, а потому обошлось без причитаний. Эмка слишком долго жила на границе, фактически повзрослела здесь и понимала, что может случиться всякое. Если каждый раз слишком близко все принимать к сердцу, так никаких нервов не хватит. А ей сейчас нервничать и вовсе не с руки. Ей о ребенке нужно думать, которого под сердцем носит.

За столом разговаривали ни о чем, а потом мужчины, уединившись, обстоятельно обсудили вновь открывшиеся обстоятельства. Пришли к выводу, что Сергею необходимо обговорить некоторые вопросы с Высокой Горой, потому что арачи превращались в самую настоящую проблему, да и торчащие из-за их спин ушки валийцев не вселяли оптимизма. Нужно готовиться дать достойный отпор и даже быть готовыми к большему.

Но начинать с вовлечения в боевые действия переселенцев идея не из лучших. Эдак можно надолго отпугнуть людей. И потом, они здесь нужны в первую очередь для работы. А вот куроки на роль бойцов подходили как нельзя лучше, да и положенное жалованье будет хорошим подспорьем для их семей. Все же пятнадцать крон — деньги немалые.

Алексей предложил сэкономить на оплате куроки, но Сергей резко воспротивился этому. Краснокожие воины будут рисковать ничуть не меньше, чем белые, а потому не должны чувствовать себя пушечным мясом. Речь ведь не об одноразовой операции. Друзья надеялись, что Домбас это всерьез и надолго, а раз так, то и подходить к решению вопроса нужно со всей обстоятельностью.

Но это в лучшем случае дело ближайшего будущего. Проблему же с обеспечением безопасности перевозок нужно решать уже сейчас. Конечно, с кредитом трудностей не возникнет, и поддержка его высочества ни при чем — Болотин имел достаточно активов, чтобы рассчитывать на положительное решение вопроса по кредитованию. Но это вовсе не значит, что проблема финансов решаема и можно успокоиться.

— Думаю, вопрос безопасных перевозок мы решим довольно быстро, — задумчиво потирая нос, произнес Сергей.

— А можно услышать подробности?

— Да легко. Мы оснастим наши пароходы артиллерией.

— Речные скорлупки, вооруженные пушками. Звучит обнадеживающе.

— Напрасно язвишь, Леша. Тебя, в отличие от меня, извиняет то, что ты просто не знаком с местными реалиями. В настоящее время армии всех стран постоянно перевооружаются, а потому кое-какое вооружение можно выкупить. К сожалению, не по цене металлолома, но все же сравнительно недорого.

— Ну это-то я знаю. Как и то, что казнозарядные пушки поступают пока в весьма скромных количествах, а потому дульнозарядные орудия в армии сейчас скорее правило, чем исключение.

— Правильно. Но только даже они нарезные. Скорострельность у них ниже, чем у гладкоствольных, которые уже давно оснащаются унитарными зарядами картуз-снаряд. У дульнозарядных нарезных пушек заряд и снаряд раздельные, так как необходимо попасть выступами в нарезы. Зато дальность, вес снаряда, взрывчатки и точность превосходят примерно раза в три.

— Так ты хочешь выкупить гладкоствольные пушки?

— Раньше нужно было подумать. Но, как говорится, все мы крепки задним умом. Да и не думал я, что у арачи может появиться столько современных винтовок.

— Все равно, Сергей, пушка и маленький пароходик… на авантюру похоже. Я за все время видел лишь один пароход со стальным корпусом.

— А ты урежь осетра, и тогда все встанет на свои места. Я ведь говорю даже не о полевой пушке, а о горной. Дальность стрельбы метров шестьсот, по настильной траектории едва ли три сотни, но для наших задач вполне подойдет. Вес около двадцати пудов, отдача куда меньше, а значит, и пароходик вполне выдержит. Кстати, на складах крумлского форта я видел четыре таких образца. Очень похожи на детскую пушчонку. Так что даже далеко идти не нужно.

— А боеприпасы?

— Тоже в наличии. Есть и картечные заряды, и гранаты. Кстати, гранаты снаряжены палом, там по-хорошему даже взрыватели не нужны, при ударе сами взрываются. Я узнать-то узнал, да все с жабой своей боролся. Каждая такая пушечка в тысячу крон обойдется.

— Неслабо.

— Угу. Еще пара-тройка лет пройдет, и вообще как металл можно будет купить, но сейчас они ведь как бы в резерве числятся. Думаешь, почему местные не стремятся вооружать свои посудины? Дорого. Да и боязно, пал — штука коварная.

— А артиллеристов где возьмешь?

— У меня среди наемников есть четверо, которые раньше служили в артиллерии. Здесь особых проблем нет. Ну и остальных за парты посажу. Жить захотят — научатся.

— Хорошо, свои пароходы ты вооружишь, а как быть с другими? Ведь если рассчитывать только на собственные пароходы, толку не будет.

— А мы им придадим конвой. Сошла охрана у Паюлы — спустили артиллерию.

— Вряд ли капитаны будут от этого в восторге, — продолжал высказывать свои сомнения Алексей. — Пушка она и есть пушка, и ее применение с палубы не скажется положительным образом. Опять же пал.

— Не стоит недооценивать речные суда. Та же «Желтая роза», не смотри что мала, вполне понесет две полевые пушки без урона для себя. Но твоя правда, владельцам пароходов подобное не понравится. Установим их на барже, и всех делов-то. Главное, у капитанов появится уверенность в безопасности, потому как пушка — это уже серьезно.

— А как быть с тем, что прицельная дальность «балича» чуть ли не километр? Понятно, что толк будет только при хотя бы ротном залпе. Но ведь у арачей такая возможность появилась.

— Слушай, Леша, я вот не пойму, ты чей друг — мой или медведя? А щиты на что? И потом, арачи не дураки воевать против пушек. Пару раз ударить в непосредственной близости, и они поспешат ретироваться. Это я тебе точно говорю, по опыту применения гранат и минных полей.

Вечером на огонек к Варакиным заглянула чета Заглавовых. Женщины сдружились, более того, Лина Заглавова взялась за образование Эмки, и налицо были значительные успехи. Варакин предлагал Лине взять на себя заботу о школе, но она не согласилась, сославшись на то, что не хочет отбивать хлеб у учительницы, которая сейчас занимается школой, и для нее занятия с Эмкой просто способ интересно провести свободное время.

Не сказать чтобы в Домбасе было плохо с досугом. Благодаря все тому же молодому оператору Либору, убедившему Варакина раскошелиться на строительство, действовал небольшой фильмотеатр. Оно, конечно, можно приколотить простыню к любой стене, но при наличии отдельного здания и впрямь получилось славно. На сеансы приезжали жители окрестных хуторов, нередкими гостями были и куроки. Фильмотеатр был на полной самоокупаемости и даже приносил какую-то прибыль. Правда, и персонал его состоял только из одного человека, но лиха беда начало.

Имелась харчевня, средства на которую дал Сергей. Разумеется, сам он не мог уследить за заведением, но с этим делом вполне справлялся управляющий. Он прибыл сюда в прошлом году вместе с партией рабочих и сразу же направился к Сергею с предложением открыть харчевню. После тяжелой работы людям нужно где-то расслабиться, посидеть и поговорить за кружкой пива. Жена управляющего оказалась хорошей поварихой, а дети помогали по хозяйству. Не сказать чтобы все было безоблачно. Однажды Сергей застал харчевщика за самогоноварением, за что тот был бит самым безжалостным образом. Крепкое спиртное в Домбасе было под строжайшим запретом. Если так хочется иметь дополнительный приработок, то пусть уж лучше варит пиво.

— Сергей, я хотел бы поговорить с вами, — когда женщины по своему обыкновению удалились для занятий, произнес Заглавов.

— Хорошо, Марек. Пройдемте в мой кабинет, там нам будет куда удобнее. Пойдем, Шимон, уверен, что тебе этот разговор будет также интересен.

— Хм… Видите ли, я не уверен, что этот разговор для посторонних ушей, — смутился инженер. — Может, тогда позже?

— Видите ли, Марек, дело в том, что у меня нет секретов от Шимона. Поэтому, что бы вы ни собирались мне сообщить, это станет известно и ему. Избавьте меня от необходимости пересказывать ему наш разговор.

Заглавов кивнул. В конце концов, почему бы и нет, если Варакин во всем доверяет Дворжаку. И потом, у них одинаковый акцент, видно, что они земляки, несмотря на то что у писателя типично рустинские имя и фамилия. Так что по большому счету его присутствие ничего не меняет. А может, и вовсе снимет оставшиеся вопросы.

— Два года назад я по глупости и из желания заработать связался с незаконной торговлей оружием, — когда они оказались в кабинете Сергея, сразу перешел к делу инженер. — Предприятие было довольно прибыльным. Я не был его организатором, группа расхитителей сформировалась давно, но моего предшественника перевели в другое место, я выступил в качестве замены. Потом меня уличили в причастности к хищениям, началось следствие…

— Марек, в этом рассказе нет необходимости, вы мне уже все это рассказывали, — пожав плечами, перебил его Варакин.

— Погоди, Сергей. По-моему, господин Заглавов хочет рассказать нам то, о чем раньше умалчивал. Ведь так?

— Да, господин Дворжак. Именно так. Так вот, когда я уже уверился в том, что мне пришел конец, следствие вдруг зашло в тупик и меня выпустили за недостаточностью улик. Кто-то очень профессионально сумел скрыть деятельность всей группы…

Заглавов без утайки и подробно рассказал обо всем. Не забыл упомянуть и о том, какому риску подвергнется его семья, если рассказанное им станет достоянием чужих ушей. При этом он внимательно посмотрел на господина Дворжака. Но Варакин отмахнулся от невысказанного опасения, дескать, в порядочности его друга инженер может не сомневаться.

— Значит, говорите, страшный человек, — задумчиво произнес Сергей, когда инженер умолк.

— Он мне показался именно таким. И проверять, решится ли он воплотить в жизнь свою угрозу, я не хочу, — подтвердил Заглавов.

В глазах инженера стоял неподдельный страх, ведь только что он поставил под удар свою семью. Сергей все это прекрасно видел, как видел и то, что снедающее инженера любопытство способно перебороть этот самый страх. Чувство, свойственное талантливым и увлеченным натурам, способным ради достижения своей цели прозакладывать многое. Н-да-а, похоже, в этой комнате собрались три одержимые личности, готовые на многое, чтобы оставить после себя яркий след. Гремучая смесь. Как бы не полыхнуло.

— Ну теперь по меньшей мере понятно, отчего так быстро от меня отстал этот Каберле. Ведь держал меня за глотку и уже предвкушал расправу, и вдруг сам же подписал документы об освобождении. А еще понятно, почему на моем пути стали так часто встречаться люди, готовые прийти на помощь. А я-то все удивлялся… — Сергей подошел к шкафу и извлек на свет божий самую настоящую в условиях Домбаса контрабанду. Судя по форме бутылки и этикетке, зобрятка была из самых дорогих. — Ну, чего уставились? Если уж нарушать свои же правила, так с шиком, — проворчал Сергей, разливая напиток по стопкам.

— А вот это дело, — весело поддержал начинание друга Алексей. — Признаться, уважаемый Марек, мы принимали вас за соглядатая. Или вы что-то недоговариваете?

— Я все сказал, — покачал головой инженер. — Но, признаться, ничуть не сомневаюсь в том, что тут имеются соглядатаи этого человека.

— Угу. Как, возможно, и соглядатаи валийцев, — подтвердил его догадку Варакин.

— А при чем тут валийцы? — удивился Заглавов.

— Есть основания так думать. Ладно, об этом потом. Итак, Марек, если я правильно вас понял, то вы рассказали все это в расчете на взаимную откровенность.

— Вы правы, Сергей.

— А зачем вам это? — глотнув зобрятки, спросил Алексей. — Вы уж не обессудьте, господин инженер, но ваш рассказ вовсе не исключает того, что вы все же являетесь соглядатаем. Кстати, ваше любопытство — лишнее тому подтверждение.

— Одна из причин в том, что, боюсь, в данной игре усидеть на двух стульях не удастся. Я либо полностью на вашей стороне, либо на стороне того человека. Ваша компания, Сергей, мне нравится больше, ведь вы своих не бросаете и не предаете.

— Хм… Запомнили, господин инженер. Да, Марек, я своих не бросаю. Но своим еще нужно стать. Вы же пока только торгуетесь — откровенность за откровенность.

— Но я не знал, как еще побудить вас к откровенности. Заручиться вашей поддержкой — это одно. Но мне не менее важно то, насколько интересно будет работать с вами. Я уверен, что благодаря более близкому общению сумею достигнуть таких высот, о каких и не мечтал.

— И отчего такое предположение? — внимательно глядя на собеседника, поинтересовался Варакин.

— Вам может это показаться фантастичным, бредовым и бог весть каким еще, но я не могу избавиться от уверенности, что я прав.

— Вы уж с чего-нибудь начните, а там попробуем вместе разобраться, бред это или нет.

— Ваше оружие. Я никогда ни с чем подобным не сталкивался. Конечно, я не имел возможности рассмотреть его тщательно, но даже то, что я видел, указывает на промышленное производство, а не на штучную работу. С виду ваш карабин чем-то отдаленно напоминает «балич», но это только на первый и самый поверхностный взгляд. Тонкие стенки ствола, при том что используется столь мощный патрон, — это свидетельствует об использовании особой марки стали. Но я никогда не слышал о подобной, а ведь я хорошо осведомлен в вопросах производства оружия. В некоторых местах я заметил спилы. Скорее всего, там имелась маркировка, от которой вы избавились таким немудреным способом. Оптический прицел, конечно, не бог весть какая новинка, но правда заключается в том, что имеющиеся образцы значительно уступят вашему. Я готов это утверждать, хотя вы ни разу не дали мне в руки ваше оружие. Пулю я сумел изучить достаточно тщательно. Великолепное качество, точная работа, но опять же это не штучный образец. И потом, я ничего не слышал об оболочечных пулях. Вначале я даже не понял, что это, а сообразив, задался вопросом, зачем это нужно. Все дело в мощности порохового заряда и начальной скорости полета пули. Патроны вы снаряжаете сами, но мне все же удалось рассмотреть маркировку на гильзах. Помните, я подал вам одну из них на барже? Ничего подобного я никогда не встречал. Это странности только по вашему карабину, Сергей. И, основываясь лишь на этом, я могу утверждать — ничего подобного на Глобусе нет. Откуда это оружие? Или, если быть более точным, откуда вы оба?

— Лихо. — Усмехнувшись, Алексей отсалютовал инженеру стопкой с зобряткой и одним махом опрокинул в себя ее содержимое.

— Угу. Неслабо, — согласился с ним Сергей. — Это единственное, что навело вас на данную мысль, уважаемый Марек?

— Не единственное. Но все остальное вы можете объяснить смекалкой, наблюдательностью, шестым чувством и бог весть как еще. В это впишутся и бронежилеты, и устройство минных заграждений, и гранаты, и переделка артиллерийских капсюлей воспламенителей в запалы для них. Все это нетипично для нашего времени, однако укладывается хоть в какое-то понимание. Но ваше оружие — это материальное подтверждение моей правоты.

— А вы не допускали того, что я попросту нашел это оружие? — возразил Сергей.

— С целым арсеналом патронов? Никак иначе не объяснить то, как вы ловко управляетесь с этим оружием. А ведь пользоваться им вам приходится довольно редко, ввиду ограниченности боеприпасов. Такое возможно только при очень длительной практике. И потом, однажды мне довелось мельком увидеть открытым ваш оружейный шкаф. Произошло это случайно, когда я приходил к вам в ваше отсутствие. Мы разговорились с вашей женой, и она похвалилась, что слыла хорошей охотницей на пушного зверя. Она даже открыла шкаф и показала, из какого карабина столь удачно охотилась. Трогать она мне ничего не позволила, но я и так увидел достаточно.

— Я мог найти и несколько образцов, — не сдавался Сергей.

Впрочем, было прекрасно видно, что запираться он не собирается, уж больно вяло отбивался. Господин Дворжак так и вовсе откровенно забавлялся происходящим.

— Сереж, ну хватит. Чего ты уперся как баран?

— Не хочу в глухую комнату с мягкими стенами.

— И я не хочу. Но неужели ты еще не понял, что он и впрямь не соглядатай?

— Но все же, Марек, зачем вам знать все это? — спросил Сергей.

— Боже, так это правда! — Заглавов походя влил в себя стопку зобрятки, словно это была обычная вода, и откинулся на спинку стула.

Что с того, что он уже не день и не два носит в своей голове предположение об иномирном происхождении Варакина и Дворжака. Одно дело — осмысливать бредовые идеи, и совсем другое — вдруг осознать, что все это правда. Пусть никто еще прямо об этом не сказал, но инженер уже не сомневался в правильности своей догадки.

— Так зачем вам это, Марек? — повторил свой вопрос Сергей.

— Я могу прославить свое имя. Здесь, в голой степи, я имею шанс, которого нет ни у кого на всем Глобусе. — Голос Заглавова постепенно набрал силу, стал громче и увереннее. — Вы ведь обладаете неизвестными нам технологиями, что позволит…

— Допустим, вы правы, — оборвал его Варакин. — Но ведь положа руку на сердце, это будут не ваши достижения, а явное заимствование.

— Отчего же, — вскинулся инженер. — Вы подали идею о запалах, как с замедлителями для гранат, так и мгновенного действия для мин. Но само изделие — уже мое детище. У вас нет инженерного образования, это очевидно. Вы способны только дать посыл, основываясь на том, что видели у себя. — Заглавов оправился от шока и, взяв себя в руки, с жаром продолжил: — Но вам не под силу воплотить идею. Как было с теми же глушителями, которые, на мой взгляд, можно изготовить куда более качественно. Я тут посидел над чертежами… Вот и выходит — что бы вы ни подсказали, вы лишь укажете направление, все остальное будет уже моим по праву.

— Сергей, сдается мне, в нашем окружении появилась выдающаяся личность, которая прославится на весь свет, а еще избавит нас от необходимости отвечать на множество неудобных вопросов. Ты же сам ломал голову, как привлечь господина инженера к делу, чтобы он не наделал глупостей. Вполне здравомыслящий человек.

— Ладно, — наконец сдался Варакин.

Глава 4

ТРЕВОЖНЫЕ БУДНИ ИЗЕРЫ

— Ерунда все эти обстрелы, — сплюнув тягучую от жевательного табака слюну, недовольно произнес Нэйл, провожая взглядом натужно пыхтящий пароход, уже изрядно отдалившийся от берега.

— Ну почему же. Главное сделать так, чтобы в Крумле появились очевидцы того, как арачи безжалостно расстреливают бедных переселенцев. Только они должны быть настоящими, чтобы не возникло подозрений.

— Мойсес, вечно ты хитрые комбинации разыгрываешь, а тут нужен всего один грубый ход. Такой грубый, чтобы кровь и сопли в разные стороны, — поддержал Нэйла Ралин.

— Есть конкретное предложение? Или лишь зубы скалить способен? — вызверился на него лан Ариас, поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды налипшие травинки.

Только что они вместе с арачами обстреляли пароход с баржей, двигавшийся вверх по Изере. Разумеется, курс он держал на Домбас. Впрочем, может, и на факторию. Арачи раньше пропускали торговца беспрепятственно, так как и сами пользовались факторией на территории своих соседей. В прошлом году доставку товаров в свои руки взяли куроки, у которых появились собственные суда и средства. А этот пароход был как раз из тех, что принадлежали куроки.

Впрочем, даже если на барже везут товары для фактории, Домбаса ей не миновать. На барже кроме охраны явно находились и пассажиры. На этот раз обстрел прошел куда удачнее. Лан Ариас был уверен, что лично подстрелил одного из переселенцев, больно уж суетлив был, наемники так себя не ведут. Видел он, как получили свинцовые гостинцы еще как минимум трое. Можно сказать, прогресс в сравнении с прошлым. Хотя тут наверняка сказалось участие их белой троицы.

— Да предложение то же, что и в самом начале, — резко рубанув рукой воздух, ответил Ралин. — Нужно сжечь этот Домбас, и вся недолга.

— Это то, с чем мы пришли к арачам. Но с тех пор условия несколько изменились, — возразил наемнику лан Ариас. — Они не хотят нападать на Домбас. Конечно, верховный вождь поет про то, что куроки сами хозяева на своих землях. Однако правда заключается в том, что прошлой осенью им там хорошо наподдали. Это у нас мужиков девать некуда, а у пинков каждый мужчина и воин, и кормилец, и их меньше, чем женщин, не то что у белых. А к таким потерям они, похоже, не готовы. Вспомните форты по Изере и Мраве. Им ведь удалось выстоять только благодаря тому, что пинки избегают открытых столкновений и больших потерь.

— Но и так нам работу не сделать, а мне тут уже изрядно надоело, — продолжал упорствовать Нэйл.

— С каких это пор ты стал неженкой, Нэйл? — удивился лан Ариас, уж чем-чем, а походными условиями смутить его подручных было трудно.

— При чем здесь это? — поморщился наемник. — Мне без разницы — в лесу жить или в степи, спать в мягкой постели или на жесткой земле. Но вот находиться среди этих дикарей я устал. Они же все время смотрят на нас так, словно прикидывают, куда всадить нож, чтобы было побольнее и помучительнее.

— Дикари, это да, но ты не переживай, у нас с ними договор, а к своим обещаниям у них отношение щекотливое, — успокоил Нэйла лан Ариас.

— Ну так пусть выполняют их, — снова вступил в разговор Ралин. — Все же пять сотен винтовок и боеприпасы — весьма щедрая плата, чтобы пойти на некоторый риск. И вообще, кто этот умник, решивший вооружать дикарей? Они ведь могут повернуть это оружие против валенсианцев.

— Ралин, с каких это пор ты стал заботиться о ком-то кроме себя? — усмехнулся лан Ариас. Уж в больно необычном свете предстал перед ним наемник.

— Считай, что это старческое.

— Подумываешь о покое?

— Пятый десяток пошел. Пора бы призадуматься, раз уж костлявая никак не придет. Вот покончим с этим делом, получу плату, а там и ферму можно будет поставить.

— Ясно. Получишь бесплатную землю на границе, а тут арачи с винтовками, которые ты же им и привез.

— Ну где-то так.

— Брось, старина. Арачи и без винтовок могут заявиться и менее опасными от этого не станут. А винтовки… Ну что такое винтовка без патронов? Бесполезные куски железа и дерева, не пригодные ни к чему. Закончим дело, перестанем поставлять им боеприпасы, и пусть они молятся на свои «баличи».

— Вот когда Мойсес прав, тогда прав, — согласился Нэйл. — Но все одно, эти обстрелы не дело. Скоро капитаны станут ходить подальше от берега, пережигая уголь и теряя время. Зато в безопасности. И тогда нам наших пяти сотен на брата не видать.

— А если пароходы перестанут сюда ходить?

— Ты это к чему, Мойсес? — заинтересовался Ралин, понимая, что их лидеру в голову только что залетела умная мысль.

— А разве не для этого мы устраивали эти обстрелы? — удивился Нэйл.

— Насчет обстрелов ты все верно сказал, Нэйл. Толку от этого мало. Главное было запугать жителей. Но если сюда перестанут ходить пароходы, то этот самый Домбас умрет сам собой. Основа его существования — вывоз угля, и чем больше, тем лучше. Но если этого не будет, то затеявшие это дело окончательно разорятся, а народ либо вернется в Новую Рустинию, либо подастся на хутора крестьянствовать.

— И что ты предлагаешь? — спросил Ралин.

— А просто все. Кто пару дней назад прошел вверх по течению?

— Да откуда нам знать? Какой-то пароход.

— Не-эт, Ралин. Не какой-то пароход. Это была «Желтая роза» Хора. А этот капитан считается самым отчаянным и удачливым сукиным сыном. Кроме него и куроки, сюда никто не ходит. Достаточно уничтожить эти три парохода, и все, считай, дело в шляпе. После такого никто из капитанов не согласится иметь дело с Домбасом.

— А если они сами купят пароходы? Люди при деньгах и вбухали уже столько, что выложатся без остатка. Да хоть в тот же банк обратятся за кредитом.

— Правильно говоришь, Нэйл. Да только наличие парохода, даже десятка, ничего не решит. Откуда они смогут набрать на них команды, если никто не захочет отправляться по Изере выше впадения Мравы? Вот то-то и оно.

— Но ты же сам говоришь, что арачи не хотят почем зря рисковать. Пароходы здесь ходят с охраной. Атака под обстрелом, по открытой воде, да еще когда пароход может двигаться с большей скоростью… Они не согласятся на такое, потери у них будут слишком большими.

— Согласятся, если им сказать, что после уничтожения пароходов мы в расчете.

— Но ведь это может и не решить вопрос. Что скажет на это наниматель?

— Всегда есть шанс, что что-то пойдет не так, и каждый наниматель учитывает такой оборот. В любом случае вы получите половину, остается лишь честно сделать свое дело.

Ну да, в подобных делах это обычная практика. Есть результат — полная выплата. Нет — всего половина. Правда, в последнем случае Мойсес определяет, можно ли выплачивать эту половину. За всю их совместную деятельность выплаты не было только один раз. Тогда они все сделали спустя рукава, посчитав, что им заплатят за старание. Но последнего Мойсес и не заметил, а потому не заплатил ничего, даже по тарифу вынужденного безделья.

— Есть мысли? — поинтересовался Ралин.

— Есть, как не быть. Главное, чтобы пароходы не ушли на стремнину, — ответил Мойсес.

— Это вряд ли, — усомнился Ралин. — Беседовал я с одним капитаном, тот рассказывал, что на стремнине управляться с пароходом, тянущим на буксире баржу, трудная задача. Беда может прийти и от обычного топляка, если не успеешь отвернуть. Думаю, первое, с чего они начнут, это деревянные щиты от обстрела.

— По моей задумке, это плохо, но все лучше, чем стремнина. Что же, за дело, господа. Предстоит покрутиться и кое-чем разжиться, да еще и арачам рассказать.

— Угу. А еще не мешает помолиться, чтобы буйволы не пожаловали. Тогда бойцы из дикарей никакие, все бросятся мясо заготавливать.

— Нэйл, что у тебя за привычка — вечно быть всем недовольным! — возмутился Ралин.

— Это ты мне? Это я-то всем и всегда недоволен?

Мойсес только закатил глаза, отворачиваясь от своих компаньонов. Начавшаяся перепалка означала одно: решение их командиром принято, явной опасности нет, а значит, можно слегка развлечься. Ну и что с того, что Ралин и Нэйл сразу же цеплялись как кошка с собакой. Для лана Ариаса главным было то, что он мог на них положиться. Конечно, пока он честен с ними в вопросе оплаты. Друзьями они все же никогда не были.

«Желтая роза» уверенно рассекала речную гладь, мерно молотя по ней лопастями гребных колес. Старый деревянный пароходик-трудяга тянул за собой баржу, груженную углем, что называется, с горкой.

Этот тип баржи был предназначен для перевозки сыпучих материалов, не боящихся оказаться подмоченными. А потому ни о каких трюмах не могло быть и речи, как и о палубе вообще. Правда, имелся незначительный участок на носу, где оборудовали дощатый настил, на котором устанавливалась палатка. Его должны были снять с баржи вместе со щитами у заставы Паюлы, где конвой дожидался обратного транспорта.

Раньше наемники разравнивали на куче угля площадку, застилали ее парусиной и сверху устанавливали парусиновую же палатку. Однако в свете последних событий Варакин отнесся к вопросам безопасности со всей серьезностью. У него было не так много людей, чтобы разбрасываться ими. Поэтому каждый имел бронежилет, а наемники, проклиная своего нанимателя, устанавливали тяжелые шиты.

Впрочем, именно сейчас никакого недовольства нет и в помине. Парни распределились по барже, разбившись на небольшие группы по интересам, коротая время кто во что горазд. Азартные игры нанимателем не приветствовались во избежание конфликтов, но кто запретит играть в кости или карты на те же щелбаны? Глядишь, у кого-нибудь вот таким нехитрым способом и мозги вправятся.

У Алексея был свой метод борьбы со скукой — он хотел поболтать с Хором, который мог много интересного рассказать о реке. Алексей отправился в ходовую рубку, но в паре шагов от нее остановился, засмотревшись на возникшую у гребного колеса радугу.

Эта жизнерадостная картина хорошо отвлекала от безрадостных мыслей. Последних хватало с избытком. За несколько дней до отбытия «Желтой розы» в Домбас должен был вернуться пароход куроки. Поскольку он задержался, его озадачили доставкой следующей партии грузов. Домбас все еще продолжал выступать в качестве потребителя, расходы по-прежнему превышали доходы от реализации угля, а других источников попросту не было.

По пути пароход неоднократно подвергся обстрелу, и на этот раз без жертв не обошлось. Погиб один наемник, а также четверо из сезонных рабочих, ехавших на заработки в земли куроки.

Как оказалось, среди пассажиров были и переселенцы, двадцать шесть человек. Луйко Забар не собирался упускать свой заработок и без промедления приступил к делу. А если судить по тому, скольких он успел завербовать за столь короткий срок, Сергею стоило призадуматься о том, как их всех разместить и обеспечить работой.

Впрочем, работы хватит на всех, куда труднее обеспечить выплату жалованья и прокормить всю эту ораву. Мало добыть уголь, нужно его еще и продать, а для этого как минимум доставить в Крумл.

В этом вопросе уже наметились первые трудности, хотя и раньше все было не так уж гладко. Понеся потери и опасаясь дальнейших нападений, капитан парохода решил двигаться подальше от берега, не делая остановок на ночь. Конечно, столкнуться с топляком на такой большой реке задача не из простых, но куроки справился. Хорошо хоть успели стравить пар из котла и тот не взорвался при затоплении судна. Иначе вполне могло достаться и людям на барже.

Неплохо и то, что случилось это уже в землях куроки. С помощью пирог удалось подвести баржу на мелководье, где ее и заякорили. Впоследствии «Желтая роза» отбуксировала баржу в Домбас, отчего в поселке стало еще более многолюдно, как благодаря новым жителям, так и сезонным рабочим. Сергей оказался прав, желающих немедленно вернуться в Новую Рустинию не нашлось. В конце концов, это всегда успеется. Не смутили людей и случившиеся потери. Ведь это произошло в землях арачей, а в окрестностях Домбаса все тихо и пристойно.

Людей-то Сергей на этот раз не потерял, а вот парохода лишился. Весьма значимая потеря, если учесть, что у куроки их было всего два, а другие владельцы не выстраивались в очередь, чтобы заключить с ним договор. И это при весьма выгодных условиях. На одной только перевозке капитаны могли зарабатывать по одному гнедку с пуда, в сумме триста крон за один рейс. В месяц можно было совершить минимум четыре, а то и все пять рейсов.

Даже при самых скромных подсчетах, за вычетом всех накладных расходов капитан мог получать до тысячи крон чистого дохода. Очень приличный заработок, таких выгодных предложений не было нигде. Но, как известно, бочку меда может испортить даже ложка дегтя. Или, как в данном случае, арачи.

Отчаянных лоцманов, подобных Хору, на реке было не так чтобы и много. А если точнее, то для пересчета хватило бы пальцев рук. Но никто из них и не был настолько отчаянным, чтобы ходить на пинкскую территорию. Они предпочитали выждать и посмотреть, что получится у других. А получалось пока не очень. Поначалу проходившие без сучка и задоринки путешествия становились все более опасными.

— Чем это вы любуетесь, господин Дворжак? — пыхнув своей неизменной трубкой, поинтересовался из ходовой рубки Хор.

У него не было сомнений, что писатель направлялся именно к нему, чтобы, как всегда, засыпать вопросами о тонкостях лоцманского ремесла. Господин Дворжак утверждал — любые наблюдения и знания не могут быть лишними и помогают расширять кругозор, что в итоге находит свое отражение на страницах книг. Может, и так, Хор не больно-то в этом разбирался, но был вовсе не против поболтать с писателем, коротая время вахты.

— Радуга, — не оборачиваясь и продолжая рассматривать маленькое чудо, ответил Алексей.

— Хм… Ты глянь-ка, и впрямь к моей «Розе» прицепилась радуга.

— Уверен, что это не впервые.

— А я и не стану спорить. Да только писатели и романтики у нас на борту редкость, оттого и не замечали, — добродушно ухмыльнулся лоцман.

Вот ведь нормальный дядька, когда не показывает свой норов и не пытается враждовать со всем белым светом. Интересно, у него была когда-нибудь семья? Или он женат на реке, а его дети это ее притоки? Вполне может статься и такое. Но отец семейства из него наверняка получился бы исключительный. Это не редкость среди тех, кто отличается суровостью на службе.

Алексей знавал одного. Он круглый год добирался на работу и домой пешком. В любую погоду. При любых обстоятельствах. Это удивляло не только Болотина, но и других служащих банка. Если вопрос в здоровье, то отчего не купить велосипед, все быстрее и для здоровья полезно. А вот так бездарно терять каждый день по два часа… Потом выяснилось, что таким образом человек настраивался на рабочий лад, делая себе накачку по дороге на работу, и избавлялся от всего того, что будет лишним в семье, по пути домой. Кстати, он служил начальником службы безопасности и имел весьма непростой и бескомпромиссный характер.

Всплывшие было воспоминания и аллегории внезапно отошли на второй план. Алексей и сам не знал, что его встревожило. Что-то было не так. Что-то настораживало. Что? Звук! Точно, звук изменился. Веселое шлепанье лопастей вдруг стало более натужным и редким. Вот послышался явственный скрежет, тягучий, выворачивающий…

— Стоп машина!!! Кому говорю, стоп машина!!!

— Что случилось, Хор?

— Похоже, что-то на колеса намотали. Такое бывает, когда наскочишь на большой рыбацкий невод.

— Но откуда…

— Слушай, писатель, твою через коромысло, отвали в сторону и не отсвечивай. Не до тебя.

Вот такая метаморфоза — от доброго дядьки до взвинченного психопата. Вообще-то Хор всегда относился к Алексею вполне уважительно и обращался на «вы». Однако от добродушия Хора не осталось и следа, сейчас это был тот самый капитан-самодур, о котором ходили легенды. Обиделся ли на грубость Хора Алексей? Скорее он даже не обратил на это внимание, а вот беспокойство его охватило нешуточное. Им лишь аварии в землях арачей не хватало, да еще за час с небольшим до заката.

Дверца смотрового люка кожуха с глухим деревянным стуком отлетела в сторону. Хор заглянул внутрь, витиевато выругался и подозвал палубного матроса, в настоящий момент осуществлявшего приборку. Поставив его наблюдать за гребным колесом, Хор взлетел в ходовую рубку.

— Левым колесом самый малый назад, — отдал он распоряжение в переговорную трубку.

В принципе можно было отдать команду и при помощи машинного телеграфа. Нет, до такой глупости мог додуматься только Алексей, несведущий в этом деле. Впрочем, даже он весьма быстро сообразил, что при подаче команды телеграфом машинист пустит в ход сразу два колеса. А что там со вторым, Хор еще не смотрел. Так что лучше молча наблюдать и, как советовал капитан, не отсвечивать. Пусть каждый занимается своим делом.

— Не молчи, Тано, говори, что видишь, — скрипнув зубами, приказал Хор матросу, наблюдающему за происходящим под кожухом.

— Отпускает, Хор. Стоп, стоп, стоп!!!

— Стоп машина! Что там еще? — Хор соскочил на палубу, минуя трап.

— Запуталось все. Только лезть внутрь и рубить, — сокрушенно доложил матрос.

— Ладно, пошли взглянем на второе колесо, — стараясь выглядеть уверенным и спокойным, приказал Хор.

Вообще, мало что могло испугать этого своенравного мужика. Казалось, он даже у пинкского тотемного столба будет ругаться и поносить своих мучителей, угрожая добраться до их глоток, чем, несомненно, вызвал бы их восхищение. А вот спокойствие бы ему сейчас точно не помешало… Хор был настолько зол, что перемежал каждое свое слово парой бранных, раскрасневшись так, словно у него резко подскочило давление.

— В бога, в душу, в гроб, через плетень!!!

Ага, судя по всему, с правым колесом дела обстоят ничуть не лучше, чем с левым. А это означает, что надежды на лучшее не оправдались и у них проблемы. Серьезные такие проблемы. Правда, все зависит от того, как быстро команда сможет устранить неполадки. Сомнительно, что это не в их силах.

— Игнас, готовь парней к бою! Живее! — прокричал капитан, обращаясь к командиру наемников. — Тано, давай поднимай отдыхающую вахту!

Матрос умчался выполнять приказ капитана.

— Хор, все настолько плохо? — все же не выдержал Алексей.

Капитан хотел было ответить в своей обычной грубой манере, даже набрал в легкие воздуху, но передумал и, шумно выдохнув, вполне спокойно произнес:

— Бывает и хуже, но реже. Вы бы сходили за своим «дятличем». Уверен, скоро начнется.

— Может, это случайность?

— Большой невод в этих краях — случайность? Не городите ерунду, господин писатель. Здесь только одни рыбаки, и это пинки, у которых таких сетей отродясь не водилось. Так что если уж завели, то ради того, чтобы поймать нас. Не иначе.

— Хор, может, объяснишь, что случилось? — раздался с баржи голос Игнаса Крайчека, командовавшего охраной.

— Гребные колеса неводом наглухо запутало.

— Неводом?

— Угу, неводом.

— Раскудрить твою в качель, — в сердцах выругался десятник и бросил внимательный взгляд на высокий берег.

Очень удобное место для обстрела, как и для нападения. В прибрежных камышах вполне могли укрыться пироги арачей. Атака под прикрытием стрелков на берегу — затея вовсе не обреченная на провал.

— Вот и я о том же, — подтвердил Хор невысказанные опасения Крайчека.

— Парни, держаться за щитами! Не отсвечивайте лишний раз! Увижу кого без бронежилета, сам застрелю! — Крайчеку ничего не оставалось, как готовиться к отражению нападения.

Вроде и тихо, но никто не сомневался, что атака неизбежна. Возможно, ловушек было несколько, и пароход вляпался в первую же, не дойдя до места засады. Но этот недостаток разрешится сам собой, так как течение продолжало нести небольшой караван дальше.

— Хор…

— Господин писатель, не до вас, — отмахнулся лоцман, уже готовясь раздавать приказы своим подчиненным, собравшимся вокруг него.

— Может, лучше встать на якорь? — все же высказал свое предложение Алексей. — Течением нас может развернуть, причем самым неподходящим образом. А так мы по крайней мере будем зафиксированы.

Алексей имел в виду то простое обстоятельство, что щитов для защиты от обстрела было не так уж и много. Их едва хватало, чтобы устроить позиции для стрелков по одному борту, не перекрывая полностью даже его. Та же картина и на пароходе. А неуправляемое судно вполне может развернуть в какую угодно сторону. Нападающим это будет только на руку, а вот для обороняющихся лишняя помеха.

— Хор, а он дело говорит, — согласился помощник.

— Болань, ладно писатель, но ты-то…

Однако закончить фразу Хор не успел. Берег полыхнул резкими вспышками и загрохотал выстрелами. Практически одновременно свинцовый град забарабанил по деревянным надстройкам и щитам. Послышался звон разбитого стекла. На случай обстрела на окнах ходовой рубки имелись откидные ставни с узкими смотровыми щелями. Но сейчас их поднять не успели. Да и арачи с винтовками управлялись ловко, видно, имели возможность попрактиковаться. Или там завелись неплохие стрелки — обстрел явно отличался от того, под который Алексею довелось попасть по пути в Домбас. И последнему пароходу досталось знатно.

В ответ на стрельбу с берега прогремело несколько выстрелов из «баличей» наемников. У охраны их было шесть, поэтому их голоса прозвучали менее убедительно. К тому же звуки выстрелов нападающих имели материальное подкрепление в виде свинцовых гостинцев, которые своим вжиканьем, ударами по дереву и выбиванием щепы вносили особую изюминку в общие ощущения.

— Все, некогда разводить беседы, — оборвал возникшее было обсуждение Хор. — Болань, на тебе правое колесо.

— Понял, Хор, — уводя с собой двоих, ответил помощник.

— Тано, чего встал? Топорик в руки, и лезь в люк левого!

— Хор, с той стороны вообще-то арачи палят как сумасшедшие, а кожух не из толстых досок! — возмутился палубный матрос.

— Не журись. Слишком далеко, обшивка выдержит. Полезай, времени нет.

Видя, что он лишний на этом празднике жизни, Алексей устремился в свою каюту — небольшой закуток, где места хватало лишь для койки, в ящике под которой расположился весь его багаж. В эту поездку он отправился налегке, с чемоданом и футляром для оружия.

Вот его-то Алексей и извлек на свет божий. Понимая, что расстояние до арачей слишком велико и он сможет принять участие в бою лишь в случае атаки, Алексей без суеты проверил наличие патронов в магазине карабина, работоспособность механизмов. То же самое проделал с револьверами, затем облачился в бронежилет. Конечно, мало приятного, если он вдруг окажется за бортом, все же лишние десять килограммов, даже больше. С другой стороны, будет дополнительный стимул держаться от борта подальше. Теперь убедиться в том, что гранаты в подсумках, нашитых прямо на бронежилет, служивший дополнительно еще и разгрузкой. По груди даже было прошито несколько полос парусины, выполняющих роль патронташа. Эдакие газыри, только расположенные в два ряда, патроны-то куда как короче.

Это Сергей озаботился превратить бронежилет еще и в разгрузку. С одной стороны, лишняя тяжесть и сковывает движения, но с другой — в дополнение к броне получаешь четыре гранаты и сорок патронов. А что до тяжести — жизнь она куда дороже, чем неудобства. К тому же имеется довольно впечатляющая статистика спасенных жизней владельцев данной амуниции. Так что Алексей предпочитал поберечься.

Болотин прислушался к происходящему снаружи. Вроде ничего не изменилось, все так же слышны далекие выстрелы арачей и более громкие ответы из «баличей» наемников. Ага, а вот и Хор опять разошелся. Его голос ни с чьим не спутаешь, хотя слов и не разобрать. Странно, капитан не отличался склонностью к чрезмерному волнению в экстремальных ситуациях. Чего он так разоряется?

Едва выйдя на палубу, Алексей тут же оказался оттесненным за надстройку непреклонным Ванеком Бенешем. Телохранитель не видел особого смысла в том, чтобы его работодатель, а скорее все же благодетель, лишний раз подставлялся под пули. Пинки в большинстве своем плохие стрелки, но пулю-то и по-дурному словить можно.

Он бы и раньше озаботился этим, если бы в момент начала обстрела оказался рядом. Но теперь, когда Болотин вновь появился на палубе, Ванек приступил к выполнению своих прямых обязанностей.

— Что тут, Ванек? — и не подумав обижаться на его бесцеремонность, поинтересовался Алексей.

— Арачи из камышей на пирогах появились.

— А ну-ка…

— Не надо бы вам высовываться, господин Дворжак, — вновь придержал Алексея телохранитель.

— Брось, Ванек. Ты не сможешь меня обезопасить, если будешь прятать по углам. Или будем драться, или сдохнем к лукавому.

Алексей вновь полез за угол надстройки, стремясь рассмотреть происходящее. Нападающие продолжали обильно поливать пулями как пароход, так и баржу. От широкой полосы прибрежных камышей к «Желтой розе» стремительно двигалась эскадра не менее чем из трех десятков пирог. Даже если в них располагаются по шесть воинов, получается очень даже солидно. И ведь разобраться с ними не так чтобы и просто.

Арачи вовсе не собирались безрассудно бросаться в атаку. Не та натура. К вопросу потерь личного состава у них было весьма серьезное отношение, оттого и столь специфическая партизанская тактика. Они проявляли просто поразительную изобретательность. Вот и сейчас не обошлось без этого.

На носу каждой пироги были установлены плотные камышовые маты, поверх которых прикреплены традиционные пинкские щиты из нескольких слоев шкуры буйвола. Такой щит способен сдержать пулю «дятлича», а «балич»-то посерьезнее, отсюда и дополнение в виде матов.

Из-за этого прикрытия находящихся в пироге рассмотреть невозможно, не то что поразить. Даже когда они приблизятся вплотную, обороняющиеся не смогут достать экипаж нападающих. Речные суда не отличаются высотой бортов, а потому не могут предоставить значительного преимущества. Стоит пирогам подобраться вплотную к борту, как ловкие арачи сумеют взобраться на палубу как парохода, так и баржи.

Казалось бы, при таком раскладе и арачи лишены обзора, но данный момент был предусмотрен. В защите имелась небольшая амбразура, через которую один из экипажа вел наблюдение за курсом и вносил необходимые поправки. Кроме этого он еще и вел обстрел. Судя по скорострельности, арачи не только поднаторели в обращении с оружием, но еще и явно не жалели патронов.

До противника было более двухсот метров, но расстояние быстро сокращалось. Все же пирога легкое и быстроходное суденышко, а пинки великолепно умеют с ним обращаться. Они вообще способны грести целый день, поддерживая довольно приличную скорость. Выносливости им не занимать. Очень скоро они приблизятся, но даже в этом случае останутся неуязвимыми для винтовок.

Впрочем, на ближней дистанции можно будет попробовать поразить нападающих через бойницу. Хотя… Сомнительно, что из этого что-либо получится. Алексей, конечно, неплохой стрелок, однако попасть в яблочко по неподвижной мишени на твердой земле и по все время пребывающей в движении, да еще и с палубы парохода, совсем не одно и то же.

Он бросил взгляд на баржу. Наемники, вооруженные «баличами», интенсивно отстреливаются, с сомнительной результативностью, несмотря на диоптрические прицелы. А остальные под прикрытием щитов спешно налегают на канат, подтягивая друг к другу пароход и баржу. Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд. Как-то не вовремя они собрались в гости или Алексей чего-то не понимает?

— Ванек, а чего это парни Крайчека удумали? — кивая в сторону баржи, поинтересовался Алексей.

— Это не они, а Хор удумал. Приказал им перебираться на «Розу», а баржу будем бросать.

Вот теперь все понятно. Хор, конечно, тот еще жлоб, но с мозгами все же дружит. Деньги они ведь живым на пользу, мертвым как-то без надобности. Он прекрасно понимает, что одновременно удержать два судна не получится, а потому решил собрать всех защитников на пароходе. Наемники будут обороняться, а экипаж производить ремонт. Если получится запустить хотя бы одно колесо, они спасены.

Когда наемники перебрались на баржу, прихватив с собой весь боезапас и побросав остальное имущество, арачи успели приблизиться на расстояние в сотню метров. Причем часть из них выбрала такой маршрут, при котором они оказывались под прикрытием груженной с горкой баржи. Если они взберутся на нее, то будет плохо.

С одной стороны, перебраться на пароход у них не получится, так как наемники при помощи шестов сейчас расталкивали суда. Но с другой — противник получит отличную позицию для обстрела парохода. Они даже смогут использовать щиты, остававшиеся на барже. Пока обороняющимся удавалось избежать потерь, если не считать легкой царапины у одного из бойцов. Но все еще может измениться.

— Игнас, давай четверых на нос. Мы там спустили ялик, пусть садятся на весла и гребут, пока пупки не развяжутся, — приказал Хор.

— Не смешно! — возмутился Крайчек.

— А я что, похож на шутника?! — взревел Хор. — Нужно отходить от баржи. Мои парни заняты. Остаются твои.

— Но пароход…

— Тяжелый, — вместо Крайчека закончил капитан, — но помалу управятся, к тому же корпус их прикроет от выстрелов. А так нас разделают под орех. Шевелись, дубина!

Крайчек не имел привычки спускать подобное обращение, но сейчас не время выяснять отношения. Он определил четверых из вооруженных «баличами» в команду ялика. Дистанция значительно сократилась, и более скорострельные «дятличи» будут куда полезнее. Впрочем… Похоже, тут скоро и вовсе дойдет до револьверов. Крепко же они попали…

Отчего-то Алексей вспомнил разговор с Сергеем. Что и говорить, просчитался он крепко, когда пожалел денег на пушки. Тут ведь каждая пушчонка обойдется больше чем в тысячу крон, если считать с боезапасом. А это серьезная сумма. Но, с другой стороны, сейчас они смогли бы шугануть и арачей на берегу, и атакующую волну приняли бы на картечь. От тяжелых картечин эта хлипкая защита точно не спасла бы. Что же касается выгоды… Вон постепенно отдаляется баржа, которая при наличии пушки как раз восполнила бы с лихвой потери на одно орудие, а так одни убытки. Причем в минус нужно считать и саму баржу, как пить дать, арачи ее сожгут.

И ведь Алексей пока не брал в расчет их собственные жизни. А свою бренную тушку он ценил куда выше. Господи, только бы добраться до Крумла. Первое, что сделает, это отправится к знакомому капитану Дивишу и выкупит эти клятые орудия. Но сейчас эти мысли лишние, потому как в бою нельзя предаваться сожалениям и размышлениям. Если и думать, то исключительно о том, как половчее достать противника.

Алексей пристроился за углом ходовой рубки и изготовился к стрельбе. Постройка вполне хорошо прикрывала его, оставляя незащищенными лишь голову и правое плечо. Оно и немало, если прилетит, то вполне хватит, но, с другой стороны, где она, полная безопасность?

Хм. А вот хотя бы в самой ходовой рубке. Тяжелые ставни подняли, и теперь, находясь в надежном укрытии, наемники сквозь бойницы посылают в наседающих арачей пулю за пулей. «Дятличи» и один «балич» молотят со скоростью пулемета. Поздно пить боржоми, если почки отказали. Сразу не сообразил, а теперь время упущено, разве что спрятаться, но об этом мыслей не было.

Устроившись поудобнее, Алексей прицелился в ближайшую пирогу, до которой было метров пятьдесят. Бойница, откуда ведет стрельбу наблюдатель-арачи, представляет собой лишь небольшое отверстие. Но ничего невозможного. Прицелиться. Только не спешить. Палубу не качает. Зато пирога идет рывками, каждый раз взбрыкивая носом и приседая кормой при очередном рывке. Алексей поймал момент и нажал на спуск. Даже несмотря на преграду, он понял, что поразил противника. Сложнее, чем на стрельбище, однако вполне осуществимо.

Передернуть затвор. Приникнуть к прицелу. И осознать, что порядок действий нужно менять. На прицел, выстрел и перезарядку у него ушло несколько секунд, а пирога уже в тридцати метрах. Он успеет сделать еще один выстрел и гарантировать, что опять попадет, не может. Эдак даже той дюжины пирог, что рванули напрямик, не прикрываясь баржей, будет достаточно, чтобы захлестнуть палубу небольшого суденышка.

В арачи полетели гранаты. Из более чем десятка только одна угодила точно внутрь пироги, а не булькнула в воду из-за промаха или скатившись. Рвануло знатно. Пирогу буквально разломило надвое. Четверо забарахтались в воде, окрасившейся в алый цвет. Ранены или нет, не понять, но в настоящий момент они пока бесполезны или по меньшей мере представляют собой легкую мишень.

Словно в подтверждение промелькнувшей мысли, рядом с пинками появились фонтанчики от ударов пуль. Наемники, обрадовавшись наконец появившейся четко видимой цели, открыли по ней огонь. Вообще-то глупо. Нужно думать о тех, кто все еще находится в пирогах и продолжает представлять непосредственную опасность.

Алексей извлек гранату. Выдернул чеку. И… замер в нерешительности. Множество промахов обусловлены тем, что при высвобождении рычага пружина толкает вперед ударник и отбрасывает стальной рычаг предохранителя. Казалось бы, масса гранаты и рычага несопоставима, но тем не менее данный факт воздействует на траекторию полета гранаты и она несколько отклоняется от точки прицеливания. Не менее важна и точность броска, нужно попасть в пирогу, иначе скатившаяся в воду граната не причинит никому вреда.

Все это пролетело в голове Болотина в доли секунды. Кляня себя последними словами, он разжал пальцы. Рычаг с металлическим звоном отлетел в сторону. Практически одновременно с этим раздался резкий хлопок капсюля во все еще находящейся в руке Алексея гранате.

Болотин вздрогнул всем телом. Замедлитель горит четыре-шесть секунд. На столь значительном разбеге сказывалась кустарность производства. А если так, то вполне может случиться и более ранний подрыв. Вдруг растерявшись, Алексей как завороженный уставился на ребристую чугунную тушку.

— С ума сошел!!! Бросай!!! Берегись!!!

Голос одного из наемников, наблюдавшего за происходящим, прозвучал как-то глухо и отдаленно. Сейчас слух забит только гулкими ударами сердца. Даже выстрелы доносятся как сквозь вату. Но в следующее мгновение все вдруг ожило, звуки стали четкими, краски — невероятно яркими, а время полетело со скоростью взбесившейся лошади.

Замах, и граната взмыла вверх по крутой траектории. Взрыв произошел, когда смертоносный снаряд достиг пика и словно завис, готовясь устремиться к воде. Осколки посыпались в воду, на пироги и сидящих в них пинков. Кто-то закричал, кто-то вывалился за борт. Частично досталось надстройке, борту и палубе «Желтой розы», но людей вроде не задело.

Воодушевленный успехом Алексей выхватил еще одну гранату. Да, опасно. Но приходится рисковать, чтобы достигнуть нужного эффекта. Либо они отбросят арачей ценой любого риска, либо очень скоро противник окажется на палубе, и тогда останется лишь подороже продать свои жизни. А потому пошло оно все к черту!

— Чего замер?! — разжимая усики чеки, прокричал Алексей тому самому наемнику, который так испугался действий этого больного на всю голову писаки. — Делай, как я!

— Ты больной ублюдок!

— Согласен! — Хлопок капсюля, вздрогнул не только Алексей, но и наемник, тот, пожалуй, даже сильнее. — Но если не рискнем, все сдохнем!

Вторая граната полетела, запущенная более уверенной рукой. К тому же замедлитель сработал весьма удачно, подорвав гранату у самой воды, между двумя пирогами. Крики, полные боли и страха. За борт вывалилось несколько человек, причем из обеих пирог.

Когда Алексей запускал третью гранату, его поддержали уже несколько бойцов. По большому счету терять им нечего, а отчаяние, пожалуй, способно на чудеса. Правда, в подавляющем большинстве случаев — если в отчаянной ситуации оказываются сильные духом люди. Слабаки в такие моменты скорее забиваются в угол и скулят, моля о пощаде. Среди наемников хватало разного народу — висельники, убийцы, воры, отставные военные, мужики с буйным и подчас неуправляемым нравом, — но кого среди них не было точно, так это трусов и слюнтяев. Опасно, но если есть шанс, то пошло оно все к лукавому. Они не упустят возможность поставить риск против жизни, которой и без того осталось всего ничего.

Арачи были уже в одном броске от желанной цели. Последний рывок, и можно будет оставить весла, вооружившись ружьями, револьверами или ножами. Белолицые обречены. Но именно в этот момент в дело вступила ручная артиллерия. Гранаты рвались в воздухе одна за другой. Разрывы происходили на различной высоте, но каждый такой взрыв, если даже не поражал осколками, вносил сумятицу и страх в ряды атакующих.

Одна из пирог вдруг резко замедлилась, а потом остановилась, не достигнув борта всего лишь десятка метров. Затем весла заработали с новой силой, и она начала набирать ход. Вот только на этот раз она не приближалась к пароходу, а отдалялась от него, по-прежнему прикрываясь своеобразным щитом. Практически тут же к ней присоединились еще две.

Отступление началось, но еще не приняло массового характера. Пирога, шедшая первой в волне атакующих, с легким стуком ударилась о деревянный борт «Желтой розы». Арачи взревели, предчувствуя победу. Весла попадали на дно лодки, в руках оказалось разнообразное оружие. Воин, находящийся на носу, забросил веревку с кошкой на конце, закрепляя суденышко рядом с вражеским судном. И в этот момент на дно пироги с глухим стуком упала, курясь дымком, тяжелая чугунная чушка. Легкая лодка из жердей, обтянутых кожей, не выдержала бешеного натиска вырвавшейся наружу силы взрыва и переломилась надвое.

Гибель пироги произвела должное впечатление на экипажи остальных. Флотилия начала отходить столь же стремительно, как недавно рвалась в атаку. Хм… а пожалуй, даже и быстрее. Во всяком случае, Алексею, наблюдающему за происходящим, казалось именно так.

Победа далась не без потерь. То ли виновато кустарное производство запалов, то ли наемник передержал снаряд в руке, но одна из гранат рванула на носу парохода. Сам несчастный погиб на месте, еще двое, оказавшиеся рядом с ним, получили серьезные ранения. От этого взрыва пострадал и Алексей, получивший ранение по касательной. Ничего серьезного, но без швов, похоже, не обойтись, слишком уж кровоточит, и рука как-то онемела.

Однако даже взрыв на палубе не остановил массовое отступление арачей. Видя это, наемники больше не рискнули забавляться со смертоносными игрушками. Всему есть предел. Одно дело — пойти на отчаянный шаг в безвыходной ситуации, и совсем другое — когда непосредственной опасности уже вроде как и нет. Алексей полностью поддерживал данное решение.

С берега по-прежнему доносились выстрелы. Пароход обстреливали арачи, находящиеся на носу отступающих пирог. Пули все так же проносились мимо или ударяли в дерево, осыпая щепой. Но это как бы уже привычно и не вызывало особых опасений. Достаточно просто не высовываться лишний раз, тем более от твоей стрельбы толку как от козла молока.

Наемники и не стреляли. Чего попусту переводить патроны. Попасть из «дятлича» в тех, кто на берегу, нереально, а пироги мастерски лавируют, и сидящие в них прикрываются щитами. Лишь парочка наемников, вооруженных «баличами», находясь в надежном укрытии, все еще вела огонь, пытаясь дотянуться хоть до кого-нибудь. Но сомнительно, чтобы они добились положительного результата.

Однако арачи вряд ли обманывались по поводу вдруг замолчавших защитников судна. Они и сами бойцы не из последних, а потому понимали, чем вызвано это молчание. Другое дело, что сами продолжали обстрел, но это только ради того, чтобы белолицые собаки не вздумали опять швыряться своим подлым оружием.

Вдруг до слуха Алексея донеслись удары топора. Предоставив свою руку в распоряжение Ванека, накладывающего на рану повязку, Болотин обернулся на звук, казавшийся сейчас инородным. Стучали под кожухом гребного колеса. Из смотрового люка сейчас торчали чьи-то болтающиеся ноги.

— Как арачи навалились, вся команда похваталась за оружие. Теперь вот опять трудятся, — пояснил Ванек, не отрываясь от своего занятия.

Точно. Гребные колеса. Их нужно высвободить из захвата, чтобы убраться из этого места. Алексей бросил взгляд за борт — там в ялике четверо усиленно налегали на весла, как и приказал Хор. Чтобы сухопутные ничего не напутали, на корме сидит один из экипажа. Наверное, из машинной обслуги, предположил Алексей. Бледные, злые, они не прекращая работали веслами и, похоже, не останавливались, даже когда дело было совсем плохо. С другой стороны, откуда им было знать, как разворачивались события. Как противник не мог рассмотреть их, так и они ничего не видели.

Очередная пуля ударила с неожиданной стороны. Алексей прекрасно знал, что они с Ванеком устроились в месте не простреливаемом ни с берега, ни с отходящих пирог. Черт! Так и стреляют не оттуда! Ялик медленно, но верно делал свою работу, оттягивая пароход все дальше от берега. Скорость черепашья или даже куда более скромная, но судно двигалось. Одновременно оно немного развернулось, оставляя баржу за кормой и в стороне. До нее сейчас около шестидесяти метров. Но именно с этой выгодной позиции и ведется обстрел.

Группа арачей, двигавшаяся под прикрытием баржи, достигла-таки своей цели и высадилась на брошенном судне. Теперь же, используя в качестве прикрытия кучи угля, арачи начали обстрел вдоль парохода. Эти стрелки могли доставить уйму хлопот. В отличие от идущей рывками пироги на барже позиция удобная и вполне устойчивая.

Одна из пуль прошла рядом с Алексеем, с тупым стуком глубоко войдя в дерево. Другая ударила Ванека в спину, третья с каким-то омерзительным чавканьем вынесла полчерепа тому самому наемнику, так испугавшемуся действий Алексея.

— В укрытие! Крайчек, бейте по барже! — Хору и рупор не нужен, он ревет так, что мертвых поднимет.

Хотя на корабле капитан царь и бог, в данном распоряжении не было никакой необходимости. «Дятличи» ответили на обстрел дружной трескотней, практически сразу заставив арачей укрыться за угольными кучами, над которыми от частых ударов пуль уже поднималась пелена черной пыли. Прижать-то арачей получилось, а вот прогнать такими методами не выйдет.

Перестрелка может сильно затянуться, что позволит пинкам провести очередную атаку. Отбиться при обстреле во фронт и фланг не такая уж и легкая задача. Да что там — если арачи вновь бросят свои пироги вперед, то на этот раз штурм скорее всего увенчается успехом. Обороняющимся укрыться теперь практически негде. Разве только за надстройками, ближе к носовой части. Но если отойти туда, у арачей появится весьма хороший шанс попасть на корму, а тогда ближний бой, рукопашная и конец.

Думая об этом, Алексей, превозмогая боль, лихорадочно оттаскивал в укрытие Ванека. Тот постанывал и все порывался передвигаться самостоятельно, но пока из этого ничего не получалось, и он лишь мешал своими потугами. Телохранитель был раза в полтора, если не больше, тяжелее Болотина, у которого к тому же плохо слушалась рука. Закончить перевязку Ванек не успел, рана кровоточила, а тут еще и нагрузка…

Но, как ни было ему плохо, Алексей старался не упустить ни одной детали. Решились ли на повторную атаку отбитые арачи, ему не было видно, но зато он отчетливо рассмотрел с десяток пирог, ринувшихся на штурм со стороны кормы. Обогнув баржу, они достаточно быстро набирали ход. Выходило даже хуже, чем опасался Болотин. На баржу высадилась только часть нападающих, остальные продолжили атаку по воде, прикрываясь все теми же щитами.

Алексей потянулся к последней гранате. Похоже, придется снова рисковать, иного выхода нет. Однако теперь к опасности от нестандартного использования гранат прибавляется фланговый обстрел с близкого расстояния, на котором даже бронежилет не может гарантировать безопасность. Раненый Ванек яркое тому подтверждение.

Арачи не солдаты, которые в большинстве своем стреляют в лучшем случае в направлении противника. Пинк не станет рисковать почем зря, но и палить бездумно, абы выстрелить, тоже не будет. Нет. Пинк найдет врага и постарается его поразить.

Словно в подтверждение его мыслей, с баржи вновь раздалась разноголосица выстрелов. На этот раз пинки били вразнобой. Около полусотни стрелков обеспечили практически беспрерывный обстрел «Желтой розы», прикрывая подход своих товарищей.

Бросать гранату в лодки пока рано. Как нет смысла метать и в баржу. Алексей и со здоровой рукой не добросил бы, не то что теперь, когда рана на руке не просто кровоточит, но каждое движение отдается болью. Но главное это даже не лодки. Если только удастся заставить находящихся на барже воинов прекратить обстрел, то лодки сами отвернут. Не может быть, чтобы им не было известно о том, что произошло с первой волной штурмующих.

— Игнас! Игнас!

Слушаю, господин Дворжак.

— Помнишь, как в Паюле вы отбивали штурм при помощи пращей?

— Помню.

— Можно попробовать достать тех на барже.

— Не получится. Тогда у нас были фитили. Запалы слишком быстро прогорают.

— Нужно обмотать гранату тонким ремешком или бечевкой. Это придержит рычаг, пока запускаешь гранату, а когда она полетит, ремешок размотается, высвободив рычаг уже в воздухе.

— Рискованно.

— А у нас есть другой выход? Я бы и сам, да нет пращи, и рука ранена.

— А-а, к лукавому! — наконец решившись, прокричал десятник.

Он отбежал за рубку и начал готовиться к броску. Видя, что дело пошло, Алексей выдернул чеку, высвободил рычаг и метнул гранату, пустив ее навесом. Рядом ударили сразу две пули, заставляя его укрыться. Больше гранат у него не было, поэтому, вооружившись «дятличем», он начал обстреливать пинков, укрывшихся на барже. Достать тех, что были на пирогах, пока нечего было и думать.

Он едва вскинул карабин, когда рванула его граната. За результатом он не наблюдал, заметив краем глаза только вспышку и облако дыма. Вслед за его гранатой рванули еще несколько. Вот в прицеле изготовившийся к стрельбе арачи. Алексей поспешно потянул спусковой крючок. Выстрел! Пуля бьет немного ниже, брызнув осколками угля и пылью в глаза пинкского воина. Тот в свою очередь стреляет, но легко понять, что в момент выстрела он дернулся и пуля ушла куда-то вверх. Ну что же, гарантированный промах тоже достижение.

Передернуть затвор. Пинка уже нет, он укрылся, чтобы перезарядиться, а может, и протереть глаза. Но вот неподалеку появляется голова другого арачи, готовящегося выстрелить. Алексей стреляет раньше. Опять мимо, но арачи исчезает из поля зрения, поспешив укрыться. Еще дважды картина повторяется, а затем на куче угля вспухает черное облако от взрыва гранаты. Слышатся полные боли крики.

Алексей резко обернулся в сторону Крайчека, у которого на лице застыла кровожадная улыбка. Дело уже поставлено на поток. Один из наемников обматывает бечевкой гранату, пока десятник запускает в полет очередной гостинец. Взмах, три оборота пращи, и вот снаряд уже в полете.

— Отлично получилось, господин Дворжак. Жаль, праща только одна. Ну ничего, мы им покажем! — вновь изготавливаясь к броску, посулил Игнас.

— А гранат-то хватит? — усомнился Алексей, памятуя о том, что свою последнюю он уже израсходовал.

— Этого добра у нас еще ящик в запасе имеется. Х-хек! Пошла родимая.

Тем временем парни на ялике решили, что с них хватит. Одно дело — тянуть этот клятый пароход, пока противник с противоположной стороны, и совсем другое — когда тебя уже видят и ты оказываешься под обстрелом. Вернее, по ним-то как раз никто и не стрелял. Как видно, арачи посчитали, что эти парни не представляют опасности и не смогут воспрепятствовать абордажу, и все усилия сосредоточили в первую очередь на пароходе. В находящихся на ялике пока не было произведено ни одного выстрела.

Когда же ялик начал отдаляться от парохода, их и вовсе приняли за беглецов. Что же, пусть пока побегают. Вот покончат с пароходом и тогда догонят. Арачи могут выставить шесть гребцов против четверых на ялике, к тому же их пироги куда легче и быстроходнее. Да еще имеют какую-никакую защиту.

Но парни и не думали убегать, хотя именно так и могло показаться. Вместо этого они отошли немного в сторону, еще больше увеличивая расстояние между собой и стрелками на берегу. Арачи на барже в результате «артналета» стали куда менее активными. А вот подвижный отряд наемников получил возможность ударить во фланг атакующих пирог.

«Балич», конечно, уступит «дятличу» в скорострельности, но у наемников имелись неоспоримые преимущества. Армейский карабин куда более точен, к тому же оружие оснащено диоптрическими прицелами. Ну и самое главное, «баличами» вооружались самые лучшие стрелки. Четыре отличных стрелка, бьющие по противнику с полутора сотен шагов, это очень серьезный аргумент.

Уже после первых выстрелов головная пирога значительно умерила свой пыл, поскольку как минимум половина гребцов вышла из строя. Через несколько секунд подобная участь постигла и другую пирогу. Наемники монотонно выпускали пулю за пулей, причиняя серьезные потери атакующим. Их также пытались обстреливать, но без особого успеха. Член команды Хора занял место на банке и равномерно работал веслами, ведя ялик плавно, без рывков. Конечно, это усложняло работу стрелкам, но зато и являлось дополнительной гарантией их безопасности.

Наконец арачи не выдержали и начали отходить. Второй раунд также остался за обороняющимися. А когда «Желтая роза», издав пронзительный гудок, заработала освобожденным правым колесом и вполне уверенно начала набирать ход, стало ясно, что опасность миновала окончательно.

Если арачи решатся броситься в погоню без прикрытия, им не удастся тягаться в скорости с пароходом, который даже с одним колесом способен достаточно легко оторваться от погони. К тому же сейчас он вполне мог маневрировать, перемалывая не отличающиеся прочностью пироги. Именно этим и занялся Хор, в намерения которого вовсе не входило терять свой груз.

Развернувшись, «Желтая роза» без труда нагнала одну из пирог и подмяла ее своим носом. Немного довернуть рулевое колесо, и пирога, избежавшая тарана, оказалась на пути гребного колеса, бешено молотящего по воде. Несколько секунд, и лодка развалилась под натиском куда более массивного парохода, а ее экипаж в большинстве оказался затянутым под гребное колесо.

Обретя ход, добыча превратилась в охотника. Пароход все еще обстреливали, но исход сражения был предрешен. Мало того, пинки, оказавшиеся на воде, были обречены. Если кому и удастся избежать смерти, то это будут единицы.

— Хор, отворачивай! — прокричал Алексей, видя, что судно нацелилось на очередную жертву.

— Поучи свою жену щи варить, — зло огрызнулся капитан.

На судне он первый после Бога, здесь распоряжается только он, и никто ему не указ. Даже командир наемников не оспаривал права Хора командовать. Старому речнику куда лучше знать, как делаются дела на реке. Он прекрасно понимал, что было бы с ними, если бы удача улыбнулась арачам. Живые завидовали бы мертвым, и это не метафора, а жестокая правда жизни. Арачи пришли, чтобы забрать его жизнь. Что же, им не повезло, потому что он намерен отплатить им сполна.

— Хор, ты собираешься всю жизнь воевать с арачами или зарабатывать деньги? Отворачивай, кому говорю!

— Я здесь капитан!

— А я твой наниматель, — стрельнув в упрямца строгим взглядом, твердо произнес Болотин.

— Парень…

— Хор, лучше отверни, — сквозь зубы процедил Алексей, красноречиво опуская руку на рукоять револьвера. — Даже не думай, старик. Я и левой не промахнусь. Ну же!

Выругавшись, Хор резко крутанул рулевое колесо.

— Но учти, парень, тебе придется все объяснить. И лучше бы ты был поубедительнее. Я и меньшего не прощаю, — прорычал он.

— Объясню, дружище. Все объясню. Подгребай поближе к барже. Игнас, готовьте гранаты. Хор, позволь мне твой рупор.

— Бери. Ты ведь наниматель, тебе все можно, — съехидничал капитан.

— Спасибо. Эй, на барже! Если вы сейчас сами сядете в пироги и уйдете, никто в вас не станет стрелять и не погонится за вами. Если нет, то мы сначала передавим всех ваших друзей на реке, а потом подойдем к вам и забросаем гранатами. Мало кто из вас выживет. Подумайте о ваших семьях, которые останутся без мужчин.

— Почему мы должны тебе верить? — Кто бы сомневался, что среди арачей найдутся знатоки рустинского.

— Я друг Верной Руки, и я даю вам слово от его имени. Вы знаете его. Если я обману, то до него дойдет весть об этом. Он всегда держит свое слово, и если я нарушу его, то Верная Рука найдет и покарает меня. Так что вы решили, воины племени арачей?

— Хорошо, мы уходим, — после непродолжительной заминки ответил тот же голос.

Ялик едва успел подойти к замершему на месте пароходу, когда арачи не таясь собрали своих раненых и убитых, после чего погрузились на пироги и двинулись к берегу. Несколько пирог направились к тому месту, где плавали еще живые арачи. Все закончилось, словно и не было бешеной перестрелки.

— Ну и какого лукавого? — наблюдая за спасательной операцией пинков, пробурчал Хор.

— Хор, мы собираемся добывать уголь и зарабатывать на этом. Для этого нам придется ходить через земли арачей, а значит, договариваться с ними, — накладывая перевязку на плечо Ванека, начал пояснять Алексей.

— До этого у вас не больно-то и получалось, — покачал головой капитан.

— Пока не получалось, и вряд ли получится после сегодняшнего боя. Но получится впоследствии. Мы с Сергеем решили закупить в Крумле старые пушки и придать их охране на баржах. Будь у нас сегодня пушка, и арачи не приблизились бы к нам. Со слабым не договариваются. Мы же раз за разом показываем свою силу.

— Вот и показали бы ее, раздавив их всех, как клопов.

— Ничего бы мы этим не показали. Во-первых, арачи поняли бы, что уйти не получится, и дрались бы до последнего. Бой и сейчас продолжался бы. А у нас не так чтобы и много народу. Зато теперь все спокойно, и баржу отбили без лишних потерь. Еще немного, и продолжим путь. Во-вторых, это еще больше озлобило бы арачей. Сейчас им не на что злиться, разве если на самих себя. Все по-честному. Сунулись с оружием в руках, получили по зубам и ушли зализывать раны. В-третьих, они лишний раз убедились, что мы держим слово и с нами можно говорить.

— Вроде все складно. Да только чушь все это. Пинки лишь силу и понимают. Захочешь показать благородство, так они это за слабость примут. Они ведь как думают — сегодня сила оказалась на стороне белолицых, но они все одно боятся нас лишний раз разозлить. Но насчет баржи, — это верно, до сих пор бились бы, так эти паразиты еще и спалить ее могли, — сдвинув кепку на глаза и почесывая затылок, частично признал правоту Алексея Хор. — Хм… Господин писатель, а вы и впрямь стрельнули бы в меня, если бы я вас не послушал? — серьезно глядя в глаза Алексею, но все же опять перейдя на «вы», поинтересовался капитан.

— Хор, нам не нужна война с арачами на уничтожение. А еще они прикрывают куроки и нас от валийцев.

— Вы не ответили на вопрос.

— Выстрелил бы, — наконец решившись, выдохнул Болотин.

— Хорошо. — Хор улыбнулся и отправился выполнять свои обязанности.

Алексею даже показалось, что он только что значительно вырос в глазах капитана. Тот вроде даже проникся уважением к тому, кто угрожал его жизни. Вот и пойми жителей этих мест. Фронтир, чтоб ему, с его укладом, образом жизни, характерами людей все еще оставался загадкой для Алексея. Нет, жить здесь увольте, хотя и не сказать чтобы местные не нравились Болотину. Прямые, искренние и бесхитростные, они были по-своему привлекательными. Причем нужно было пробыть здесь совсем немного времени, чтобы начать походить на них, заражаясь их взглядами. А вот у Алексея это не получилось. Хотя… Не получилось ли? Да кто его знает, ему не дано взглянуть на себя со стороны.

— Господин Дворжак, мы отбились? — разлепив пересохшие губы, прошептал пришедший в себя Ванек.

— Не сомневайся. Будь иначе, ты видел бы не меня, а размалеванную рожу арачи.

— Сильно меня задело?

— Да уж постарались. Но главное не рана, а большая потеря крови. Ничего, подлатаем, будешь как новенький.

— Ну что там у вас? — послышался голос Хора.

— Порядок. Баржа на буксире. С левым колесом разобрались, — доложил капитану помощник.

— Ну так и нечего тут тянуть кота за подробности. Уходим, — подвел итог Хор.

Желание общаться с Атакующим Соколом отсутствовало напрочь. Но и выхода иного не было. Верховный вождь арачей все еще был союзником. Правда, союзником, обозленным огромными потерями. Он изначально опасался этой затеи, но лан Ариас сумел убедить его в том, что предприятие вовсе не безнадежно. Достаточно обездвижить пароход хотя бы на полчаса, и дело сделано. Рустинцы попросту не сумеют противостоять массированной атаке, да еще под прикрытием стрелков, расположившихся на высоком берегу.

Атакующий Сокол опасался, что люди Верной Руки применят свои гранаты. Они в последнее время все чаще стали появляться в степи, но всем доподлинно известно, что первым решил их использовать именно Верная Рука, и, надо заметить, это было весьма впечатляюще. Верховный вождь слишком хорошо помнил, какой крови стоила попытка штурма заставы Паюла, а также два штурма Домбаса.

Однако лан Ариас вполне резонно возразил, что вода — не твердая земля, и толку от гранат, которые будут попросту тонуть, немного. Остается только опасность, если граната попадет прямо в пирогу. Но и тут можно предпринять некоторые меры. Например, сделать из парусины легкий навес с наклоном, чтобы гранаты скатывались в воду. Или просто выбрасывать прилетевшие гостинцы прямо в реку. Ну сколько у охраны будет тех гранат? Не сотни же. Что же касается потерь, то да, они вполне возможны. Но война не бывает без утрат. К тому же потерь будет куда меньше, чем при атаках на Домбас прошлой осенью.

Все выглядело вполне логично и убедительно. Сначала.

Пароход намотал сеть на колесо и застопорил ход даже несколько раньше, чем рассчитывал лан Ариас. Но это не беда. Инерция и течение сделали свое дело, подведя цель к нужному месту. Начало атаки тоже прошло как по маслу. К тому же рустинцы преподнесли подарок, поспешив оставить баржу и тем самым предоставив атакующим удобную позицию для обстрела, а также возможность приблизиться под прикрытием борта. Оставалось найти способ сообщить об этом атакующим силам. Но арачи и сами сумели вовремя сориентироваться.

В бинокль лан Ариас видел, что рустинцы использовали-таки гранаты, как видел и то, что попытка была весьма жалкой, хотя арачи и отказались от навесов. Многие гранаты пролетели мимо, другие вовремя были вышвырнуты за борт. Цели достигла только одна, развалив легкое суденышко. Но потом начались неприятности. Гранаты начали рваться в воздухе, словно шрапнель. Едва это случилось, как Мойсес понял: это конец.

Если бы арачи не разделились и всей массой навалились на пароход, то скорее всего смогли бы подняться на его палубу. Естественно, кто-то запаниковал бы и начал отходить, но тех, кто прорвался бы к борту парохода, все равно было бы больше. Даже если бы на палубе оказался экипаж всего лишь одной пироги, все было бы по-другому.

Он еще надеялся, что ситуация изменится, когда увидел, насколько убийственным оказался огонь с баржи. Но рустинцы сумели справиться и с этой напастью. А затем машины парохода ожили, и надежды не осталось вовсе.

Удивило и насторожило поведение Хора, а это был именно его пароход. Вместо того чтобы начать крушить все и вся, едва получив полное преимущество, он вдруг позволил арачам избежать полного разгрома. Очень нетипично для капитана, характеризующегося не самым лучшим образом. А ведь была возможность по-настоящему озлобить арачей. Такое поведение говорит о том, что на борту есть кто-то, кого отличают ум и сообразительность. Не Хор, это точно, кто-то другой.

— Как дела, Атакующий Сокол? — подойдя к группе вождей, совещавшихся в стороне от воинов, поинтересовался лан Ариас.

Реакция на его появление практически у всех была одинаковая: взгляды, полные ненависти и осуждения. Впрочем, были и те, кто смотрел на него без вражды. Среди них и верховный вождь. Сегодня арачи потеряли многих, но вины белолицего в том нет. Он предложил вполне разумный план, и все должно было получиться. Просто рустинцам повезло больше, только и всего.

— Большие потери. Пятьдесят шесть убиты или утонули. Много раненых, десятерых придется отправить на лечение в стойбища. Также уйдут воины из трех родов, они потеряли слишком много сородичей. Нельзя оставлять шатры без мужчин.

— Я сожалею о погибших. Признаться, я не ожидал, что все выйдет так. Понимаю, что после случившегося арачи будут думать, что они полностью рассчитались по договору…

— Разве это не так? — строго взглянув на своего нанимателя, с вызовом спросил верховный вождь.

— Пять сотен ружей, две сотни револьверов только за то, чтобы обстрелять три парохода, не уничтожив ни одного… Ты считаешь, что мы в расчете?

Конечно, он не в той ситуации, чтобы ставить условия, но и спускать подобного тоже нельзя. Плата и впрямь весьма щедрая, а на выходе пока не так чтобы и много. Не сказать чтобы все плохо, любой результат можно обернуть себе на пользу. Но все равно арачам следовало бы сделать побольше.

— Один пароход затонул, — не согласился арачи.

— А в этом есть заслуга твоих воинов? Мне казалось, что тут скорее повинна невнимательность капитана.

— Мне дороги мои воины.

— Это достойно уважения, Атакующий Сокол. Но разве ты не понимал, что нужно будет рисковать, когда давал свое слово?

— Мы нападем на них еще один раз. Но после этого мое обещание будет выполнено.

— Как скажешь, Атакующий Сокол. Но тогда вы должны будете напасть на Домбас. Если вы перепугаете поселенцев до икоты и сожжете два-три дома, мы полностью в расчете.

— Нам нужны патроны. Много патронов.

— Очень скоро вы их получите. Их должны будут оставить на складе у причала форта на слиянии Мравы и Изеры.

Вообще-то они уже находились там, под видом груза некоего господина Мойсеса. Комендант форта не знал ни его фамилии, ни рода занятий, был уведомлен только о сути груза. Там же находился и кое-какой запас оружия. Все в обычных деревянных ящиках, ничем не проявляющих свою принадлежность к армейскому ведомству.

— И еще мы потеряли очень много оружия. Еще сотня ружей и револьверов не помешает.

Вполне объяснимо. Когда оказываешься в воде, под обстрелом, да еще и вдали от берега, то постараешься избавиться от всего лишнего. С другой стороны, нельзя было исключать и того, что потери оружия явно завышены. Пинки весьма выносливый народ, плавают как рыбы и способны долгое время находиться под водой. Так что можно и усомниться в том, что, оказавшись в воде, они утратили оружие. К тому же многие свои ружья оставили на берегу, так как предполагался ближний бой. Но лан Ариас был не в том положении, чтобы выяснять этот вопрос доподлинно. Главное, чтобы арачи не передумали напасть на Домбас.

— Я восполню утраченное оружие, — согласился он.

— Тогда я призову новых воинов и буду ждать.

Удовлетворившись ответом, валиец счел за лучшее удалиться. Ему предстоял путь в форт, и чем раньше он обернется, тем быстрее арачи продолжат боевые действия. Они палец о палец не ударят, пока не получат желаемое. Нет, если бы не было его, готового снабжать их оружием, то могло бы быть иначе. Но при имеющемся раскладе они постараются получить наибольшую выгоду.

К тому же лана Ариаса куда больше устроят хорошо вооруженные арачи. Домбасцы уже не в первый раз демонстрируют, что они опасный и изобретательный противник. А ему нужно заставить переселенцев дрожать при одном только упоминании об этом поселении. Впрочем, арачи были хотя и немаловажной, но не главной ставкой в данной игре.

То, что Хору удалось избежать гибели, не особо радует, но это также пойдет на пользу. И он сам, и члены его команды после такого развеселого рейса обязательно посетят харчевню и славно выпьют. Как водится в таких случаях, они вовсе не станут отмалчиваться и в красках распишут все произошедшее. Причем арачи обязательно окажутся куда опаснее, чем это было на самом деле, иначе выйдет не так почетно.

Другие подхватят этот рассказ и внесут туда кое-какой отсебятины. Постепенно происшествие обрастет таким нагромождением леденящих кровь подробностей, что впечатлительные слушатели будут хвататься за сердце или нервно присасываться к кружкам с пойлом.

Разумеется, ни один здравомыслящий человек не поверит этому до конца. А капитаны пароходов как раз и относятся к данной категории. Но, даже отбросив в сторону большую часть услышанного, они получат весьма безрадостную картину. Ни один из капитанов не захочет иметь дело с Домбасом. Есть куда более безопасная возможность заработать, и пусть прибыль поскромнее, но зато стабильная и с меньшими рисками. Речной маршрут в настоящее время испытывает острый недостаток в транспортных средствах. Так что работы хватит всем.

Да что там! Скорее всего сам Хор воздержится от повторных путешествий в эти края. Мужик он, конечно, серьезный и не трусливого десятка, но не дурак же в самом-то деле. Всему есть предел, а жадность, как известно, порой порождает бедность. Здесь же можно лишиться не только всех своих средств, но еще и жизни.

Но, чтобы усилить эффект, предстояло провернуть еще одно дельце. И именно на это предприятие лан Ариас возлагал особые надежды. Он собирался потопить второй пароход куроки. Этим занимался Ралин. Если все срастется как надо, будет просто замечательно.

— Что, парень, отстал?

Здоровяк, которому был адресован этот вопрос, стрельнул неприязненным взглядом и буркнул:

— С чего ты взял? — У него был явный валийский акцент.

— Да что-то я тут пока других пароходов не вижу, — развел руками незнакомец, судя по обилию оружия и внешнему виду — наемник.

Этой ночью у Паюлы останавливались сразу четыре судна. Три шли вверх по течению, одно — вниз. В последнее время здесь стало оживленно. Если еще недавно суда проходили не каждый день, то сейчас по несколько за день. И это еще не предел, все были уверены, что количество судов будет увеличиваться. Данное обстоятельство также служило и дополнительным гарантом безопасности. При такой интенсивности движения арачи следовало хорошенько подумать, прежде чем решиться на нападение, ведь подмога могла появиться в любой момент.

Только что отошел последний пароход, направлявшийся в Новую Рустинию. Других судов видно не было, валиец в гарнизоне форта не служил, членом отряда наемников из Домбаса, расположившихся в палатках на берегу, не являлся. Так кто же он еще? Отставший, по-другому и быть не может.

— Вы из Домбаса? — видимо решив не нагнетать обстановку, поинтересовался валиец.

— Из Домбаса, — подтвердил наемник. — А тебе зачем?

— Поговаривают, что там можно получить работу.

— Хм… Что-то я не слышал, чтобы в бойцы набирали валийцев.

— Мужик, скажу только раз, и постарайся усвоить: я валенсианец.

Сказано это было не без вызова. Наемник сделал было к нему шаг, но был остановлен окриком:

— Матиш, остынь. Парень прав.

— Как скажешь, Рваное Ухо, — пробурчал Матиш, но всем своим видом давая понять: мол, будь моя воля…

— Вот так и скажу, — подойдя, строго сказал десятник. — Я Рваное Ухо, десятник и командир этого отряда. Так что ты там говорил, парень?

— Меня зовут Ралин. Пробавляюсь всем понемногу, но в основном наемничаю — охраняю торговцев, гоняюсь за бандитами.

— И что, в Новой Валенсии трудности с работой? — усомнился Рваное Ухо.

— Отчего же. На границе работы всегда с избытком, скорее уж бойцов не хватает. Но так уж дела сложились.

— Ну если хочешь остаться с нами, выкладывай, как там сложились дела.

— Пьяная драка в трактире. Один фермер решил, что я недостаточно с ним почтителен, а потом гаденыш еще и за нож взялся. Ну я ему этот нож в брюхо и приспособил.

— Весело.

— Да уж куда веселее. Теперь власти хотят меня вздернуть, да еще и на спине прорва кровников висит. Обхохочешься. Вот и решил податься в Домбас. Слышал, там стоящие бойцы нужны.

— А ничего, что там нет валенсианцев, а одни рустинцы?

— Так и что с того? Если придется, биться-то буду с пинками, не с валенсианцами, а при таком раскладе никаких проблем. А чего это ты десятником называешься, прямо как в армии?

— Воля нанимателя. У нас вообще с дисциплиной почище, чем в армии, разве только платят куда больше. Так что подумай, стоит ли оно того.

— А у меня выбора нет. Осяду в обжитых местах — доберутся, паскуды. А через земли арачей сто раз подумают.

— Ну-ну. В общем, нанимать тебя или нет, решать не мне. Этим занимается сам Верная Рука.

— Ну так добраться-то до Домбаса с вами можно? А то арачи как-то не очень белых жалуют.

— Что же, место, думаю, найдется. Однако оружие придется сдать.

— А если арачи налетят? Лишний ствол помехой не будет.

— Будет надобность, получишь обратно.

— Ладно. Но только когда поднимемся на борт.

— Само собой.

Пароход с экипажем, состоящим из куроки, прибыл ближе к вечеру. Наемники явно обрадовались его появлению. Они уж устали сидеть на этом берегу в праздности и безделье. Борясь со скукой, они даже устроили рыбную ловлю, отдав большинство улова гарнизону форта. Соседи как-никак, нужно делиться.

К удивлению Ралина, на барже уже имелись пассажиры до Домбаса. Похоже, Мойсес был прав, когда говорил о том, что, несмотря на трудности, Верная Рука сумеет организовать приток населения, если не предпринять ряд мер. Ралину было плевать на Домбас, но плата за работу была более чем щедрой. Например, конкретно за это дельце он получит полноценные две сотни, так чего задумываться, он, бывало, и за меньшее рисковал головой.

Новичку никто доверять не собирался, а потому у него не только забрали оружие, но и проверили пожитки. Рваное Ухо удивился, что наемник путешествует не с седельными сумками или заплечным мешком, а с большим саквояжем, по вместительности соперничающим с чемоданом. Ну да, сколько людей, столько и странностей. Тем более саквояж доверху был набит вещами. Не бедствует парень, это как пить дать. Ну и лукавый с ним. Дойдут до Домбаса, а там пускай Верная Рука разбирается, нанимать парня или дать от ворот поворот.

Капитан-куроки был уже неплохо осведомлен по части фарватера Изеры, а потому затягивать с отходом не стал. Беспокойство у него вызывал лишь своенравный участок слияния Мравы и Изеры, но его они успевали пройти еще засветло. А вот то, что в ночь они пройдут более спокойные места неподалеку от заставы, было неплохим плюсом. Если и нужно было опасаться нападения, то ночного. Днем арачи неопасны, так как на широкой Изере было достаточно места для маневрирования.

Преследуя свои планы, Ралин не стал размещаться с остальными наемниками на барже, а направился к капитану с предложением арендовать каюту. Деньги у него имеются, службой пока не обременен, отчего бы не устроиться с относительным комфортом. Понятно, что на многое рассчитывать не приходится, но все же это куда лучше, чем баржа с отсутствием каких-либо удобств. Пинк не устоял перед соблазном подзаработать лишнюю пару крон и предоставил небольшую клетушку с койкой.

Что же, все идет как нельзя лучше. Перво-наперво ему нужно было любым способом попасть на это судно, что удалось с поразительной легкостью. Второе тоже вышло без труда, хотя на такую удачу он и не рассчитывал, — Ралин находился на пароходе. Окажись он на барже, и все было бы гораздо сложнее. Наемники не даром ели свой хлеб, и большинство отряда находилось в карауле. Отоспятся днем, когда о внезапном нападении на широкой реке и говорить не приходится.

Конечно, это не значит, что все будет замечательно. Поди перережь по-тихому полтора десятка бывалых бойцов. Да и не перестреляешь вот так вдруг, тем более на всех бронежилеты. Кстати, у Ралина тоже имелся такой, просто он не взял его с собой, предполагая, что может лишиться своей поклажи и большей части оружия.

Он провалялся в каюте далеко за полночь, выжидая удобного момента. Наконец решив, что пора, Ралин поднялся и извлек из-под койки саквояж. Вещи полетели на одеяло, затем к ним присоединилось второе дно, и его взору предстало то, что укрылось от досмотра. Десяток шашек бура, пара кусков запального шнура с детонаторами, пара гранат с запальным шнуром, револьвер и коробка патронов, пять ножей для метания. Еще один нож висел у Ралина на поясе, его никто и не думал забирать, здесь мужчины без ножа не ходят. Ну что же, теперь он вооружен и очень опасен.

В душе шевельнулась жалость к женщинам и детям, находившимся на барже. Если все пойдет плохо, то они могут стать добычей арачей. Но это чувство было мимолетным. За свою долгую жизнь он успел испачкать руки в крови по локоть, так что одним грехом больше, одним меньше — какая, собственно, разница.

Предполагалось, что при удачном стечении обстоятельств он отправит на дно не только пароход, но и баржу. Оттого и солидный запас взрывчатки, для деревянного корпуса этого было с избытком. Но так уж случилось, что подорвать баржу попросту нереально. Мало того, бдительная охрана на ней представляет серьезное препятствие и для подрыва парохода. Поэтому Ралин связал все десять шашек в одну связку. Минута, и подрывной заряд полностью готов.

Покончив с приготовлениями, наемник направился на палубу. Вахта сменилась час назад, до следующей смены еще три часа, а сменившиеся уже завалились спать. Он не опасался, что кто-то будет бодрствовать и может заметить его. На речных пароходах команды небольшие, только чтобы хватило на две вахты. Путешествие длится уже несколько дней, еще не менее двух суток впереди, и глупо тратить время, отведенное на сон, на что-либо иное. Все развлечения откладываются до прибытия в порт. Там они смогут расслабиться и по-настоящему отдохнуть.

Сейчас бодрствовали четверо. Машинист и кочегар, находящиеся в утробе небольшого парохода, опасности не представляли. Капитан или его помощник в ходовой рубке, а палубный матрос скорее всего стоит на носу и внимательно наблюдает за рекой. Нет, он вовсе не высматривает возможных нападающих, все куда прозаичнее, однако не менее важно: он должен вовремя заметить плавающую корягу или топляк и сообщить в ходовую рубку.

По идее члены команды парохода, какими бы они ни были хорошими бойцами, Ралину на один зуб. Он стольких отправил на тот свет, причем далеко не всегда из-за угла, а чаще скорее наоборот, что опыта ему было не занимать. Но он и не думал расслабляться. Во-первых, нужно всегда выкладываться по полной, иначе сам не заметишь, как из-за какой-то халатности отправишься на небеса. Случаи, когда бывалые парни погибали от рук увальней и неумех, не были редкостью. Во-вторых, пинки они и есть пинки, тем более выросшие не среди белых, а в своих стойбищах. Такие парни всегда сильные, матерые и опасные противники, иные там просто не выживают.

Бодрствующие члены экипажа оказались именно там, где и предполагал Ралин. Начать он решил с ходовой рубки. Снять матроса так, чтобы капитан или помощник не подняли тревогу, нереально, тот находится в пределах видимости.

Соблюдая осторожность, наемник поднялся по небольшой лесенке и через стекло в двери заглянул в ходовую рубку. Вахту стоял капитан. Весьма необычное зрелище — пинк в традиционном одеянии у рулевого колеса парохода — вызвало у Ралина улыбку. Более абсурдную картину и представить нельзя. Однако это не абсурд, а реальность.

Освещение весьма скудное. Мало того что лампа выкрашена зеленой краской, чтобы приглушить свет, так еще и находится в специальном кожухе, позволяющем освещать лишь машинный телеграф. Это чтобы не светиться маяком на реке, облегчая задачу арачам. Но Ралину вполне достаточно ясно различимой цели.

Дверь распахнулась легко и без скрипа. Пинки-то они пинки, но, как ни странно, судно поддерживают в образцовом порядке. На свою беду. Будь иначе, и капитан хоть как-то успел бы среагировать на скрип петель. Пинк ощутил опасность, только когда Ралин вихрем влетел в помещение. А вот предпринять что-либо он уже не успел. Сильная рука легла на рот, предотвращая вскрик, тогда как зажатый в другой нож стремительно полоснул по горлу.

Осторожно опустив на пол дергающееся в предсмертных конвульсиях тело, Ралин бросил взгляд в сторону баржи. Там все было спокойно. Возможно, караульные и заметили силуэт поднявшегося в рубку человека, но сомнительно, чтобы они сумели рассмотреть, что именно произошло в практически не освещенном помещении.

Теперь зафиксировать рулевое колесо концом веревки. Если судно поведет в сторону, это привлечет ненужное внимание, а ему еще предстоит кое-что сделать.

Он спустился на палубу и направился на нос. Теперь с баржи его не увидеть, как не увидеть и палубного матроса. Ралин решил не рисковать. Все же подобраться незамеченным к пинку задача не из простых. Едва фигура куроки стала отчетливо различима, наемник метнул в него нож. Легкий вскрик, всплеск упавшего за борт тела, и опять все спокойно, словно ничего не случилось. За шумом машины и гребных колес сам убийца едва расслышал все это, о наемниках на барже и говорить нечего.

Оставшись на палубе в одиночестве, Ралин подошел к двери, ведущей в нижние помещения, и запер ее. Ему нужна была фора, когда поднимется тревога, а она поднимется обязательно, так как дальше проделать все тихо ему не удастся. Но пока команда будет выламывать запертую дверь, он завершит задуманное.

Вооружившись одноручной пилой, находившейся на пожарном щите, он ползком подобрался к заднему борту, сквозь который проходил буксировочный канат. Конечно, топором получилось бы быстрее, но в этом случае он непременно поднял бы шум и раньше времени привлек к себе внимание. Ножом слишком долго и нудно, а вот пила с натянутой как струна пенькой справлялась вполне прилично. И потом это примут за обычный обрыв. Конечно, охрана начнет стрелять, но это будет просто подача сигнала для команды парохода, а не прицельная стрельба по Ралину.

Пенька подавалась легко, быстро взлохмачиваясь перепиленными волокнами. Через полминуты трос был перепилен на две трети и наконец лопнул, огласив округу резким хлопком. Ралин пилил вплотную к кранцу, поэтому не пострадал. Будь иначе, и ему не поздоровилось бы.

На барже послышались встревоженные голоса, кто-то закричал, пытаясь привлечь внимание экипажа парохода. Раздался первый выстрел. В воздух, разумеется. Судя по всему, наемники ничего, кроме вдруг лопнувшего буксировочного троса и быстро удаляющегося парохода, не заметили.

Не теряя времени, Ралин отполз к левому борту, где позади кожуха гребного колеса находился буксируемый ялик. Прихватив с собой взрывчатку, он спустился в лодку. Скорлупку неслабо мотало выбрасываемой из-под колеса водой, но серьезной помехи для задуманного это не представляло. Разве только его изрядно намочило брызгами из-под лопастей. Ралин пристроил заряд в углу между бортом и кожухом.

Ничего страшного, что бур расположился над водой, заряд достаточно мощный, чтобы пробоина получилась просто огромной. Конечно, можно было расположить его и в небольшом трюме парохода, однако наемник не хотел подвергать себя излишнему риску. Кто знает, вдруг все прошло бы куда более шумно или ему не хватило бы времени, пока прогорает шнур. Он не самоубийца и предпочитает потратить честно заработанное, а не погибнуть во имя чего-либо.

Ралин перерезал веревку и заработал веслами, выгребая к середине реки. Конечно, с верховным вождем арачей достигнута договоренность, но его власть не абсолютная, и воины из другого рода могут наплевать на слова белолицего о том, что Атакующий Сокол его знает и ждет. Лучше потерпеть сутки-двое и сплавиться до валенсианского форта. Не беда, что у него нет припасов, на реке всегда можно что-нибудь придумать, а уж умереть от жажды и вовсе не грозит, не море.

Его все же заметили и открыли огонь. Пули с завораживающим вжиканьем пролетали в непосредственной близости, иные тупо ударяли в дерево лодки. Однако расстояние уже приличное, и попасть в смутно различимую цель, да еще и постоянно двигающуюся, не так уж и просто.

Наконец раздался оглушительный взрыв, озарив реку резким всполохом. Поднятая волна достигла даже ялика, слегка подбросив его. Надо сказать, вовремя, так как в этот момент пуля угодила в верхнюю доску борта. Потеряв силу, бесформенный кусок свинца больно толкнул Ралина в бедро, но не смог нанести рану. Не иначе как из «дятлича», будь это «балич» или не приподнимись ялик на волне, и все было бы куда хуже. Данное обстоятельство вынудило наемника грести с куда большей скоростью, хотя и казалось, что быстрее уже невозможно.

Он не ошибся, заряд оказался избыточным, и вода быстро заполнила утробу судна. Вот она добралась до раскаленного котла, и тот взорвался, выпуская наружу чудовищную силу перегретого пара. Второй взрыв был настолько мощным, что разнес борта суденышка, в считаные секунды отправив его на дно.

Все это Ралин наблюдал, не переставая остервенело работать веслами. Сейчас главное — как можно быстрее убраться отсюда. Он свое дело сделал. Теперь остается дойти до форта, дождаться Мойсеса и получить свои деньги. Все же он удачливый сукин сын. Осталось немного. Скоро арачи переключатся на заготовку припасов, превратившись из воинов в охотников. И тогда Ралин наконец бросит это занятие. Его ждет своя земля и ферма, и пусть Мойсес со своими рискованными предприятиями катится к лукавому.

— Хор. Хор, вставай.

— А? Что? Проклятье, мне казалось, что я только уснул, — протирая глаза и понимая, что не чувствует себя отдохнувшим, проворчал Хор.

Каюта была небольшой, разве лишь чуть просторнее, чем та, которую занимал Болотин. Здесь хоть как-то можно развернуться, есть даже небольшой столик, в углу над медным тазом имеется рукомойник с зеркальцем над ним, а справа от двери небольшой встроенный платяной шкаф.

Хора вполне устраивала его каюта, в которой он и жил. «Желтая роза» вообще была всем, что у него имелось в этой жизни. Неподалеку от котельной была оборудована даже самая настоящая баня. Опять-таки небольшая, где одновременно могли мыться не больше двух человек, но зато пара там было с избытком, достаточно повернуть вентиль. Ну и что с того, что пришлось пожертвовать частью и без того не шибко просторного трюма. В конце концов, грузы в основном возили на баржах, в трюме порой перевозился особый товар, не отличающийся объемом, зато с приятной ценой.

Хор бросил взгляд на часы и в бешенстве уставился на разбудившего его матроса. Нет, ему не показалось, он и впрямь лег всего полчаса назад. Выстрелов не слышно, как не слышно и суеты на палубе или рынды, подающей сигнал тревоги.

Матрос нервно сглотнул и шагнул назад.

— Там на реке баржа.

— И что?! Из-за этого меня нужно будить?!

— Так баржа без парохода.

— Хм… Мы не могли еще войти в Мраву, — пробормотал Хор.

— Только через пару часов дойдем. Это наша баржа. Ну в смысле из Домбаса, другой тут и быть не может.

— Ты полегче на поворотах, — оттесняя матроса в коридор, чтобы добраться до умывальника, буркнул капитан. — С каких это пор Домбас стал нашим? Мы сами по себе.

— Так ведь никто, кроме нас, не ходит туда. И потом если пароход куроки затонул, то мы одни остаемся. Наш и получается.

— Больно прыткий. Сегодня ходим, а завтра пошлем все к лукавому. Забыл, что вчера было? Ладно, иди. Сейчас поднимусь.

Едва капитан поднялся на мостик, как столкнулся с господином Дворжаком, рассматривающим находку в подзорную трубу. Поздоровался, вооружился своей оптикой и навел ее на сплавляющуюся по течению баржу. Точно, направлялась в Домбас, вон видны переселенцы и наемники. Ага. И этот здесь. Раскудрить твою в качель.

— Что-то случилось, Хор? — обеспокоенно спросил Болотин.

— Ясное дело, что случилось. Болань, правь к ним, что ли, — недовольно буркнул капитан.

«Желтая роза» и так шла на сближение с терпящими бедствие, хотя и от прежнего курса не больно-то отклонилась. Разве только чуть взяла к середине реки, поскольку люди на барже предпочли отдалиться от берега. Оно и спокойнее, и течение там быстрее, а земли арачей к речным прогулкам не располагали. Но раз уж капитан на мостике, нужно же обозначить свое присутствие.

Алексею показалось странным, что Хор пришвартовался не пароходом, а подвел баржи борт к борту. Этот маневр был более сложным. Возможно, капитан опасался помять гребные колеса. Но ведь нужно же как-то попасть на баржу, чтобы расспросить народ о случившемся.

— И как теперь добраться до баржи? — удивился Алексей.

— На ялике доберетесь, — буркнул капитан. — Болань, отправляйся с господином писателем.

— Понял.

— Чего это он такой злой? — когда они оказались в ялике, поинтересовался Алексей.

— Рассмотрел Рваное Ухо. С одной стороны, бросить потерпевших крушение не может, а с другой, поклялся, что ноги этого человека не будет на палубе «Желтой розы».

— Ну и что? Он же на барже, а не на пароходе.

— Без разницы. Пока на буксире, баржа все равно что пароход, везде распоряжается один капитан. Хорошо еще, если Хор не устроит мордобой, а то с него станется. Но вроде с головой все же дружит, понимание должен иметь.

— Дурдом.

— Полностью с вами согласен, господин писатель.

Когда ялик подошел, баржи уже успели пришвартоваться, а люди вовсю делились новостями. Наемники в красках описывали случившийся бой. Вот же паразиты, и времени-то прошло всего ничего, а они уже успели нагнать жути. На лицах переселенцев без труда читалась одна мысль — какую огромную ошибку они совершили, поддавшись на эту авантюру. Даже те, кто был запуган людьми Луйко Забара, окончательно уверились в том, что бандиты куда меньшее зло, чем проклятые арачи.

— Здравствуйте, господин писатель, — поприветствовал поднявшегося на борт Алексея Рваное Ухо.

— И тебе не хворать. Давай отойдем, и ты в подробностях расскажешь, что у вас стряслось.

— А чего отходить, все уж знают. Чай, на их глазах и случилось.

— И все же давай отойдем.

Рассказ десятника Алексея не обрадовал. По всему получается, что валийцы теперь еще принялись и за диверсии. Они использовали своего соотечественника, но это скорее от нехватки времени. Впоследствии можно будет найти диверсанта и из числа рустинцев, уж где-где, а в этих краях недостатка в отчаянных головах нет.

В этот раз любые сомнения в причастности валийцев к происходящему вокруг Домбаса отпали окончательно. Наемник не учел того, что конвой имеет собственную пирогу. В тот момент он как раз устраивался в своей каюте и попросту не видел, как лодку подняли на борт баржи. Ралин сильно ошибался, чувствуя себя в полной безопасности, так как погоня не заставила себя долго ждать.

Рваное Ухо с парнями довольно быстро настигли его. Будь у валийца карабин, все могло обернуться по-другому, но у него имелся лишь револьвер. Слабый аргумент против «балича». Диверсант оказался в руках наемников, получив дырку в плече. Десятник все же сообразил, что лучше бы его порасспросить обо всем в подробностях и доставить в Домбас. Правильное решение, а то мало ли что можно было сотворить в сердцах.

— Как ты мог так опростоволоситься? — покачав головой, осуждающе спросил Алексей. — Ведь не мальчик уже и знаешь, что в отряды наемников темных лошадок не берут.

— Так-то оно так. Да только господин Варакин говорил, что под свою руку возьмет любого. Вот я и решил, что если парню податься некуда, то пойдет работать на копи, мужик-то сильный, да и возраст уж такой, что пора о покое подумать. Но… Правы вы, моя вина, лукавый попутал. И потом, обыскал я его сам лично. Не было у него оружия.

— И откуда появилось? Да еще и бур?

— Он двойное дно в своем саквояже устроил, там и прятал. А я про такое и не слышал никогда. Впредь наука будет, — почесал в затылке десятник.

— Ну а переселенцам-то зачем все это было знать? Нам привечать людей нужно, а не отпугивать.

— Да как-то само собой все вышло. Тут же все как на ладони. Мы ведь с ним по душам беседовали, а он шепотом не хотел разговаривать. Да и кто бы стал шептать, когда нож под ногти загоняют.

— Понятно, — вздохнул Алексей. — Уверен, что он не знает имя настоящего нанимателя?

— Знал бы, рассказал. Он одного Мойсеса знает, да и то лишь его имя, хотя и много лет уж вместе.

— Это если он обычный наемник.

— Можете не сомневаться, наемник и есть. Как и его дружок, что с нанимателем остался. Вот Мойсес тот другое дело.

— Команда вся погибла?

— Помощник капитана выжил, но его ошпарило, когда котел взорвался. Вроде должен оклематься.

— Господин, нам тут сказали, что вы за главного будете, — подошел к ним один из переселенцев, невысокий крепкий мужик.

— Пока так и получается, — подтвердил Алексей.

— Вы же в Крумл путь держите. Стало быть, и нас туда же отвезете?

— Нет. Раз такое дело, то развернемся и доставим вас в Домбас, а уж потом назад, — пресекая жестом возражения Боланя, ответил Алексей.

— А чего кружиться-то? — удивился мужик. — Если из-за нас, то не стоит беспокоиться. Нам бы побыстрее в Крумл попасть.

— А как же Домбас?

— Так мы за лучшей долей в Новую Рустинию пришли, а не на погибель. На кой нам тот Домбас, где людям, как курятам, головы отрывают?

— Понимаю. Но придется потерпеть. На барже имеется груз, который ждут в городе, и его нужно непременно доставить. А уж потом отвезем вас, если пожелаете.

— Да мы уже желаем. А что до груза, так там железо сплошное, нешто с людьми его на одну доску можно поставить? Везите нас в Крумл, господин хороший.

В тоне мужичка уже начали проступать злые нотки. Но фронтир пока не успел оказать на него влияние, как и на остальных переселенцев, свыкшихся со своим бесправием. Поэтому Алексею достаточно было строго взглянуть, как мужик тут же стушевался.

— Груз нужен в Домбасе, и он будет туда доставлен. Не хотите туда идти, дело ваше. Можете высаживаться на берег и идти пешком. Бог даст, за день-два доберетесь до заставы Паюла, а там заплатите, и какой-нибудь капитан доставит вас в Крумл.

— Так, а здесь уже не земли этих арачей?

— Отчего же. Их земли и есть.

— А как же…

— Да как хотите, — пожал плечами Алексей.

— Но нам же говорили…

— А вы уж дошли до Домбаса? Нет? Так чего тогда возмущаешься? Десятник, наведи порядок на борту, а то сам лукавый не разберет, что тут творится. Пленника беречь как зеницу ока. Все, Болань, нам пора.

Хор не скрывал своего возмущения. Возвращаться в Домбас у него не было никакого желания. Даже дополнительное вознаграждение не могло его убедить в необходимости развернуть пароход. Уже и вторая баржа была взята на буксир, но старый упрямец ни в какую не хотел сдаваться, упрямо ведя караван к слиянию Мравы и Изеры.

Алексей не сразу сообразил, что причина упрямства Хора заключается в Рваном Ухе. Одно дело — помочь пострадавшим и доставить их до Паюлы, где безопасно. Это его долг, и поступить иначе он не может. Но совсем другое — терпеть Рваное Ухо двое суток до Домбаса.

— Хор, это уже переходит все границы. Ты же его даже не видишь.

— Мне достаточно знать, что этот гад в моем караване.

— Господи, ну как дитя малое. Ладно, давай так. Согласно договору ты всю нынешнюю навигацию обязался работать с нами. Ведь твое слово все еще крепко? Вот и хорошо. Я, как один из твоих компаньонов, решил развернуть караван обратно, разумеется, за дополнительную плату. Здесь все нормально?

— Здесь нормально. Ненормально с этим ублюдком, — вновь набычился Хор.

— Понимаю, тебя волнует, что о тебе скажут люди. А они скажут, что Хор настоящий мужик. Который наступил себе на горло и не оставил на пинкской территории даже того, кого люто ненавидит. Учти, на подобное способны только сильные люди.

— Хм… Так-то оно вроде по-другому получается, — пробормотал Хор. — А этих зачем сюда притащил? — указал он на четырех наемников, деловито располагавшихся на палубе.

— О твоей «Розе» пекусь. Дополнительная охрана. А то еще кто-нибудь решит вплавь подобраться со связкой бура. Из всякой беды нужно уметь делать правильные выводы.

— Ну, чего ушами хлопаешь? Разворачивай, идем на Домбас! — приказал капитан помощнику.

Болань положил руль вправо, начиная плавный разворот. Хор же извлек из кармашка часы, взглянул на циферблат и, тяжело вздохнув, направился в свою каюту. До его вахты осталось всего ничего, а нужно отдохнуть, река не любит халатности и пренебрежения, с ней всегда нужно держать ухо востро.

ГЛАВА 5

НАПАДЕНИЕ

Пули пролетали над головой, ударяли в дерево или бруствер с завидным постоянством. Неглубокая траншея не давала чувства полной защищенности, а потому каждый прилет свинцовой вестницы смерти вызывал непроизвольную дрожь. Брыль лично осматривал траншею с противоположной стороны и убедился, что спрятавшегося человека оттуда не видно и попасть в него попросту нереально, если только пуля не срикошетит, но и на это шансы малы — доска из мягкой сосны, а потому для рикошета нужен совсем уж невообразимый угол.

Но все же звуки прилетающих пуль и выстрелов не добавляли оптимизма. Кстати, десятник так и сказал — гарантий никаких нет, а потому лучше бы не расслабляться. Вот он и не расслаблялся. Ой!.. Щеку резко кольнуло. Расслабишься тут, как же. Брыль поднес к лицу руку и, нащупав, выдернул засевшую под кожу щепку. Потер пораненное место, взглянул на палец. Ну так и есть, кровь.

— Брыль, твою через коромысло! Чего замер?! Поднимай доску!

Легок на помине. И как не боится бродить здесь. Хоть и на корточках, и не высовывается, но мало ли как оно может обернуться. Пуля она ведь дура.

— Да поднимаю я, чего орешь, Михал, — сокрушенно вздохнул Брыль.

— Я те там Михал, — десятник в чудной одежде серо-зеленого цвета кивнул в ту сторону, где располагался поселок, — а здесь я для тебя господин десятник. Уяснил?

— Да уяснил, уяснил.

— Не уяснил. Час строевой подготовки дополнительно. Вот теперь вижу, что уяснил, — удовлетворенно произнес Михал, наблюдая за тем, как погрустневший Брыль весьма резво поднял доску с мишенью.

Стрельбище находилось сразу за поселком, в удобном распадке, который к тому же упирался в склон холма. В какую бы сторону ни пальнул незадачливый стрелок, пуля всегда либо попадала в склоны, либо уходила вверх, исключая случайные жертвы. Оставался только тыл, за которым внимательно присматривали десятники. Никто не станет стрелять назад? Напрасная ирония. Находились и такие умельцы, в особенности женщины и подростки, первые — ввиду робости перед стреляющим железом, вторые — из-за чрезмерно бурлящей крови.

Согласно местным законам, в неделю каждый житель в возрасте от четырнадцати лет должен был израсходовать на стрельбище не менее двух десятков патронов. Здесь даже был свой смотритель, из старичков, который имел списки и вел строгий учет.

Патроны выдавались бесплатно из поселкового арсенала. Вернее, выдавались пули, порох и капсюля. Переснаряжение патронов ложилось на самих стрелков. Это делалось по подразделениям, в специальном помещении арсенала, в отведенное время. Можно было заниматься этим и самостоятельно, дома. Для этого достаточно было купить нехитрое снаряжение и представить боекомплект на осмотр своему десятнику.

Кстати, старожилы предпочитали поступать именно так. Станок для снаряжения стоил недорого, значительно экономилось время, да и, пока занимаешься этим, находишься в кругу семьи. А потом и детям практика, так как мужчины предпочитали перекладывать это на их плечи, принимая только качество выполненных работ.

Стрельбище вообще отдельная тема. Мишени на нем устанавливались не жестко, а просто приставлялись к краю неглубокой траншеи. Пуля, попадая в такую мишень, опрокидывала ее на противоположный скат, и после каждого попадания мишень нужно было поднимать вручную. Одни стреляют, другие поднимают им мишени. Потом по команде происходит смена.

Для женщин сделали исключение. Уж и непонятно отчего, то ли в силу бестолковости их натуры, то ли из-за того, что они женщины. Скорее все же второе, потому как подростки, которые разумением от баб далеко не ушли, очень даже ныряли в траншеи наравне со взрослыми. Разумеется, под строгим доглядом десятников-воспитателей. Брыль как-то поинтересовался, отчего так-то, на что Михал весело ответил, мол, чтобы у баб молоко не перегорало. Вот и поди пойми его.

Были и иные занятия, такие как тактика, верховая езда, строевая подготовка. Но это уж исключительно для мужиков и подростков. Брыль, как и любой рустинец, прошел службу в армии, а потому, что такое муштра, знал не понаслышке. Однако здесь все было куда как серьезнее. Учили даже драться, и не только как в армии, где вся учеба сводилась к штыковому бою, но и без оружия.

Боевой подготовке уделялось двенадцать часов в неделю, причем половина этого времени приходилась на субботу, а другая на вечера после работы. Подростки занимались по иной схеме. Этих натаскивали крепко, выматывая настолько, что к вечеру они едва ноги доволакивали до дому. Хорошо хоть такие занятия всего три дня в неделю, плюс обязательное стрельбище в воскресенье, после церковной службы. А то помощи по дому от них никакой.

Брыль, как и другие переселенцы, узнав о таких порядках, утвердился было в своем желании убраться отсюда подобру-поздорову. Это ж мало что на копях вымотаешься, так еще и занятия какие-то, в особенности строевая подготовка. Мало его муштровали в армии, что ли? Но по зрелом размышлении и наущению жены решил повременить и глянуть, как оно будет дальше. Причина, по которой Мила пересмотрела свои взгляды, банальна — деньги.

Мало того что заработки на копях обещали быть приличными, так еще наметился и приработок. Так, за дополнительные занятия по воинскому искусству каждому мужику полагалась доплата в размере трех крон. Столько же получали в месяц за свое обучение и мальчишки. Женщинам и девушкам за приход на стрельбище ничего не полагалось, это была обязанность, но шесть крон дополнительно для семьи Брыля никак не могли быть лишними. А еще лавка. Это же когда такое можно было представить, чтобы ни чай, ни сахар, ни соль в их доме не переводились.

Да, всех прелестей житья в Домбасе они еще не вкусили, еще слишком мало времени здесь провели, всего неделю. Но ведь они не глухие и не слепые. Слышат, о чем рассказывают старожилы, видят, как у них налажен быт. И потом, каждой согласившейся остаться семье господин Варакин выделил по двадцать крон подъемных, которые можно было вернуть в течение года, гнедочек в гнедочек, без какого бы то ни было роста. Нет, от такого только дурная голова откажется.

Вот и горн заиграл. Конец его страданиям. Брыль, кряхтя, поднялся во весь рост и выбрался из траншеи. Стрелять куда интереснее и веселее, не то что сидеть в этой яме. Но на сегодня уже все. Теперь их построят, подведут итоги и распустят. Дома он переоденется, сходит в баньку и почувствует себя человеком. Воскресенье, оно для того и воскресенье, чтобы отдохнуть и набраться сил перед новой трудовой неделей. А тут эти стрельбища для чего-то удумали.

А не так-то уж все и просто. Отдых, его тоже заслужить нужно, как и эти клятые три кроны. И ладно нерадивые, которые попасть в мишени не смогли, так еще и его угораздило. Ну трудно было, что ли, назвать Михала господином десятником, чай, не сломался бы. Отстрелялся лучше всех, а тут теперь еще и на площадь идти, перед всем честным народом вышагивать, как новобранец какой. Нет, все же впредь нужно за словами следить. А может, ну его все и со следующим пароходом рвануть отсюда куда подальше?

Домой Брыль вернулся весь в пыли, усталый и злой. Прямиком направился в баню, где попарился от души вместе с сыном, который все уши прожужжал о том, как он славно отстрелялся на стрельбище, на зависть всем. А еще его перевели в особый десяток, пластунов. Теперь у них будет другой десятник, соратник господина Варакина, Ануш Бартова. Первый боец и разведчик не только в Домбасе, но и чуть не на всю степь.

Слушая возбужденно-радостного Вашека, Брыль добродушно ухмылялся. Его сын среди лучших, по-другому и быть не могло. К тому же грело и то, что жалованье в учебном десятке пластунов куда солиднее, пять крон. Наемники, подготовленные и видавшие виды бойцы, в Домбасе имеют жалованье в пятнадцать крон, это понимать надо. И им вроде тоже за посещение занятий положена надбавка в три кроны.

Когда вышли из бани, солнце клонилось к закату. Жена с дочерями быстро сообразила ужин, и они всей семьей сели на свежем воздухе, вдыхая вечернюю прохладу. Наваристые щи с мясом, квас для детей и кувшин пива для взрослых. Захмелеть не захмелеешь, а поужинать с кружечкой пива куда как приятнее.

После ужина сын и старшая дочь умчались на гульбище. Ну да дело молодое. Подумаешь, Младе только тринадцать, чай, братец присмотрит, не взаперти же детей держать. Младшая дочь с завистью провожала старших, явно мечтая о той поре, когда и сама вот так же будет убегать на молодежные посиделки. Брыль погладил девчонку по голове и вдруг предложил:

— Мила, а не сходить ли и нам куда-нибудь?

— Не находился по площади? — улыбнулась жена, подразумевая муштру.

— А мы назло всем в фильмотеатр сходим. Глянем какую фильму, про любовь.

— С ума сошел? — всплеснула руками Мила. — Тридцать гнедков лишние?

— Ну не три же кроны в самом-то деле. А потом за дитя вдвое меньше. Собирайся.

— Брыль…

— Кому сказано, собирайся, и Ташу приодень, — уже строго велел Брыль.

Вот же, и кулаком пристукнул, а на душе легко и как-то задорно. При этих словах девчушка прямо засияла. Жена та вроде и ворчит, но Брыль видел, что ей ничуть не меньше дочери хочется сходить на фильм. Вон как глазками стрельнула, и легкая улыбка на устах мелькнула. В этот момент она словно потеряла свою полноту, и перед ним предстала та самая статная, озорная и разбитная деваха, на которой в свое время остановился его взор. Или это она его охмурила? Да какая, собственно, разница, чай, и сам не против был.

Уехать отсюда? А к чему? Мила с годами становилась все сварливее, а тут все больше радостно улыбается. Опять же дом у них теперь просторный и добротный. И пусть вокруг стоят такие же, ничего подобного у них в жизни не было. А вот будет ли в другом месте? Ни слова из того, что им обещали, не было ложью, все по-честному.

Есть тревога по поводу того, что просто так большие деньги на воинскую учебу выбрасывать никто не станет. Если учат, то может и пригодиться. Взять хоть их дорогу в Домбас, когда их обстреливали, и не раз. Опасность, конечно, есть, вон в прошлую осень старожилам и вовсе пришлось отбиваться от нападений арачей.

Но, с другой стороны, за такую жизнь можно и постоять с оружием. Мало ли где он мог сложить свою голову, да в той же шахте, где гибель шахтеров дело очень даже не редкое. Ничего. Поживут с годик, присмотрятся, а там и решат окончательно. Однако Брыль и сам себе не отдавал отчета, что думает об этом как-то вяло, без огонька и особого желания.

— Брыль, ты бы тоже приоделся. — Мила стояла перед ним уже в выходном платье, держа в руках его праздничную одежду.

А что? Поглядит на людей да себя покажет. Воскресенье ведь. Так отчего же не одеться в лучшее.

— Леш, ты чего всполошился? — поинтересовался Сергей, рассматривая Болотина, успевшего уже облачиться в бронежилет и вооружиться — что твой Аника-воин.

«Желтая роза» прибыла поздно ночью. Хор и рад был бы подгадать более удачное время, но его гнала вперед необходимость, а вернее Алексей. Переселенцы были уже на грани бунта, и наемникам приходилось давить на них и довольно грубо осаживать. Обошлось.

Несмотря на позднее прибытие, встреча переселенцев была организована на должном уровне. Людей распределили на ночлег, об остальном придется позаботиться утром. У Сергея процесс задабривания и сманивания был отлажен, так что, бог даст, оттают.

Алексея настолько измотало это путешествие, что он, едва только добрался до койки в гостевой комнате, отключился. Спал тревожно, все время чудились атаки арачей. Вот так и провоевал, пока ближе к обеду его не разбудила самая настоящая канонада. Стреляли часто и густо, причем не иначе как уже в пределах поселка.

А Варакин и ухом не ведет, праздно развалился на диване да еще спрашивает, чего, мол, всполошился. Алексей явно чего-то не понимал.

— Сергей, а ничего, что там стрельба вовсю?

— А-а, вон ты чего. Тьфу ты, совсем забыл тебе сказать. У нас сегодня массовые стрельбы.

— Стрельбы?

— Ну да. Пока народу немного, проводим по воскресеньям после службы. Дальше, конечно, нужно будет спланировать занятия более рационально, чтобы без рывков и авралов.

— Ну что же, один — ноль в твою пользу.

— Да ладно, Леш, не дуйся. Я правда забыл тебе сказать, а будить не хотел. Ты так сладко спал, что и я, против обыкновения, не пошел туда.

— Скажешь тоже, сладко. Всю ночь от арачей отбивался.

— Тогда прими мои поздравления, с нервной системой у тебя полный порядок, так как по виду ты просто сопел в две дырки. Позавтракаешь? Хм… или скорее пообедаешь?

— Угу. Только скину с себя всю эту снарягу.

— Давай, мы ждем.

Приводить себя в порядок пришлось довольно долго. Если Сергей предпочитал легкую небритость и прибегал к бритве не чаще одного раза в три дня, то Алексей ненавидел щетину. Но семейство вполне терпеливо ждало, когда он наконец закончит и спустится к столу.

— Все еще стреляют, — удивился Алексей, налегая на щи. Аппетит проснулся прямо-таки зверский.

— А то. Народу прибавилось, а каждому, включая и женщин, нужно сделать не меньше двадцати выстрелов в неделю. Можно и больше, но тогда надо за свой счет покупать патроны в арсенале. Цена, правда, смешная, однако желающих все одно не так чтобы и много.

— По двадцать выстрелов каждый? — недоверчиво переспросил Алексей.

— Ну да. Боевая подготовка тут на первом месте. Правда, влетает в гнедочек, даже с учетом немногочисленности населения и того, что три патрона в среднем нам обходятся в два гнедка. Спасибо Заглавову с его связями на черном рынке, ну и еще кое-кому, — закончил Сергей, намекая на того самого черного ангела инженера, сыгравшего в его судьбе столь существенную роль.

— Ничего себе расходы! Может, ты им еще доплачиваешь за то, что обучаешь воевать?

— Доплачиваю, — усиленно заработав ложкой и пряча взгляд, подтвердил Сергей.

— Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд. Нет-нет, ты ешь, не останавливайся.

— Да чего уж. Все равно придется разъяснять. Плачу по три кроны мужчинам и подросткам, по столько же доплачиваю наемникам, которые не против занятий по новой тактике. Отказавшихся пока нет.

— Еще бы, — хмыкнул Алексей. — А я еще удивляюсь, что тебе денег не хватает. Погоди, так если народ будет прибывать… Ну ты молоде-эц. Это что же получается, платишь мафиози, чтобы людей к тебе загонял, платишь людям, чтобы они учились сами себя защищать, даешь им беспроцентные ссуды, которые они потом выплачивают целый год, и это не считая всего остального. Ну-у, у меня нет слов.

— Леш, а как я еще удержу здесь людей? Они, что называется, должны почувствовать разницу, причем ощутимую. После, когда все наладится, можно будет и завинтить гайки, и боевую подготовку вменить в обязанность, причем бесплатно, и обучение стрельбе за свой счет, и службу по подразделениям согласно графику. Но сейчас я другого выхода, кроме как задабривать, не вижу. Дорого, да. Но уголь должен был покрыть все это с лихвой. Только одна баржа приносит чистого дохода две тысячи, при налаженной добыче и транспортировке мы тут развернемся мама не горюй. Кто же знал, что все так погано обернется, йок макарек.

— Надейся на лучшее, ожидай худшего. Слышал такое?

— Не дави на мозоль.

— А чего мне обо всем не рассказал?

— А зачем тебе лишняя головная боль? И без того в этом увяз.

— Вот это ты правильно сказал. Увяз по самое не балуй. А потому и должен быть в курсе всего происходящего. На сколько еще тебе хватит твоих активов?

— Если не начну получать прибыль и народ не повалит валом, то до конца лета, ну, может, еще начало осени. После я рассчитывал на кредит.

— На кредит нам рассчитывать нечего, — покачал головой Алексей. — Причину я тебе уже озвучивал. Значит, нужно срочно разбираться с арачами. Вот только как это сделать, ума не приложу. А ты что думаешь, великий тактик?

— А что тут думать. Трясти нужно.

— Что трясти? — не выдержала Эмка, не уловив смысла.

Друзей ничуть не смущало присутствие за столом женщин. Если бы речь шла о чем-то более важном, то поостереглись бы, а текущие вопросы можно было обсуждать совершенно открыто. Эмка не чужая и должна быть в курсе дел мужа, хотя бы частично. Да начни Сергей все от нее скрывать, и тогда только держись. Ну а Рада прекрасно знала, о чем не следует трепать языком, не первый год прислуживает в доме Варакина.

— Это он притчу из детства вспомнил, — туманно пояснил Алексей, но, видя, что ответ молодую женщину не удовлетворил, уточнил: — Он потом тебе расскажет. Ну и как будем трясти? — вернулся он к беседе.

— Я тут, пока ты спал, пообщался с пленником, — с готовностью ответил Сергей. — Есть кое-какие задумки. Если все выгорит, думаю, мы дадим прикурить арачам, от всей нашей рустинской души.

— Ты не рустинец, — тут же вставила свои пять гнедков Эмка.

— Зато ты рустинка, да и мы с господином Дворжаком полноценные подданные короны. Так что молчи, женщина, когда мужчины разговаривают.

Взгляд, брошенный Эмкой на мужа, в полной мере дал понять всем присутствующим, какую большую ошибку только что совершил Варакин. Но, как и положено добропорядочной супруге, Эмка предпочла промолчать. Рада позволила себе легкую улыбку, правда не забыв при этом отвернуться. Каким бы ни было в доме отношение к прислуге, не стоит смеяться над работодателем.

Разговор сам собой свернулся. Подробности уже ни в коей мере не касались женских ушей. И вообще, чем меньше посвященных, тем больше гарантия сохранения тайны. Одно дело — внутренние вопросы Домбаса и совсем другое — планы действий по отражению внешней агрессии.

Вечером в здании управы состоялся военный совет, на котором присутствовало все руководство поселения. Народу собралось не так чтобы и мало: Милош Грибски — командир отряда наемников. Ануш Бартова — командир разведчиков, пластунов, как их называли с легкой руки Варакина, и по совместительству наставник молодой поросли. Хват — на него легли обязанности законника. Парень сильно противился данному назначению, но Сергей сумел настоять. Население постоянно росло, а тут еще и валийцы, так что Хвату предстояло взять на себя еще и контрразведку. Высек — старшина артели, а по сути зам горного инженера на копях, командовал ополчением. Колин Баска — горный инженер, он же главный специалист по всем оборонительным сооружениям. Мышек Матоуш — единственный пока врач, на котором была вся медицина, как и развертывание санчасти в случае боевых действий, с привлечением к этому делу женского населения. Некоторые женщины окончили начальные курсы сестер милосердия, некоторые набирались опыта во время прошлой войны.

Отсутствовал только Заглавов. Но его Сергей предпочитал не трогать. В свете вновь открывшихся обстоятельств Варакин собирался всерьез озаботиться легкой, маневренной и в то же время эффективной артиллерией. По его мнению, этим требованиям наиболее отвечал миномет. Инженер увлекся этой идеей и чуть ли не сутки напролет трудился над его созданием вместе с небольшим коллективом механиков. Помимо этого в мастерской не прекращалось производство тех же гранат и пулевых противопехотных мин, потребность в которых была весьма велика. В особенности сейчас.

Но зато на своеобразном военном совете присутствовал Хор. Не использовать в предстоящем деле единственный пароход Сергей попросту не мог. К счастью, капитана долго уговаривать не пришлось, все дело оказалось в цене. Варакин подозревал, что старый ворчун своего не упустит, так и случилось. Однако по бюджету Домбаса это не так чтобы и сильно ударило. Во всяком случае сейчас. Хор выторговал для себя солидную скидку в счет будущих перевозок на этот год.

Оно конечно, если навигация в этом году пойдет прахом, то он сильно продешевит. Однако Хор ничуть не сомневался, что сумеет с большой выгодой воспользоваться льготой. У него уже давно зрела мечта обзавестись новым пароходом, что вполне могло быть осуществимо благодаря выгодному фрахту на копях.

Совещание прошло довольно быстро и без лишних проволочек. Из имеющихся сведений следовало, что арачи скорее всего предпримут очередное нападение на поселок и копи. Если бы вопрос стоял только о пинках, то Сергей с уверенностью мог бы утверждать, что нападения не случится. За прошедшие годы он неплохо изучил их повадки и прекрасно понимал — ведение открытых боевых действий не их конек.

Арачи понесли слишком большие потери прошлой осенью, изрядно досталось им и при попытке захвата «Желтой розы». Данные обстоятельства не способствовали новому нападению на поселение, о которое они однажды уже сломали зубы. Но появление загадочной фигуры Мойсеса вносило коррективы. Он организовал весьма внушительную поставку оружия арачам, и те дали слово сотрудничать, а потому свое обещание им придется держать, как бы тяжело это ни было.

Радовало уже то, что у пинков нет строгой вертикали власти и единоначалия. Варакину было доподлинно известно, что далеко не все роды поддержали стремление Атакующего Сокола к борьбе с Домбасом, расположенным в землях куроки и никоим образом не посягающим на их территории. Конечно, представители этих родов ненавидели белых, готовы были грабить и убивать, но ведь можно сходить в набег на куда менее зубастую добычу.

По этой причине защитники поселка полагали, что в предстоящем нападении будут участвовать не тысячи воинов, которых могли выставить арачи. Скорее всего, их будет не больше пяти сотен. Опять же пленник назвал примерно эту же цифру. А от такого количества отбиться было вполне реально. Уже через час общий план по встрече незваных гостей был разработан, и исполнители приступили к его реализации.

Едва проводив членов совета, Алексей подошел к окну и взглянул на вечернюю жизнь Домбаса. А посмотреть было на что. Степенно прогуливающиеся пары, чинно раскланивающиеся или останавливающиеся, чтобы переброситься парой слов. На детской площадке с качелями, горками, песочницами играет под присмотром родителей малышня. У кассы фильмотеатра толпится народ. Холостые мужчины вовсю заигрывают с девицами или молодухами. Последние в основном из бывших падших, но кого это остановит в здешних краях?

Глядя на столбы, по которым тянутся электропровода, сразу понимаешь, что даже с наступлением темноты ничего не закончится. Сейчас уже опустились сумерки, но видно еще достаточно хорошо. Еще немного, и зажгутся уличные фонари. Даже в городах Старого Света не везде такое встретишь, там электрическое освещение имеют только центральные улицы, а остальные далеко не всегда хотя бы газовое или свечное. Бывает, и вовсе освещены лишь участки улиц перед присутственными зданиями или перед теми домами, где этим озаботились сами владельцы.

Сразу видно, что тут постарался коллективный разум, а не один Сергей. Больно уж все продумано и к месту. Откровенно говоря, Варакин управленец не бог весть какой. Нет, он старается и себя не жалеет, но все же тут скорее потрудились такие, как Высек и Заглавов. Еще бы при подобных тратах не вылететь в трубу! Да тут только одних проводов извели верст пятьдесят, если не больше!

— Странно… Вроде всего несколько дней назад здесь был, а такого многолюдья не наблюдал, — рассматривая идиллическую картину, произнес Алексей.

— Ничего удивительного, — ответил Сергей, становясь рядом с другом. — Когда ты здесь был, народу у нас было всего ничего, а вновь прибывшие все больше были заняты обустройством и тяжкими думами — оставаться или бежать без оглядки. Теперь же определились, и вот такие променады отнюдь не редкость.

— А вон тот помост я не помню.

— Правильно. Его поставили в тот день, когда вы отчалили. Это танцевальная площадка. Раньше молодежь там все больше пыль взбивала, вот Высек и предложил сделать помост. Потом еще и накроем, чтобы и в непогоду молодежи было где оттянуться. Вон видишь, подтянулись наши доморощенные музыканты. Сейчас начнется.

— Если начнется.

— Обязательно начнется. Я Высеку приказал, чтобы всех под гребенку не забирал. Семейных только в случае крайней необходимости. Половину на работах и вовсе составят наемники. Люди должны знать, что мы чувствуем себя вполне уверенно и ничто не сможет омрачить выходной вечер. Бог даст, каждое воскресенье у нас превратится в маленький праздник.

— Даже это хочешь использовать как агитацию? Опять задабриваешь? — покачал головой Алексей.

— Задабривал и буду задабривать. Рано пока от них требовать.

— Сереж, а ты уверен, что арачи пойдут со стороны реки?

— Если и пойдут, то только оттуда, потому и основные усилия там сосредоточиваем. Оно бы раньше озаботиться, но на всё ни сил, ни времени не хватает. Ничего, сейчас изыщем.

— А если сегодня?

— Даже если сегодня, то под утро, когда сон слаще всего и часовых разморило. А к тому моменту парни успеют отрыть одиночные окопы. Правда, лучше бы уж завтра. Тогда мы на другом берегу успеем такие укрепления поставить, да еще и минами прикроем. Так что причал полностью обезопасим.

— Может, стоило сразу и копи укрепить?

— Нет, на это у нас силенок не хватит. Закончим здесь, поставим укрепление и там. Кстати, спасибо за науку.

— Ты о чем?

— О гранатах. Я Заглавову уже поставил задачу, чтобы он начал изготовление гранат с запальными шнурами. Первая партия уже сегодня будет. По твоей методе метать гранаты пращой слишком опасное занятие.

— Это не моя метода, в фильме каком-то видел.

— Оба мы воры махровые. Задумку считают твоей, так что купайся в лучах славы. Кстати, наемники на тебя посматривают уже совсем по-другому. Они и раньше к тебе со всем уважением, а после схватки на реке и вовсе за своего держат.

— Скажешь тоже, — смутился Алексей.

— Еще как скажу. Милош меня сегодня огорошил, мол, парни хотят почитать, что там пишет наш писатель. Говорят, что если ты и пишешь как дерешься, то им точно понравится. Вот, думаю теперь, где можно заказать.

— Слу-ушай, а ведь это идея. У тебя же найдется пара женщин грамотных и свободных?

— С этим проблем пока нет, — усмехнулся Сергей. — Женщины — моя ахиллесова пята. Вот поставим здание швейной мастерской, установим машинки, что ты привез, глядишь, занятость повысится. Но все одно недостаточно. Так что свободных рук хоть отбавляй, а грамотные они практически все, конечно, в разной степени. А тебе зачем?

— Я закуплю и пришлю сюда не только свои книги, но и другие. Самые разные, и художественную литературу, и техническую. Поставишь еще одно строение.

— Это ты на библиотеку намекаешь?

— Ну не на книжную же лавку. Она здесь преждевременна. Хотя можно будет организовать при ней и продажу для желающих.

— А говорил, что только я задабриваю, — подмигнул ему Сергей.

— Заметь, моя задумка не в пример дешевле обойдется, поэтому не надо на меня кивать, — рассмеялся Алексей.

— Ладно, не буду. Ну что, пошли домой? Ночь нам предстоит бессонная, так что подкрепиться не помешает.

Посылать людей рисковать своей жизнью — и при этом оставаться в стороне? По идее лицу начальствующему так и следует поступать. Без грамотного руководства любое хорошее дело может пойти прахом. Стоит погибнуть Варакину, и на Домбасе можно будет ставить крест, так как основные интересы Алексея все же лежат в иной области. Погибнет Болотин — и прекратится финансовая подпитка столь дорогостоящего проекта, что тоже вызовет очень большие трудности, уж больно резво начал Сергей.

Разумеется, это не значит, что Домбас непременно умрет. Возможно, используя уже имеющийся задел, его жителям удастся продолжить начинание. Но скорее всего все прекратится, так толком и не начавшись. Вот если бы была налажена инфраструктура, заработали контракты, то вопрос выживания поселения не зависел бы от конкретных личностей. Однако правда заключается в том, что этот процесс только в начальной стадии и прекратить его очень даже просто.

Валийцы совершили одну большую ошибку. Они не поняли важность роли конкретных личностей в происходящем. Куда дешевле и действеннее было бы устранить Варакина и Болотина. Действия же валийцев приводят лишь к тому, что общие беды еще больше сплачивают людей. Не имеет значения, что они все разные и у каждого свои тараканы, хватает внутренних проблем, и подчас соседи ненавидят друг друга, как самые лютые враги. При всех противоречиях появление общего врага сплачивает людей похлеще любого раствора, а прежние распри на время забываются.

Но ни Сергей, ни Алексей не могли себе позволить оставаться в стороне. В этих местах личный пример значил очень многое. Люди должны всегда помнить о том, что человек, отправивший их на опасное задание, в любой момент готов и сам занять их место, и если не делает этого, то не ввиду личной трусости, а из необходимости. Но для начала нужно доказать, что ты именно такой человек. И не имеет никакого значения то простое обстоятельство, что ты это уже не раз доказывал, тому свидетелями меньшинство, а в поселке за последнее время появилось слишком много новых лиц.

Руководствуясь этими соображениями, Сергей выбрал для себя наиболее опасный участок. Умным такое решение не назовешь, и все члены совета недвусмысленно высказались против, но Варакин остался непреклонным. Алексей поддержал друга, понимая, что его будут оценивать и по его, Болотина, поведению. Облачившись в снаряжение, он занял позицию в районе пристани, как рядовой боец. Толку от него как командира ни на гнедок, зато как стрелок он очень даже ничего.

Основные усилия по обороне было решено сосредоточить в районе пристани, так как лишь здесь атака со стороны реки имела шансы на удачу ввиду пологого участка берега, в других местах берег обрывистый, и оттуда атаку не организовать. Там можно было взобраться, только если сбросить сверху веревки.

Этот район не имел минного заграждения и был укреплен парой блокгаузов и рогатками. Под оборону были задействованы и близстоящие дома, усиленные дополнительными рогатками с колючкой, благо они пустовали, так как народ не особо стремился там селиться — впоследствии райончик обещал стать довольно шумным. Точно так же пока пустовали и дома в районе центральной площади, где по вечерам было многолюдно.

Впоследствии планировалось устроить форт на вершине противоположного склона, от которого до реки было примерно триста шагов. Форт должен был быть прикрыт как заграждениями, так и минными полями, а также иметь минимум одно орудие.

Но пока решили обустроить позиции стрелков неподалеку от берега. Вырыть полноценные траншеи за оставшееся до полуночи время не успевали, и пришлось ограничиться индивидуальными ячейками. Взвод наемников занял позиции, в случае необходимости готовый как обстреливать нападающих со стороны реки, так и вести круговую оборону. Здесь же находился и Сергей.

— Граната!

Выкрик одного из наемников вывел Сергея из задумчивости.

— Укрыться! — немедленно отдал команду Сергей, еще ничего толком не видя. Лучше уж перебдеть.

Он таки успел заметить гранату, уже на подлете, но успел. Причем не в единичном экземпляре. А если быть более точным, то, когда он увидел не меньше пары десятков светлячков на темном фоне ночного неба, раздался первый взрыв. Сергей поспешил укрыться от брызнувших во все стороны осколков.

Когда отгремела первая волна взрывов, Сергей вновь высунулся над бруствером и зло выматерился. Кто бы сомневался в том, что пинки вовсе не дураки, как и проклятый загадочный Мойсес. По всему получается, что кроме винтовок он поставил арачам еще и гранаты. Конструкция скорее всего типа той первой введенной Сергеем, но от этого ничуть не легче.

В воздух взмыла очередная волна светлячков, являвшихся не чем иным, как горящими запальными шнурами. Получалось, что Сергей и его люди стали жертвой его же новшества. Находясь за гребнем холма, нападающие метали в них смертоносные заряды, используя все ту же примитивную пращу. Арачи учли опыт, полученный под Паюлой.

Дистанция для этого оружия большая, но ведь и мечут они не камни или свинцовые пули, как в античности. Это в те времена нужно было попасть в конкретную цель или плотный строй, а точность у пращи серьезно падает с увеличением расстояния. Сейчас же достаточно просто попасть в определенный участок местности, остальное довершат разлетающиеся осколки. А уж это-то праще вполне по силам, как и крепким от природы пинкам.

Однако ругался Сергей отнюдь не из-за того, что арачи применили подобную тактику. Куда больше его расстраивал тот факт, что, несмотря на скрытные ночные работы, противник засек их позицию и раскусил намерения, вскрыв все оборонительные приготовления. А еще расстраивало то, что их собственные разведчики спасовали перед арачами, с легкостью переигравшими их.

Как там говорится? Чтобы поймать вора, нужно привлечь другого вора? Похоже, так же обстоит дело и с пинками. Все же нужно решать вопрос с Высокой Горой. Ввиду возрастающих трат и ограниченности в средствах о наборе отряда наемников из куроки придется позабыть и ограничиться лишь десятком разведчиков. Ну и попросить помощи у верховного вождя, он заинтересован в Домбасе и не должен отказать.

Вторая волна достигла позиций взвода, и ночь вновь разорвали резкие всполохи взрывов. Сергей опять предпочел укрыться на дне окопчика, но все время посматривал вверх. Осколкам его не достать, но досадную случайность никто не отменял, гранаты летят по крутой траектории, а значит, всегда есть шанс заполучить гостинец прямо на голову. Сергей подумал о касках, которые как раз в этом случае и могут оказать помощь — прикрыть голову от падающего куска металла.

Вообще-то предполагалось, что пинки предпримут атаку по воде, от того и такие меры обороны. Но вышло иначе. Радовало хотя бы то, что позиции взвода прикрывали поселок, не позволяя арачам к нему приблизиться. Прежде чем напасть на Домбас, им придется сначала пройти через его взвод, а это не так просто. В конце концов, они могли рассчитывать на прикрытие со стороны причала. Да и арачам предстоит форсировать реку. На что они уповают?

Наконец раздались выстрелы. Мазилы. Господи, какие же мазилы! Пули проходят слишком высоко над головой. Варакин отчетливо слышал, как солидные куски свинца по определению не способные попасть ни в кого из его взвода, вжикают высоко над головой. Но в следующее мгновение пришло осознание того, что он сильно ошибается в отношении арачей. Не мазилы и не дураки! Это он идиот!

Арачи вовсе и не собираются стрелять по наемникам. Их цель — поселок. Застройка довольно плотная, стрелков у них с избытком, поэтому эффект от такого обстрела будет. Всем жителям предписывается в ночное время закрывать окна массивными ставнями, однако ночи теплые, может, кто-то предпочтет открытые окна. Да и свинцовая дробь по стенам и ставням никому не добавит оптимизма и заставит призадуматься, а не послать ли все к лукавому.

К тому же мужчинам в случае нападения необходимо срочно выдвигаться на позиции согласно боевого расчета, и пусть с началом атаки поселок погрузился в темноту, существует возможность схлопотать шальную пулю.

Ни раненые, ни тем более убитые в планы Варакина не вписывались. Отыграть еще хотя бы год, и тогда уже все будет не так страшно. Сейчас же все слишком шатко и зыбко, народ может в испуге начать его осаждать с требованиями немедленно отправить их на обжитые территории. Крайне нежелательный сценарий.

— Взво-од! Первому десятку следить за рекой! Второй и третий, огонь по вспышкам!

Сейчас нужно думать только о бое. Главное, отогнать арачей, остальное потом. Сергей схватил «мосинку» и приник к окуляру. Проклятье, небо затянуто тучами, освещения никакого. Можно, конечно, стрелять, ориентируясь по вспышкам, но это явно напрасный расход боеприпасов, а их у него не так уж и много. Варакин отложил в сторону «мосинку» и вооружился «дятличем», уж к нему-то боеприпасов в достатке. Опять же скорострельность и изрядная емкость магазина, что сейчас немаловажно, так как необходимо прижать стрелков. Дистанция для прицельной стрельбы почти на пределе, но о точности можно просто позабыть, не та ситуация.

Арачи словно не обращают внимания на обстрел со стороны берега. По позициям взвода не произведено ни одного выстрела. Может, по кому другому и стреляют, но Сергей по-прежнему слышал, как пули пролетают высоко над головой. Остаются гранаты, но и тут не должно быть все настолько плохо. Не может быть их у арачей слишком много.

После первой и второй волны из двух десятков гранат каждая снаряды прилетают уже не так массово. Пращники мечут гранаты хотя и регулярно, но по одной. Скорее всего в деле остался только один метатель с помощником, подающим снаряды и поджигающим фитили. Или двое, но без помощников. Остальные ведут обстрел, причем патронов не жалеют. Чертов Мойсес. Это имя буквально въелось в память.

После очередного взрыва раздался душераздирающий крик. Похоже, одна из гранат нашла-таки свою жертву. Видимо, имело место прямое попадание в ячейку, и граната рванула прямо под ногами несчастного, не убив сразу. Самое лучшее, что сейчас можно сделать для него, это добить, но и этим заняться некому.

Со стороны причала взмыла осветительная ракета. Толку от нее немного. Если пинки способны укрыться на практически голой местности днем, то остаться незамеченными в неровном свете падающей ракеты для них легче легкого. Но зато это позволит обнаружить возможную атаку со стороны арачей. Вообще-то следовало озаботиться этим куда раньше. Ну да лучше поздно, чем никогда.

Ракета прогорела быстро, еще не успев достигнуть земли. Но главная цель достигнута: теперь понятно, что противник предпочел атаке тактику коротких жалящих ударов, больше рассчитанных на психику. Это тоже проделки валийского дружка, не иначе.

Но нужно как-то переламывать ситуацию в свою пользу. Позиционная перестрелка на руку только арачам. А они могут забавляться долго, пока патроны не закончатся. Для перехода в атаку у защитников поселка попросту нет сил, а потому даже с наступлением утра ничего не изменится.

Хотя… Тут можно поспорить. Едва установится ясная видимость, арачи сразу же начнут нести реальные потери. Тут и Сергей с «мосинкой» постарается, и его снайперы с «баличами» внесут свой вклад. Но проблема в том, что до рассвета еще не меньше часа. И все это время арачи будут хозяйничать, вселяя в сердца переселенцев страх и неуверенность в своих защитниках. А это Сергея не устраивало.

— Второй десяток, приготовить пращи!

Отстреляв магазин, Сергей отложил «дятлич» в сторону и сам же выполнил свою команду. Для того чтобы метнуть гранату, понадобится покинуть укрытие. Воспользоваться пращой, находясь в тесном окопе, нечего было и мечтать. Вылезать опасно, конечно. Тут ночь не очень и поможет. Арачи уже знают, предвестником чего может оказаться слабый огонек в ночи, и вполне могут сосредоточить огонь на пращниках. Именно поэтому Сергей не мог себе позволить остаться в стороне.

Быстро раздуть фитиль, приладить его в специальной петле на бронежилете. Прикрепить к запястью нехитрое метательное приспособление. Второй конец в руку. Вложить гранату с запальным шнуром, таких у каждого по паре, и все они литые из чугуна, с ребристым корпусом. Все. Готов.

— Второй десяток! Слушать внимательно! Забрасываем на гребень по одной гранате — и в укрытие, готовиться ко второму броску! Огонь!

Сергей легко выскочил из окопа. Теперь нужно действовать быстро и без суеты. Принять удобную стойку. Поджечь запал. Вывесить пращу. Несколько вращательных движений, и смертоносный снаряд уносится вдаль. Варакин, конечно, не местный и в детстве подобными забавами не увлекался, но за прошедшее время успел поднатореть в этом деле. Разумеется, охотиться на ворон и сорок ему еще рановато, но направить гостинец в нужную сторону и на примерную дистанцию он вполне способен.

Так и есть. Арачи легко распознали, что за светлячки появились на позиции рустинцев. Около Варакина с омерзительным вжиканьем пронеслось сразу несколько пуль. Задерживаться на открытом месте не только глупо, но и опасно. Словно в подтверждение этому он услышал болезненный стон, подкрепленный парой выражений, вполне соответствующих ситуации. Похоже, еще одному из парней не повезло. Не теряя ни секунды, Сергей солдатиком спрыгнул в черный провал своей ячейки.

Едва ноги коснулись дна окопа, как раздался первый далекий взрыв. Затем еще и еще. Сергей насчитал одиннадцать. Выходит, подорванный в окопе не из второго десятка, а раненый все же успел отправить свой гостинец адресату.

— Второй десяток! Приготовиться! Огонь!

Вновь противная свинцовая песнь смерти. Струйка мерзкого холодного пота, пробежавшая между лопаток. Унесшийся в ночь снаряд. Вроде бы повтор в чистом виде, и все же… Уже спрыгивая в окоп, Сергей поймал себя на мысли, что что-то не так. Что-то выбивается из общей картины. Но что?

Проклятье! Командир, в гробину душу, йок макарек. Да это же первый десяток вступил в бой! Нет, парни не ослушались и не нарушили приказа. В том-то и дело, что они стреляли в сторону реки. А еще в ночное небо устремилась красная ракета. Милош, командовавший обороной на причале, подавал сигнал Хору, что пришла пора старому речнику показать арачам, где раки зимуют.

Сергей вновь выглянул из окопа. На воде едва различимы несколько бесформенных теней. Не иначе как арачи опять защитили экипажи пирог неплохо зарекомендовавшими себя щитами. Однако на этот раз гранат им опасаться не приходится.

С позиций взвода их можно достать только пращой. Но в этом случае нечего и мечтать о достойном результате. Все же граната не шрапнельный снаряд, и рассчитать все с математической точностью не получится. Не достать их и с причала, по той же причине, а еще потому, что большинству защитников они попросту не видны, так как нападающих прикрывает высокий берег. Стрелковое оружие бесполезно.

Остается только Хор. Его пароход был укрыт выше по течению, в поросшей камышом заводи. Конечно, наличие парохода у городка пресекло бы на корню любое желание атаковать со стороны реки, но именно это-то и не входило в планы Сергея. Арачи должны были понести значительные потери, чтобы впредь и мысли не допускали о нападении на Домбас. А для этого нужно было дать им слегка увязнуть и уж потом ударить с парохода, на котором находился взвод наемников.

Но пока он дойдет, арачи успеют сделать свое черное дело и, бросив пироги, уйдут сушей. Какое дело? А простое и коварное. Расположившись в относительной безопасности, напротив обрывистого участка, арачи начали метать гранаты пращами. Позиция в легкой лодочке неустойчивая, но пинки всегда отличались ловкостью, а потому с ее помощью вполне компенсируют возникающие неудобства. Несколько секунд, и первые разрывы раздаются у крайних домов.

Для того чтобы метнуть гранату, пращнику приходится подниматься над щитами, а еще он демаскирует себя огоньком на запальном шнуре. По ним, разумеется, стреляют, вот только не понять, с каким результатом. Во всяком случае, криков раненых не слышно, а до арачей метров сто, не больше. Проклятая ночь, словно по заказу, хоть глаз выколи…

— Брыль, ты куда?

Мила ухватила мужа за руку, глядя так, словно тот собрался на плаху. Вот же, вроде и ночь, и ставни плотно закрыты, но шахтер видел выражение лица жены, как если бы в доме были легкие сумерки. Сердце невольно затрепетало. А он-то думал, что такого уж никогда и не будет.

За годы супружеской жизни Мила сильно переменилась, превратившись из бойкой и веселой девахи в вечно недовольную, ворчащую и клюющую в темя стерву. Но сегодня она была иной. Та девушка, казалось бы навеки потерянная, вовсе никуда и не думала исчезать, прячась глубоко внутри сильно располневшей женщины.

Что тому причиной — фильм о любви, который они смотрели вечером, или радужные перспективы на жизнь в Домбасе, — Брыль не знал. Но сегодня жена вдруг сама подкатилась под его бок и… Он не помнил такого даже в годы их молодости, когда оба были полны сил и надежд на будущее. Надо будет почаще водить жену на эти фильмы. Вон какая она. Ну да, вовремя, ничего не скажешь…

Вечером Михал обошел дворы бойцов своего десятка и предупредил, что, возможно, арачи захотят напасть на Домбас. Причин для беспокойства нет, им уж давали от ворот поворот, дадут опять. Но все мужчины должны помнить, что в случае тревоги или начала боя им надлежит действовать согласно боевого расчета. Для Брыля это означало, что он должен выдвигаться к реке, где на обрывистом берегу были оборудованы окопы. Направление считалось одним из наименее опасных, так как, чтобы атаковать эти позиции, противнику придется сначала прорваться у причалов. Зато они вполне смогут препятствовать этому, ведя фланговый огонь.

Однако, несмотря на предупреждение, услышав не такие уж и далекие разрывы и начавшуюся перестрелку, Брыль растерялся. Он как раз вскочил, силясь понять, что происходит, когда Мила ухватила его, и в этот момент им овладели спокойствие и решительность. Было дело, во время последней войны он рисковал жизнью за непонятные ему интересы. Сейчас вновь раздаются выстрелы и взрывы, он обременен семьей, но зато знает, за что будет рисковать. За ту жизнь, кусочек которой успел ухватить за прошедшую неделю. За вот такую, полную страсти и нежности жену, за детей, которых он любит больше жизни.

— Тятька, слышишь?! — словно ураган влетел в родительскую спальню четырнадцатилетний Вашек.

Вот именно, спальню. У них теперь такой большой дом, что имеются отдельные спальни — родительская, сына и дочерей. И это его дом. На то есть соответствующая бумага с подписью господина Варакина, где четко прописано, что дом, подворье и небольшой участок абсолютно безвозмездно переходят в дар Брылю.

— Чего скачешь как рыба на сковороде? — строго осадил сына Брыль. — Тебе что велено делать по сигналу тревоги?

— Снаряжаться и бежать к месту сбора, на площадь.

Никто и не думал отправлять подростков в бой, это родителям сразу объяснили. Ребята, начавшие постигать воинское дело, считались резервом последней очереди. Иными словами, их введут в бой, только если положение станет совсем уж отчаянным. Там же, на площади, должен был сосредоточиться еще один резерв, из взрослых. Так что вряд ли очередь дойдет до малолетних защитников.

— Вот и делай как велено. И гляди там, командира, как меня, слушай. Понял?

— Ага. Понял, тятька.

— Брыль, может, зря мы сюда приехали? — неуверенно спросила Мила, когда дверь за сыном захлопнулась.

— Нет, Мила, не зря. Тут теперь наш дом. И если нужно кому дать укорот, это мы мигом, — одеваясь, уверенно произнес Брыль. — Сидите дома, никуда не высовывайтесь. Карабин при себе держи. Оно конечно, мы им покажем, но мало ли, береженого бог бережет.

— Нечего нам дома делать, — тоже начав одеваться, возразила Мила. — В школе госпиталь разворачивается, бабам туда надо. Я в сестрах милосердия значусь. Ну и девчат с собой заберу, нечего им дома одним, а то страху натерпятся.

Ждать, пока семейство закончит сборы, Брыль не стал. Застегнул бронежилет, проверил наличие боеприпасов и выскочил в ночь, в стремлении как можно быстрее добраться до своей позиции. Бежать вроде и недалеко, но, чует сердце, придется нелегко. Этот клятый бронежилет… Михал посмеивался, говорил, мол, не беда, все поначалу мучаются, но потом привыкаешь. Зато вещица знатная и многим уж жизни спасла. Да чего там, Брыль и сам видел, как наемнику прилетело в спину и тот отделался лишь синяком. А ведь могло и в Милу попасть, тот парень тогда ее своим телом прикрыл. Поэтому лучше уж потерпеть и знать, что не каждой пуле ты по зубам.

Несмотря на то что действовал он без проволочек, все же на месте оказался далеко не первым. Практически весь десяток уже был здесь, по-хозяйски расположившись в ломаной траншее. Подобные Брыль только здесь и увидел. В войну, когда сидели в обороне, ему приходилось закапываться в землю. Правда, и не так глубоко, и офицеры требовали, чтобы все чуть ли не по линейке было. Оказывается, ошибались. Потому как если в такой окоп попадет бомба или вот граната, то бед может наделать немало. Здесь же, как объяснял Михал, волна от взрыва будет гаситься и осколки далеко не полетят.

Конечно, у арачей пушек отродясь не водилось, но вот бомбы, похоже, завелись. Брыля как раз и разбудили множественные взрывы. Гранаты и сейчас продолжали время от времени рваться на правом берегу. Как выяснилось, там находился целый взвод наемников, и вот именно он-то и подвергался своеобразной бомбардировке. Так что мера очень даже не бесполезная, осколки от гранат разлетаются далеко и бед наделать могут много.

— Наконец-то, — проворчал десятник, явно недовольный проволочкой Брыля.

А чего быть недовольным-то? Он ведь и без того бежал со всех ног, себя не жалеючи. Опять же, пока бежал, пару раз рядом пули пролетали, повергая в страх. Бронежилет-то, конечно, хорошо, да только Брыль не привык еще к нему. С другой стороны, прилететь вполне может и в голову, да и в руку или ногу тоже приятного ой как мало.

— Видишь всполохи? — Михал указал на противоположный берег.

Отчего же не видеть. Брыль, чай, не слепой. Правда, далековато. Пусть у него и «балич», который управится с такой дистанцией (Брыля, как хорошего стрелка, определили в снайперы), но ведь, кроме вспышек от выстрелов, больше ничего и не видать.

— Вижу, — коротко ответил Брыль.

— Бей по ним.

— Так ведь я снайпер, в цель должен бить, а тут ничего не разглядеть.

— Муштры мало показалось? Так ты еще малость пооговаривайся, получишь лишнюю пайку. Приказ ясен?

— Ясен, господин десятник.

— Вот и действуй.

— Слушаюсь.

Басовитые голоса винтовок двух других снайперов слышались с завидной частотой. Молотят так, что никаких сомнений — особо врага не выцеливают. Да и куда тут целиться? Если только просто в сторону противника палить. Ну и ладно. Его дело маленькое. Сказано стрелять, будет стрелять.

Пять выстрелов ушли в белый свет или, точнее, в темноту как в гнедочек. Брыль хотя и старался целиться по всполохам, ничуть не сомневался, что все уходит мимо. Не молокосос какой, в войне участвовал, понимает, что к чему. Бывает, строй по открытому месту идет, рота палит, а в наступающей колонне хорошо как один-двое падают. Ему не раз приходилось видеть, как падали выцеливаемые им, но гораздо больше наблюдал тех, кто продолжал идти после его выстрелов. И это днем, пусть и в пороховом дыму, но ведь видно же, а тут одни лишь всполохи.

Когда он затолкал в ствол шестой патрон, наемники на противоположном берегу вдруг начали палить куда-то в сторону реки. Они и до этого не отмалчивались, но, как и он, стреляли по арачам, засевшим на возвышенности. Брылю не удалось разглядеть, что именно их привлекло в той стороне. Темнота тут была вовсе ни при чем, даже белым днем отсюда можно было рассмотреть только кромку противоположного берега.

Он уже пару раз бывал на этой позиции при ознакомлении и отработке действий по сигналу тревоги. Согласно боевого расчета их десяток занимал оборону здесь. Позиция предусматривала фланговый огонь во время атаки района пристани, единственного удобного места для высадки. Окопы располагались в некотором отдалении от края обрывистого ската, и само русло реки было в мертвой зоне. В принципе ничего страшного, так как атаковать с этой стороны было нереально.

Осознав тщетность попыток что-либо рассмотреть на реке, Брыль вновь приник к «баличу» и выстрелил на очередную вспышку. Вновь мелькнула мысль о глупости его действий. Однако его мнение тут же изменилось, когда над головой пролетела вражеская пуля. Если и его гостинцы летают так низко, то вряд ли арачи чувствуют себя лучше. И потом, интенсивность обстрела со стороны центра позиций арачей значительно снизилась после того, как наемники начали забрасывать их гранатами.

Еще малость, и арачи подадутся восвояси, уж больно они не любят людей терять. Об этом говорили старожилы, это же Брыль наблюдал и сам, когда господин Варакин в одиночку отгонял свору пинков, обстреливавших их пароход.

А потом он вдруг увидел около дюжины светлячков, взмывших ввысь и по дуге устремившихся к земле. Летели они в сторону причала, а точнее, к крайним домам. Именно там и полыхнули разрывы. В гранате взрывчатки не так чтобы и много, а потому ничего порушить она не может, разве что побить стекла или сломать дверь, если рванет прямо под ней. В гранате главное — это осколки, разлетающиеся в разные стороны и разящие всех без разбора. Но была у нее все же еще одна особенность: если рванет в каком сушняке, то вполне может его поджечь.

Так и случилось. Дома на окраине пока не имели хозяев, и там заняли оборону защитники Домбаса, стреляя по нападающим. Стрельба, как и на их позиции, вялая, поскольку били только «баличи». Но эти дворы были не обжиты и не ухожены, и там до сих пор оставалась щепа и стружка. Вот одна из этих кучек неподалеку от стены дома и загорелась. Если не потушить в самое ближайшее время, то полыхнет весь дом. Как видно, защитники не замечают пока еще слабого огонька, как бы потом поздно не было. Но Брыль наблюдал за этим лишь краем глаза. Ну не бежать же ему туда в самом-то деле. Он, конечно, многое из армейской жизни успел позабыть, но десятник довольно резво взялся восстанавливать былое. Поэтому у Брыля и мысли не возникло о том, чтобы покинуть позицию.

Народ было заволновался, так как и их вполне могли забросать гранатами, они-то поближе будут. Но Михал не дремал и, прибегнув к площадной брани, быстро объяснил, что ополченцы должны делать свое дело и не отвлекаться по пустякам. Мол, красная ракета, взмывшая в небо, это сигнал пароходу, и вскорости тут появится Хор, который покажет арачам кузькину мать.

Заявление десятника несколько успокоило людей. Оказывается, начальство все предусмотрело и учло. Остается только подождать. Но сколько ждать? Брыль успел выстрелить еще два раза, когда в районе причала опять рванули гранаты. Бросил туда взгляд. Так и есть, слабый огонек уже разросся до полноценного костра, пламя которого жадно лижет стену дома. Стружка еще прошлогодняя, всю неделю дождя не было, потому полыхнула как порох.

Кстати, дом тоже из хорошо просохшего дерева. И весь поселок из деревянных домов, да еще и стоят неподалеку друг от друга. Загорится один дом, и такое может начаться… Люди бросятся тушить, а арачи с того берега начнут их обстреливать, воспользовавшись освещением от пожара. Хорошо хоть арачи не догадались запустить горшки с каким горючим маслом, вот уж было бы веселье.

Недаром говорят: не думай о плохом, оно и не случится. Словно кто-то подслушал мысли Брыля. В небе вновь мелькнули огоньки, но после падения очередных снарядов не взрывы раздались, а полыхнуло пламя. Весело так полыхнуло и страшно. Брыль в войну видел горящие деревеньки, и эта картина тут же предстала перед его взором.

— Михал, пока пароход дойдет, эти ироды спалят здесь все к лукавому.

— Ты предложить что хочешь или только блажить можешь? — зло огрызнулся десятник, не отрывая взора от разгорающегося пожара.

— Помнишь, наемники рассказывали, как они метали гранаты в арачей на лодках?

— Опасно это. У одного из них граната в руках рванула.

— А эдак они бед понаделают.

Брыль снова бросил взгляд в сторону домов. Большинство зажигательных снарядов прошло мимо, некоторые горшки так и не разбились, другие горели просто на земле. И лишь один угодил точно на крышу одного из строений, которое сейчас занималось пламенем. Вокруг видны фигуры людей, борющихся с возгоранием. Вот один из них согнулся и повалился на землю. Как видно, поймал пулю арачей.

Михал смотрел в ту же сторону. Даже в ночи было видно, что картина его не радует. Но так же легко угадывалась и его неуверенность. У его подчиненных имелось по две гранаты, однако обращаться с ними они практически не умели. Была проведена лишь пара занятий, и только раз они метали учебные образцы. А то, что предлагал сделать Брыль, требовало хотя бы небольшой практики. Но и просто так отсиживаться не дело.

— Возьми гранаты еще у двоих и ползи за мной, — приняв решение, приказал десятник. — Будешь подавать мне. И не вздумай сам метать, понял?

— Понял, Михал.

Когда Брыль подполз к краю обрыва, десятник уже стоял на коленях, всматриваясь в темноту. Брыль тоже приподнялся и попытался что-либо рассмотреть. Пользы от этого было чуть. Какие-то смутные тени ближе к противоположному берегу, ничего конкретного. А нет, вон легонько так сверкнуло, как самокрутка, а скорее все же фитиль. Еще. И еще. Похоже, арачи готовятся запустить следующий подарок.

— Разжимай усики и подавай гранаты мне. Только разжимай, ничего не дергай, — приказал Михал.

Резкий металлический звон отлетевшего рычага предохранителя. Практически одновременно хлопнул капсюль. От неожиданности Брыль даже вздрогнул. Секунда. Другая. Михал замахнулся. Третья. Наконец граната отправилась в полет.

Дзынь! Рычаг отлетел. Хлоп! Боек наколол капсюль. Над головами арачей коротко полыхнуло. По ушам ударил резкий звук близкого разрыва. Над головой пропищала пара осколков. Очень похоже на комариный писк, но более громкий и внушающий страх. Брыль даже втянул голову в плечи. С реки доносятся крики, полные отчаяния, боли и испуга.

Несмотря на все переживания, ополченец не растерялся и, когда десятник отправил в полет вторую гранату, сунул ему в руку следующую с уже разжатыми усиками и начал разжимать на четвертой. Перед ним было две гранаты, в подсумках еще две. Арачам мало не покажется.

И закрутилась мельница. Брыль без суеты и не торопясь разжимал усики у гранат и подавал их Михалу. Тот столь же неторопливо, словно и не смертоносные игрушки в его руках, запускал их в полет. При этом оба понимали, что, случись дефект в запале, — и обоим конец, но тем не менее действовали монотонно, как в забое, где каждый досконально знает свое дело.

Уже первый разрыв расстроил порядки арачей, заставив запустить вторую волну зажигательных снарядов с весьма относительной точностью. Некоторые полетели в обратную сторону или даже в воду. Другие упали с явным недолетом на пустыре у берега или столкнулись с обрывом. Только один ушел в нужном направлении, да и то полыхнул во дворе, не сумев дотянуться до построек.

Последнюю гранату Михал бросал уже вдогонку улепетывающим во все лопатки арачам. Разрывы и раньше полыхали с небольшим недолетом, а тут и вовсе поотстали. Но куда не дотягивалась рука десятника, туда вполне доставали осколки. Во всяком случае, должны были доставать, а вот сумели ли они еще кого-нибудь ранить или убить, было абсолютно непонятно — ни криков, ни стонов Михал и Брыль больше не слышали.

Зато когда с причала запустили очередную осветительную ракету, в ее неровном свете они увидели «Желтую розу», уверенно двигающуюся вниз по реке навстречу пирогам пинков. С борта парохода захлопали частые выстрелы, пироги повернули к берегу. Часть перевернулась, так как арачи спешно покидали их, воспользовавшись близостью берега и рванув на сушу.

О том, чтобы уйти по воде, теперь не могло быть и речи. Внезапно появившийся пароход, переполненный стрелками, делал эту задачу невыполнимой или чересчур опасной. Все же разведчики арачей оказались не вездесущими, и о том, что Хор не ушел обратно вниз по Изере, им было неизвестно.

Едва догорела первая ракета, как на смену ей пришла вторая. С борта парохода продолжалась стрельба, и ополченцы прекрасно видели, как несколько арачей упали на землю, явно получив горячий привет от недоброжелательно настроенных к незваным гостям хозяев. Брыль и Михал, переглянувшись, только недовольно крякнули. Они не рассчитывали на то, что им удастся воспользоваться карабинами, а потому оружие осталось на позиции, и им пришлось довольствоваться лишь ролью сторонних наблюдателей.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Обстрел со стороны основного отряда арачей продолжался до тех пор, пока была необходимость прикрывать отход их товарищей с пирог. Едва они ушли за возвышенность, все и закончилось. Пароход приткнулся к берегу, раздалась команда искать убитых и раненых пинков. При этом Крайчек пообещал устроить веселую жизнь тому, кто попытается добивать раненых. Кричал он настолько громко, что Михалу и Брылю прекрасно все было слышно, чего уж говорить о тех, кто находился на пароходе.

Брыль бросил взгляд на поселок. Все возгорания уже были затушены, за исключением весело полыхающего сарая. Тот так занялся, что, видать, его решили не тушить и дать прогореть, следя лишь за тем, чтобы летящие искры не наделали бед. Впрочем, ветра не было, и вероятность того, что займутся другие строения, была весьма мала.

Н-да-а, народу-то маловато, но начальству не мешало бы озаботиться пожарной командой с бочками и помпами. Или хотя бы пожарными расчетами на случай нападения. При такой плотной застройке это не будет лишним, а то ведрами да еще и под обстрелом не больно-то повоюешь с огнем. Яркое подтверждение вот этот полыхающий сарай.

Ну да ничего, все приходит с опытом. Как следовало из рассказов старожилов, раньше пинкам так близко подобраться не удавалось. Теперь господин Варакин однозначно примет нужное решение. Выводы делать он умел. Брылю вообще нравилось, как тут все делается. Не через одно место и не руками растущими оттуда же.

— Построиться! Чего телитесь?! Становись, кому сказано! — Михал командовал так, словно ничего не случилось и сейчас идут обычные занятия.

Брыль поспешил выбросить из головы все лишнее и занять свое место в строю. Михал нормальный мужик, вот только стоило ему надеть форму, как тут же менялся, превращаясь в настоящую занозу.

— Подравняйсь! Та-ак, убитых, вижу, нет. Раненые? Молчите. Это хорошо. Смир-рна! Рядовой Ружек, выйти из строя.

Услышав свою фамилию, Брыль невольно расправил плечи. Не иначе как сейчас его поставят в пример всем остальным. Лично он считал, что на это есть причины. Ведь это он предложил забросать арачей гранатами, благодаря чему сорвался второй залп зажигательными снарядами.

— За неподобающее обращение к командиру в ходе боя объявляю рядовому Ружеку дополнительный час строевой подготовки.

— Есть дополнительный час строевой подготовки!

Вот так поощрение.

— Вольно. Запомните, парни: для вас я Михал, пока мы не на службе. Но если мы в форме, то не иначе как господин десятник или господин сержант. В бою, чтобы не терять время, обращение «господин» можно опустить, но только в бою. А теперь… смир-рна! За проявленную инициативу и смекалку рядовому Ружеку объявляю снятие ранее наложенного взыскания. Вольно. Разойдись. Все, парни, давайте по домам, успокойте своих.

— Михал… — позвал десятника Брыль.

— Ну?

— Так это что же получается, я при своих остался?

— Выходит, что так. Понимаю. Лично от себя ставлю тебе пару кувшинов пива. Молодец, вовремя сообразил.

Данную новость не успевшие разойтись ополченцы восприняли благосклонно, одобрительно загудев. Парочка бойцов ободряюще двинули Брыля в плечо. Потом десяток гурьбой направился вдоль по улице, возбужденно обсуждая ночной бой. Брыль с десятником чуть отстали.

— Михал, вот что ты за человек? Ну вот что изменилось от того, что я в бою тебя назвал не сержантом, а по имени?

— Эх, Брыль, Брыль. Ты думаешь, для чего мы вас муштруем на плацу? Чтобы поражать строевой выправкой пинков или удивлять буйволов?

— Ну в качестве наказания.

— А плановые занятия, на которые все ходят?

— А вот хороший вопрос. Зачем нам это все?

— Затем, чтобы вбить в каждого бойца, кто его командир. Чтобы в случае надобности боец не спрашивал, что да как, не раздумывал, зачем то или это, а выполнял распоряжение быстро и четко.

— А если командир ошибается?

— А вот это уже на нашей совести, и поэтому нас учат похлеще, чем вас. Строем мы не ходим, но в остальном гоняют нас без жалости и скидок, чтобы, случись надобность, мы сумели отдать правильный приказ.

— Не видел, чтобы вас когда-нибудь гоняли, — не поверил Брыль.

— А нас выводят за холмы, подальше от людских глаз. Так что не переживай, если я не прав, то отвечу за это, хотя ты об этом и не узнаешь.

— И как, уже доставалось?

— Брыль.

— Ну интересно же.

— Доставалось пару раз, — хмыкнув, подтвердил Михал. — Все, хватит с тебя.

— Ладно. А выпивку когда поставишь?

— Посыльный сообщил, что сегодня опять будет выходной, чтобы люди пришли в себя после нападения и успокоили близких. Приходи после обеда в харчевню, там и посчитаемся.

— Ага. Это я обязательно.

Жены дома не оказалось, как и дочерей. Вашек, встретив отца и убедившись, что с ним все в порядке, отправился спать. Господин Варакин объявил по Домбасу выходной, но молодежи это не касалось. Учеба не должна была страдать ни в коей мере. Поэтому ребятам позволили лишь выспаться после бессонной ночи. Брыль отнесся к этому с пониманием, воинское умение здесь вовсе не будет лишним.

Вскоре вернулась Мила с дочерьми. Раненых оказалось четверо, трое легко, четвертому, поранив руку, повредило кость. Доктор и две его постоянные помощницы вполне могли справиться с этим и сами. Был и один погибший, из числа наемников. Парню не повезло, в его окоп попала граната. Отмучился быстро, еще на позиции.

— Брыль, я тут подумала, может, ну его все к лукавому? Может, уедем? — закончив накрывать завтрак и поглаживая головы дочерей, спросила Мила.

— Страшно?

— Страшно, — подтвердила жена.

— То, что страшно, это нормально. Мне тоже было страшно. Но тут у нас есть дом, есть работа, и скоро будут заработки. Вот заставим арачей нас уважать, и все наладится. Сегодня они к нам сунулись и получили по зубам. Вскорости у нас и пушки появятся, а тогда пароходы начнут ходить и возить уголек.

— Ты это к чему?

— А к тому. Что нас ждет здесь, мы уже знаем, а вот как оно будет на освоенных землях, непонятно. Если так же, как было в Рустинии, то ну его к ляду. Из той миски мы уж хлебали. Так что ты с этими разговорами погоди. Ну садись, есть будем.

Глава 6

МОЙСЕС

— Сергей, это по меньшей мере неразумно! — Алексей вскочил и начал метаться по кабинету, словно тигр в клетке.

— С чего ты это взял? — откинувшись на спинку кресла и внимательно наблюдая за другом, совершенно спокойно поинтересовался Варакин.

— Сегодня на тебе висит ответственность за сотни людей. Ты втянул их во все это. Если с тобой что-то случится, Домбасу конец, как и их чаяниям!

— Ерунда. Когда Домбас заработает, его прибыли легко перекроют все твои активы. Даже твои фильмостудии не сумеют тягаться с тем, что могут дать эти копи. Если вспомнить еще и о цели оставить сведения для грядущего контакта, то ты просто обречен заняться им вплотную. А в этом случае я за него спокоен.

— Ладно. Значит, по-твоему, Эмка и не родившийся еще малыш должны остаться вдовой и сиротой? А кем буду чувствовать себя я? Ты забыл, каково было мне, когда я считал тебя погибшим? — Алексей прекратил метания по комнате и устремил на друга требовательный взгляд.

— Тогда ты чувствовал за собой вину. Сейчас ее нет. Это мое решение. — Сергей тяжело оперся о стол, не менее пристально посмотрев на Алексея. — Касаемо же Эмки… Она сильная и все прекрасно понимает, как понимала, когда выходила за меня. Вот только в отличие от моего друга она в меня верит.

— Да верю я в тебя, верю. Но ведь никто не застрахован от случайностей. — Голос Болотина, начавшего осознавать, что Сергея практически не переубедить, стал звучать как-то устало.

— Не думай о плохом, оно и не случится. — Варакин задорно подмигнул другу. Вообще, настроение друзей во время этой беседы менялось с поразительной быстротой. — Леша, ты же прекрасно понимаешь, что мы сейчас блуждаем в потемках. Мы даже предположить не можем, каким будет следующий шаг валийцев.

— Правильно. Именно по этой причине мне нужно запускать механизм по сбору информации, а не тебе вновь изображать из себя Верную Руку, — вновь попытался броситься в атаку Болотин, увидев очередную брешь в обороне Варакина.

— К сожалению, мы не сумели предусмотреть подобный вариант и упустили время. А оно уходит. С каждым транспортом из Старого Света Домбас пополняется людьми, и этот процесс не остановится, так как Луйко Забар вовсе не намерен терять свои прибыли. Будь спокоен, он как часы будет направлять в Крумл по две сотни человек, прибавь сюда тех, кто пойдет и без его вербовщиков. Людей нужно обеспечивать работой. Очень скоро мы сможем наладить отбойный молоток и установить две линии транспортеров, одну на отвал грунта, другую на подачу угля. Ты представляешь себе объемы? Все это нужно вывозить. А для этого нужны пароходы. Ну и как этого добиться, если с нами имеет дело пока только один капитан? Ты все говоришь правильно, но есть же элементарная арифметика. Не меньше восьми дней, чтобы добраться до Либора. Даже если тебе сразу попадется самое быстроходное судно — две недели на пересечение океана. Еще одна удача, и за день ты находишь нужного человека и в этот же день отправляешь в Новый Свет. Две недели на переход. И в этот же день он добывает все необходимые сведения и передает их по телеграфу. Самое невероятное развитие событий, и на выходе мы имеем тридцать восемь дней. Но все будет куда сложнее и дольше. И это только на получение сведений, а ведь нужно будет еще и организовать противодействие.

— Хорошо. Тогда отправляйся прямиком в Новую Валенсию. — Уверившись, что наскоком тут не управиться, Болотин устроился на стуле напротив Сергея и попытался действовать более рассудительно. — Хор домчит тебя меньше чем за неделю. Сам все там и разузнай. Деньги творят еще и не такие чудеса. И все, ты будешь обладать нужной информацией.

— И опять за один день мне не обернуться, это может затянуться на слишком долгий срок. А решать нужно быстро. И такая возможность есть. Нам нужен этот клятый Мойсес. Вот кто сможет рассказать очень много. Ралин утверждает, что они уже не первый год работают вместе и каждый раз в интересах валийской короны. Все задания только через Мойсеса. Этот парень не может не знать всех раскладов или хотя бы большинство из них.

— И где ты собираешься его искать? Степь большая. — Алексей повел рукой вокруг, словно показывая, насколько необъятные просторы их окружают. — К тому же он находится в военном отряде арачей.

— Не все так просто, Леша, — несогласно покачал головой Варакин. — Зря, что ли, мы подобрали четверых раненых. От них мы узнали следующее. Арачи согласились помогать валийцам против нас в обмен на поставку оружия, но понесли потери, на которые не рассчитывали. Атакующий Сокол согласился провести последнюю операцию по устрашению и напасть на Домбас. Если бы все прошло гладко, то он наверняка согласился бы и дальше тревожить нас. Но вышло все иначе, они опять потеряли людей. Думаю, на этом их сотрудничество закончится. Мойсес просто будет вынужден вернуться к своему нанимателю за дальнейшими распоряжениями. Сомневаюсь, что они опять попробуют вариант с арачами. Слишком низкая эффективность. А вот диверсанты себя вполне оправдают. Один Ралин нанес нам больше вреда, чем пять сотен пинков. Они тоже будут учиться на своих ошибках. Да они сразу взялись бы за это, но методы диверсионной борьбы здесь в зачаточном состоянии. Чего не скажешь о политике «разделяй и властвуй».

— И ты решил захватить Мойсеса, — не без иронии произнес Алексей.

— Ты напрасно иронизируешь. Степь, она, конечно, бескрайняя, да только дорог здесь не так чтобы и много. А у господина по имени Мойсес и того меньше. У него прямой путь в валийский форт у слияния Мравы и Изеры. Это и безопаснее, и быстрее. К тому же и Ралин должен был дожидаться его именно там. Кружить большими силами у форта мы не можем, так нас скорее всего обнаружат. Даже у валийцев на границе безруких не так много, как можно подумать. Остается небольшая группа на подступах к форту.

— Но можно привлечь куроки.

— Тут сразу две проблемы. Первая — Высокая Гора всячески пытается установить мир между двумя племенами, а военный отряд на территории арачей этому не больно-то будет способствовать. Вторая — мы и без того в долгу перед куроки за прошлый год, когда их военный отряд обеспечивал нам безопасность в течение всего лета. Но тут они как бы выполняли свои обязательства. А сейчас мы напрямую попросим о помощи. Высокая Гора пока никак не озвучил свои условия по разработке угольных копей. Но ведь ты не думаешь, что он позволит нам богатеть, ничего не отдавая фактическим владельцам этих мест. Чем больше они нам помогут, тем больше потребуют. По этой причине я пока отказался от нашей задумки по найму отряда куроки. Нужно дать им понять, что мы и сами способны позаботиться о себе. Только потом, на равных или даже в качестве одолжения, говорить об этом. Ты ведь помнишь, как Высокая Гора был заинтересован в создании собственной маленькой армии. Хватит, Леша, мы и так совершили слишком много ошибок. Именно поэтому мы вместе сядем на пароход. Ты с Крайчеком и парнями доберешься до Крумла, где решишь вопрос с пушками. Потом ты вернешься в Рустинию и без спешки, обстоятельно займешься вопросом агентуры в столице Валенсии и здесь, в генерал-губернаторстве. Я, Хват и Ануш сойдем недалеко от слияния Мравы и Изеры, где перехватим Мойсеса и его помощника.

— А если они нас опередят?

— Даже если он еще ночью выдвинулся в путь, по реке или верхом, мы их обойдем. Пароход имеет большую скорость, и Хор не становится на ночевки.

— А если… — Болотин многозначительно замолчал, внимательно глядя на друга.

— Каждый день заходи на телеграф в Либоре. Туда на твое имя придет телеграмма, либо все в порядке, либо нет, но телеграмму ты получишь в любом случае. Даже если не будет никаких вестей, а корабль окажется в наличии, не сомневайся, садись. Сообщение будет продублировано до востребования на центральный телеграф Плезни. Ты в любом случае получишь известие. Если со мной что-то случится… Словом, разберешься, и что-то мне подсказывает, что куда лучше, чем это получалось у меня. А теперь дуй собираться, Хор уже развел пары и наверняка костерит нас от всей своей широкой души.

Сергей не ошибся, капитан и впрямь встретил их неприветливо, проворчав что-то насчет неповоротливых сухопутных. Варакин и не думал обижаться на подобное обращение. Хор не был бы самим собой, если бы не прошелся по их поводу, тем более конвой уже был на борту и ждали только руководство. Сергей искренне восхитился выносливости лоцмана и его команды. По всему получается, что они уже больше недели в пути, практически все это время они жили по походному распорядку, постоянно неся четырехчасовые вахты. А ведь на «Желтой розе» народу минимум, экипажа хватало лишь на две вахты.

Несмотря на послеобеденное время, судно резво отошло от причала. С виду это был самый обычный рейс. Подошли к причалу у копей, подцепили баржу, на которую перекочевал практически весь конвой, и завели трех лошадей. На борту парохода остались только четыре наемника, Варакин и Болотин.

Путешествие прошло без приключений. Неподалеку от слияния рек Хор подвел судно к правому берегу, где высадил Варакина с товарищами. Друзья простились и, как это было уже не раз, отправились каждый своей дорогой. Болотину предстояло путешествие в Старый Свет, где его ждала бурлящая и многолюдная столица. Варакин оставался в так полюбившейся ему степи, с ее особым ритмом жизни, полной волнений и опасностей, но другая жизнь Сергея сейчас и не устроила бы.

— Ну что, командир? Говорил же я тебе, что законник — это не мое, — весело оскалив белые зубы, заявил Хват.

Вот же чудные дела. Сергей пользовался зубным порошком и только благодаря этому умудрялся избегать налета. Хват же нипочем не желал заниматься подобной ерундой, однако у него наблюдалась самая белоснежная улыбка, словно в рекламном ролике, и отсутствовали проблемы с зубами.

— Ты поменьше улыбайся. Здесь и сейчас мне нужен тот, кто прикроет мою спину и в ком я буду уверен от начала и до конца. Но это не значит, что если в Домбасе будут проблемы в твое отсутствие, то я не спрошу за это с тебя.

— А как же я за порядком-то следить буду, коли я здесь с тобой?

— А вот чтобы быть спокойным на такой случай, подбирай себе нормальных помощников. И ты, Ануш, не смейся, по возвращении я с тебя еще спрошу за ту ночную атаку. И как это так случилось, что арачи разгуливали у вас под носом, разведав все в подробностях.

Разулыбавшийся было Ануш сразу посмурнел и, сбив шляпу на глаза, почесал в затылке. Н-да-а, промашка с его стороны, и серьезная. Их недогляд мог обойтись куда дороже. Сергей конечно же понимал, что война полна сюрпризов и всего предусмотреть невозможно, как и быть во всем лучше противника. Да он и сам мог назвать сразу несколько пунктов, по которым полностью была его вина. Однако это не повод заниматься попустительством в отношении подчиненных. Либо они будут лучше противника, либо с ними быстро разберутся.

— Как у тебя дела с женитьбой? — все же решил сбавить накал разговора Сергей.

Видно же, что парень и без того переживает, так чего наседать, да еще когда впереди предстоит серьезное дело. Здесь все будут против них, и арачи, и Мойсес с напарником, и гарнизон форта, если придется разбираться с наемниками у них на виду. В подобной ситуации не хватало только, чтобы парень ел себя поедом.

— А никак у него, — жизнерадостно отозвался Хват. — Папаша девахи мужик не промах, сразу усек, что с парня можно срубить по полной, такой выкуп запросил, что Ануш за голову схватился.

— Хват! — недовольно оборвал друга парень.

— Стоп, — поднял руку Сергей. — А почему я об этом ничего не знаю?

— Мало тебе проблем, Сергей? Сам разберусь.

— И когда ты собираешься это делать, если все время занят то разведкой, то мальцами? — несмотря на предупреждение друга, не унимался Хват.

— Суть проблемы? — уточнил Сергей.

— Десяток «дятличей», столько же револьверов и гранат, да патронов полторы тысячи и пять сотен к «баличам».

— Это он лихо.

— А я про что, — опять вклинился Хват.

— А зачем ему столько-то? — заинтересовался Сергей.

— Ее отец военный вождь рода. Это оружие не для него, а для его воинов. Он хочет вооружить всех огнестрельным оружием, ну и однотипность какую-никакую ввести. Нагляделся на нас, просек выгоду.

— Ну и как ты собираешься решать этот вопрос сам?

— Три «дятлича» и пять револьверов уже есть. Остальное добуду. Патроны закуплю в лавке, они у нас дешевые.

— Понятно. Глупо, но понятно. Значит, так, умный ты наш. Как разберемся со всем этим дерьмом, получишь все необходимое в арсенале, и чтобы в самое ближайшее время сыграл свадьбу. Вопросы?

— Нет вопросов, — понурившись, ответил Ануш.

— Говорил я тебе, подойди к Сергею, а ты — я сам, я сам, — передразнил его Хват.

— А ты-то чего молчал? — укорил Сергей.

— Так он мне запретил говорить, и уж больно серьезен был. Крестьянская душа, такого обидишь — по гроб не забудет.

— А сейчас?

— А сейчас ты и так все из него вытянул бы, да только чего время-то терять, его у нас не так чтобы и много. Ай! Гром, паразит, прибью.

Оказавшись в родной стихии открытой степи, пес не преминул воспользоваться моментом и возобновить уже изрядно подзабытую игру, подкравшись и прихватив зубами бедро Хвата. Сергей уж было думал, что пес позабыл о вредной привычке. А может, и не забывал? Может, это Сергей ничего вокруг не замечал? Слишком уж он углубился в себя и свои проблемы, прав Ануш. А вот сейчас вроде отпускает.

Казалось бы, тут не до веселья. Нужно смотреть востро, чтобы не оказаться желанной добычей арачей. Все же вражеская территория, а не окрестности Домбаса. А ему как-то легко, даже голова пошла кругом. Он словно преобразился. Наверное, все дело в том, что вот такая жизнь — на грани, когда либо ты, либо тебя, — ему понятна и проста.

Ближе к полудню они миновали слияние Мравы и Изеры и подошли практически вплотную к валийскому форту, до которого было не больше трех верст. Конечно, слишком близко, но иначе не получается, чем ближе к цели Мойсеса, тем меньше у него маршрутов к ней. А появиться он мог только с севера. Другое дело, что он мог избрать два пути, сушей или по воде. «Желтая роза» вполне могла пройти мимо лодки ночью, или сами валийцы могли укрыться до того, как их обнаружат. Пароход на реке рассмотреть куда как проще, чем пинкскую пирогу. Так что фора у них была бы в любом случае.

Но Сергей склонялся к сухопутному маршруту. Так будет несколько быстрее, не нужно следовать изгибам реки. Мойсес не сможет держаться стремнины, чтобы успеть при необходимости укрыться от парохода из Домбаса. И потом, на реке их могут обнаружить не только домбасцы, но и арачи, а у них с единовластием не очень, а потому запросто прикончат, со спокойной совестью. Причем это могут сделать те же, кто был в военном отряде вождя. В крайнем случае сделают большие глаза и скажут, что не узнали своих недавних союзников. Да и союза уже нет, если верить пленникам.

Сушей же шансы уйти от возможной погони были куда выше. Пинки в степи как у себя дома, но и валийцев не в дровах нашли. Тем более своим ремеслом они занимаются уже не меньше пары десятков лет. Тут и распоследний тупица чему-нибудь научится, а они далеко не глупы, если за столько лет не сложили свои головы.

Этот холм идеально подходил для наблюдательного пункта. Степь просматривается на десятки верст. Имеются мертвые пространства, но их не так много, и потом у путников все одно не получится двигаться, не появляясь в поле зрения. Примерно посредине склона имеются небольшие заросли кустарника, вполне способные укрыть стоянку и лошадей. А главное, там бьет небольшой ключ. Воды немного, но на такой маленький отряд с избытком. Чуток доработали саперными лопатками, чтобы получилась чаша, дождались, пока сойдет муть, вот и готово.

— Командир, а ты уверен, что валийцы не сунутся к форту ночью? Все же этого Мойсеса там вроде как знают. Может и рискнуть, — наблюдая за окрестностями в бинокль, высказал свои сомнения Хват.

Сергей молча забрал у него оптику, приник к окулярам и осмотрел местность. Пришла пора менять наблюдателя. С этим затягивать нельзя. Если наблюдатель слишком долго на посту, то очень даже может увидеть то, чего нет и в помине, или не увидеть важного.

— Не думаю, — наконец ответил Сергей. — Ты же служил на заставе, много народу мы по ночам пускали?

— Да у нас никто и не шастал. Если только пароходы на стоянку становились, да и то команды с пароходов ни ногой.

— Ну а шастал бы?

— Нас-то пускали.

— Правильно. Но мы свои в доску, а своих в степи не бросают. Парни бы этого не поняли. Мойсес же выполняет тайное поручение, иначе никак, ведь рустинцы могут и на дыбы встать. Значит, и знает о нем скорее всего только комендант форта. Офицер, дворянин, которому все эти рыцари плаща и кинжала до одного места. Даже если солдаты и догадываются или знают о нем точно, то проявлять заботу или выказывать недовольство не станут. С одной стороны, он им чужой. С другой, он якшается с арачами. Вспомни, единственный валийский форт, который сожгли и перебили весь гарнизон, именно этот. И потом, ночью вокруг форта могут лазить разведчики-арачи, которые не станут долго разбираться, что там и кто, прибьют однозначно. Так что не сомневайся, подходить к форту он будет только ясным днем. Что не очень хорошо.

— Отчего же?

— Насчет разведчиков арачей я не уверен, а вот ворот этим наемникам никак не избежать. Сиди себе и жди, сами в ручки придут. Ладно, хватит разговоров. Быстро перекуси, а потом с Анушем осмотрите местность к западу. Не дело болтаться, не зная округи. Жду на закате.

— А если появятся?

— Сомневаюсь. Но в любом случае возьми с собой Грома, а Бурана пришли сюда. Идеальные посыльные.

— Самим, если что, брать?

— А ты как думаешь? Только смотрите, парни они тертые, и оба нужны живыми, пусть с подпорченной шкурой, но оба.

— Второй-то зачем?

— А ты так хорошо знаком с Мойсесом, что легко его узнаешь? Вот и я о том же. Не имеем мы права на ошибку. Действуйте.

Унылый, однообразный и усыпляющий пейзаж. Сергею нравилось в степи, но это относилось скорее к образу жизни, монотонность его убивала. Конечно, ему приходилось подолгу караулить дичь, выказывая завидное терпение. Но лес и степь совершенно не похожи.

За время наблюдения картина претерпевала изменения лишь несколько раз, когда в поле зрения Сергея попадали товарищи. В том, что их не наблюдают со стороны форта, Сергей ничуть не сомневался, все же холм господствовал над местностью и у него обзор был куда лучше. Вообще идеальное место для форта, тем более и вода имеется. Но оно осталось без внимания ввиду удаленности от реки. А это было определяющим. По Изере прошли четыре парохода, для обеспечения безопасных стоянок которых и ставились эти укрепления. Уже на закате появился взвод валийских драгун, возвращавшийся из очередного патрулирования. Гости так и не появились.

После ужина Сергей решил отправиться к форту и устроить там засаду. Бог весть, как оно все у валийцев, а ну как и впрямь пустят наемников в форт. За день они вымотались, но ничего, отоспятся завтра по очереди. Конечно, если все закрутится, будет не до отдыха, но до предела им еще очень далеко, а на выносливость они не жаловались. Уж как-нибудь выдержат.

Ночное дежурство принесло только один результат. Они обнаружили валийский секрет и не обнаружили следов пребывания арачей. Кстати, на счастье солдат. Службу они несли из рук вон плохо, слишком расхлябанно. Нет, на позиции они не курили, песни не пели и в общем-то вели себя пристойно, но именно что пристойно, а не скрытно, как полагается в секрете. Разговоры тихим шепотом, едва различимым с двух шагов. Но это лишь кажется, что тебя никто не услышит. В ночной степи звуки разносятся довольно далеко, и пусть слышится лишь невнятное бормотание, опытное ухо легко различит человеческую речь, даже если не поймет ни слова.

С рассветом опять вернулись на облюбованный холм. После завтрака Хват и Ануш легли отдыхать, а Сергей заступил на пост. Спать, конечно, хотелось, но уж четыре часа как-нибудь выстоит…

— Командир, четвертые сутки здесь торчим. Сроки вышли. Может, они уже прошли? — в очередной раз подменяя Сергея, поинтересовался Хват.

— Не могли мы их проспать. И раньше они не могли пройти.

— А если они пошли напрямик, через степь?

— Не должны. Рекой быстрее получится.

— Тогда я не понимаю. Не пешком же они движутся.

— Ну, может, пришлось покружить. Если договор с арачами уже недействителен, то им нужно быть аккуратнее.

— Может, ты и прав.

— Вот они, голубчики! — вдруг возбужденно прошептал Сергей.

Он даже немного приподнялся, словно так обзор будет лучше. Хорошо хоть для наблюдения они облачались в лохматку. В этом случае, даже глядя в их сторону, не больно-то разглядишь человека. Мера далеко не перестраховочная — до форта не так уж далеко и холм хорошо просматривается.

Хват протянул руку и получил бинокль. Конечно, у него имелась и своя оптика, но у командира она была куда лучше. Мало что приближение отличное, так еще и нет этой мути по окружности. Поговаривают, что уже есть подзорные трубы и даже бинокли с более качественными линзами, но больно уж дорогие, под три сотни крон, не шутка.

— Ага. Вижу. Не пинки, белые, к гадалке не ходить. Думаешь, наши?

— А ты думаешь, в этих краях так много народу, отваживающегося путешествовать по двое? — не без иронии поинтересовался Сергей.

— Отряд человек тридцать, а лучше полсотни, еще туда-сюда, но парой… Твоя правда, — вынужден был согласиться Хват.

— Вы местность облазили вдоль и поперек. Твои предложения.

— Та-ак, куда они, сердешные? Ага. Ясно. Видать, не в первый раз здесь. Есть там один нахоженный переход, через ручей в балке, видать, драгуны постарались. Если идти западнее, то там разлив и ручей можно перейти вброд без особых проблем. А вот восточнее, как они и идут, ручей подмыл отвесные берега в человеческий рост. Так что переходов только два: либо в трех верстах отсюда, либо у основания нашего холма. Но это получится крюк. Точно. Туда и держат путь.

— Получается, что им идти туда почти столько же, сколько и нам. Не хотелось бы биться с ходу.

— Ерунда, командир. Балкой пойдем, никто не заметит, ни из форта, ни эти парни. Травка там зеленая, густая, пыли, считай, и не будет, и топот приглушит, а если чулки лошадям наденем, так и топот копыт не услышат. Да они едва с версту пройдут, как мы туда уже домчимся. Ну пусть полторы, нам ведь еще и собраться.

— А как место для засады?

— Надежда только на лохматки. Ни бурьяна, ни кустов.

— Ладно, и то хлеб. Пошли.

Лагерь свернули быстро, благо все время находились настороже. Минута — и лошади оседланы. Еще пара — и на копыта надеты чулки из шкур. Жизнь в степи приучила друзей быть готовыми к разным неожиданностям, поэтому трудностей не возникло, нашлось и все необходимое, и навыки давно отточены. Еще немного, и друзья понеслись по балке к месту перехода, обличьем напоминая каких-нибудь леших, оседлавших лошадей.

Место, выбранное для засады, как и описывал Хват, оказалось популярным. На узком, метров в тридцать, переходе были видны множественные следы копыт. Сергей наблюдал, как в форт возвращался патруль, но шли они с юга. Вчера вышел очередной патруль и отправился на запад. Неизвестно, как будет пролегать его маршрут, но, судя по всему, нередко патрули возвращались и вот этой тропой.

А если патруль появится в самый неподходящий момент? Да нет же, при такой удаче не может им настолько не повезти. Сергей уже начал склоняться к мысли, что он неправильно просчитал Мойсеса, решившего избрать другой маршрут, но вот он, сам идет в руки. И шансов избегнуть пленения у него никаких.

— Ануш, на гребень, наблюдай. Хват, прячем лошадей.

Место абсолютно открытое, и укрыть четвероногих друзей не так уж и просто. Если бы ручей делал какой-нибудь поворот, то этого было бы вполне достаточно. Но русло с высокими берегами тянется как стрела.

— Командир, бесполезно. Они будут смотреть сверху вниз, и смотреть внимательно, не те места, чтобы вести себя по-дурному.

— До ближайшего поворота не меньше четырехсот шагов. Это слишком далеко.

— Согласен. Но ведь их только двое.

— Предлагаешь разделиться?

— По-другому не получится. Даже если мы обмотаем лошадей маскировочной сетью в три слоя, они не человек и себя выдадут. Да и сверху обзор слишком хороший.

— Добро. Забирай лошадей, и ходу.

— Вообще-то я думал…

— Приказ ясен?

— Ясен, — недовольно буркнул Хват.

Он взлетел в седло и направился к повороту, ведя в поводу еще двух лошадей, а также уводя с собой собак. Уж больно лютые стали. Никакой гарантии, что, оказавшись в боевой обстановке, они не порвут глотки тем, кого Варакин непременно хотел заполучить живыми.

— Ануш?

— Пока чисто.

— Поднимаемся на противоположный гребень. Подпускаем вон до той выбоины. Бьем по лошадям, мой первый, твой второй. Если рядом, мой правый, твой левый.

— По лошадям?

Вот же натура. Местным было проще пристрелить человека, чем лошадь. С одной стороны, это трофей. С другой — лошадь, как и собака, никогда не предаст и не подведет, если сумеешь завоевать ее расположение. И наконец, в этих краях «лошадь» и «жизнь» зачастую были синонимами. Но Сергею сейчас было не до сантиментов. Ему нужны живые пленники, ранение же всадника вовсе не гарантирует того, что он не останется в седле и не сумеет уйти. Им только погони в стиле вестерна вблизи валийского форта не хватало. Да еще и шастающий неизвестно где патруль драгун, которые данную местность знают как свои пять пальцев.

Поэтому в ответ на возмущенный вопрос Ануша Сергей стеганул по нему строгим взглядом и не терпящим возражений тоном произнес:

— Именно по лошадям. Потом бегом к ним, чтобы опомниться не успели, и вырубаем.

— Они не новички.

— Не новички. Но тут хоть каким умельцем будь, когда под тобой падает лошадь, то думаешь не об оружии, а о том, как не оказаться прижатым ее тушей. Потом извлечь оружие, осознать произошедшее, изготовить его к бою. В любом случае время у нас будет. Здесь всего-то шагов двадцать, да мы еще и с горочки побежим. Тут главное не пробежать мимо.

— Ясно.

— Тогда за дело.

На то, чтобы устроить позицию и прикинуться ветошью, у них ушло не больше пары минут. А потом началось томительное ожидание. Вроде и ждать пришлось не больше десяти минут, но все же. Как обычно в таких случаях, Сергей чувствовал сильное напряжение. Нервы как натянутая струна, только тронь, зазвенят на высокой ноте.

Вот всадники подъехали к склону балки и медленно начали спускаться вниз. Двое, в поводу вьючная лошадь. «Дятличи» в руках, наверняка и курки взведены, держатся настороже. Что-то Сергей погорячился. И впрямь тертые калачи. Не будет у них с Анушем времени. Совсем не будет. Наверняка хоть один, но успеет выстрелить. Конечно, на молниеносную реакцию со стороны форта рассчитывать не приходится, но она наверняка будет. А ведь есть еще и патруль, который бог весть где носит. Оставят без внимания шальной выстрел вблизи форта?.. Сейчас времена изменились, поэтому сомнительно.

Однако переигрывать уже поздно. Внести изменения в первоначальный план не удастся. Пропустить всадников тоже не получится, ведь из-за них они здесь. Да и как их пропустишь, если они выходили точно на устроенную засаду. Тут и не захочешь, а заметишь, тем более при наличии опыта. А опыт у этих двоих имелся, и весьма богатый.

— Делаем как условились, — процедил сквозь зубы Сергей, понимая, что такие же сомнения появились и у напарника.

— Понял, — тихо выдохнул Ануш.

Не заметив ничего подозрительного, всадники спустились к ручью. Вот они переправились на правый берег и начали неспешный подъем. Берегут лошадей. Хотя до форта осталось всего ничего и засветло можно успеть даже прогулочным шагом, это вовсе не повод для пренебрежительного отношения к животным.

Движутся рядом, практически стремя к стремени, о чем-то беседуют. Сергей взял на мушку лоб лошади правого всадника. Животное идет уверенно, чуть пригнув голову, но при этом не мотает ею. Попасть с такого близкого расстояния не проблема. Выстрел гарантированно и мгновенно повалит лошадь, которая перебросит седока через голову.

В общем, все так и должно было произойти, если бы у всадника была хоть какая-то скорость. А так… Глухой, едва различимый хлопок — Заглавов не преувеличивал, когда говорил об удачной переделке глушителя. Лошадь ткнулась мордой в истоптанную траву. А вот всадник и не думал падать. Высвободив ноги из стремян, он весьма ловко соскочил на землю, все еще оставаясь боеспособным и ничуть не растерявшимся. Мало того, он заметил и позицию стрелка…

Одновременно с первой лошадь под вторым всадником вздыбилась, опрокидываясь назад. Ануш не стал мудрить и ударил точно в грудь. Мужчина также не растерялся и начал высвобождать ноги, одновременно нажимая на спусковой крючок. Все слилось в единое целое — ржание и падение лошади, выстрел, брань, покатившийся вниз по склону выпавший из седла наемник.

Происходящее Сергей наблюдал лишь краем глаза, так как, едва выстрелив, он вскочил на ноги и пулей понесся к своему противнику. Поэтому не заметить его уже изготовившийся к стрельбе мужчина просто не мог. Впрочем, он в любом случае его увидел бы, все же открытая местность с минимумом растительности, произведенный выстрел и опыт бывалого бойца — хорошие составляющие для этого.

Сергей всем своим существом понимал, что вот сейчас раздастся выстрел. Двигаться зигзагами не получится. Склон достаточно крутой. Скорость набралась мгновенно. Любой маневр — это падение, и тогда он мишень. Противник успеет сделать не то что один прицельный выстрел, у него останется время и на второй. В отчаянии на очередном шаге Варакин бросил свое тело вперед, под ноги мужчине, одновременно отбрасывая в сторону свой карабин. Он будет только мешать.

Выстрел! Пуля едва его не задела. Сергей даже почувствовал, как дернулась на нем пробитая лохматка и как горячий кусок свинца прошел буквально впритирку с телом. Но ничего страшного не случилось, это он понимал отчетливо. Мгновение, и Сергей, словно таран, врезался в ноги неизвестного. Тот, не ожидавший ничего подобного, рухнул как подкошенный, опрокинувшись на спину и со всего маху приложившись головой о землю. Варакин даже расслышал глухой стук затылка об утрамбованную множеством копыт тропу. В голове тут же всплыл эпизод из прошлого, когда вот так же стукнулась об пол голова убитого им полицейского. Эпизод, во многом оказавший влияние на его жизненный путь.

Короткий взгляд на Ануша. Тот, не сумев притормозить, пролетел мимо своего противника, от души врезав ему прикладом карабина. Мужчина, потеряв свой «дятлич», успел подняться на ноги, извлечь револьвер и уже взводил курок. Опоздал. Плюха, прилетевшая от Ануша, заставила его провернуться вокруг своей оси и вновь повалиться на землю. На этот раз безвольной куклой. Сам Ануш сумел остановиться только у самого берега ручья.

Н-да-а, авантюра чистой воды. Нет, в принципе все оправданно, но без права на ошибку. Одна промашка, и все, переиграть или что-либо исправить уже не получится. Да еще и то, как повалились эти двое… Очень Сергею не понравилось, как они это сделали. Хоть бы концы не отдали.

Но размышлять над этим нет времени. Варакин быстро склонился над своим противником, завел ему руки за спину и ловко связал веревкой запястья. После этого положил палец на шею, пытаясь нащупать пульс. Жив. Пока жив. Но без сознания, и, насколько он серьезно пострадал, сейчас не понять.

Вновь взгляд на Ануша. Тот уже успел вернуться к своему и столь же сноровисто вяжет его руки. Потом приложил палец к шее пленника, зло выругался и, бросив на командира виноватый взгляд, начал развязывать путы. Ой как плохо-то.

— Прости, командир. Перестарался. Он за револьвер успел схватиться.

— И что? Нужно было его валить? Я же сказал, они нам нужны живые. Схватился за револьвер? Ну и хрен с ним. Бей по руке. В грудь. Да куда угодно. Только не по голове. Гром, Буран, стоять! Молодцы, молодцы. Тихо. Все хорошо.

— Что тут у вас?

Ну да. К чему ждать условного сигнала, если тут такой тарарам? Эти два выстрела наверняка услышали даже в форте, вот Хват и примчался, да еще и собачек спустил. Господи, ну почему все не так, как надо!

— Хват, ты зачем собак спустил с поводка?

— Так стрельба. Я подумал, что они вам помогут.

— Помогут? Как? Глотки порвут? Один голову прикладом проламывает. Второй убийц с поводка спускает. Вы что, работать разучились?

— Спокойно, командир.

— Куда? — попытался остановить спрыгивающего на землю Хвата Сергей. — Один жив. Лови их заводную. Нужно грузить.

— Сейчас, командир. Сейчас.

Хват быстро извлек нож и склонился над убитым. Быстрый взмах, треск разрезаемой ткани на рукаве рубашки в районе предплечья. И просиявшее радостной улыбкой лицо бывшего вора.

— Порядок, командир. Это Нэйл. Ралин говорил, что у них одинаковые наколки на руках. Ну, я подумал, что они могут начать кивать друг на друга, а по комплекции они похожи. Вот и поинтересовался у пленного, как можно отличить его друга. Ну чего встал, лови заводную! — Это уже Анушу.

Уже через пару минут они уходили, ведя с собой заводную, на которой вместо прежней поклажи находился все еще пребывающий без сознания Мойсес. Выговор друзьям Сергей сделал совершенно справедливый. Оставалось теперь только раньше времени не отправить пленника на небеса. Ведь нехорошо получится — парней обругал, а сам оказался ничуть не лучше.

По-хорошему сейчас бы Мойсеса не тащить куда-то, подобно мешку с картошкой, а оказать помощь. Выяснить, насколько тот пострадал. Но не получится. Времени нет. Сначала нужно уйти подальше и найти безопасное место, а уж потом озаботиться помощью, ну и самим разговором. Здесь они слишком сильно нашумели, а потому лучше убираться подобру-поздорову.

Отдалившись по оврагу в сторону Изеры, они обогнули один из холмов и уже другим распадком взяли направление на север. Все это время они периодически проверялись на предмет погони со стороны форта. Однако там вели себя так, словно вблизи не было никакой стрельбы. Вернее, Сергею удалось рассмотреть на стенах какое-то движение, но отряд в степь для выяснения обстановки не послали.

— Ничего? — поинтересовался Хват, когда Сергей вернулся после очередной проверки.

— Суета на стенах, и только.

— Ну а чего удивляться. Два выстрела — это не бой, мало ли, — пожал плечами Хват, слегка поерзав в седле и устраиваясь поудобнее. — Если палили по парням из их патруля, то ничего серьезного, потому что взвод парой выстрелов не положить. А лезть в чужие разборки… Оно им надо? — вновь пожимая плечами, закончил свои рассуждения бывший вор.

— Согласен. Еще понять бы, где их патруль носит, не идет ли он по нашему следу.

— А может, они не по двое суток в патруле, а по трое.

— Может, но сомнительно. Вспомни нас, — возразил Сергей, покачав головой.

— Ну так у валийцев могут быть свои порядки.

— Угу. Все может быть.

— Боишься, что могут возвращаться по этому переходу?

— Ну ты же видел, как там земля истоптана подкованными лошадьми. И время уже перевалило за полдень.

— А может, плюнуть на все. Вторые сутки на исходе, форт уже рядом.

— А ты бы как поступил?

— Проверил бы, — шумно вздохнул Хват. — Тем более убитые лошади явно не пинкские, да и имущество все на месте. Стреляли в лошадей, труп только один, значит, второго захватили. Мутно все. Но это я, а как поведет себя дворянчик в офицерских погонах, поди разбери.

— Напрасно так пренебрежительно. Эти дворянчики с детства воспитываются с осознанием того, кем они будут. Всякое бывает, но трусов среди них мало. На границе оказываются зачастую отпрыски бедных родов, и у них всего один путь для получения продвижения по службе — отличиться. И уж тут либо грудь в кругах, либо голова в кустах, — перефразировал Сергей известную русскую поговорку, исходя из тех реалий, что у местных сакральным знаком был круг.

— Умеешь ты подбодрить, командир, — покачав головой, подвел итог Хват.

— Командир, этот очнулся, — вдруг послышался голос Ануша, ведшего в поводу заводную лошадь и по обыкновению отмалчивавшегося.

Сергей спешился и, подойдя к перекинутому через седло пленнику, поднял за волосы его голову, чтобы заглянуть в глаза. Скорее всего, валиец пришел в себя уже давно, но усиленно изображал обеспамятевшего. Варакин пришел к такому выводу, так как смотрел на него не замутненным, а вполне осмысленным и ясным взглядом.

— Ну, здравствуй, друг мой Мойсес. Меня зовут Сергей Варакин, в этих местах больше известен как Верная Рука. Впрочем, это ты уже понял, по глазам вижу. У меня к тебе имеется несколько вопросов, и ты знаешь каких. Пока суд да дело, подумай над тем, стоит ли отпираться и нарываться на грубое обращение. Ты же мужик бывалый, а потому понимаешь, что рано или поздно говорят все. Вот и умница.

Сергей с милой улыбкой подмигнул пленнику, у которого рот был заткнут кляпом. Конечно, поступать подобным образом с человеком, находящимся без сознания, в крайней степени глупо, тут, наоборот, нужно максимально облегчить дыхание, а его мало что перекинули поперек лошади, так еще и рот заткнули. Но и выхода иного не было. А ну как поднимет шум в самый неподходящий момент.

— Командир, у нас проблема, — подал голос Хват.

Сергей охватил взглядом окрестности и понял справедливость слов бывшего вора. К ним приближались двигавшиеся кругами Гром и Буран. Подобное поведение псов уже не раз спасало жизнь Сергею и его друзьям. Вот и сейчас собачки в очередной раз подтвердили, что не просто прогуливаются по округе, а занимаются полезным делом. Словом, по их поведению было понятно, что на хвосте погоня.

Варианта только два. Первый — патруль. Ну и второй — арачи, куда же от них деться. К сожалению, собаки не могут разговаривать, поэтому, кто именно встал на их след, не понять.

— Какие предложения? — Обследование местности было на парнях, поэтому и вопрос к ним.

— Мы здесь не ходили, все больше западное направление, — разочаровал Сергея Хват.

— Мило, — задумчиво произнес Варакин. — Так, насколько помню из наблюдений, примерно в версте идет большая балка?

— Но там сам склон еще не меньше версты, и все время по открытой местности, — возразил Хват.

— Зато имеем два плюса. Первый: даже если нас начнут охватывать, мы увидим, кто это. Второй: им придется идти на нас по открытой местности.

— И жирный минус — если не успеем подняться, то сами окажемся мишенями, — добавил Хват.

— Правильно. Значит, нам нужно их замедлить. Ставьте растяжку.

Ануш извлек из переметной сумы два деревянных колышка. Это были домашние заготовки. На одном из колышков наличествовала петля, в которую насаживалась граната. Затем воткнуть колышек в землю, привязать бечевку одним концом к кольцу чеки, вторым — к другому колышку и вогнать его в землю, натянув растяжку поперек возможного движения противника. Ничего сложного, вполне обычное дело на войне в мире Сергея — и полное откровение в этом.

Они успели отдалиться не далее семи сотен шагов, когда за спиной раздался взрыв, а следом зазвучали частые выстрелы. Преследователи палили во все стороны, старательно изводя патроны. Пинки не стали бы так бездумно стрелять. С одной стороны, их отличает хладнокровие, с другой — они не могли себе позволить так тратить патроны. И наконец, судя по звукам выстрелов, у преследователей преобладали «рагланы» — винтовки, состоящие на вооружении валийской армии.

Значит, по их следу идет патруль. Пинки не любят нести потери, с белыми все иначе. Они очень даже могут броситься в конную атаку. Вот это-то и плохо. Впрочем, куда ни кинь, всюду клин. Пинки обладали поистине бульдожьей хваткой. Если они понимали, что добыча им по зубам, то начинали охоту. Друзья конечно же поднаторели в ведении боевых действий в степи, но оказаться ночью втроем против большого числа арачей… Нет, лучше уж валийцы.

— Поставим еще растяжку? — не останавливая лошадь, спросил Хват.

— Нет. Нужно воспользоваться преимуществом.

Стрельба продолжалась еще с минуту, постепенно сходя на нет. Теперь еще не меньше минуты они будут обследовать местность и только потом бросятся в погоню. Но и в этом случае будут вести себя осмотрительно, по крайней мере, пока не увидят преследуемых.

Варакин лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Теперь было очевидно, что солдаты слишком близко и беглецам не успеть подняться на склон. Тот был довольно крутой, поэтому они все еще будут находиться на открытом месте, когда валийцы выйдут на дистанцию прицельного огня. Три десятка драгунских винтовок это не шутка, и плотность огня они могут дать достаточную, чтобы наделать бед.

Сергей осмотрелся. Влево шел пологий склон, заканчивавшийся шагах в четырехстах. Справа более крутой, но до вершины чуть больше двух сотен шагов. Уйти вперед они не успевали. Оставалось только дать бой здесь, разве лишь немного подправить ситуацию в свою пользу.

— Делаем петлю вправо.

— Командир, их там не меньше взвода.

— Уже меньше. Кто-то же подорвался. Вперед.

Шпоры ударили в бока, и лошади сорвались с места.

Одобряют парни его решение или нет, не имеет значения. Они не первый год знают друг друга и пережили достаточно, чтобы понимать, когда есть время для разговоров и высказывания своего мнения, а когда следует просто выполнять приказы.

Поднявшись на склон и отдалившись от края, они проследовали в обратном направлении. Ничего сложного, просто петля. Такой маневр применяют в двух случаях: когда хотят выяснить, есть ли на хвосте погоня, или чтобы устроить засаду на преследователей.

Они едва успели подползти к краю и занять позицию, когда появились преследователи. Это были именно валийцы. Судя по тому, как они погоняли лошадей и что не выслали передовой дозор, злы они были изрядно. Глупо. В этих местах нельзя поддаваться эмоциям — только холодный рассудок и трезвый расчет. Даже когда тебя разбирают чувства, ты просто обязан оставаться собранным, иначе неизменно начнешь делать ошибки, а за ошибки здесь лишь одна плата — кровь.

Ладно, это их трудности. Правильно воспользоваться оплошностью противника — уже половина победы. Сергей лишь осуждающе покачал головой. Очень глупо повели себя валийцы. Прямо не верится, что среди них есть обладающие боевым опытом в здешних местах. Мало того что драгуны бездумно отправились в погоню, так еще и непростительно растянулись.

— Начинаем работать с хвоста, — изготавливаясь к стрельбе, приказал Сергей.

Хват и Ануш кивнули в знак того, что все поняли. Расстояние до противника шагов двести, предельная дальность для «дятлича» с навинченным глушителем. Но, во-первых, не было выбора, во-вторых, все трое хорошие стрелки. К тому же как только они будут обнаружены — а это непременно случится, — Сергей сменит оружие, а уж для «мосинки» это расстояние на один плевок.

Три карабина захлопали с завидной частотой. Прежде чем драгуны обнаружили, что попали под обстрел, они успели потерять шестерых. Подобный прием используется охотниками, отстреливающими дичь с хвоста стада. В этом случае передние не видят гибели своих и продолжают бежать. Вот и валийцы поначалу ничего не заметили.

Едва поняв, что они подверглись нападению, командовавший взводом лейтенант тут же развернул своих людей в атаку. Опять глупость, атаковать на открытой местности противника, занимающего удобную позицию. Впрочем, это с какой стороны посмотреть. Вполне нормальная тактика, и потом наступательный бой изначально предусматривает большие потери. И наконец, попасть в мчащегося всадника не такая уж и простая задача. Но только не для Сергея и его друзей.

Так сильно помогшие поначалу глушители теперь работали против них. Все же выстрелы вносят свою лепту в психологическое состояние атакующих. Конечно, то и дело вокруг падают товарищи, и это должно пугать. Но правда заключается в том, что в бою человек зачастую просто не замечает творящегося вокруг, однако не может игнорировать выстрелы и пролетающие рядом пули.

Сергей отложил «дятлич» и подхватил «мосинку». Довольно крутой склон не позволит всадникам набрать скорость и быстро приблизиться к засевшим стрелкам. Уж пять раз он успеет выстрелить.

Приклад уперся в плечо. Оптика приблизила лейтенанта, у которого на шее развевается белый шарф. Вот же глупец. Ну кто в степи носит подобные украшения? Хотя тут так принято. Вон на мундире сверкают золотом эполеты, и пуговицы горят огнем, как и кокарда на кепи. Сергей не к месту даже восхитился храбростью и высоким боевым духом местных. Но все это пролетело в голове в одно мгновение и не помешало взять точный прицел. Лейтенант нелепо взмахнул руками и откинулся на круп лошади.

Быстро передернуть затвор, выискивая новую цель. Сержанты столь же заметно выделяются. Знаки различия должны быть отчетливо видны, чтобы в пылу сражения солдаты видели своих командиров. Выстрел! Дюжий усач завалился набок и выпал из седла.

Тут бы воспользоваться пращой, чтобы забросить гранату в атакующих, все еще находящихся вне зоны броска. Но пращу в одночасье в ход не пустишь, за это время драгуны уже будут слишком близко.

Сергей произвел пять точных выстрелов, сам поражаясь своей скорострельности. Правда, стремясь как можно быстрее опустошить магазин, он свалил только одного сержанта. Для осмысленной и выборочной стрельбы попросту не было времени. Хват и Ануш также успели дострелять свои магазины, сразив еще одного сержанта. Еще немного, и драгуны будут на расстоянии револьверного выстрела.

Топот множества копыт, серебряный блеск вырванных из ножен сабель, крики атакующих… Завораживающее и заставляющее цепенеть зрелище. Возможно, будь здесь кто другой, у кого с выдержкой похуже, они уже бросились бы бежать. Но тут таких не было.

— Гранаты! — роняя карабин, выкрикнул Сергей, одновременно поднимаясь на колено для более удобного броска.

Рука вырвала из подсумка первую попавшуюся гранату, пальцы сжались на прохладной ребристой поверхности. Оборонительная. Свои же осколки могут достать и его. Но гадать, насколько он окажется удачливым, некогда. Да он и не гадает. Кровь упругими толчками струится по венам, пульсируя в висках и затылке. В ушах шумит почище криков атакующих. Он практически не слышит собственного голоса. И только одна мысль в голове: быстрее!

Граната ушла в полет. Отлетающий рычаг предохранителя. Хлопок капсюля. Черная точка, устремившаяся навстречу валийцам. А рука уже выхватывает другую гранату. На этот раз наступательную. Плевать. Быстрее! Быстрее! Либо они заставят драгун отвернуть, либо им конец.

Взрыв! Короткая вспышка. В воздух взметнуло небольшие комья земли и обрывки травы. Ноги лошади под одним из драгун подламываются, и она с жалобным ржанием рушится на землю, опрокидывая седока. Рядом ее товарка поднимается на дыбы, но делает это настолько резво, что опрокидывается на землю.

Еще два взрыва. В передних рядах атакующих сумятица. Задние продолжают напирать. Но теперь разрывы раздаются один за другим, заволакивая обзор дымом и пылью. Не сказать чтобы видимость сильно падает, но все же теперь приходится всматриваться в происходящее.

А еще с каждым броском думать, не сразит ли один из осколков тебя самого. Вестники смерти время от времени проносятся мимо. Порой ближе, порой дальше. Иногда это жужжание, а иногда зубодробильный комариный писк. Но у обороняющихся нет времени даже пригнуться. Трое вышли против двух дюжин, и победит тот, кто окажется более стойким, у кого достанет храбрости биться до конца.

Последняя граната. В переметных сумах имеется еще некоторый запас этих гостинцев, но они сейчас слишком далеко. Да Сергей с друзьями и не успели бы метнуть больше ни одной, поэтому они и не озаботились дополнительными снарядами. Бой слишком быстро перешел в ту фазу, когда даже «дятличи» будут нерасторопны.

Сергей выхватил револьвер, одновременно взводя курок. Вот оружие уже на линии прицеливания. Варакин видит какого-то молоденького солдата. Странно. У валийцев до сих пор комплектование армии происходит по найму. Неужели и у них в войсках есть такие мальчишки? А с другой стороны, почему бы и нет. Юношеские сердца пылки и полны романтики. Молодые люди переполнены энергией и уверены, что им по плечу свернуть горы. Они витают в облаках, уверенные в том, что гораздо умнее и удачливее своих предшественников. А еще они не верят, что плохое может случиться именно с ними. С кем угодно, только не с ними.

Все это, вместе с легким чувством жалости, пролетает в голове Сергея, пока тело делает привычную и грязную работу войны. Рука тверда. Взгляд привычно совмещает целик и мушку. Палец без раздумий жмет на спусковой крючок. Одновременно с выстрелом проносится мысль: «Все по-честному». Молодой драгун тут же сгибается, прильнув к холке лошади. Казалось бы, он просто пригнулся. Но Сергей знает, что не промахнулся. Он уже выбросил этот эпизод из головы. Рука взводит курок. Взгляд ищет новую цель.

Хват резко вскакивает на ноги и выхватывает револьверы. Мгновение, и он не целясь, от бедра стреляет с обеих рук. Результат — покатившийся по траве противник. Второй выстрел уходит мимо. Но бывший вор не отчаивается. Взводит курки единым движением и вновь стреляет из обоих стволов.

Ануш, как и Сергей, стреляет с одной руки. Чтобы вести огонь подобно Хвату, недостаточно много тренироваться и извести целую гору патронов, нужно иметь еще и талант. Бывший хуторянин даже успевает позавидовать другу, когда при очередном сдвоенном выстреле тот свалил сразу двоих.

И вдруг накал боя пропал. Вот так в одночасье, ни с того ни с сего. Не доскакав до обороняющихся какую-то пару десятков шагов, драгуны вдруг практически одновременно отвернули. Нахлестывая лошадей, одни уходили влево и вниз, другие вправо. В седлах их оставалось еще не меньше дюжины, но они не выдержали и побежали.

Происходи все это на ровной местности, будь склон не так крут или хотя бы не будь у валийцев уставших лошадей, и все обернулось бы иначе. Но все это, а еще множественные разрывы гранат в значительной степени ослабили атакующий порыв. А как результат поле боя осталось за Сергеем и его друзьями.

— Уходим.

Вопросов не последовало. Да и к чему? Преследовавший их противник понес значительные потери, и пусть большинство валийцев только ранены — а иначе и быть не может, — преследовать беглецов они не решатся. Возможно, оставайся в строю хотя бы один из сержантов, стычка могла бы иметь продолжение. Однако Сергей видел, что если кто и остался из командиров, то лишь капралы. Разумеется, может найтись и среди рядовых тот, кто сумеет подобрать бразды правления и возглавить погоню, но Варакин сильно в этом сомневался. Такова суть наемников, они служат за деньги. Ну и зачем подобным людям излишняя инициативность? Разумеется, за их поимку валийцы могли рассчитывать на денежное вознаграждение, но дичь показала себя слишком зубастой. Тут нужно нечто большее, чем премиальные, предусмотренные в армии.

Другое дело, если бы им могли что-то предъявить и подвести под суд. Но в данной ситуации на этот счет волноваться не стоило. Командование выведено из строя, у оставшихся в седле полным-полна коробочка забот о павших и раненых. Так что остается только зализывать раны и возвращаться в форт.

Лошади оказались там, где их и оставили друзья, примерно в сотне шагов от позиции. Заводная вела себя довольно нервно, все время переступая ногами и прядая ушами. Как видно, она оставалась на месте лишь стараниями Грома и Бурана, присматривающих за живым транспортом.

Матерые псы встречали своих друзей, внимательно следя за их приближением, в готовности в любое мгновение сорваться с места. Но на этот раз их помощь не потребовалась. Воспользовавшись тем, что собаки отвлеклись, заводная попыталась убежать. Но чуткие пастухи быстро вернули ее обратно, преграждая путь и угрожающе рыча. Она, может, и смогла бы убежать, но брошенные под ноги поводья мешали лишь чуть меньше, чем путы на ногах.

— Правильно, Гром, нечего отбиваться от коллектива.

Хват перебросил поводья своей лошади, взлетел в седло и подъехал к растерявшейся заводной. Вот ее повод уже в его руке, взгляд на командира. Кивок. И троица понеслась прочь от места боя, забирая к Изере.

— Если бы тогда мы не бегали, а встретили арачей на каком-нибудь холме, получилось бы ничуть не хуже, чем сегодня, — припоминая случай, когда они чуть не погибли, преследуемые разъяренными арачами, самодовольно заявил Хват, вталкивая в магазин «дятлича» желтые патроны.

— Сам-то веришь? — хмыкнул Ануш.

— А почему нет?

— Не видишь, Ануш, наш друг еще не отошел и сбрасывает напряжение при помощи языка. Нужно быть тупицей, чтобы не знать разницу между белыми и пинками.

— Так, может, он того…

— Ну ты, крестьянская душа, я все слышу! — тут же встопорщился Хват. — Как думаешь, командир, они от нас отстанут?

— Эти да. Но неподалеку находится форт. Погоню могут выслать еще до заката солнца.

— А зачем им это? Были бы земли Новой Валенсии, тогда еще да, а так… пинкская территория, — не согласился Ануш.

— Комендант может сообразить, кого именно захватили неизвестные. Ведь Нэйла, как и других убитых, доставят в форт, а он наверняка бывал там вместе с Мойсесом. Комендант может не любить нашего «друга», но он понимает, что тот находится на госслужбе. Сомневаюсь, что будут организованы масштабные поиски, тем более после таких потерь, но активность свою обозначить он обязан. Так что давайте-ка отойдем отсюда подальше. Хотя бы верст эдак на тридцать.

— А этот не подохнет?

— Теперь я на этот счет спокоен, — усмехнулся Сергей.

Глава 7

НОВАЯ ВАЛЕНСИЯ

Аланака, столица Новой Валенсии, производила сильное впечатление. Довольно широкие, мощенные брусчаткой улицы, причем не только в центре, но и по окраинам. Правда, второстепенные улицы имеют булыжную мостовую, но картина все одно впечатляет. Не замощены лишь окраины, где сравнительно недавно появились жилые кварталы или редкие предприятия. Но и здесь улицы как минимум утрамбованы гравием, причем не глинистым, а песчаным, от которого грязи практически нет.

Подобную картину Сергей наблюдал и в других городах Новой Валенсии, что выгодно отличало ее от Рустинии, не говоря уже о колонии. Даже в Плезне, отдалившись от центра и уж тем более в рабочих кварталах, в дождливую погоду можно было увязнуть в грязи.

Валийцы сумели в значительной мере удешевить процесс благодаря использованию рабского труда. Рабы работали в каменоломнях. Рабы обрабатывали камень, рабы отсыпали дороги и укладывали брусчатку. И лишь специалисты и надсмотрщики были из белых.

Сергей всегда считал, что труд рабов не отличается эффективностью, но здесь он наблюдал совершенно противоположную картину. На его взгляд, работа выполнялась качественно. Во всяком случае, он не видел разницы между мостовыми, сделанными наемными рабочими и рабами.

Оставалось лишь удивляться, откуда в казне столько рабов. Это дорогой товар, и проще нанять рабочих, чем тратить на покупку большие суммы. Ведь невольников не морили голодом, казенные рабы, так же как и принадлежащие частным лицам, получали медицинскую помощь, жили в поселениях неподалеку от столицы, заводили семьи и растили детей.

Но оказалось, что правительство и не думало приобретать невольников по рыночным ценам. Каждый капитан, привозящий живой товар, продавал казне часть рабов по заниженным ценам, чего едва хватало на покрытие расходов по перевозке, и при этом они не имели послабления в налогах. Но прибыли были настолько высоки, что работорговцы не роптали.

Разумеется, подобные поселения казенных рабов имелись только близ больших городов, карьеров и шахт. В малых городах вопросы облагораживания улиц решались местными силами. Владельцы близлежащих плантаций выделяли своих рабов на общественные работы. Конечно, были и недовольные, но в общем и целом власти и плантаторы находили общий язык.

Варакин еще раз взглянул в окно на бригаду чернокожих, в настоящий момент сноровисто разгружавших повозку, привезшую каменные бруски, и отвернулся. Бог с ними, с рабами и с валийцами. В конце концов, он не собирался заниматься искоренением этого явления, у него и своих проблем хватает. Именно они и привели Сергея и его друзей в Аланаку.

Как Сергей и предполагал, отдалившись от форта на изрядное расстояние, они оказались в относительной безопасности. Укромного уголка и пары часов задушевной беседы стало достаточно для того, чтобы получить исчерпывающую информацию.

Не сказать чтобы Серей после этой беседы остался доволен собой или испытал удовлетворение. Подобное может доставить удовольствие только конченым психам или садистам. Он просто делал то, что должен был делать. Да, Мойсес не был его врагом. По большому счету он просто делал свою работу. Не был его врагом и генерал-губернатор, который уже обеспечил себе старость и просто заботился об интересах своей страны, причем делал это по собственной инициативе, не афишируя предпринятые меры. Однако понятие «ничего личного» к Варакину не имело никакого отношения.

Получается, что никто не ненавидит ни его, ни окружающих его людей, а кровь при этом льется самая настоящая. Ну и как он должен относиться к таким людям? Постараться понять их мотивы и стремления? Начать относиться к этому как к неизменному побочному эффекту? Ну уж нет. Такие номера с ним не проходят. Он ничуть не лукавил, когда говорил Луйко Забару, что каждый подобный выпад будет воспринимать не иначе как личное.

С одной стороны, он отправился в Аланаку для того, чтобы решить вопрос с Домбасом. Потеряв одного подручного, граф Канор найдет другого, и все вернется на круги своя. С другой стороны, он здесь, чтобы посчитаться за уже пролитую кровь и за ту, что еще прольется. Именно стараниями генерал-губернатора арачи получили оружие и стали много сильнее. Не стоило графу обращать свой взор в сторону Домбаса, ох не стоило.

— Ну как там, Хват?

Сергей все же имел характерный акцент, который легко выделяли даже валийцы, в той или иной степени владеющие рустинским, поэтому разведка полностью легла на плечи друзей. Хват немного разговаривал на валийском и выступал в качестве лидера. Сергей и вовсе не покидал съемной квартиры. Никто не должен связать то, что должно было произойти, с Домбасом.

— Кисло, командир, — махом опрокинув в себя кружку воды, с не менее кислым видом ответил Хват.

Время, проведенное в степи и на переходе по Изере в Аланаку без капли спиртного, явно пришлось ему не по вкусу. Наложил свой отпечаток и сухой закон в Домбасе, но там хотя бы было пиво. Сергей считал, что большинство бед происходит из-за чрезмерного употребления горячительных напитков, а потому проигнорировал намек друга. Он не собирался потакать ему, и уж тем более когда они задумали убийство высокопоставленного лица.

— Генерал-губернатора всегда сопровождает эскорт из десятка драгун, — поняв, что, кроме воды, ему ничего не получить, продолжил доклад Хват. — В резиденции постоянно квартирует взвод солдат. В его усадьбе тоже охрана из десятка военных плюс эскорт, когда хозяин дома. Поговаривают, что еще совсем недавно все было куда как скромнее. Десяток в резиденции, пара в усадьбе и пара в конвое. Больше для статуса, чем для охраны. Но с месяц назад все изменилось.

— То есть он хорошо осведомлен обо мне и, зная мой характер, предпочел перестраховаться?

— Не льсти себе, командир, — хмыкнул Хват. — О тебе он, разумеется, знает многое, но дело совсем не в Домбасе. Месяц назад в Аланаке произошли беспорядки.

— Ты про выступления за отмену рабства?

— Именно. Тогда раздалось несколько выстрелов. Стрелявших взять не удалось, никто не пострадал. Однако охрану его превосходительства усилили.

— От этих бунтовщиков стоит ожидать чего-то серьезного? — вскинул брови Сергей. Насколько ему было известно, эти борцы все же придерживались мирных методов.

— Слухи ходят разные, — равнодушно пожав плечами, словно говорил о чем-то совершенно неважном, начал объяснять Хват. — Одни утверждают, что протестующие против рабства выступают за сугубо мирное решение вопроса и намеренно на акции отправляются без оружия. Другие думают, что это опасные смутьяны, которые любыми способами хотят поднять восстание и вооружить чернокожих. Кое-кто предполагает, что те выстрелы — провокация со стороны властей, мол, подосланные ими люди устроили стрельбу, чтобы развязать губернатору руки. Лично я склоняюсь к последнему. По столице и округам прокатилась волна арестов, ведется следствие.

— Если ты прав, — а это скорее всего именно так, — то никто по-настоящему не ожидает нападения на его превосходительство. А как с окружением губернатора и другими присутственными местами? Охрана усилена везде? — Оно вроде и ободряющие сведения, но и уточнить не мешало бы.

— В том-то и дело, что нет, — не разочаровал Сергея Хват. — Охраняют только губернатора и места, где он бывает. Я бы сказал, делают они это как-то больно уж напоказ. Но охрана совсем не показушная. Вояки бывалые, сразу видно. Даже если они не верят в угрозу для жизни губернатора, среагируют быстро, — по обыкновению вздохнув, добавил дегтя в бочку меда Хват.

— Ясно. Есть какие-то мысли? — Сергей посмотрел сразу на обоих. Так уж было заведено: сначала он выслушивал мнение друзей, потом принимал решение.

— А чего тут гадать, — тут же вновь заговорил Хват, не дав Анушу и рта открыть. — Его можно подстрелить или у резиденции, когда он садится в карету, или у дома, когда он из нее выходит. Можно и в карете, но там обзора никакого, сомнительно, что управишься одним выстрелом.

— И думать забудь, — нахмурился Сергей. — Ни «мосинку», ни гранаты, ни что-то другое, способное указать на нас, использовать нельзя. Если подумают на нас, то, к гадалке не ходи, устроят рейд, и повод у них будет весьма серьезный. Армия это не арачи, одна-единственная батарея раскатает нас под орех, а пехота или драгуны довершат.

— Но кронпринц…

— Во-первых, его никто не станет информировать о войсковой операции валийской армии, — перебил Хвата Сергей. — Во-вторых, это будет всего лишь рейд. Конечно, они погрозят друг другу пальчиками, но на этом все и закончится.

— Думаю, насчет гранат ты все же погорячился, — продолжал упорствовать бывший вор, которому страсть как не хотелось лишаться такого преимущества. — Армия все еще не раскачалась, чего не скажешь о гражданских. Я тут заходил в оружейный магазин. Гранаты имеются в продаже и даже пользуются успехом. Правда, отличаются от наших, обычная кустарщина, и вместо запала запальная трубка, но они есть.

— Ну и как ты их приобретешь, со своим акцентом?

— А зачем покупать? — удивился Хват. — Кустари они и есть кустари, каждый лепит кто во что горазд. Главное, чтобы не было деталей от нашего взрывателя, остальное ерунда. И потом, сомневаюсь, что кто-то станет выискивать осколки и выяснять, где были произведены гранаты.

— Ну если так, значит, будем иметь это в виду. Нужно проследить, когда губернатор уезжает со службы домой и каким маршрутом пользуется.

— Уже.

— И когда успел? Один день еще ничего не значит.

— Просто сел в одной сивойне и послушал, о чем болтают местные кумушки, — не без хитринки и тоном явного превосходства начал объяснять Хват. — Уж поверь, командир, они знают практически все и обо всем. Я хотел лишь осмотреть площадь и прикинуть, что к чему, когда услышал разговор за спиной. Оставалось только пить сивон и слушать. Со службы его превосходительство уезжает в семь, проезжает по улице, ведущей от площади прямо за город. Минует городские окраины и сворачивает к своей усадьбе. Он предпочитает жить за городом.

— То есть пока я думал, что ты с высунутым языком носишься по городу, ты спокойно попивал сивон и слушал кумушек? — разочарованно поинтересовался Варакин.

— Грех было упускать такую возможность. Как я? Молодец? — не без самодовольства улыбнулся Хват.

— Угу. Ладно, пошли дальше. Ануш, по дороге проехался? — поинтересовался Сергей, обернувшись к нему.

— Да. На повороте с тракта имеется кустарник. Очень удобно. Можно установить растяжки, а потом еще и забросать конвой гранатами. У нас есть шесть с обычными фитилями, для пращи. Остальных дострелять, — предложил как всегда немногословный парень.

— Нагло, — не без сомнений оценил Сергей.

— Ну ты же сам сказал, что использовать твой карабин нельзя. Тогда только так. Кстати, не нужно будет мудрить с отходом из города. Просто вскочим в седла и уйдем, — пожал плечами Ануш.

— Этот вариант будем рассматривать как крайнюю меру. Десяток бывалых драгун все же внушает некоторые опасения, — продолжал сомневаться командир диверсантов.

— В степи мы с ними неплохо управились, — возразил Хват.

— Управились, — согласился Сергей. — И тем не менее я еще немного подумаю. Пока его превосходительство не получил вести от Мойсеса, есть надежда, что он не станет ничего предпринимать.

— А тебе не кажется, что если дельце с протестующими против рабства провернул именно губернатор, то у него найдутся и другие исполнители?

Разговор вновь превратился в диалог двоих. Высказав свое мнение, Ануш опять замолчал, все так же сидя на стуле в дальнем углу комнаты.

— Кажется. Но нами занимался Мойсес, — упорствовал Сергей.

— Не забывай, что комендант форта мог сообщить о гибели подручного Мойсеса и пленении самого доверенного лица губернатора, — вставил свои пять гнедков Ануш.

— Помню. Но, думаю, ему проще списать потери на арачей, чем докладывать о том, что он не смог отбить Мойсеса. Разумеется, если он не хочет гнить в этом форте до самой отставки. Ну и самое главное, как только исчезнет наниматель, исчезнут и проблемы. Те, кого он может направить на смену Мойсесу, наемники, и как только не станет нанимателя… Ладно. Сегодня после полуночи отправимся на место и посмотрим, что там к чему.

Ночи сейчас были лунные, небо ясное, поэтому света вполне достаточно. Оно конечно, можно выехать и днем, но Сергей предпочитал не рисковать. Днем они могли привлечь внимание, а вот ночью, даже лунной, шансы быть замеченными приближались к нулю.

Место для засады у поворота дороги и впрямь оказалось хорошим. На перекрестке примерно в пятидесяти метрах от обочины рос хотя и невысокий, но густой кустарник. Стоит им засесть здесь в их лохматках, и с двух шагов не рассмотришь, а уж с такого расстояния и думать нечего. К тому же на повороте карета сбросит скорость, и конвой будет наиболее уязвим. Но это однозначно — бой, причем с неизвестным результатом. Нет, в том, что они расправятся с драгунами и доберутся до генерал-губернатора, сомнений не было. Вот только исключать того, что кто-то из них окажется хотя бы раненым, нельзя. А это уже неприемлемо.

Варакин решил пройтись немного дальше. Примерно через сотню метров кустарник заканчивался и начинался совершенно открытый участок местности. Дорога прямая, и карета успеет набрать скорость. Но это некритично. Обычно местные экипажи ездили со скоростью, не превышающей десять километров в час, что не могло быть такой уж большой помехой. И потом, стоит упасть хотя бы одной лошади в упряжке, и экипаж неизбежно остановится.

Открытая местность для засады была крайне неудобной. С их возможностями замаскироваться на ней не проблема, но снова возникал вопрос с потерями. И потом, пришлось бы работать с большего расстояния, чем у поворота дороги. Но, несмотря на очевидные минусы, именно это место особенно привлекло внимание Сергея. Для нападения оно не годилось, а вот для устройства минной засады… И главное, для нее было достаточно того, что имелось в их распоряжении. Хотя он никогда не был сапером, схема минирования в его голове возникла сама собой. Да и нет тут ничего особенно сложного, тем более при устройстве минных полей он немного поднаторел в этом деле.

Пройдя еще немного вперед, Сергей наконец определился с выбором, облюбовав одну из небольших куч гравия рядом с дорогой. Скорее всего гравий привезли для ремонта подмытой дождями дороги. Заложенный здесь заряд будет находиться примерно на уровне колесной оси кареты. Значит, разлетающийся во все стороны камень выполнит роль картечи. Сомнительно, что карета губернатора выдержат такой напор. С другой стороны, он, может, и ошибался, все же не сапер, да и диверсант какой-то доморощенный.

Дальнейший осмотр выявил солидный ручей. Судя по обилию следов копыт, животные приходили сюда на водопой. Русло протекало по небольшой ложбине. Всаднику не укрыться, но человек вполне мог стоять здесь в полный рост, не будучи замеченным с дороги.

Недолго думая Сергей отправил Хвата и Ануша в разные стороны вдоль ручья, разведать пути отхода. Похоже, все складывалось вполне удачно. Его превосходительство сегодня находится дома и завтра по идее должен отправиться в свою резиденцию, а раз так, то и тянуть нечего.

Конечно, не мешало бы понаблюдать, выяснить насчет стада, пасшегося в этих местах. Но Варакин уже настроился. И потом, стадо если и появится, то ближе к обеду — Ануш, разведывавший местность днем, не заметил поблизости никаких ферм. Граф же отправлялся на службу с утра.

Первое, чем следовало озаботиться, это подготовка запалов. Дело не такое уж и сложное, но требующее осторожности. Заглавов по рекомендации Сергея изначально создал универсальный запал, это позволяло собирать изделия различного назначения из одинаковых составных частей. Их было три: механическая — с ударником, пружиной, капсюлем, чекой и предохранительной скобой; замедлитель и детонатор.

Сергей быстро разобрал первый запал, затем зажал предохранительный рычаг, извлек чеку, разогнул ушки на рычаге, вернул на место чеку и отделил рычаг. Потом навинтил к механической части детонатор, и все, запал мгновенного действия готов. Теперь достаточно выдернуть чеку, и тут же произойдет взрыв. Еще дважды повторив операцию, он получил три запала. Нет, он не собирался устраивать три закладки, а сделал это для страховки, мало ли, не сработает, а осечки быть не должно.

Когда вернулись друзья, Сергей уже закончил возиться с запалами. Он еще раз помянул добрым словом того, кто в его мире изобрел чудо-фонарик, не требующий подзарядки. Он неоднократно выручал Сергея и, несмотря на все перипетии, продолжал исправно служить. Местные образцы были более громоздки, капризны и недолговечны.

С отходом оказалось все просто замечательно. Примерно в полуверсте отсюда ручей впадал в небольшую речку, по берегу которой можно было отходить уже верхом, не опасаясь быть замеченными. Судя по направлению реки, они должны были выйти на основной тракт. Как быть дальше, предстояло решить по ходу развития событий. Ясно одно: путь, которым они прибыли сюда, исключался.

Добраться до столицы было не в пример легче, несмотря на переправу через Изеру. В рустинском форте Паюла они сели на рустинское же торговое судно, следовавшее в столицу, на нем, собственно говоря, и прибыли, без пересадок. Так как они были с лошадьми, то расположились на барже, сведя общение с экипажем до минимума.

Но теперь им придется уходить сушей. Даже если генерал-губернатор выживет, валийцы поднимут шум. И в первую очередь будет проверяться весь транспорт. Разумеется, появятся и усиленные патрули, но на суше у беглецов будет возможность для маневра, чего не скажешь о реке. Правда, и уходить им придется гораздо дольше.

Определившись с путем отхода, вернулись к дороге. Настала пора устраивать закладку. Разровняв вершину одной из куч гравия, они уложили туда бур с вставленными запалами. Варакин решил не скупиться и использовал весь запас взрывчатки. Получалось очень даже солидно. Двенадцать шашек бура — это очень серьезно, если не сказать больше.

— По-моему, тут не понадобится никакой каменной картечи, — заметил собиравший камни Хват, — его разорвет вместе с каретой взрывной волной.

— Много — не мало, — возразил Сергей. — И потом, вдруг он успеет проскочить дальше или я не рассчитаю и дерну раньше? А так камни будут лишней гарантией.

— Ага. Я вообще сомневаюсь, что здесь выживет хоть кто-то.

— Не болтай, — осадил Хвата Сергей.

Этому дай только зацепиться языком. Работа никогда не была коньком бывшего вора, даже такая несложная и нетяжелая. Собрав камни, они обложили ими закладку, оставив снаружи торчащие запалы, да и те прикрыли со стороны проезжей части. Увязали кольца одной бечевкой. Теперь стоит потянуть за другой конец, как раздастся взрыв. Во избежание случайностей Сергей оставил моток у кучи. Все. Оставалось дождаться рассвета, дать натяжку и разжать усики.

Сергей хотел было остаться на позиции один, но Хват и Ануш не согласились с этим. Мало ли как все обернется, не хватало только Сергею остаться одному против десятка драгун. А втроем они сила, причем весьма серьезная. Что же касается лошадей, то Гром и Буран вполне сумеют за ними присмотреть, да и сами лошадки прошли хорошую школу, так что вряд ли бросятся в бега.

По здравом размышлении Варакин согласился с доводами друзей. Действительно, события могли развиваться по любому сценарию. Для него было важно решить проблему с губернатором, пока единственным, кто обратил свой взор в сторону Домбаса. Даже если Сергей погибнет, но сумеет добиться своего, это даст какое-то время Алексею и он сможет закрепиться на неприметной речушке Ронка.

Рассвет выдался холодный и зябкий, но уже через пару часов солнце прогрело воздух и разогнало легкую дымку, поднимавшуюся над землей. Отличное утро, обещающее погожий день. Сергей уже привык к здешним жаркому лету и суровой зиме.

Закончить подготовку засады было делом нескольких минут. Протянуть бечевку, дать натяжку, разогнуть усики и занять позицию. Поразмыслив над возможными вариантами, Сергей решил, что лучше иметь при себе все козыри, а потому лошадей они стреножили, усилив свой отряд еще двумя бойцами. Гром и Буран никогда не были помехой, окажутся полезными и сейчас. Главное, держать на поводке и не спустить раньше времени.

Около восьми утра наконец появился кортеж его превосходительства. Четверо драгун двигались в авангарде, примерно в пятидесяти метрах от кареты, позади, примерно на таком же расстоянии, еще шестеро. Все в парадной форме. Достается парням, ведь, несмотря на то что им приходится каждый день глотать пыль, форму необходимо содержать в полном порядке. Непростое занятие для того, кто считает себя настоящим бойцом и понимает всю нелепость опрятного вида при выполнении боевого задания. А в том, что они именно на задании, сомневаться не приходится. Прав был Хват, матерые бойцы, прекрасно осознающие, что расслабляться нельзя. Вертят головой во все стороны, и это хорошо видно, хотя до них изрядное расстояние.

На козлах и запятках трое чернокожих рабов в серых ливреях с серебряными галунами. На головах белые парики и треуголки с пышной опушкой красного цвета. А граф не без претензий. Любит покрасоваться. А может, просто тешит свое самолюбие, так как не являлся наследником рода и всего добился сам.

Сергей бросил взгляд на своих товарищей. Хват примерно в пятидесяти метрах, до Ануша около сотни. Оба сосредоточенно наблюдают за приближающейся целью, стараясь лишний раз не отсвечивать. Сергей решил отказаться от использования лохматок. Несмотря на несомненную пользу, эта новинка использовалась только домбасцами. Даже жители приграничных районов, приняв те же гранаты и бронежилеты, от маскировочных комбинезонов отказались. Сковывают движения, на солнцепеке доставляют лишние неудобства.

Вновь взгляд на кортеж. До закладки осталось совсем недалеко. Ты смотри, а дичь здесь полностью еще не повыбили. На дорогу выбежал перепуганный заяц — крупный и прыткий, явно не однолетка. Пробежав немного по дороге, петляя так, словно за ним гонится лисица, он скользнул на обочину и понесся по траве. На него не обратили никакого внимания, никто из драгун не заулюлюкал и не засвистел, все же губернатора сопровождают. Но серый словно взбесился от охватившего его панического страха, несется что твоя пуля.

Стой! Косой, твою!.. Сергей выпустил бечевку, стараясь ослабить натяжение, но это было бесполезно. Она-то провисла, но все одно лежала достаточно высоко на траве, чтобы за нее можно было зацепиться. И серый гаденыш справился с этой задачей просто великолепно. Со всего маху налетев на тонкую, но прочную преграду, он сразу же умудрился в ней запутаться, споткнуться и кубарем пролететь пару-тройку метров. Йок макарек!

Оглушительный взрыв, десятки килограммов вздыбившегося песка и камня, огромное облако пыли, тут же вспухшее на дороге. Завораживающее зрелище. Голливуд отдыхает. Нет, не потому, что красочнее, а потому, что страшно. Сергею еще ни разу не доводилось видеть подобной разрушительной силы. Прав был Хват, это настоящий перебор. Вот только не ко времени.

Скорее инстинктивно, чем осознавая что-либо, Варакин вжался в землю и прикрыл голову руками. Вовремя, ничего не скажешь. В левую кисть угодил камень. Бог весть какие у него были размеры, но рука отозвалась резкой болью, в голове слегка зашумело, и немного поплыло зрение. Совсем уж не ко времени Сергей вновь подумал о необходимости озаботиться касками. От пули она не спасет, элементарно сломает шею, если только на излете остановит. Но зато сбережет от какого булыжника или осколка.

Мгновение, и от этих мыслей не осталось и следа. Сергей бросил взгляд на дорогу. Неслабо получилось. Ветра нет, пыль оседает медленно, но кое-что рассмотреть все же можно. От авангарда ничего не осталось, лишь изломанные трупы людей и лошадей. Карета повалена набок, козлы и переднюю стенку разнесло в лохмотья. Две лошади лежат неподвижно, третья бьется в агонии. Рабов не видно, то ли из-за все еще не рассеявшейся пыли, то ли их отбросило в сторону, за другие кучи гравия.

Из шестерых драгун арьергарда в седлах пятеро, пытаются совладать с взбесившимися лошадьми. Шестая, без седока, уносится прочь от этого места. Вот молодцы. Несмотря на то что вынуждены управляться с испуганными животными, сумели не только удержать их на месте, но даже извлекли карабины, изготовившись к бою. Достойно уважения. Но на кой Сергею-то такие проблемы? Уходить никак нельзя. Состояние кареты, конечно, плачевное, но это не является гарантией того, что ее пассажир мертв.

Со стороны дороги послышались приказы. Сержант не жалел голосовых связок, и Сергей все прекрасно слышал, хотя не понимал ни слова. Придется учить язык. Знание культуры врага немалая составляющая успеха. Но обо всем этом Варакин думал как-то походя, выцеливая одного из драгун, размахивающего карабином и раздающего команды. Нельзя дать им опомниться.

Выстрел! Сержант — а этот драгун скорее всего был сержантом, схватился за плечо и скатился в противоположную от Сергея сторону, прикрываясь лошадью. Еще два выстрела. Один из драгун откинулся на круп лошади, остальные сноровисто спрыгнули с лошадей. Пара ударов сердца, и они уже за кучами гравия. Одна из них сегодня сослужила хорошую службу, но остальные оказались помехой.

Перезаряжаясь, Хват бросил взгляд на Сергея, красноречиво кивнув на нервничающего рядом Грома. Варакин отрицательно покачал головой. Хват в свою очередь просигналил Анушу. Использовать собак сейчас слишком опасно, так как позиция у них явно невыгодная.

Сергей прицелился в высунувшегося валийца и нажал на спуск. Выстрелили они практически одновременно. Пуля драгуна прошла над головой. Выпущенная Сергеем ударила в гравий, вздыбив небольшой фонтанчик. Противник исчез за укрытием невредимый. Плохо. Перестрелка им не на пользу, а уйти, не убедившись в гибели губернатора, они не могут. Граф достаточно умен, чтобы понять, откуда дует ветер. Учитывая решительный характер его превосходительства, можно ожидать самых радикальных действий в отношении Домбаса.

Совсем рядом находится тракт, до усадьбы тоже недалеко, а там десяток солдат. Не связать взрыв и доносящиеся звуки перестрелки с нападением на губернатора может только полный кретин. Сейчас время работало на занявших оборону драгун.

Сергей быстро откатился по склону и перебежал к Хвату. По пути свистнул, привлекая внимание Ануша, и показал выхваченную пращу. Тот все понял правильно и, отложив карабин, начал готовиться. Конечно, нехорошо перекладывать опасный маневр на друга, но Ануш может справиться с этим лучше любого из их тройки.

— Хват, оставь карабин и хватай револьверы. Мы по очереди метнем три гранаты, пустим Грома и Бурана. Тут порядка двухсот шагов, добежишь быстро.

— Понял, командир.

— Хват, по прямой не беги. Петляй, как взбесившийся заяц.

— Не блажи, командир, все будет в порядке. — Бывший вор улыбнулся так лучезарно, словно ему предстояло веселье в борделе, а не опасная пробежка под огнем, по открытой местности.

У каждого с собой было по гранате с запальным шнуром, предназначенной как раз для пращи, остальные три были с обычными запалами. Вернее, теперь уже по две, так как запалы трех гранат пошли на закладку мины. Хват передал свою Сергею. Наблюдая, как командир готовится к броску, он выхватил из подсумка наступательную гранату с жестяным корпусом, выдернул чеку, в левой руке оказался револьвер. Понятно. Лишняя гарантия.

— Собак пускайте, когда я пробегу половину расстояния, а то могут попасть под мой гостинец.

— Но…

— Командир, они ведь наши друзья.

— Понял. Готов?

— А ты как думаешь?

Сергей бросил взгляд на изготовившегося к броску Ануша и жестами дал понять, что тот бросает вторым и спускает Бурана по сигналу. Парень взмахнул рукой, мол, все понял. Ну а раз так…

Граната ушла в полет по крутой траектории. Хват выждал какое-то время и одним махом оказался наверху, тут же исчезнув из поля зрения одновременно с донесшимся разрывом. Сергей, не теряя времени, вновь изготовил пращу. Адреналин в крови бушевал так, что начали подрагивать руки. Сверху донеслись выстрелы, затем разрыв гранаты Ануша. Парень тут же метнулся к карабину, вновь изготавливаясь к стрельбе. Варакин запустил вторую гранату и, заняв позицию, схватил карабин. Хват бежал так, словно за ним гнались сто чертей, вот только, паразит, бежал по прямой, стараясь как можно быстрее добраться до позиции валийцев. Мысленно обругав друга, Сергей сделал поспешный выстрел, чтобы хоть как-то прижать противника, потом отложил «дятлич» и отстегнул поводок Грома.

Псу даже не нужна была команда. Он и без того, с момента как убежал Хват, все время порывался отправиться вслед за другом. Почувствовав, что он теперь свободен, Гром пулей сорвался с места и, стелясь над травой стремительной серой тенью, понесся на врага. Чуть в стороне и немного отстав, бежал Буран. Собаки мчались быстрее Хвата, хотя тот выкладывался по полной. Вот они обошли его… Хват взмахнул рукой, отправляя в полет гранату.

Собаки успели добежать до куч, когда раздался взрыв. Один удар сердца, и не подумавший затормозить хоть на мгновение Гром скрылся из виду. Хват махом взлетел наверх, разрядил оба револьвера и тут же ушел в перекат.

Все это Сергей видел, уже несясь со всех ног к месту схватки. Ему очень не хотелось, чтобы друг погиб. Если это случится, он не простит себе до конца дней. Но и допустить, чтобы тот погиб напрасно, он тоже не может. Сейчас Хват полностью отвлек внимание на себя и, рискуя собственной жизнью, предоставил друзьям возможность с максимальной безопасностью сблизиться с врагом. А с врагом ли? Да, черт возьми! Тот, кто стреляет в тебя, противник. Но тот, кто посягает на жизни твоих близких, членов твоей семьи, это враг, и никак иначе.

Слышатся револьверные выстрелы, валийская брань, свирепое рычание, отчаянный крик, захлебнувшийся на высокой ноте. Когда Сергей наконец оказался на месте, Хват встретил его резким разворотом и наведенными револьверами. К счастью Варакина, Хват быстро сориентировался и поднял стволы вверх. Потом револьверы отправились в кобуры. Левая рука действовала как всегда резво, на рукаве правой расплывалось кровавое пятно. Такое же на правом бедре.

На парусине бронежилета видны две отметины от пуль. Длинная прореха от срикошетившей, вторая от прямого попадания револьверной пули. Будь это «раглан», Хвата уже отпевали бы.

Кто-то из драгун оказался метким стрелком. Впрочем, не таким уж и метким, если бывший вор добежал до своей цели и сумел поквитаться. А теперь еще стоит и улыбается своей неподражаемой улыбкой. Опять же кости скорее всего не задеты, иначе он не смог бы держаться на ногах и уж тем более пользоваться револьвером.

А вот и собачки. Опасения Сергея не подтвердились, оба пса были в полном порядке, ни царапины. Правда, морды испачканы в крови, но это уже другое. Буран, явно довольный собой, сел на дорогу и начал приводить себя в божеский вид. Гром поспешил к Хвату, обнюхал рану на ноге и начал ее вылизывать. Заботливый какой. Подошедший Ануш отстранил пса и деловито начал накладывать повязку, пока друг не истек кровью. Гром было заупрямился, но, когда его слегка отстранил сам Хват, все же поддался требованию и лишь слегка оскалил зубы, демонстрируя недовольство. Ну не стал хватать бывшего вора за задницу, и то хлеб.

Так, здесь все ясно. Сергей жестом приказал друзьям как можно быстрее уходить, забросил «дятлич» за спину и, выхватив револьверы, рванул к карете. Ему нужно было закончить то, ради чего они здесь оказались.

Вот и ливрейные рабы, повезло, взрывом их практически не задело, разве только контузило. Впрочем, смотря что понимать под везением, если пуля в голову это везение, то да, повезло. Рывком бросив себя на опрокинутую набок карету, Сергей заглянул внутрь через дверной проем.

Рассмотрев ворочающегося мужчину в генеральском мундире, Сергей облегченно выдохнул. Его все время преследовали опасения, что в карете могут оказаться члены семьи губернатора. Он, конечно, изрядно огрубел в этих краях, но не настолько, чтобы хладнокровно расстреливать женщин и детей. А этот… Да легко. Мужчина что-то спросил, возможно, как часто бывает в таких случаях, что-нибудь банальное, типа «Кто ты?». Даже если бы знал валийский, Сергей не собирался вступать в беседу. Молча навел револьвер и нажал на спуск. С такого расстояния тяжелый кусок свинца снес половину черепа, забрызгав внутренности кареты ошметками.

Сергей спрыгнул с кареты, нашел кучера. Здесь контроль не требовался. Беднягу буквально разорвало потоком каменной картечи. Драгун из авангарда осматривать не стал. Если здесь, в пятидесяти метрах такое, то что говорить о них, оказавшихся в центре взрыва.

Все, время вышло окончательно. Теперь уходить, и чем быстрее, тем лучше. Скорее всего сюда уже направляются солдаты из усадьбы, да и мало ли кто еще. Это в его мире, заслышав выстрел или взрыв, не спешат к месту событий. Разве что если будут уверены в безопасности, да и то по большей части чтобы успеть заснять на мобильник редкие кадры и выложить во всеобщую свалку под названием «Ютуб». А так все больше предпочитают спрятать голову в песок, мол, ничего не знаю, ничего не слышу и не вижу. Местные другие, во всяком случае, те, кто носит оружие, а его носят многие. Едва услышав звуки боя, они торопятся к месту событий. Поэтому лучше не дразнить судьбу.

Глава 8

АРАЧИ

К Паюле они вышли примерно через неделю. Пришлось изрядно попетлять. Сначала чтобы сбросить возможную погоню валийцев, потом избегая нежелательных встреч с арачами. С одной стороны, они уже изрядно подрастрясли свой арсенал, с другой, встречи эти по-настоящему лишние. Они здесь не для охоты за скальпами, а чтобы пройти земли арачей насквозь как можно быстрее, и желательно незамеченными.

Кто знает, каким образом будут работать мозги следователя, занимающегося расследованием убийства генерал-губернатора. В степи, несмотря на кажущуюся пустынность, новости распространяются со скоростью пожара. Арачи, конечно, считают всех белых врагами, как и валийцы всех пинков недочеловеками. Но жить на границе и не иметь никакого общения просто нереально. Другое дело, что сегодня арачи могут приехать к тебе, чтобы совершить выгодный обмен, а завтра с совершенно противоположной целью.

Впрочем, скорее всего если и нападет какой отряд, то пришедший издалека. Волк никогда не будет охотиться рядом со своим логовом. Это в полной мере можно отнести и к арачам, кочующим по приграничной территории, ведь там не только их военные отряды, но и семьи.

Откуда такие выводы? А была возможность увидеть, как отряд из десятка воинов, половина из которых были явно подростки, покидал одну из ферм. Очень даже мирно покидал, ведя в поводу лошадей с волокушами, не пустыми, надо заметить. Можно было бы предположить, что арачи собирали своеобразную дань, но это было не так. Работники таскали в постройку какие-то тюки, а хозяин провожал гостей очень даже мирно, еще и кричал вслед, чтобы заезжали еще.

Разумеется, себя они обнаруживать не стали, но и зарубочку на память Сергей сделал. Варакин всегда считал, что валийцы и арачи почем зря режут друг друга, стараясь извести под корень. Ан нет. Люди они везде люди, и не стоит спешить навешивать ярлыки. Они как-то должны сосуществовать рядом, и в этом деле ненависть плохое подспорье.

— Пойдем прямо к форту? — устраиваясь в седле поудобнее и кривясь от боли, поинтересовался Хват.

Раны его оказались несерьезными, рука задета по касательной, нога прострелена навылет. До сих пор Сергей не мог понять, как Хват сумел добежать до валийцев и закончить схватку. Раны чистые, благодаря своевременной обработке нарывов нет. Но нога заживает очень медленно, что вызывает опасения. Ему сейчас хотя бы неделю покоя, а вместо этого приходится постоянно утруждать больную ногу.

— Ты как? — вместо ответа озабоченно спросил Сергей.

— Нормально. Выдержу. Я просто подумал, не дело нам появляться у Пакты с левого берега, да еще и с моим ранением.

— Я об этом тоже думал. Но меня настораживает твоя нога.

— Порядок, командир. Давай все же возьмем восточнее. Глядишь, может, и Хора повстречаем загодя. Он же вроде собирался сделать еще один рейс.

— Этот своего не упустит. Парней оставит в форте, а сам пробежится до Крумла с грузом. Если наши успеют заполнить баржу.

— А вот тут не сомневайся. Высек на пупе извернется, всех погонит на работу, но груз обеспечит. Я так думаю, там не одна баржа была заполнена к приходу Хора. И опять забьют, чтобы не с пустыми руками встречать.

— Тогда так. Вы с Анушем двигайте на восток, но переправляться не спешите. Я доберусь до Пакты, а то не дело будет, если Хор уже там, а мы станем ждать его выше по течению.

— Добро.

«Желтой розы» у форта не оказалось, а вот отряд из двух взводов наемников присутствовал. Значит, все верно, и Хор проследовал к Крумлу. Что же, это не может не радовать. Мрава, конечно, куда уже Изеры, но переправляться через нее вплавь приятного тоже мало. Река глубокая, а потому к переправе придется подходить со всей серьезностью и ответственностью.

Хор появился в этот же день, а вернее, ночью. Старый речник вовсе не собирался делать остановки по пути следования. К чему, если он знает реку как свои пять пальцев. Будь его воля, он бы не останавливался и у Пакты, довольно бурное слияние Мравы и Изеры его ничуть не пугало. Капитан знал свое дело туго.

Без проблем погрузившись на «Желтую розу», они спустились к Паюле, где пристали для принятия на борт наемников. Парни были снаряжены под завязку, так что на барже было достаточно тесно. Мало того что здесь находились все четыре горные пушки с передками, закупленные-таки в арсенале, так еще и лошади. Сергей не исключал возможности сухопутной операции, все зависело от сговорчивости арачей, а потому нужно быть готовым ко всему.

Вызывал опасения тот факт, что у его отряда наблюдался явный некомплект артиллеристов. Расчеты были урезаны по самое не балуй, только по три человека на каждое орудие. Но главная трудность была в том, что всего-то четверо были знакомы с пушками. Однако уже хорошо, что к каждому орудию можно приставить по одному человеку.

За время ожидания возвращения Хора артиллеристы успели немного поупражняться, даже провели учебные стрельбы. Комендант форта не возражал, пусть себе забавляются, форту это на пользу. Лишняя демонстрация арачам наличия здесь артиллерии. В последний раз стрельбы гарнизоном проводились только по прибытии пушек в форт, при пристрелке и составлении баллистических таблиц. Учения, конечно, проводились и дальше, но холостыми. А тут и пушечные выстрелы, и разрывы снарядов. Разумеется, это выглядело несерьезно даже в сравнении с полевыми орудиями, но все же куда более весомо, нежели ружейная пальба.

Глядя на то, насколько тесно расположились наемники, Сергей не забыл лишний раз поблагодарить Хора за предусмотрительность. В Крумле уже скопилось больше сотни переселенцев, направлявшихся в Домбас, не меньше набралось и рабочих, желавших подзаработать на большой стройке. Конечно, риск присутствует, но где его нет. А тут за сезон можно заработать втрое против обычного. Прав был Алексей: вкусив выгоду однажды, трудно отказаться от нее в последующем.

Наемные рабочие поначалу не проявили энтузиазма ввиду ухудшившейся ситуации с арачами, но желание заработать пересилило страх. Сергей было удивился этому, но вспомнил, что ему доводилось читать о строительстве дорог на Диком Западе в его мире, и решил, что удивляться особо тут нечему, тем более заработки там были куда как скромнее, чем в Домбасе.

Словом, все складывалось не так плохо, как казалось еще две недели назад. Воровской авторитет Луйко Забар продолжал исправно направлять в Крумл людей и даже прислал четверых своих молодчиков, чтобы те присматривали за переселенцами. Он помнил, что будет получать плату лишь за тех, кто сядет на пароход, отправляющийся в Домбас. Наемные рабочие продолжали подтягиваться, формировали артели и ожидали отправки к месту работы. Людей заверили, что вопрос с арачами будет решен в самое ближайшее время.

Чтобы удержать людей, управляющий поставил всех на котловое довольствие. Об этом он сообщил Варакину в письме, переданном с Хором. Управляющий выражал надежду, что поступил правильно. Разумеется, правильно! Оно конечно, незапланированные расходы, и люди расположились в тесноте, на всех не хватало ни помещений в бараках, ни палаток. Но решение верное. Теперь дело за ним.

Думая об арачах, Сергей скрипел зубами от злости. Лишившись поставок оружия и боеприпасов от валийцев, они не будут заниматься обстрелом пароходов на реке, это слишком расточительно. Но оставался сам Домбас, весьма богатое поселение, где можно взять значительную добычу. Имея целью столь лакомый кусок, Атакующий Сокол мог собрать под своей рукой куда большие силы, чем пять сотен воинов.

К тому же за уничтожение Домбаса с арачей никто не спросит и не станет предпринимать карательный рейд. Разве что куроки. Но сейчас обстановка сильно изменилась. Теперь арачи и сами были достаточно хорошо вооружены, а потому могли не только дать достойный отпор, но и намылить холку. Пришла пора показать беспокойным соседям, что появилась третья сила.

Способ переговоров, выбранный Варакиным, был весьма своеобразным и рискованным. Убежденный в том, что договариваются лишь с сильным и решительным, Сергей собирался продемонстрировать эти самые силу и решительность. Многие сомневались в здравомыслии этого предприятия, но Сергей был непреклонен, и наемникам ничего другого не оставалось, как подчиниться его приказам.

Тут сыграли свою роль сразу три фактора. Первый — Милош, отправившийся в поход, оставив в Домбасе Рваное Ухо (Хор и слышать не хотел о том, чтобы этот ублюдок находился на борту его судна). Авторитет у Милоша куда солиднее, чем у Сергея, и парней он держал в ежовых рукавицах. Второй — наемникам задержали жалованье за месяц. И вовсе не по причине отсутствия средств, а лишь для дополнительной стимуляции бойцов. Ну и наконец, третье — премиальные, которые они получат за этот поход.

Задумка Варакина сводилась к тому, чтобы высадиться выше по течению, оставив «Желтую розу» на Изере. Хор должен был отойти к середине реки и поджидать возвращения отряда в безопасном месте. Это было слабое звено его плана, так как пароход оставался без охраны. (Если не считать раненого Хвата, брызгавшего слюной из-за такой несправедливости.) Но Сергей рассчитывал обернуться засветло.

Степь огромна, но сильно ошибается тот, кто считает архисложной задачей найти на этих безбрежных просторах стойбище пинков. Территория давно поделена, у каждого рода имеются постоянные летние и зимние стоянки, наиболее удобные для проживания. Во время большой охоты род может сняться со своего места и для большего удобства отправиться к месту охоты, но по ее окончании он опять возвращается. Поэтому нет ничего сложного в том, чтобы найти эти места, если имеется проводник. А у Варакина таковой имелся, даже несколько — куроки согласились сопроводить белолицых друзей.

Уже через полчаса после того, как баржа пристала к берегу, весь отряд вместе с артиллерией был на суше. «Желтая роза», пуская клубы дыма, отошла от кромки воды, а наемники начали движение к своей цели. Спустя два часа артиллеристы устанавливали свои орудия в неглубоком распадке, высоты склонов которого, впрочем, вполне было достаточно, чтобы не быть замеченными из стойбища.

Не обошлось и без применения силы. Передовым отрядом были захвачены двое подростков и взрослый воин. Как видно, мужчина занимался обучением будущих охотников или просто сопровождал молодых ребят на охоте в качестве подстраховки. Хороший боец. Пришлось повозиться, чтобы скрутить этого бугая, сопротивлявшегося до той поры, пока не получил прикладом по темечку. Теперь сидит связанный и с ненавистью наблюдает за тем, как артиллеристы готовят к бою свои пушки.

— Игнас, ты уверен, что сможешь все сделать в лучшем виде? — не скрывая своего волнения, уже в который раз спросил Сергей.

— Не переживайте, господин Варакин, сделаю все в лучшем виде, — делая записи в блокноте и что-то прикидывая, ответил наемник.

В свое время он служил наводчиком в гаубичной артиллерии и был на хорошем счету, о чем свидетельствуют два Святых круга. Все так, довелось ему поучаствовать в последней войне, которая, как известно, весьма серьезно способствует обучению. Так что он умел не только навести орудие на прямую наводку, но и вести навесную стрельбу. Им приходилось практиковать и стрельбу с закрытых позиций. Как говорил Игнас, его командир батареи был тот еще затейник, которого страсть как не любило командование. Толковый, видать, офицер, смотрящий далеко вперед, к тому же отдававший много сил обучению личного состава, в особенности сержантов и наводчиков.

Другие трое артиллеристов, имевшихся у Варакина, явно уступали Игнасу. Но и тот не имел соответствующего образования, а тут нужна была прямо-таки ювелирная стрельба, вот и волновался Сергей. Стоит только пролить кровь, и тогда договориться можно будет лишь после хорошей драки. Нет, он не боялся сойтись с арачами, так как был достаточно уверен в своих силах. Но война — это колоссальные расходы, к чему он сейчас готов не был. Да что там, это был прямой путь к разорению и жирный крест на всей его задумке.

— Все, я готов.

— Уверен? — опять высказал свое сомнение Сергей.

Игнас внимательно посмотрел на своего нанимателя, с долей обиды за недоверие к его способностям. Покачав головой, отвернулся и потрусил к первой пушке, выставлять нужный прицел. И молча! Ну, паразит, получишь еще! Не сейчас. Потом. Но непременно.

Сергей нашел взглядом Ануша, который с непроницаемым лицом уже сидел в седле и поджидал друга. Ладно. Раз уж артиллерия готова, тянуть дальше не имеет смысла. Чем дольше они возятся, тем больше шансов, что их обнаружат, а тогда может случиться все что угодно. Род Волка не такой уж и слабый, пять десятков воинов как-никак, а это очень серьезно. Можно было выбрать противника и послабее, но Сергей намеренно остановил свой выбор на этом стойбище. Если уж и показывать силу, то не на самом беззащитном противнике. К тому же воины этого рода были в числе тех, кто совершал нападения на домбасцев. Впрочем, была еще одна причина для такого выбора…

Их заметили практически сразу, едва они поднялись по склону распадка. Два всадника, явно белолицые. Идут шагом, открыто, на древке развевается белое полотно. Конечно, не шкура белого волка, но цвет тот же, как и намерения. Но двое, здесь, в глубине территории арачей? Нет, это не могло никого обмануть. В стойбище началась суета. Женщины собирали детей и спешили укрыться в шатрах или больших армейских палатках. Последние куда удобнее шатров, покрытых буйволиными шкурами, как и разборные чугунные печи гораздо практичнее открытых очагов.

Арачи сколько угодно могут кричать о своей самобытности и неприятии белых, но не отказывают себе в использовании достижений своих врагов. Мало того что имеются палатки, так еще и больше половины шатров явно покрыты парусиной, а никак не тяжелыми шкурами.

Заметны и несколько повозок, столь любимых белыми переселенцами. Сергей ничуть не обманывался по поводу того, откуда они появились у рода Волка. Добыча, взятая в военном походе. Кстати, наличие этих повозок обуславливало и куда большее благосостояние их владельцев. Ну сколько добра можно увезти на волокушах? А вот на колесной тяге это совсем другое дело.

Эта картина вселила в Варакина еще большую надежду на успех. Меняются арачи. Кичатся, выставляют напоказ свою ненависть и непреклонность, но неуклонно меняются, хотя и не отдают пока в этом себе отчета.

Сергей с Анушем едва миновали сотню метров, как им навстречу выкатила целая толпа воинов-арачей. Строя нет, но идут распределившись по фронту. Две пары бойцов в галоп рванули на фланги, проверить, не обходят ли их, чтобы взять в клещи. Тактика обходов и охватов в здешних местах весьма распространена.

Сергей поднял вверх правую руку, одновременно останавливаясь. По этому сигналу за его спиной тут же появился отряд всадников, вырвавшийся из распадка и замерший практически на его краю. В отличие от арачей парни держат строй, карабины в руках, но стволы задраны вверх. Мол, мы не нападаем, но готовы ко всему.

Вождь арачей тоже взмахнул рукой, и его люди остановились, оглашая окрестности воинственными криками и потрясая оружием. Не хочется парням стоять и ничего не делать. Им бы сейчас наброситься на белолицых, до которых не больше трех сотен шагов, тем более соотношение сил, считай, один к одному. А ведь всем известно, что один воин-арачи стоит четверых белых. Да что четверых, десяток давай.

Но, как видно, какие-то зачатки дисциплины у них все же присутствуют, или здесь играет свою роль непререкаемый авторитет вождя. Скорее уж второе. Дисциплина и пинк — это что-то несовместимое. Слишком много гордости, самомнения и бахвальства. Нередко по делу. Но воинское подразделение отличает не удаль и лихость отдельных молодцев, а слаженность действий бойцов.

А «волки» были в составе военного отряда верховного вождя, были. Мало того, они участвовали в обстреле домбасцев, и, может быть, пуля кого-нибудь из них ранила или убила тех, кто доверился Сергею. Откуда такое предположение? А о чем еще можно было подумать, наблюдая у половины воинов «баличи». «Дятличей» только несколько штук, у остальных переломные двустволки. Но ни одной кремневки. Заметны револьверы. Хорошо вооружены воины рода. По местным меркам — до зубов.

Вождь в сопровождении одного из воинов приблизился к белым и остановился шагах в пяти. Высокий, крепкий. На голове никакого султана из перьев. Они ему ни к чему. Ему не перед кем выпячиваться. Он уже давно всем и все доказал. Лишь два орлиных пера, но это обычное дело. А то, что они от самого настоящего горного орла, так не подобает ходить в совиных. Статус.

— Приветствую тебя, Сильная Рука.

— Здравствуй, Верная Рука.

Это был тот самый воин, с которым Сергей в свое время познакомился у Паюлы, после ночного боя. Потом они провели несколько дней вместе, пока Сильная Рука вязал нескольких сук из своего стойбища с Громом и Бураном. Это была последняя и, пожалуй, основная причина, почему Сергей выбрал именно это стойбище.

— Я вижу, ты не рад нашей встрече, Сильная Рука.

— А я должен радоваться? — на хорошем рустинском поинтересовался арачи и даже слегка вздернул бровь, выказывая свое недоумение.

В остальном лицо непроницаемо, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться — сейчас вождь силится понять, чем вызвана такая дерзость со стороны его давнего знакомого. Этот белолицый был далеко не так прост, как кажется, и у него явно припасено что-то в кармане. Во всяком случае, ему и его людям всегда было чем удивить соплеменников Сильной Руки.

— Ну когда-то мы вполне ладили и даже прожили бок о бок несколько дней, — как можно более беззаботно произнес Сергей.

— Это было давно.

— Значит, вспомнить былое не получилось. Ладно, тогда слушай. Пока твои воины не наделали глупостей, отзови тех, кто отправился на фланги. Парни горячие, захотят отличиться, заденут моих, а тогда все может закончиться очень плохо. Я здесь не для того, чтобы проливать кровь, но, к сожалению, мы не друзья, и одно неверное движение приведет к тому, что заговорят ружья… И пушки. Ты не ослышался, пушки. Так что отзови своих парней. Повторяю, я пришел не за вашими жизнями.

— Но зачем тогда ты пришел с большим отрядом, да еще и с пушками?

— А ты хотел бы, чтобы Верная Рука пришел сюда один? Заманчиво. Но мне не по нраву великая честь принять мученическую смерть у тотемного столба.

— Арачи никогда…

— Сильная Рука, мы теряем время. Отзови своих воинов. Х-ха. Понима-аю. Ты не веришь, что у меня пушки, — тоном человека, на которого снизошло озарение, произнес Сергей. — Хорошо. Пусть твои воины не дергаются и не хватаются за оружие.

Он поднял руку, и практически сразу из распадка раздался грохот, а над землей поплыло густое белое облако. Послышался завораживающий свист ядра, которое, описав крутую дугу, впечаталось в землю. Снаряд упал в стороне от вышедшего навстречу отряда и недолетая сотни метров до последней палатки стойбища. Будь выстрел по настильной траектории, ядро дало бы рикошет и понеслось дальше, грозя всему, что встретится на его пути. Но расчет был верным, и, взметнув комья земли и травы, чугунный шар зарылся в землю, не причинив никому вреда.

Едва прозвучал выстрел, как арачи заволновались. Еще малость, и дойдет до стрельбы. Но вождь сумел обуздать своих людей. Сыграло свою роль и спокойствие, с которым белолицые воспринимали происходящее. Прибывший на переговоры Верная Рука и не подумал делать какие-либо лишние движения. Наемники с поднятыми вверх стволами карабинов по-прежнему стояли в строю. Разве только кони под ними немного пританцовывали, напуганные звуком рявкнувшей неподалеку гаубицы.

— Это простое чугунное ядро, остальные будут разрывными, — все так же спокойно и уверенно глядя в глаза вождю, произнес Сергей. — Твои воины вооружены «баличами», мои «дятличами», которые куда более скорострельны, к тому же мои люди лучше стреляют. За мной нет никого, за тобой старики, женщины и дети. Решай, вождь.

На этот раз Сильная Рука думал недолго, приказ отозвать разведчиков поступил тут же. Те уже поняли, что больших сил вокруг стойбища нет. Сейчас они спешились и скрытно подбирались к внезапно появившемуся противнику. Подобное передвижение дело небыстрое, примерное местоположение своих товарищей посланные арачи представляли, поэтому найдут их быстро.

В конце концов, белолицый прав, арачи не такие уж и хорошие стрелки. Напав с флангов, воины, конечно, сумеют нанести какой-то урон, но решающего значения это иметь не будет. Предстоит открытая схватка, а в этом белолицые сильны. Пусть даже его воины и перебьют их всех, стоить это будет дорого. Даже если пушки произведут по стойбищу всего по одному выстрелу, бед они наделают достаточно.

Наконец, если бы Верная Рука хотел напасть, он давно мог сделать это, воспользовавшись внезапностью. Он не врет. Ему действительно нужно поговорить, а все остальное предпринято просто для обеспечения безопасности. Или… для демонстрации силы. Вот только не стоило угрожать семьям воинов-арачей. Тут он совершил бо-ольшую ошибку.

— Не надо так на меня смотреть, Сильная Рука. Мы лишь показали, что можем добраться до ваших жилищ, вы же уже не раз нападали на наши. Или вы думаете, будто мы только и можем, что защищаться? Мне казалось, ты куда лучше знаешь меня.

— И зачем все это?

— Только для того, чтобы вы поняли — мы достаточно сильны и при желании можем добраться до ваших шатров. А еще чтобы ты передал Атакующему Соколу весть о том, что я буду ждать его и других вождей у места впадения вот этой речки в Изеру. — Сергей указал на речку, на берегу которой расположилось стойбище рода Волка. — Я буду ждать четыре дня. Если никто не придет… Видит бог, я не хочу воевать, но и стоять утирая сопли тоже не стану. А теперь прошу, возвращайтесь к своим шатрам и ничего не предпринимайте. Мы уйдем, не причинив никому вреда. Нами были захвачены один ваш воин и двое мальчишек, их мы отпустим немного позже, вернув им все их оружие.

— Ты отпустишь их сейчас, — спокойно, но твердо произнес вождь.

— Даешь слово, что на нас никто не нападет, пока мы не дойдем до Изеры?

— Мои воины не нападут.

— Этого достаточно. Ануш, прикажи отпустить пленников.

— Понял, командир.

Противостояние двух вооруженных отрядов длилось недолго. Едва только пленники присоединились к своим сородичам, как арачи отошли к границе шатров. Никто из них и не думал возвращаться к своим занятиям. Воины все еще были в готовности к бою.

Ситуация в полной мере устраивала Сергея. У него не было никаких сомнений, что от «волков» неприятностей ожидать не приходится. Во всяком случае, пока отряд наемников не окажется на берегу Изеры. Ну да, на большее он и не рассчитывал.

Чего греха таить, он почти не сомневался, что ему придется принять бой. Если подобное допускалось при общении с Сильной Рукой, то что говорить об остальных. Там бы точно пролились реки крови, и им пришлось бы сжечь стойбище, взяв на себя грех убийства стариков, женщин и детей.

Как бы ни был уверен вождь «волков» в том, что ему удастся перебить белых, пусть и ценой большой крови, Сергей знал, что он ошибается. При практически равном числе противников у наемников железная дисциплина, хорошая выучка, лучшее снаряжение, лучшее вооружение, высокий боевой дух. У арачей не было шансов.

А ничего так, фактурный мужик. Вылитый Гойко Митич, самый знаменитый индеец из детства Сергея. Все же у немцев ленты получались куда более душевные и ближе к детскому восприятию, наивные, без голливудских спецэффектов и головокружительных трюков, зато наполненные романтикой и приключениями. Впрочем, в детстве именно такие картины и нужно смотреть. Хм… Нос, однако, побольше, сильно смахивает на орлиный клюв, даже крючок на кончике присутствует.

Но на внешности все сходство и заканчивается. Атакующий Сокол к белым настроен недоброжелательно, нет в нем и суровой справедливости. Для него все белые — смертельные враги, зарящиеся на его земли и народ. Одного взгляда на эту личность достаточно, чтобы понять — этот готов тащить к тотемному столбу каждого.

Даже для переговоров привел целое войско, не меньше пяти сотен. Не иначе как решил добыть достойный трофей в лице Верной Руки. И не жалко же гробить народ. Непримиримый борец за независимость и древние традиции. Вот только внешность и даже поступки подчас обманчивы.

— Это все, что ты хотел мне сказать, Верная Рука?

Ишь ты, сожрать без соли готов, но как воина уважает и по имени величает. Будь здесь кто другой, так скорее всего удостоился бы презрительного «белолицый». Ну да и лукавый с тобой. Уважаешь — значит, боишься. А тебе нужно бояться, потому как на реке до наемников не добраться, а подходы со стороны степи… У Варакина было трое суток, так что лучше поберечься, не все так просто.

— Не тебе, Атакующий Сокол, а всем вождям.

Сергей внимательно посмотрел на полтора десятка всадников, образовавших полукруг, в центре которого Варакин и находился. Военные вожди отнеслись к этим словам с пониманием, некоторые даже приосанились. А то как же. Атакующий Сокол, конечно, верховный вождь и все такое, но их подчинение ему скорее дань уважения его храбрости и уму. Каждый из них вправе принимать решения самостоятельно, вплоть до того что увести своих воинов и не участвовать в бою. Поэтому мало быть храбрым и умным, нужна еще и изворотливость настоящего политика, чтобы удержать в своих руках бразды правления.

Вот Сергей и изворачивается, давя именно на эту точку. Здесь далеко не все военные вожди, но те, чьи земли расположены по берегам Изеры, присутствуют. Впрочем, возможно, только левобережные, все же переправа через такую огромную реку то еще предприятие, уж он-то знает. Но это не важно. Если он сможет достучаться вот до этих, то остальные сами примут правильное решение.

— Здесь не совет племени, — возразил Атакующий Сокол.

— Знаю. Тем не менее не совет племени принимает решение о набегах, чем по сути вы сейчас и занимаетесь, а военные вожди. Поэтому-то мои слова и обращены к вам.

— Значит, ты просишь о мире, — внимательно посмотрев в глаза Сергею, произнес верховный вождь, даже не спрашивая, а скорее утверждая.

— Просит слабый, а я не слаб. Скольких воинов уже потеряли арачи? Многих. А чего добились? Лишь принесли горе в шатры своих стойбищ. Вы решили, что мы способны лишь обороняться. Но я показал, что мы способны и нападать. Вот только нам это не нужно. Не проливать кровь мы пришли на берега Изеры, а просто жить. Я повторяю, война не принесет пользы ни вам, ни нам. Вы уже убедились, что мы слишком зубастая добыча, а значит, пограбить всласть не получится.

— Мы не договариваемся с белыми, Верная Рука.

— Разве? А мне показалось как раз наоборот. Не в обмен ли на ружья от валийцев вы нападали на наши пароходы и Домбас? И что это, если не договор? Так что договариваетесь, Атакующий Сокол, еще как договариваетесь.

— В обмен мы получили оружие. Ты тоже готов предоставить нам его?

— Вооружать вас, чтобы вы на нас же и нападали? Такую глупость могут сделать только валийцы. Впрочем, они неглупы и никогда не делают что-либо, хорошенько не обдумав. Ведь в твоем отряде не было тех родов, что кочуют неподалеку от границы с Новой Валенсией. А значит, и оружия они не получили. Это они не стали бы нападать на своих соседей без особой причины, так как выгодно сотрудничают с ними. Но военные отряды из других родов не связаны с ними никакими обязательствами и к тому же хорошо вооружены. Именно они станут нападать на пограничные фермы. Ведь так? Они будут убивать, грабить и злить приграничных поселенцев. Поэтому, если валийцы решат, что им стало тесно, в ряды ополчения хлынут толпы обозленных, заматеревших и хороших бойцов из числа фермеров, подготовленных вашими стараниями. Никто не встанет на вашу защиту, потому что, получив оружие, вы сами их обозлите. И тогда Валенсия будет в выигрыше. Пусть каждый ваш воин стоит десятерых белых. Чушь, конечно, но пусть будет так. Вот только если белые решат забрать вашу землю, их будет сотня против одного вашего.

— Что еще ты хочешь сказать?

— Если мы договоримся о мире, я поставлю на берегу Изеры факторию, где вы сможете покупать и обменивать товары.

— И оружие?

— Если сможете его купить. Заметьте, отпускные цены будут ниже, чем на других факториях, а закупочные выше.

— И на оружие?

Вот же заладил!

— И на оружие, — все же подтвердил Сергей.

Оно конечно, дурость вооружать тех, кто показал себя не с лучшей стороны. Но Валенсия уже проявила себя, а потому довольно сильный буфер вовсе не помешает. И потом, ищущий да обрящет — если сильно захотят, обзаведутся стволами и без его помощи. А торговля все равно сближает, какая-то прибыль и опять же информация о настроениях в степи.

— А если мы скажем, что ты должен будешь нам заплатить, чтобы свободно плавать через наши земли?

— Атакующий Сокол, ты же умный человек. К чему такие вопросы? Мы не посягаем на вашу землю, а живем на землях куроки и по их приглашению. Того, что они нам предоставляют, нам вполне достаточно. Да, мы ходим по Изере и будем ходить и дальше. Но именно поэтому я и предлагаю поставить здесь факторию на выгодных для вас условиях. Хочешь сказать, что станешь мешать нашим пароходам? И как? Много ты уже помешал? Если вы решили, что я пришел сюда, чтобы вас уговаривать, то ошибаетесь. Я пришел говорить о мире и сделать вам предложение. Просто помните: если вы откажетесь, то это ваше решение. Любой, кто попробует напасть на наши пароходы, поплатится, потому что теперь на них будут пушки. Любой, кто попробует напасть на наши дома, узнает, каково это, когда горит его шатер и гибнут его близкие. Не-эт, вожди. Я здесь не для того, чтобы просить, а для того, чтобы договариваться. Не захотите, лукавый с вами. Сами напросились. Советуйтесь, решайте, я буду ждать вашего посланца в Домбасе. Я все сказал.

Возможно, арачи и ответили бы что-нибудь на столь пространные речи, но выяснять, кто из них круче, и мериться достоинством в планы Сергея не входило. После всего того, что наворотили арачи, он и без того был сама любезность.

Сергей до последнего не сомневался, что арачи будут их атаковать. Он предполагал, что атака скорее всего будет произведена с двух направлений, со стороны реки и с суши. В этой ситуации на поддержку артиллерии рассчитывать не придется. Тут бы Хору самому отбиться. Пароход с баржей стоит на якорях в двух сотнях метров от берега, с готовой к бою артиллерией. Но и в том, что они отобьются, Сергей тоже не сомневался, как и в том, что это будет последняя крупная схватка.

Ну кому понравится терять кормильцев и воинов в бесплодных попытках добраться до Верной Руки и его воинов? Кто будет кормить оставшиеся в стойбищах семьи? Потери арачей и без того были весьма внушительными, и восполнить их они смогут, самое лучшее, через несколько лет, когда подрастет молодежь.

Однако на этот раз он ошибся. Арачи не стали принимать бой. Вместо этого к позиции наемников приблизился Сильная Рука, который сообщил, что вопрос о мире будет рассматриваться на совете вождей. Также он сообщил, что домбасцы могут спокойно собираться и уходить, никто на них нападать не станет. Хорошая новость. Обнадеживающая. Значит, не все мозги отсохли у вождей арачей.

Сергей вел себя весьма самоуверенно, заявляя о том, что может намылить холку любому. Нет, в принципе это возможно, как и привлечь на свою сторону куроки. У Высокой Горы были весьма обширные планы, и угольные копи занимали в них далеко не последнее место. К тому же он был зол, потеряв оба парохода. Но, как говаривал Наполеон, для ведения войны нужны три вещи — деньги, деньги и еще раз деньги, а вот с этим-то у Варакина и Болотина наметились серьезные трудности. Если не сказать больше. Уж больно рьяно взялся за дело Сергей, и ведь теперь не сбавишь темп, потому как пойдет во вред.

Отсюда и облегченный вздох, когда Сильная Рука принес добрую весть. Осталось сделать три вещи — утереть испарину, чтобы никто не видел; снять минное заграждение, сами мины еще пригодятся, да и лишнее это, мало ли кто может подорваться на забытом сюрпризе; спокойно отчалить восвояси. Не прошло и двух часов, как «Желтая роза» дала гудок пустынному берегу и взбила речные воды своими лопастями. Ясное дело, их никто не провожал, не размахивал платочками, не посылал вдогон пулю. Последнее радовало особенно.

— Я так понимаю, Верная Рука, ты все же договорился с арачами? — пыхнув густым ароматным облаком, поинтересовался Хор, когда «Желтая роза» наконец направилась к Домбасу и появилось время для беседы.

— Никакой договоренности нет, Хор, — разочаровал Сергей капитана, пристроившись на боковом мостике и любуясь высоким берегом Изеры.

Сейчас не весна с ее буйством красок и повсеместной сочной зеленью, преобладают скучные желто-зеленые тона выжженной солнцем травы. Если и заметны зеленые полосы, то вдоль берегов ручьев и речек. Но, как ни странно, Сергею пейзаж был по душе.

— Странно. А мне показалось, будто вы договорились.

— Ничего удивительного, потому что ты в некоторой степени прав. Арачи будут обсуждать мои предложения на совете вождей и в конце концов примут решение о мире. Фактория с льготными ценами, да еще поставленная там, где будет удобно именно им, это не так уж и мало. Причем, заметь, в обмен на прекращение нападений, от которых вред только им самим. За прошедшее время они потеряли больше сотни воинов, а это ведь не просто бойцы, это кормильцы. Ну и наконец, появившиеся у нас пушки. Это весьма весомый аргумент. Если вы в прошлый раз умудрились отбиться, то что говорить о том, что вы сможете наворотить, имея артиллерию.

— Это да. Пушка — это серьезно. А потом, можно ведь держаться и подальше от берега. Скажем, в шестистах шагах.

— Шестьсот шагов? Хор, от тебя ли я слышу это? А как же повышенный расход топлива, нагрузка на машину, потеря скорости? — с явной иронией и показным удивлением глядя на капитана, произнес Сергей.

— А разве я про себя говорю? Как видишь, я вообще в трех сотнях шагов от берега держусь, — невозмутимо пыхнул очередным ароматным сизым облаком Хор.

— Н-да-а. Боюсь, что не скоро найдутся те, кто пожелает иметь с нами дело. Опасные воды.

— Ерунда. С такой охраной ничуть не опаснее, чем ходить по Мраве, а там-то пароходы ходят довольно весело, — отмахнулся Хор.

— Ага. Ты это другим объясни.

— Уже, — невозмутимо проронил речной волк.

— Что уже?

— Уже объяснил.

— Та-ак. С этого места поподробнее. — Сергей тут же сделал стойку, как борзая, почуявшая след. Похоже, жизнь налаживается.

— Можно и поподробнее. Ты же в курсе, что в Крумле заложили целых две верфи. Во-от. В прошлый свой приход туда, пока господин Дворжак решал вопрос по пушкам, я наведался на одну из них и внес аванс на постройку нового парохода. Как водится, вести по реке разносятся быстро…

— Погоди, а когда ты успел заработать на постройку нового парохода?

— Не заработал еще. Но заработаю. С этими плясками по Изере я уже поднял половину суммы. За что тебе отдельное спасибо, — хитро подмигнул Хор. Ну да, заработал он изрядно, чего уж. — А теперь дело пойдет так, что только успевай бегать взад-вперед. Так что вторую половину наверстаю, если ты не отступишься от своих обещаний.

— С чего бы это? Мое слово покрепче твоего будет.

— Ну это как поглядеть, — тут же распрямил плечи капитан.

— Так, мериться достоинством будем потом. Ты по делу давай, — осадил капитана Сергей, которого снедало любопытство.

— Можно и по делу. В последнее мое прибытие в Крумл ко мне подвалили сразу чуть не с десяток капитанов, причем некоторые специально задержались, поджидая меня. Слухи — это одно, а когда из первых рук — то совсем другое. Больно уж им интересно стало, как я смог так приподняться, что решился на постройку нового парохода. Ну рассказал им все как есть, без утайки, и об отдельной плате за особые риски и участие в боях, и о льготных тарифах, действующих только в этом году. Гляжу, а глазки-то у всех загорелись, мама не горюй. Того и гляди, попрыгают на пароходы и рванут в Домбас.

— Это, конечно, хорошо, но не стоило предавать огласке наши с тобой договоренности. Это касалось лишь тебя, — предполагая, что опять предстоят солидные траты, разочарованно произнес Варакин.

Хор внимательно посмотрел на Сергея, пыхнул трубкой и безнадежно покачал головой. Ну не мог он понять, как при такой непроходимой тупости можно было браться за такое большое дело.

— Быть дельцом и быть бойцом далеко не одно и то же, Верная Рука. Вот боец ты отличный, этого у тебя не отнять. Но делец… Будь здесь господин Дворжак, он меня уже расцеловал бы. Не надо быть жадным.

— Это я-то жадный?

— Угу. Кое в чем. Сильно прижало? — понимающе спросил Хор.

— Не то слово. Если не начнем получать прибыль, суши весла.

— Не отчаивайся. Ну отдашь ты уголь подешевле и получишь чуть меньше… С одной баржи. А сколько выйдет на круг? Десять пароходов — это почти по две баржи в день. Шутка ли.

— Десять?

— Ну, считая меня, одиннадцать. Понимаешь, какая тут штука. До того как на Мраве и Изере встали форты, капитаны брались за проход до Новой Валенсии и обратно, за большую плату, не без того, но все же брались. Риск. Но риск по местным меркам оправданный. Сегодня по этому маршруту можно ходить практически ничего не опасаясь, имея постоянный заработок и учитывая протяженность, а также недостаток в транспорте, хозяева пароходов никогда не сидят без дела, еще и перебирают. Ну и к чему им нарываться на арачей, если можно зарабатывать без особого риска? Чтобы завлечь их сюда, нужно предложить более выгодные условия, такие, которые стоили бы риска. Сорвиголовы всегда найдутся, только сумей их завлечь. Ничто не помешает тебе на следующий год отменить льготы и сделать перевозку угля лишь чуть выгоднее, чем другие маршруты. Но поверь тому, кто в этом деле собаку съел: те, кто придут к тебе в этом году, останутся и на следующий.

— А разговор о льготах был только на этот год, — понимающе кивнул Сергей.

— Правильно. Но и это не все. Каждый из капитанов должен будет взять на борт по паре человек, чтобы обучить специальности. Причем бесплатно. Чуешь выгоду? Капитаны и команды стоящие, не первый год на реке, из тех, кто ходил еще по диким рекам.

— Настоящие мастера.

— Во-от, вижу, что теперь ты понял. Ты же как-то говорил, что подумываешь обзавестись собственными пароходами. Поверь, к тому моменту, как у тебя появится первые малышки, для них уже будут готовы экипажи. На круг пять судов, шутка ли.

— Ты тоже возьмешься за обучение?

— Нет. Со мной этот номер не пройдет, — хитро улыбаясь, возразил Хор.

— Ясно. Будешь готовить команду для нового парохода, — тут же сообразил Сергей.

— Ну раз уж так кости легли, то почему бы и нет, — не стал разочаровывать его Хор. — Подготовлю команду, и пусть ходят мне на радость. Потому и не к спеху мне, пароход будет готов только к следующему лету.

— Думаешь стать судовладельцем?

— Думаю. Если ты не обрежешь мне все по самое не балуй.

— И не подумаю. Ты ведь обоими судами будешь здесь работать. Неужели оставишь свою «Розу»?

— Еще чего! — фыркнул Хор. — «Розу» я никому не доверю. На новый Боланя посажу, пусть помнит мою доброту.

Глава 9

ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

— Ваше высочество.

— Да, Карел? — Кронпринц оторвался от бумаг и поднял взгляд на своего адъютанта.

За прошедшее время подполковник не только успел освоиться в данной должности, но и заручиться полным доверием Элиаша, чего до недавнего времени был удостоен лишь один человек. Наследник короны был рад, что полковник Войнич и подполковник Коваржик не стали врагами. Нет, их соперничество никуда не делось, как и готовность уколоть друг друга, но Элиаш не без удовлетворения замечал, что теперь это скорее все же дружеское соперничество.

Ему было доподлинно известно, что оба офицера не раз были замечены в совместных попойках. Имелись сведения и об иных их похождениях, что лишний раз свидетельствовало об их сближении. Однако данное обстоятельство ничуть не мешало им продолжать соперничать между собой и с другими за право быть первым в ближнем окружении Элиаша. Забавно было наблюдать, как они совместными усилиями оттесняют в тень того или иного особо настырного соискателя благосклонности наследника престола.

— Ваше высочество, к церемонии передачи полномочий его превосходительству все готово.

— Хорошо, Карел. Мне осталось совсем немного. Скоро я подойду. — Кронпринц взглянул на часы с массивным маятником, мерно отмеряющим время. — И потом, у меня еще два часа.

— Ваше высочество, при всем уважении, по-моему, это уже заботы его превосходительства. Генерал Джарек весьма деятельная натура, умен, предан короне и к тому же прекрасно зарекомендовал себя на ниве административной деятельности. Не думаю, что подобные ваши действия будут восприняты им правильно. Он скорее уж уверится в том, что вы не верите в его способности руководителя.

— Ты бы подумал именно так?

— И вы тоже, ваше высочество. Вспомните, когда три года назад вы вступали в должность, бывший губернатор свалил на вас целый ворох неразрешенных вопросов.

— Хм… Помнится, я тогда еще возмущался. Думаешь, он это сделал специально?

— Он дал вам возможность с первых шагов проявить себя. Вы с ходу окунулись в проблемы, что позволило вам не только зарекомендовать себя в вашем новом окружении, но и максимально быстро вникнуть во многие тонкости. Масса сэкономленного времени.

— Вообще-то, если ты помнишь, тогда мы дружно решили, что нам подложили жирную свинью.

— По прошествии времени на подобные вещи смотришь под другим ракурсом.

— То есть ты уверен, что лучше оставить ему кое-что незавершенное?

— Именно.

За последние два года кронпринц в значительной мере преуспел в деле развития промышленного производства в Новой Рустинии. Обычно метрополия заботится только о вывозе из колоний сырья, используя сами доминионы в качестве рынков сбыта. Король Рустинии избрал иной путь. Уверенные в поддержке со стороны короны, а главное в наличии надежного рынка сбыта, предприниматели метрополии не больно-то и заботились о повышении качества своей продукции и ее конкурентоспособности на внешнем рынке. К чему, если их все и без того устраивало?

Однако, как часто бывает, гром грянул совершенно неожиданно, и, что самое прискорбное, громовержцем оказался король. В Новой Рустинии поистине семимильными шагами начало развиваться промышленное производство, в том числе текстильное и машиностроение, была заложена даже верфь для строительства океанских судов. Более дешевая и не уступающая по качеству продукция заполонила внутренний рынок и перекинулась на внешний.

Всего лишь через три года после появления в колонии кронпринца четверть рынка поставок текстиля и сельхозтехники в Новом Свете принадлежала рустинцам. По части поставок механизмов для строительства речных судов и паровозов они еще не вышли на внешний рынок, едва успевая обеспечивать собственный, но темпы развития были таковы, что в скором времени можно было ожидать начала поставок и в другие колонии. Уже сегодня половина железнодорожных путей в Новом Свете строилась с использованием рельс, производимых в Новой Рустинии.

Словом, по многим позициям рустинцы с уверенностью подминали под себя весь новосветский рынок. Что не могло не радовать его высочество, как и его родителя. Доходы, поступающие из колоний, увеличились в разы.

Однако не дело, когда наследник короны столь долго пребывает вдали от трона. Ему предоставили возможность проявить себя, и он справился великолепно. Как говорится, пора и честь знать. Король отзывал Элиаша в столицу, а Новая Рустиния вновь меняла статус, переходя под управление генерал-губернатора.

Надо заметить, что кронпринц был доволен выбором короля. Генерал Джарек, человек новой формации, был не просто деятельной натурой, последние пять лет он занимал должность генерал-губернатора в промышленной области королевства и хорошо зарекомендовал себя. Элиаш мог совершенно спокойно передать ему свое детище, зная, что его преемник не станет препятствовать росту предпринимательской деятельности, напротив, будет всячески содействовать ему.

— Что же, в таком случае оставим все незавершенные дела на откуп его превосходительству. Надеюсь, он поймет все правильно.

— Разрешите, ваше высочество?

— Собеслав, боюсь, с нотациями и нравоучениями Карел тебя опередил.

— Не сомневаюсь. Но у меня дело несколько иного характера.

Полковник Войнич протянул кронпринцу исписанный лист бумаги. По мере прочтения Элиашем текста выражение его лица менялось, стремительно мрачнея.

— Вы понимаете, что это значит? — протягивая бумагу подполковнику Коваржику, спросил кронпринц, обращаясь к обоим адъютантам.

— Похоже, кому-то очень не нравится бурный рост производства в наших колониях, ваше высочество.

— И я даже знаю кому, — прочитав написанное, поддержал Войнича Коваржик. — Сегодня нам удается подминать под себя рынок не только за счет качества, но и благодаря сравнительно невысоким ценам на товары. Но вот это изменит ситуацию, — приподняв лист, закончил подполковник.

— Ты по-прежнему считаешь, что мне стоит оставить неразрешенные дела?

— Те вопросы, которые вы могли успеть рассмотреть, сущая безделица в сравнении с этим, ваше высочество, — возразил Коваржик.

— В любом случае ваши полномочия истекли. Вы все еще в должности чисто формально, и эта формальность истечет через полтора часа, — поддержал подполковника Войнич. — Мы уже ничего не успеем предпринять. К тому же информацию необходимо перепроверять.

— Но ведь эти сведения поступили от господина Чержека?

Чержек, бывший служащий департамента полиции, уже не первый год выполнял деликатные поручения его высочества, будучи на связи с полковником Войничем. До сегодняшнего дня сомнений в его профессионализме, как и в достоверности добываемой им информации, не возникало. И вообще, ему можно было поручить любое щекотливое дело, а потом просто дождаться доклада о выполнении.

— И тем не менее. Информация слишком серьезна, ваше высочество, — возразил Войнич. — Мы в обязательном порядке проинформируем его превосходительство, но в любом случае это уже его забота.

— Проклятье! Когда же наконец проведут межконтинентальный телеграф! — Элиаш откинулся на высокую спинку резного кресла и уперся руками в столешницу.

Связь. Если бы у него была возможность быстро связаться с королем!.. Но ее не было. Самое быстроходное судно и при благоприятном стечении обстоятельств сумеет достигнуть Старого Света только за две недели. При самых оптимистичных прогнозах решения можно ожидать через месяц. Но, похоже, времени не осталось вовсе.

Махнуть на все рукой и принять решение самостоятельно? Даже не смешно. Это откровенное попрание закона и явное неповиновение воле короля, высказанной недвусмысленно. Случись это раньше, и Элиаш был бы в своем праве. Сейчас же он уже не мог предпринять ничего. Да генерал Джарек попросту арестует кронпринца и под конвоем препроводит в столицу. И будет прав. Потому что подобное своеволие граничит с государственным заговором.

— Погодите-ка… — Элиаш выдвинул ящик стола и извлек кожаную папку с рельефным оттиском герба Рустинии. Быстро перебрал бумаги и, наконец взяв один из листов, начал внимательно его читать. Потом в его руках оказалась еще одна бумага, обвитая шнуром с массивной сургучной печатью. Изучив оба документа, он облегченно вздохнул и вновь откинулся на спинку кресла. — Сдать дела генералу Джареку и вернуться в столицу, — удовлетворенно произнес он.

— Все правильно, за прошедшее время ничего не изменилось, — пожимая плечами и переглядываясь с Коваржиком, подтвердил Войнич.

— Господа, вы невнимательны. Здесь не говорится о том, чтобы я незамедлительно отбыл в столицу. Значит, я могу остаться на некоторое время в Новом Свете.

— Но только как частное лицо, — уточнил подполковник Коваржик. — Вы не сможете отдавать приказы, принимать какие-либо решения или иным способом влиять на происходящие события. Его превосходительство отличает преданность короне, но отнюдь не услужливость членам королевской семьи.

— Правильно. Но зато я буду в курсе событий и, как говорят доктора, буду держать руку на пульсе.

— Не думаю, что его превосходительству это понравится. При всех его талантах он весьма самолюбив и может воспринять ваше чрезмерное любопытство неправильно, — не согласился Войнич.

— Именно по этой причине я и не стану интересоваться делами, а буду вести праздный образ жизни, — весело заявил Элиаш. — Помнится, местное общество было несколько недовольно тем, что я уделял ему так мало времени. Балы, приемы, посещение других городов с частными визитами. Это никоим образом не сможет уязвить его превосходительство. В то же время нам не составит труда быть в курсе всех событий, ну и господин Чержек будет не так далеко от нас.

— Вы имеете в виду те слова господина Дворжака о якобы желании куроки присоединиться к Рустинии на правах автономной области? — понимающе произнес Войнич.

— Но ведь они так и не обратились с подобной просьбой. Не было ни одного посланника, а ведь вы тут уже три года, — напомнил Коваржик.

— Но это может случиться в свете последних событий, а тогда уже нельзя будет терять ни дня.

— Сомнительно, чтобы его величество согласился на подобное. До сегодняшнего дня политика в отношении коренного населения не предусматривала ничего подобного.

— Угольные копи, господа. Раньше им нечего было предложить, кроме земли. Сегодня этот союз имеет уже стратегическое значение. Ситуация такова, что мы не можем направить туда войска и способны только на опосредованную поддержку. Но вот это, — кронпринц положил руку на бумагу с так взволновавшим его сообщением, — меняет многое. Итак. Войнич, подготовьте приказ для капитана курьерского корабля о немедленном выходе в море. Пожалуй, генерал не обидится на это мое последнее распоряжение. Я же пока напишу письмо королю. Коваржик, позаботьтесь о том, чтобы мой парадный мундир принесли прямо сюда, не хочу терять время на лишние перемещения. У нас есть еще чуть больше часа. За дело, господа.

Необычное и вместе с тем радующее глаз зрелище Болотин увидел у слияния Ронки с Изерой. На высоком берегу, еще сравнительно недавно диком и пустынном, расположился форт с внушающими уважение бревенчатыми стенами и валами бастионов. На вооружении форта состояли четыре полевых орудия нового образца. Весьма дорогое удовольствие, если вспомнить о том, что рустинская армия все еще не завершила перевооружение и до сих пор ее артиллерия почти наполовину состоит из дульнозарядных орудий. Но Сергей предпочитал не экономить на обороноспособности. Если в конвойных частях он обошелся старыми орудиями, то здесь изрядно потратился.

Впрочем, это вполне оправданно. Изера слишком велика, чтобы можно было делать ставку на гладкоствольные орудия. Первые нарезные образцы также не могли удовлетворить потребности обороны. Они слишком медлительны в перезарядке и требовали куда большее число обслуги. Новые пушки отличались скорострельностью и при острой необходимости могли обслуживаться даже одним артиллеристом. При этом благодаря унитарным снарядам темп стрельбы опять превосходил бы дульнозарядные. Калибра же в восемьдесят миллиметров было вполне достаточно для любого парохода, который решат вооружить валийцы. О военных речных флотилиях здесь и слыхом не слыхивали.

Именно обращенный в сторону Домбаса взор валийцев побудил Варакина пойти на просто неприличные военные траты. Во многом это оказалось возможным благодаря негласной поддержке со стороны его высочества. Не будь этого, и ни о чем подобном нельзя было бы и мечтать. Орудия — это не винтовки, каждая единица на строгом учете, как и производство снарядов.

Разумеется, коль скоро интересы Валенсии крутились вокруг копей, они могли привлечь и военно-морской флот. В конце концов, полноводная Изера была проходима даже для больших судов, а уж для канонерских лодок и подавно. Но в возможность этого верилось с трудом. Вряд ли Рустиния будет спокойно взирать на прямое военное вторжение.

На берегу под фортом находился небольшой порт, состоящий из нескольких строений и четырех причалов, у которых стояли груженые и порожние баржи, а также пароходы, ожидающие груз. Там же располагались служебные строения. В качестве угольной станции использовалась одна из барж, оборудованная ленточным погрузчиком. В настоящий момент рядом с ней находился пароход. Судя по царящей на нем суете, бункеровка была завершена и он готовился отправиться в путь.

Варакин был вынужден расположить порт здесь, из-за чего пришлось возводить и еще одно укрепление, хотя до копей от места слияния было порядка десяти верст. Ронка не так полноводна и обладает не слишком широким руслом для безопасного маневрирования. До оборудования порта на Изере севшие на мель суда были обычным явлением. Теперь груженые баржи спускаются вниз паровым буксиром, он же поднимает к копям порожние либо прибывшие с грузами для копей или города.

Да-а, многое же здесь изменилось за время его отсутствия. Два года назад не могло быть и речи, чтобы на Изере, выше слияния с Мравой, можно было повстречать какие-либо суда. Сейчас же, судя по рассказам, которыми потчевали Алексея в пути, и письмам Сергея, от этих причалов за день отходило по три парохода. И пусть каждая баржа вмещала не больше пятисот тонн угля, это впечатляло.

Для сравнения, на валийских копях при большем количестве задействованных рабов и каторжан за сутки добывалось чуть не вдвое меньше. Можно, конечно, утверждать, что успехи домбасцев обусловлены открытой добычей угля. Но данное утверждение было бы ошибочным. Причина их преимущества была в максимальной механизации добычи. Здесь уже трудились три станковых отбойных молотка конструкции милахского инженера и больше десятка ленточных погрузчиков. Кстати, на барже, приведенной пароходом, на котором прибыл Алексей, кроме людей и заказанных грузов находилось дополнительное оборудование, купленное в Старом Свете по заказу Варакина.

Словом, Домбас сильно потеснил валийцев в Новой Рустинии. Монополистом в поставках еще не стал, но это скорее вопрос времени. Большая часть нововаленсианского угля уже сейчас либо проходит транзитом в Медиолан, либо морским путем уходит в другие регионы Нового Света.

— Господин Дворжак, прошу прощения, но вам придется сойти здесь, — обратился к Алексею капитан, как только пароход замер у причала. — Думаю, сходить во время бункеровки будет несколько неудобно, угольная пыль причиняет массу неудобств. Дело в том, что мы не ходим в Домбас. Вопрос безопасности судовождения.

— Благодарю, капитан. Мне известно об этом. Сколько у нас есть времени?

— О-о, не беспокойтесь, в управе порта есть зал ожидания, вас устроят со всеми удобствами. Уверен, что в Домбас уже отправлено сообщение, и самое большее через час здесь будет буксир.

— И как они успеют так скоро обернуться? — искренне удивился Алексей.

— Дежурный уже доложил в комендатуру Домбаса, — произнес подошедший Крайчек, командовавший конвоем, сопровождавшим пароход. — Я прихватил с собой парней, они помогут вам с вещами. Да вы не волнуйтесь, господин Дворжак, в порту есть не только зал ожидания, но и комната первого класса. Вам и вашей семье там будет вполне удобно.

— А как дежурный мог так скоро сообщить о прибытии парохода с пассажирами? Ведь люди прибывают не с каждым транспортом.

— По далехласу, — пожав плечами, ответил Крайчек.

Вот так номер. Далехлас. Местное название телефона, сравнительно недавнее изобретение и пока еще не получившее большого распространения. Это была весьма дорогая диковинка, которую мог позволить себе далеко не каждый. Впрочем, чему он, собственно говоря, удивляется? Чтобы Сергей не воспользовался возможностью обеспечить свое поселение связью? Да тут скорее всего есть и узел связи, и аппараты во всех службах, присутственных местах и у руководящего состава. Да что там, сказали бы Алексею, что половина домов Домбаса телефонизированы, он, пожалуй, и не удивится. Конечно, Сергей будет вечно испытывать недостаток в средствах, и это при таких-то доходах.

— Вы тоже отправитесь в Домбас? — поинтересовался Алексей у наемника.

— Нет. Нам там делать нечего. Только время терять. Сейчас сдадим пушку, оружие и завалимся в харчевню. Наш Верная Рука, конечно, платит щедро, но и жалованье приходится отрабатывать сполна. Поэтому уже завтра утром мы отчалим обратно.

— Вы вообще не отдыхаете?

— Все веселье зимой, — лучезарно улыбнувшись, ответил Крайчек. Но потом все же добавил: — Раз в месяц нам предоставляется трое суток на полноценное безделье и возможность от души промочить горло, этого вполне достаточно.

В целом путешествие по Изере можно было считать безопасным. Но назвать службу конвойников совсем уж спокойной нельзя. Далеко не все роды арачей приняли условия мира. Изредка пароходы обстреливались. Случались и нападения, если неисправность машин вынуждала судно остановиться. Имели место стычки и на суше. Однако ничего такого, чего не происходило бы повсеместно.

Бытовало даже мнение, что содержание полутора сотен наемников в качестве конвойной службы это излишество и блажь. Вот только Варакин так не считал и предпочитал содержать этих «дармоедов». Арачи все еще были враждебно настроены к белым и не скрывали этого. Да, сейчас они делали вид, что в происходящем на реке нет ничего необычного, но никто не может сказать, когда они вдруг решат, что мир длится слишком уж долго, и выйдут на тропу войны. Если же это случится, Сергей хотел быть уверенным в том, что перевозка угля останется на прежнем уровне. И наконец, именно наличие вот этих конвойных подразделений, способных противостоять серьезному нападению, и обеспечивало мирное сосуществование с арачами.

— Дорогой, мы готовы.

Алексей обернулся и, увидев Хану с годовалой дочкой на руках, поспешил забрать девочку. Она росла не по дням, а по часам и исправно набирала вес. У них конечно же была служанка, но сейчас она занималась багажом, а Хана никогда не тяготилась заботой о ребенке.

— Не стоит так рьяно вырывать ребенка у меня из рук, — обиженно надула губки молодая женщина.

— Ну мог же я соскучиться по дочери, — улыбнулся Алексей.

Разумеется, причина была в другом, но они пока предпочитали это не афишировать. Кстати, именно из-за этого в их семье случилась первая настоящая ссора. Алексей всячески противился тому, чтобы Хана сопровождала его в этом путешествии. Впрочем, старался он зря. В прошлый раз, когда он предпочел отложить путешествие и остался рядом с женой, все прошло как нельзя лучше. Но в этот раз он просто не мог не отправиться в дальний путь.

В принципе ничего страшного, и дочь успела подрасти, и дед с бабкой очень хотели потетешкаться с внучкой. Если бы не одно «но»… Они оказались слишком неосторожной и любвеобильной парой. Хана была на втором месяце, и Алексей места себе не находил, переживая за ее здоровье. А тут еще она решила отправиться с мужем в Домбас. Уж больно все было складно и увлекательно на белом полотне преобразека. Вот мало было Алексею переживаний, пока они пересекали океан, получи с лихвой.

Здание речного вокзала оказалось небольшим, но весьма уютным местечком. Вроде и ничего особенного, обычные лавки, выстроившиеся рядами, чтобы с относительными удобствами можно было ожидать транспорта. Но везде чисто, все старательно выкрашено в спокойные тона, не отдающие казенщиной. Работает буфет, где недорого можно купить свежую выпечку и чай. Конечно, прожженные речные волки и видавшие виды наемники никогда в этом не сознаются, но они были здесь основными покупателями. Из форта к определенному часу прибегал гонец и уносил полный бумажный пакет различной сдобы только что из печи.

Алексей и Хана услышали все это от буфетчицы, с удовольствием поглощая булочки, присыпанные сахарной пудрой. Да-а, недаром говорят, что мужчины порой как дети. А как превосходно печет, прямо любо-дорого. Такая мастерица с легкостью составит конкуренцию столичным кондитерам. И ведь не готовила ничего специально для гостей Варакина, все то же самое, что и всем. Однако здешние мужчины самые настоящие лакомки.

Буксир прибыл примерно минут через сорок. Путешественники как раз закончили чаевничать, когда раздался гудок, призывающий взойти на борт. Крайчек не забыл о семействе Дворжаков, и наемники перенесли их багаж.

Нет, Алексей не обманывался. Такое внимание было обусловлено вовсе не его дружбой с Сергеем. Наемники вообще народ сами себе на уме. Но если ты сумел заслужить их уважение и стоял с ними плечом к плечу… Кстати, Алексея они между собой называли гренадером, памятуя о его столь своевременных действиях, спасших от захвата «Желтую розу» и жизни всех находившихся на ее борту.

Они расположились на верхней палубе, рядом с ходовым мостиком. Здесь было не в пример свободнее, чем на нижней палубе, где находилось около полусотни переселенцев, отправившихся за лучшей долей. Да и обзор отсюда был куда лучше. Болотин удивился было тому обстоятельству, что баржа с грузом осталась у причала, но молодой капитан объяснил, что ею займется другой буксир. Его же задача доставить как можно быстрее в Домбас новых переселенцев и гостей. На копях, как заметил Алексей, также произошли изменения. Теперь снимаемый грунт не отвозили в отвалы, а все теми же транспортерными лентами доставляли на место выработки угля и заполняли им образовавшиеся пустоты. Его даже утрамбовывали, дабы укрепить берег. Погрузка барж тоже производилась посредством транспортеров. Несколько паровых машин на колесном ходу приводили в движение все эти механизмы. При такой плотности использования машин механические мастерские скорее всего работают с солидной нагрузкой, ведь техника требовала постоянного обслуживания, мелкого и серьезного ремонта.

Пристань у самого Домбаса мало изменилась, чего не скажешь о сильно разросшемся городке. Во-первых, на той самой возвышенности, откуда вели обстрел арачи, были устроены укрепления. Так называемый форт номер два, первый был возле порта. Правда, это укрепление в значительной мере уступало первому. Но, как следовало из пояснений капитана буксира, молодого паренька, которому едва стукнуло двадцать, он был лишь центральной позицией, вся земля вокруг него была испещрена траншеями полного профиля, с блиндажами и ходами сообщений. Кое-что было видно и с мостика буксира.

Исчезло колючее заграждение вокруг города, как и минные поля. Впрочем, они перекочевали на особо опасные направления, в основном находящиеся в мертвых пространствах. Но сплошного периметра уже не было. Вместо этого по краям лощины поднялись еще два форта вроде того, что был на правом берегу Ронки.

Ну здесь ничего удивительного. Новые подворья ставились так же, как и первые, — хотя и плотной застройкой, но далеко не тесной. Население Домбаса насчитывало уже три тысячи человек, и недостатка в семейных не было. Такое количество домов просто невозможно уместить в прежнем периметре. Не средневековый же город в самом-то деле.

Строительство и сейчас шло полным ходом, Алексей заметил, как со стоявшей у причала баржи сгружали лес. С реки было прекрасно видно две новые улицы, поднимающиеся вверх по склонам лощины. Подворья выглядели пока по-сиротски пустыми и не несли никаких следов индивидуальности. Наконец, там не было ни одного деревца, тогда так старая часть городка утопала в зелени.

— Дорогой, какая прелесть! — восхитилась Хана. — Преобразек способен передать лишь небольшую часть всей этой красоты.

— Согласен. — Алексей и сам пребывал под впечатлением от представшей его взору картины.

— И ты к этому причастен!

— Хм… Дорогая, только и того, что причастен. И, уверяю тебя, в самой малой степени. Это все заслуга Сергея. Я-то все поражаюсь, куда он умудряется деть такую прорву денег. Но, глядя на этот широкий замах, впору удивляться, как у него вообще хоть что-то остается.

— Но ведь толчок был дан благодаря той сумме, что ты выделил ему, — упорствовала Хана. Все же любая жена предпочитает видеть большую заслугу именно своего мужа, а уж любящая и подавно.

Алексею эти слова пришлись не по душе, и он недовольно сказал:

— Я ничего не выделял Сергею, Хана. Запомни это раз и навсегда. Я отдал ему только то, что и так по праву было его. А уж как он распорядился теми средствами, целиком и полностью его заслуга.

— Шимон, я вовсе…

— Прости, Хана, я был излишне резок. Но это правда. Конечно, я помогал ему и продолжаю помогать сейчас. Но это он рисковал здесь своей жизнью, вставая на защиту людей. Это за него люди готовы пойти в огонь и в воду. Это он, рискуя разориться, стремился обеспечить людям все самое лучшее, даже когда дела были совсем плохи. Кстати, я со многим был не согласен, так как он поступал непрактично. Но время все расставило по своим местам. И все это в первую очередь его заслуга, и никак иначе.

— Дорогой, не стоит преуменьшать своей заслуги, — поцеловав мужа в щеку, возразила Хана. — Все это так. Сергей много сделал и многого добился, и он заслуживает высшей похвалы, как и любви людей. Но многие ли поступили бы подобно тебе? Бросили бы все дела, отправились бы с риском для жизни в дикую степь спасать друга? Без колебаний отдали бы пусть и причитающиеся ему деньги, тем более он о них и понятия не имел? Хотя ты и утверждаешь обратное, это и твое детище. Или скорее ваше. Ты же сам говорил, что у вас с Сергеем одна дорога на двоих.

Варакин появился словно ниоткуда. Однако он и не подумал бросаться к дорогим гостям, оставшись на причале. Ну а чему, собственно, удивляться. Подумаешь, приехал друг. Куда важнее встретить не гостей, а тех, кто прибыл сюда на постоянное место жительства. И что с того, что он их впервые видит? Каждый из них — это кирпичик в стене возводимого им здания. Алексей же поймет. Не может не понять.

Алексей понимал. Но ему все же было немного обидно. Ведь не всегда же Сергей находился в Домбасе по прибытии переселенцев. Встречали же их его помощники. Так отчего же было не сделать сегодня исключение?

— Шимон!

Алексей настолько увлекся своими мыслями, что не заметил, как на палубу взлетела Эмка, легко неся на руках двухгодовалого постреленка, всячески стремящегося вырваться из рук матери. Она с ходу заключила Алексея в объятия, смачно чмокнув в выбритую до синевы щеку. Малец тоже не растерялся и ухватил незнакомого дядьку за волосы, резко дернув их. Как видно, потеряв надежду совладать-таки с матерью, он решил выместить все свое негодование на Алексее.

— Ох! Погоди, постреленок. Отпусти.

— Игнас, проказник, отпусти дядю Шимона.

Но малец только залился звонким смехом и словно назло потянул еще сильнее. Судя по всему, он находил ситуацию весьма занятной. Алексею все же удалось справиться с маленьким агрессором и вытащить свои волосы из цепких ручонок. После чего он схватил мальца, сделал страшные глаза и, уткнувшись в его грудь, зарычал. Игнас ничуть не испугался и вновь залился смехом, опять ухватив веселого дядьку уже обеими руками.

— У вас очень общительный мальчик, — улыбнулась Хана.

— Постреленок, сладу с ним никакого, а как пошел, так и вовсе нужен глаз да глаз.

— Эмка, позволь представить — моя жена Хана.

— Я уже догадалась. Очень приятно. Вы уж простите, мы люди сельские, простые.

— Полноте. Я, конечно, дворянского рода, но никогда не отличалась чопорностью.

— Кстати, я тоже дворянин. — Алексей нарочито расправил плечи. — Указом его величества, за заслуги перед короной.

— Ох, Шимон, вот уж кто может не рассчитывать на политес с моей стороны, так это ты. Уж прости, но трудно рассыпаться бисером перед тем, кого ты учила грамоте.

— Вы учили Шимона грамоте? — вскинула брови Хана.

— А он не рассказывал?

— Нет, об этом он умолчал.

— Я обязательно все вам расскажу.

— Эмка! — воскликнул смущенный Алексей.

— Ладно, почти все, — смилостивилась она. — О том, что Сарка хотела тебя охмурить, я говорить не буду.

Хана тут же сделала стойку:

— Сарка? Кто это?

— Моя старшая сестра. Но у нее ничего не вышло, а вот я сумела захомутать Сергея.

— Эмка, коли уж все так складывается и вы с Сергеем старинные друзья Шимона, вы не против, если мы перейдем на «ты»? — вкрадчиво произнесла Хана.

— Отчего же, буду только рада, — лучезарно улыбнулась Эмка.

— Хана, ты напрасно стараешься. Это давняя история, к тому же не имевшая ровным счетом никакого продолжения, — попытался урезонить жену Алексей.

— Я напрасно хочу сблизиться с твоими друзьями?

— Я не это имел в виду.

— А-а, понимаю, ты опасаешься, что твоя жена опустится до низменного чувства ревности. Не сомневайся, опустится.

— И будет совершенно не права, — послышался голос поднявшегося на палубу Сергея. — Здравствуйте, Хана. — Он неловко поцеловал затянутую в лайковую перчатку руку молодой женщины, после чего обернулся к Алексею. — Шимон, дружище, я не поверил своим ушам, когда мне сообщили о твоем прибытии.

Хане на мгновение показалось, что из счастливой супруги она вот-вот превратится во вдову. Сергей настолько крепко сжал Шимона в объятиях, что у нее появились опасения по поводу крепости ребер мужа. Наблюдая за их встречей, за той искренней радостью, которой лучилась чета Варакиных, и за реакцией Шимона, Хана вдруг почувствовала, как по телу разливается тепло.

Оказывается, все время путешествия она подсознательно опасалась этой встречи и этого города, затерянного в бескрайних степных просторах. Но теперь от этого чувства не осталось и следа. Так встречать могли только по-настоящему близких людей.

Хотя чета Дворжаков и не сообщала о своем приезде, их здесь ждали. Не просто ждали, но и готовили встречу. По соседству с домом Варакиных стоял точно такой же дом, который принадлежал… Дворжакам. Сергей озаботился жильем для своего друга, мало того, дом был под постоянным присмотром.

Эмка сказала, что обустроила дом по своему усмотрению, но, разумеется, не обидится, если Хана пожелает внести изменения. В городе с прошлого года работала хорошая столярная мастерская. Конечно, практически любой мужчина способен смастерить нехитрую мебель, но далеко не каждый может сделать что-то по-настоящему красивое и практичное. В Домбасе были весьма приличные заработки, чтобы люди могли начать задумываться и о комфорте.

Усилия Варакиных Хана признала заслуживающими всяческих похвал. Местный краснодеревщик мебель сделал удобную и довольно приличного качества. Разумеется, можно было обставить дом и куда лучше, причем мебелью от настоящих мастеров, а не от того, кто, не выдержав конкуренции, отправился в такую глушь. Но для загородного дома, чем он по сути и являлся для четы Дворжаков, все было на достойном уровне.

Осталась довольна Хана и прислугой, присматривающей за домом. Горничная содержала дом в порядке, словно со дня на день ожидала приезда хозяев, хотя они и не подозревали о его существовании. Единственное, что немного смутило Хану, это прошлое занятие женщины. Согласитесь, новость о том, что служанка раньше торговала собой, не может не взволновать женщину, муж которой в полном расцвете сил. Однако поведавшая об этом Эмка непринужденно сообщила Хане, что эта женщина покончила со своим прошлым и сейчас является добропорядочной женой одного из шахтеров.

— Ты удивлена тем, что я тебе рассказала о ней?

— Признаться, да.

— Дело в том, что Домбас хотя и не маленькое поселение, но по сути большое село, и здесь все обо всех знают. Если бы я промолчала, ты все равно узнала бы об этом, и тогда постаралась бы от нее избавиться. А она этого не заслуживает. Здесь много женщин с запятнанным прошлым. Благодаря обществу вспомоществования в Плезне и нашим мужьям они получили второй шанс, и ни одна еще не свернула на прежнюю дорожку. Сегодня они куда более добропорядочные жены, чем благожелательные кумушки, так любящие перемывать им кости.

Дворжаки были приглашены на ужин. Сергей не без удовольствия отметил тот факт, что Хана и Эмка быстро нашли общий язык. Одна представительница дворянского общества, с соответствующим воспитанием, другая из обычной крестьянской семьи. Возможно, все дело в том, что их связала беззаветная дружба мужей, а еще то, что они обе были матерями и обе ожидали нового пополнения семейства.

Видя, что они будут только мешать наметившемуся диалогу между женщинами, мужчины решили уединиться в кабинете. Друзьям было о чем поговорить после двухлетней разлуки. По заведенной уже традиции Сергей воспользовался своим положением и извлек на свет божий бутылку хорошей зобрятки. Правда, если в прошлый раз это была откровенная контрабанда, то сейчас строгость сухого закона сильно сдала свои позиции.

— Глупо бороться с этим пороком. Как говорится, свинья везде грязь найдет, — отпив из высокого стакана глоток обжигающего напитка, признал свое поражение Сергей. — Но и делать на этом деньги, как поступают в Рустинии, я не собираюсь. В лавках можно купить абсолютно любое спиртное. Другое дело, что мы ужесточили ответственность за излишества в общественных местах и на работе. Достается и тем, кто, перебрав лишнего, дебоширит дома.

— И как вы поступаете с дебоширами? — располагаясь со стаканом в удобном кресле, поинтересовался Алексей.

— А выбрасываем такого на все четыре стороны. — Сергей предпочел сесть за рабочий стол, так ему было привычнее.

— Одного?

— Одного, если жена соглашается с ним развестись и остается в городе. Любая женщина здесь имеет весьма высокие шансы выйти замуж, даже с солидным хвостом, — многозначительно произнес Сергей.

— И есть такие, кто решается остаться в одиночестве, без кормильца? — все же усомнился Алексей.

— А эти ублюдки не кормильцы, — резко обрубил Сергей. — И тем не менее я беру над женщинами шефство, и, пока они не выйдут замуж, им выплачивается компенсация по потере кормильца в размере десяти крон.

— Солидно.

— Не богатство, но и далеко не бедность. Ведь у них есть еще и подворье с огородами. В Рустинии, да и здесь, в колонии, крестьяне и рабочие в куда более невыгодных условиях. К тому же я всячески стараюсь найти женщинам занятие, чтобы они могли зарабатывать.

— А как с теми, кто теряет своих мужей и сыновей? Я слышал, у вас все еще случаются стычки.

— За погибших в бою мужей пожизненная выплата, пятнадцать крон ежемесячно. За сыновей — пятьсот крон единовременно. В случае гибели на производстве, так же как и с горе-пьяницами, если трагедия случается по вине погибшего главы семейства, десять. Если вины погибшего нет, жена до конца своих дней получает среднемесячное жалованье мужа.

— Круто. Да ты тут, наверное, и пенсии ввел? — Не заметить иронию в словах Алексея было просто невозможно.

— Нет. Пенсии вводить я не собираюсь, — набычившись, буркнул Сергей. — Возможно, в будущем, но только в очень далеком. Тут такое дело… Вроде и добычу угля постоянно наращиваем, но средств, один черт, не хватает.

— Потому что каждый раз увеличиваются траты, — невольно сбился на назидательный тон Алексей. — Я видел, вы тут уже вымостили площадь, улицу к храму, улицу, где живет руководство, и работы продолжаются. Кстати, я не очень хорошо рассмотрел, но мне показалось, это не природный материал?

— Кирпичи льют из бетона.

— Цемент дорогое удовольствие, Сережа.

— О-о, поверь, я это знаю. — Сергей даже закивал, чтобы лишний раз обозначить, насколько хорошо он об этом информирован. Но потом все же решил объяснить: — Видишь ли, с камнем здесь проблемы, об асфальте говорить не приходится, остается бетон. Это несколько дороже каменной мостовой, значительно дороже булыжной, но зато получается куда быстрее и прочнее. Главное, качественно выполнить работу.

— Ну а как у вас тут с обороной? Извини, но со мной прибыла моя семья.

— На первый взгляд может показаться, что с исчезновением периметра все стало хуже, но на самом деле это не так. Артиллерия хорошо перекрывает периметр. Ну и минные поля в мертвых пространствах. Постоянные разъезды, поддержание тесного контакта с окрестными фермерами, куроки и некоторыми родами арачей позволяют контролировать обстановку в окрестностях Домбаса. К тому же у нас имеется три сотни наемников и около шести сотен ополчения. Все хорошо вооружены и оснащены. Боевая подготовка поставлена на поток. Считай, практически полк. Сила, и весьма серьезная. Даже если арачи объединятся и скопом на нас попрут, обломают зубы.

— Три сотни наемников? Лихо. Слушай, а можно нескромный вопрос? Сколько на сегодняшний день у тебя средств в резервном фонде? Ну так, для общего сведения, — заподозрив неладное или даже уверившись в этом, поинтересовался Алексей.

— Кхм… Шестьдесят тысяч, — понурился Сергей, понимая, как сейчас выглядит в глазах друга.

— Браво. Брависсимо. Сережа, ты о чем думаешь? Ты содержишь целую армию, закупаешь артиллерию, причем не абы какую, а новейшую. Остальные траты, в том числе и по содержанию города. Да, лукавый тебя задери, у тебя здесь уже целый город. Нет, я, конечно, понимаю, что копи дают большую прибыль. Но даже с учетом того, что твои доходы на сегодняшний день в год составляют больше миллиона крон, ты по-прежнему испытываешь недостаток средств. Сергей, это твое дело, это твое детище, но тебе не кажется, что это перебор? — едва не задыхаясь, закончил свою пламенную речь Алексей.

Если он рассчитывал вразумить друга и достучаться до чего бы то ни было, то сильно просчитался. Варакин тут же вскинулся, отстаивая свою точку зрения. И потом, кому понравится, что тебя выставляют дураком?

— Ты забываешь о том, что здесь все еще идет становление, закупается новое оборудование, продолжается масштабное строительство. Забываешь, что треть прибыли уходит куроки. Забываешь о том, что вся инфраструктура поселения на мне. И наконец, забываешь о том, что здесь нельзя просто жить, а нужно быть готовым к тому, что тебя захотят сожрать. В механических мастерских налажен и запущен оружейный цех. А это только траты, и никакой прибыли. Оружием мы не торгуем. Вернее, торгуем, но в мизерном объеме.

— А если бы торговали, это приносило бы выгоду?

— Разумеется. Но в мои планы не входит вооружать кого бы то ни было. Ты попрекаешь меня в том, что я закупаю орудия, а ведь куплено только пять гладкоствольных гаубиц и четыре полевых пушки плюс боеприпасы.

— А как же перекрытие пространства артиллерией? — недоумевающе поинтересовался Алексей.

— Точнее будет сказать, минометами собственного изготовления.

— Получилось?! — А вот это сюрприз, Алексей даже слегка подался вперед.

— Еще бы не получилось, при таком инженере и при том что технология производства для местных не представляет особых сложностей, — хмыкнул Сергей и пустился в объяснения: — Калибр восемьдесят миллиметров, предельная дальность полторы версты, минимальная сто пятьдесят шагов. В каждом из фортов имеется по два миномета с боезапасом. В арсенале восемь минометов, на две батареи. Вот ими-то и перекрываем.

— Но все равно это не дело, Сергей. У тебя нет ни капли жирка, — справившись с радостным возбуждением и испытывая неловкость перед другом, продолжал гнуть свое Алексей. — А вдруг грянет кризис? Кстати, его высочество отзывают из колонии. И это не слухи, уже назначен генерал-губернатор. Отзывы о нем самые положительные, но, сдается мне, опосредованной поддержке со стороны властей пришел конец.

— Да понимаю я все. Этой зимой произойдут серьезные перемены. Будет назначен глава города и административный аппарат, изберут совет города. С нового года прекращаем программу по завлечению сюда людей, теперь они и сами сюда поедут. В следующем году новые переселенцы должны будут выплатить половину стоимости домов, для последующих скорее всего будем вводить и полную. Разумеется, в рассрочку. Начнем вводить кое-какие налоги. Коммуналка полностью ляжет на плечи горожан, как и облагораживание города. Я, конечно, буду спонсировать, но именно что спонсировать, а не делать все сам.

— Люди не начнут разбегаться?

— Не начнут. Поверь, здесь еще долго будет куда лучше, чем в других местах. А люди не глупы, все видят и понимают. И потом, нужно бороться с халявой. Это до добра не доведет. На днях был занятный инцидент. Мальчишки, вооружившись своими пращами, мечут камни в уличный фонарь. Мимо проходят люди, и хоть бы хны. Привыкли, что лампы будут заменены быстро, вот и не обращают внимания на мальцов. А что, пусть ребятки развлекаются. Как думаешь, если бы деньги на эти самые лампочки шли из их кармана, прошли бы они мимо? Вот то-то и оно.

— Что же, согласен, но…

Разговор обещал быть интересным, однако их беседу прервали самым радикальным образом. Посредине фразы Алексея в кабинет вошла Эмка и протянула мужу конверт с пометкой «срочно». Почта и газеты доставлялись в Домбас попутными пароходами. В городе имелась почта и два почтальона — разумеется, женщины. Как видно, это послание пришло вечерним пароходом. Обычно в это время почту не разносили, но тут случай особый, мало ли какая там срочность, вот и доставили адресату в неурочный час.

Выпроводив супругу, Сергей вскрыл письмо. Выражение его лица изменилось, он прочел текст дважды и, тяжело вздохнув, протянул послание Алексею.

— Читай, от твоего приятеля из Новой Валенсии.

— Работает, значит, агентура? — невпопад пробормотал Алексей, углубляясь в чтение.

— В Новой Валенсии работает, а вот в метрополии не очень. Да и здесь можно бы порасторопней, — не сводя взгляда с друга, ответил Сергей.

— Ну он же репортер, а не профессиональный резидент, — откладывая письмо, вздохнул Алексей. — Сын?

— Сын у него слишком молод. Племянник. Понять бы только, что это значит.

— Ну вот, опять. Стоит мне появиться рядом с тобой, как полным-полна коробочка неприятностей. Я тебе доставляю сплошные проблемы.

— Леша, что за пессимизм? Жизнь она как зебра — полоса белая, полоса черная.

— Ага. А в конце задница.

— Смешно. Прямо обхохочешься, йок макарек.

— Что будем делать?

— Вопрос неправильно сформулирован, Леша. Каждый из нас будет заниматься своим делом. Я — разбираться с проблемой. Ты — заботиться о наших семьях. Спокойно, Леша. У меня и мысли не было, что ты испугаешься, но сейчас на нас лежит ответственность не только за людей, но и за близких. Ты готов рисковать своей супругой и дочерью?

— Не готов. Но и в стороне не останусь. Это не обсуждается. И потом, люди все видят, все понимают. Как они воспримут мое бегство? Ты сам говоришь, они не дураки.

— Не дураки. Ладно, времени нет. Пора действовать.

— Ой, Вашек! А чего же ты молча-то?! — Мила всплеснула руками и, словно наседка, начала хлопотать вокруг сына.

Парню не понравилось то, как его обихаживала мать. Конечно, без малого семнадцать лет. В отряде пластунов один из лучших, даже уже открыт собственный счет убитых.

Примерно полгода назад вместе с законником Хватом разведчики гонялись за бандой Ружика. Тот приехал в Домбас за лучшей долей, но, как видно, работать на добыче угля ему показалось скучным, хотелось романтики лихого разбоя и вольной жизни, вне зависимости от кого бы то ни было. Ружик сумел подбить таких же молодых и отчаянных. Вот и появилась в окрестностях города самая настоящая банда из пары десятков бойцов, которых мало что вооружили, но еще и обучили за счет города.

После первого убийства народ стал требовать, чтобы Варакин отправил по следу бандитов наемников. Но тот отказался, заявив, что Ружик — это отрыжка их поселения и решать эту проблему будут сами люди. А что, все справедливо. Ясное дело, что будущие бандиты хоронились и не кричали на всех углах о том, что собираются заняться разбоем. Но ведь не могли же они все провернуть совсем уж тихо. Кто-то что-то слышал, кому-то сделали предложение, да он отказался. Но никто ни о чем не сообщил. Всем миром допустили, теперь самим и расхлебывать, нечего дядьку со стороны звать.

Вот при уничтожении банды Вашек и убил в первый и пока единственный раз. Ох и дурно же ему было тогда. Вот лежит человек, от живого не отличишь. Еще теплый. Берешь за руку, и такое впечатление, что он сейчас пошевелится, что-то скажет. Смотришь на него внимательно, и чудится, вроде грудь его от дыхания вздымается. А нет этого ничего. Мертв. Спасибо Анушу, он тогда его взбодрил да мозги вправил.

Потом были бесконечные патрулирования, постоянное нервное напряжение, перестрелки с теми арачами, которые не захотели мира. Сейчас Вашек выглядел куда старше своих лет, успел изрядно заматереть и даст фору взрослому мужику. А тут матушка словно с малым дитем тетешкается. Нехорошо. Несолидно как-то. Пластун он или погулять вышел?

— Ма, да я сам. Ма, ну чего ты в самом-то деле.

Оно и несолидно, но и матушку обижать не хочется. Вот и отбивался Вашек вяло, без огонька. Ее тоже понять можно. Каждый раз плачет, когда сын уходит. Проводит с порога, уйдет в дальнюю комнату и плачет. Вашеку сестры рассказывали.

— Тятька-то дома?

— Так воскресенье же. Дома, куда ему деться. На заднем дворе хозяйничает. Нынче народу в Домбасе много, так что мы решили к вечерне идти. Чего всем скопом в храме толпиться, ни помолиться толком, ни свечку спокойно поставить. Уж давно просим господина Варакина поставить еще один храм, да он никак не соберется.

— Не станет он ничего ставить, — послышался от порога голос Брыля. — И правильно делает. Он один поставил за свой счет, второй уж от нас должен быть. На сходе порешили в складчину храм ставить на восточной окраине. Здорово, сын.

— Здравия, батя. А чего на окраине-то опять?

— Так и прежний был на окраине. А теперь где тот край? Вот и здесь так же будет. Растет Домбас, — не без удовлетворения произнес глава семьи.

— Что это? — вдруг обмерла Мила, упершись взглядом в грудь сына.

— Где? А, это… Так упал на камень, вот и порвалось, — поспешно скидывая бронежилет, пояснил Вашек.

— Брыль, ты слышал? Да ты что же, мать за дуру держишь? Какой камень?!

— Ты не блажи, мать. Вот он, жив и здоров, чего выть, как на луну.

Мила всхлипнула и, прикрыв лицо уголком платка, убежала из комнаты. Брыль только тяжело вздохнул и посмотрел на Вашека:

— Ну рассказывай.

— Так не моя броня. Ладно матушка, но ты-то видишь!

— Хм… И впрямь не твоя. А что так-то?

— Это броня Ануша. Арачи засаду устроили, пришлось малость пострелять. Вот командиру и прилетело. А как он такой домой заявится? Синяя Птица на сносях, а ну как испереживается. Вот и обменялись мы.

— Брыль, Вашек, идите за стол! — Глаза у Милы все еще красные, но, как видно, слова сына она все же слышала и немного успокоилась.

— Не, мам, я сначала оружие обихожу. Нехорошо его без присмотра бросать. А уж потом и поем.

— Это верно, — поддержал сына Брыль. — А я пока закончу с двуколкой, не дело по всякой мелкой надобности повозку снаряжать.

Однако не успел Брыль закончить фразу, как входная дверь распахнулась, и в проеме возник парнишка лет четырнадцати. Одет он был в форму, на поясе револьвер и нож, на груди медная бляха. На службе парнишка. С этого возраста мальчики начинали по очереди нести службу в комендатуре в качестве посыльных. Каждый день заступало их по трое. Комендатура находилась в одном здании с управой, а потому использовали мальцов не только по военным нуждам. Разумеется, имелась станция далехласа, но аппараты были пока еще далеко не везде, да и связь нет-нет да и барахлила.

— Здрасте, дядько Брыль, здравия, тетка Мила. Вашек, собирайся, вашим сбор у комендатуры.

— Что стряслось-то? — растерянно спросил Вашек, переводя взгляд с мальчишки на бронежилет и карабин, которые все еще держал в руках.

— А я почем знаю? Сказано собрать всех пластунов, а что там и как, не ведаю. Ладно, я побежал, мне еще несколько дворов обежать надо.

Пожав плечами, Вашек попросил мать заменить грязное белье в переметных сумах. Провизия также вышла, но тут никаких проблем. В кладовой комендатуры имеются уже укомплектованные сухие пайки, из расчета один бумажный пакет на сутки. Набор немудреный — консервы, сахар, сивон, сухари. Как говорится, без разносолов. Но чтобы во время выхода в степь да не обзавестись свежатиной? Такого пока не случалось.

Наконец Вашек накинул на пятнистый и все еще влажный китель бронежилет. Затянул все ремни. Подхватил карабин, переметные сумы и шагнул к выходу.

— Не пущу! — В Милу словно бес вселился. Она преградила сыну путь, расставив руки так, словно пройти можно было только через ее труп.

— Ты чего, мам? — растерялся парнишка.

— Не пущу, — упрямо повторила женщина, вновь заливаясь слезами.

— Мила, дай парню пройти, — строго произнес Брыль.

— Да как же так-то?! Нешто не понимаете?! Неспроста это. Беда! Сердцем чую, беда. Ладно он, дите неразумное. Но ты-то, Брыль?!

— Дите, говоришь. Да нет, мать, не дите он, а муж и боец. Опора, надежа и защитник. И он, и друзья его по детским играм, и каждый мужик в Домбасе. Отойди от двери. Вашек, если что… ты там труса-то не празднуй, но и лихость в узде держи… Ладно, ступай. С богом.

Поверил он жене сразу. Вот так в одночасье понял, что не блажит Мила. Сердце материнское чует грядущую беду. В чем она неясно, откуда придет непонятно, хотя предположить и можно. Но в том, что она есть и надвигается на их городок, Брыль ничуть не усомнился.

Проводив сына, он тяжело вздохнул и направился в их с Милой комнату. Достал из шкафа принадлежности, разложил на столе. Снял со стены карабин и начал чистить. Сам не знал отчего, но чуял, что нужно, и все тут. После карабина вычистил оба револьвера. Потом пришел черед проверки всего снаряжения. Четыре гранаты с чугунным рубленым корпусом — две под пращу, с запальным шнуром, две под обычный запал. Две гранаты с корпусом из жести. Проверил шлею, бронежилет с множеством карманов и патронташем. Просмотрел патроны, чтобы не оказалось какого с замятостями. Не хватало, чтобы в ответственный момент вышел перекос патрона. Секунда в бою дорогого стоит, а перекос даже в однозарядном «баличе» может доставить массу неудобств.

— Брыль, что будет-то? — тихо спросила заглянувшая в комнату жена.

— Не знаю я, что там могло стрястись. Может, опять какие лихие появились. Тревогу-то не объявили.

— А чего же тогда за оружие взялся?

— Да мало ли. Сейчас, может, и ничего, а через час под ружье поставят.

— Брыль…

— Мила, говорено уж о том. Тут наш дом. А как беда придет, так всем миром и встанем, потому как есть за что драться. А гуртом и горы своротить можно. Так что пошли обедать, и о плохом не думай.

День выдался хлопотный, а главное, беспокойный. Господи, как же он устал! Два года назад ему как снег на голову упало назначение на должность генерал-губернатора в одну из самых важнейших колоний империи. В Нововаленсианское генерал-губернаторство кроме обширных владений на материке входили два больших острова, каждый из которых превышал по площади старосветские королевства, два поменьше, едва ли уступавшие последним, и ряд островов архипелага. По общей площади эти владения превышали Валенсию в десять раз. И хотя плотность заселения все еще низкая, населения примерно в два раза больше, чем в метрополии. Весьма значимая территория, и именно сюда-то его и назначили.

Разумеется, граф Дельгадо считал себя достойным должности генерал-губернатора и всячески стремился к этому. Данная ступень — предел мечтаний для многих и многих, а уж для выходцев из обедневших домов и подавно. Но при всем своем тщеславии он и подумать не мог, что в его руки угодит жемчужина валенсианской короны, из которой за прошедшие три столетия были выкачаны поистине огромные богатства, и этот источник все еще был неиссякаем.

Огромные владения подразумевали и большой труд. Раз в год он лично объезжал все территории, посещая наиболее значимые поселения и местности. Не обходил он своим вниманием и незначительные, выбирал их по собственному усмотрению и любил нагрянуть неожиданно. Данная привычка нового генерал-губернатора пришлась не по вкусу довольно многим, и не только в Новом Свете. Впрочем, граф и не думал, что обзаведется друзьями и покровителями, внезапно оказавшись на должности, столь желанной для многих.

Едва он вникнул во внутренние дела колонии, как тут же обнаружил зреющий нарыв. Нет, дело вовсе не в заговоре и не в прогнившей структуре власти. О заговорах не было и речи, уровень коррупции и злоупотреблений конечно же был несколько выше, чем в метрополии, но ничего фатального. Его куда больше волновало состояние дел с соседом.

Рустинское королевство успело глубоко пустить свои корни в Новом Свете и представлялось достойным соперником. Но с ними был достигнут некий паритет. В настоящий момент оба королевства были вынуждены прекратить территориальный рост своих колоний, и сложившееся положение дел пока устраивало обе стороны. Однако, вникнув в дела, граф Дельгадо осознал, что король Рустинии решил избрать иной путь экспансии.

Рустинцы сделали тот шаг, на который в колониях до сих пор не решалось ни одно правительство. Само понятие колонии подразумевало под собой только вывоз ресурсов в метрополию и развитие промышленного производства в Старом Свете. Тому есть множество причин. Но рустинцы вдруг пошли по совершенно другому пути. Промышленные предприятия в Новой Рустинии росли как грибы после дождя.

С одной стороны, резко возрос спрос на товары из Новой Валенсии, как и из других колоний Нового Света. Это влекло за собой определенные выгоды для королевской казны. Но с другой стороны — доля рустинских товаров на рынке Нового Света начала резко расти. Не уступая по качеству, эти товары порой в разы были дешевле, чем такие же из других стран.

Генерал-губернатор попытался затормозить рост производства соседей, увеличив цену на уголь и несколько сократив поставки. Но ожидаемого повышения цен и замедления роста производства не произошло. Вместо этого угольные копи, расположенные на пинкской территории и разрабатываемые каким-то частным лицом, совершили резкий рывок, с каждым разом все больше и больше наращивая объемы добычи. К тому же, несмотря на то обстоятельство, что их топливо было намного лучшего качества, цена на него была ниже, чем на нововаленсианский уголь.

Видя угрозу интересам Валенсии, граф незамедлительно поставил об этом в известность его величество, не забыв озвучить свои предложения по решению данного вопроса. Однако натолкнулся на стену непонимания. При всей прозорливости короля он не мог не прислушиваться к мнению своего окружения. А последние как раз были настроены весьма негативно к выскочке, занявшему место генерал-губернатора в обход подковерной борьбы, благодаря личному распоряжению короля.

Поэтому ничего удивительного в том, что он натолкнулся на непонимание со стороны его величества, не было. Но граф Дельгадо и не думал отступаться, раз за разом продолжая настаивать на изменении политики в отношении соседей. Он предлагал в крайнем случае отдать угольные копи Домбаса на откуп частному лицу, при опосредованной поддержке со стороны короны. Он выражал свою уверенность в том, что этот город посреди дикой степи возник именно при подобной поддержке со стороны рустинской короны. На это указывал целый ряд обстоятельств, и стремительный рывок промышленного производства в Новой Рустинии был во главе этого списка.

Полгода назад ему наконец удалось пробить стену непонимания и проломиться сквозь заслоны недоброжелателей. К его глубокому сожалению, это произошло вовсе не из-за признания правоты его суждений. Причина была в другом, но его превосходительство был рад и этому.

Однажды его посетила вдова графа Канора, павшего от рук сторонников отмены рабства, и предложила ему ознакомиться с кое-какими фрагментами дневников покойного супруга. Она тяжело переживала гибель мужа и не сразу решилась прочитать их. Когда же прочла, сделала весьма неутешительные выводы. Ничего удивительного в том, что и граф Дельгадо пришел к тому же, что и она. В гибели графа Канора четко прослеживался след Домбаса.

Оказывается, они оба, и граф Канор и граф Дельгадо, думали абсолютно одинаково. Только покойный генерал-губернатор рассмотрел угрозу, когда еще ничто не указывало на подобную возможность. Все выводы, сделанные им в дневнике, получили яркое подтверждение, причем в точности с его суждением и весьма стремительно.

Эти материалы четко указывали и на то, что аболиционисты[15] никоим образом не причастны к гибели генерал-губернатора. Теперь его превосходительство отчетливо понял это. Просто всем было выгодно обвинить в преступлении именно представителей этого движения. Следственная и судебная машины, пущенные в ход и всячески поддержанные правительством и знатью, жестко расправились с представителями этого движения. Обошлось не только тюремным заключением, имелись и казненные, как лидеры, так и исполнители.

Но вот эти записи позволяли взглянуть на произошедшее под другим углом. Благодаря гибели графа Канора основатель Домбаса и промышленник Варакин получил фору во времени и возможность подняться в полный рост. Останься граф жив, при его решительном характере и прозорливости он непременно решил бы возникшую проблему, и кто знает, как далеко он мог бы зайти. А в том, что он не успокоился бы, сомнений не было никаких.

Именно возможная причастность предпринимателя к гибели представителя короля и заставила его величество по-другому взглянуть на разрастающийся в степи город. Подобного спустить он не мог. Однако оставалась Рустиния и неразрешенный вопрос по пинкским территориям. Стоит только ввести туда войска, и конфликт может перерасти в полномасштабную войну. Потеря угольных копей в значительной мере могла ударить по интересам Рустинии, чтобы она просто взирала на происходящее со стороны.

И потом, официальное следствие по факту гибели генерал-губернатора завершено. Объявленные виновными в совершении данного преступления понесли заслуженное наказание. Движение аболиционистов на подвластной валенсианской короне территории было признано незаконным и всячески преследовалось. Это крайне негативно сказалось на имидже Валенсии на внешнеполитической арене, хотя и решило ряд внутренних проблем. В данной ситуации действовать открыто не представлялось возможным.

— Ваше превосходительство, к вам барон Креспо.

Граф оторвался от бумаг и несколько секунд смотрел на адъютанта, не в состоянии сразу переключиться. Наконец до него дошел смысл сказанного офицером. Генерал-губернатор заглянул в свой ежедневник, лежащий на столе. Он никогда не был гением, а потому удержать столь большой объем информации в голове был неспособен. Именно поэтому по давно заведенной привычке пользовался ежедневником.

— Да-да, просите, — убедившись, что встреча запланированная, и закрывая папку с просматриваемыми документами, приказал граф.

Вошедший господин был невысокого роста, лет сорока, но уже начинавший полнеть. Лан Креспо являлся одним из крупнейших горнозаводчиков Валенсии. Его прадед был среди тех счастливцев, земли которых оказались на угольных пластах. В отличие от своих соседей барон не стал чураться столь недостойного занятия, как добыча угля, и сегодня из всех прежних дворянских родов, владевших землями в округе, только род Креспо продолжал оставаться хозяином в древней вотчине. Мало того, их владения заметно расширились.

Нынешний барон Креспо, один из богатейших людей королевства, как нельзя лучше подходил на отводимую ему роль. Он прекрасно разбирался в предмете и к тому же вполне мог позволить себе подобное предприятие с финансовой точки зрения. Со стороны его действия будут казаться вполне оправданными и объяснимыми.

— Ваше превосходительство.

— Барон. Проходите, присаживайтесь. Итак, какие новости?

— Пока весьма обнадеживающие. Я получил телеграмму от виконта Канора, он сообщает, что уже сегодня оснащенный артиллерией пароход встанет на боевое дежурство на Изере, выше слияния с Мравой, дабы пресечь любое судоходство. Через трое суток виконт планирует выйти к окрестностям Домбаса и приступить непосредственно к военной операции.

— Хорошие новости. Пока все идет так, как и планировалось, — удовлетворенно произнес его превосходительство.

Замысел был прост. И хотя его исполнение простым в прямом смысле этого слова не назовешь, тем не менее все выглядело весьма прямолинейно. Валенсианский горнозаводчик барон Креспо, прознав о богатейшем месторождении на пинкской территории, решил урвать себе кусок пирога. Так как место оказалось занято другими, он попросту воспользовался правом сильного.

Подобное на этих диких территориях скорее было нормой. Иное дело, что места там всегда хватало, и попытки захвата случались достаточно редко, если не считать противостояния с пинками. Но ведь и подобный куш не всякий раз появлялся на кону. Один предприимчивый человек без поддержки правительства, на свой страх и риск решил наладить добычу угля. Другой, загоревшись его успехами, решил отобрать налаженное дело. Ну и что, что посредством вооруженной агрессии? Дикие места. Дикие нравы. Выживает сильнейший.

В конце концов, перед атакой господину Варакину будет предложена приличная цена. Правда, чтобы он был более сговорчивым, данное предложение будет подкреплено парой полков наемников. Так что же с того? Если ведешь дела на неподконтрольных диких землях, будь готов к любому развитию событий. К тому же сразу по окончании операции планировалась вторая фаза, с привлечением газетчиков самого высокого уровня.

Разумеется, Креспо сколотили свое состояние отнюдь не потому, что имели привычку пускаться в сомнительные предприятия. Но когда приказы поступают от короля, даже в завуалированной форме, подданные предпочитают их выполнять. Тем более что на деле имя барона должно было послужить только прикрытием. Оба полка были сформированы за счет казны, а по сути являлись строевыми частями. Людей просто официально уволили со службы, переодели в гражданское платье и назвали вольными наемными полками. После чего перебросили в Новый Свет.

Вопросов по части командования экспедиционным корпусом также не возникло. Едва узнав о возможной причастности к убийству его дяди некоего Варакина, виконт Канор настаивал на своем назначении, которое без труда и получил. Полковник Канор считался превосходным офицером и должен был успешно справиться с этим заданием.

Разумеется, дальнейшее содержание полков, как и поход, уже целиком ложились на плечи барона Креспо. Но, во-первых, планировалась молниеносная операция, и это были не столь уж большие траты. Во-вторых, после захвата копей прибыль должна была потечь в его карманы. Причем весьма солидная. Он должен был отдавать в казну только треть от прибыли, остальными двумя третями мог распоряжаться по своему усмотрению. Правда, в условиях дикой территории чуть ли не половина должна была уходить на обеспечение безопасности, но и оставшееся — вполне достойный барыш.

Наконец, он получал готовое поселение и разработку копей с уже налаженной инфраструктурой. Что-то будет разрушено, произойдет какой-то отток населения. Но ничего фатального. Люди слишком инертны и не стремятся к резким переменам, тем более едва получив возможность иметь свой дом. Как привлечь их и убедить смириться со сменой руководства, решит уже сам барон. В конце концов, для них ничего не поменяется, а Креспо в самое ближайшее время получит возможность возобновить добычу угля.

— Кстати, не случится так, что капитаны судов настроятся против вас? — поинтересовался его превосходительство, имея в виду блокаду русла Изеры.

— Не думаю, что случится что-то из ряда вон. Капитан парохода получил строжайший приказ: без крайней надобности ни в коем случае не применять оружие. Он будет просто разворачивать суда, разъясняя причину. Судовладельцам нет никакой разницы, кто именно будет отгружать им уголь. Для них главное — иметь возможность зарабатывать и дальше, а я им такую возможность предоставлю.

— Я слышал, в Домбасе очень выгодные условия.

— Такими они и останутся, во всяком случае вначале. Как будет дальше, покажет время. Единственное, что меня по-настоящему волнует, это пинки, как их там… куроки. Придется содержать целый полк для обеспечения безопасности, — с явным недовольством произнес лан Креспо.

— Даже если вам придется уйти оттуда, предварительно все разрушив, вы получите полную компенсацию ваших затрат, — не поддержал сомнения собеседника генерал-губернатор.

— Понимаю, что в этом вопросе я полностью застрахован. Но все же, ввязавшись в данное предприятие, хотелось бы получить прибыль.

— Все зависящее от его величества вы получите, как и государственный заказ на поставку угля для флота его величества, он там гораздо лучшего качества. Остальное в ваших руках.

— Не сомневайтесь, уж я-то постараюсь не упустить свой шанс. Подобная возможность выпадает лишь раз.

— А роду баронов Креспо уже во второй, — улыбнувшись, подбодрил барона его превосходительство.

— Ваша правда. Тем более глупо будет потерять его. Надеюсь, виконт Канор — достойный офицер и справится со своей задачей? — и не думая унывать, поинтересовался горнозаводчик.

— Вот уж в чем вам не стоит сомневаться. Это один из лучших офицеров его величества. Правда, с некоторых пор он отставной, но это ничего не меняет, весь его багаж знаний и опыт остались при нем.

— Тогда нам остается только подождать несколько дней, — удовлетворенно произнес барон Креспо.

— Вы правы. Всего лишь несколько дней, — согласился генерал-губернатор.

Глава 10

ГОРОД В СТЕПИ

Столб воды взметнулся впереди и слева. По большому счету, даже если это и предупредительный выстрел, наводчик сильно мажет. Либо канонир полный неумеха, либо никогда не стрелял с борта парохода. Различия весьма значимые. Одно дело, когда человек ведет огонь будучи неподвижным. Все меняется, когда и он сам, и его цель постоянно перемещаются, меняются значения скорости и дистанции. Тут нужны определенные навыки не только у наводчика, но и у артиллерийского офицера. Дистанция порядка версты, но даже такое незначительное расстояние вносит свои сложности.

Повторный выстрел. На этот раз снаряд упал значительно ближе и все так же по курсу. Внесли необходимые поправки. Однако Игнас, наводчик находящегося на барже орудия, презрительно сплюнул:

— Дерьмо, а не артиллеристы. Разве так кладут предупредительный?

— Хочешь сказать, что управился бы лучше? — невесело ухмыльнулся Рваное Ухо, рассматривая агрессивный пароход в бинокль.

— Даже на пределе дистанции, — уверенно заявил наемник. — Что там видно?

— Я так понимаю, четыре орудия, два на носу и два на корме. Стреляло только одно орудие.

— Хреново, командир. Значит, пушечки из новых, скорострельных. Но по звуку вроде обычные полевые.

— Скорее всего ты прав, лафеты на больших колесах, как на повозках.

— Ну и правильно, чего стараться и вооружать пароход как-то по-особому. Поставили полевые пушки, и вся недолга. Тут ведь военных кораблей нет.

— Игнас, а ты чего отмалчиваешься? Вставил бы ему фитиля, — угрюмо предложил один из наемников.

Что и говорить, ощущать себя бессильным… Неприятное это ощущение. Вон они, красавцы, вышагивают на грузопассажирском пароходе средних размеров, с гребными колесами по бортам. Капитан ведет судно средним ходом, как бы нехотя закладывая петлю, идя на пересечку.

— Дурень, куда палить? Я до него не доброшу добрых четыре сотни шагов, если не больше. У него нарезное, скорострельное орудие, а у нас гладкоствольная горная пушка. Разницу улавливаешь?

— Сам же сказал, мазилы. Подойти к ним вплотную и-и-и…

— И-и-и… — с издевкой передразнил канонир. — Ума у тебя ни на гнедок. Он против одного моего выстрела три своих поставит, да помножь это на четыре. А потом еще прикинь, как наш пароход с баржей за ним гоняться станет. А-а, да что с тобой говорить! — Игнас только безнадежно махнул рукой.

Точку в этом бессмысленном споре поставил капитан Болань, бывший помощник Хора, хотя ни слова из сказанного и не слышал. Пароход начал забирать вправо, уходя в разворот, а заодно уводя и баржу с исходящими злостью наемниками. Вооруженное судно сделало поворот вправо, пересекая прежний курс преследуемого под прямым углом, словно подводя черту и подтверждая верность решения.

— Командир, а что это вообще было?

— Да кто это такие?

— Это что же, разбойники какие?

— Тихо, парни. Кто это и что тут происходит, я и сам не понимаю. Но если вспомнить те пароходы, что ночью прошли выше по Изере, сдается мне, дело дрянь.

— Объясни толком-то!

— Сказано же, я и сам ничего не знаю.

— А по мне, так то валийцы направились в Домбас, чтобы пожечь там все. Наши копи им поперек горла встали.

— Да как же так-то? — вдруг вздыбился один из наемников и резко обернулся на север, где за сотнями верст речного и степного простора находился Домбас.

Он в бешенстве скрежетал зубами и сжимал загорелые кулаки с такой силой, что побелели не только суставы, но и пальцы. В прошлом году он женился на одной из разведенок, мужа которой за неумеренное пьянство прогнали из города. У нее было два сынишки четырех и пяти лет, сейчас же она опять была в положении и носила под сердцем уже его ребенка. Рваное Ухо угрюмо обвел взглядом остальных. Примерно половина из его отряда имели семьи и дома в городе. Если поднимут бузу…

— Спокойно, парни. У Паюлы нас три отряда, шесть десятков бойцов, три орудия. Будем думать.

— Да чего думать! В Домбас надо!

— Как?! — повысил голос Рваное Ухо.

— Да сушей, напрямки.

— Даже если мы раздобудем лошадей и будем гнать как угорелые, мы окажемся там только через четыре дня. К тому времени там все закончится так или иначе.

— А что же тогда нам здесь отсиживаться?!

— Парни, давайте сначала вернемся к Паюле, а там и решим.

Находившиеся в этот момент на барже переселенцы испуганно наблюдали за происходящим. Орудийная пальба. Потом ругань наемников. Наконец безнадега в глазах тех, у кого в Домбасе остались семьи. Все это им говорило только об одном: они совершили огромную ошибку, когда решили отправиться в тот рай, о котором так много ходило слухов и писали газеты.

По прибытии в Паюлу наемники получили ответы на свои вопросы. Проходящий из Новой Валенсии пароход доставил коменданту форта капитану Дивишу послание от коменданта валийского форта. Того, в свою очередь, проинформировало его командование. Оказывается, правительство Валенсии к происходящему не имело никакого отношения. Некто барон Креспо, горнозаводчик, на свой страх и риск решил прибрать к рукам земли, находящиеся на пинкской территории. С этой целью он собрал и снарядил отряд наемников. О численности и оснащенности данного отряда у коллеги капитана Дивиша сведений не имелось. Также он счел своим долгом напомнить господину коменданту, что все это происходит вне юрисдикции гарнизонов обоих фортов.

Весть уже успела распространиться. Один из пароходов, направлявшихся в Домбас, изменил маршрут. Не задерживаясь надолго, он отчалил, не взяв на борт конвойный отряд, и направился в Новую Валенсию. Конечно, там с прибылью будет куда скромнее, но она будет. Ввязавшись же в разборку, которая его никоим образом не касалась, капитан мог рассчитывать только на потери. Причем существовал риск лишиться и парохода, который едва ли выдержал бы больше четырех попаданий даже из полевого орудия.

— Что вы намерены предпринять? — глядя в упор на коменданта, поинтересовался Рваное Ухо, к которому перешло командование над всеми наемниками из Домбаса.

— Я ничего не могу предпринять, старина, — покачал головой Дивиш. — Валиец прав, это находится вне моей юрисдикции.

Разочарованный командир наемников вернулся к своим парням, пребывавшим сейчас в крайнем возбуждении. В их лагере творилось невообразимое. Наемники, братия развеселая и довольно шумная, хотя это в меньшей степени относится к домбасцам, сейчас превзошли сами себя. Треть парней готовы были броситься вплавь и заложить мину под борт парохода. Другая треть их поддерживала, руководствуясь простым принципом боевого братства.

Остальные призывали всех успокоиться и пораскинуть мозгами. Ситуация и впрямь была проигрышной.

— Даже если пароход встанет на якорь, ты что думаешь, там все будут дрыхнуть как сурки? — надрывал горло артиллерист Игнас, давя авторитетом на одного из крикунов. — Да даже в безлунную ночь вас заметят и перебьют, раньше чем вы приблизитесь к пароходу. А сейчас стоит полная луна, и на небе ни облачка. Да и не станут они бросать якорь.

— Тогда вооружить пароход и напасть на них. Сблизимся и дадим прикурить из всех стволов, не может у них быть столько стрелков. Очистим палубу — и на абордаж.

— Какой ты умный. А кто поведет пароход? Боланю это нужно?

— Но ведь он же не ушел.

— Потому что пароход не его, а Хора. Сейчас решит пойти с нами, а случись беда, потом по гроб жизни не расплатится.

— Варакин заплатит, — убежденно произнес наемник.

— Вот уж в ком никаких сомнений. Правда, это будет, если он жив останется, а валийцы не засядут в Домбасе. Да и сам Болань… С чего бы ему свою голову подставлять?

— Это ты зря, — послышался недовольный голос капитана. — Ни во мне, ни в моих парнях не сомневайтесь. Встанем как один. Но и то, что пароход принадлежит не мне, тоже верно. Завтра поутру должен подойти Хор, тогда и определимся. Если не воспротивится, не сомневайтесь, один пароход у вас будет точно.

— Принимай швартовый!

— Санитаров! Санитаров давайте!

Разъездной буксир причаливал тяжело, словно подстреленный. Впрочем, так оно по сути и было. Снаряд угодил в надстройку, прошил тонкие доски, прошел сквозь палубу и взорвался внутри, повредив паропровод.

Отправленный с предупреждением к Паюле буксир нарвался на вражескую флотилию. Капитан, девятнадцатилетний парнишка, и команда, состоящая из шестерых таких же отчаянных, решили прорываться. Однако напоролись на такой плотный обстрел, что вынуждены были отвернуть.

Как ни странно, их особо не преследовали. Похоже, буксиру дали уйти, дабы он принес весть о надвигающейся на город силе. Но последний снаряд, пущенный скорее для того, чтобы придать ускорения беглецам, чем навредить, неожиданно попал в цель. В результате двоих кочегаров ошпарило. Один из них погиб на месте, приняв на себя основную струю вырвавшегося перегретого пара.

— И вас не стали добивать? — уточнил Сергей у капитана, выслушав его доклад.

— Прошли мимо, словно и не заметили. Только один подошел и вручил мне вот это письмо. Потом дождался, пока мы починимся, и сопроводил выше их стоянки. Идут тяжело, сильно груженные. Наро-оду…

— Сколько судов?

— Дюжина пароходов с баржами. На трех из них я видел лошадей. Где-то сотни две. Пушек много, чуть ли не две дюжины. Да еще четыре на том пароходе, что за нами увязался. Но он без баржи.

— Ясно. Это охрана. Пушки только с него стреляли?

— Да какой там. Садили с нескольких пароходов. Они поставили по две пушки на носу и корме. Но то такие, как и у нас в форте. А на баржах есть и большие. Если из такой выстрелить, то как бы пароход не развалился.

— Полевые мортиры, — уверенно произнес Милош, присутствовавший при этом разговоре. — Если от такой прилетит гостинец, даже нашим фортам мало не покажется. А бьют они на четыре с половиной версты. Крепко за нас взялись.

— Крепко, — согласился с ним Сергей. — Судя по всему, завтра к вечеру они начнут высадку.

— А чего так тянуть? — удивился старый вояка. — Прошли бы ночью, Изера большая река, держись подальше от берега, и все будет хорошо. Уже завтра могли атаковать. А так, считай, лишние сутки нам дарят.

Сергей указал на конверт:

— Похоже, они хотят, чтобы мы ознакомились с их посланием.

— И что там?

— Скорее всего, условия сдачи. Ладно, нужно собирать совет, там и зачитаем.

Вообще-то очередное заседание совета завершилось меньше часа назад. Нельзя беспрерывно дергать людей и бесконечно совещаться, лишая исполнителей возможности хорошо сделать свою часть работы. Но ситуация менялась стремительно, а сведения, содержащиеся в послании, скорее всего были очень важны.

Закончив читать, Сергей сложил лист бумаги и положил его на стол перед собой. После чего обвел внимательным взглядом присутствующих. Он уже знал, как ему надлежит поступить. Разумеется, это приведет к жертвам. Но он был уверен в том, что новый глава Домбаса порушит все его начинания, и этот одинокий город в степи вскоре ничем не будет отличаться от тех же Збродов в Рустинии.

Отчего такое великое самомнение? Так ведь все на поверхности. Сергей жил по принципу — много ли надо человеку для счастья. По его мнению, надо не так чтобы и много. Именно поэтому он столько сил и средств вкладывал в развитие инфраструктуры города и копей, стремясь создать райский островок в этих необжитых местах. Станет ли так же поступать тот, кто в первую очередь печется о своей выгоде? Сомнительно.

Известный делец, один из богатейших людей Валенсии, Креспо согласился на эту авантюру только ради выгоды. Ну и зачем ему в таком случае заботиться о благосостоянии людей? Да в Валенсии о рабочих проявляли меньше заботы, чем о рабах. Последние хотя бы являлись капиталовложением, а рабочие так, расходный материал. Нет желания сдохнуть с голоду, вертитесь как хотите.

— Вот так вот. Ни много ни мало. Поднимите лапки кверху. Выдайте Варакина. И встречайте нового хозяина копей, — ухмыльнувшись в пышные усы, подытожил услышанное Высек.

— Между прочим, ничего смешного, — возразил Сергей. — Я не могу скрывать эту информацию от людей.

— И что? Если народ решит не ввязываться в бой, то вы вот так отдадите себя в их руки? — удивился Заглавов.

— Нет, такую глупость совершать я не намерен, — твердо ответил Сергей. — Скажу больше, тот, кто решил поступить со мной таким образом, сильно пожалеет. Но у меня есть преимущество перед любым из жителей Домбаса. В письме ни слова не сказано о господине Дворжаке, и у меня нет никаких сомнений в том, что он позаботится о моей семье.

— И что вы предлагаете? — спросил инженер.

— Люди сами должны решить, что для них лучше. Если захотят драться, я буду с ними. Если нет, я не стану их упрекать.

— Вы столько сил и средств положили на то, чтобы научить их драться, чтобы они сидели сложа руки, когда решается их судьба? И потом, сдается мне, они уже дрались против арачей, и тогда вы не предоставили им выбора.

— Не надо путать, господин Заглавов, арачей и Валенсию. Да-да, я не оговорился. Если вы все еще верите в то, что барон лишь частное лицо, которое решило погреть руки на добыче угля, то вы ошибаетесь. Эта операция проводится с ведома правительства, и мало того, эти наемники еще вчера состояли на королевской службе. Даже если мы намылим им холку, каждый должен понимать, что попытка захвата может повториться, а в случае войны с Рустинией Валенсия однозначно направит сюда самый настоящий армейский корпус.

— Если вы это знали изначально, то почему мы вот уже третьи сутки готовимся к отражению нападения? Что изменилось? — не сдавался Заглавов.

— Вот это письмо, оно все меняет. Здесь недвусмысленно говорится о том, что никто не собирается нападать просто так. Если жители Домбаса готовы принять выдвигаемые условия, то можно будет приступать к переговорам и обсудить условия. Завтра на восемь утра назначаю общий сход граждан города. Там все и решим. У меня все.

Сергей поднялся и быстро вышел из кабинета, где за большим столом собралось все руководство города и копей. Господин Дворжак поспешил за ним. Так и не поймешь, то ли поддержать хочет, то ли поговорить с глазу на глаз. Участники совета проводили их угрюмыми взглядами. Не дело лидеру вести себя подобным образом. Не тот момент, чтобы поддаваться эмоциям.

Люди решат. Они решат! Сейчас же бабы поднимут вой, станут со слезами хватать мужиков. Особо упрямых начнут попрекать детьми малыми и неразумными — мол, осиротишь. Ну и кто такое выдержит? А там сообразят, что обстрел может обрушиться на сам город… Да тут такое начнется, что только держись.

И в этой ситуации, когда нужна крепкая воля и рука, Варакин все отдает на откуп людям. Да нельзя так! Достаточно вспомнить, что больше половины переселенцев оказались здесь не по собственной воле, а поддавшись уговорам и угрозам бандитов, за немалую плату загонявших их сюда. А теперь они станут все решать сами? Одно клятое письмо, и Варакин словно враз поглупел.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — поднялся со стула Заглавов. — К утру закончим сборку мин и завалим проход в Ронку.

— Погодите, господин инженер, — остановил его Высек. — Слушайте все сюда. Мне вот этот выверт, что показал господин Варакин, ни одним боком не близок. Народ, конечно, будет надеяться, а бабы скорее всего и вовсе обрадуются, что без крови можно обойтись. Да только ничего задаром в этой жизни не бывает. Время еще есть. Собирайте своих людей, рассказывайте, объясняйте. На пупе извернитесь, но каждый должен понять, что, если уйдет Варакин, тут осядут валийцы. Ничего из того, что у нас сегодня есть, не останется, будет даже хуже, чем в Рустинии. И кровью мы еще умоемся, и бежать отсюда придется в поисках теплого места. А оно у нас уже есть. Тут всего-то делов, прогнать пару тысяч валийцев. Да плюнуть и растереть. Раскатаем под орех.

— Так ведь там все служивые, помнишь ли? — усомнился доктор Матоуш.

— Так и мы не лыком шиты. Голову прозакладываю, таких стрелков, как у нас, там и в помине нет. Но главное не это. Главное то, что нам есть за что драться. Не за плату, а за будущее наших детей. Вот это и говорите людям. И чтобы никаких сомнений. Слышите, господин доктор, вам сказываю. Не верите, лучше молчите и вообще людям на глаза не показывайтесь.

Они молчали всю дорогу, и только возле ограды дома Варакиных Алексей все же решил заговорить. Он дал Сергею достаточно времени осмыслить новость. Вот же! Кто ему мешал ознакомиться с письмом раньше и обговорить все сначала с другом, а уж потом вываливать на совет?

— Сереж, ты совершаешь ошибку.

— Я так не думаю.

— А я в этом уверен. Что могут решить люди? Ты ведь прекрасно знаешь, какое решение они примут, причем не умом, не сердцем, а под гнетом страха и по собственной недальновидности. Всем страшно, и нам с тобой тоже. Но должен найтись тот, кто перешагнет через свой страх и своим примером вселит в людей уверенность. Людям нужен лидер. Ты же… Уж прости, но ты просто умываешь руки.

— Леша, это не шутки. Против нас выступила государственная машина. Громада, которая сотрет нас в порошок. И люди должны это понимать. Так что не старайся. Завтра я сделаю так, как считаю нужным.

— Ладно. Поступай как знаешь. Что слышно от Высокой Горы?

— Ничего не слышно. Все произошло слишком быстро. Он в любом случае не успеет к веселью.

— Значит, помощи ждать неоткуда, — вздохнул Алексей.

— Леш, как брата прошу, уезжай. Забирай наших, и завтра же уезжайте.

— Ты не веришь в свой хваленый полк?

— Я в них верю. Вопрос в том, поверят ли в себя они сами.

— Не истери. Если все пройдет нормально, то вы намылите им холку, и плевать, какие у них там пушки. А если народ решит договариваться, тогда уйдем по реке, в сопровождении наемников, да еще прихватим с собой того же Заглавова и людей, задействованных в его разработках. А главное, заберем оборудование по производству гранат, запалов, минометов, сами минометы и боеприпасы. Нужно будет не забыть документацию. И… э-эх, бросим все остальное. В общем, наворотил ты, Сережа, дай бог разгрести, а времени с гулькин нос.

Хор появился на рассвете и не разочаровал наемников. Едва прознав о случившемся, он только обложил всех от всей своей широкой души за то, что они посмели в нем усомниться. После пространного экскурса в дали, куда лучше бы не забираться, старый речной волк прилюдно потребовал обещания от Рваного Уха сойтись с ним в кругу, когда они покончат с валийцами. Тот дал согласие незамедлительно и получил позволение грузиться на пароход.

Однако погрузку начать не успели, поскольку на причале появился комендант крепости в сопровождении решительно настроенных драгун. Парни вместе с артиллерийской прислугой катили обе полевые пушки форта и несли на плечах ящики со снарядами.

— Капитан, а как же юрисдикция?

— А что не так, Рваное Ухо? На реке появился пират, от которого едва ушел один из пароходов. Как должен реагировать комендант форта, являющегося оплотом законности и порядка в этих диких местах, когда пират нагло разгуливает практически у него перед носом?

— Но ведь он стрелял предупредительными.

— Он просто промазал.

— Вы накличете на себя беду, господин капитан. Они ведь не трогают пароходы, идущие вниз по течению Изеры.

— Они просто выжидают достойную добычу, вот и все. Как военный комендант, я обязан противодействовать этому, а также призвать на службу любое ополчение, которое только смогу найти. Вы все призваны. Хор, думаю, что мои орудия лучше расположить на твоей «Желтой розе», она поменьше «Белой». А вот та вполне сможет принять все три пушки домбасцев. Одна на носу и две на корме.

— Да, господин капитан, так будет хорошо, — согласился Хор, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Отлично. Кстати, у тебя найдется на борту рустинский флаг?

— Чай подданные рустинской короны, — ничего не понимая, кивнул Хор.

— Вот и поднимите его на мачту. И я посмотрю, найдется ли идиот, который осмелится выстрелить в сторону флага его величества.

— Капитан, а это не перебор? — не на шутку возбудился Хор.

Одно дело, когда два вооруженных до зубов отряда выпускают друг другу кишки на пинкской территории, где не действуют никакие цивилизованные законы, и совсем иное, когда над подобной схваткой реет государственный флаг. Тут попахивало грандиозным международным скандалом. Это было ясно любому жителю пограничья.

— Не перебор. Что мне сделают? Сошлют в дальний гарнизон? Даже не смешно, — многозначительно посмотрев на стены форта, хмыкнул капитан Дивиш.

— А если отдадут под суд?

— За исполнение своих обязанностей? Все, разговор окончен, за дело.

Два вооруженных до зубов парохода смело пошли на сближение с «пиратом». Тот, как и ожидалось, изготовился к бою. Хор и Болань грамотно разошлись в стороны, дабы не дать «пирату» уйти вниз по течению, так как опасались, что у него будет преимущество в ходе. Когда же орудие валийца рявкнуло предупредительным выстрелом, над обоими судами заполоскались флаги Рустинии, а носовое орудие на «Желтой розе» огрызнулось ответным предупредительным выстрелом…

Уже к обеду все три судна стояли у причала Паюлы, а драгуны уводили сдавшихся в плен валийских наемников. Как и предполагал капитан Дивиш, валийцы не решились открыть огонь по судам, явственно обозначившим свою государственную принадлежность.

— Хор, как тебе этот пароход? — не без удовольствия рассматривая приз, поинтересовался Дивиш.

— Отличная посудина.

— Знаешь, а ведь я, как комендант форта, могу продать этот трофей, установив на него цену на свое усмотрение.

— Не понял?

— А что тут непонятного. Сейчас назначу заседание военно-полевого суда, и мы вынесем решение. Все по закону и в пределах моей юрисдикции.

— Лихо это все у тебя, господин капитан.

— А ты как думал. Ведь мы здесь на военном положении.

— И сколько? — не совладал с любопытством Хор.

— Две тысячи крон.

— Две тысячи? За пароход, которому даже с учетом износа цена не меньше десяти?

— Так я не понял, — притворно нахмурился Дивиш, — ты берешь или нет?

— И даже плачу наличными.

— Вот и ладно. Тогда он тебя дождется у причала.

— Вообще-то он нам не помешал бы вместе со своими пушками, — встрял в разговор Рваное Ухо. — Пленные показали, что под Домбасом не меньше двух тысяч наемников.

— Вообще-то заседания суда еще не было, — парировал комендант форта. — Да и орудия нужно будет оприходовать, а затем передать в арсенал.

— Но ведь вы на военном положении и можете их продать как не отвечающие стандартам рустинской армии, — вкрадчиво произнес Рваное Ухо, которого, похоже, вдохновила возможность не просто прибыть в Домбас, но еще и с сюрпризом.

Только что ведший себя в высшей степени нагло капитан несколько растерялся от еще большего нахальства наемника. Но, подумав всего лишь неполную минуту, жизнерадостно махнул на все рукой:

— Сколько сможете собрать?

Через пять минут наемники передали в руки коменданта собранные по карманам пятьсот двадцать крон и пятнадцать гнедков. Именно за эту цену и были проданы четыре неликвидных орудия, оказавшиеся в крайне изношенном состоянии. Также было выяснено, что при разгрузке два орудия, принадлежавшие форту, выпали за борт и утонули.

— Господин капитан, а что мы будем делать, если они утонут настолько серьезно, что мы не сможем их поднять? — озабоченно поинтересовался артиллерийский лейтенант, глядя вслед трем пароходам, которые на всех парах уходили к Изере.

— Тогда может случиться самое неприятное событие в моей жизни, — вздохнул капитан.

— Военная прокуратура?

— Что? Не-эт. Я не доставлю им подобного удовольствия. Просто придется обратиться к моему старинному другу, подполковнику Войничу. А ему в свою очередь, дабы спасти мою задницу, идти на поклон к полковнику Войничу, его дядюшке, который является адъютантом его высочества кронпринца Элиаша.

— И чем же это неприятно?

— Не хочу быть чем-то обязанным паркетным шаркунам.

— Ясно. А оно того стоило?

— Стоило, лейтенант. Еще как стоило. Даже если забыть, что там, в дикой степи, валийцы собираются резать наших братьев рустинцев, есть еще и такое понятие, как интересы короны. Домбас важен для Новой Рустинии, пусть этого и не понимают при дворе его величества. А мы с вами служим в первую очередь нашей Родине и этим самым поселенцам, расширяющим границы нашего королевства, хотя они вовсе и не думают об этом. Вот такие пироги с котятами. Пойдемте, нам еще нужно организовывать заседание суда. Хорошо хотя бы то, что, пока возвращались, успели взять показания у наемников и экипажей пароходов.

— Надеюсь, мы не станем приговаривать их к расстрелу, — пробормотал лейтенант.

— Я что, похож на сумасшедшего?

— Хм… Ну…

— Даже не думайте, лейтенант. Мы примем решение о передаче дела в военную прокуратуру. Пусть у них штаны преют, Но с отправкой повременим. Вдруг наши пушки все же вернутся обратно. Все меньше придется вываливать на старину Войнича.

Вечером приставший пароход привез известие о том, что его высочество кронпринц Элиаш сдал свои полномочия по управлению провинцией и Новая Рустиния оказалась под управлением нового генерал-губернатора, уже приступившего к исполнению своих обязанностей. Паюла была самым дальним рустинским форпостом, поэтому новости сюда доходили с большим опозданием.

Капитан Дивиш заперся в своей комнате и вскрыл бутылку зобрятки, которую берег для особого случая. Куда уж особенней. Пусть он и не достиг больших высот, но, несмотря на несносный характер, был на хорошем счету, слыл лихим, решительным и грамотным офицером. Даже свое пребывание в этой глуши он воспринимал только как временное явление. У него имелись все надежды уже в следующем году получить чин майора и должность заместителя командира полка. Мечты, надежды и чаяния. Но, как ни странно, он ничуть не сожалел о том, что сделал. А зобрятка… это другое. Всего лишь поминки, вот и все.

Его слушали молча, а когда он закончил, над центральной площадью города повисла тишина. Она казалась неестественной, кладбищенской, поскольку в такой огромной толпе обязательно кто-то вздохнет, кто-то чихнет, кто-то начнет переминаться с ноги на ногу, другие будут тихо переговариваться, наконец, ребенок закапризничает. Но ничего этого не было.

— Господин Варакин, это что же получается? Выходит, я зря на карачках ползал и поднимал мишени, пока моя благоверная надо мной пули пускала? Так она потом еще и дома посмеивалась! Не-э, я не согласный.

Толпа отреагировала дружным оглушительным хохотом. Смех и прибаутки слышались со всех сторон. Словно прорвало плотину молчания, и люди старались наверстать упущенное.

Не удовлетворившись этим, Сергей решил провести голосование. Каждый, кто выступал за сопротивление, должен был поднять руку вверх. Глупость? Скорее всего. Но Сергей был убежден, что люди имеют право решить, каким путем им идти. А уж как сделать так, чтобы этот путь не оказался ошибочным, позаботится совет города.

Итоги голосования его порадовали. Подавляющее большинство было за то, чтобы драться. Плевать, сколько там идет наемников. Если Верная Рука сказал, что они раскатают их под орех, значит, так оно и будет, потому что он слов на ветер не бросает. Именно это следовало из выкриков не только мужчин, но и женщин. Было и нечто по-настоящему его удивившее. Женщины. Сергей явственно видел, как некоторые не просто тянули вверх руки, но и теребили пребывавших в нерешительности мужей.

— Я очень рад, что вы все правильно поняли, — когда наконец настала тишина, вновь заговорил Сергей. — Город находится на военном положении, поэтому всем разойтись согласно боевого расчета. Командирам начать вывод своих подразделений на позиции.

— А как насчет вашего обещания, что любой может покинуть город, когда пожелает? — послышался мужской голос из толпы, и площадь вновь накрыла тишина.

— Только что большинство решило остаться и встретить врага. Время свободного волеизъявления закончилось. Все вольности отменяются. Теперь вступает в силу военное положение. Каждый, кто не выполнит приказ или попробует дезертировать, будет предан суду. Желающие уйти получат такую возможность, но лишь когда с угрозой будет покончено. И упаси вас бог попробовать сбежать. Все. Сход закончен.

Разумеется, недовольные из числа не желающих драться были, они вовсе не думали замолкать и высказывали свое недовольство в узком кругу. Но до открытого неповиновения дело не дойдет, в этом Сергей был уверен. В Домбасе, может, и не действовали законы Рустинии, но зато были свои, и за их исполнением следили ничуть не менее строго. Наказание здесь было сколь неотвратимым, столь же и скорым.

Прошло не больше десяти минут, а на площади практически не осталось народу. Горожане готовились к предстоящему бою, а может, и не одному. Кто знает, как оно все обернется.

— Господин Варакин.

— Да? Мигель, кажется?

— У вас хорошая память, — подтвердил валиец, хутор которого находился неподалеку от города.

Вообще-то валийцы среди поселенцев на этих землях встречались крайне редко, но в окрестностях стояло два хутора, принадлежащие валийским семьям. По мере того как город разрастался, фермеры все чаще появлялись здесь, в основном по выходным, привозя на ярмарку свои товары. Бывали они и в будние дни, если им вдруг требовалось что-либо купить в лавке или по какой иной надобности. Так, к примеру, молодые парни частенько приходили на вечерние посиделки и танцы, которые проводились молодежью с завидным постоянством. Порой парни сопровождали и своих сестер. Уже имелось несколько семей, породнившихся с местными старожилами.

— Чем могу быть полезен? Ты уж прости, времени у меня нет, так что давай побыстрее.

— Меня прислали сообщить, что сход хуторян решил направить к вам свое ополчение. Две сотни бойцов прибудут сюда уже к обеду. Парни сейчас собираются рядом с моим хутором, там удобнее всего. Вот, собственно, и все.

— Погоди, ты хочешь сказать, что хуторяне станут драться на нашей стороне?

— А на чьей стороне нам еще быть? — пожал плечами Мигель. — Вы наши соседи, а помочь соседу — святое дело.

— И ты тоже будешь драться?

— Конечно.

— Но там валенсианцы. — Сергей вовремя поправился, едва не произнеся несколько оскорбительное «валийцы».

— Вот смотрю я на вас, господин Варакин, и диву даюсь. Неужели вот это все, — Мигель повел вокруг себя рукой, подразумевая город, — подняли действительно вы? Валенсианцы там идут или нет, мне плевать. Главное, что идут чужие, и не с добром, а чтобы изменить нашу жизнь по-своему. Среди моих соседей есть валенсианцы, рустинцы, куроки, недавно появилась даже семья арачей, и все они мне ближе любого ублюдка, решившего прогуляться в нашу сторону с оружием в руках.

Вашек в очередной раз замер, всматриваясь в ночь. Его так и подмывало бросить заниматься ерундой и начать передвигаться гораздо быстрее. Ведь видно же, что эти олухи понятия не имеют, как нужно вести дозор в степи. Скорее всего ни о каких секретах они и слыхом не слыхивали. Расставили по периметру дозоры, в каждом по отделению, и успокоились. Так ведь и эти дозоры не тишком сидят, а устроились в кружок да лясы точат. Только двое часовых, сменяемые время от времени, чуть в отдалении маячат.

Ну кто так делает? Как они смогут услышать подкрадывающегося врага, когда рядом гогочут сослуживцы? Кого они увидят, если горящий неподалеку огонь мешает? Тут и луна не помощница. Идиоты. Здесь вам не Старый Свет, и подобная беспечность не прощается.

Да захоти Вашек, уже давно приблизился бы вплотную, и никто его не заметил бы. Но приказ Ануша был однозначный: не расслабляться. А ну как наемники выставили этих оболтусов напоказ, а сами еще секреты расставили. Оно вроде, получается, чуть ли не прорва народу. Но с другой стороны, два полных полка. Народу там с избытком.

Валийцы высадились в шести верстах от Ронки еще на закате. Надо сказать, действовали они грамотно. Не прошло и часа, как на берегу были не только люди, но и лошади, и артиллерия, и припасы. Прав был Верная Рука (пластуны иначе его и не величали, а то как же, один из них), это не сборная солянка, а самые настоящие солдаты. Это было понятно даже Вашеку, который армии и в глаза-то не видел.

Убедившись, что все еще остается незамеченным, парень вновь пополз вперед, двигаясь выверенными, экономными движениями. Лохматка, конечно, дает большое преимущество и отлично маскирует, но лучше бы не расслабляться. Даже если часовые полные неумехи, слепые и глухие. Нельзя, и точка. Эдак раз дашь себе слабину, другой, а потом и сам не поймешь, как это тебя взяли на мушку и пригвоздили к земле, как бабочку к картонке.

Порядок. Он на дистанции уверенного выстрела. «Дятлич» с толстым раструбом на стволе уперся прикладом в плечо. Взгляд привычно нашел три маленькие светящиеся точки на целике и мушке. Немного повести стволом.

Вот он. Наемник сидит у костра и о чем-то рассказывает, завладев вниманием своих товарищей. Что именно он говорит, не понять. Наверное, что-то очень забавное, это ясно по доносящемуся смеху. Дозорные, конечно, гогочут не так, как их товарищи у лагерных костров, все же на службе, но и особо тишину не соблюдают. Так, только бы начальство не услышало. Весело вам? Думаете, нагнали страху на домбасцев? Ну-ну, веселитесь. Вот ты, бородач. Недолго тебе осталось.

Вашек оторвался от прицела, чтобы глаза не устали. А еще, хотя это и было трудно, отвел взгляд в сторону. Ануш говорит, что нельзя смотреть на человека пристально, тем более с ненавистью. Такой взгляд запросто можно почувствовать. Понять, что конкретно вызвало беспокойство, не поймешь, но тревогу ощутишь. Для бывалого бойца это как сигнал, и тут уж лучше перестраховаться, чем потом жалеть с куском свинца в теле.

А эти, хотя и ведут себя глупо, люди бывалые. Просто слишком уж самоуверенные. Ну что они знают? Что наемников в Домбасе меньше трех сотен. Что перед ними ополченцы из простых шахтеров и рабочих. Это так. Несерьезно, в общем. А они уже не первый год лямку армейскую тянут и в деле бывали не раз. Вот только зря они так. В этих местах даже малец поддаст им так, что мало не покажется.

Крик совы. У него пять ударов сердца, чтобы прицелиться и выстрелить. Вновь бородач в прицеле. Вашек представил траекторию полета пули и наконец нажал на спуск. Хлопок! Приклад привычно толкнул в плечо. Бородач, хекнув, откинулся на спину, рядом начали падать его товарищи. Часовые рухнули как подрубленные.

Первым залпом побило не всех. Хотя пластунов и учили разбирать цели, идеально никогда не получается. Вашек потянул на себя затвор, слышно, как перезаряжаются рядом с ним товарищи. Один из оставшихся в живых дозорных потянулся к оружию, одновременно разворачиваясь в попытке обнаружить опасность. Неправильное решение. Лучше бы ты закричал, хоть какая-то польза. Хлоп. Так и не подняв тревогу, наемник ничком припал к земле, предварительно мотнув головой и вздрогнув от еще пары попаданий.

Подобная картина сейчас происходила сразу с тремя дозорами с восточной стороны. На то, что пройдет так гладко, никто не рассчитывал, но все сложилось как нельзя лучше. Дозоры были ликвидированы тихо, тревогу никто не поднял.

Отстрелявшись, Вашек быстро пополз вперед, пока не увидел лагерь как на ладони. Луна, да еще и костры позволяли легко различить человеческие фигуры. Позиция отличная. Быстро доснарядить недостающие в магазине патроны. Ануш отдал четкий приказ расстрелять по одному магазину, после чего отходить к оврагу, где находятся лошади.

Парень вновь приложился к «дятличу». Устроился поудобнее и стал ждать. Ничего, долго это не продлится. Вот сейчас, сейчас… Повторный крик совы. В ночной степи звуки разносятся далеко. Именно поэтому Вашек отчетливо услышал два далеких хлопка. Потом нарастающий свист, заставляющий тело непроизвольно сжаться. Если промажут… Мина все еще издает свист, рассекая ночной воздух, а позади слышатся повторные хлопки.

Не промазали. Все же не зря в Домбасе гоняют ополчение в хвост и в гриву. Не только мужики обучились стрелять исправно, но и артиллеристы знают свое дело. Первые мины рванули посредине лагеря. А потом все смешалось в невообразимую какофонию. Свист летящих мин, разрывы, крики и стоны людей, ржание лошадей. Ни одному орудию, даже самому современному, и не снилась такая скорострельность. Мины рвутся одна за другой, в воздухе постоянно висит не меньше четырех снарядов.

Поднявшись на колено, Вашек вскинул карабин, поймал в прицел бегущего наемника и нажал на спуск. Видать, это ему от бати передалось. Тот настолько хорош в стрельбе, что его сразу же в снайперы определили. Наемник переломился и с ходу сунулся в траву, словно в речку нырнул.

Вашек передернул затвор. Слева послышался винтовочный выстрел, рядом пролетела пуля. Не отвлекаться. Соседним дозором сейчас занимаются трое из его десятка, выкашивая наемников как косой. Их задача — всполошившийся лагерь. Прицелиться. Затаить дыхание. Потянуть спуск. Передернуть затвор, убедившись, что пуля не пропала даром, а заодно присмотрев следующую цель. И снова прицелиться…

Магазин опустел довольно быстро. Практически одновременно прекратился и минометный обстрел. Полубатарея выпустила по дюжине мин. Неплохо поработали. Теперь нужно отходить. Минометчики выждут примерно с полминуты, поправят прицел, а затем выпустят еще по четыре мины. На этот раз под накрытие попадет позиция разведчиков, это чтобы отсечь возможную погоню. Так что лучше здесь не задерживаться, иначе прилетит от своих же…

— Что с потерями? — Рассматривая разоренный лагерь, виконту Канору было трудно сдерживать бурю, готовую вырваться наружу.

Посмотреть и впрямь было на что. Сгоревшие палатки, воронки от разорвавшихся снарядов, убитые лошади, большинство из которых пришлось добить ввиду ранений, пятна, а порой целые лужи крови. Неистребимый запах гари, крови и испражнений. Уложенные в ряд и готовые к погребению погибшие солдаты. Пусть они сейчас и не в военной форме, это ничего не меняет, они солдаты его величества. И над всей этой безрадостной картиной низко стелющийся дым и легкий туман.

— Шестьдесят пять убитых, сто два раненых. Двадцать лошадей. Сгоревшие палатки, разбитая повозка, — доложил майор.

— Н-да-а, еще ничего не успели предпринять, а нам уже преподали урок вежливости. Осмелюсь поинтересоваться потерями нападавших.

— Господин полковник, установить, имелись ли у нападавших потери, не представляется возможным. Они ушли и унесли своих товарищей с собой. Я слышал, у пинков это обычная практика.

— Пинки? Вы и впрямь думаете, что у пинков имеется артиллерия? Это как минимум полевые пушки, причем в количестве никак не меньше полной батареи. В этих краях подобное оружие есть лишь у домбасцев.

— Но ведь они состоят в дружбе с куроки, может, пока дикари атаковали наши посты, домбасцы прикрывали их. Только пинки могли вот так незаметно подкрасться к бодрствующим часовым.

— Вы же участвовали не в одной кампании, неужели забыли, на какие каверзы способны охотники и браконьеры?

— Я не забываю об этом, но собрать воедино столько охотников…

— Это фронтир, дорогой майор, и, похоже, мы тут пока чужие, — задумчиво произнес виконт.

— Каковы дальнейшие наши планы? — поинтересовался майор, когда они прошли в штабную палатку.

— Оставим в лагере сводную роту из обозников. С реки прикроет пароход конвоя. Думаю, четырех орудий и сотни бойцов для этого более чем достаточно. Остальные в походную колонну, и выдвигаемся к Домбасу. Судя по карте, выбор у нас невелик. Ударим всей мощью в лоб.

— Не слишком ли прямолинейно? — усомнился майор.

— Во-первых, это всего лишь ополченцы, и они не выдержат единого удара армейского корпуса. Во-вторых, мы попросту лишены выбора. — Склоняясь над картой, полковник Канор продолжил: — Домбасцы расположили свои позиции вдоль берега Ронки, перед городом. Река не очень широкая, но ее придется форсировать, что без плавсредств весьма проблематично. К тому же на весьма большом протяжении ее берега обрывисты. На единственном пологом участке как раз и расположился Домбас.

— А если провести десант с реки?

— Уверен, что река уже перекрыта. Ничего сложного, достаточно затопить баржу, и все. К тому же там расположился форт с артиллерией. Не вижу смысла рисковать судами и людьми. Поверьте, перед нами далеко не дурак. Ограничен в возможностях, это да, но не дурак. Одно только артиллерийское прикрытие отхода охотников чего стоит.

— А если провести часть войск на охват? Мы сможем захватить город с его жителями, и тогда ополченцы сами сдадутся.

— Заманчиво. Но не думаю, что распылять силы — хорошая идея. В случае же с глубоким охватом нам этого не избежать. И потом, я собираюсь захватить Домбас, а не уничтожать его жителей. Угольные копи представляют определенный интерес для короны, и я не вижу смысла в уничтожении рабочих рук. Чем больше останется рабочих, тем раньше будет налажена добыча. Единственный человек, чьей смерти я желаю, это Варакин. В остальном это просто операция в интересах короны, вот и все. Именно поэтому мы не станем обстреливать город без особой на то нужды.

— Значит, ударим в лоб?

Канор кивнул:

— При столь серьезной артиллерийской поддержке и с учетом сил противника этого вполне достаточно. Не удивлюсь, если уже после первых разрывов ополченцы побегут к своим домам, теряя оружие.

Вид открывался завораживающий. Разумеется, если рассматривать происходящее через приличную оптику. Для невооруженного взгляда ничего особенно впечатляющего — черные черточки, медленно перемещающиеся по открытому пространству.

А вот в бинокль было видно куда более детально. Четкие перестроения, отточенные и выверенные движения разворачивающихся в атакующие порядки рот. Развертывание батарей словно на смотру. Сергей был готов прозакладывать свой бинокль, а такие аналоги здесь стоили очень дорого, что орудия выстраиваются четко по линейке. Та же ситуация и с пехотой. На левом фланге, обращенном в сторону степи, замерла кавалерия. И это называется сборной солянкой вольных наемников?

— Либор, ты снимаешь? — окликнул Варакин оператора.

Впрочем, лишнее это. Достаточно просто взглянуть в его сторону, чтобы понять, что тот сейчас занят своим любимым делом. Сергей сильно удивился, когда Либор вызвался все запечатлеть на пленку. Мало того, он настаивал на этом, когда встретился с непониманием Варакина.

Странное дело. Два года назад парня хотели заменить. Уж очень остер на язык и склонен к созданию разного рода проблем. Но едва только Алексей уведомил его об этом, как Либор начал уговаривать продлить с ним контракт. Он клятвенно заверил, что впредь от него не будет никаких проблем. И, надо заметить, сдержал свое слово. Возможно, дело в том, что к этому моменту он пересмотрел свое отношение как к местным жителям, так и к законам, по которым живут в этих краях.

Либор с маниакальным упорством вел хронику событий. Посещал стойбища пинков и даже побывал у арачей. Последнее он предпринял по собственной инициативе и, отправившись в путешествие, не прихватил с собой оружия. Как он не погиб ни от клыков хищников, ни от рук арачей, осталось загадкой, но его не тронули. Мало того, позволили посетить несколько родов, побывать на племенном празднике, да еще и сопроводили на межплеменной праздник. Парень был просто в восторге.

В настоящий момент заработанных им средств было вполне достаточно для того, чтобы полностью выкупить все оборудование и даже здание фильмотеатра с лабораторией. Сергей хотел отдать ему его просто так, но Либор настоял именно на покупке. Цена была символической, однако парень выплатил все до последнего гнедка. Недавно он шагнул еще дальше — в Домбасе снимался первый игровой фильм.

Начинающий режиссер едва успевал отбиваться от желающих попробовать себя в роли актеров. Разумеется, качество будет уступать не то что студии Дворжака, но и другим, которые все еще плетутся в хвосте. Однако важен сам факт. К тому же Либор настолько был увлечен и по-настоящему талантлив, что его картины, несомненно, будут пользоваться успехом не только в Домбасе.

Свое желание заснять все происходящее Либор объяснил двумя обстоятельствами. Во-первых, это летопись копей. Во-вторых, он был уверен, что никакое гражданское платье не сможет скрыть слаженное воинское соединение, как никакое одеяние не сможет поставить в один ряд нищего и обряженного в рванье человека, получившего благородное воспитание. А это лишнее подтверждение того, что валийцы отправили на спорную территорию свои строевые части. Идея Сергею понравилась. Мало того, подтверждение этого он наблюдал собственными глазами.

Варакин в очередной раз осмотрел фигуру оператора, приникшего к видоискателю, и вздохнул. Парень сразу вытребовал себе полную свободу действий, дабы его никто не понукал и не мешал работать. Стоит ли удивляться, что он и бровью не повел в сторону окликнувшего его командующего обороной. Настоящий фанат своего дела. Именно такие увлекающиеся и самоотверженные люди и двигают прогресс. Над ними можно смеяться, их можно не понимать, но ими нельзя не восхищаться и не выказывать уважения их упорству и вере в свое дело.

— Бесполезно, командир, — усмехнулся Хват. — Либора сейчас не дозваться. Упрямый малый.

— Но не безнадежный.

— Это да. Изменился он сильно, но не во всем. Командир, я все думаю, к чему был нужен этот ночной налет?

— А ты вспомни, как мы себя чувствовали, когда нас обложили арачи в Паюле. Уставший солдат — плохой солдат.

— Ну одна бессонная ночь и несколько верст пешим маршем не измотают их сильно.

— Не скажи. Вода камень точит. Там чуть, здесь немного. Глядишь, и результат будет.

— Вот если бы мы накрыли их всеми минометами, вот тогда был бы результат, — не согласился Хват.

— Во-первых, имелся шанс, что мы можем потерять минометы. Во-вторых, столь массированный обстрел в ночное время, да еще и по рассредоточившемуся противнику, не столь эффективен. В-третьих, эта выходка раззадорила полковника и дала ему понять, что в артиллерии мы ограничены. В результате мы имеем простую, как удар дубины, фронтальную атаку.

— Так ты предвидел это?

— Надеялся. Кстати, ничего еще не началось, и полковник вполне может переиграть.

— А если бы обстрелять их лагерь ночью, да по обезумевшим ударить… Да мы бы уже трофеи собирали.

— Не сомневаюсь. Вот только тогда были бы большие потери, а я не хочу потерять ни одного человека. В конце концов, наши люди не профессиональные военные и в первую очередь рабочие.

— Кажется, начинается, — пробормотал Хват, всматриваясь в происходящее через свой бинокль.

Все верно. Артиллеристы прекратили передвижения и замерли возле своих орудий. Плотная масса трехшеренгового строя, со строго выверенной согласно устава дистанцией, замерла на поле, готовая начать свое движение вперед.

Подобное построение актуально, если командир хочет избежать излишних потерь от действия артиллерии, но может пагубно сказаться в случае применения противником кавалерии. Пехота может не успеть перестроиться в более плотные порядки, чтобы противостоять конной атаке, и может быть рассеяна, а это верная гибель. Но у домбасцев не было кавалерии, а потому данное построение наиболее предпочтительно.

Орудия дали первый залп. Как и предполагал Сергей, легкая артиллерия сосредоточила свой огонь на позициях ополченцев, в то время как мортиры накрыли своими тяжелыми снарядами форт. Фортеция находилась в центре позиции и представлялась основным узлом обороны. Но только и того, что представлялась. Там не было ни артиллерии, ни бойцов. Оборонительное сооружение, вполне оправданное против пехоты, никоим образом не могло противостоять артиллерийскому огню и стало бы ловушкой для гарнизона.

Артподготовка не прекращалась ни на минуту. Полевые пушки компенсировали свой малый калибр более высокой скорострельностью. Позиции обороняющихся, находясь на возвышенности, представляли собой неплохую цель, и артиллеристы могли поддерживать атаку своей пехоты, не боясь ей навредить.

Центр позиций домбасцев затянуло дымом и пылью от беспрерывных разрывов снарядов. Форт уже вовсю полыхал, так как никто и не думал тушить возгорания. Наконец мортиры перенесли огонь на позиции. Их снаряды рвались, вздыбливая огромные столбы земли с обломками дерева, срывая сразу по несколько метров траншей, на рытье которых было потрачено немало сил.

Однако для Сергея все это походило на бурю в стакане. В настоящий момент эти траншеи были пусты так же, как и пылающий форт. По самому гребню были устроены одинокие ячейки, в которых находились наблюдатели, отслеживавшие ситуацию на поле боя. Кстати, и Сергей с Хватом, и оператор Либор, жадно припавший к аппарату, находились в таких же.

Остальные бойцы располагались за гребнем, куда снаряды не долетали и вовсе. Когда настанет момент, они переместятся на линию обороны по ходам сообщения, в относительной безопасности. Сколько было пролито пота и высказано нехороших слов, пока устраивалась эта линия обороны. А ведь она была не одна. С других направлений Домбас прикрывали такие же полевые укрепления.

У самого берега реки, и также в безопасности, расположились позиции минометных батарей. Они совершенно безнаказанно смогут накрыть своим огнем атакующих. Жаль, конечно, что дальность не позволяет обстрелять артиллерию противника, которая все же сможет доставить неприятности, когда ополченцы займут свои позиции. Но с этим ничего не поделаешь.

Так что валийцы в настоящий момент занимались тем, что попусту пережигали боезапас, пополнить который им было неоткуда. Впрочем, вполне возможно, что на судах имеется еще достаточное количество снарядов. Во всяком случае, когда орудия только развертывались, разгрузившиеся повозки отправились в обратный путь. Ну, на месте полковника Сергей не был бы столь самоуверенным.

Солнце уже поднялось высоко, заливая землю горячими лучами. И в обычной-то полевой форме жарко, а тут приходится изнывать в маскировочной лохматке. Баня. Да что там, Вашек и в парилке так не потел. И потом, в бане совсем другие ощущения. Там ты чувствуешь, как пот буквально выталкивает из тебя грязь, смывая обильными потоками с кожи. А здесь непокидающее неприятное ощущение липкости и заскорузлости. Брр. Скорее бы все это закончилось. И вот тогда… Нет, не в баню. Сначала просто нагишом в реку, и сидеть там целый час, ну никак не меньше.

Оно бы все ничего. За время рейдов успели уже получить кое-какую закалку. Но всему есть предел, и человеческим силам тоже. Их отряд и без того только вернулся из патрулирования, а тут и весть о скором нападении. И опять пластуны умчались в степь, на этот раз в полном составе. Несколько дней в напряжении, потом эта вылазка. И сейчас покоя нет.

Вашек встрепенулся, прогоняя дурные мысли. По опыту он уже знал — едва начнешь думать об усталости и возможном отдыхе, так незаметно тело охватывает истома. А сейчас это лишнее. Все, что было до этого, лишь цветочки. Самые ягодки начались вот сейчас, и если не сохранить ясность ума, бодрость духа и тела, то и до беды недалеко. Молод он, не без того, но и повидать уж многое довелось, потому он точно знает — в степи расслабляться нельзя, нужно всегда быть готовым к тому, что ситуация взорвется похлеще бура. А тут вот он, враг, неподалеку.

Вот они, родимые. Сейчас этих примут, и все. Первый пункт на сегодняшний день будет выполнен полностью. Только бы не оплошать. Парни предложили было Анушу взять обоз, когда он к лагерю двинется, но командир разведчиков охладил их пыл. Взять без лишнего шума шестнадцать повозок, каждую из которых сопровождают возница и солдат, не получится, а надо именно по-тихому. Пусть валийцы думают, что снаряды вот-вот подвезут, и палят почем зря.

Ануш решил брать повозки на обратном пути. От лагеря до позиций валийцев едва ли шесть верст, но все одно они будут торопиться. Как только загрузят первых, так и отправят. Так оно и вышло. Как видно, грузили по две сразу, поэтому повозки появлялись парами, с разрывом всего-то в пару сотен сажен.

Разведчики разделились на две группы. Один десяток — ударная группа, в нее вошли лучшие стрелки, в том числе и Вашек. Их задача — выбивать наемников. Остальные в спешном порядке уводили из балки осиротевшие повозки, прибирая заодно и тела. Неглубокая и широкая балка вполне прикрывала происходящее от любопытных взглядов.

Все, дальше предаваться размышлениям некогда. Головная повозка поравнялась с затаившимся Вашеком. Возница в прицеле. Теперь дождаться… Короткий свист, и палец тянет спусковой крючок. Хлопок. Валиец дернул головой и свалился к высоким колесам. Лошади было дернулись и попытались бежать, тем более из травы как черти повскакивали какие-то лохматые страшилища.

— Тихо, тихо, красавицы. Тпру-у. Сахарку хочешь? Не глазей как на врага. Глянь, сахар. Ага, и тебе дам, не переживай.

Хорошо все же, что их обучали даже такому ремеслу, как конокрадство. Окрестные фермеры уж сколько раз грозились пострелять к лукавому этих малолетних охальников. Понятно, что лошадей завсегда вернут и даже повинятся и отступных дадут, чтобы, значит, зла не держали. Но тут ведь дело какое, могут и настоящие конокрады припожаловать, а ты стой и думай, палить в него или это соседи науку воровскую постигают. Но как бы оно ни было, все на пользу. Вот и здесь с перепуганными лошадьми парни справлялись в два счета.

Все, больше у валийцев транспорта нет. А значит, без подвоза боеприпасов их пушки совсем скоро замолчат. Уже большое дело. Сбив обоз в соседней балке, диверсанты погнали его на запад. Разведчики верхами в охранении, на козлах сидят хуторяне. Сейчас отгонят подальше и станут лагерем. На этом их участие в обороне Домбаса и закончится. Соседи, конечно, недовольно ворчали, так как это никак не походило на помощь. Но каждый должен заниматься своим делом. Варакин попросту не нашел места в бою для неожиданных помощников, вот и расставил их заставами на второстепенных направлениях по периметру города да в обоих фортах, что на левом берегу Ронки. Вот этих придал пластунам в качестве обозников.

— К бою!

— Арачи!

— Спешиться! Повозки в круг! Шевелись, парни!

Ануш бросил встревоженный взгляд в сторону приближающегося отряда, всадников в пятьсот, не меньше. Господи, как не вовремя-то. Принесла же их нелегкая. В принципе у него шесть десятков бойцов, половина из них превосходные стрелки. Повозки в кучу сбить успеют. Но вот груз вызывал нешуточное опасение. Кто знает, как отнесутся к пулевым попаданиям снаряды. Если рванет… Хоронить будет нечего. Разом вознесутся на небеса.

— Хор, слышишь?

— Слышу, слышу. Верст двадцать. Аккурат у Домбаса.

— Наддай еще.

— Слушай, Ухо, я тебя пустил на свой пароход и даже на мостик, но ты не наглей. Тут один человек командовать может, и это не ты. Забыл, что у них еще один пароход с пушками есть? А если мы быстрее пойдем, то обе «Розы» безнадежно отстанут.

— Думаешь, не станут спускать с него пушки?

— Конечно, не станут. Это же полным придурком нужно быть, чтобы свой флот без прикрытия оставить. Охранять он будет. Изначально так и планировалось. Один Изеру перекрывает, другой в охранении.

— Так и у нас пушки есть.

— Пушки у него! И что, много толковых пушкарей? Тех, что были, по трем судам размазали тонким слоем, остальные хорошо как наведут орудие в нужную сторону. Вместе нужно идти. Разом наваливаться. Тогда и толк будет.

— Хор, а чего это ты решил изменить своей «Розе»?

— Чего… — задумчиво проговорил капитан. — «Желтая роза» она, конечно, душу греет, и многое с ней связано, но этот красавец… Это просто мечта. Не представляю, как бы я еще получил такую красоту. Те рабочие лошадки, а этот для души. Одних кают на полсотни человек, а капитанская… мм… Да и трюмы немалые. Стану пассажиров возить, ну и грузы какие подбрасывать. Сменю свою затрапезную одежонку на мундир. Х-ха. А я и эту красавицу «Розой» окрещу.

— Только «Алой», — хмыкнул Рваное Ухо.

— А пусть и так. Что, завидно?

— Честно?

— Давай, чего уж.

— Радостно за тебя, старый пройдоха.

— Радостно ему, — проворчал Хор. — Ты не подлизывайся, в круг как есть выйдем.

— Слушай, а я ведь поддаваться не стану. А ну как опять…

— А как опять, то все по чести. Не то что тогда, с пьяным.

— А после?

— Тогда я злой был, без ума лез. Теперь тебе так просто не будет, не надейся.

Еще немного, и шедшие вдоль правого берега пароходы обогнули поворот реки. Иди они хотя бы посередине, то уж давно заметили бы место высадки наемников и сгрудившиеся у берега суда. Но и их было бы видно как на ладони. А так появились верстах в шести, никак не дальше.

С небольшой задержкой пароход, находящийся в отличие от остальных не у берега, усиленно задымил трубами и двинулся им навстречу. Однако в его действиях не было порыва. Маневры отличались некой ленцой и вальяжностью. Человеку неопытному этого не понять, но Хор отчетливо видел, что капитан парохода не насторожился. Движется как-то по-хозяйски, что ли.

— К бою!

— Отставить! — отрываясь от подзорной трубы, рыкнул Хор. — Ухо ты Рваное, сколько тебе еще повторять, что тут один командир может быть? К бою. Не видишь, спокоен он. Никакой суеты на палубе, пушки никто не ворочает.

Рваное Ухо запоздало схватил бинокль и приставил к глазам. Оптика, конечно, послабее, чем у Хора, но кое-что рассмотреть можно. В частности, убедиться в правоте слов капитана. Кое-какое перемещение по палубе есть, но, прав старик, ничего, что могло бы вызвать тревогу.

— Скорее всего, решили, что их товарищ с призами возвращается, — продолжил пояснять Хор. — Вот им сюрприз будет.

— А может, опять рустинский флаг поднимем?

— Дурак? Тут капитана Дивиша с его полномочиями нет. Нам это так аукнется, что лучше и не начинать.

— А как же тогда?

— А вот так. Игнас, а ну-ка поднимись на мостик…

Пароходы продолжали сближаться. Хор поубавил прыти и еще больше снизил скорость. Раньше торопливость была вполне объяснима — спешили к своим. Теперь же в подобной поспешности на вражеском пароходе могут заподозрить неладное.

Когда дистанция сократилась до четверти версты, палубы трех пароходов домбасцев буквально взорвались безудержной активностью. Только что у орудий никого не было, и вдруг вокруг них засуетились люди. Стволы развернулись в сторону валийцев. Противник еще толком не понял, что произошло. Артиллеристы, стоявшие у фальшборта и радостно махавшие своим товарищам, едва успели подбежать к своим орудиям, когда рявкнули четыре орудия с теперь уже «Алой розы», следом заговорили пушки «Желтой» и «Белой».

С такой дистанции, да еще из нарезных орудий новой конструкции промазать сложно. Хотя промахи и имели место. Но все же большинство снарядов ударили по бортам и надстройкам. Игнас орал как бешеный, постоянно требуя снаряд, и вколачивал один гостинец за другим. Не прошло и минуты, как в утробе валийского парохода что-то гулко грохнуло, а потом под истеричные и завораживающие, полные боли вопли его заволокло белым облаком пара. Еще немного, и так и не сделавший ни единого выстрела пароход ушел на дно.

— Прости, Господи, грехи наши тяжкие, — осенив себя Святым кругом, молвил вдруг побледневший Хор.

Одно дело — пребывать в азарте и даже вступить в бой, и совсем другое, когда на твоих глазах люди принимают по-настоящему страшную смерть. А она была поистине страшна. Когда люди так кричат… Спаси и сохрани.

Дальнейшее происходило с не меньшей стремительностью. Едва расправившись с вооруженным пароходом, Хор погнал свою флотилию под всеми парами к приткнувшимся транспортам наемников. Два судна, у которых, похоже, котлы были под парами, попытались отойти от берега. Но это их действие было пресечено предупредительным выстрелом с «Алой розы».

Будучи безоружными, капитаны предпочли подчиниться. Так у них была хоть какая-то надежда разрешить дело миром и, быть может, сохранить свои суда. Если же эти домбасцы, а никем иным они и не могли быть, пустят в ход пушки… Стремительная гибель их конвоя все еще стояла у них перед глазами.

Находящиеся в лагере наемники попытались было занять позиции. Они все еще могли укрыться от артиллерийского обстрела и подготовить встречу возможному десанту. Но беда пришла с другой стороны. Гикающая и воинственно визжащая беда в виде пинкских всадников, среди которых были заметны и белые.

Уже через полчаса было сломлено не только разрозненное сопротивление, но и согнаны в одно место все пленники. Никто особо не разбирался, наемник ли, машинист ли или капитан парохода. Все они пришли сюда, чтобы принести беду в эти края, а потому и судить их будут в равной степени.

— Ануш, разорви тебя граната, ты как здесь? — Рваное Ухо, переполняемый чувствами, сгреб в охапку командира разведчиков.

— Да я-то ладно. Вы откуда появились, ведь вас же заперли у Паюлы?

— Так захватили валийский пароход и на всех парах сюда.

— Понятно. У нас все проще. Встретили Высокую Гору с его воинами, решили захватить валийский лагерь, чтобы остальные не драпанули. Лежим и думаем, как с ним разбираться. Пароход с пушками все карты путает. А тут вы, все такие героические. Ну и решили, что пора.

— А чего же не ударили валийцам в спину?

— Вот еще, глупостями заниматься. Их там сейчас минометами в фарш превращают да в упор расстреливают, а у их пушек ни одного снаряда. Еще малость, и начнут отходить, никуда не денутся. Жаль, не успеем спустить пушки, а то бы мы им добавили. Но ничего, сейчас с пленными быстренько определимся и выступим. Конной атаки они никак не ждут.

— А оно вам надо, людей терять? — деловито поинтересовался подошедший Игнас. — Занимайте оборону сразу за лагерем, а мы отсюда под держим. Как только из-за уреза появятся, так и влупим по самое не балуй.

— А дотянешься?

— Из горных нет, а вот из этих красавиц так еще и с запасом. Пока будут соображать, что да как, там и наши подтянутся. Окружим, забросаем снарядами и минами. Словом, не завидую я им.

— Нужно тогда весть Варакину отправить.

— Ну это уже твоя забота. Я к пушкам.

Разгром был полным. Поначалу для валийцев ничто не предвещало беды. Все шло как по писаному. После артподготовки и под прикрытием все еще ведущих огонь орудий пехота начала наступление. Однако по мере ее продвижения артиллерийская поддержка ослабевала, пока в конце концов практически не прекратилась. Только мортиры продолжали время от времени посылать свои увесистые гостинцы, вздымая огромные фонтаны земли. Но когда до позиций обороняющихся осталось не больше полуверсты, замолчали и они. У атакующих вдруг наметился острый дефицит боеприпасов.

К этому времени ополченцы заняли свои позиции, и заговорили «баличи». Снайперы монотонно и неотвратимо выбивали офицеров, легко опознаваемых по белым шарфам. На эту деталь обратил внимание Варакин, предположив, что офицеры решили выделиться таким образом в разношерстно одетой массе.

Но этот обстрел никак не мог остановить продвижение атакующих цепей. Все изменилось, когда расстояние сократилось до трех сотен шагов и заговорили скорострельные «дятличи». Плотность огня тут же увеличилась многократно, первые цепи были буквально выкошены.

А потом свое веское слово сказали минометы. Полковник Канор был в недоумении. Даже по самым скромным подсчетам у обороняющихся было не менее полусотни современных гаубиц малого калибра. Ничем иным обрушившийся на наступающих шквал огня он объяснить просто не мог. Переполняемый злостью, он мысленно осыпал проклятиями того, кто поставлял разведданные, но повлиять на ситуацию был не в силах.

Еще больше он убедился в правоте своих суждений, когда атакующие цепи все же приблизились к линии обороны на расстояние полутора сотен шагов. Правда, как в такой близи от гребня холма его солдаты не попали в мертвую зону бьющих с обратного ската орудий, он решительно не понимал. Хотя он и отметил, что разрывы снарядов значительно уступают по силе тем, что еще продолжали рваться среди задних рядов атакующих, это ничего не объясняло. Однако трудно винить полковника Канора в некомпетентности, ведь местная военная мысль еще не додумалась до минных полей, как и до самих противопехотных мин.

Наконец атакующие залегли под шквальным ружейным и артиллерийским огнем обороняющихся. Попытка спасти положение ударом драгун на фланге также не увенчалась успехом. На их пути непреодолимым препятствием встало как минное поле с ловчими ямами, так и прицельный ружейный огонь. Как это ни удивительно звучит, но ополченцы не просто знали, с какой стороны браться за оружие, но и умело им пользовались.

Попытки выяснить причину отсутствия подвоза боеприпасов до сих пор не дали результата. Их артиллерия превратилась просто в груду бесполезного металла. В результате полковник был вынужден отдать приказ на отвод войск, а затем и к отступлению. Ни о каком переформировании в настоящий момент не могло быть и речи.

Потери среди личного состава просто поражали. В строю оставалось меньше половины от прежнего состава. Количество раненых превысило все мыслимые пределы. И это только те, кто сам смог выбраться с поля боя или был вынесен товарищами. Но даже для вывоза этих раненых не было транспорта, санитарными повозками никто не озаботился, ведь расчет был на захват Домбаса и использование уже его ресурсов.

Обратный путь превратился в скорбную процессию изнуренных боем солдат, выносящих раненых на своих плечах или на собранных из подручных материалов носилках. Из-за холмов то и дело появлялись вооруженные всадники, которые, наскоро обстреляв колонну, увеличивая число убитых и раненых, вновь скрывались из виду. Однажды виконт Канор попытался противодействовать этому, отправив остатки своих драгун. Но те в свою очередь напоролись на засаду и были вынуждены отойти к основной колонне, понеся большие потери.

Вся тяжесть боя легла на плечи ополченцев. Сергей до последнего держал полторы сотни своих наемников в личном резерве. И вот теперь, когда враг начал отступление, он отправил их вдогон. Грибски, весь бой изнывавший от острого желания немедленного действия, словно сорвавшийся с цепи докучал валийцам своими стремительными атаками.

Когда наконец показался лагерь на берегу Изеры и думалось, что основные беды остались позади, случилось непоправимое. Колонна напоролась на плотный ружейный огонь, поддержанный массированным артиллерийским налетом. Вскоре сзади подтянулись части преследователей, и артиллерийский обстрел достиг апогея. Через полчаса валийцы выбросили белый флаг, отдаваясь на милость победителя.

— Прости, Верная Рука, я не успел собрать всех своих воинов.

— Удивительно уже то, что ты собрал хотя бы этих, — отмахнулся Сергей. — Все случилось настолько быстро, только успевай поворачиваться. Но как ты оказался здесь?

— Просто вспомнил твои слова. Помнится, ты говорил о том, что мы хороши, когда действуем из засады. Вот я и решил ударить в спину.

Что и говорить, удар вышел славным. Вождь куроки хорошо распорядился с той частью прибыли с угольных копей, что выделял ему Варакин. Сегодня каждый воин племени был вооружен, причем это были уже не кремневки и двустволки, хотя и их иногда пускали в дело, а новейшие «дятличи» и «баличи». Мало того, подсмотрев кое-что из занятий ополченцев Домбаса, вождь начал вводить воинское обучение и добился кое-каких результатов.

Хуторяне куроки получили сельхозинвентарь, поддержка белых переселенцев стала куда более значимой. По реке ходили пять пароходов — собственность племени.

Расширялось производство уже имеющихся предприятий, закладывались новые. Появилось несколько медпунктов, школы, своя газета. Причем последняя выходила сразу на двух языках, Высокой Горе и Хитрому Змею удалась-таки их задумка с составлением алфавита куроки.

— Послушай, Высокая Гора, а ты все еще уверен в том, что вам следует присоединиться к Рустинии?

— Мы все еще думаем, что это самый лучший вариант. А уж после вот такого посещения и подавно.

— Хорошо, что после сегодняшнего у тебя не случилось головокружения от успехов и ты не решил, что мы и сами сможем справиться со всеми проблемами.

— В следующий раз их может оказаться куда больше. Я это прекрасно понимаю. Как и то, что сегодняшняя легкая победа стала возможна скорее благодаря тому, что они просто не ожидали ничего подобного.

— Знаешь, а ведь сейчас самое подходящее время. Посуди сам. Господин Дворжак, вхожий к его высочеству, находится здесь и сможет отправиться вместе с тобой или твоими посланцами, составив хоть и слабую, но протекцию. Валийцы проявили нездоровый интерес к копям Домбаса, а в них в свою очередь заинтересована Новая Рустиния. Политическое противостояние между Рустинией и Валенсией по поводу ваших территорий никуда не делось. Да король ухватится за ваше предложение, причем именно сейчас ты сможешь выторговать наиболее выгодные условия.

— Я думаю так же, — с хитринкой ответил верховный вождь куроки.

— И правильно делаешь, Высокая Гора, — раздался голос Алексея.

— Ты-то откуда здесь? — удивился Сергей.

— Стреляли, — с ленцой ответил Алексей. Но потом все же снизошел до подробностей: — Да помню я о нашем уговоре, помню. Как только получили известие о том, что все закончилось, поспешил сюда. Кстати, повозки с женщинами, всем медицинским персоналом и кучей медикаментов уже в пути. Но, вижу, помощь по большей части нужна валийцам.

— Есть такое дело.

— Ну и как, теперь больше не будешь маяться ерундой?

— Не буду, — улыбнулся Сергей.

— И не придется. Голову готов прозакладывать, теперь люди за тобой хоть в огонь, хоть в воду. Даже если ты захочешь сбежать, поймают и поставят во главе.

— Знаешь, а ведь очень похоже на правду, — осматриваясь и ловя на себе взгляды людей, согласился Варакин.

— Еще как похоже. Кстати, что будешь делать с пленными? Каторга?

— С ума сошел? На кой черт мне такой геморрой. Предложу господину Креспо выкупить своих наемников. Впрочем, я уже передал свои предложения с виконтом Канором. Я его отправил на «Желтой розе». Заодно вернут пушки капитану Дивишу. У него, чувствую, и без этого штаны вспреют за самоуправство.

— Ты отпустил виконта? — неверяще переспросил Алексей.

— Ну, сначала побеседовали, а потом отпустил. Не убивать же его в самом-то деле.

— Уверен, что не ошибся?

— Леш, это шаг к примирению. Поймут — ладно. Не поймут… Даже если доберутся до меня, жалеть будет весь их род, потому как, чует мое сердце, от такого количества кровников им нипочем не отбиться. — Варакин многозначительно повел рукой вокруг себя.

Что же, вполне логично. За Сергея и до этого многие были готовы отдать жизнь, как и он за них, а сегодня таких стало больше в разы.

— А что ты будешь делать, если лан Креспо не станет выкупать пленных?

— А он и не станет. Зато правительство сделает это аж вприпрыжку. Чем быстрее они заберут их, тем быстрее лишат рустинскую сторону свидетелей. А тут без дипломатического скандала не обойдется. Кстати, Высокая Гора, это еще один лишний довод в пользу того, что сейчас самое время для заключения договора.

На месте боев им пришлось задержаться до следующего вечера. Забот хватало самых разнообразных, и одной из основных были раненые. После оказания необходимой помощи их располагали на баржах, спешно оборудованных под плавучие лазареты. Однако отправка их задерживалась. Заглавову еще предстояло снять минное заграждение на Ронке, без чего к Домбасу по реке не подойти. Для перевозки же по суше потребовалось бы слишком много времени, а транспорта явно было недостаточно. Впрочем, для своих раненых такую возможность изыскали. Но то ведь свои…

Сергей и Алексей, ведя неспешную беседу, поднялись на склон холма, испещренный траншеями, ходами сообщения и изрытый множественными воронками. От форта остались только обгорелые бревна, торчащие из земли как гнилые зубы. Все это предстоит отстраивать и восстанавливать. Жить в этих краях, позабыв о безопасности, нельзя и лучше быть заранее готовым к возможным неприятностям.

Внизу перед ними раскинулся Домбас, с утопающим в зелени центром, обживающимися и строящимися окраинами. Всего за три года им удалось создать райский островок в этих диких местах. А что будет еще через год? А через десять?

— Сереж, знаешь, я терпеть не могу Маяковского. Но сейчас отчего-то вспоминается именно он, — глядя на открывшуюся картину, задумчиво произнес Алексей.

— Отчего это? — удивился Сергей.

— Я знаю — город будет. Я знаю — саду цвесть…

— Когда такие люди на фронтире есть, — засмеявшись, закончил Варакин.

— Вообще-то размер хромает… А впрочем, чего уж там. Главное, что в точку.

1

Алеш, убери ружье.

2

Спасибо за то, что помогли отогнать этих бандитов. За кого нам молить Создателя?

3

Отец, ты их понимаешь?

4

Нет, сын, мне незнаком этот язык.

5

Золотая крона – 3 кроны ассигнациями, или 15 резан, или 300 гнедков. Крона ассигнациями – 5 резан, или 100 гнедков. Серебряный резан – 20 гнедков. Гнедок – минимальная денежная единица, медная.

6

Верстина – рустинская мера длины, применяющаяся в морском деле.

7

Мера – единица измерения скорости судов, соответствующая земным узлам и составляющая 1/10 верстины.

8

Лан (ланесса) – представители дворянского сословия в Валенсии, а также обращение к ним.

9

Дульнозарядный пистолет на манер кремневого, только вместо кремния пистон, укладывающийся на брандтрубку. Такие применялись, даже когда появились револьверы, пока дорогие и не способные насытить рынок.

10

Кожаные гамаши, плотно облегающие ноги и крепящиеся к набедренной повязке.

11

Орден Святого круга – эквивалент креста Святого Георгия Российской империи.

12

Лан — свидетельство о принадлежности к дворянскому сословию Валенсии и в основном употребляется перед фамилией. Возможно также употребление перед именем при обращении одной титулованной особы к другой.

13

Старшие сыновья графов имеют титул виконта, младшие именуются баронами. В зависимости от богатства рода они могут претендовать на небольшой надел и родовой замок, становясь при этом вассалами старших братьев. В основном младшие предпочитают самостоятельность и, удовлетворяясь выделением своей части наследства, отправляются на поиски счастья — зачастую это королевская служба.

14

Желтые листки — название связано с бумагой весьма низкого качества, желтоватого цвета, а также небольшим объемом газеты в сравнении с солидными изданиями.

15

В истории Соединенных Штатов Америки во времена существования рабства аболиционистами называли филантропов, которые, не принимая прямого участия в деятельности политических партий, старались посредством публичных проповедей и печати содействовать уничтожению невольничества. Автор дает сторонникам отмены рабства в мире Глобус то же название, чтобы не перегружать текст незнакомыми словами.

Content

Константин Калбазов
Фронтир

Пропавшие без вести

Глава 1 Странное предложение

Глава 2 Ошибка

Глава 3 Семейство Кафка

Глава 4 Форт Опань

Глава 5 Бандитский налет

Глава 6 Убийцы

Глава 7 Черный шеврон

Глава 8 Два пути

Перо и винтовка

Глава 1 Штрафник

Глава 2 Писатель

Глава 3 Вылазка

Глава 4 Конец затворничеству

Глава 5 Осада

Глава 6 Нечаянная новость

Глава 7 Двум смертям не бывать

Глава 8 Как хорошо начиналось…

Дорога на двоих

Глава 1 Куроки

Глава 2 В поисках друга

Глава 3 Встреча

Глава 4 Возвращение

Глава 5 Большие планы

Глава 6 Вербовщик

Глава 7 Либер

Глава 8 Ничего личного

Глава 9 Последняя остановка

Город в степи

Глава 1 ИНТЕРЕСЫ СТОРОН

Глава 2 ДЕЛОВОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Глава 3 НЕУТЕШИТЕЛЬНЫЕ ВЫВОДЫ

Глава 4 ТРЕВОЖНЫЕ БУДНИ ИЗЕРЫ

ГЛАВА 5 НАПАДЕНИЕ

Глава 6 МОЙСЕС

Глава 7 НОВАЯ ВАЛЕНСИЯ

Глава 8 АРАЧИ

Глава 9 ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

Глава 10 ГОРОД В СТЕПИ

1