Ищенко Геннадий Владимирович

Единственная на всю планету

Единственная на всю планету (СИ)

Ищенко Геннадий Владимирович

Глава 1

Нор в третий раз перечитывал трактат «Искусство войн», когда в его покои вбежала Лона.

— Бросай свою книгу! — слегка задыхаясь после быстрого бега, сказала она брату. — Приехал наместник, и отец приказал тебе немедленно явиться в зал приемов!

— Он не мог прислать слугу? — спросил юноша, откладывая в сторону книгу. — Носишься, как лошадь, по коридорам в этих юбках. Когда‑нибудь точно грохнешься.

— Сам конь!

Четырнадцатилетняя сестра Нора была самой красивой из всех окрестных княжон, а сейчас она раскраснелась от бега и злости, что еще придало ей прелести, и он не удержался. Загипнотизированная его взглядом девушка подошла к брату и подставила губы. Поцелуй был что надо, но он же разрушил внушение.

— Ты опять за свое! — рассердилась Лона. — Мало тебе служанок? Сейчас же расскажу отцу, как ты используешь свой дар!

— Ну что ты кипятишься? — примирительно сказал он. — Подумаешь, пошутил. Еще скажи, что тебе было неприятно.

— Дело не в поцелуе, а в твоей магии!

— Ладно, если хочешь, можешь жаловаться, — Нор накинул на плечи плащ и закрепил его аграфом. — Скажи, кто сегодня в свите наместника? Он взял с собой дочь?

— Он с собой взял Мастера! — язвительно сказала Лона. — Так что приготовься к тому, что тебя при всех будут учить уму! Наместник не любит наглецов, а ты не в меру нагл. Требовать испытания на взрослость в пятнадцать лет! Не мог подождать год? А свою дочь он тоже привез, чтобы и она посмотрела на твой позор!

Не слушая больше разошедшуюся сестру, Нор поспешил в большой зал дворца, где его уже должны были ждать. Никого не встретив в пустых переходах, он подошел к распахнутым дверям зала, возле которых с копьями в руках стояли два дружинника. Они одновременно сделали шаг в сторону, освобождая проход, и в знак приветствия ударили о пол древками копий. В зале собралась вся семья, кроме старшей сестры, и наместник со своей свитой. Ни на кого не глядя, он подошел к отцу и низко поклонился.

— Долго ходишь, — недовольно сказал князь. — Уважаемый Дин Радж откликнулся на мою просьбу, и сейчас один из его воинов проверит, чего ты стоишь. Надеюсь, ты меня не опозоришь. Разрешаю говорить.

— Я буду стараться, отец! — почтительно сказал Нор, после чего подошел к наместнику и почтительно поклонился.

— Не передумал? — спросил тот, насмешливо глядя на юношу. — Разрешаю говорить.

— Я готов, милорд! — ответил Нор. — Могу хоть сейчас пройти все три испытания!

— Я не буду испытывать твой ум или выдержку, — сказал ему Дин Радж. — Знаю, что ты не дурак и много читаешь, а терпеть боль — невелика заслуга, поэтому достаточно будет продемонстрировать искусство воина. Раз твой отец обратился ко мне, значит, он в тебе уверен. Вот и покажи нам, что умеешь. Тебе в этом поможет Мар. Будете сражаться, пока я не остановлю схватку.

Крепкий невысокий воин лет тридцати расстегнул плащ и бросил его одному из своих товарищей. После этого он низко поклонился сначала наместнику, а затем князю и обнажил мечи. Нор тоже освободился от плаща и отдал его слуге. Отстегнув от пояса мечи, юноша отбросил ножны и шагнул навстречу противнику. В силе он ему уступал, в мастерстве, наверное, тоже. Оставалось надеяться на быстроту. Двигаясь на пределе своих сил, Нор уклонялся от большинства ударов, отводя остальные в сторону. Схватка затянулась, и юноша понял, что не сможет долго держать такой темп. Пришлось рискнуть. Подставленный им под прямой удар меч со звоном вылетел из руки, но не ожидавший этого Мар чуть запоздал и не успел закрыться от удара.

— Довольно! — поднял руку наместник. — Ты меня удивил. Рановато такому надевать цепь, но у меня нет повода этого не сделать. Приблизься!

Приближаться к наместнику с обнаженным мечом было нельзя, поэтому Нор положил его на плиты пола и подошел уже безоружным.

— Носи эту цепь, как символ своего достоинства! — торжественно сказал Дин Радж, надевая ему на шею серебряную цепочку. — Отныне ты имеешь право наследовать княжество, взять в жены женщину и защищать свою честь в поединках. И в бой отец может послать тебя с дружиной вместо себя.

Нор тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Год назад, когда на его шею легла эта цепь, у него было все: семья, богатство, замок… Сейчас замок со всеми его богатствами был захвачен врагами, а все родные мертвы. Большинство дружинников их предало, лишь немногие остались верными и заплатили своими жизнями за то, чтобы он смог уйти. Далеко, впрочем, уйти не дали. Князь Дзур не собирался отпускать кровника. Раздвинув кусты, на поляну с разных сторон вышли пешие воины, а последним на коне появился их сосед.

— Подождите! — остановил он дружинников. — Сначала я с ним поговорю. Бросай мечи, Нор, не будь идиотом.

Нор пожал плечами, сплюнул соленую и вязкую слюну и бросил к ногам князя последний оставшийся у него меч. Мечом он ничего не мог сделать, но было еще одно средство. Взывать к этим силам не хотелось, но выбора не было. Все равно пришла пора умирать, так хоть захватит с собой этого… Не слушая, что ему говорят, он сплел узор и вложил в него все силы, какие были. Эх, нет у него способностей деда, иначе они все здесь остались бы!

До того что‑то говоривший князь внезапно замолчал и рванул руками ворот рубашки, а потом молча упал. Нор успел оскалиться улыбкой в лица своим бывшим дружинникам, ощутил удар в спину, и тьма погасила сознание. Когда оно вернулось, юноша понял, что не валяется прикованный цепями на присыпанном соломой земляном полу в подвалах князей Дзур, а лежит на мягкой кровати в небольшой комнате с низким белым потолком. Руки и ноги были свободными, но во всем теле ощущалась страшная слабость. Такого, каким он был сейчас, и сковывать не нужно: сил не было даже для того, чтобы приподнять руку. Он услышал шорох и смог слегка повернуть голову. У небольшого окна стоял стол, над которым склонилась и что‑то делала девушка в платье странного кроя с коротким подолом, бесстыдно открывавшим ее стройные ноги. Вот она что‑то взяла и направилась в сторону Нора, и он поспешно закрыл глаза. Со лба забрали уже почти сухую ткань, а вместо нее положили мокрую и холодную. Послышались тяжелые шаги, и в комнату вошел здоровенный мужчина. Из‑под прикрытых век было плохо видно, но Нор решил пока не показывать, что очнулся. Мужчина и девушка заговорили между собой, но юноша не понял из их разговора ни слова. Это удивило, потому что он прекрасно знал три языка королевств и имперский, а язык бородатых купцов с севера на слух был совсем другой. Откуда же взялись эти и как он к ним попал? А, может, он уже умер и находится у тех, к кому воззвал за помощью? Раньше Нор представлял смерть совсем по–другому. Опять навалилась слабость, в ушах зазвенело, и он то ли заснул, то ли потерял сознание. Очнулся ночью. Из окна в комнату падал лунный свет, так что все, хоть и плохо, но было видно. Захотелось отлить, и юноша попробовал подняться. По–прежнему была слабость, но тело уже немного слушалось. Ему удалось сесть, но попытка встать на ноги оказалась неудачной: они подогнулись, и он упал прямо на стоявший возле кровати табурет, больно ударив руку. Шума было… Неудивительно, что к нему прибежали и мужчина, и девушка, которые, оказывается, до этого спали в соседней комнате. Мужчина осторожно обхватил его руками, помог подняться и посадил на кровать. Судя по интонации, он что‑то спросил, но что именно, Нор не понял и показал это руками. Потом он так же жестами показал, в чем нуждается. Девушка вышла, а мужчина что‑то сделал, и в комнате вспыхнул яркий, слепящий после темноты свет. Достав из‑под кровати большой сосуд, он его подержал, пока юноша облегчился, а потом помог ему лечь, прикрыл одеялом и, погасив движением руки свет, ушел досыпать. Заснул и Нор.

Утром он впервые смог рассмотреть хозяев дома. В мужчине не было ничего необычного, а вот девушка… Даже его Лона по красоте проигрывала ей во всем. А еще в ее внешности было что‑то необычное, что завораживало и постоянно притягивало взор. Заметив, что Нор не сводит с нее глаз, девушка смутилась и покраснела, но не выбежала из комнаты, как вчера, а, наоборот, подошла к кровати и села рядом с ним на табурет. Она что‑то сказала, но он ничего не понял и сообщил ей об этом на своем языке. Потом для верности повторил то же самое на всех остальных известных ему языках. Было видно, что девушка его тоже не поняла. Немного подумав, она показала на себя рукой и произнесла слово «Оля». Он сразу понял, что это ее имя, и назвал себя. А потом его покормили. Оля хотела принести еду в кровать, но Нор воспротивился и встал. Ноги, хоть и с трудом, но держали. Обув странную обувь без задников, он зашлепал в ней следом за девушкой в небольшую комнатку, которая оказалась кухней. Оля наложила ему полную тарелку каши с мясом, нарезала хлеб и достала из белого шкафа банку из удивительно прозрачного стекла с чем‑то пахучим. Нор страшно проголодался, а предложенная еда была очень вкусной, поэтому он на какое‑то время выпал из реальности. Закончив есть, юноша увидел, что Оля покраснела и отвернула лицо. Когда он сел за стол, случайно задрал рубашку, ну и открыл то, что обычно прикрывают. Пока ел, это было не видно, а вот когда закончил… Дикие они здесь какие‑то. Нор опустил рубашку и вернулся к кровати, стараясь не отрывать ноги от пола, чтобы не потерять обувь. Перед тем как улечься, он попытался пощупать спину в том месте, куда его ударили, но там больше ничего не болело. Решив проверить, как на чужаков влияет магия, юноша уставился на Олю и попытался взять ее под контроль. При этом его взгляд зацепился за ее голые ноги, фантазия не на шутку разыгралась, а пришел в себя из‑за того, что Оля выплеснула ему в лицо воду из чашки. Сопроводив это действие гневной фразой, она вышла из комнаты, оставив его одного. Ну и как это понимать? Девушка явно что‑то почувствовала, но приказам не поддалась. Плохо. И вдвойне плохо из‑за незнания языка. Был способ быстро его изучить, но для этого нужно магически слиться с Олей или мужчиной. Наверное, лучше не трогать девушку, а попробовать договориться с ее отцом. Для старшего брата мужчина был староват, а отношения между хозяевами не походили на супружеские, так что, скорее всего, он был именно отцом. Никто не приходил, и мысли Нора перетекли с чужого отца на собственного. Его убили в самом начале штурма. Наверное, это, а так же численное превосходство окруживших их замок воинов, и привело к измене. А сестер он убил сам. Стоило это вспомнить, как его всего затрясло.

— Тряпка! — кричала Лона в лицо брату. — Ты хочешь, чтобы я досталась этому старому мерзавцу, а потом его солдатне? Нас с сестрой все равно никто не оставит в живых, только потешат похоть! Ну же, давай! Или ты хочешь, чтобы я это сделала сама? Только поцелуй напоследок. Ничего в жизни не довелось узнать и почувствовать. Пусть хоть умру со вкусом твоего поцелуя на губах. Не был бы ты мне братом… Но начни с младшей: не нужно ей видеть, как ты меня режешь.

Жаль, что он смог забрать в бездну только душу самого князя! За эти потери надо было вырезать весь их поганый род! Внезапно до Нора дошло, что он взахлеб плачет, а сидевшая рядом Оля обнимает его и гладит по голове! Дожил! А впрочем, плевать! Подумаешь, проявил слабость перед чужими людьми! Усилием воли он справился со своими чувствами, вытер слезы рукой и повернулся к девушке.

— Мне нужно научиться говорить по–вашему, — сказал он, глядя ей в глаза, — но для этого ты мне должна доверять. Посиди немного спокойно, не будет ничего плохого.

Свои слова он сопроводил довольно выразительными жестами. Кажется, она его поняла, потому что утвердительно кивнула и почему‑то закрыла глаза. Слияние произошло удивительно легко. Он держал связь до тех пор, пока не почувствовал, что девушка захотела освободиться. Как только связь оказалась разорванной, Оля соскочила с кровати и с изумлением уставилась на Нора. Интересно, что она успела понять? Он сам пока не ощущал в себе новых знаний, но это было нормально: обычно они начинали появляться только на второй–третий день. А при изучении языка нужно было потом еще долго тренироваться. Слияние не заменяло учебу, оно ее только многократно облегчало. Последствия слияния проявились удивительно быстро. Прошло совсем немного времени, и у него в сознании замелькали смутные образы, которые становились все более отчетливыми и множились в числе. Голова сильно закружилась, и пришлось срочно улечься на кровать и закрыть глаза. Кажется, рядом стонала девушка. Сколько он так лежал, просматривая видения чужой жизни, сказать было трудно, но это было долго, потому что, когда все прекратилось, за окнами уже начало темнеть. Нор вытер одеялом мокрое от пота лицо и поднялся с кровати. Стоило сделать несколько шагов на кухню, как он наткнулся на лежавшую на полу Олю. Не раздумывая, поднял легкое тело девушки и, пошатываясь от слабости, отнес его в другую комнату и положил на одну из кроватей, на которых спали хозяева. Юноша сразу понял, что произошло полное слияние, и ее на время покинула душа. Так бывает, когда человек не умеет собой управлять. Чтобы так полно слиться разумом, люди должны иметь родственные души. Это бывает очень редко, а о женщинах он вообще такого не слышал. И еще это слияние означает, что у нее должен быть дар, скорее всего, слабый. Этим и объясняется выплеснутая в лицо вода: Оля смогла воспротивиться контролю, но уловила желания Нора, когда он ласкал глазами ее фигуру. Значит, она благородная девушка. Большинство служанок были бы рады… Впрочем, для них он не княжич, а просто где‑то подобранный парень. С какой стати ей ему отдаваться? Вон она какая красивая, смотрел бы и смотрел! И живут они не бедно. Дом, правда, совсем небольшой…

— Что ты со мной сделал? — хрипло спросила его Оля на языке королевства Ортан. — Как можно передать кому‑то знание своей жизни?

— А что ты запомнила? — удивленно спросил он. — Подожди, не говори, я сейчас принесу воду. У тебя, наверное, совсем пересохло в горле: не говоришь, а хрипишь.

— Я сама! Встань с кровати, мешаешь. И прекрати обо мне такое думать. Мне всего шестнадцать, да и то будет только в… — она запнулась, после чего назвала месяц на своем языке, — в сентябре. И я не красавица, а самая обыкновенная. У нас в классе есть девчонки красивее. Это у вас женщины какие‑то… И откуда ты вообще такой взялся? Точно свалился из другого мира, на Земле такой дикости у белых давно нет. И рана у тебя на спине затянулась в тот же вечер, когда тебя нашли, а в ней, между прочим, торчала стрела! Отец говорил, что она только чуть–чуть не достала до сердца. Он хотел… позвонить по мобильнику, но не было связи.

Нор встал с кровати, и Оля спустила с нее ноги на пол, оттянув платье вниз.

— Сейчас попью воды и согрею обед, — сказала она ему. — Я такая голодная, как будто неделю не ела. Сильная слабость и очень хочется есть. Это сколько же я провалялась без сознания? Хорошо, что отец задержался, ни к чему ему психовать.

— А кто он у тебя? — спросил Нор, идя следом за ней на кухню.

— Он лесной инспектор, — ответила девушка. — Подожди, дай я хоть попью. А почему ты спрашиваешь? Ты же и сам должен знать. Если я узнала всю твою жизнь, то и ты…

— Как это всю? — уставился он на нее. — Такого просто не бывает!

— Почти всю, — поправилась она. — То, что было раньше трех лет, помню только урывками. Остальное все вспоминается очень отчетливо. Я даже могу говорить на четырех ваших языках. А…

— О чем вспомнила сейчас? — спросил он красную и вконец смущенную девушку. — Не о тех двух служанках?

Она не сказала ни слова, только кивнула и отвернулась.

— Наверное, я тоже прочитал твою жизнь, — сказал ей Нор, — только пока не могу ее помнить так, как это получается у тебя. Но ты сказала о сентябре, и я вспомнил, что это за месяц, и обо всем, с ним связанном. Когда ты ответила о работе отца, я сразу понял, кто он и чем занимается. Чтобы узнать вашу жизнь и овладеть языком, мне нужно много с тобой говорить обо всем. И не на моем языке, а на твоем. А те две девушки… Я еще не знаю вашу жизнь, но уже понял, что она сильно отличается от нашей. Для нас то, что ты вспомнила, это обычное дело, а четырнадцать лет для девушки — это возраст совершеннолетия. Неужели у вас в шестнадцать лет никто не занимается любовью?

— Может, кто‑то и занимается! — почему‑то разозлилась она. — Только мне это не нужно! Я хочу закончить школу, получить специальность и отсюда уехать, а не подзалететь из‑за тебя или кого‑то другого! А все остальное… оно у меня еще будет!

— Тебе виднее, — примирительно сказал Нор. — Я к тебе с этим не пристаю.

— Ты думаешь! — опять краснея, сказала она. — И сразу вспоминаешь тех…

— Ты знаешь мои мысли? — поразился он.

— Нет, — мотнула она головой, — мысли я не слышу, а вот твои чувства доходят. Не всегда, а только тогда, когда ты думаешь обо мне. А я ведь тоже все это помню. Тебе хватит или налить еще? Ну если хватит, давай обедать, а поговорим потом.

Они доели борщ, когда пришел отец Ольги.

— Я вижу, наш больной уже совсем выздоровел, — сказал он, заходя на кухню. — Не скажешь, откуда взялся?

— Сможешь объяснить сама? — спросил Нор Олю. — Я понимаю все, но самому пока трудно говорить.

— Иди, я с ним поговорю сама, — ответила девушка на его языке, после чего обратилась к отцу: — Папа, будешь сейчас обедать?

— Я уже пообедал в райцентре, — ответил он, с удивлением глядя на дочь. — Поужинать не откажусь, но позже. А на каком это языке ты сейчас говорила? Я знанием языков не обременен, но это точно не твой английский.

— Сейчас объясню. Только скажи, ты уже разговаривал с кем‑нибудь о Норе?

— Врач ему уже и не нужен, — сказал отец, — а Сергей в отпуске. С другими в полиции говорить не стал — не горит. Я сначала хотел кое‑что выяснить у него самого, прежде чем с кем‑нибудь разговаривать. Сама знаешь почему.

— Ты у меня молодец! — она встала на цыпочки и чмокнула его в заросшую за день щеку. — Понимаешь… Я как‑то смогла узнать всю его жизнь и выучить целых четыре языка.

— Конечно, понимаю, — усмехнулся он. — Что там такого может случиться за шестнадцать лет? Узнать — раз плюнуть. И языки… Ты английский сколько учишь, пять лет? И до сих пор грамотно не скажешь пары фраз. Слышал я, как ты пыжилась с теми англичанами, когда были в Париже. А сейчас за один день и целых четыре языка! Может, ты и меня так научишь?

— Пап, послушай, что я тебе скажу, — Ольга отошла от отца и села на стул. — Садись, разговор будет не на пять минут, а ты за день устал. Только не спеши говорить, что я начиталась фантастики. Ты ее, кстати, покупал для себя и сам читал, а я только кое‑что посмотрела. Дело в том, что Нор не из нашего мира. У них там в ходу мечи и копья, и ранили его стрелой из лука. Он там был сыном князя, и на них напали. Отца убили, и часть дружины перешла на сторону нападавших. А своих сестер он убил сам.

— Это он тебе сам рассказал? — спросил отец.

— Он мне не успел ничего рассказать. — Оля обхватила плечи руками и сгорбилась. — Я все это видела сама. Даже не так, я их сама убивала. Младшая сестра — ей всего восемь лет — подошла и сама подставила горло, а старшая поцеловала, а до того кричала, что, мол, тряпка ты, а не воин. Убей, а то все равно используют и убьют! А своего главного врага он все‑таки убил, но не оружием, а магией. Что так смотришь? Есть у них какая‑то магия. Не такая сильная, как в твоих книгах о Конане, но тоже кое‑что могут. И все мои знания тоже из‑за нее. Нор руками объяснил, что ему нужно, чтобы я немного посидела рядом, а потом… Я тебе не смогу объяснить. Он ведь тоже узнал мою жизнь и русский язык, только почему‑то не так хорошо, как я. Я помню сразу все, а он вспоминает по кусочку. Твои слова он понял, но затрудняется ответить без практики.

— Как такое может быть? — растерянно спросил отец.

— Я не знаю, — сказала она. — И Нор не знает, почему так получилось. Он только хотел выучить язык, а мы полностью слились. В его памяти об этом кое‑что есть. Так слиться могут только люди, у которых родственные души. Это бывает очень редко и никогда с женщинами. Но у них женщины какие‑то не такие, как наши. И грубые, и вообще… Ты знаешь, что я не красавица, а самая обыкновенная. Фигура хорошая, а сама рыжая, нос кверху торчит, да еще веснушки. А Нор считает писаной красавицей и глаз не сводит. И при этом я почему‑то чувствую все то, что чувствует он. Представляешь?

— Не представляю, — покачал он головой, — но вижу, что говоришь то, во что веришь сама. Ладно, пойдем пообщаемся с нашим пришельцем, только вначале я кое‑что возьму.

Он на пару минут вышел с кухни и вернулся, держа в руке стрелу и цепочку, которую сняли с шеи Нора. После этого пошли в комнату, отведенную для гостя. Он сидел на кровати в ночной сорочке и ждал их прихода.

— Это правда, что ты сын князя? — спросил отец Ольги, усаживаясь на табурет. — Дочь, садись с ним рядом, а не стой посреди комнаты столбом.

— Да, — коротко ответил юноша, — сын и наследник. Слова начали вспоминаться. Вас понимаю хорошо, но если не смогу сам ответить, попрошу Олю.

— И появился у нас из другого мира?

— Я не знаю вашего мира, — ответил он, — поэтому пока не смогу ответить. Насчет другого мира это не я придумал, а сказала ваша дочь. Я ее жизнь только начал вспоминать. Почти все чужое, и много непонятного.

— Меня зовут Егор Николаевич, — представился отец Ольги. — Можешь звать просто Егором. Мы нашли тебя позавчера к вечеру. Точнее, ты нашелся сам. Наш дом стоит на большой поляне, мимо которой идет дорога в райцентр. Вот по этой дороге ты к нам и вышел. Я возился с конем и увидел. Ты брел, мотаясь из стороны в сторону, как дерево в бурю. Прошел с полсотни шагов и упал. Подбегаю, а у тебя из спины торчит эта стрела. Потом я посмотрел следы. Они начинались в сотне метров от того места, откуда тебя забрали, причем и следы ног, и капли крови. Стрелу я из тебя дома вытащил. Хорошо, что наконечник без зазубрин и крепко держался на древке. Если в ране была какая‑то гадость, все вышло с кровью, а рана вскоре затянулась сама. Повернись спиной и задери рубашку. И не стесняйся: Ольга тебя помогала раздевать и обмывать от крови, так что нет там ничего такого, чего бы она не видела.

— Отец! — возмущенно уставилась на него дочь.

— Я не смущаюсь, — сказал Нор, поднимая рубашку. — Она сама смущается. А чего, спрашивается?

— Опускай рубашку, — скомандовал Егор. — Шрама у тебя на спине не осталось. Можешь объяснить?

— Нет, — покачал головой Нор. — У владеющих даром все заживает намного быстрее, но не настолько. Может, это из‑за Ольги? Женщина с даром — это большая редкость, а о таких, как она, я вообще не слышал и не читал.

— Откуда у меня магия? — удивилась Ольга. — Ты долго думал?

— Ты не подчинилась внушению, — начал объяснять Нор, — но легко читаешь мои… чувства. И ты сразу восприняла всю мою жизнь и научилась говорить на четырех языках. Я о таком вообще не слышал. Для этого нужно время, а ты сразу же что‑то уловила. Посмотрела на меня, как на рогатого демона! Я долго учился развивать дар, и ты знаешь, как это делать. Попробуй сама, потом скажешь.

— Что это за цепочка? — спросил Егор, отдавая Нору цепь. — По–моему, это серебро.

— Да, — кивнул Нор, — это символ совершеннолетия. Я его получил на год раньше положенного, поэтому уже мог защищать свою честь, вступить в права наследства и взять жену.

— Жену в пятнадцать лет? — удивился Егор.

— А что в этом такого? — в свою очередь удивился Нор. — Жену может взять и несовершеннолетний, только в этом случае его отец имеет на нее право. А женщину ублажить легко, этому учат.

— Ладно, оставим эту тему, — проворчал Егор, бросив взгляд на покрасневшую дочь. — Смотри только, грамотей, не вздумай применять свои знания на практике. У нас здесь совсем другие порядки. Совершеннолетним ты будешь считаться только через два года. В связи с этим интересно узнать твои планы на будущее. Они у тебя вообще есть?

— Я вас не сильно стесню, если останусь здесь еще… неделю? Мне нужно освоить полученные знания и научиться нормально говорить.

— Тебе, помимо этого, еще много чего нужно, — сказал Егор. — Из одежды остались только кожаные штаны с завязками. Штаны, конечно, блеск, одна беда, что у нас такие никто не носит. А рубаха с дырой на спине так изгваздалась в крови, что Ольга не смогла отстирать.

— Там еще все запачкано сажей, — добавила девушка, — и продран рукав. Готовая половая тряпка.

— Одежды у тебя нет, — продолжил Егор. — Нижнего белья — тоже. Твою нижнюю рубашку выбросили вместе с верхней, а трусов на тебе не было. Но все это я тебе завтра куплю в райцентре. А вот обувь заочно не купишь. Пока походишь в своих сапогах, а потом съездим вдвоем и подберем по размеру. А вот как быть с документами? Насколько я понял, кроме этой цепи, у тебя ничего нет.

— Давай ему сделаем паспорт, — предложила Ольга. — Неужели дядя Сережа не поможет?

— Дядя Сережа — это офицер полиции, — объяснил Нору Егор. — Не поможет он, дочь. Он мне, конечно, друг, но это совсем не его дело. Есть один кадр, к которому можно подкатиться. Работает заместителем начальника нашего паспортного стола и иногда оказывает услуги такого рода. Только он дорого берет.

— Подумаешь! — сказала дочь. — Не съездим в следующем году в Египет, как собирались. Как‑нибудь обойдемся, а искупаться можно и в нашей речке.

— Даже так? — он пристально посмотрел на дочь, вогнав ее в краску. — Ну–ну. Я не против, но придется подождать, пока Сергей не вернется из отпуска. Я не буду обращаться к этому заму. Ну ладно, мы тебя оденем и обуем, выправим документы, а дальше‑то что? Человеку положено где‑то жить и зарабатывать на эту жизнь деньги. А в твоем возрасте нужно учиться. В каком объеме ты усвоишь те знания, которые получил от моей дочери?

— Отцу интересно, будешь ли ты знать все то, что я учила в школе последние девять лет, — объяснила слова отца Ольга. — Тогда мог бы пойти учиться вместе со мной в десятый класс.

— Наверное, — неуверенно ответил Нор. — В любом случае мне придется прочитать все те книги, по которым вы занимались, а если что‑то будет непонятно, еще разобрать это с тобой.

— У меня есть знакомые, у которых дети закончили третий и пятый классы, — сказал Егор. — И они не выбрасывали старые учебники. А за последние два года они есть у тебя. Начинайте заниматься, а недостающее я куплю. Когда люди заняты делом, меньше остается времени для дурных мыслей. Но сначала язык. Ты уже начал довольно сносно говорить и почти не запинаешься, но там еще есть письменность, а изучить все ее правила будет посложней, чем просто научиться разговору. Ладно, пока изучай язык и вспоминай все, что тебе досталось от дочери. И прикрывай, что ли, рубашку одеялом: она вся просвечивает. Оля, иди за мной, есть разговор.

Егор отвел дочь в их спальню и плотно прикрыл дверь.

— Вижу, что Нор тебе сильно понравился. Он красивый и крепкий парень, да еще князь. На неокрепшие женские мозги это должно действовать убойно. А он еще без ума от тебя, обучен обхаживанию девиц и, судя по всему, не видит ничего зазорного в том, чтобы задирать им юбки. Если он действительно из средневекового мира, то так и должно быть. В те времена и у нас подобное считалось в порядке вещей, особенно для дворян.

— Он не такой! — упрямо сказала Оля. — По крайней мере со мной. И в любом случае я не пойду у него на поводу. Можешь быть спокойным, папа, я не потеряю сейчас головы.

— Было бы хорошо, если бы ты ее не потеряла и потом, — вздохнул отец. — Нор умный парень, но еще неизвестно, как он впишется в наше общество. Его мир абсолютно другой, и будет нелегко привыкнуть к нашему и стать здесь своим. У него может быть очень трудная судьба, а ты в него, по–моему, уже влюбилась. А влюбленные женщины думают не головой, особенно такие молодые, как ты, у которых весь жизненный опыт книжный, да еще из книг Дюма и Голонов.

— Я читала и твои книги! — возразила Ольга.

— Моя фантастика в этом смысле ничуть не лучше, — взъерошил ей волосы Егор. — Читается увлекательно, а вот познавательность… Ладно, скажи мне лучше, что у тебя с этой магией. Действительно что‑то есть, или это его выдумки?

— Мне нужно проверить, — ответила она. — Я знаю все, что знает он, поэтому смогу и проверить, и развить, если он не ошибся.

— А что случилось с его матерью? Ты мне о ней ничего не говорила.

— Она умерла, когда ему было восемь лет. Был мор…

— Надо же! — покачал головой Егор. — И в этом у вас сходство. Хорошо, иди и постарайся не забыть то, о чем мы с тобой говорили. Ужин у нас есть, или приготовить?

— Ой, папа, я… проспала! Но помогать не надо, я его сделаю быстро. Будешь блины со сметаной?

Ольга не любила возиться с блинами. Времени на их приготовление тратишь много, а съедаются за один присест. Но отцу они нравились, а ей хотелось сделать ему приятное. Не всякий взрослый подберет израненного мальчишку и будет с ним возиться. Точнее, подберут все, а вот возиться, да еще тратить на него совсем немаленькие деньги — это вряд ли. А ее Нор сильно зацепил. И дело было не в том, что он княжеского рода, этого все равно никому не докажешь. Нет, Нор ее притягивал совсем другим. Она знала всю его жизнь, все его тайны и секреты. Знала, что его важность была напускной, а на самом деле он после смерти матери страдал от недостатка любви и ласки. Отец при общении с детьми никогда не опускался до нежностей, а друзей среди сверстников у них не было. Были знакомые у соседей–князей, но для дружбы они слишком редко виделись. Она знала, как тяжело ему было развивать свой невеликий дар, сколько времени он провел с учителем, оттачивая воинское мастерство, как сам себя истязал большими муравьями, приучая терпеть муку. Две сотни прочитанных книг и свитков — не всякий князь прочтет столько за всю жизнь. Нор делал все, чтобы быстрее уйти во взрослую жизнь из детства, в котором ему было так одиноко. И как он смотрел на нее! Она не была некрасивой, скорее, можно было назвать славной, но уж никак не красавицей. Но это для других, не для него. И что у него при этом творилось в голове! И это не фантазии мальчишек, он уже знал женщин. Как кричали те две служанки! Нет, об этом лучше не вспоминать, а то она опять вся покраснела! Так, отцу блинов достаточно, сейчас пяток пожарим Нору.

Когда она уже заканчивала с блинами, пришел Нор, привлеченный запахом ванили. Какой же он смешной в маминой рубашке. И она действительно просвечивает, поэтому лучше отвернуться.

— Чем так вкусно пахнет? — спросил юноша. — Это что‑то сладкое?

— А ты сладкоежка? — спросила она.

— А то ты не знаешь, — вздохнул он. — Вот как с тобой говорить, когда ты обо мне знаешь абсолютно все? Наверное, еще и лучше меня, я‑то сам многое подзабыл. Скажи, а почему вы живете только вдвоем? Где твоя мама?

— Мама умерла от рака, когда мне было девять, — грустно сказала Оля. — Нам с тобой одинаково не повезло.

— Она была хорошим человеком? Извини, что спрашиваю, но бывает по–разному.

— Для меня она была самой лучшей. Я поняла, почему ты спрашиваешь. Вспомнил свой разговор с учителем?

— Да, я был очень несчастен и спросил у него, почему из множества людей, которые у нас тогда переболели, боги забрали самого хорошего человека — мою мать? Ведь среди больных были и мерзавцы. Он мне сказал, что боги делали людей по своему образу, поэтому сами наделены не только добродетелями, но и пороками. В сущности, они ничем не отличаются от людей, кроме силы, и не могут следить за каждым. «Возьми себя, Нор, — говорил он мне. — Ты знаешь всех в дружине отца и, когда вырастешь, сможешь всеми ими управлять. А уже жителями небольшого города так управлять не получится. Нужно будет набирать помощников и действовать через них. Что уже говорить обо всех людях! Поэтому вряд ли боги смотрят на каждого из нас. И знаешь, я бы не хотел оказаться тем человеком, который обратит на себя их внимание». Тогда я его не понял, но молиться перестал. В храм, правда, ходить все равно пришлось.

— Да, я помню, — кивнула Оля. — У нас в семье никто не верил в бога. Ерунда это все. Если кто‑то и есть, мы ему не нужны. Раньше у нас было мало верующих, а теперь в церковь ходят многие. Лучше это их не делает. Так, разговором сыт не будешь, поэтому бери свои блины, макай в сметану и ешь, а я пойду звать отца.

Глава 2

— Полюбуйся на этого красавца! — сказал Егор вошедшей дочери. — Только не вздумай сразу же падать ему на руки, а то все опять поменяю на ночнушку. И ты сам смотри, зеркало на шкафу достаточно большое.

В голубых джинсах и футболке, обтягивавшей не по возрасту накачанные мышцы, Нор так и просился на глянцевую обложку журнала мод для подростков. Ему слегка укоротили длинные пышные волосы, подчеркнув мужественность и красоту лица.

— Все девушки будут твои, — пошутил Егор. — Дочь вон прямо растерялась. Кажется, я немного перестарался.

— Мне всех девушек не нужно, — сказал Нор, глядя на Ольгу, — достаточно одной.

— Ты еще при мне назначь ей свидание. — Егор бросил на стол сумку. — Дочь, разложи все его вещи в шкаф. Я решил, что трех рубашек, штанов и спортивного костюма пока достаточно. Ну и белье. Остальное докупим, когда поедем за обувью.

— Позже разложу, — ответила Оля. — Обедать будешь? Тогда пойдем на кухню. Мы с Нором уже поели.

— А чем вы еще занимались, кроме еды? — спросил Егор, следуя за дочерью на кухню.

— Он изучал жизнь замечательного человека, — ответила она, наливая ему еще не остывший суп, — а я пыталась разобраться в своих магических способностях.

— Ну и как успехи? Замечательный человек — это ты? Не страшно, что кто‑то узнает все твои секреты?

— Конечно, я, — согласилась дочь. — Вымой руки, сейчас наложу второе. — А успехи… Вот ты сейчас почесал рукой нос. Он у тебя чесался?

— Ты серьезно? — удивился Егор. — А ну попробуй еще раз.

— Когда ты знаешь и сопротивляешься, может не получиться, — предупредила Оля. — Ладно, попробуем. Сейчас ты почешешь затылок.

Правая рука отца дернулась к голове, ненадолго застыла, а потом медленно поднялась и коснулась затылка.

— А ведь я сопротивлялся! — пораженно сказал он. — И что ты такого сделала, чтобы это в себе разбудить?

— Наверное, ничего. — Оля, разговаривая, нарезала хлеб. — Давай ешь, а то все остынет. Понимаешь, папа, все это разбудил Нор своим слиянием, а я только разобралась, как пользоваться. Можно ведь не только кого‑то заставлять чесать себе разные части тела. Там многое есть. У Нора мало сил, но он все равно изучал всю магию, теперь это может мне пригодиться. Ты спросил, не страшно ли, что он обо мне все узнает… Нет у меня страшных секретов, но, наверное, как и любому другому, было бы неприятно, если бы кто‑то узнал все. Кто‑то, но не он. И дело не в том, что Нор мне нравится, я сама о нем знаю не меньше, так что это будет только справедливо. Ты ешь и говори, а то я сейчас уйду, чтобы тебе не мешать.

— Хорошо, уже ем, — согласился отец. — А ты в двух словах расскажи про эту магию. Что с ее помощью можно сделать?

— Если в двух… — Оля ненадолго задумалась. — Почти все направлено на управление сознанием человека и его телом. Можно вылечить или наслать болезнь. Можно управлять напрямую или заставить во что‑то поверить. Последнее сложно и долго не держится, поэтому пользуются редко. Человек потом поймет, что действовал под принуждением, а такое мало кому понравится. Вот немного подтолкнуть в нужную сторону можно. Или сделать так, чтобы ты кому‑то понравился. В таком обычно никто не копается. Понравился и все, мало ли по каким причинам нравятся люди.

— Неужели можно лечить все болезни?

— Не все, но многие. И этому тоже нужно учиться. Я знаю лечение, но одних знаний мало, нужна практика. И сразу многих не вылечишь. Если перестараться, можно сдохнуть самому.

— А файерболлы, значит, делать не можете?

— Ни в одном человеке не хватит сил даже на самый маленький, но убивать магией можно.

— Спасибо, вкусный суп, — отец отставил пустую тарелку и взялся за второе. — Да, я помню, что Нор кого‑то убил. Остановил дыхание?

— Можно убить и так, — согласилась Оля, — только человек будет сопротивляться, и, чтобы сломить сопротивление, понадобится много сил и времени. Нора раньше всего утыкали бы стрелами, да и не хватило бы у него сил. Тут, папа, совсем другое. Когда не хватает своих сил, их можно у кого‑нибудь занять. Только это делают очень редко, чаще всего тогда, когда все равно умирать. Есть такие твари, у которых много сил, но нет тел.

— Совсем нет? — не поверил отец.

— Ну, не знаю… — замялась дочь. — О них почти ничего неизвестно. Может быть, там, где они обитают, тела есть, но в мире Нора точно не было. Они и плату за свою помощь брали телами тех, кому ее оказывали. Можно было отдать свое тело на время, но чаще всего забирали совсем. Для человека это та же смерть.

— И забрав тело на время, они его потом возвращали? — недоверчиво спросил Егор.

— Странно, правда? — сказала Оля. — Совсем не по–человечески. Мы бы послали все договоры далеко–далеко, а они всегда выполняют обещанное. По крайней мере, так о них написано во всех книгах, которые читал Нор. Вот он и попросил помочь.

— А почему тогда не забрали тело? Или забрали, и это уже кто‑то другой?

— Он это. А почему не забрали… Он думает, что они хотели забрать и даже успели запустить лечение, но все испортил перенос в наш мир. Наверное, им сюда просто нет хода. Но он боится проверять.

— Я бы на его месте тоже не стал этого делать, — сказал Егор. — Спасибо, вкусный обед. Озадачила ты меня, дочь. Эта твоя магия… С ней нужно быть осторожней, а еще лучше совсем не пользоваться без необходимости. Из‑за нее могут быть самые неприятные последствия. В лучшем случае просто назовут ведьмой и будут тебя обходить за версту, а о худшем не хочется даже думать. Магия, даже такая, как у вас, — это сила, а в нашем мире не бывает бесхозной силы. И на вашу найдутся желающие. И не факт, что они заставят лечить, а не отнимать жизнь, и станут с тобой считаться.

— Это не так просто, папа, — жестко сказала Ольга. — Ее ведь нетрудно отнять и у них!

— Ты сильно изменилась, Оля, — сказал отец. — То даже не могла зарезать курицу, а теперь готова отнимать человеческие жизни. А отнять чужую жизнь не так легко, даже если это нужно для защиты своей собственной. Я думаю, это из‑за того, что в тебе поселилась часть личности нашего гостя. Убить своих сестер, даже для того чтобы спасти их от мук и бесчестья, страшно тяжело, а он через это прошел. Сильно ли он будет колебаться, если посчитает нужным прервать жизнь постороннего человека? Подумай хорошенько над этим сама и поговори с ним. Я пойду заниматься делами, а ты займись с Нором. В сумке, помимо одежды, лежат учебники. И пусть еще посмотрит фильмы с твоего компа. Быстрее освоится с полученными знаниями. А если будет что‑то неясно, растолкуешь.

— Что сказал отец? — спросил Нор, увидев вошедшую Ольгу. — Почему ты такая невеселая? Это из‑за меня?

— Он сказал, что я изменилась, — ответила она, вываливая на стол содержимое отцовской сумки. — Раньше не хватало духа зарезать курицу, а после знакомства с тобой готова убивать людей. И тебя просил предупредить, что у нас с этим строго. Если кого‑нибудь убьешь, надолго сядешь в тюрьму.

— А если я буду защищаться? — спросил Нор. — Ведь кто‑то может напасть и на меня.

— Обороняться можно, — кивнула Оля. — Смотри, твоя одежда будет на этой полке и здесь на плечиках. А это учебники. Я сейчас добавлю к ним свои. Понимаешь, Нор, никто не может заставить человека подставить горло под нож. Вот только у тебя спросят, а не мог ли ты убедить противника тебя не резать. Не мог? А убежать? Тоже не получилось? Совсем плохо! А почему ты тогда поднял с земли палку и стукнул его по голове? Ну и что с того, что он гораздо сильнее, ведь он тебя душил голыми руками! Получается превышение пределов необходимой обороны! Примерно так нам об этом рассказывали в школе.

— Да, я вспомнил, — сказал он. — По–моему, глупо.

— По–моему, тоже, — согласилась Оля. — Поэтому лучше не прибегать к силе, а если без этого никак нельзя, то все делать так, чтобы с тобой не связали. Ты уже почти свободно говоришь. Много вспомнил?

— Достаточно, — улыбнулся Нор. — И ваш разговор со Светкой вспомнил. Ну тот, когда вы говорили о поцелуях. Помнишь, ты еще сказала, что если бы у тебя был парень…

— Мало ли о чем болтают девчонки? — сказала она, краснея и отводя взгляд. — Я теперь помню поцелуи твоей памятью. Да и нет у меня парня!

— А я? — возразил он, подходя к ней вплотную. — Я же тебе нравлюсь и сам от тебя без ума. Чем не твой парень? А память о поцелуях это как запах вчерашнего борща. Слюну вызывает, а сытости не будет, потому что мы его уже съели. Ну же, чего ты боишься? Мы с тобой не пойдем дальше поцелуев, я это обещал твоему отцу, а слово всегда держу.

— Нет! — сделав над собой усилие, отказалась Оля. — Мне и с твоей памятью нелегко, не хватало еще попробовать самой. Потом захочется еще и еще, и этого станет мало. Может быть, у тебя железная выдержка, а я в своей так не уверена. Поэтому давай это отложим на потом. Это ты сейчас от меня без ума, потому что я первая, кого ты увидел, и красивее ваших женщин. Попадешь в школу, и на тебя начнут вешаться наши девчонки. А некоторые из них красивее меня и не такие недотроги. С ними ты сможешь пойти дальше поцелуев. Да что я тебе говорю, сам уже должен помнить!

— И ты на это будешь спокойно смотреть? — серьезно спросил он, но глаза смеялись.

— Вот еще! — вздернула она подбородок. — Забыл, что я теперь ведьма? И кстати, намного сильнее тебя. Поэтому наколдую тебе импотенцию, а им — понос!

— Сам не гам и другому не дам?

— Примерно так, — согласилась Оля. — Ты теперь только мой, но с отсрочкой. Так что терпи. Отец сказал показать тебе фильмы и заняться учебниками. С чего начнем?

— С фильмов, конечно.

— Нет, фильмы подождут. Что‑нибудь посмотрим, когда устанем от занятий. Надо поговорить с отцом, кем ты у нас будешь. Тогда можно будет сбегать в соседнюю деревню искупаться в реке. А то ляпнем ребятам что‑нибудь не то, а потом в школе откроется.

— А кем ты меня хочешь видеть? — с любопытством спросил Нор. — Братом?

— Ага, троюродным, — ехидно сказала Ольга. — И зачем ты мне нужен в качестве брата? К тому же все знают, что у меня нет братьев. Меня устроит, если ты будешь сыном старых друзей, которые тебя по какой‑то причине на время оставили отцу.

— Он прав: ты сильно изменилась. Была скромная и застенчивая девушка, а как приняла мою личность, сразу стала вести себя… раскованно.

— Зато тебе от меня перепало застенчивости! — засмеялась Оля. — Когда это ты уговаривал девушек целоваться? Сразу же пускал в ход руки или магию. А мне нравится раскованность. Что хорошего ходить скромницей и лить слезы, если тебя обидел какой‑нибудь хам? Но в моем изменении виновата не твоя личность, а магия. Я, Нор, впервые почувствовала свою силу. И ведь это я еще, считай, не занималась. Отец призывает меня к осторожности, и он прав. Но уже сама возможность врезать кому угодно придает уверенность и немного кружит голову. У нас о магии только пишут книги или болтают всякие шарлатаны, поэтому в нее мало кто верит и никто не знает, как защититься. Я постараюсь быть очень осторожной и никому сильно не навредить, но совсем не использовать? Нет, не смогу. Это все равно что купить иномарку и не ездить на ней из опасения, что кого‑нибудь заляпаешь грязью или оштрафует полиция. Какой тогда смысл покупать?

— Смотри сама, — отозвался он. — Тебе виднее. Я вспоминаю с каждым часом все больше, но это не мой опыт, и ваш мир по–прежнему знаю плохо. Ладно, давай заниматься. Только у нас учебники начинаются со второго класса. А первый?

— Что за занятия у первоклашек, — пренебрежительно сказала Оля. — Так, ерунда. Начнем заниматься по программе второго класса, а все непонятное я тебе сразу же объясню.

Отец вернулся домой к шести вечера, когда они уже успели поужинать. Пока он возился с конем, Оля сделала кофе, разогрела оладьи и налила в блюдце сгущенное молоко.

— Ты стала баловать меня тестом, — заметил он, моя руки. — Смотри, растолстею так, что не смогу взобраться на коня. И кому нужен такой инспектор? Выгонят с работы, а мы с тобой еще не собрали денег на дом.

— Пусть выгоняют! — махнула она рукой. — Поедем к твоим родителям. Ты всегда найдешь работу, а мне у них намного лучше учиться, чем в этой дыре. Все равно мне, когда закончу школу, придется отсюда куда‑нибудь уехать.

— А как же твой Нор? — усмехнулся отец.

— Поедет с нами и тоже поступит в институт, — без тени сомнения сказала Оля. — Если старики ему не обрадуются, будет жить в общежитии.

— Да, насчет учебы. Как у вас дела? Чем‑нибудь занимались?

— Он прочитал все учебники за второй класс, а я объяснила кое‑что из непонятного. Такого было совсем немного.

— Прочитал?

— Папа, он уже вспомнил все, что известно мне, и помнит это лучше меня. Просто знать и понимать — это не одно и то же. Но это относится только к старшим классам, а в младших одна ерунда. С его умом там все на один зуб. Мы бы сегодня и третий класс прошли, если бы не письмо. Он знает, как все пишется, но выводит каракули. Сейчас сидит с ручкой и переводит бумагу. Ничего, еще день–два и научится. Пап, слушай, а кем он у нас будет? Я хотела завтра сбегать на пляж, а там наверняка будет кто‑нибудь из наших. Что им сказать, чтобы потом не прослыть врушкой? У тебя есть какие‑нибудь приятели, сыном которых его можно представить? Мне сейчас нужна фамилия и то, откуда и по какой причине он приехал.

— Я подумаю, — пообещал отец. — Утром скажу.

Утром, после завтрака, состоялся очередной разговор.

— Я сейчас уезжаю в лес, — сказал молодежи Егор. — Грызите гранит науки, смотрите фильмы и отдыхайте. Можете и на реку сбегать, погода сегодня хорошая. Как ты плаваешь?

— Еще не знаю, — ответил Нор. — Никогда не пробовал. В наших реках много всякой кусачей гадости, поэтому мылись только в замке очищенной водой. А плавают в море и в некоторых озерах, где почище. Я там еще ни разу не был. Но я знаю, как плавает Оля.

— Ладно, — сказал Егор. — Там нет ям и не слишком глубоко, а если что, деревенские спасут. Слушай, Нор. Фамилия у тебя будет Матвеев, а отчество — Владимирович. Ты сын моих друзей. Они геологи и завербовались на работу в Африку. Тебе, понятное дело, нужно учиться, а близких родственников у них нет. Вот и оставили своего отпрыска мне. Такая семья действительно есть, только у них не сын, а дочь, и за границу они вроде не собирались. Потом я тебе все по ним напишу, выучишь. Все ясно? Ну раз все, занимайтесь делом, а я поехал. Да, через три дня должен вернуться Сергей, тогда поедем в райцентр за покупками и насчет паспорта.

Он переоделся, взял ружьё и пошел седлать коня, а Оля перемыла посуду и присоединилась к севшему за учебники Нору. Вопросов за третий класс тоже было мало, поэтому она поставила свой ноутбук на стол, надела наушники и принялась пересматривать «Анжелику». Наконец Нор устал от чтения и присоединился к ней.

— Включи звук, — попросил он. — И лучше смотреть не эту ерунду, а что‑нибудь новенькое.

— Где я тебе возьму новенькое? — спросила она, остановив показ. — Электричество протянули из деревни, да и то не из‑за нас, а потому что линия пошла дальше на чью‑то крутую фазенду. А телефон только мобильный, да и тот из‑за слабого сигнала работает через раз, поэтому об интернете приходится только мечтать. Пойдем в школу, тогда возьмем новинки у ребят.

— А почему нет телевизора? — спросил Нор.

— Да, неважно ты еще освоился с моей памятью, — констатировала Оля. — В райцентре только кабельное телевидение, а сигнал из Барнаула слишком слабый. Показывает только черно–белое изображение, да и то с шумом. Кто сейчас будет такое смотреть? Ты уже начитался? Тогда показывай, как научился писать.

Проверив письмо Нора, она признала его удовлетворительным.

— Пока сойдет, а потом еще потренируешься. Тебе еще много читать?

— Даже трети не прочитал, надоело. Надо хоть немного отвлечься.

— Надевай плавки, — сказала Оля, — а я возьму купальник и полотенце. Солнце уже пригрело, поэтому самое время искупаться. Заодно отдохнешь от учебников.

До Матвеевки было два километра по идущей через лес проселочной дороге. Только возле самой деревни лес сменился старой вырубкой, за которой виднелись поля.

— За домами огороды, а за ними будет река, — сказала Оля. — Отсюда уже видно.

— Да я помню, — отозвался Нор. — Ты проводишь на этой реке пол–лета.

— Я не знаю, что ты помнишь, а что — нет, — пробурчала девушка. — Вроде бы у тебя не должно возникать вопросов, но постоянно задаешь. Сворачиваем на эту тропинку. По ней дойдем до берега, а уже по нему до того места, где все купаются. Сейчас там обязательно должен быть кто‑нибудь из нашего класса.

— Три девчонки и пять парней, — подсчитал Нор, — и ты девятая. Для чего каждый день гонять автобус с детьми, когда вас уже набирается на небольшой класс?

— Все старшеклассники не вместятся в начальную школу, — возразила Оля, — а в восьмом всего четыре ученика, какой из них класс? И попробуй сюда перевезти учителей, куда проще сгонять туда–сюда автобус. Сколько здесь той езды? Так, опять Вера купается вместе с Сергеем! А говорила, что между ними ничего нет. Но это и к лучшему.

— И чем же это так хорошо? — спросил Нор, уже зная, что она ему ответит.

— Не будет разевать рот на чужое, — тихо ответила Оля и громко поздоровалась с одноклассниками: — Привет! Как водичка?

— Привет, Ковалева, — отозвалась красивая девушка с изумительной фигурой, затянутой в сплошной купальник синего цвета. — А кто это с тобой?

— Это сын наших хороших знакомых, — пояснила Ольга, через голову снимая сарафан. — Зовут Нором. Будет учиться в десятом классе, только пока неизвестно, в нашем или параллельном. Раздевайся, чего стоишь?

— Очень приятно! — девушка подошла к Нору, с интересом рассматривая красивого накачанного юношу. — Я Вера, а это мой друг Сергей.

Сергею не понравился такой интерес подруги к Нору, но он тоже подошел и поздоровался за руку. Видя, что Ольга уже в воде, Нор тоже поспешил раздеться и побежал к ней.

— Ну как вода? — спросила девушка. — Ты в нее влетел, как лось. Перегрелся, что ли?

— На вас в этих купальниках нельзя смотреть! — недовольно ответил он. — Сил нет терпеть, и у меня все видно, а вы дикие и неправильно реагируете. Пришлось пробежаться в воду. Хорошо хоть прохладная.

— Ну и дурак.

— Это почему же? — не понял юноша. — Из‑за того, что тело реагирует на женскую красоту, или из‑за того, что я это не демонстрирую? Так я могу, мне это недолго.

— А магия для чего? — постучала себя по голове Оля. — Создал отток крови в нужном месте — и все дела! Думать надо. И поменьше смотри на фигуристых девчонок, тогда не придется охлаждаться.

— Этот Сергей почему‑то на вас не реагирует без всякой магии.

— Привычка, — пожала плечами Оля. — Скоро и ты не будешь так реагировать.

— А я почему‑то не сообразил, — виновато сказал Нор. — Наверное, потому, что магию используют для увеличения мужских сил, а не наоборот. У нас не принято скрывать то, что естественно, а женщинам нравится такая реакция.

— У нас ты пока мальчишка, — вздохнула Ольга. — Поплыли на ту сторону? Там не будет Верки, а я не в счет, так что полежим и позагораем. Только недолго: я в этом году еще не загорала, поэтому с непривычки обгорю. Да и дел у нас на сегодня еще много.

— Знаешь, без этой раскованности ты мне нравилась больше, — сказал Нор.

Он переплыл реку, как плавала Ольга, — по–собачьи, только гребки были такие сильные, что и этим не самым быстрым стилем юноша добрался до другого берега за несколько секунд. Выйдя из воды, выбрал песок почище и лег на него животом вниз. Оля плыла не спеша, а очутившись на другой стороне, подошла к Нору и легла рядом.

— Ответь, что тебе во мне не понравилось? — спросила девушка.

В отличие от него, она легла на спину, положила под голову руки и смотрела в небо на небольшое пушистое облако, которое проплывало в вышине, медленно меняя свои очертания.

— Мне не нравится, что ты ведешь себя так, будто я твоя собственность! — не поворачивая головы, сказал Нор. — Да, пока я от вас завишу, но ведь так будет не всегда! Я и сейчас уже мог бы уйти, хотя уходить не тянет. Пойми, ты была… не только красивой и из‑за этого желанной. Меня притягивала в тебе чистота, нежность и искренность. И даже твое смущение вызывало в душе восторг и ответную нежность! А сейчас ты ведешь себя уверенно, чуть цинично и очень расчетливо. Меня по–прежнему к тебе тянет, но уже не так сильно. И я не уверен, что эта тяга не исчезнет совсем. Раньше я видел перед собой юную девушку, только вступающую в зрелость, а сейчас ты будто сразу повзрослела на двадцать лет. Куда‑то делись нежность и нерешительность, а им на смену… Ладно, я уже начал повторяться. Думаю, что ты меня поняла. Магия — это только средство, которым не так уж часто пользуются. Моя сестра страшно рассердилась за то, что я вынудил ее магией подарить мне один поцелуй. Ей, как и мне, было приятно, и она знала, что я из‑за родственной связи никогда не позволю себе ничего лишнего, и все же буквально взбесилась из‑за того, что брат покусился на ее право распоряжаться собой! Тогда я ее не понял, сейчас понимаю.

— Хочешь, чтобы я не применяла магию?

— Ты меня так и не поняла, — он повернулся на бок, скользнув взглядом по ее телу. — Если есть магия и необходимость в ее использовании, то почему бы и нет? Главное, чтобы твоя сила не вскружила тебе голову и не подняла над остальными. С высоты все проблемы тех, кто остался внизу, кажутся такими мелкими и незначительными. Вспомни начальные разделы магии. Что делают с начинающими учениками?

— Унижение! — вспомнила девушка. — А я еще думала, для чего этим заниматься!

— Все очень просто, — начал объяснять Нор. — Ты такая не одна: две трети учеников мнят себя вершителями судеб лишенных дара людей. Вот их‑то время от времени опускают с небес на землю. И там не просто унижение. Вспомни о том, что написано в книгах. Учителю это легко, потому что он намного сильней и опытней любого из своих учеников, а у нас с тобой этого нет. У тебя остался один авторитет — твой отец. Надолго ли?

— Нор, ты можешь меня треснуть? — спросила Оля.

— Нет, — покачал он головой. — Могу поцеловать или погладить в нужных местах, но бить женщину… Да еще делать это на глазах твоих друзей. Что о нас потом скажут?

— Скажут, что мы влюблены, если дошло до рукоприкладства, — сквозь слезы улыбнулась она. — Прости дуру, я постараюсь исправиться.

— Постарайся, — согласился он. — Только не нужно плакать, иначе я начну целовать тебя прямо здесь, и мне будет все равно, что потом скажут.

— Откуда ты только взялся, такой умный, — сказала она, стряхивая с руки песок и вытирая ею глаза. — Мальчишка, а рассуждаешь, как мой отец.

— Я был наследником, — объяснил Нор. — Счастья мне это не прибавило, а вот ума… Со мной много занимались, и я сам перечитал все, что было в нашей библиотеке. Тебе эти книги покажутся скучными, но в них много полезного для будущего правителя. Смотри, твои друзья уходят.

— Накупались, наверное, — приподняла голову Оля, — а больше никого нет. Это же деревня, здесь все вечно чем‑нибудь заняты, даже по выходным. Я специально пришла пораньше, чтобы было меньше людей. Давай еще искупаемся и будем собираться. Не хочется обгореть. Наверняка магией можно повлиять на загар, только я не нашла в твоей памяти ничего подходящего.

— Потому что я ничего такого не читал, — сказал Нор, поднялся и протянул ей руку. — Если что‑то такое и есть, то в империи. У них солнце сильнее. Вставай.

Он помог Оле подняться, но при этом ее близость ударила в голову.

— Беги в воду охлаждаться, — сказала девушка, глядя на его плавки. — Это не дело. Пока ты не научишься сдерживаться, на пляж ходить нельзя. И ты опозоришься, и я не железная. Мне сейчас тоже нужна холодная вода. Правильно раньше делали, когда нас с вами даже обучали раздельно! Придем и будем только заниматься. Как говорит отец, прочь дурные мысли!

— А почему не охлаждаешься магией? — предложил Нор, заходя в воду.

— Я в ней еще слабо разобралась, — ответила Оля, тоже входя в воду, — и в голове творится такое, что забылось то немногое, что успела узнать.

Они переплыли на другую сторону и по очереди обтерлись полотенцем.

— Обсыхать долго, — сказала девушка. — Отворачивайся и выжимай плавки, а потом оденемся. Быстрее, Нор, пока никого не принесло.

Через полчаса они подошли к дому и увидели у крыльца привязанного Ухаря.

— Ты что приехал так рано? — спросила Оля вышедшего из дома отца. — Что‑то случилось?

— Ничего особенного, — ответил он. — Соседи поперлись в лес с ружьями, пришлось завернуть. Похоже, что их это не обрадовало. Я уже пообедал, поэтому мне обед не оставляй. Я сейчас ненадолго отлучусь в одно место.

— Давай и мы пообедаем, чтобы потом на это не отвлекаться? — предложил Нор. — Что это ты стала какая‑то озабоченная? Это не из‑за слов отца?

— Не нравятся мне эти соседи! — в сердцах сказала девушка. — Хоть у нас из‑за них появилось электричество, лучше бы и дальше пользоваться керосиновой лампой и таскать воду ведрами из колодца! Построились три года назад, а приезжать стали только в этом году, до этого там жил один сторож. Отгрохали себе двухэтажный дом, а для чего он нужен в лесу, да еще если в нем не жить? И сами они мутные — хозяева жизни хреновы!

— Подожди! — потер лоб Нор. — Это ведь не семья? Это те три типа, которые к вам приезжали?

— Отец говорил, что их там пятеро, — хмуро сказала Оля, — и все мужики. Женщин он видел, но они не были похожи на хозяек. Скорее всего, привозили для развлечений. А если отец эту компанию завернул с оружием, значит, им и на закон плевать. Такие охотятся только на медведей или оленей, а на них сезон ближе к осени. Недовольны они были! Знаешь, чем для лесного инспектора может обернуться недовольство подобных типов? Когда говорят о местах, где прокурор — медведь, это про нас. А у нас мобильная связь работает на пределе. То она есть, то ее нет. Я ведь еще и из‑за этого хотела отсюда уехать. Мамы нет, не хватало еще потерять отца! Я боюсь, что он сейчас поперся проверять, угомонились они или все‑таки ушли на охоту. Одно дело прогнать пришлых, а за этими как следить, если они здесь живут? Вот как теперь заниматься, когда я не могу думать ни о чем другом, кроме отца? Я ему уже говорила, чтобы плюнул и не слишком усердствовал. Оленей в лесу много, а отец у меня один. И было бы еще все государственное, а то заказником распоряжается лесхоз, а это сейчас частная лавочка.

— Это ведь километра два отсюда? — задумался Нор. — Давай пройдемся? Только возьми на всякий случай свой мобильник. И вот еще что… У вас есть крепкий и тяжелый нож?

— У отца их три. Один он носит на поясе, а два других сейчас принесу.

— Настоящие кинжалы, — довольно сказал Нор, забирая у Оли принесенные охотничьи ножи. — Ты знаешь, как ими пользоваться, только не хватит сил. Неплохо бы их опробовать, но не будем задерживаться. А зачем бинокль?

— Пригодится! — сказала она. — Подожди, я возьму шапочку, чтобы волосы не цеплялись за ветки. И сапожки надену. Если придется свернуть с дороги в лес, в моей обуви по нему не побегаешь. Ну, папка! Если он поперся к соседям, сегодня я с ним точно поругаюсь!

— Давай быстрее, Оля! — поторопил ее друг. — Нам еще минут двадцать добираться. А твой отец на Ухаре уже давно там.

Через несколько минут, закрыв окна и заперев двери, они быстрым шагом направились по проселочной дороге в сторону «Фазенды».

— Не срывайся на бег, — приостановил девушку Нор. — Все равно далеко не убежишь. Давай просто быстро идти, а то сдохнешь на полдороге, и толку от тебя будет… Нет, сам я не побегу. Не хватало еще бросить тебя одну. Не слишком надейся на свою магию: практики у тебя никакой. Кроме того, может быть, отец поехал вовсе не к ним.

Через пятнадцать минут дорога свернула к обширной вырубке, за которой на поляне возвышался большой двухэтажный дом, окруженный высоким глухим забором. При их приближении за забором залаяла собака, но на ее лай никто не отреагировал.

— Похоже, что в доме никого нет, — прислушавшись, сказал Нор. — Давай я постучу и задам какой‑нибудь вопрос. Ну обматерят, что мы мата не слышали?

— Давай, — согласилась Ольга, подходя к воротам. — Смотри, свежие следы. Совсем недавно выехали и не по дороге, а к лесу. Там много открытых мест, и на машине можно далеко проехать, тем более что у них есть «джип». Стучи, вряд ли кто отзовется.

Так и оказалось: кроме собаки, которая зашлась лаем, на стук больше никто не отреагировал.

— Побежали, Нор! — всхлипнула Оля. — Я боюсь! Они точно поехали охотиться, а отец, наверное, это предвидел и решил их перехватить. Тут это сделать нетрудно, если знать, что поедут на машине.

— Далеко идут открытые места? — спросил Нор.

— Километра полтора–два, потом уже не проедешь.

— Значит, опять пойдем так, как шли. Не сможешь ты долго бежать, да еще не по дороге, а по этим кочкам. Хочешь подвернуть ногу? Больно мы тогда поможем отцу. Лучше пойдем быстрее.

Долго идти не пришлось. После десяти минут ходьбы впереди послышались голоса, и ребята не выдержали и сорвались в бег. Когда обогнули небольшой выступ леса, впереди увидели «джип» и обступивших его мужчин. Они разговаривали на повышенных тонах и размахивали руками. В одном из них узнали Егора. Коня нигде не было видно, наверное, отец привязал его в лесу. Занятая руганью компания не заметила их появления, тем более что на мягкой почве почти не было слышно шагов. Когда до машины осталось с полсотни шагов, стоявший впереди остальных здоровенный мужчина быстрым движением перехватил висевший у него на плече карабин и направил его в грудь отцу.

— Эй! Мы вам не помешали? — крикнул Нор, заставив всех обернуться в их сторону.

Воспользовавшись этим, отец сдернул с плеча свою двустволку и направил ее на охотников.

— Так, прибыло подкрепление! — сказал невысокий толстяк, который был сильно навеселе. — А девочка у него красивая, ничем не хуже тех, кого привозит Василий. Зря ты, милая, сюда прибежала, ничего с твоим отцом не случится. Поговорим и разойдемся, мы — в лес, вы — домой. Ведь так?

Глава 3

— Не так! — сказал отец. — Вы сейчас загружаетесь в свою тачку и возвращаетесь к себе. Охотничьих билетов у вас нет, лицензии нет, и на крупного зверя охотиться не сезон. К тому же вы все пьяны, одного этого достаточно, чтобы вас завернуть.

— Нас пятеро, а ты один, — сказал ему толстяк. — Ружье‑то опусти, все равно не выстрелишь. И прав таких не имеешь, и побоишься! Все равно всех не положишь, а оставшиеся тебя убьют, а потом разберутся с дочкой. Ты же этого не хочешь?

— Вас чего принесло? — переключился отец на Нора с Ольгой.

— С тобой мы еще поговорим дома! — сердито сказала Оля. — А с этими разберемся сейчас!

— Давай я их тихо порежу, а потом закопаем так, что хрен кто найдет? — предложил Нор, доставая оба ножа.

— Ах ты, щенок! — рассердился толстяк. — Резать он нас собрался! Ну смотри, ты сказал — мы запомнили! Хоть ты еще сопля, за слова ответишь!

— Пап, отпусти ты их к черту! — сказала отцу Ольга. — Что они сейчас подстрелят в пьяном виде? От них так несет перегаром, что все звери разбегутся. Пусть полазят по лесу. Может быть, повезет и кто‑нибудь сломает ногу.

— Наглая у тебя дочка, инспектор, — ухмыльнулся здоровяк, — но совет дала хороший. Шел бы ты отсюда со своим семейством, пока она еще чего‑нибудь не сказала. Она у тебя невоздержанная на язык, а мы не отличаемся большим терпением. Смотри, наведаемся к тебе по–соседски, а у тебя даже собаки нет! Сейчас в России старые дома часто горят.

Больше никто из «охотников» ничего сказать не успел, все они один за другим, роняя карабины, упали на землю.

— Без сознания, — мрачно сказала Ольга, — но скоро очухаются. Заберем оружие?

— Зря ты вмешалась… — начал Нор.

— Чья бы корова мычала! — разозлилась Оля. — Ну что у меня за глупые мужики? Один полез геройствовать и чуть не нарвался на пулю, другой распустил язык! Ты не видишь, что это за компания? Почему я из‑за вас должна трястись? Видно же было, что добром их не остановить! Ну и черт с ними! Ну застрелили бы они оленя, что с того? Созвонился бы с районной полицией и попросил помощи. А еще лучше, дождался бы дядю Сережу и узнал, кто это и какие у них связи. Может быть, на их художества нужно закрыть глаза, пока они гоняют оленей, а не нас? Ладно, нужно быстро решать, что делать, а то они скоро придут в себя.

— А что ты им сделала? — спросил Нор. — Я не понял.

— Перекрыла кровоток к мозгу. Потом расскажу, что и как.

— Нор, собери оружие, — решил отец. — У них нет на него документов, так что я в своем праве. А я сейчас схожу за Ухарем.

Когда он через несколько минут вернулся, ведя на поводу коня, «охотники» начали подавать признаки жизни.

— Пошли быстрее! — заторопила мужчин Оля. — Нор, отдай ружья отцу, пусть прикрепит к седлу, незачем тащить такую тяжесть.

— Это карабины «Сайга», — сказал отец, быстро обвешав Ухаря оружием. — У двоих они даже с оптикой. Почти тот же Калашников.

— Неужели ты их боишься? — удивился Нор.

— Боюсь! — сказала Оля. — А ты не боишься только потому, что ни черта не понимаешь в нашей жизни. Вот как отец будет объяснять, каким образом он их разоружил? Ты думаешь, они нам это простят? Им это оружие через несколько дней вернут с извинениями. А если и не вернут, все равно ничего не сделают. Видно же, что у них полно денег и наверняка есть «крыша», потому они на отца плюют. И как нам теперь жить рядом с ними? Слушай, папа, давай ты, пока нет школы, бросишь эту работу и мы отсюда уедем? Ты у меня остался один, а ведешь себя так глупо! Ну застрелил бы тебя тот тип, если бы мы не прибежали. Ты подумал, что бы потом с нами было? Твоим старикам меня не отдадут, а Нора — и подавно. И что тогда? Детский дом? Стоят этого твои олени?

— Что‑нибудь придумаем, — ответил отец.

Было видно, что он смущен и чувствует себя виноватым.

— И что ты придумаешь? — не унялась дочь. — Мне приходит в голову только одна мысль — избавиться от наших соседей раз и навсегда. Наверняка это какая‑нибудь уголовная сволочь! Правильно сказал этот толстяк! Придут ночью, подопрут двери и ставни, а потом плесканут бензина и подожгут. Нам тогда и магия не поможет, а загребут их после этого или все спишут на замыкание в электропроводке — мне уже будет неважно!

— Можно отдать им оружие, — неуверенно предложил Нор.

— Думаешь, они этим удовлетворятся? — сказала Оля. — По–моему, будет еще хуже. Они внезапно лишились сознания, причем все вместе. Только дурак не свяжет это с нами. А когда они это сделают, испугаются. Они могут попробовать договориться насчет возврата оружия, но нас после этого не оставят в покое. Вляпались!

— Я сегодня кое–кому позвоню в район, — пообещал отец, — и подежурю ночью вместо собаки. Может, купить кобеля?

— Ничего не нужно, — сказала Оля. — Я, кажется, придумала. Врасплох нас никто не застанет.

— Будешь действовать магией? — спросил Нор. — Тебе помочь?

— Я на тебя сердита, так что обойдусь без твоей помощи, — отказалась девушка. — Сейчас придем домой, и до ужина садись заниматься. Если будет что‑то неясное, обратись к отцу. А он пусть в наказание сегодня вместо меня готовит ужин, я буду занята.

— Куда‑то собралась? — спросил отец. — Сейчас лучше не ходить одной.

— Раньше нужно было об этом думать! — буркнула дочь. — Я уйду недалеко и ненадолго. А гости к нам раньше ночи не заявятся.

Они подошли к своему дому, после чего отец занялся конем и оружием, Нор отправился учиться, а Ольга пошла дальше по дороге по направлению к деревне. Егор расседлал и накормил Ухаря, занес в дом карабины и свою двустволку и занялся приготовлением ужина. Закончив с едой, он зашел в комнату к Нору.

— Вопросы есть? — спросил он. — Это хорошо, что тебе все понятно. А вот у меня есть вопрос. Ты знаешь, чем занялась Ольга?

— Откуда мне знать? — удивился юноша. — Вы же видели, что она на меня сердится и отклонила помощь.

— Да, зря ты влез с ножами, — сказал Егор. — Ты их действительно мог зарезать? Вряд ли они тебя к себе допустили бы с ножами, поэтому спрашиваю только о готовности убивать.

— Был готов и убил бы, — спокойно ответил Нор. — Я не понимаю ваших чувств. Ладно, пусть жизнь хорошего человека неприкосновенна, но жизнь мерзавца? Меня всегда учили тому, что хороший враг — это враг мертвый. При этом под врагом подразумевался не просто неприятный или мешающий человек, а тот, кто ненавидит и хочет причинить вред. Почему я должен трястись над его жизнью? А убить их было нетрудно даже такому слабому магу, как я. Внушить, что со стороны леса подкрадывается тигр, и они, забыв о нас, начали бы обстреливать пустое место. Сил у меня немного, но если недолго, то на пятерых выпивших мужчин хватило бы. Там бежать было всего тридцать шагов. А насчет моих слов… Понимаете, просмотреть чужую память полезно, но такой опыт не заменит своего. Это как прочитанная книга. Вот вы их много прочитали, а часто в жизни используете книжный опыт? Я вроде все помню, но чтобы правильно использовать те знания, которые я получил от Ольги, мне нужно подумать и вспомнить нужное. А это не всегда легко. У Ольги с магией то же самое. Я на ее месте просто натравил бы их друг на друга. Внушил бы, что это не приятели, а хищные звери или, как в кино, ожившие покойники. Они бы друг друга перестреляли, а нам не пришлось бы вмешиваться. А Оля об этой возможности просто не подумала, хотя знает о ней моей памятью. Она как‑то пережала им сосуды. Я не представляю, как это у нее получилось. Но вчера вечером она долго сидела с «Анатомией». Скорее всего, что‑то придумала сама.

— Как у тебя успехи в учебе?

— Завтра закончу все за третий класс, но дальше, наверное, буду продвигаться медленнее. Егор Николаевич, можно задать вопрос?

— По поводу моего сегодняшнего поведения?

— Нет, это мне понятно, хотя вы были очень неосторожны. Мне кажется, что тот, кто навел на вас ружье, уже собирался выстрелить. Я не могу понять другого. Ольга рвется отсюда в большой город, а вам не хочется уезжать. Почему? Зачем вам собой рисковать? Она говорит, что работу вы себе найдете.

— Моя работа не так уж опасна. Такие случаи, как сегодня, бывают не каждый год. В остальном мне здесь нравится. У меня хороший друг и полезная уважаемая работа. И платят неплохо, что тоже немаловажно, да и помимо зарплаты есть возможность заработать. Я много труда вложил в этот дом и теперь он по удобствам не уступает городскому. И у Оли в райцентре хорошая школа и есть подруги. Она сама прикипела к здешним местам, просто еще не отдает себе в этом отчета. Мы отсюда уедем, но я бы хотел оттянуть этот момент. Пусть Оля закончит школу, а мы к тому времени соберем деньги на квартиру. Не хочется жить с моими родителями. Пусть у них трехкомнатная квартира, но к старости люди привыкают жить своим укладом. Зачем их стеснять?

— Оля вернулась, — сказал Нор. — Пойдемте посмотрим, что она придумала.

Ольга стояла на крыльце и ждала, когда они выйдут. На лице у нее сияла довольная улыбка, а на каждом плече сидело по здоровенному ворону. Еще два десятка таких же крупных черных птиц расселись на заборе.

— Принимайте сторожей, — сказала девушка. — Папа, вынеси чего‑нибудь их покормить. Я подействовала магией, но это тоже не помешает. Ребята, летите к остальным, а то вы своими когтями исцарапали мне все плечи.

Недовольные «ребята» перелетели на забор, а потом все птицы слетелись во двор и расклевали полбуханки хлеба, которую для них раскрошила Оля.

— Приоткроем окно в нашу комнату, и они меня предупредят, если появятся люди, — объяснила она мужчинам свой замысел. — Они очень умные и сразу поняли, что требуется. Нужно было только снять страх и заинтересовать.

— И чем же ты их заинтересовала? — спросил отец.

— Едой, конечно, чем их еще можно заинтересовать! — ответила Оля. — Некоторые еще просились жить в дом, но я отказала. Пусть ночуют на сеновале конюшни.

— А у меня не получалось с птицами, — с завистью сказал Нор. — Привадил одну пичугу вроде воробья, но от нее не было толку, только повсюду гадила, пока не прогнали. А с крупными птицами никак.

— Ты их, наверное, пытался подчинить, — насмешливо сказала Оля, — а с ними так нельзя, это тебе не люди. Сил много не нужно, надо просто завоевать их доверие. Потом как‑нибудь покажу. Только не тренируйся на моих, а то все испортишь.

— Может, мне все же подежурить? — предложил отец.

— Чтобы они прилетали ко мне докладывать о каждом твоем чихе? Нет, не нужно. Приготовь на всякий случай ружье, а о прибытии гостей нам сообщат, когда они приблизятся на две сотни шагов. И я уже знаю, что буду делать. Ружьё, скорее всего, не понадобится, просто тебе с ним будет спокойней. Скорее всего, кто‑нибудь появится только завтра утром, так что подумай над тем, что им сказать. Ужин мне оставили?

— Я приготовил, — сказал отец. — Но мы еще не ели, ждали тебя. Я вижу, у тебя улучшилось настроение. Придумала что‑то еще, или из‑за воронов?

— Придумала, — ответила дочь, — но говорить не буду. Вы оба виноваты, вот я вас и накажу. А моя задумка… Она может и не понадобиться.

— Так и не скажешь, что придумала? — спросил Егор, когда ужинали.

— Не–а, — ответила Оля. — Не скажу. А оружие лучше вернуть. Пока ты не поговорил с Сергеем, не нужно все это раздувать. И вообще, будет лучше, если с ними поговорю я, а ты поработаешь носильщиком. Нору после его болтовни лучше не показываться им на глаза, так что оружие понесешь ты.

— Все за всех решила? — сказал отец. — Долго думала?

— Достаточно! — опять рассердилась девушка. — Ты долго думал, когда туда поехал? Знаешь, как я из‑за тебя перенервничала? Я всегда считала, что для тебя семья — это святое, а ты что отколол? Так что занимайтесь своими делами, а я пойду готовиться к завтрашнему. А ты хорошенько подумай, не пора ли нам отсюда уезжать. Лучше приехать сюда летом в гости к Сергею и сходить к маме, чем жить здесь постоянно, а мне из‑за тебя трястись. А пока не уехали и не началась школа, бери на свои вылазки Нора. Он не будет все время сидеть за учебниками. Можешь отдать второе ружьё. И ему развлечение, и мне будет спокойней! Помыть посуду, или вы это сделаете сами?

— Раз я проштрафился и дежурю по кухни, я и помою, — сказал отец. — Иди готовься, посмотрим, что у тебя получится.

Она встала из‑за стола и удалилась в третью, самую маленькую комнату, которая у них когда‑то была детской, а потом использовалась Ольгой для учебы. Отец в этой же комнате готовил отчеты и называл ее в шутку «наш кабинет». Там она безвылазно просидела три часа, после чего, сделав все необходимое и предупредив отца насчет окна, легла в свою кровать и заснула. Егор таким спокойным не был. Он чувствовал за собой вину и видел, что дочь уверена в своих силах. Она и раньше не была дурочкой, а с тех пор как позаимствовала память Нора, на глазах повзрослела и стала демонстрировать силу, о которой он любил читать в книгах, но в которую раньше абсолютно не верил. Ее магия и притягивала, и пугала. Сегодня, когда она так легко свалила с ног пятерых вооруженных мужчин, он понял, что прежних отношений с дочерью уже не будет. Из домашней девочки–подростка она в течение нескольких дней превратилась в сильную и уверенную в себе девушку. Такой не больно покомандуешь. Остался только авторитет отца, который он сегодня сильно подорвал своим необдуманным поступком. Сейчас он прекрасно сознавал, что совершил глупость, и упреки дочери справедливы. И что делать? Целиком довериться ей? Этого делать не хотелось. Несмотря на всю свою силу и уверенность, дочь не обладала большим жизненным опытом. Так дежурить или нет? Он вышел на крыльцо, посмотрел на неподвижно сидевших на заборе птиц, вздохнул и пошел спать, положив возле кровати заряженную двустволку.

Ночь прошла спокойно, и их никто не потревожил. Отец поднялся первым и обнаружил на подоконнике одного из воронов, который терпеливо ждал, пока проснется хозяйка. Егора он проигнорировал.

— Наглеет твоя пернатая братия, — сказал он дочери, которую разбудил скрипом кровати. — Уже прутся в дом, и на хозяина ноль внимания.

— А–а, это Норик, — потянувшись, сказала Оля. — Он передал, что все спокойно, и что неплохо было бы чего‑нибудь поклевать.

— Ты им дала имена? — спросил отец.

— Не всем, только Норику и еще одному. Они самые сообразительные. Я думаю, что эту парочку можно оставить, от них может быть большая польза, а нас они не объедят.

Словно подтверждая правоту хозяйки, ворон каркнул, повернулся и вылетел в окно.

— Иди их кормить, — сказал Егор, — а я пожарю на завтрак картошку с салом. Черт! Из‑за открытого окна покусали комары. В твоей магии от них ничего нет?

— Есть, — ответила дочь, застилая кровать, — но действует только пока я не засну. Не буду же я не спать всю ночь и отгонять комаров! Надо было смазаться на ночь мазью. Ладно, давай быстрее переделаем все дела. Я думаю, что эти не будут долго ждать.

— У тебя вчера все получилось? — спросил он. — Ничего не хочешь рассказать?

— Все объясню, когда они уедут, — пообещала Оля. — Не хочу лишних разговоров и обсуждений. Поверь, что несведущему в магии человеку моя затея может показаться глупой и опасной, хотя на самом деле это не так. Ты только, как выйдем, держись немного сзади, а то и тебя зацепит. Это не навредит, но будет страшно.

— Мне уже заранее страшно, — вздохнул он. — Ладно, пошел заниматься картошкой.

Перед тем как зайти в комнату к Нору, Оля постучала в дверь.

— Нор, к тебе можно? Чувствую, что не спишь, но может еще не одет?

— Мне это не помешало бы, — ответил из‑за двери юноша. — Заходи, не бойся, я уже одет.

— Это помешало бы мне, — сказала она, заходя в комнату. — Если ты у нас без комплексов, то я не такая. Чем сегодня думаешь заниматься?

— Четвертым классом. Наверное, по нему будут вопросы. А что будешь делать ты?

— Ждать гостей и отвечать на твои вопросы. Нам нужно раньше пройти школьную программу, так что постарайся не сачковать. Лучше потом отдохнем, если будет возможность. Я сегодня повожусь с мысленным общением. Передавать и принимать образы и чувства я могу и сейчас, но пока не разобралась, как это делать со словами. Ты только читал об этом в книге, а сам не использовал.

— Не с кем мне было такое использовать. Сестры никаких способностей не имели, с отцом я и словами редко общался, а другие маги… Кто же открывает свой разум чужим? А у нас с тобой должно неплохо получиться. Сил у меня мало, но у нас родство душ. Я о таком слиянии даже не читал.

— Молодежь, идите завтракать! — крикнул с кухни Егор. — Все уже на тарелках.

Они сходили умыться, а потом с удовольствием съели горячую, хрустящую картошку с ломтиками поджаренного сала.

— Вредно, но вкусно! — сказала Оля. — Спасибо, папа. Пока не посажу себе печень, буду есть такую картошку. А когда посажу, вылечу себя магией и буду есть снова. Так, бросайте все, потом уберем: к нам приехал гость.

Когда вышли на крыльцо, увидели, что на дороге, не доезжая полусотни метров до ворот, стоит «джип», за рулем которого сидит толстяк, грозивший вчера Нору.

— Папа, — обратилась к отцу Ольга. — Бери их оружие и догоняй. А ты, Нор, смотри отсюда. — И пошла к воротам навстречу покинувшему машину толстяку. — Здравствуйте! — приветливо поздоровалась она с ним. — Приехали за своим арсеналом? Сейчас вам его вернут.

— Здравствуй, если не шутишь, — настороженно ответил он. — Не скажешь, что это с нами вчера приключилось? И отчего это так подобрел твой отец?

— Все зло от водки, — доверительно сказала девушка. — Вы вчера нажрались как свиньи, и дело чуть не дошло до стрельбы. Отсюда и ваш коллективный обморок, и конфискация оружия. Хотелось бы знать, вынесли вы из этого какой‑то урок, или одного обморока недостаточно?

— Об этом я поговорю не с тобой, а с твоим отцом, — кивнул толстяк на подходившего Егора, на котором, помимо пяти карабинов, висела еще и двустволка.

— Говорите лучше со мной, — посоветовала Оля. — А то оружие как принесли, так могут и унести, а что‑то мне подсказывает, что у вас нет на него документов. Поможет ли «крыша»?

— Почему все рыжие такие нахальные? — спросил толстяк Егора и, не услышав от него ответа, добавил для Ольги: — Что ты хочешь услышать?

— Я хочу, чтобы вы соблюдали правила охоты и не беспокоили нашу семью. Так понятно?

— И ты поверишь моему обещанию? — прищурился толстяк.

— Я так и думала, что они доброты не поймут, — сообщила отцу Ольга и снова повернулась к гостю. — Смотри, сам напросился!

Ее внешность начала стремительно меняться. Кожа стала бледной, словно ее посыпали мукой, из приоткрытого рта вылезли тонкие длинные клыки, а в глазах загорелось зеленое пламя. Несуществующий ветер подхватил ее волосы и поднял их вверх. Отдельные пряди извивались словно змеи, а на оторопевшего мужчину пахнуло смрадом разлагающегося тела.

— Вы ссс кем сссвязалисссь, уроды? — прошипело чудовище. — Всссех выпью и вырву сссердца! Зззапомни, на кажжждом иззз вассс метка! Найдем везззде! И мертвым пули не страшшшны! Не приду я, придут сссессстры! Всссе понял?

Оля приняла прежний вид и повернулась к отцу.

— Папа, забрось сам их карабины в машину, а то от этого сейчас толку мало. Он к тому же обгадился.

Запах мертвечины исчез, но в воздухе явственно попахивало человеческим дерьмом, а штаны у толстяка потемнели от мочи. Отец отнес карабины и положил их на заднее сидение машины, после чего вернулся.

— Все понял? — спросила Ольга еще до конца не пришедшего в себя мужчину. — Тогда свободен. Пошли, папа.

Когда они повернулись и пошли к крыльцу, с забора снялись сидевшие на нем вороны и закружились над толстяком, метко опорожняя на него кишечники.

— Пришел в себя, — сказал отец, наблюдая за бросившимся к машине мужчиной. — Что ты с ним сделала, что он обделался? Я никогда в жизни не встречал настолько испуганного человека! Как будто он увидел ожившего покойника.

— А он его и увидел, — отозвался с крыльца Нор. — Вампиры ведь живые мертвецы. Ты думаешь, что это была хорошая идея?

— Ты ему внушила, что ты вампир? — удивился Егор. — И он поверил? А почему я ничего не почувствовал?

— Потому что я берегла твои нервы, — объяснила Оля. — Если бы ты там от страха растерял оружие, испортил бы мне всю игру. Он бы потом об этом вспомнил.

— А теперь можешь показать? — спросил отец. — Не такие уж у меня слабые нервы. Ужастиков много смотрел.

— Ты тоже хочешь посмотреть? — спросила девушка Нора и, получив подтверждающий кивок, сказала: — Ладно, сами напросились. Только, чур, от меня потом не шарахаться!

Шарахнулись оба. Правда, она не стала ни на кого шипеть и быстро сняла внушение.

— Беру свои слова обратно, — сказал побледневший отец. — Фильмы — это одно, а встретить такую страшилу самому… Соседей ты точно напугаешь, если поверят этому засранцу. Но могут быть неприятности, если они уедут и станут об этом болтать. Не боишься?

— А я приняла меры, — засмеялась Оля. — Отправила за машиной Норика с запиской. Там есть строчка насчет болтовни. Если я права, они в ближайшие дни отсюда уедут, а потом продадут свою «Фазенду». Но на всякий случай несколько дней нужно поберечься. Когда едем к Сергею?

— Я позвоню ему послезавтра, — пообещал отец. — Он уже должен будет вернуться. Попрошу, чтобы подъехал на своей машине. Здесь поговорим, а потом поедем в райцентр. Мне туда, кстати, нужно смотаться по работе. Сделаю свои дела, купим все, что нужно Нору, и поговорим насчет паспорта.

— Ты куда? — спросил Зотов Бусыгина, когда тот выскочил из «джипа» и рванул в дом.

Не получив ответа, он пожал плечами и подошел к машине. На заднем сидении лежали сваленные в кучу карабины, причем оптический прицел на одном из них был разбит.

— Урод! — высказался он о Бусыгине. — Кто же так возит оружие!

С переднего сидения потянуло дерьмом. На водительском сидении он обнаружил желтую жижу, в которой запачкал руку.

— Урод! — повторил он, брезгливо вытирая руку о борт машины. — Урою падлу!

Он сходил запереть ворота, после чего пошел разбираться с засранцем. В большой гостиной, где возвращения Бусыгина ждали остальные, его еще не было.

— Куда ты его дел? — спросил Зотова Руднев.

— А я знаю? — ответил тот. — Вылетел из машины и побежал в дом. Наверное, подмывается и меняет штаны. «Джип» весь обосран, а оружие, которое ему отдали, свалено сзади в кучу. Этот урод его так и вез. Оптику на твоем карабине чем‑то высадило, а я измазал руку, до сих пор воняет.

— Странно, — сказал Багров. — С чего бы это его пронесло? Все ели одно и то же, а у меня с животом все в порядке. Но это хорошо, что отдали оружие. Ты, придурок, вчера чуть не замочил инспектора. Ты прикинул, во что бы нам это вылилось?

— Пусть не борзеет, — проворчал Зотов. — Да и не было бы ничего. Вывезли бы и бросили в реку. Щенки не вовремя приперлись. А вот и засранец пожаловал!

В открывшуюся дверь вошел толстяк, который, ни на кого не глядя, сел за стол и обхватил голову руками.

— В чем дело, Валентин? — спросил Багров. — Что с тобой сделали?

— Отдайте мне мою долю! — поднял голову толстяк. — Забирайте дом, а я прямо сегодня уезжаю!

— Ты не ответил, — напомнил Багров. — В чем причина того, что у тебя такой затравленный вид?

— Я трус? — спросил его толстяк. — Мы с тобой сколько знакомы? Можешь ты сказать, чтобы я хоть раз… Вот и я не могу! А сегодня я напугался так, что у меня хлестало изо всех дыр! Вы мне можете верить, можете сказать, что я допился до белой горячки, но дочь инспектора самый настоящий вампир! Подошла ко мне такая же девчонка, которую вы все видели вчера, и на моих глазах превратилась в чудовище. Кожа белее бумаги, клыки торчат, а в глазах горит зеленое пламя! Ветра не было, но вся ее грива сама поднялась вверх и заходила ходуном, как куча змей. А трупный запах… Я просто слишком сильно испугался, иначе меня там же и вырвало бы. И шипела как змея. Предупредила, что все мы меченные, поэтому если пойдем наперекор ее отцу или посмеем причинить им хоть какой‑то вред, выпьют на фиг и оружие не поможет! Так и сказала, что мертвым пули…

— Точно сбрендил! — сделал вывод Зотов. — Это просто гипноз.

— И в обморок мы все вчера дружно упали из‑за гипноза? — с ноткой истерики спросил толстяк. — Вы как хотите, а я отсюда рву когти!

В настежь открытое окно влетел здоровенный ворон, который подлетел к столу и уселся на стоявшую в его центре хрустальную вазу, чуть ее не перевернув. Выронив на стол сложенный в несколько раз листок бумаги, он насмешливо оглядел оторопевших мужчин, каркнул и, хлопая крыльями, вылетел на улицу. При этом ваза покачнулась, но устояла.

— Вот вам! — крикнул толстяк. — Читайте, я сам эту бумагу в руки не возьму. Там этих птиц было… И все надо мной летали и гадили! Пиджак весь в их говне. Это тоже гипноз?

— Сейчас прочитаем, — сказал побледневший Багров. — Так, здесь всего несколько строчек. Читаю: «Если вы, твари, полезете с оружием в лес или попытаетесь нам хоть чем‑нибудь навредить, наказание будет одно — смерть. И не надейтесь, что вам позволят умереть легко. Вы все меченные, поэтому найдем без труда. Болтать о нас запрещаю. Тому, кто проговорится, перед смертью будем вырывать язык». Это все.

— В гробу я видал такую охоту! — сказал до сих пор молчавший мужчина. — И телок можно повалять в любом другом месте. Я тоже за то, чтобы уехать. Гипноз там или не гипноз, но что‑то здесь нечисто. Я никогда не видел, чтобы птица ехидно улыбалась!

— Кто еще хочет уехать? — спросил Багров.

— Пожалуй, я тоже уеду, — сказал Руднев. — А ты сам?

— Я похож на идиота? — отозвался Багров. — В мире масса мест, где можно отдохнуть без всякой чертовщины. Я в нее не верил раньше, не верю и сейчас, но как‑то не тянет проверять. Мне достаточно слов Валентина. Что бы его ни напугало, не стоит с этим связываться. Продадим дом и купим что‑нибудь в другом месте. Или опять построим. Я лучше, пока будем строить, два года поезжу за границу. И говорить об этом не собираюсь и вам не советую. Да и не поверит никто.

— Забздели! — презрительно сказал Зотов. — Не ожидал от вас!

— Можешь оставаться и бодаться с этой… — зло сказал толстяк. — Только тогда придется возвращать всем пай. Хватит у тебя денег? Вот и не выпендривайся. Сегодня переночуем, а завтра оставляем дом на сторожа и уезжаем. Я даже знаю, кому его можно продать. А ты, если такой храбрый, приедешь сюда с покупателем. И тоже поменьше распускай язык, а то как бы из‑за тебя одного не пострадали остальные.

— Ты молодец! — сказала Оля Нору. — Сам за день прошел весь четвертый класс! И всего несколько вопросов. Хочешь, я тебя поцелую? В щечку?

— В щечку ты папу целуй, — улыбнулся юноша, — а ко мне подходи, когда созреешь для настоящего поцелуя. Ладно, я молодец, а как успехи у тебя?

У него в сознании последовательно мелькнули образы водопроводного крана, ложки и кухонного стола.

— Приглашаешь помыть руки и идти ужинать? — перевел он. — Это несложно, я сам могу тебе показать такие картинки. Надо только определить, на каком расстоянии это работает.

— А теперь слегка прикрой глаза, чтобы не сильно мешал свет, — попросила Ольга.

— Здорово! — искренне сказал Нор, увидев возникшую у него в голове надпись: «Я тебя люблю!» — А звуками не получается?

— Пока только через зрение, — с сожалением сказала Оля. — Медленно, и нужно закрывать глаза, иначе мешают другие изображения. Ничего, это я только занялась. Раз в твоих книгах написано, что можно мысленно переговариваться, значит, и мы сможем. Не сейчас, так позже.

— Вас долго ждать? — спросил с кухни отец. — Или мне есть одному? Все остывает.

— Опять отец готовил? — спросил Нор, поднимаясь из‑за стола, за которым он читал учебники за пятый класс.

— Закончилась его готовка, — улыбнулась девушка. — Он отработал свои грехи, теперь готовлю я. Пошли быстрее, мне еще птиц кормить.

— И долго эти проглоты будут у вас на содержании? — спросил Нор. — Мойся первая.

— Подежурят несколько ночей, а потом оставлю только Норика с Васькой. Люди иногда держат в домах ручных воронов, так что это не вызовет удивления.

— Вареники! — удивился Нор. — С чем? И когда только успела налепить?

— С творогом, — сказал отец. — Бери сметану. Она у нас молодец и на все руки мастер. Вот так учишь дочь, а потом сваливается на голову жених и ее уводит. Где справедливость?

— Мы будем жить у вас, — пообещал Нор. — Вы с нами не соскучитесь.

— Спасибо, ты меня успокоил, — сказал Егор. — И тебе спасибо, дочка. У вас за какой класс нет учебников?

— Только за седьмой, — ответила Оля. — За оставшиеся два дня мы, если успеем, закончим пятый и шестой классы, а учебники за седьмой купим в райцентре. Но, скорее всего, уже в шестом немного застрянем. Там есть сложности, так что за один день не осилим. Но времени еще много.

Следующий день прошел без происшествий, если не считать того, что к ним по пути из Матвеевки на «Фазенду» заглянул старик, который два прошлых года сторожил дом «охотников».

— Уезжают, а меня опять подряжают сторожить домину, — сказал он Егору. — И чего, спрашивается, было строить такой дом, если за два года в нем жили всего пару недель? Но я доволен. Харча там полно, и делать ничего не надо, только раз в неделю протереть пыль, да ежедневно кормить собаку. Скучновато, но до деревни всего час ходьбы, а посторонних там нет, так что можно и отлучиться. А кто у вас, Егор Николаевич, этот славный парнишка? Я смотрю, у него с вашей дочкой все сладилось? Ах, еще рано? Ну дочка ваша, вам и решать. А пара будет на загляденье!

— Хороший старик, — сказала Ольга после его ухода. — И правильные вещи говорит. А за новость о бегстве «охотников» я ему вылечила геморрой. Думаю, что вылечила. Во всяком случае, все делала так, как написано в книгах.

— А он не загнется от твоего лечения? — полюбопытствовал отец.

— Не должен, — с ноткой неуверенности ответила она. — Хуже ему не будет. Наведайся туда через десять дней и справься. Должна же я знать, получилось или нет.

Глава 4

— Повезло, — сказал Егор. — Хороший уровень сигнала, и Сергей уже дома и на службу пойдет только через пять дней. Завтра он свободен и приедет часов в одиннадцать.

— Ладно, тогда на сегодня закругляемся, — сказала Оля другу. — Все, что тебе осталось по шестому классу, закончишь утром. Слушай, Нор, по английскому ты получил только то, что знаю я, а говоришь на нем лучше меня. Значит, то же самое с помощью магии могу и я. Но сколько ни ищу, ничего подходящего не вспоминается. Может, нам опять слиться?

— Ничего не получится, — покачал он головой. — При слиянии ты получишь только те знания, которых у тебя не было, память оно тебе не улучшит. Есть же способ ее магического улучшения.

— Пробовала, — вздохнула Оля. — Действует, но слабо.

— Это именно тот случай, о котором мы говорили три дня назад, — сказал Нор Егору. — Мои знания у нее есть, а толку от них мало! Ты не обратила внимания на мой разговор с учителем. Мы беседовали по поводу магического укрепления мышц. Я хотел стать совершеннолетним раньше срока и использовал для этого все возможности, в том числе и магию. Я тогда попробовал и был разочарован: мышцы укрепились, но совсем немного…

— Вспомнила! — обрадовано воскликнула девушка. — Давай я тебя поцелую!

— Мне выйти? — спросил отец. — Или подождете с поцелуями и объясните причину радости?

— Нор мне только что подсказал то, на что я не обратила внимания, — объяснила Ольга. — Если недостаточно одного воздействия магии на тело или разум, его нужно через некоторое время повторить. И так можно делать несколько раз. Потом магия уже не действует, но конечный результат будет намного лучше одного раза. Это, кстати, можно сделать и тебе. Только я сначала все испробую на себе. Нор, тебе это тоже не помешает сделать.

— Для меня в этом нет смысла, — отказался он. — Я уже улучшал свою память. Думаешь, почему так быстро идет учеба? Я запомнил твои знания, но благодаря очень хорошей памяти могу легко ими пользоваться.

— Папа, можешь не уходить: я раздумала его целовать, — сказала Ольга отцу. — Все знал и видел, как я стучусь лбом об стенку, и не помог! Все, я на этого эгоиста обиделась.

— Не расстраивайся, — похлопал Нора по плечу Егор. — В этом все женщины. Не помог — виноват, а если поможешь, то все равно найдут повод для недовольства. Послушай, дочь, в словах твоего друга проскользнула фраза об укреплении мышц. Может, тебе и этим заняться? Мозги — это хорошо, но и грубая сила бывает полезна. Что ты умеешь из боевых искусств, кроме махания мечом?

— Мечами, — поправила Оля. — Они фехтуют сразу двумя клинками. Еще я запомнила, как метать ножи и стрелять из лука. Ну и борьбу. Она у них похожа на ушу, но без китайского выпендрежа с названиями. Но без практики пользы от этих знаний не будет. И тело нужно развивать, а то сама себе навредишь. Думаешь, стоит заняться?

— Для обычного человека это будет бессмысленная трата времени и сил, — задумчиво сказал отец. — Нужно много лет истязать себя изучением того, что может никогда не пригодиться. А вот для тебя это нужно. Ты не удержишься и будешь использовать магию. При этом я тебе гарантирую жизненные сложности, а возможность постоять за себя не только магией существенно повысит твои шансы из них выпутаться. К тому же ты сможешь все освоить не за годы, а за месяцы. Есть и еще один положительный момент. Сейчас ты улучшишь память и начнешь усваивать школьную программу на занятиях. А чем заниматься дома? Боюсь, что вы со своей любовью от безделья очень скоро дойдете до финала, а я бы этого не хотел. А эти занятия займут время и потребуют сил. Попробуй, возможно, понравится самой. Ты уже все знаешь, нужно только укрепить тело и отточить навыки. Можешь с ней заняться, Нор?

— Если она не будет на меня злиться, почему бы и нет? — улыбнулся юноша. — Нечасто, но у нас были воительницы. Для женщины в этом деле главное — это соблюсти чувство меры, иначе обрастет мышцами так, что страшно будет взглянуть, а еще страшнее — за нее взяться.

В приоткрытую дверь влетел ворон и сел на спинку свободного стула. Он укоризненно взглянул на Ольгу, словно спрашивая, есть ли у нее совесть.

— Уняла бы ты своих нахалов, — недовольно сказал отец. — Обнаглели до предела возможного! Слава богу, остальных разогнала, но эта парочка меня уже достала. Это кто?

— А тебе не все равно? Я сама виновата: заболталась с вами, а ребята не кормлены. Сейчас, мой хороший, я вас покормлю! Иди ко мне на плечо!

Ворон с готовностью перелетел со стула на плечо девушки и нежно потерся клювом ей о щеку.

— Не хватает только черной кошки, — сказал отец, — и будет готовая ведьма.

— В деревне нет, я спрашивала, — засмеялась девушка. — Будем в райцентре, поищу там.

— Ольга очень быстро привыкла к силе, — сказал Егор, когда дочь вышла из комнаты. — Дома она совсем не сдерживается. Я боюсь, что до школы это войдет у нее в привычку. Я ей об этом уже несколько раз говорил, но она пропускает мои слова мимо ушей. Поговорил бы с ней еще ты.

— Попробую, — вздохнул Нор. — Хорошо, что у нее все получилось с вампирами, но эта удача добавила ей самомнения, а его и без того было в достатке. Давайте я поговорю с ней после поездки. Вы подумали о том, что говорить своему другу?

— Давайте расскажем всю правду, — предложил Егор, — а вы уберете сомнения, если они будут. Конечно, убирать будете не внушением, а демонстрацией своих возможностей. Не знаю, поможет он нам или нет, но докладывать не побежит.

— А кто будет рассказывать?

— Да ты и расскажешь. Пусть дочь сильнее в вашей магии, но ты умнее ее и лучше разбираешься в людях. И рассказать обо всем сможешь достоверней, чем это сделал бы кто‑нибудь из нас. А Ольга после твоего рассказа пусть шаманит.

Сергей приехал, как и обещал, около одиннадцати. Выглядел он моложе Егора и носил пока только капитанские погоны.

— Сергей Владимирович! — представился он Нору, крепко пожав парню руку. — Жених?

— В перспективе, — улыбнулся парень. — Пока не прохожу по возрасту.

— Возраст — дело наживное, — засмеялся Сергей. — Егор, откуда у тебя этот добрый молодец?

— Свалился с неба прямо на голову, — пошутил отец. — Проходи в дом, там дочь заканчивает накрывать на стол. Посидим немного, заодно обсудим все дела.

— Я за рулем.

— Не бойся, никто не собирается тебя спаивать. Водки на столе не будет, если сам не попросишь.

Сергей помыл руки и в сопровождении Нора зашел на кухню, где Оля уже закончила сервировку. На покрытом белой скатертью столе стояли блюда с запеченным мясом, картошкой, салатами и солеными грибами. Из напитков был клюквенный компот в стеклянном графине.

— Здравствуй, хозяйка! — поцеловал Сергей обрадованную его появлением девушку. — Как себя чувствуешь в роли невесты?

— Невестой быть хорошо, дядя Сережа, — смеясь, сказала она, — только если недолго, а у меня это сильно затянется. Руки мыли? Тогда садитесь за стол.

— Как съездили на море? — спросил усевшийся на свое место отец.

— Как обычно, — ответил Сергей. — Море с прошлого раза никуда не делось и ни капли не изменилось. Ты же знаешь мое отношение к этим поездкам. Катя тоже не большая любительница туда ездить. Еще было бы оно под боком — тогда куда ни шло. Ездим из‑за дочерей.

— Давайте сначала поедим, а потом будем разговаривать, — предложила Оля, — а то все остынет, и вкус будет совсем другой.

Некоторое время все с аппетитом ели, а когда закончили с мясом, сделали перерыв.

— Ну и о чем ты хотел говорить? — спросил Сергей отца. — Разговор с глазу на глаз, или при всех?

— Сейчас поговорим, — ответил тот. — Это в первую очередь касается молодежи. Они с тобой будут говорить, а я буду только поддакивать. Начинай, Нор.

Нор подробно рассказал о себе и о своем появлении в этом мире. Потом рассказ продолжила Оля.

— Вопрос в том, чтобы как‑то легализовать его появление у нас, не поднимая при этом шума, — закончила она. — Нужно изготовить паспорт и свидетельство о рождении. Со школьными документами будут проблемы, но это решаемо.

— Они не пудрят мозги, — сказал Егор. — Все так и было. И магию покажут в действии. Давай, дочь, а то он сейчас уедет, и получится, что ты зря с утра возилась с готовкой.

— Подождите минуту, я сейчас уберу со стола лишнее, тогда и начнем.

Девушка быстро собрала грязную посуду и недоеденные салаты, оставив только салатники с солеными огурцами и маслятами. Перед Сергеем появилась чистая тарелка, а рядом с собой она положила вилку. В открытую дверь влетел ворон и приземлился на подоконник.

— Обычно они садятся мне на плечи, — сказала Оля Сергею, — но в сарафане плечи голые и они меня всю поцарапают своими когтями. Норик, миленький, обслужи нашего гостя. Видишь, у него пустая тарелка, а это непорядок. Давай начнем с огурчиков. Только используй вилку.

Ворон кивнул, перелетел с подоконника на стол и после двух безуспешных попыток взял в клюв вилку и подошел к салатнику с огурцами. Наклонив голову набок и кося глазом, он ударом вилки наколол огурец и с трудом донес его до тарелки Сергея. Вернувшись к девушке, он положил вилку и требовательно каркнул.

— Умница! — погладила его по голове Оля. — Теперь очередь Васьки.

Влетевший Васька повторил то же самое с грибом. Гриб был легче огурца, но скользкий, поэтому он свалился с вилки на скатерть. Ворон несколько раз безуспешно попытался насадить его обратно на вилку, разозлился и, бросив бесполезный инструмент, принес остатки гриба в клюве. Чувствуя себя виноватым, он не пошел ластиться к хозяйке, а перепорхнул на подоконник и принялся чистить клюв.

— Куклачев отдыхает, — сказал Сергей. — Долго ты с ними возилась? Только не надо мне говорить про магию. Ты не обижайся…

— Я не обиделась, — улыбнулась Ольга. — Давайте теперь попробуем с вами. У нас все себя чесали, не будем отступать от традиций. Дядя Сережа, у вас сильно чешется голова?

— А чего ей чесаться? — спросил озадаченный гость. — Вчера только мыл, так что даже нет перхоти, особенно после моря. Но если хочешь почесать, не откажусь.

— Чесать вы ее сейчас будете сами, — засмеялась Оля. — Хватит или почешите еще?

Изумленный Сергей опустил руки, оставив в покое свою всклокоченную прическу.

— Долго я с вами занималась? — продолжила девушка. — А сейчас я вам что‑нибудь изображу. Вампира не буду, папа этот образ не любит. Пожалуй, это подойдет.

Вместо Ольги за столом очутилась молодая львица. Она посмотрела на ошарашенного Сергея, подмигнула ему и уложила голову на лежавшие на столе лапы.

— Ты тоже так можешь? — спросил Сергей Нора, когда Ольга сняла внушение.

— Могу, — кивнул он. — Когда младшая сестренка была еще малышкой, она просила изображать разных зверей. Больше всего ей нравилась лошадка. Но мне приходилось не только изображать, но еще и катать. Потом уже это не использовал, потому что наследнику не подобает заниматься такой ерундой.

— Твоих сестер никак нельзя было спасти? — спросил Сергей. — Ведь дети, да еще девочки, кому они мешали?

— В таких случаях вырезают все семьи, — сказал Нор, — а они еще и женщины. Легкой смерти им бы не подарили, сначала вволю потешили бы похоть. Воинам все равно, дети или взрослые. Не всем, но многим. А есть те, кто предпочитает детей. Если бы я мог их спасти ценой своей жизни, я бы это сделал. Не было там другого выхода.

— У нас в свое время было то же самое, — сказал другу Егор. — Тебе нужно читать не только детективы, будешь в курсе.

— Ладно, считайте, что вы меня убедили, — согласился Сергей. — В магию, которая описана в твоих книгах, я не поверил бы, даже если бы Ольга при мне начала плеваться огнем. Решил бы, что вы мне в подливу добавили сушеного мухомора. А это что‑то родственное гипнозу и нашим экстрасенсам. Среди них тоже не одни шарлатаны, попадаются и те, кто действительно лечат. И мне понятно ваше желание не обращаться к властям. Даже в Союзе это не закончилось бы для ребят ничем хорошим, а теперь и подавно. В лучшем случае с них будут сдувать пылинки и обеспечат всем необходимым, но свободу они потеряют. Вряд ли такая жизнь — это то, о чем они мечтали. Я вижу две проблемы. Первая — это легализация Нора, а вторая заключается в том, как с этим жить дальше. Я уверен, что вы не удержитесь и будете время от времени использовать свои возможности в этой магии. С первой проблемой я вам постараюсь помочь, вторую вам придется решать самим. Паспорт сделать не слишком сложно, но нужны деньги.

— Я оплачу, сколько потребуется, — сказал Егор.

— Тогда этот вопрос, считайте, решили. Тебе сколько лет?

— Шестнадцать с половиной, — ответил Нор.

— Надо оформить семнадцать, — предложил Сергей. — Чем раньше станешь самостоятельным человеком, тем будет лучше. Ты хорошо развит, поэтому выглядишь старше. А вот как оформить свидетельство о рождении, я не знаю. Нет у меня подхода к работникам нашего ЗАГСа. Нельзя ли использовать вашу магию?

— Вообще‑то, можно, — начала объяснять Ольга. — Если взять под контроль, они нам сделают все, что попросим, но потом вспомнят о том, что их заставили выписать документ.

— А если внушить, что пришел кто‑то облеченный властью? — предложил Нор. — Например, мэр. Окажут они ему такую услугу? Надо говорить с кем‑то одним и оставить деньги. Только ведь свидетельство будет новое, а ему должно быть шестнадцать лет.

— Это не страшно, — сказал Сергей. — Документы сгорают в огне, приходят в негодность от воды, крадутся и просто теряются. Выдадут как дубликат. Только для школы тебе этого будет мало. Нужно еще письменное заявление родителей, медицинские справки и документы с прежнего места учебы.

— Есть способ все это обойти, — сказала Ольга. — Немного поработать с директором и завучем, и они нам сами все напишут. И врач у нас регулярно заходит в школу, ее тоже можно обработать.

— Сама же сказала, что все это подействует только на время, — удивился Сергей.

— Сказала. Но они никуда не уезжают, поэтому через две недели можно обновить внушение и сделать так раз пять–шесть. Потом уже не будет действовать, но вряд ли кто‑то станет поднимать шум. Скорее всего, они о тех своих действиях вообще не вспомнят, если кто‑то не напомнит. А мы постараемся вести себя тихо и учиться только на отлично.

— Вы и тихо? — с сомнением сказал Сергей. — Что‑то я сомневаюсь. Ладно, давайте действовать в порядке очередности. Егор, что у тебя были за дела в городе?

— Нужно было на часок заскочить в нашу контору и кое‑что купить для Нора. Это помимо документов.

— Тогда сейчас едем к нам, а потом вы делаете все свои дела, а я подкачу к кому надо насчет паспорта. Имейте в виду, что сам паспорт пройдет любые проверки и будет пробит по всем базам данных, но до проверок все‑таки лучше не доводить. Что из этого следует?

— Надо жить тихо? — предположила Оля.

— Правильно, — кивнул Сергей. — Вот и запомни, это в первую очередь касается тебя. Твой жених — человек серьезный, а у тебя шило в одном месте. А сейчас еще получила такую игрушку! Смотри, не поломай по глупости жизнь и ему, и себе. Имейте в виду, что я вас на ночь глядя сюда не повезу, поэтому если задержимся, то переночуете у нас. Так что покормите свою живность впрок и захватите с собой легкие куртки: утром может быть прохладно.

«Нива» Сергея домчала их до райцентра за двадцать минут. Первым делом он завел всех в свою квартиру.

— Загорели и похорошели! — сделал вывод Егор, осмотрев дочерей Сергея. — Куда мать дели, красавицы?

Не сводившие глаз с Нора девочки объяснили, что мать вышла в магазин и скоро вернется.

— Нечего вам поедать глазами этого парня, — разочаровал их отец. — Он уже занят. Лучше покажите молодежи последние фотографии с моря. Мы с дядей Егором ненадолго уйдем, а вы скажите матери, что мы только что из‑за стола и не будем обедать.

Сестры, одной из которых было двенадцать лет, а второй — на год больше, потянули Нора с Ольгой к компьютеру, а Сергей с Егором ушли каждый по своим делам. Когда через двадцать минут из магазина с полными сумками пришла жена Сергея, все фото были просмотрены и молодежь перебралась в гостиную.

— Здравствуйте, тетя Катя, — поздоровалась с ней Ольга. — Познакомьтесь, это мой друг Нор. Нор, это Екатерина Владимировна.

— Очень приятно! — Нор вскочил с дивана, взял из рук женщины тяжелые сумки и отнес их на кухню.

— Сразу чувствуется правильное воспитание! — одобрительно сказала Катерина. — Где же это ты нашла такого парня? Не подскажешь на будущее, когда мне понадобятся зятья?

— Там такой был один, — рассмеялась Оля. — Вы его, тетя Катя, не очень расхваливайте, а то испортите мне будущего мужа.

— Во как! — удивилась Катерина. — Быстро это у вас. Когда уезжали, у тебя никого не было, а приехали — и уже есть кандидат в мужья. Сколько же вы знакомы?

— Неделя уже, наверное, прошла, — ответила Оля. — Точно считать неохота.

— Руки еще не мыли? Ну тогда идите мыть и на кухню. Девочки, сделайте чай. Сейчас мы за ваше знакомство выпьем, чтобы было крепким, а заодно заедим.

— Они только что из‑за стола, — сказала младшая из сестер. — Папа сказал, что никто не будет обедать.

— А я разве предлагала есть? — сказала ей мать. — Понятно, что Егор накрыл стол. Но я к приезду гостей купила заварные пирожные, вот ими чай и заедим. Но если кто‑то не хочет…

Захотели все, поэтому через десять минут уже сидели на кухне, пили ароматный чай и ели эклеры и вафельные трубочки с заварным кремом.

— Никто не видел поблизости бесхозную черную кошку? — спросила девчонок Ольга. — Нужна позарез.

— Именно черная? — уточнила Катерина. — Видела я в соседнем дворе одну, но она была вся в лишаях, да и дело было весной. В последнее время не встречала, наверное, отмучилась. У нашей соседки были котята на раздачу. По–моему, среди них был темненький. Если хочешь, можно посмотреть. Они ведь быстро растут. Вам для мышей?

— Нет, — засмеялась Оля. — Это мне для антуража. Я решила стать ведьмой, а какая ведьма без черной кошки или хотя бы кота? Ворон у меня уже есть, даже два.

— Слова какие знаешь, — улыбнулась Катерина. — А ты знаешь происхождение слова ведьма? Или все только по Булгакову?

— Вроде где‑то что‑то читала, — наморщила лоб Ольга. — Ведунья?

— Женщина, владеющая тайными знаниями, — сказала Катерина. — Ведьма или ведунья — это, по сути, одно и то же. Просто слово ведьма сейчас у всех ассоциируется со злом. Ведунья для многих — это женщина, лечащей людей травами и наговорами, а вот ведьмам досталось по полной программе. Их все считают порочными созданиями, связанными с силами зла. Это все из‑за христианства. Считали, что все, что не от бога, то от дьявола, ну и стригли всех под одну гребенку. Особенно постарались католики со своей инквизицией. А почему тебя это заинтересовало? Хочется выпендриваться?

— Самую малость, — призналась Ольга. — По–моему, у меня появился дар целителя. Недавно лечила геморрой одному старику, только пока не знаю результатов.

— А у меня ничего не видишь, целительница? — спросила Катерина. — Что‑то я в последнее время себя неважно чувствую, даже от моря из‑за этого не получила никакого удовольствия.

— Попробую посмотреть, — неуверенно сказала девушка. — Опыта у меня с гулькин нос. Нор, посмотри и ты, а потом сравним. Девочки, помолчите несколько минут, мешаете сосредоточиться… Печень? — нерешительно сказала она, когда закончила осмотр.

— Да, какие‑то очень мелкие паразиты, — кивнул Нор. — Помнишь, как с ними бороться?

— Сейчас… — она наморщила лоб. — Там написано, что нельзя воздействовать с силой, вызывающей у больного боль. А как определить с какой?

— Начинай с самой слабой, — посоветовал он, — а потом понемногу усиливай. А Екатерина Владимировна нам скажет, когда у нее появятся боли в печени. Тогда уменьшишь силу. Минут десять будет достаточно.

— Вы это серьезно? — начала Катерина и замерла, после чего с видимым удивлением сказала Ольге: — Слушай, а печень как будто распирает!

— Но боли пока нет? — спросил Нор и, получив утвердительный кивок, посоветовал: — Тогда сидите спокойно и сообщайте нам обо всех изменениях в самочувствии.

Некоторое время все молча сидели, потом Катерина сказала что печень стала нагреваться и болеть. Ольга уменьшила воздействие и скоро прекратила сеанс.

— Наверное, все, — сказала она удивленно смотревшей на нее женщине. — Только вам следующие несколько дней будет плохо. Вся мелкая дрянь разом погибла и будет выходить с желчью. Пейте что‑нибудь желчегонное, можно чай с лимоном. И кладите на печень грелку. Кишечник неплохо почистить клизмами. А вы, девочки, на это время не подпускайте мать к кухне. Дня три как‑нибудь обойдетесь без нее.

— И многое ты так можешь лечить? — спросила Катерина.

— Пока я не собираюсь лечить, — предупредила ее Ольга. — Опыта никакого и нет прав на лечение. Так что вы не слишком распространяйтесь об этом сеансе. Это и вас касается, девочки. А потом посмотрим. Так, пирожные мы уговорили, моем руки?

— Идите в ванную, — сказала Катерина. — Я потом все сама уберу. Ты не раздумала смотреть котенка? Тогда прямо сейчас и сходим. Всем кагалом не пойдем, только мы с тобой.

Они вдвоем переобулись и вышли на лестничную площадку. Катерина позвонила к соседям и поздоровалась с открывшей дверь старушкой.

— Здравствуйте, Евдокия Яковлевна! Вы еще никому не отдали темного котенка?

— Хотите забрать? — засуетилась старушка. — Он у меня последний остался. И в кого только такой окрас? Ни одного светлого пятнышка, темный, как уголек. Я его Угольком и назвала. Славный и такой ласковый, но люди не хотят брать черных. Вон он бежит посмотреть, кто пришел. Страсть, какой любопытный! Оставила бы себе, но сколько мне осталось, а дети потом выбросят. Взрослого‑то потом никто не возьмет, так что уж лучше вы…

В коридор с задранным вверх хвостом влетел крохотный черный котенок. Попытка притормозить на скользком линолеуме оказалась неудачной, поэтому он попал прямо в руки нагнувшейся Ольги.

— То, что надо! — сказала она. — Даже глазки черные! Кто у нас такой красивый? Уголек?

— Смотрите, он вам лижет руки! — удивилась старушка. — Получается, признал хозяйку. Постарайтесь его не обижать. Он приучен к туалету, но иной раз забывает. Маленький еще…

Первым вернулся Егор и сразу же ушел, забрав с собой Нора. Оле не хотелось мотаться по магазинам, поэтому она напомнила мужчинам об учебниках за седьмой класс и осталась в квартире забавляться с пушистым приобретением. Котенок легко воспринимал все ее мысленные команды, но выполнял только то, что ему казалось интересным, игнорируя все остальное. К приходу Сергея малыш научился бегать на задних лапах, смешно подпрыгивая. Передними лапками он махал перед собой, пытаясь ухватить ее руку. Получалось забавно.

— Это что за явление природы? — спросил Сергей. — Надеюсь, не наш?

— Это мой, — успокоила его девушка. — Поедем домой — заберу. Ну как сходили? Есть результат?

— Все в порядке, но твой Нор обойдется Егору в пятьдесят тысяч рублей. И то только потому, что заказ идет через меня, иначе вышло бы дороже. Как только заплатим, через три дня будет паспорт. Я уже созвонился с твоим отцом, и он обещал сегодня снять деньги и сделать фотографии. Они уже почти все купили и скоро подойдут. Оля, зачем тебе этот кот? Мыши завелись?

— Какие вы все приземленные! — вздохнула девушка. — Он мне нужен просто так без всяких мышей. Смотрите, какой забавный.

— А зачем из него делать пародию на человека? Где ты видела, чтобы коты бегали на задних лапах?

— Неважно, я читала. Помните Бегемота у Булгакова?

— Все ясно, — вздохнул Сергей. — Детство играет в одном месте. Катя пришла?

— Вот что, дядя Сережа, — сказала Оля. — Поберегите жену и не позволяйте ей хотя бы дня три ничем заниматься. У нее была какая‑то дрянь в печени, которую я вытравила. Но пока остатки мертвых паразитов не выйдут с желчью, она себя будет очень плохо чувствовать. Ей уже неважно. Зато потом будет здоровый человек. Все, что ей нужно делать, я сказала и записала на бумажке.

Сергей поспешил к жене, и сразу же следом за ним подошли отец и Нор, несущие в каждой руке по сумке.

— Кроме учебников и его барахла, накупили продуктов, — пояснил Егор. — Сергея еще не было?

— Он у жены, — ответила девушка. — Сейчас выйдет. Папа, наверное, нужно ехать домой.

— А поход в ЗАГС? — спросил отец.

— К нему еще нужно подготовиться, — сказала Оля. — Пока вы ходили по магазинам, у меня было время подумать. Идти в ЗАГС нужно с паспортом, тогда с его работниками будет легче разговаривать. Вариант с мэром мне понравился, но как я вам его изображу, если сама ни разу в глаза не видела и не слышала его голоса? Просто внушить, что я это мэр? Может не сработать, и их придется брать под контроль. Поэтому нам лучше не спешить. В следующий раз приедем за паспортом, и я постараюсь увидеть мэра, а потом пойдем в ЗАГС. А на сегодня хватит. Катерина себя плохо чувствует, поэтому мы здесь сейчас будем лишними. И Сергея не нужно дергать. Возьмем такси…

— Обойдетесь без такси, — сказал вошедший в гостиную Сергей. — Решили возвращаться?

— Дочь решила, — с улыбкой сказал отец, — и я с ней согласен. Держи пакет. В нем пятьдесят тысяч и фото. Прописка будет?

— Будет, это все входит в услугу.

— Вот и позвони, когда все будет готово. Ты ведь уже выйдешь на работу?

— Через день–два после изготовления паспорта будет суббота, — сказал Сергей. — И приеду я к вам пораньше, чтобы за один день уложиться со всеми делами. Кате к этому времени полегчает?

— Если будет делать все, что нужно, то должна поправиться, — ответила Ольга. — Я думаю, что у нее были лямблии. Медицина эту дрянь лечит, но с осложнениями, и самочувствие было бы не лучше. Дядя Сережа, может, нам действительно взять такси?

— Раз решили уезжать, берите вещи и на выход, — скомандовал Сергей. — И кота своего не забудь, миллионерша! Вам и так еще предстоят расходы, поэтому нечего тратить деньги на такси.

Когда вышли из дома, Уголек страшно перепугался, и Ольге пришлось взять его под контроль и усыпить.

— Поцарапал руку, паршивец! — сказала она, кладя спящего малыша на сидение. — Представляю, как он отреагирует на воронов.

— Лишь бы они на него отреагировали правильно, — усмехнулся отец, — а то одним котенком станет меньше. И вот что, дочь, давай‑ка ты отваживай свою живность от дома. Котенок, пока слишком мал, но, когда подрастет, тоже отправляй во двор. Я не против, если они будут посещать дом, но не в нем жить. У нас есть достаточно теплая конюшня и сеновал, вот пусть там и ночуют. Кота на зиму можно пустить, если ты ему сможешь внушить, чтобы метил углы дома не изнутри, а снаружи, а твоим «ребятам» в комнатах делать нечего! Вчера ночью я чуть на кого‑то из них не наступил, так ору было! У меня спросонья от неожиданности чуть сердце не разорвалось.

— Ладно, что‑нибудь придумаем, — неопределенно ответила дочь. — Я их не предупредила, что нельзя устраиваться на полу, а у тебя со стула упала пижама, вот он и воспользовался. Думаешь, приятно всю ночь спать сидя? У него самого после того случая сердечко колотилось как сумасшедшее!

— Прям взяла и сама упала, — усмехнулся отец. — Он ей не помогал?

— Какая разница? — отмахнулась она. — Это просто я не додумала. Что у нас мало тряпок? Соорудить им гнездо в кабинете и пусть себе спят. Птицы чистоплотные и нигде не гадят. Что ты, в самом деле, вредничаешь?

— Приехали, спорщики, — сказал Сергей, останавливая машину возле ворот. — Я выходить не буду, сразу же еду обратно. Счастливо вам, завтра позвоню. Оля, не забудь своего тигра.

Все, кроме Сергея, вышли из машины, а он посигналил им на прощание, развернулся и уехал. Едва открыли калитку, как от дома к Ольге метнулись вороны. Воспользовавшись тем, что на ней была надета куртка, каждый из них упал на облюбованное плечо и начал каркать и щелкать клювом, выражая свою радость появлению хозяйки.

— Видишь? — растроганно сказала она отцу. — Как они мне рады! А ты предлагаешь гнать! Ребята, познакомьтесь с Угольком. И не вздумайте его обидеть, прогоню и на порог не пущу! Вы идите, а мне нужно задержаться.

Она опустила котенка на землю, разбудила его и заставила облегчиться, после чего подхватила на руки и зашла в дом. Ужин был приготовлен с утра, поэтому Оля помогла Нору разобраться с купленной для него одеждой, и они вдвоем просмотрели учебники за седьмой класс.

— Для тебя работы на два дня, — оценила она предстоящий труд. — Я сегодня один раз укрепила тело, а через неделю повторю. Тогда можно будет заняться оружием и борьбой.

— Оля, отец говорил по поводу того, что не стоит светить магией? — спросил Нор.

— Десять раз говорил, — ответила девушка. — А‑то я сама этого не знаю!

— А почему тогда светишь?

— Это когда я светила? — вскинулась Ольга. — Сегодня при лечении? Ты предлагаешь не лечить друзей?

— Я тебе такого не предлагал! — решительно сказал он. — Но нужно было думать головой! Не могла поговорить с Катериной наедине? Вот для чего было знать о твоем даре девчонкам? Ты уверена, что они об этом не растрезвонят? Если не скажут специально, могут просто проговориться. В большинстве девчонок их возраста секреты не держатся. Им, скорее всего, не поверят, но слух о том, что Ковалева лечит взглядом, пустить могут. Оно тебе нужно? Ты уверена, что, привыкнув во всем полагаться на магию, сможешь себя правильно вести в школе? А ведь нам в ней еще два года учиться. Отец из‑за тебя переживает и пытается помочь, а ты его помощь игнорируешь! Ты не дурней его и в чем‑то сильнее, но жизненного опыта и знания людей у него намного больше. Ты не обиделась?

— Конечно, обиделась, но обиде хода не дам, потому что ты прав. Постараюсь быть осторожней и внимательней, а ты в следующий раз, если он будет, сразу меня мысленно обрывай. Передай какой‑нибудь страшный образ. Это будет полезней выговоров, когда дело уже сделано. А насчет сестер я завтра позвоню Сергею. Пусть еще он с ними поговорит.

Глава 5

— Не скажешь, почему ты застрял в седьмом классе? — сердито спросила Оля. — Нужны тебе эти задачи!

— Нужны, — спокойно подтвердил Нор. — У нас с тобой немного разный подход к учебе. Ты учишься для оценок, а я для себя. До седьмого класса все было просто и понятно, здесь уже сложнее. Мало просто прочитать учебники и запомнить, кое–где уже нужно понять и научиться применять на практике. А у тебя с этим… не очень. Сколько раз ты передирала решение задач и примеров?

— Не так и много! — возразила она. — В основном я все решала сама.

— Но такие случаи были. А кое‑что ты напрочь забыла, поэтому и мне не досталось. Нас кто‑то гонит? До школы еще больше месяца, а я завтра перейду в восьмой класс.

— Завтра суббота и приедет Сергей с твоим паспортом, так что нам будет не до учебы. На чем ты застрял?

— Так уж и застрял! — Нор положил ручку и повернулся к подруге. — Алгебра и химия уже позади, осталась одна геометрия. До вечера закончу и буду в восьмом классе. Даже если заниматься по двум оставшимся классам по пять дней, все равно времени остается море. Поэтому субботу потратим на поездки, а в воскресенье сделаю себе выходной и сходим с твоим отцом в лес. Он обещал научить меня стрелять. Думаю, что это умение не будет лишним. Слышишь, кто‑то стучит в калитку.

— Сейчас… — Оля прикрыла глаза. — Это тот дед, который сторожит «Фазенду». Кажется, его зовут Николаем. Вот отчества не помню. Пойду узнаю, что ему нужно.

Нор только завистливо вздохнул. Вчера у Ольги получилось подключиться к зрению своих «ребят». Вороны при этом не испытывали никаких неудобств, а у Ольги по первому времени сильно кружилась голова, особенно когда они летали. А с открытыми глазами этого вообще нельзя было делать: зрение отказывало напрочь. Но все равно смотреть чужими глазами — это было круто. Нор читал о том, что это кое–кому удавалось, но нужна была очень сильная связь с тем, чьим зрением пользуешься. Ольга ему подробно объяснила, что и как делает, жаль, что не с кем было пробовать.

— Заходите, Николай Матвеевич, — услышал он голос девушки. — Проходите на кухню, сейчас я все сделаю. Пирожки с черникой — пальчики оближешь!

«Интересно, из‑за чего она собирается кормить деда своими любимыми пирожками? — заинтересовался Нор. — Их и нам мало перепадает, все сама съедает».

— Здравствуйте, — поздоровался он с дедом Николаем, заходя на кухню. — А мне пирожок?

— Будет и тебе, — сказала Оля. — Садись за стол, сейчас приготовлю чай. Николай Матвеевич, а как ваш геморрой, не беспокоит?

— А тебе откуда о нем известно? — удивился дед.

— Ну как же! — сказала девушка, разливая чай по чашкам. — Вы же сами жаловались отцу.

— Да? — задумался Николай. — Хоть убей, не помню. Видать, память проклятая подводит! А геморрой что‑то в последние дни совсем не беспокоит.

— Это хорошо! — сказала Оля. — А что за человек, этот новый хозяин дома?

— Да кто же его знает, милая, — сказал Николай. — Солидный и лицо доброе. Будет жить здесь с семьей постоянно, а не просто приезжать на лето. Непонятно только, чем займется. Хотя на своей машине можно ездить на работу и в Алейск. Когда есть колеса, тридцать километров — это не расстояние.

— А он приехал один? — спросила Оля.

— Нет, с ним был один из бывших владельцев дома. Вкусные пирожки, сама пекла? Молодец! Он приехал осмотреть дом. Наверное, понравился, потому что они при мне ударили по рукам и все решили. А мне заплатили и сказали, что могу идти домой. Жаль, хорошая была работа. Ладно, пойду я. Отцу передай привет. Не получилось у меня его увидеть, когда еще теперь у вас буду.

— Интересно, кто это решил здесь обосноваться? — высказалась Оля, когда ушел старик. — Здесь почти полгода зима, да и дорогу часто заносит. Хоть город ее чистит до самой Матвеевки, у нас наметает такие сугробы… Я иной раз до пятачка, откуда меня забирают, добиралась только на лыжах. Да и чистят не сразу. Когда сильно метет, не успевают очищать от снега городские улицы и магистраль, а нами начинают заниматься уже потом. А если приедут старики, до них даже скорая не сможет добраться. Дом‑то они построили теплый, но я думала, что его все‑таки будут использовать только в летнее время для развлечений. Иначе какой смысл строить так далеко от другого жилья?

— Раз деда рассчитали, значит, скоро въедут, — сказал Нор. — А мы совсем рядом, да еще у самой дороги. Наверняка заедут знакомиться. Кажется, опять кого‑то принесло. Посмотри.

— Не получится, придется идти самой. Ребят поблизости нет. Уберешь здесь сам?

Ольга вышла во двор и увидела стоявшую на дороге иномарку. За рулем сидел тот самый здоровяк, который собирался стрелять в отца, а от машины в сторону их ворот шел незнакомый мужчина.

— Здравствуйте! — обратился он к Ольге, подойдя к калитке. — Можно мне зайти?

— Здравствуйте, — сказала она. — Проходите, пожалуйста, калитка не заперта.

— Виктор Фролов, — представился он. — Ваш отец дома?

— Ольга Ковалева, — ответила она. — К сожалению, отец на обходе. Но, если он срочно нужен, можно попробовать дозвониться по мобильнику. Правда, здесь очень плохая связь, так что может не получиться. А вы новый хозяин «Фазенды»?

— Если вы так называете дом, который стоит в конце дороги, то это я, — улыбнулся он. — А что, неплохое название. Значит, связь здесь плохая. А что еще плохо?

— Были плохие соседи, но они вовремя съехали. А что еще… У вас есть дети?

— Сын и дочь. Десятый и девятый классы.

— Значит, могут быть проблемы со школой. Не сейчас, а зимой.

— У меня мощная машина, — улыбнулся он, — а до города всего тридцать километров. Да и дорога не такая уж плохая.

— Очень она вам поможет! — сказала Оля. — Как поднимется метель, через два дня даже на лыжах будет трудно пройти. Город расчистит дорогу, но не сразу и только до деревни. От нас до автобуса идти всего десять минут, и то я иной раз ходила на лыжах. А от вас идти намного дальше. И это только после того, как все стихнет. Пока непогода, мы вообще в школу не ездим. Звоним друзьям и узнаем, что было на уроках. Прогулов нам не ставят, а заниматься приходится самим.

— Плохо, — нахмурился он. — Я об этом как‑то не подумал, а хозяева промолчали.

— Они здесь сами появились только этим летом, да и дом строили как дачу, — сказала она. — Я вижу, что этот тип вас ждет, поэтому не приглашаю в дом.

— Да, я зашел на минуту познакомиться с вашим отцом, — спохватился он. — Уезжаю и приеду вместе со всеми дня через три–четыре.

— И бывшие хозяева не советовали вам держаться от нас подальше? — спросила Оля.

— Было что‑то такое, — признался он, — только я привык руководствоваться собственным мнением, а не тем, что говорят малознакомые люди. Ладно, я побежал, пока он не уехал без меня. Как приедем, мы вас еще навестим. До свидания.

Ольга простилась и пошла в дом, встретив на пороге Нора.

— Можешь не пересказывать, — сказал он ей. — Я обострил слух и все слышал. Поэтому говори потише, это не сразу проходит. Кто был в машине, кроме него?

— Только тот тип, который наставил на отца карабин.

— И ты удержалась и ничего не отчебучила? — удивился Нор. — Растешь!

— Не из‑за этого, — рассмеялась она. — Он бы удрал, а отцу потом вывозить в город этого Фролова. Так что я даже старалась не смотреть в его сторону. Надеюсь, что мы с тобой никого из них больше не увидим.

Через два часа приехал отец, которого Оля покормила ужином и рассказала о сегодняшних визитерах. С Ухарем занялся Нор. Он прекрасно умел управляться с лошадьми, и отцов жеребец это сразу понял и спокойно принимал заботу нового человека.

— Ну и какое у тебя впечатление о новом соседе? — спросил Егор, когда после ужина встал из‑за стола. — Порядочный человек или такая же дрянь?

— Нет у меня пока впечатления, — ответила дочь. — Мы с ним только перебросились несколькими фразами. Странно, что явный горожанин, да еще с детьми, забивается в этот медвежий угол. Дом, конечно, большой и со всеми удобствами, но у черта на куличках. И работы он здесь не найдет. Если школа мирится с нашими пропусками занятий из‑за непогоды, его прогулы никто не будет терпеть. Может, он сам займется бизнесом и наймет людей, только больших денег в Алейске не заработаешь. И город небольшой, и у всего уже давно есть хозяева. Разве что откроет казино.

— Ладно, посмотрим. То, что есть дети, да еще ваши сверстники, уже хорошо. А как дела у Нора?

— Он уже восьмиклассник. Завтра переделаем дела в городе, а на воскресенье он намылился с тобой в лес. Говорит, что ты ему обещал стрельбы. Я пойду с вами, а за домом пусть следят ребята. Если кого‑то принесет, я увижу.

— Да я не против, — сказал Егор. — Только давайте пока не строить планы. Посмотрим, как пройдет суббота. Опасаюсь я за вас, если честно. Черт! Сказала бы ты своему тигру, чтобы не лез под ноги! Чуть не раздавил.

— Иди ко мне, мой маленький! — засюсюкала Ольга, подхватив с пола котенка. — А ты, когда ходишь, смотри под ноги. Это у меня не простой кот, а экспериментальный!

— Что опять задумала?

— Ничего особенного. В сказках у ведьм не кот, а котяра, вот и я своего магически увеличиваю в размерах. Я думаю, вымахает раза в два больше обычного. Но они и так иногда бывают здоровые, поэтому не будет ничего, кроме гордости хозяйки и удивления для всех остальных.

— И такое чудо будет продолжать бегать на задних лапах? Ты бы его тогда сразу назвала Бегемотом. Он не будет, случайно, разговаривать?

— Случайно не будет, а специально — как получится. Во всяком случае, я его сделаю умней, да и прибавлю силы. Если не выйдет с институтом, буду выступать в цирке. Представляешь, как на арену в черном облегающем платье выхожу я со своим котярой и воронами. Черная пантера смотрелась бы красивее, но кто же мне ее даст!

— Надеюсь, ты шутишь, — вздохнул отец. — Почтальона сегодня не было?

— Я звонила Верке в Матвеевку. Заболел у них почтальон. Ложись отдыхать без газеты, а я уйду, чтобы не мешать.

Она пошла в комнату Нора, но друга там не было. Прибегнув к магии, она обнаружила его сидящим на крыльце. В метре над головой юноши роились комары, но ни один не мог пробиться через защиту. Почувствовав Ольгу, они бросились на нее.

— Вот сволочи! — рассердилась девушка, прихлопнув одного из них, успевшего укусить ее в щеку. — Хоть бы ты предупредил об этих паразитах, я бы тогда сразу поставила защиту. А теперь прыщ будет чесаться.

— Иди ко мне! — он поймал ее за руку и усадил к себе на колени. — Может, хватит от меня бегать? Отец говорит о нашей любви, а я ее в тебе не вижу. Так, декларация о намерениях. Обняла бы, что ли, жениха? Что‑то мне стало холодно и одиноко. Плохо, когда девушка тебя не любит и не позволяет любить себя.

— Я люблю! — возразила она, прижавшись головой к его груди.

Не успела она отстраниться, как Нор воспользовался их близостью. Поцелуй длился и длился…

— Специально прикинулся бедненьким? — задыхаясь спросила Оля. — Ну что ты делаешь, я же сейчас сама тебя буду целовать, а потом потащу на сеновал! Есть у тебя ум? И отец мне тебя еще все время приводит в пример! Отпусти немедленно!

— Да я тебя не держу, — улыбнулся он. — Ты сама продолжаешь ко мне прижиматься. Пусть я прикинулся, зато теперь знаю вкус твоего поцелуя. А после него сделал вот что. Смотри рисунок. И удовольствие получил, и не трясусь от возбуждения. Можешь сама попробовать. Теперь можно ходить на пляж и без последствий смотреть на девчонок.

— Не хочу с тобой разговаривать! — заявила Оля. — Совратитель несовершеннолетних! Учили его женщин ублажать!

— Что, поцеловались? — спросил со своей кровати отец, когда Ольга вошла в комнату.

— А ты откуда знаешь? — вскинулась девушка.

— Кричать нужно тише, — улыбнулся он, — и голову иметь на плечах. Я в вашем возрасте уже целовался, причем не с одной, а твоя мать стала моей первой и единственной женщиной.

— Ты еще молод, — возразила дочь. — Вполне мог бы жениться. Я была бы только рада. Конечно, при условии, что взял бы в дом порядочную женщину. Матерью она мне не будет, а подружиться могли бы. Только ты не найдешь жену в лесу, и в вашей конторе никого подходящего нет, а больше ты нигде не бываешь. Вот переехали бы в большой город…

— Ты собралась спать? Вот и ложись, а мои личные дела обсудим как‑нибудь в другой раз. Завтра Сергей приедет рано.

Сергей приехал в девятом часу. К его появлению успели позавтракать и переделать все неотложные дела, поэтому сразу же выехали в Алейск.

— Держи, — сказал Сергей, протянув паспорт Нору. — Самый главный документ у тебя уже есть. По записи ты его получил полтора года назад. Прописка проставлена. Оля, забирай фотографии. Это сам мэр. Зовут его Олег Николаевич Полозов. Это его жена Анна Константиновна. Живут они в большой квартире из четырех комнат вместе с дочерью и ее сыном. У дочери есть своя квартира, но она развелась с мужем и находится в депрессии, поэтому сбежала к своим старикам. Зовут ее Валентина, а сын у нее Алеша. Мальчишке чуть больше годика. Сегодня мэр, как и все остальные, отдыхает. По моим сведениям, на дачу он ездит по воскресеньям, а субботы по большей части проводит дома. При этом его обычно нагружают прогулками с внуком, так что ты вполне можешь застать перед домом и о чем‑нибудь поговорить. Этого достаточно, чтобы задурить головы работникам ЗАГСа? Кстати, его директор — женщина лет сорока пяти. По слухам, изрядная стерва. Зовут, как и тебя, Ольгой. Ольга Владимировна Сычевская. Вот ее фотография.

— Ты их всех фотографировал? — удивился Егор.

— Тебе какая разница? В общем, все, что от меня требовалось, я выполнил, теперь ваш черед. Будете ей давать деньги?

— Тысячи хватит? — спросил отец.

— Я думаю, вполне, — ответил Сергей. — Окажет услугу мэру и получит денежку.

— Наверное, для его прогулок еще рановато? — спросила Оля.

— Гуляет после десяти, — подтвердил Сергей.

— Тогда поехали к вам, — предложила девушка. — Мне нужен Интернет для уточнения биографии Нора. Пустите?

— Сейчас отберем компьютер у дочерей и посадим тебя. Что будешь искать?

— Мне нужен какой‑нибудь населенный пункт, который полностью сгорел или сильно пострадал от лесного пожара. В Сибири такие должны быть.

— Пропажа остальных документов? — сразу догадался Сергей. — А что, умно. С вашей магией в школе вряд ли будут проверять. Только как бы не устроили твоему жениху проверки при восстановлении аттестата за девятый класс. Личного дела нет, аттестата нет, медицинская карта отсутствует, да еще и родители уехали за границу, не пристроив сына. После свидетельства о рождении надо будет еще сделать нотариально заверенное заявление его родителей об опеке на имя главы администрации. Форму заявления я вам дам. Если применить ваши способности, все пройдет легко и быстро. Учитывая возраст Нора, в органе опеки и так все должны оформить. Да, Егор, тебе нужно будет взять справку о состоянии здоровья. Это вроде все.

— Канитель с вами, — пошутил Егор. — Уже приехали, быстро высаживайтесь.

Катерина почти полностью оправилась после лечения и чувствовала себя неплохо.

— Зря позавтракали, — сказала она гостям. — Не вздумайте еще где‑нибудь пообедать, а то обижусь. Так, девочки, быстро освобождайте компьютер для Оленьки и займите Нора.

Сестры посчитали замену выгодной и не стали вредничать, поэтому уже через пять минут Ольга с головой погрузилась в Интернет, а Нора увели в детскую охмурять юные представительницы семейства Замятиных. Ольге потребовалось всего минут десять.

— Нашла, — сказала она сидевшим на кухне взрослым. — В декабре прошлого года полностью сгорела средняя школа в поселке Пинчуга Красноярского края. Там вообще ничего не получилось спасти.

— Он должен был получить аттестат позже, — сказала Катерина, которая сама преподавала в школе историю. — Что‑то ты не то придумала.

— Что бы я ни придумала, все равно будет липа, — отмела возражения Оля. — Школа сгорела? Этого факта достаточно. Если мы постараемся, все равно никто ничего проверять не станет. А аттестат ему, скорее всего, придется защищать. Трудно, что ли, погонять его по всем предметам? Я уверена в том, что он все сдаст на «отлично» или на «хорошо», если начнут занижать оценки. Если будем ходить в отличниках, кто к нам станет придираться?

— А потянете? — улыбнулась Катерина. — Если к вам не будет претензий по учебе, никто не станет вас прессовать. Нор будет учиться вместе с тобой? Ну а у нас никто не придирается к ученикам без причины.

— А для ЗАГСа? — спросил отец. — Нашла ты свой поселок?

— Да, поселок Онон–База в Забайкальском крае. Ладно, уже по времени можно выходить. Могут нас проводить девочки? А то я знаю город только в районе школы и еще немного центр.

— Я тебя сам провожу, — поднялся из‑за стола Сергей, — а Егор пусть поболтает с Катей. Я тебя подкину на машине, это будет быстрее.

Они вышли из дома, сели в машину и через несколько минут были на месте.

— Тебе везет, — сказал Сергей. — Видишь на площадке пожилого человека с малышом? Это и есть мэр. Что думаешь делать?

— Использую его внука. Да не бойтесь вы так, дядя Сережа, ничего ему не будет. Просто они оба испытают ко мне симпатию, ну и с дедом немного поговорим.

Ольга покинула салон и пошла наискось через двор с таким расчетом, чтобы пересечь детскую площадку рядом с Полозовым. Когда она была в нескольких шагах от деда с внуком, Алеша увидел идущую тетю и побежал к ней навстречу. Маленькие ножки зацепились одна за другую, и она едва успела подхватить малыша, кляня себя за непредусмотрительность. Еще чуть–чуть и он мог удариться об асфальт лицом.

— Алеша! — с запозданием отреагировал мэр. — Господи, как я перепугался! Спасибо вам большое!

— Мама! — сказал мальчик, обхватил Ольге шею ручонками и обслюнявил щеку.

— Он вас поцеловал! — поразился мэр. — Да еще назвал матерью! И так четко! Он пока вообще очень плохо говорит. Вы кто, девушка?

— Я, Олег Николаевич, в Алейске только учусь, а живу в Уржумском заказнике. У меня там отец работает инспектором. А сейчас мы с ним приехали в гости к его другу. Как зовут этого замечательного молодого человека?

— Леса, — ответил ей малыш, повергнув деда в ступор.

— Ну что, Алексей, пойдешь своими ножками? А то мне нужно бежать.

Ребенок ничего не ответил, только засопел и еще крепче обнял ее за шею.

«Кажется, я перебрала с симпатией!» — мелькнула в голове мысль.

Брать ребенка под контроль и отрывать от себя магией не хотелось.

— Алеша, тете тяжело тебя держать! — попробовал воззвать к внуку мэр, но точно с таким же результатом. — Знаете, что? Мы уже минут сорок гуляем, ему пока хватит. Вам не сильно тяжело? Тогда я вас приглашаю к нам. Там уж мать его заберет, а мы с вами ближе познакомимся. Идет?

— Куда я денусь, если все равно не отпускают? — улыбнулась она. — Только ненадолго, а то у меня еще много дел.

— Конечно, конечно! — заторопился он. — Это рядом, в среднем подъезде этого дома. Пойдемте, сейчас я открою дверь.

Он достал контактный ключ, приложил его к домофону и распахнул перед Олей дверь.

— Мы на втором этаже, — сказал он ей. — Вызывать лифт?

— Раз на втором, я его как‑нибудь донесу, — ответила Ольга. — Он у вас не очень тяжелый.

Вчера она второй раз применила магию укрепления мышц и сейчас действительно без труда несла ребенка, стараясь не показать это мэру. Он поспешил вперед и своим ключом открыл перед ней дверь квартиры.

— Что так быстро? — спросила из комнаты молодая женщина. — Уже нагулялись?

— Твой сын нашел себе еще одну мать, — засмеялся мэр. — Как вас зовут, девушка? А то я как‑то забыл спросить. Ставьте Алешу на пол.

— Ольга Ковалева, — представилась она. — Алеша, давай я тебя опущу и помогу раздеться. Или ты можешь сам?

— Давайте его сюда! — перехватила малыша мать. — Что это еще за выдумки насчет матери?

— Не знаю, не знаю, — засмеялся мэр. — Кинулся к ней так, что чуть не упал. Я, если честно, такого не ожидал и не успел отреагировать. Вот Ольга подхватила, а он ее обнял, начал целовать и сообщил имя. А потом не отпускал, пока ты не забрала.

— Точно говорил? — не поверила мать. — А ну‑ка скажи, как тебя зовут?

— Леса, — ответил малыш непонятливой маме и протянулся к Ольге, просясь на руки.

— Я не виновата, — часом позже оправдывалась Ольга. — Применила совсем немного силы, чтобы вызвать легкую симпатию. Не знаю, почему ребенок так отреагировал. Еле от них вырвалась. Пришлось пообещать, что забегу еще. Ладно, в ЗАГС все равно нужно идти к закрытию, а то там сейчас свадьба за свадьбой.

— Не столько уж в нашем городе свадеб, — засмеялся Сергей, — но ты права, лучше туда идти после двух часов. Так что пообедаете и пойдете. Сможешь изобразить мэра?

— Что вы себе позволяете, товарищ капитан! — брезгливо сказал возникший в гостиной Замятиных Полозов. — Как можно сомневаться в гениальности Ольги Егоровны?

— Охренеть! — сказала Катерина, забыв про педагогику. — Вылитый мэр! Возвращайся в свой вид, а то сейчас должны подойти девочки. Им этого видеть не стоит.

— А где они? — спросила Оля.

— Пошли с твоим Нором в кино на одиннадцать часов. Называется «Прометей».

Молодежь вернулась через полчаса после прихода Ольги.

— Гадость, — высказался о фильме Нор. — Убийства, монстры и секс. Кроме последнего, ничего интересного, а Наташке с Викой и его не стоило смотреть. Зря потеряли время.

— Он у вас всегда такой положительный? — спросила Катерина о Норе. — Ценное приобретение для десятого «А». Раз все пришли, будем обедать. Обед не праздничный, поэтому обойдемся кухней и поедим в два приема. Молодежь, быстро мойте руки, а я вам пока все разолью по тарелкам. А мы уже после вас.

За обедом из‑за сестер ни о чем важном не говорили, а когда закончили есть, Ольга и Нор отправились, как выразился Сергей, на дело.

— Расскажи, как познакомилась с мэром, — попросил Нор. — Сложностей не было?

— Была сложность от них уйти, — засмеялась Оля и рассказала, как было дело.

— Значит, нужно быть осторожней с очень маленькими детьми, — сделал вывод парень. — Вряд ли он у них какой‑то особенный. Наверное, такая чувствительность к магии свойственна большинству малышей. Кажется, пришли, приготовься. Слава богу, молодоженов не наблюдается.

— Ольга Владимировна! — открыла дверь кабинета директора регистратор Олейникова. — К вам пришел мэр с каким‑то молодым человеком.

— Пригласите их пройти сюда, Людочка! — сказала Сычевская, поспешно закрывая на экране компьютера окно с пасьянсом.

Вывести на экран первый попавшийся документ и поправить прическу было делом нескольких секунд. При появлении мэра с очень молодым парнем она встала и поздоровалась первой.

— Здравствуйте, уважаемая Ольга Владимировна! — сказал мэр, подходя к ее столу. — У меня к вам просьба выручить этого молодого человека. Это сын моих хороших знакомых. Они вечно мотаются по заграницам, а его отправили к родителям матери в поселок Онон–База в Забайкалье. Этому поселку не повезло, сгорел от лесного пожара. Жертв при этом, к счастью, не было, но дома почти все сгорели, и из имущества спасли сущую ерунду. К сожалению, в число ерунды не попало свидетельство о рождении этого молодого человека. Будьте другом, восстановите ему его по паспорту. Обращаться к архивам по месту рождения очень долго, а его родители опять уехали на два года за границу, на этот раз в Африку, и оставили заявление на опеку.

— Паспорт с собой? — спросила Сычевская. — Покажите. Так, а почему получен у нас?

— Я полтора года назад некоторое время жил здесь, — объяснил парень, и она почему‑то не стала проверять прописку.

— Ну что же, — сказала Сычевская. — Место и время рождения в паспорте есть, так что документ выдать можно, хоть это и против правил. Но такому симпатичному молодому человеку, да еще с именем, которое мне ни разу не встречалось, мы сделаем исключение. В понедельник будет готово.

— Ольга Владимировна, голубушка! — вмешался мэр. — Молодой человек живет в Уржумском заказнике, и у его опекуна нет своей машины. Вы меня очень обяжете, если документ выпишут сегодня.

— Ладно, Олег Николаевич, — согласилась Сычевская. — Тогда пойдемте, я сама при вас сделаю.

Через пятнадцать минут Ольга с Нором вышли из ЗАГСа, а закрывшая журнал регистрации Сычевская обнаружила на столе конверт со своей фамилией. В нем лежала тысячная купюра. Вряд ли ее таким образом отблагодарил мэр, скорее всего, оставил мальчишка. Славный парень, кому‑то повезет.

— Пришлось нажать, когда она полезла в прописку, — сказала Ольга Нору. — Теперь и тем, кто приедет из органа опеки, придется отводить глаза. Прописку‑то они тебе поставили нашу, а дата на ней совпадает с датой получения паспорта. Получается, что ты все это время жил здесь. Ладно, у тебя все равно пока все документы липовые, но для наших целей сойдут. А со временем вообще ни у кого не возникнет вопросов, главное, не вляпаться во что‑нибудь такое, когда тщательно разбираются с документами. Теперь нам осталось только провернуть опеку, а потом возьмемся за школу.

— Ну что, не прогнали вас взашей? — спросила Катерина, когда парочка зашла в гостиную.

— Все сделали, Екатерина Владимировна, — сказал Нор. — В Ольге пропадает такая актриса!

— Махинаторы! — сказал Сергей. — Остап Бендер отдыхает. Держи, красавица еще одну бумагу. Это заявление на имя нашего мэра от семьи Матвеевых с просьбой передать опеку над их сыном твоему отцу. Катя писала под мою диктовку и расписалась и за отца, и за мать.

— Чем приходится заниматься скромной школьной учительнице, — покачала головой Катерина. — Утешает только то, что эту бумажку подошьют в дело и никогда не свяжут со мной. И еще то, что весь этот обман не преследует плохих целей, наоборот, цели благие. Только я ведь никогда не считала правильным лозунг, что цель оправдывает средства.

— Ладно, жена, — сказал Сергей. — Какая власть, такие и методы. Сама же знаешь, что по–другому нельзя. Без магии им просто никто не поверит, а с магией поверят, но мы их больше не увидим. И никому от этой писанины не будет вреда. Теперь слушайте вы. Эту бумагу нужно обязательно заверить у нотариуса. В городе их два, но я бы не советовал к ним соваться. Никто из них этого не заверит. Такие бумаги без заявителей никто не примет. Значит, вам придется пускать в ход магию, а вы говорили, что это все вспомнится.

— С нами не свяжут, — возразила Ольга. — Взять под контроль и приказать поставить нужные печати и штампы и расписаться. Текст при этом закроем. Что они смогут вспомнить? Номер регистрации проставят, а в журнале ничего не писать. Все равно липа, но убедительная. Органы опеки съедят, особенно если мы им немного поможем.

— Нет, — не согласился Сергей. — Если через неделю кто‑нибудь из них примчится в полицию с заявлением, что два каких‑то подростка заставили их что‑то там заверить…

— Дядя Сережа! — вздохнула Оля. — Вы просто не можете оценить меня по достоинству. Ну кто же им будет показывать наши лица? Я туда схожу одна, внушу всем, кто там будет, что я Мерлин Монро, заставлю все заверить и забыть обо мне, как о страшном сне, и уйду. А потом пусть вспоминает. Вот как вы отнесетесь к бредовому заявлению вашего нотариуса о таком визите? Вижу, что поняли. Скорее всего, никто вообще никуда не побежит. И в органе опеки придется чуть поработать, чтобы не возникло вопроса, почему родители Нора заверяли свое заявление у нашего нотариуса, вместо того чтобы просто принести его к ним. Смотри, Нор, сколько людей из‑за тебя нарушают закон! Одна я заработаю на несколько лет отсидки! Попробуй потом меня бросить! Дядя Сережа, в субботу работает кто‑нибудь из нотариусов?

— До четырех, — ответил Сергей, посмотрев на часы. — Сейчас три. Если у него мало людей, можно успеть. Хочешь сейчас?

— А к чему тянуть? — сказала Оля. — Сколько бы там ни было людей, они дружно меня пропустят, и я никого не задержу, трех минут хватит с головой. Вы меня подвезете, или это где‑то рядом?

— Пошли, — поднялся Сергей. — Это недалеко, но долго объяснять дорогу, проще довезти, тем более что мне еще вас доставлять обратно. Поэтому не будем терять время.

В коридоре в очередь на прием к нотариусу сидели трое мужчин. Открылась входная дверь, и вошла очаровательная и чем‑то смутно знакомая девушка. Не обращая ни на кого внимания, она танцующей походкой прошла по коридору и скрылась за дверью. В кабинете нотариус что‑то объяснял пожилой паре.

— Я скажу, когда можно будет зайти! — недовольно буркнул он, поднимая голову от документов.

— Я только на минуточку! — подмигнула ошарашенному мужчине девушка, как две капли воды похожая на Душечку из американского фильма «В джазе только девушки». — Пожалуйста, поставьте свою печать вот здесь. Так, теперь распишитесь и зарегистрируйте. Нет, в журнал записывать не будем, достаточно номера. Я вам ничего не должна? Как это мило! Извините за то, что побеспокоила.

— Хоть на нотариусе сэкономили, — сказала она Сергею, когда ехали обратно. — В опеку сегодня не успеем?

— Нет, мэрия уже закрылась, — ответил он, — а твоему отцу еще нужна медицинская справка. Ты и так, как реактивная, переделала все дела. Я заеду к вам через два–три дня, тогда все и закончим.

Через полчаса они уже заходили в свой двор.

— Ты иди, папа, мы сейчас, — сказала Оля отцу и, когда он вошел в дом, спросила у Нора. — Я молодец?

— Ты молодец, — подтвердил он. — И вообще самая лучшая и любимая!

— А раз так, тогда целуй! Не бойся, я уже защитилась и не потащу тебя на сеновал.

Глава 6

Нор вскинул карабин, прозвучал выстрел, и висевшую в полусотне шагов шишку как ветром сдуло.

— Как у тебя получается так быстро стрелять? — проворчала Ольга. — Я стреляю не хуже, но намного медленнее, а ты, похоже, совсем не целишься.

— Не ожидал таких результатов от человека, который никогда не имел дела с огнестрельным оружием, — признался Егор. — Ты стреляешь не хуже меня, хотя только сегодня взял в руки карабин, а я тренируюсь больше десяти лет. В сезон поохотимся. И надо будет набрать больше орехов. В этом году должно быть много и лещины, и кедровых орешков. Ну что, нагулялись? Не пора домой?

— Сейчас пойдем, — сказал Нор. — Только сначала хотелось бы попробовать найти белку. Они здесь есть?

— Мало мне другой живности? — вздохнул Егор. — Пошли домой, а по пути покажу, где водятся белки. Тебе их много нужно? Всего одна? Ну одну я как‑нибудь переживу. Только вы тогда прекращайте разговоры, не говоря уже о стрельбе. Смотри, дочь, сколько маслят. Сходили бы вы завтра в этот ельник. Не все же время сидеть за учебниками. Дорогу запомнишь?

— Я с тобой здесь уже была, — отозвалась Ольга. — От дома только час ходьбы. Мы завтра сюда пробежимся и наберем по два ведра.

— Ты окрепла, — заметил отец. — Мышцы заметно увеличились в размерах и стали крепкими — не продавишь. Хороша ваша магия, особенно для бездельников. Когда начнешь заниматься боем?

— Пусть Нор закончит восьмой класс, заодно оформим опеку, а потом потихоньку займусь. Нужно еще вырезать из дерева тренировочные мечи. Не знаешь, где можно достать дуб?

— Достану я вам дуб, — понизил голос отец. — Давайте помолчим, белки должны быть рядом. Я их часто вижу вон на той поляне.

— Тогда вы немного отстаньте, а я пойду вперед, — сказал Нор. — Это не должно занять много времени. Держи карабин.

Юноша отдал Оле оружие и ускорил шаг. Выйдя на середину поляны, он сел на траву и закрыл глаза. Минуты три ничего не происходило, потом вниз по стволу ели сбежала одна белка, за ней другая… Через пять минут возле юноши собралось десятка три пушистых зверьков. Выбрав одного из них, Нор поднялся и подошел к Ковалевым.

— Машка, — представил он молодую белку, которая сидела на его плече и настороженно смотрела на людей.

— А как выбирал? — полюбопытствовал Егор.

— Спросил, кто из них хочет пожить со мной у людей, — сказал Нор. — Спросил не словами, показал несколько картинок. Эта вызвалась. Очень любопытная, да и не заладилось у нее что‑то с сородичами. Сейчас еще опасается, а через день–два обживется…

— Морочите вы себе голову, — вздохнул Егор. — Ты ей хоть скажи, чтобы не гадила в доме и не вертелась под ногами. И надо будет приучить лузгать орехи где‑нибудь в одном месте, а то скорлупа будет валяться по всему дому. Ну что, теперь уже все? Тогда пошли домой. Не знаю, как вы, а я проголодался.

Когда вошли во двор и обрадованные «ребята» слетелись к хозяйке, белка не удрала только потому, что слишком сильно перепугалась. Нор не захотел брать ее под контроль, поэтому расстегнул рубашку и позволил зверьку спрятаться у себя на груди.

— Она тебя всего расцарапала, — недовольно сказала Оля, когда дрожащую белку достали из‑за пазухи уже в комнате Нора. — А на когтях всякая гадость. Подожди, сейчас обработаю перекисью. Поговори с ней и успокой, а то она, наверное, проклинает тот миг, когда решила с тобой уйти. Еще обделается от страха.

— Орлы! — сказал с кухни отец. — Идите есть и несите сюда свою психованную белку. Я вам без всякой магии скажу, что она успокоится, если покормите. У нас еще остались прошлогодние орехи, я их положил на подоконник.

Отец как в воду глядел: получившая орехи Машка успокоилась и потребовала внимания только тогда, когда Нор поужинал и собрался уходить с кухни. Весь остаток дня он посвятил учебе, обложившись учебниками за восьмой класс, а белка сидела на столе на одном из них, пока не уснула.

В понедельник отца большую часть дня не было дома. Нор до самого обеда, не разгибая спины, сидел за учебниками и лишь ненадолго вышел с белкой из дома, чтобы она могла сделать свои дела.

— Надо сделать перерыв, — сказал он за обедом. — Не забыла о своем обещании отцу? Давай сходим за грибами, а потом я продолжу учебу.

— Ты‑то продолжишь, а мне с них до вечера обдирать пленку, — вздохнула Оля. — Если сегодня не засолю, завтра половину выбросим, да и оставшиеся уже нормально не почистишь. Вкусные они, но уж больно много мороки. Ладно, раз обещали, нужно идти. Доешь, обувай сапоги и иди в сарай за ведрами, а я все уберу, переоденусь и возьму ножи. И не вздумай брать с собой Машку, папаша! Толку от тебя тогда будет ноль! Мне непонятно, почему ты почти не используешь магию? Я со всем своим зверинцем столько не возилась, сколько ты возишься со своим бельчонком.

— Белка очень чувствительно относится к магии, — пояснил Нор. — Если бы я это знал раньше, вообще не стал бы связываться. Мы с ней нормально обмениваемся образами, но любое принуждение магией вызывает у нее дикий страх. Если я начну ее ломать, сбежит.

— Может, отпустить?

— Я ей предлагал, но она не хочет. Мое предложение рождает в ней боль и страх.

— Ладно, привыкнет. «Ребята» не тронут, а больше для нее опасности нет.

Идти к ельнику с пустыми ведрами было удовольствием, лазанье под елками и срезание густо росших маслят оказалось довольно скучным делом, а вот почти час добираться до дома с двумя полными ведрами, стало для Ольги мучением. Несмотря на укрепленные мышцы, к концу пути руки буквально отваливались. Пришлось Нору вместо учебы помогать подруге чистить грибы. Это продолжалось до прихода отца. Он поел и прогнал обоих отдыхать.

— Вы свое дело сделали, — сказал он дочери. — Я все дочищу и засолю. У тебя и так завтра из‑за таскания ведер будут болеть руки, а Нору нужно заниматься. Скорее всего, завтра приедет Сергей, и весь день уйдет на беготню, так что пусть занимается сегодня.

На следующий день Сергей не приехал.

— Мэр по какой‑то надобности уехал в Барнаул, и неизвестно, когда вернется, — сказал он Егору по мобильному телефону. — Ездить из‑за одной твоей справки я не буду: слишком много работы. Давайте все перенесем на завтра.

— Скорее бы ты закончил эти занятия, — вздохнула Ольга, когда Нор после обеда опять сел заниматься. — Не хочется тебя отвлекать, но я скоро сойду с ума от безделья. Я уже освоила в магии все, что могла, а чтобы двигаться дальше, нужно на ком‑нибудь пробовать. Даже в лечении без практики ничего не добьешься, а это в магии самое простое. А передача мыслей почему‑то не получается. Видимо, я что‑то делаю не так. Не буду я ждать, пока ты освободишься, и займусь боем сама. Начну с базовых упражнений, а потом подключишься ты. Заодно еще раз укреплю тело магией и хватит, а то ты от меня станешь шарахаться.

— Мне на восьмой класс нужно еще два дня, — сказал Нор. — Извини, но быстрее не получается. Но я смогу отвлечься на тренировки, все равно ты не будешь заниматься больше двух часов. И вечером можем посидеть на крыльце.

— Не хочу, — отказалась Оля. — Точнее хочу, но не буду. Магией я себя успокаиваю, а потом, после твоих поцелуев, такое снится… Нор, я два года точно не выдержу. Я и одного не продержусь. И что тогда?

— Ты меня любишь?

— А то ты сам этого не знаешь!

— Ну и чего ты тогда боишься? Продержимся столько, сколько сможем. Надеюсь, что я к тому времени уже стану для твоего отца родным человеком. Попросим его достать то, что нужно, а я дополнительно предохранюсь магией.

— Я тебе предохранюсь! — вскинулась Ольга. — Забыл, чем это кончается для мужчин? Это я сейчас не хочу детей, потом они у нас обязательно будут. Поэтому никаких «предохранюсь»! Мне не нужен муж, от которого нельзя родить! Все понял? Тогда иди заниматься.

Вечером опять позвонил Сергей.

— Придется вам завтра встать пораньше, — сказал он Егору. — У меня на работе запарка, поэтому к вам наведаюсь до восьми, а отвезу обратно только после четырех. Исходя из этого, планируйте, чем будете заниматься.

— Ты за лето отвыкла рано вставать, — сказал отец Ольге, — а завтра нужно будет подняться часов в шесть, поэтому ложитесь сегодня раньше, чтобы потом не тереть глаза. Обойдетесь без своих посиделок.

— Посиделок больше не будет, папа, — ответила Оля, — а нам нетрудно один раз встать в шесть часов. Не будем мы тереть глаза.

— А что так? — спросил Егор. — Неужели поссорились?

— Никто ни с кем не ссорился. Мне трудно сидеть с Нором просто так, а не просто так — еще трудней. Ты прав в том, что надо себя чем‑нибудь занять. Сегодня побаливают руки, завтра у нас будет много дел, а потом я займусь боем. Сначала сама, а потом будет помогать Нор. Когда пойдем в школу, должно стать полегче.

— Понятно, — вздохнул он. — Терпи, дочь. В вашем возрасте влюбляются все, а вот до финала доходят немногие. И это в основном потому, что любят на расстоянии, а вы постоянно третесь друг об друга. Конечно, такое нелегко терпеть, а у тебя еще, помимо готовки, почти нет других дел. Сил и свободного времени много, и гормоны играют, а тут еще и парень под боком. Только это такое дело, что стоит начать и потом не остановишься. Была бы ты в выпускном классе, еще куда ни шло, а сейчас слишком рано. Старайтесь обходиться без поцелуев и больше нагружать себя работой. Со всех сторон будет одна польза. Да, кто‑то обещал добавить родному отцу сил и ума. Что‑то у меня не прибавляется ни того, ни другого. Долго ты еще будешь все проверять только на себе?

— Садись, — сказала Оля. — Сразу запущу тебе все сразу. Есть еще средство сделать человека быстрее, но там могут быть неприятные побочные явления. Нор в свое время на это не решился. Вот и все, скоро ты у нас станешь Шварценеггером. Нужно будет только повторить то же самое еще раза четыре. И учти, что может начаться жор. Завтра надо купить в городе больше мяса.

Поужинали раньше, а после ужина Нор попросил Олю заняться белкой.

— Машка немного освоилась и подружилась с твоим котом. Они мотаются по комнате друг за другом и мешают заниматься. Поговори с ней сама, у тебя это лучше получается. Пусть играют в догонялки в других комнатах, а еще лучше — во дворе. Объясни, что твои «ребята» их не тронут.

— Сам с ней сюсюкаешь, а я должна заниматься воспитанием? Ты хотя бы попробовал использовать ее зрение? Брал ведь, наверное, не только для того чтобы, она грызла наши орехи, а для дела.

— Закончу с учебой, попробую, — пообещал Нор. — И зрение, и кое‑что еще. Пока некогда.

— А что еще? — заинтересовалась Оля. — Если не скажешь, не буду помогать!

— У зверей, помимо зрения есть еще слух. Есть и обоняние, но людям оно мало что дает. А вот возможность подслушать чужие разговоры…

— А почему я об этом не знаю?

— А ты подумай сама. Ты помнишь в магии только то, что было в наших книгах, или то, что я когда‑нибудь применял сам. Но что это были за книги? В «Началах магии» были только основы, а два десятка трактатов описывали только какие‑то отдельные способы применения силы. Но я ведь беседовал о магии и со своим учителем, и с некоторыми из магов, которые бывали у отца или просто посещали наш замок проездом. Ты это тоже должна помнить, но все эти разговоры «размазаны» среди множества других воспоминаний. Чтобы вспомнить нужное, тебе надо знать, что искать, а еще лучше — получить подсказку, как в случае с многократным воздействием на человека. У меня ведь с памятью твоей жизни то же самое. Знаю вроде все, а вспоминается только то, с чем сталкиваешься сам или целенаправленно ищешь. Вспомни разговор с магом Разусом.

— Вспомнила! — радостно воскликнула девушка. — Надо будет попробовать.

— Вот иди и пробуй. Только вначале забери Машку.

Сидевшая на учебниках белка что‑то протестующе заверещала, потом попыталась прыгнуть на Нора, но он отскочил от стола.

— Не вздумай ее к чему‑то принуждать магией! — предупредил он Ольгу.

— Очень надо! — фыркнула она. — Еще всякая пузатая мелочь не будет меня слушать! А вообще‑то, я благодарна твоей белке. Она показала, что воспитанием наших детей придется заниматься мне. Тебе их доверять нельзя, разбалуешь так, что потом, как ни лупи, ничего нельзя будет исправить.

— А тебя в детстве много лупили?

— Мало, — согласилась она. — После шести лет, по–моему, этого не было. А почему?

— Была послушным ребенком? — предположил Нор. — Я почти ничего не помню из времен твоего сопливого детства.

— Я тоже мало что помню, но отец рассказывал. Я в детстве немало чудила, за что и получала по заднице. Наказывал всегда отец, мама была добренькой вроде тебя. Зато я твердо усвоила, что родителей нужно слушаться и нарушала это правило только тогда, когда была уверена, что они об этом не узнают! Малышей наказывать нужно. Главное, чтобы провинившийся знал, за что его наказывают, и наказание было соразмерно вине и не причинило вреда. А теперь смотри на свою белку.

— Что ты ей сказала? — удивился Нор, когда Машка соскочила со стола и выбежала из комнаты. — Принуждение ты не применяла, я бы почувствовал.

— Я ей дала понять, что ты принадлежишь мне, а она идет довеском, — пояснила довольная Ольга. — И что, если она не будет меня слушать, выгоню на фиг из дома, и ты мне в этом не помешаешь. Занимайся, только не бросай дверь открытой. Я не собираюсь все время следить за нашим зверинцем, а у малышей в голове ничего долго не держится.

Остаток вечера Оля дрессировала Уголька с Машкой, попутно пытаясь настроиться на их слух, но ничего не получилось. Отец провозился в конюшне с ремонтом сбруи и пришел в спальню, когда Ольга уже спала. Стараясь не шуметь, он разделся, покачал головой при виде спавших на дочериной подушке кота с белкой и выключил свет.

Побудка началась со звонка будильника, который Оля поставила на шесть утра. Будильником не пользовались давно, поэтому его звон оказался для котенка полной неожиданностью. Белку страшные звуки напугали еще больше. Оба зверька в панике кинулись к Оле под одеяло, напугав еще не отошедшую от сна девушку.

— Будешь знать, как разрешать им спать на своей кровати, да еще забираться на подушку, — сказал Егор сердитой дочери. — Я вчера не стал наводить порядок, потому что не хотел тебя будить.

— Можно подумать, что я этим паразитам что‑нибудь разрешала! — сказала девушка. — Воспользовались тем, что я заснула, и забрались сами. Ногу расцарапали до крови. А ну, выходите на суд и расправу!

— Что ты кричала как резаная? — спросил вошедший Нор. — Я спросонья перепугался, пока не понял, что ты жива и здорова.

— Это все они! — Ольга отбросила одеяло, открыв прижавшихся друг к другу зверьков. — Забирай свою рыжую, она плохо влияет на Уголька.

— Так, заканчивайте со своим зверинцем, — сказал обоим Егор. — Оля, за тобой завтрак. Я пойду кормить Ухаря, а вы быстро делайте все свои дела. Я не знаю, во сколько приедет Сергей, но к его приезду все должны быть готовы. Человек на работе и опаздывать не имеет права. На его отлучки и так уже косятся.

Сергей приехал в двадцать минут восьмого.

— Готовы? — спросил он, после того как поздоровались. — Очень хорошо, забирайтесь в машину. Отвезу вас в поликлинику. Егор, не забыл медицинскую карту? Давайте быстрее!

Отец сел вперед, а Нор с Ольгой устроились на задних сидениях.

— Вы со мной пока не разговаривайте, — попросила девушка. — Я настроилась на Ваську и смотрю его глазами. Хочу узнать, на каком расстоянии оборвется связь.

— Кто этот Васька? — спросил Сергей, трогая машину. — Не кот?

— Это один из ее воронов, — объяснил отец. — В котором часу начинает работать опека?

— С девяти, как и вся мэрия, — ответил Сергей, — так что вам не придется долго ждать. Пока получите справку, пока дойдете… Они еще должны будут подъехать к вам с проверкой жилищных условий. И заскочи в свою контору за справкой о зарплате, она тоже будет нужна.

— Сколько проехали? — спросила Оля.

— Треть, — ответил Сергей. — Это километров десять.

— Прервалась связь? — спросил Нор.

— Да, — ответила девушка. — Всего на десять километров хватило. Пап, я пойду с тобой в поликлинику для ускорения. Обострю слух магией и буду тебе помогать быстро обойти врачей. Ты провозишься два–три часа, а вдвоем мы пробежимся за десять минут. Флюорографию давно проходил?

— Полгода назад сделали всем нашим работникам, результаты есть в карте.

— Тогда тем более все быстро сделаем. А если в опеке начнут кочевряжиться, тоже помогу. Дядя Сережа, наверное, вам не придется везти нас назад. Им все равно нужно ехать в заказник, смотреть условия проживания, заодно и нас отвезут.

В поликлинике все сделали очень быстро и без вмешательства Ольги. По пути в мэрию зашли в контору лесхоза за справкой о зарплате. Здесь пришлось подождать минут двадцать, пока ее оформят и подпишут.

— А почему зарплата всего пятнадцать тысяч, а в месяц получается в два раза больше? — спросил Нор, попросивший у Егора посмотреть справку.

— Коэффициенты, надбавки, премиальные и материальная помощь, — объяснил тот. — Мы с Ольгой еще немного подрабатываем. При нашей жизни много денег не нужно. В основном откладываем на квартиру, да прошлым летом съездили в Европу.

— А этим летом потратились на меня, — сказал Нор. — Я заработаю и верну.

— Если будешь говорить глупости, точно заработаешь, — усмехнулся Егор, — только по шее. Все, пришли, только рановато. Минут двадцать придется ждать. Давайте отойдем в сторону, чтобы никому не мешать.

Минут за десять до начала рабочего дня к мэрии по одному и группами начали сходиться ее служащие.

— Оля, это вы? — обратился к Ольге мэр, который шел от автостоянки и увидел «вторую маму» своего внука. — Вы, случайно, не в мэрию?

— Здравствуйте, Олег Николаевич! — обрадовалась девушка. — Да, мы в ваше заведение, причем не случайно. Нужно усыновить этого сироту. Познакомьтесь, это мой отец, а это сирота.

— Очень приятно! — мэр за руку поздоровался с мужчинами. — Она шутит?

— Она редко говорит серьезно, — улыбнулся отец, — но сейчас сказала почти правду. Только мы этого молодого человека не усыновляем, а с согласия его родителей берем над ним опеку. Родители на три года уехали по контракту работать в Африку, а ему нужно доучиться. Все документы собрали, теперь ждем, когда вы откроетесь. Я Егор Николаевич, а это Нор.

— Необычное имя, — сказал мэр. — По–моему, я его раньше не встречал. Сколько вам лет?

— Семнадцать, — ответил Нор. — Буду учиться в одном классе с Ольгой.

— Учиться в одном классе, жить в одном доме, а потом? — проницательно сказал мэр.

— Да, они любят друг друга, — ответил за Нора Егор. — Рановато, но это настоящее чувство. Когда закончат школу, поженятся.

— Ну что же, — сказал мэр. — Пара получится прекрасная! Только вы, ребята, не торопитесь. Два года — это немало. Я скажу, чтобы вам быстро все оформили. Если документы в порядке, то сейчас подпишем бумаги, и вам не придется ждать. Только там еще нужно смотреть жилищные условия.

— Можно все оформить, а потом кто‑нибудь из ваших работников съездит в заказник, — предложила Оля. — Составит задним числом акт, и довезет нас до дома. В доме три комнаты, и они разные у нас с Нором.

— Так и сделаем, — согласился мэр. — Только с вас, Оленька, магарыч. Догадываетесь, какой?

— Навестить вас? Неужели Алеша еще помнит?

— Представьте себе! — улыбнулся мэр. — После встречи с вами его как прорвало. То слова не мог выговорить, а теперь у него этих слов… Не все можно понять, но мы стараемся. А вас он называет мама–тетя и спрашивает несколько раз за день. Валентина даже немного ревнует, но это только к лучшему. То оставляла Алешу на Анну и на меня, а теперь возиться с ним сама. Так что нам от встречи с вами сплошная польза. Пойдемте, я вас проведу в отдел, где займутся вашим вопросом.

Разбиралась с ними уже немолодая женщина, которая представилась Ириной Валентиновной. Она внимательно прочитала заявление «родителей» Нора и просмотрела все остальные документы. На паспорте Нора немного задержала внимание, но легкий посыл Ольги сделал свое дело. Ирина Валентиновна вернула паспорта Нора и отца, подшила все остальные документы в папку, заполнила бланк свидетельства об опеке и ушла подписывать у мэра.

— Держите ваше свидетельство, — с улыбкой передала она бумагу Егору. — Сейчас вас отвезут домой и заодно посмотрят условия проживания этого молодого человека. Учиться будете здесь? Тогда попрошу, когда оформитесь в школу, принести для нас выписку. Вы можете подождать в вестибюле. Минут через пять туда спустится наш специалист, с ним и поедете.

— Ну что, половину дел переделали? — сказала Оля, когда они спустились на первый этаж. — Осталась вторая половина. Вот устроим тебя в школу, и с моих плеч свалится скала! Жаль, что не смогли пробежаться по магазинам. Ладно, придется этим заняться в следующий раз.

— И когда думаешь заняться школой? — спросил отец.

— Не раньше, чем Нор закончит с девятым классом, — ответила она. — У любой наглости должны быть пределы. Я, конечно, сильно сомневаюсь, что его в школе сразу кто‑то станет экзаменовать, но лучше нам этого не проверять. И надо будет поговорить с Катериной. До следующих выходных Нор должен разделаться с учебой, а в субботу можно съездить к Замятиным. На неделю у нас продуктов хватит. Масла бы только купить. Пап, дай мне деньги, а я этого специалиста уговорю на короткую остановку.

— Ковалевы? — спросил подошедший к ним мужчина лет сорока. — Я Николай Сергеевич. Пойдемте на площадку, машина там. Я никогда не ездил в Уржумский заказник, поэтому скажете, как ехать.

Все загрузились в «девятку» и минут десять довольно медленно ехали по городу. Один раз Оля попросила на несколько минут остановить у продовольственного магазина, сопроводив свою просьбу легким внушением. Людей в магазине было мало, поэтому она уже через пять минут выбежала к машине с двумя полными продуктов сумками. Когда выехали из города, Николай Сергеевич ехал так же медленно, из‑за чего путь до дома занял минут сорок. Воронов убрали заранее, белка при виде чужого человека спряталась сама, а на кота проверяющий не обратил внимания. Он бегло осмотрел дом, задал несколько вопросов и, быстро составив акт, уехал.

— К нам кто‑то приезжал, — сказала Ольга отцу. — «Ребята» передали смазанный образ легковой машины и нескольких человек. Они подходили к калитке и стучали, но во двор никто не вошел. Может, это приехал наш новый сосед? По времени вроде пора. Если так, то может явиться позже. Нор, чем думаешь заняться?

— Воспользуюсь тем, что быстро управились, и навалюсь на учебники. Если хорошо продвинусь, то завтра разделаюсь с восьмым классом. А ты что‑то хочешь предложить?

— Хочу, но не на сегодня, а на завтра. Давай завтра перед обедом смотаемся на реку? Два часа для тебя погоды не сделают, все равно будешь отрываться от занятий.

— Можно, — согласился Нор. — А чем сегодня займешься ты? Спрашиваю, потому что у меня почти наверняка будут вопросы по математике.

— Займусь магией. Меня заинтересовало подслушивание с помощью зверей и птиц. Нор, хотела спросить, почему только звери? Чем люди хуже? Когда я смотрю глазами воронов, похоже, что они этого совсем не замечают. Наверное, и с прослушиванием будет так же самое. Представляешь, какие откроются перспективы, если можно будет подслушивать и подсматривать, используя разных людей?

— У нас магов за подобное лишали головы, — сказал Нор. — Такие законы есть не только в королевствах, но и в империи. Конечно, если маг нарушит закон где‑нибудь в глуши, да еще с простонародьем, ему ничего не будет, но в городах и дворянских замках за этим строго следили. Есть какие‑то способы определить, что используют твои органы чувств, но я их не знаю. А здесь никто не сможет ни закрыться, ни обнаружить магию.

— Вот только как добиться такого родства, чтобы возникала связь? — задумалась Ольга.

— Плевое дело, — сказал Нор. — На пару мгновений берешь человека под полный контроль, а потом отпускаешь. Он ничего не заметит, но возникшая связь долго сохраняется. Поэтому можешь смотреть и слушать. Ладно, дерзай, а я пошел заниматься.

— Пап, — подошла к отцу Ольга. — Мне нужно кое‑что проверить, а для этого нужен доброволец. Это всего на несколько минут.

— И что я должен делать?

— Только дать разрешение и больше ничего. Я тебя возьму под контроль и сразу же его сниму. Ты этого даже не почувствуешь. Нор говорит, что при этом образуется связь, которая позволит мне видеть все то, что будешь видеть ты. Мне интересно проверить, получится или нет, и что ты при этом будешь чувствовать. Он говорит, что совсем ничего.

— Хочешь научиться подглядывать? А тебе не кажется, что это подло?

— Врать тоже неэтично, а скольким людям мы соврали, когда устраивали Нора? Я не собираюсь подглядывать за порядочными людьми, но если нам будет угрожать опасность, разве такая уж большая цена спасения — заглянуть куда‑нибудь чужими глазами? Я ни к кому не лезу в голову, только смотрю.

— Ладно, убедила, — вздохнул отец. — Вы все равно не сможете жить так, как живут другие. Смотри, что тебе нужно. Долго ты будешь со мной экспериментировать?

— Уже все, папа, — довольно сказала девушка. — Все работает. И смотреть удобнее, чем через воронов. Фактически это ничем не отличается от нормального зрения.

— Теперь нужно только научиться читать по губам, — сказал отец. — Вот раздолье для шпионов! А слушать чужими ушами нельзя? Иногда это может оказаться даже полезней зрения. Да, твоего вмешательства я совсем не почувствовал.

— Можно, но я пока не научилась, — ответила дочь. — Ничего, я, в отличие от Нора, ничем не занята. Повожусь сколько нужно, но своего добьюсь. Он, как оказалось, знает о магии очень мало и большую часть своих знаний не использовал за ненадобностью или из‑за недостатка сил.

— А можно как‑то увеличить силы? — спросил он.

— Нет, папа. Нор говорит, что в их мире над этим бились сотни лет и все без толку. Если сил мало или их нет совсем, не поможет ничего. Сильных магов вообще мало, а среди женщин их нет совсем.

— Их женщины действительно так некрасивы?

— Фигуры у многих красивые, — подумав, ответила Ольга. — Волосы очень пышные, а у дворянок еще и ухоженные. А вот лица… Красивых я не помню совсем. Кожа нежная, но черты лица очень грубые. Таких, как старшая сестра Нора, которую можно назвать симпатичной, там немного. На их фоне и я сойду за красавицу.

— А ты знаешь, что стала меняться? И я не назвал бы это нормальным.

— И что во мне ненормального? — с недоумением спросила Ольга. — Я не замечаю никаких изменений.

— Во–первых, волосы, — начал перечислять отец. — Они у тебя стали заметно толще, поэтому прическа выглядит гораздо пышней. Во–вторых, кожа на лице избавляется от веснушек. Если так пойдет и дальше, их скоро не останется совсем. Жаль, они тебе добавляли прелести. И в–третьих, меняется форма носа. Все эти изменения начали проявляться в последнее время и ненормально быстро. А ты этого не замечаешь, потому что смотришься в зеркало по двадцать раз за день. К тому же изменения пока не слишком видны. Я заметил, а семья Замятиных — нет.

— Ты меня озадачил, — растерялась дочь. — Пойду трясти Нора. Если я меняюсь, он этого не мог не заметить.

Нор сидел за столом и что‑то писал. Рядом с тетрадкой лежали Уголек с Машкой и не сводили любопытных глазенок с бегающей по бумаге ручки.

— Они тебе не мешают? — спросила девушка.

— Мне мешаешь ты, — прекратив писать, улыбнулся он. — А их я пустил с условием, что будут вести себя тихо. Да они и так умотались и уже не рвутся хулиганить.

— Я не буду долго мешать, сейчас уйду. Хотела сказать, что отец разрешил испытать на нем подглядывание, и все получилось. И еще он меня удивил, сказав, что я меняюсь внешне.

— А что в этом удивительного? — сказал Нор. — Ты же уже несколько раз укрепляла тело. Понятно, что мышцы увеличиваются в размерах и приобретают рельеф. Пока это не добавляет ничего, кроме силы и красоты. Можно еще разок…

— Он говорил не о том! — перебила Оля. — Меняются толщина волос и форма носа и исчезают веснушки.

— Так и есть, — кивнул он. — Егор не сказал о глазах. Но это и понятно…

— Это тебе понятно! — вскинулась она. — А я в панике!

— Ну и глупо, — спокойно сказал Нор. — Ты становишься красивее и меняешь себя сама. Не вижу поводов для паники. Не понимаешь? Все очень просто. Ты знаешь, что веснушки и вздернутый нос многие не связывают с красивым лицом. У тебя шикарные волосы, но какая девушка не хочет, чтобы прическа была еще пышнее? Большие глаза придают прелести любой женщине. Ты обладаешь силой и не всегда используешь ее только сознательно. Эти изменения вызваны твоим желанием стать красивее. Для меня ты и раньше была лучше всех, а сейчас станешь еще желанней. А остальные пусть гадают, чем все это вызвано, возрастными изменениями или пластической операцией. Тебе трудно это увидеть, потому что много времени проводишь перед зеркалом. Возьми фотоаппарат и делай каждый день по снимку. Я думаю, что ты еще будешь меняться с месяц.

— И на кого я тогда буду похожа? Меня же никто не узнает!

— Не настолько уж ты изменишься, чтобы тебя не узнали, — возразил Нор. — Будет немного улучшенная копия всем знакомой Оленьки Ковалевой. А класс несколько раз успокоишь магически. За неделю все привыкнут к твоему новому виду, но болтать, конечно, будут. Плевать. Иди лучше займись подслушиванием, а на изменения внешности не обращай внимания: все равно ты ничего не сможешь сделать. Я где‑то читал, что можно менять внешность сознательно, но это очень сложно делать и не с нашим знанием магии и человеческого тела.

Глава 7

— Папа, выйди, — крикнула Оля отцу. — Кто‑то приехал. Наверное, это сосед.

Егор вышел из дома и увидел у ворот здоровенный легковой автомобиль, своим видом напоминающий броневик, и стоявшего у калитки мужчину.

— Можно войти? — спросил тот.

— Заходите, пожалуйста, — пригласил Егор. — Если хотите, можете заехать, хотя с машиной и за забором ничего не случится.

— Здравствуйте! — за руку поздоровался гость. — Виктор Фролов. Я ваш новый сосед. Мы приехали утром и остановились познакомиться, но никого из вас не было дома. Я к вам, вообще‑то, уже заезжал дважды, и ни разу вас не получилось застать днем, поэтому решил проехаться вечером.

— Егор Ковалев, — представился отец. — Да, дочь говорила о вашем визите. Я не всегда днем отсутствую, просто вам не повезло. Не скажете, что это у вас за чудо на колесах? Никогда ничего подобного не видел.

— Бронированный внедорожник «найт», — ответил Фролов. — Классная, но чертовски дорогая машина. Фактически это переделанный броневик. Сюда прибыли своим ходом, подцепив к нему прицеп с вещами. Дом куплен уже с мебелью, так что мы уложились за один рейс. К себе пока не приглашаем, сначала нужно освоиться самим. Но наши семьи я бы хотел познакомить. Когда к вам можно подъехать?

— Вас как по отчеству? — спросил Егор.

— Олегович. Но лучше просто по имени.

— Хорошо, тогда и вы меня зовите Егором. Давайте, Виктор, вы нас навестите завтра к десяти. Я никуда не уйду, а мои ребята к одиннадцати собирались на реку. Это здесь поблизости, рядом с деревней. Они могли бы забрать с собой и ваших детей, если вам не очень нужна их помощь в обустройстве. Вы бы их подкинули к деревне, а заодно сами бы ее посмотрели. Они тоже соседи, а с соседями знаться полезно. Там много нужных людей, с которыми я вас могу познакомить. Могут выполнить любую работу по дому, нужно лишь позвонить по мобильному. И дешевле, чем вызывать специалистов из Алейска, и намного быстрее. Дорога у нас неплохая и даже в дожди не сильно раскисает, но все‑таки тридцать км туда, да столько же обратно, а здесь всего четыре. И продуктовый магазин есть, хотя набор товаров там небольшой. Жаль, что только начальная школа, но деревня всего в две сотни дворов, и в половине из них живут одни старики, поэтому детей не набирается на полноценные классы, и их автобусом возят в райцентр. Там есть несколько школ, но я бы для ваших детей рекомендовал ту, в которой учатся мои. Она одна из лучших, да и им будет удобно.

— Наверное, так и сделаем, — сказал Фролов. — Странные у вас птицы на заборе. Похоже, они совсем не боятся людей. Уставились на меня и не сводят глаз. Это нормально?

— Это вороны дочери, — засмеялся Егор. — Они почти ручные, но признают только ее. А вы здесь человек новый, вот им и интересно.

— Я понял, что у вас в качестве хозяйки дочь, — сказал Фролов. — Извините, если вопрос покажется нетактичным. У вас нет жены или она сейчас в отъезде?

— Она уже давно умерла от рака, — ответил Егор, — так что мы с дочерью живем вдвоем. Точнее, жили до недавнего времени. Сейчас к нам присоединился сын моих друзей. Они геологи и завербовались на три года в Алжир, а сына оставили мне. Он с этого года будет учиться в одном классе с дочерью. Зайдете в дом?

— Лучше завтра, — отказался Фролов. — Возьмите номер моего мобильного, потом позвоните, и я занесу ваш номер в книжку. А сейчас поеду. Скажите только, в деревне можно нанять прислугу? Жена у меня не слишком приучена к домашней работе, и ей будет трудно одной со всем управляться.

— Смотря как будете платить, — ответил отец. — Если не поскупитесь, то найдете кого‑нибудь из девушек. Только ей придется у вас жить. Сейчас, когда лето, еще куда ни шло, а в непогоду она к вам из деревни бегать не будет, особенно зимой. Подумайте, потом скажете.

— До свидания, — простился Фролов. — Рад знакомству.

Он уехал на своем бронированном монстре, а отец закрыл калитку и ушел в дом.

— Ну и как тебе сосед? — спросила дочь.

— Смотрела через воронов?

— И через воронов смотрела и, обострив магией слух, слушала ваш разговор. Поэтому ты громко не говори, бухает в уши.

— Сложный человек, — подумав, сказал отец. — Такая машина, как у него, должна стоить кучу денег. И никто просто так, без оснований не покупает броневик. Похоже, что он от кого‑то сбежал и здесь укрылся на время. Посмотрим завтра на его семью. Он ведет себя осторожно, а вот его домашние вряд ли будут вести себя так же. Не сердишься из‑за моей инициативы?

— Ты имеешь в виду его детей? Все нормально. С ними все равно придется знакомиться, а может быть, и учиться. Вот завтра и начнем. Если не понравятся, их будет нетрудно отвадить от нашего дома.

Поговорив с отцом, Оля посмотрела на часы и пошла в комнату Нора.

— Ты еще не устал сидеть за учебниками? — спросила она. — Уже восьмой час.

— Говори тише, — попросил он, показав рукой на уснувших на столе Машку и Уголька.

Разобрать, где чьи лапы и хвосты в этом меховом клубке можно было только из‑за черного окраса котенка.

— Да я и так говорю почти шепотом, — сказала девушка. — Плохо, что усиление звука не проходит быстро. Хоть затыкай уши берушами.

— Я об этом что‑то слышал, — задумался Нор. — Кажется, кто‑то из магов говорил, что можно быстро возвращать ушам нормальную чувствительность.

— Приезжал сосед, — сказала Ольга. — Машина у него — зверь! Завтра приедет к нам с семьей к десяти, а потом, как мы и планируем, отправимся на реку, только вместе с его отпрысками.

— Пропадает еще час для занятий, — констатировал Нор.

— Полчаса. Туда нас подбросят машиной. А ты из‑за их прихода сможешь поесть пирожки с черникой.

— Мы же их доели с дедом Николаем.

— Те доели, завтра утром испеку другие. Праздничный стол накрывать не будем, но все равно нужно чем‑то угощать. Заварим чай и поставим пирожки. Слушай, Нор, у меня почему‑то ничего не получается с подслушиванием. Постарайся вспомнить все, что ты об этом знаешь. Тебе это будет проще сделать, чем мне. А когда поедем в Алейск, надо будет посмотреть в магазине все, что есть по физиологии человека. Хорошо бы купить вузовский учебник. Если не купим в городе, придется заказывать через Интернет. Без этого мы все равно не обойдемся.

— Оль…

— Что? — обернулась собравшаяся уходить девушка.

— Погладь меня по голове, — попросил Нор. — Помнишь, как я ревел на этой кровати, а ты меня обняла и гладила?

— Я с тобой тогда не обнималась, — запротестовала девушка. — Просто ты был такой одинокий и несчастный, что я не могла…

— Когда ты ко мне прижалась головой и водила по волосам ладонями, мне сразу вспомнилась мама. Она точно так же меня утешала, когда я не мог удержаться и плакал. И еще говорила, что не пристало плакать мальчику с моим именем. Сколько лет прошло, но твои ладони оживляют мою память. И на сердце сразу становится и горько, и хорошо. Не бойся, я не стану тебя целовать, просто хочу почувствовать женскую ласку и тепло.

— У нас бы тебя звали Андреем, — сказала Оля, сев на кровать, — у него такой же перевод.

— Этим именем часто называют княжичей, — пояснил он, садясь рядом с ней. — Можно положить голову тебе на колени? А теперь погладь волосы, можешь даже почесать, это тоже приятно.

— Извини, но я не буду тебя чесать, — сказала Ольга, — и гладить не буду. Убери голову, я встану. Не могу я, Нор! Я тебя люблю, и твоя близость бросает меня в дрожь и рождает желание. Что толку сбивать это магией, если я потом полночи не могу уснуть или просыпаюсь с горящими щеками! У меня был разговор с отцом, так он выразился по этому поводу, что будь мы в выпускном классе, куда ни шло, а сейчас еще слишком рано, поэтому нужно терпеть. А для этого надо занять себя делом и забыть об объятиях и поцелуях. Из этого разговора я поняла, что через год он уже не будет возражать, если мы… Ну ты понял. Все равно мы скоро поженимся. А этот год будем терпеть, поэтому ласк от меня не жди.

— Ладно, — вздохнул Нор. — Ведь что такое год? Так, ерунда. А станет невмоготу, сбегаю к Верке. Сколько тут ходить, ерунда.

— Ах ты! Повтори еще раз, что сказал!

— Ну, Оль, ты что, не понимаешь шуток?

— В этом не понимаю и понимать не хочу! Есть вещи, которыми не шутят! Это тебе шутки, а мне твои слова царапают сердце. Не ходи за мной, не хочу тебя сейчас видеть!

— Пошутил, дурак! — сказал Нор поднявшей голову Машке. — Спи, не будет больше шума.

Когда он утром зашел на кухню, Оля уже возилась с тестом.

— Прости дурака! — сказал он, обняв сзади дернувшуюся девушку. — Никогда больше от меня ничего такого не услышишь. А чтобы простила совсем, подскажу, почему не получалась передача мыслей. По подслушиванию ничего не вспомнилось, а по этому кое‑что нашел.

— И что же ты нашел? — спросила она. — Отпусти, а то перепачкаю в муке.

— Ты все делала правильно, — сказал Нор, отпуская Олю. — Только нужно было одновременно активировать височные области мозга.

— Слуховой центр?

— Наверное. Там ведь не только он.

— Вспомнил еще один разговор? Интересно, почему это ты вдруг покраснел?

— Помнишь, я тебе рассказывал, что магов укорачивают на голову, если они…

— Я еще не страдаю склерозом, — прервала она его, — и прекрасно помню то, что мне рассказали на днях.

— Но есть и исключения. Если маг договорится и кому‑нибудь заплатит, то это уже не будет считаться преступлением. Изредка это используют слепые. Не всякую слепоту можно вылечить, а маг может ненадолго связать зрение и у двух обычных людей. Но чаще такое используют старики.

— А при чем здесь старость? — не поняла Оля.

— Передать от человека человеку можно не только зрение и слух, — смущенно сказал Нор. — Можно связать вообще все чувства, в том числе и то, что люди испытывают, когда любят. И если ты сам из‑за возраста на такое уже не способен, то можно заплатить деньги… Это высшая магия, и она доступна не всем. Фактически ты сливаешься с телом другого человека, а он не замечает твоего присутствия.

— Извращенцы! — высказалась девушка. — Слепые — это понятно, но все остальное… Жаль, что у тебя было так мало сил. Нам бы все эти знания не помешали.

— Дело не только в силах. Даже будь у меня их больше, знал бы столько же. Чтобы изучить высшую магию, нужно потратить лет тридцать, и учиться не дома, а в… университете. Самое похожее по смыслу слово, хотя не совсем совпадает. А наследников туда не посылают. Я должен был учиться править и со временем заменить отца, поэтому мне светило только домашнее образование. Был бы вторым сыном, тогда могли послать.

— Так что насчет разговора? Я так и не поняла…

— Помнишь, зимой, когда мне было десять лет, в нашем замке остановились переночевать два старых мага? Один из них был так стар, что я до него не видел таких дряхлых людей. Я случайно подслушал их разговор, когда они возвращались из трапезной, а я сидел в одной из ниш малой галереи. Вспомнила?

— Вспомнила, — покраснела Оля. — Веселые старички. Ладно, не мешай. Пойди лучше убери все со своего стола и вообще наведи у себя порядок. Принимать гостей будем там. Сейчас я закончу с тестом и займусь завтраком. Да, не забудь сказать малышам, чтобы сегодня их не было на столе. А после завтрака вообще закрой туда дверь и иди с учебниками в кабинет. И их туда можешь забрать, чтобы не путались под ногами.

Гости приехали, как и обещали, к десяти часам. Отец специально оставил ворота открытыми и, выйдя на звук мотора, приглашающе махнул Виктору рукой, чтобы тот заезжал во двор. Встречать Фроловых вышли и Нор с Ольгой.

— Здравствуйте, — поздоровался Виктор. — Это моя дражайшая половина, а это дети.

— Александра Владимировна, — назвала себя миловидная, невысокая женщина лет под сорок, которая смотрела на Ковалевых с плохо скрываемым превосходством.

— Олег, — коротко кивнул симпатичный, высокий парень, чем‑то немного похожий на отца.

— Людмила! — представилась полным именем его сестра.

Фигурка у нее была хорошая, но в нижней части, на взгляд Ольги, немного полная. В остальном смотреть на нее было приятно. Было видно, что Нор не оставил ее равнодушным.

— Я Егор, — в свою очередь сказал отец. — Младшее поколение может еще добавлять отчество — Николаевич.

— Ольга, местная ведьма, — выпендрилась Оля. — А этого красавца зовут Нор Матвеев.

— Вы не похожи на ведьму, — улыбнулся ей Олег.

— Это маскировка, — вернула ему улыбку девушка. — У вас еще будет возможность не один раз убедиться в моей истиной сути.

— Ольга, перестань, — недовольно сказал отец. — Прошу всех пройти в дом. Время неподходящее, поэтому мы не накрывали стол, но чай попьем и поедим булочки с черникой. Дочь их только что испекла. За едой и поговорим.

Гостей отвели в комнату Нора и усадили за стол. После чая взялись за булочки.

— Ешьте осторожно, — предупредил Егор. — Начинка очень вкусная, но если забрызгает одежду, до конца уже не отстираете.

— Сама пекла? — спросила Александра Владимировна. — Замечательное тесто! И начинка просто прелесть, несмотря на ее опасность для одежды. Повезет твоему мужу: будет толстый и добрый.

— Я это запомню, — сказал Нор, вызвав общий смех за столом.

— Это надо понимать, как заявку на руку и сердце хозяйки? — спросил Виктор. — Жаль, я думал найти здесь невестку.

— У нас много красивых девушек, — успокоила его Оля. — Найдет ваш Олег и красивее меня. Лишь бы он сам им подошел. Внешне он у вас красавчик, но внешность в мужчине не главное!

— Ишь ты! — удивился Виктор. — И во сколько лет ты это поняла?

— Пап, она же ведьма! — с неприязнью сказала Люда. — Сама сказала. Ей ли вас не знать.

«Так, а это уже похоже на ревность, — подумала Оля. — Точно ей Нор ударил в голову!»

— Нельзя так говорить! — одернула Люду мать. — Оля просто пошутила.

— В любой шутке есть доля истины, — улыбнулась Ольга, у которой женская часть семейства Фроловых вызвала неприязнь. — У вас есть с собой деньги?

— Вот держи, — сказал Виктор, доставая из бумажника пятитысячную купюру. — Хватит за булочки?

— Смотрите внимательно! — сказала она, не отвечая на не слишком удачную шутку Виктора и стараясь не обращать внимания на недовольного отца. — Вот я кладу деньги на ладонь…

Купюра начала становиться все более прозрачной, пока не исчезла совсем. Конечно, она продолжала лежать на ладони, только все, кроме Нора, видели то, что хотела Ольга.

— Можете положить и весь бумажник, — предложила девушка. — Не хотите? И правильно делаете. Ладно, я шучу. Возьмите ваши деньги.

— Ловко! — сказал Виктор, пряча деньги в карман пиджака. — Я так и не понял, как это у тебя получилось. А что еще можешь?

«Эх, напугать бы их! — с сожалением подумала Ольга. — Особенно мамашу. Жаль, нельзя!»

— Пока мало чего могу, — ответила она. — Но у меня еще все впереди. Время к одиннадцати, булки мы поели, может, уже направимся к реке? Вы как, Олег, идете с нами или возвращаетесь домой?

— Идет он, идет, — ответил за сына отец. — И он, и Люда. Точнее, вы все не идете, а я вас сейчас туда отвезу, а потом вернусь. Дорогая, подождешь меня с Егором? Поговори с ним заодно насчет школы. Давайте, молодежь, грузитесь в машину.

Первым к машине подошел Олег.

— Садитесь сзади, — сказал он Нору с Ольгой, а мы на средние сидения.

— Просторно, — высказалась Ольга, забираясь в салон. — Интересно поставлены средние кресла. Можно сидеть лицом к лицу с попутчиками и нормально беседовать. Мне нравится.

— Устроились? — спросил подошедший Виктор. — Тогда едем. Кто будет указывать дорогу?

— Езжайте по дороге, а я скажу, где нужно будет повернуть, — ответила ему Оля. — Будет поворот направо к деревне. Он там один, не ошибетесь.

До поворота добрались всего за две минуты.

— Виктор Олегович, — сказала Оля. — Не нужно поворачивать. Здесь идти всего ничего, а вы на своей машине сможете развернуться только в деревне. Спасибо за то, что подбросили, дальше мы дойдем сами.

— Ну сами, так сами, — согласился он. — Олег, когда накупаетесь, позвонишь, и я вас заберу обратно. Присмотри за сестрой, чтобы не утонула и не напекла голову.

— Что я дура, что ли, тонуть? — проворчала девчонка, выбираясь из машины. — В море не тону, а в какой‑то…

— Может, вернешься с отцом? — предложил ей Олег. — Зачем тебе купаться в какой‑то речке, да еще после моря?

Сестра проигнорировала его наезд и пошла по дороге впереди всех, давая возможность спутникам лучше оценить свою фигуру.

— Она у тебя всегда такая задиристая? — понизив голос, спросила Ольга.

— Не обращай внимания, — тоже тихо ответил Олег. — Людка хорошая. Просто ей понравился Нор, а ты его уже заняла, вот она и психует. Ну и еще немного копирует мать. Все это пройдет.

«Похоже, что он не дурак, — подумала Ольга, — и вообще неплохой парень».

Нору Олег тоже понравился, а выпендреж его сестры он проигнорировал.

— Долго нам еще пылить по этой дороге? — недовольно сказала Люда. — Надо было доехать на машине до конца, а отец на своем «найте» и на пятачке развернется.

— Повыше поднимай ноги, тогда не будет пыли, — посоветовала ей Оля. — А придем минут через пять. Вон уже видно деревню, а мы сейчас свернем к реке.

Свернуть не получилось.

— Все застыли! — сказала Ольга, глядя на перегородившую им дорогу собаку. — Медленно отходите назад и не вздумайте геройствовать: она бешеная!

Собака была немаленькая и не проявляла агрессивности. Было видно, что ей нехорошо. Из открытой пасти непрерывно капала слюна, а из мутных, наполненных болью глаз текли слезы. Пес слегка покачивался и подергивал задней частью тела. Поначалу он их вообще не увидел, и только когда все стали пятиться назад, последовало нападение. Не издав ни звука, пес бросился на людей, но смог преодолеть только половину разделявшего их расстояния.

— Что с ним? — спросила бледная от пережитого страха Люда.

— Отмучился, — коротко объяснила Оля. — Так, ребята, подождите, я должна связаться с отцом. Бешенство — это очень серьезно. Его здесь уже черт–те сколько лет не было. А раз появилось, нужно срочно принимать меры. Хорошо хоть нормальный сигнал. Папа, слушай, что я тебе скажу. Мы возле деревни столкнулись с бешеным псом. Он при нас умер, но это рядом с заказником… Да, хорошо.

Она спрятала мобильник и объяснила всей компании, что мероприятие накрылось медным тазом, и сейчас сюда приедут родители.

— Уже едут, — сказала она, показывая рукой на быстро приближающийся столб пыли. — Ваш отец гонит за сотню км. Сейчас вместо купания все будем в пыли.

Увидев стоявшую на дороге компанию, Виктор притормозил, и большую часть пыли снесло в поле, но и на их долю ее немало досталось.

— Что с вами? — бросился он к своим детям. — Никого не покусали?

— Он до нас не добежал, — сказал Олег, глядя на Ольгу. — Упал и умер.

Вышедший из машины Егор убедился, что все целы, и направился к мертвому псу.

— Все признаки бешенства налицо, — сказал он подошедшему Виктору. — Скверно, давно уже здесь не было этой дряни. Забирайте детей и уезжайте, а я сейчас позвоню в город, схожу предупредить деревенских и побуду у трупа до прибытия машины из ветеринарного управления. Домой я вернусь сам.

— Может быть, все же сходим на реку смыть пыль? — предложил Олег. — Пес дохлый, а бешеные собаки не бегают стаями.

— Помоетесь дома! — категорично сказал отец. — Поехали быстрее, пока у матери не случился инфаркт. Вы с нами?

— Да, — ответила Оля. — Нет у меня настроения идти на пляж. Виктор Олегович, зря вы так волнуетесь. Если бы этот пес не издох сам, его бы прибил Нор. Он у нас классный каратист. Один удар ногой…

— Ага, — ехидно сказал старший Фролов. — Особенно удар ногой в таких сандалиях, как у него. Садитесь быстрее в машину, каратисты.

— Как ты с ним справилась? — спросил Нор, когда Виктор их высадил у калитки, и Фроловы уехали. — Передавила шею?

— Я его сначала попыталась взять под контроль, — ответила Оля, — и ничего не получилось. У него из всех чувств остались только боль и злоба. Мозг почти разрушен, а то, что еще осталось, не поддавалось контролю. Еле успела все пережать и держала, пока не умер. А Олег что‑то почувствовал. Видел, как он на меня косился?

— Давай мыться, — сказал Нор, — а потом я займусь учебниками. Если получится, сегодня закончу с восьмым классом. Интересно, что о нас говорят соседи.

— Чтобы я их еще хоть раз куда‑нибудь пустила! — сказала Александра. — Мало того что заехали в какую‑то глушь, так еще на второй же день чуть не потеряли детей!

— Зачем говорить глупости? — поморщился Виктор. — Во–первых, ты прекрасно знаешь, почему мы здесь. И устроились очень даже неплохо. В гробу, даже палисандровом, у меня было бы намного меньше удобств. Во–вторых, у нас прекрасные соседи и нашим детям не придется скучать одним. А прогулки летом в лесу безопасны. Я не специалист и то знаю, что в наше время бешенство встречается редко, а если не повезет, так покусают и в городе. И оно прекрасно лечится, если взяться лечить сразу. Это я сразу перенервничал, а то не стал бы загонять их и в машину. Сходили бы и покупались.

— Мне это не нравится! — упрямо сказала жена.

— И что именно тебе не нравится?

— Здесь совершенно нечем заняться! И прислуга…

— Прислугу возьмем, — терпеливо сказал муж. — Будем время от времени выезжать в райцентр. Заодно можно будет забирать детей из школы. Завтра установлю спутниковую антенну, и у тебя будет куча программ. А через несколько дней подключу спутниковый интернет, и сможешь днями и ночами общаться со своими приятельницами. Только не вздумай ляпнуть о том, куда тебя упрятал муж. Я тебе язык не вырву, вырвут другие. Что еще?

— Мне не нравится эта Ольга! Слишком развязная и самоуверенная особа! И ты еще хочешь, чтобы наш сын учился с ней в одном классе!

— Это твое мнение, — пожал плечами Виктор. — У меня оно совершенно другое. Умная и не по возрасту самостоятельная девушка, но если учесть условия, в которых она живет… Можешь насчет нее спросить мнение своего сына, он с ней общался больше тебя.

— И спрошу! И у него и у Людочки. Сейчас я их позову.

Через несколько минут в комнате собралось все семейство Фроловых.

— Я хочу знать, какого вы мнения об Ольге! — заявила детям мать.

— Хорошая хозяйка, — насмешливо сказал Олег. — Пирожки — просто класс! Но если ты хочешь предложить ее мне в жены, то зря. Она умная и славная девушка, но не в моем вкусе. Ты же знаешь, что мне не нравятся рыжие и веснушчатые. Но дружить с ней можно. А друг у нее вообще классный парень. Если подружимся, мне будет жаль отсюда уезжать. И Людка на него сделала стойку, поэтому спрашивать ее мнение о сопернице просто глупо. Ни одного хорошего слова ты от нее не услышишь.

— Неправда! — запротестовала сестра. — Если бы она не убила собаку, та наверняка бы нас перекусала! И ничего бы с ней Нор не сделал своим каратэ.

— А как она могла убить этого пса? — спросил Виктор.

— Не знаю! — ответила дочь. — Только это точно она. Все пятились, а она шагнула навстречу псу, и он упал. Она же сама сказала, что ведьма! Она, наверное, и Нора околдовала. Нет в ней ничего такого, чтобы привязало такого парня, как он! Пап, а когда мы к ним поедем в следующий раз?

— Подождешь, — ответил отец. — Прислуги еще нет, да и не будет прислуга раскладывать ваши вещи. Сами потом замучаетесь их искать. Ее дело только убирать в доме и готовить. Так что включайтесь в работу. Половина вещей до сих пор лежит в чемоданах, в доме срач, а мы ходим по гостям. Один раз нужно было сходить, второй пойдете, когда сделаем все первоочередное.

— А когда ты нам вернешь мобильники? — спросила Люда.

— Тех, которые у вас были, не получите, — сказал Виктор. — Завтра съезжу в Алейск и куплю всем другие. И имейте в виду, что звонить по ним можно только друг другу, соседям и тем друзьям, которые здесь появятся. Все ясно? С остальными общайтесь по скайпу и то только здравствуй, чмоки–чмоки и до свидания! Чтобы ни одним словом не обмолвились, где живете, если не хотите дожидаться совершеннолетия в интернате. И это еще если повезет уцелеть. Всем все ясно?

— Это есть наш последний и решительный бой! — пел себе под нос Нор, раскладывая на столе последнюю стопку учебников. — А ну, брысь отсюда!

Машка с Угольком его дружно проигнорировали.

— Вот так и садятся на шею! — сказал он им. — Выгнать вас, что ли?

— Сам виноват, — сказала вошедшая Ольга. — Взял бы за хвосты…

Пушистую живность словно ветром сдуло со стола.

— Что это ты с утра поешь революционные песни? — спросила девушка. — Девятый класс?

— А ты откуда знаешь? Опять обостряла слух магией? Мне говорить тише?

— Нет, — засмеялась она. — Подслушала через Уголька. — С твоей подсказкой все заработало. Найти бы еще, в чем я ошибаюсь при передаче мыслей.

— Ты жадная. Найдешь это, потом потребуется что‑то еще.

— Нор, сегодня утром Виктор звонил отцу. Он собирается в город и спрашивал, не нужно ли туда же кому‑нибудь из нас. У отца работа, а я попросила меня подвезти. Естественно, что с возвратом. Хочу поговорить с Катериной насчет твоей учебы в нашей школе. Заодно смотаюсь в книжный магазин. Может быть, найду что‑нибудь из того, что нужно. А если у тебя возникнут вопросы, я на них отвечу потом.

— Поезжай, пока обойдусь без тебя. Если будут сложности в математике и химии, переключусь на гуманитарные предметы или физику. С ней я разберусь без посторонней помощи. И сразу дай Виктору номер своего мобильного телефона. Будет легче состыковаться при отъезде.

Виктор и сегодня подъехал к десяти.

— Садись, красавица, — сказал он Ольге, кивнув на кресло рядом с собой. — Расскажи, что в вашем городе есть интересного, глядишь, не заметим дороги.

— Город как город, — пожала она плечами. — Я его плохо знаю. Постоянно ездим только в школу и к одному другу, да еще иногда с ним же посещаем центр города и мотаемся там по магазинам. В городе есть большой комбинат «Алейскзернопродукт», мясокомбинат, маслосыркомбинат и сахарный завод. Ну и еще станция.

— Это я все читал, когда выбирал место, куда бы приткнуться, — сказал Виктор. — Меня интересует совсем другое. Но я понял, что в этом ты мне не помощница. Куда тебя везти, и сколько времени ты планируешь на свои дела?

— Мне тяжело вам рассказать дорогу, проще ее показать, — ответила Оля. — Я по ней часто езжу и хорошо запомнила. Мне нужно навестить знакомых и сходить в один магазин. Все дела на полтора–два часа, но если вы задержитесь, могу задержаться и я. Вот здесь я записала номер моего мобильного.

— Не скажешь, какое у тебя впечатление от моего сына?

— Умный и симпатичный парень. Мне кажется, что с ним можно дружить. Большего у нас с ним не будет. У меня есть Нор, а Олегу я в этом качестве тоже не нужна.

— Вы с ним в этом на удивление единодушны, — улыбнулся Виктор. — Он о тебе сказал почти то же самое. Это уже город?

— Предместье, — подтвердила Оля. — А чему вы удивляетесь? Гоните так, что деревьев вдоль дороги не различить: все сливается. Хорошо хоть, что дорога прямая.

— По другой я бы так не гнал. Как едем дальше?

— Прямо до центра, а потом повернем направо. Я скажу где.

Через десять минут Виктор высадил Ольгу у дома Замятиных и уехал решать свои дела, записав на всякий случай улицу и номер дома. Катерина Ольге обрадовалась.

— Заходи, волшебница! — сказала она девушке. — Как добралась?

— Подбросил новый сосед, — объяснила Ольга, — он же и отвезет. Как ваше самочувствие?

— Проходи в комнату, — сказала Катерина. — Есть будешь? А чай? Ну раз ничего не хочешь, садись на диван, поговорим. Чувствую я себя просто здорово. Давно так не чувствовала. За это тебе огромное спасибо! Как дела у твоего Нора?

— Вчера догрыз восьмой класс, сегодня с утра взялся за девятый. К выходным должен все закончить, тогда будем устраиваться в школу.

— Не очень мне нравится твоя идея — дурить голову директору с завучем. А что, если поступить по–другому? Они обе очень порядочные женщины и могут войти в ваше положение. Не обязательно им рассказывать, кто он такой и откуда взялся: все равно не поверят. Но могут пойти тебе навстречу и не вникать, почему нет некоторых документов. Мало ли по какой причине их нет! Но для этого нужно потрудиться. У завуча второй год садится зрение. Она уже и в очках плохо видит. Подробностей я не знаю, но если ты ей поможешь, она для тебя многое сделает.

— А что не так у директора? — спросила Оля.

— У директора все так. Проблемы с ее мужем. У него сильная гипертония, постоянно сидит на лекарствах. Понятно, что ты ему сосуды не заменишь, но, может быть, как‑то можно помочь? Принять в школу парня без аттестата за девятый класс и медицинской карты — это не преступление. Эти аттестаты сейчас покупают через Интернет. Если твой Нор будет хорошо учиться, ему все сделают задним числом, а если не потянет учебу, ему никакой аттестат не поможет. Возьмешься?

— Можно попробовать, — нерешительно сказала Оля, — но только с условием, что они будут молчать о моем лечении.

Глава 8

— Купила! — Оля положила рядом с учебниками две немаленькие книги. — «Физиология человека» Смирнова и «Анатомия». Дорогие, сволочи! Пришлось занять деньги у Фролова, своих мне не хватало. Он на меня еще так странно посмотрел…

— У тебя же есть анатомия, зачем еще одна? — спросил Нор.

— То пособие для начинающих, а это вузовский учебник. Я обе книги уже полистала. В них есть все и еще больше, только уж слишком много латыни. Поэтому пришлось вернуться и купить еще «Латинский язык и основы медицинской терминологии».

К двум книгам она добавила третью.

— Сколько раз ты улучшала память?

— Пока только два. Сегодня в последний раз укреплю тело и заодно усилю память. И с отцом нужно заняться. Слушай, Нор, у меня был разговор с Катериной по поводу твоей школы, так она предложила вот что…

Оля пересказала другу свой разговор с Замятиной.

— А что, нормальный вариант, — сказал Нор. — Мы не знаем подробностей лечения зрения при разных болезнях, знаем только, как его вообще улучшить, так что можно попробовать. Хуже точно не будет. С сосудами подробностей больше, но там одним сеансом не обойдешься, а если он уже старик, то поможешь только на время. Это лучше, чем постоянно пудрить им мозги и думать, вспомнят они об этом или нет, когда перестанет действовать наша магия. Когда думаешь заняться?

— Я сказала Катерине, что посоветуюсь с тобой, а потом ей позвоню. Она договорится с клиентами, а потом Сергей меня отвезет. Не хочется лишний раз обращаться к Виктору насчет машины, хоть он и предлагал. А как дела у тебя?

— Уже пробежался по литературе, истории, обществознанию и географии. Ты их неплохо запомнила, поэтому и мне нет смысла все подробно перечитывать. Сейчас закончу с биологией и на сегодня останется одна экономика. На завтра у меня алгебра, геометрия и русский, послезавтра — физика с химией и ОБЖ, а на субботу только информатика с английским. Поэтому, если ты их полечишь раньше и будут результаты, в субботу уже можно ехать показывать меня школьному начальству. Чем сейчас займешься?

— Обед у нас есть, поэтому до ужина я свободна. Сейчас обработаю себя магией, надену те штаны, в которых работаю во дворе, и начну вспоминать вашу борьбу. Пока тепло и сверху не капает, этим можно заниматься во дворе. Потом до прихода отца займусь латынью, а когда надоест, попробую с передачей мыслей. Надо поговорить с отцом и заказать для нас с тобой нормальные кимоно. В городе их шьют — я узнавала. Мы уже просадили его зарплату, а я еще заняла три тысячи у Виктора, но на счету денег много. Стоп! Я уже знаю, какую глупость ты хочешь сказать. Так вот, чтобы от тебя не слышали «заработаю и отдам». Ты теперь наш, и такими разговорами только обидишь и отца, и меня. Понял? Вот и умница.

— Папа, мы уже все разложили и помогли матери с уборкой, — сказал Олег отцу. — Тебе нужна помощь с «тарелкой»?

— Нет, я настрою сам, — ответил Виктор. — Хотите, чтобы я отвез вас к Ковалевым?

— Мы не будем тебя отвлекать, — сказал сын. — Тут идти минут пятнадцать. Погода прекрасная, так что мы по дороге дойдем сами. Ты только потом скажи маме.

— Не возражаю. И обязательно позвоните, как только доберетесь до соседей. А с матерью я поговорю.

— Пошли, — спустившись на первый этаж, сказал Олег сестре. — Отец дает добро.

— А машина?

— У тебя нет своих ног? Он занят и неизвестно когда освободится. Сейчас полезет настраивать спутниковую антенну. Тебе нужен телек? Вот и не будем ему мешать. Идти недалеко, да еще по дороге через лес. Дыши свежим воздухом и мечтай о Норе или о ком‑нибудь другом, например, о Джеке Чане. Это реальней. А если не хочешь идти, я пойду один.

— Я иду, — буркнула сестра. — Попросил бы у отца пистолет.

— Может, еще возьмем его штуцер? — съязвил брат. — Вооружимся до зубов и пойдем в гости: вот смеху будет! Лучше надень вместо туфель кроссовки. Если нападет заяц, сможешь удрать.

Люда обиделась на брата, но поменяла обувь. Дурой она не была и понимала, что по проселочной дороге удобней идти в кроссовках, чем в туфлях, пусть даже на них совсем небольшие каблуки. Собака, которая досталась им от прежних владельцев дома, при виде молодежи радостно завиляла хвостом и начала ластиться. Люда несколько раз кормила ее разными вкусностями, не входившими в обычный собачий рацион, и это было оценено.

— Давай возьмем ее с собой? — предложила девушка. — И ей будет не так скучно, и мне спокойней.

— Можно, — согласился брат, отстегивая цепь. — Мы ее так и не назвали.

— Пусть будет Умницей, — предложила Люда. — Смотри, какая умная морда. Умница, пойдем гулять. Послушалась!

— Ты посиди весь день на цепи, точно так же рванешь, когда отпустят. Слушай, Люда, ты на самом деле не втюрься в Нора. У них с Ольгой все железно. Сама потом будешь мучиться. Через месяц пойдешь в новый класс, там наверняка будут ребята.

— Что приличного может быть в такой дыре? — раздраженно сказала сестра.

— А Нор уже неприличный? Смотри, будешь так себя вести, никто не станет дружить, а мы сюда приехали надолго. На год точно, а то и на два. Думаешь, почему мать психует? Так что о Москве пока забудь, ты ее еще не скоро увидишь.

— Я здесь, наверное, сдохну! — мрачно сказала девчонка.

— Ну и дура, — припечатал брат. — Во всем нужно искать хорошее. Природа здесь замечательная, вон какой воздух! Лес, речка под боком, а в городе тоже течет река Алей. Отец говорил, что недалеко два больших озера, туда тоже можно съездить. Сегодня он сделает вам телевизор, а потом будет интернет. Это ты сейчас села на бутерброды, потому что мама ничего, кроме них, не умеет готовить. Возьмем прислугу, и будет нормальная еда. А хаять свой класс, когда ты никого из ребят еще в глаза не видела, вдвойне глупо. Там таких, как Нор, может быть десяток.

— Ладно, посмотрим, — нехотя согласилась сестра. — Смотри, куда она побежала? Умница!

Собака, которая до этого, виляя хвостом, бежала по дороге впереди ребят, загавкала и рванула в лес, не обращая внимания на крики Людмилы.

— Вот тебе и Умница! — сказал Олег. — Наверное, заяц. Не обращай внимания: побегает и вернется. Да и мы уже почти пришли, видишь съезд с дороги?

— Двадцать минут ходьбы, — посмотрела на часики девушка. — Терпимо. Как только будем добираться зимой, если заметет дорогу?

— Спросишь у Ольги, она же как‑то добирается.

По правую сторону лес был сведен метров на двести, и недалеко от дороги, всего в сотне шагов, находилась изгородь лесничества. Они свернули на съезд и подошли к калитке.

— Не стучи, — прошептал Олег. — Дай посмотреть!

Посмотреть он хотел на Ольгу, которая с закрытыми глазами перемещалась по двору, нанося воображаемому противнику удары руками и ногами. Движения у нее были плавными и в то же время очень быстрыми. Она не просто размахивала конечностями, а словно по каким‑то правилам танцевала странный, ни на что не похожий танец.

— Как она может столько времени вертеться волчком? — сказала Люда.

Говорила не громко, но ее услышали. Из‑за дома вылетели два здоровенных ворона и с хриплым карканьем закружились над гостями. Ольга прекратила тренировку, вытерла рукавом пот со лба и направилась к Фроловым.

— Привет! — поздоровалась она. — Заходите. На воронов не обращайте внимания, сейчас я их уйму. А ну живо на забор!

Как ни странно, но обе птицы тут же послушно метнулись к забору, на котором и обосновались.

— Послушались! — удивилась Люда.

— Плоха та хозяйка, которую не слушается живность, — назидательно сказала ей Оля. — Пойдемте в дом. Немного посидите, пока я переоденусь.

— А где Нор? — спросила Люда.

— Нор у нас человек занятый, — с усмешкой ответила Ольга. — Умудрился лишиться аттестата за девятый класс, поэтому сейчас на всякий случай повторяет все предметы.

— А не проще взять дубликат? — спросил Олег.

— Все не так просто, — вздохнула Оля. — Нужно появиться в школе, а его школа черт–те где. И родители умотали за границу, а опеку мы только что оформили. Пусть учит, не развалится.

— Так ему что, опять придется сдавать все предметы? — ужаснулась Люда.

— Я думаю, обойдемся без этого, — засмеялась Ольга. — Но учеба еще никому не навредила. Ему уже осталось недолго, в субботу закончит. Вы не обедали?

— Завтракали, — ответила Люда. — Бутербродами.

— Ничего, сейчас я приведу себя в порядок и пообедаем. Идите пока мыть руки, вы знаете где, а потом подождите на кухне.

Олег с Людой по очереди помыли руки и прошли на кухню.

— Интересные книги здесь кто‑то читает, — сказал Олег, увидевший на подоконнике учебник. — Латинский язык.

— Это, наверное, Ольга, — испуганно косясь на дверь, сказала сестра. — Заклинания наверняка на латыни!

— Перестань говорить глупости, — одернул ее парень. — Книга по медицине.

— И ничего не глупости! По каким учебникам сейчас можно учить латынь, как не по медицинским? И медицину можно изучать не только для лечения. Кто может вылечить, тому нетрудно и убить! Ту собаку она точно убила.

— Боишься?

— Боюсь!

— А зачем тогда сюда пришла?

— Интересно, потому и пришла. Она меня и пугает, и притягивает одновременно!

— Можешь не бояться, никто тебя здесь не съест, — сказала вошедшая на кухню Ольга. — Да не подслушивала я ваш разговор, но и уши не затыкала. Тише нужно говорить, если не хочешь, чтобы тебя все слышали. Подождите, сейчас все разогрею, а потом позовем Нора.

— У нас гости? — спросил появившийся в двери Нор. — Привет, ребята! Эта рыжая зараза у меня на плече зовется Машкой. Гладить не нужно: может цапнуть.

Протянувшаяся к белке Люда отдернула руку.

— Так книга твоя? — спросил Олег. — Зачем нормальному человеку латынь?

— Спасибо! — сказала Оля, разливая всем по тарелкам борщ. — Уже записали в ненормальную. Меня интересует медицина, а в ней без латыни делать нечего. А в мединститут я поступать пока не собираюсь. Остается только учить самой. Хобби у меня такое, понятно?

— Собаку ты успокоила своим хобби? Таинственная ты особа!

— Таинственность девушку не портит, — вступился за подругу Нор. — Ваше семейство, между прочим, тоже обычным не назовешь. Откуда вы приехали?

— Из Москвы! — гордо задрала подбородок Люда. — Я москвичка в четвертом поколении!

— Не вижу! — демонстративно посмотрела в разные стороны Ольга. — Где она?

— Кто? — спросил Олег.

— Москвы не вижу, — объяснила Ольга. — Ляпнет она такое в школе, а потом долго будет жалеть. Назовут «москвичкой» и произносить это слово будут не с гордостью, как ты, а с издевкой. Тех, кто выделяется, особенно незаслуженно, никто не любит. Давайте есть, а то все остынет. Потом поговорим.

Минут десять все ели вкусный борщ с курятиной и сметаной.

— Да, — вздохнул Олег. — Это не бутерброды. Спасибо тебе большое.

— Давно я такой вкуснятины не ела! — облизала ложку его сестра. — Нет, спасибо, добавки не надо, а то лопну.

— Курицы домашние, да и все остальное для борща покупаем не в магазине, а в деревне, — объяснила Оля. — Потому и вкусно, что все продукты свежие. Ладно, оставляйте все на столе, я потом помою. Значит, я таинственная особа? Может быть, и так. Но с чего вы, ребята, взяли, что я вам буду открывать свои секреты? Нор правильно сказал. У вас куча своих секретов, которыми вы ни с кем не спешите делиться, у нас есть свои. Так что придется кое–кому умерить любопытство.

— Это все сестра, — сказал Олег. — Мне тоже интересно, но я могу терпеть, а ее распирает. Оля, я у вас видел комп. А Интернета нет?

— Откуда здесь Интернет? — печально сказала девушка. — Мобильного Интернета в Алейске нет, там только проводные телефоны и оптика. К тому же мобильная связь у нас все время рвется. Пользуюсь, когда бываю в городе у знакомых.

— Я потому и завел этот разговор, что у нас Интернет есть, — пояснил Олег. — Точнее, скоро будет. Он спутниковый, поэтому скорость большая. Если будет нужно, всегда можете прийти и поработать.

— Спасибо за предложение, — поблагодарил Нор. — Будем иметь в виду.

— А как вы учитесь зимой? — спросила Люда. — Дорогу не заметает?

— Обязательно заметает, — засмеялась Ольга. — Мы тогда сачкуем на законных основаниях. К нам даже автобус в такую погоду не присылают. Ждут, пока закончится метель, а уже потом чистят дорогу. Иной раз неделю сижу дома и учусь сама, а задание спрашиваю у подруг по мобильнику. Они при этом мне все завидуют. Но дорогу чистят только до деревни, а от нас идти до места посадки минут десять. Когда наметало сугробы, я пользовалась лыжами. А вам будет труднее, разве что ваша машина пройдет по любому снегу. Но когда сугробы больше метра… Такое бывает не часто, так что можете это время пожить у нас. Есть лишняя кровать и раскладушка. А можно дать на лапу бульдозеристу, чтобы он почистил и ваш участок дороги. Не так уж для него здесь много работы.

У Олега прозвучал сигнал вызова мобильного телефона.

— Черт! — выругался он. — Забыли позвонить отцу. Да, папа… Заболтались и забыли. Нет, нас Ольга покормила обедом. Хорошо, сейчас.

— Влетит? — сочувственно спросил Нор Олега.

— А ты думал? — отозвался тот, пряча в карман свой телефон. — Пошли, сестренка. Сейчас за нами заедет отец. Сказал, что для укрепления памяти несколько дней посидим дома. И спрашивал, где собака.

— А что не так с собакой? — спросила Ольга.

— Убежала за кем‑то в лес, — объяснила Люда, — а на прогулку ее взяли мы. Так что еще и за это получим. Быстрее, Олег! Отцу здесь ехать две минуты.

Ольга ушла провожать ребят, а Нор пошел заниматься. Вернувшись, она зашла в его комнату.

— Тебе еще сколько корпеть над учебниками? — спросила она друга.

— Часа три, а что?

— Тогда я звоню Катерине, что завтра готова лечить, а после твоих занятий обдумаем, что делать с сосудами мужа директора школы. По зрению‑то я все хорошо помню.

— Здравствуйте, Валентина Ивановна! — поздоровалась Ольга, проходя вместе с Катериной в просторную прихожую.

— Здравствуй, Ковалева, — сказала директор. — Значит, ты у нас экстрасенс?

— Что‑то типа того, — ответила девушка. — Только я вас очень попрошу не распространяться о моем лечении. Хуже вашему мужу не будет, должно стать намного лучше. Но вы должны понимать, что полностью я его вылечить не смогу, только облегчу состояние на год–два. И скорее всего, потребуется еще один сеанс.

— Я, знаешь ли, тоже не хочу, чтобы кто‑нибудь болтал о том, что директор школы выжила из ума и для лечения мужа пользуется услугами своих старшеклассниц, — сказала Валентина. — Так что можешь быть спокойна, у нас об этом никто говорить не станет. А ты сильно изменилась за лето, прямо не узнать. Была симпатичной, а сейчас прямо красавица. Ладно, проходи в гостиную. Это Николай Алексеевич. А это, Коля, наше молодое дарование, которое будет тебя лечить.

— И что мне делать? — весело спросил невысокий полный мужчина лет семидесяти. — Ложиться не надо? Я…

— Что с ним?! — рванулась к застывшему мужу Валентина.

— Не трогайте его! — повысила голос Ольга, закрепляя слова внушением. — Ничего с ним страшного нет. Это нужно для лечения. Закончу, и все пройдет. Это всего на десять минут.

Она поставила один из стульев напротив дивана, на котором сидел пациент, села и взяла безвольные мужские руки в свои.

— Что‑то мне это не нравится, Катя! — тихо сказала директор Катерине. — Если честно, мне страшно. Когда она тебя лечила, ты тоже была такая, как Коля?

— Нет, — так же тихо ответила Замятина, — я была в сознании. Но у меня был совсем другой случай, и я должна была сообщать о том, когда появится боль. Она вылечила меня, и я уверена, что поможет и Николаю. Потерпи, это недолго.

— Странное ощущение… — сказал пришедший в себя Николай. — Как будто все тело журчит и чешется. Никогда такого не чувствовал.

— Вас почешет Валентина Ивановна, — улыбнулась ему Ольга. — У вас запущена чистка сосудов. После нее они станут эластичней, и уменьшится сопротивление кровотоку. Вашему сердцу будет намного легче работать, и давление постепенно понизится без всяких лекарств. Улучшение состояния будет продолжаться дня три, потом потребуется еще один сеанс. Только вы эти три дня поберегитесь, а то навредите себе сами, а Валентина Ивановна припишет это результатам моего лечения. Тогда хоть из школы уходи.

Она улыбнулась, показав, что шутит, поднялась и поставила на место стул.

— Уже все, — сказала она растерянной хозяйке. — Если вы не станете возражать, я через три дня приду еще раз. Тогда поговорим и о моем деле.

Завуч, в отличие от директора, жила одна и приняла ее более приветливо.

— Заходите, — посторонилась она, пропуская в квартиру Катерину с Ольгой. — Ковалева? Извини, совсем плохо вижу. Сейчас возьму очки… Да, Ольга. Мне кажется, или ты на самом деле какая‑то другая? Пойдемте на кухню, попьем чая с пирожными. Я к вашему приходу взяла заварные.

— И чаю попьем, Надежда Игоревна, — улыбнулась Ольга, — и ваши пирожные съедим, но сначала давайте займемся лечением. Должно хватить одного сеанса, но вам нужно спокойно сидеть двадцать минут. Где это удобней сделать? Вы можете даже лечь.

— Тогда я сяду в кресло, — сказала завуч. — Ты действительно сможешь хоть что‑то сделать? Мне говорили об операции, но для меня это слишком дорого, и никто не дает гарантии, что зрение изменится к лучшему. Я не скупердяйка, просто приходится помогать детям. И мне говорили, что в моем случае в результате операции можно совсем ослепнуть. Не врачи говорили, но ведь ты знаешь, какие они сейчас. Им лишь бы платили деньги… Мне так плохо, что скоро придется бросать работу, а я просто не представляю жизни без школы…

— Я не буду врать, — сказала ей Ольга. — Вряд ли я вас полностью вылечу, но зрение существенно улучшу. Этого лечения должно хватить лет на десять.

— Ну и какое у тебя впечатление? — спросил Ольгу Сергей, когда после окончания работы вез ее домой. — Получилось твое лечение?

— Кто его знает? — пожала плечами девушка. — Вроде все сделала так, как было нужно. Но опыта лечения мало, да и знаний по медицине — кот наплакал. Нужно подождать хотя бы два–три дня, тогда станет ясно. Лишь бы сдержали слово и не болтали. Дядя Сережа, вы ничего не узнали по нашим новым соседям?

— По Фроловым ничего нет, — ответил он. — Похоже, что ваш сосед — какая‑то крутая шишка в мире бизнеса. Такому прятаться в наших краях удобнее, чем за границей. Только я на его месте сначала озаботился бы документами на другую фамилию. Нужно иметь веские основания, для того чтобы купить особняк в медвежьем углу и переехать в него со всей семьей. Видел я его машину. Такая держит очередь из Калаша и стоит… очень дорого. А вот охрану он с собой не взял. Скорее всего, не было достаточно надежных людей, которым можно довериться на несколько лет. А, может быть, он на мели, с ними это тоже бывает.

— Значит, он не Фролов, — задумалась Ольга. — Тогда с его стороны большая неосторожность — оставить детям телефоны. Сыну еще ладно, но дочери…

— Он знает их лучше, чем ты, — возразил Сергей, — и наверняка не стал скрывать, чем для них чревата болтовня. А без связи очень плохо, особенно в их положении. Обычно в таких случаях старые телефоны уничтожают и покупают новые. Не звони, кому не нужно, и не будет неприятностей. Все, приехали. Беги, а я сразу же возвращаюсь. Похоже, что скоро пойдет дождь.

Дома ее первым встретил отец.

— Ну как лечение? — спросил он. — Я понимаю, что ты сразу не вылечишь, но хоть что‑то можешь сказать?

— Кое‑что сказать могу, — кивнула она. — Например, что скоро пойдет дождь.

— Понятно, — сказал он. — Кимоно себе заказала?

— Я купила готовое, — ответила дочь. — У них были моего размера. Были и большие размеры, но на Нора нельзя брать без примерки.

— Примерит, — сказал отец. — Уже начало августа, и через две недели начнет холодать, а у него все только летнее. Так что придется тряхнуть мошной и приобретать на него все на осень и зиму. Да и тебе кое‑что нужно. Поэтому на следующей неделе поедем в Алейск и сразу все купим, в том числе и то, что вам нужно для школы.

— Пап.

— Что, малыш?

— Ты не беспокойся. Пройдет несколько лет, и мы заработаем много денег. Если у меня получится с лечением, денег будет много. Есть и другие способы заработать.

— Например, цирк, — улыбнулся он.

— Как вариант, — согласилась дочь. — Или ограбление банка. Не нужно меняться в лице, я просто пошутила!

— Ну тебя с такими шутками! — сердито сказал он. — Я выполнил обещание и привез вам дуб. Нор уже начал строгать ваши мечи. Слышишь? Пошел дождь. Давно пора: лес пересох, недолго и до пожара. Иди, Нор тебя уже заждался.

— Что с тобой, золотко? — спросил Виктор дочь. — Сама на себя стала непохожа. Неужели из‑за этого Нора?

— Нет, папа, — ответила она. — Нор — это прошлое, дело не в нем.

— А в ком? Ты была веселой и беззаботной девочкой, а сейчас целыми днями ходишь задумчивая и печальная, как «Мировая скорбь». Кто в этом виноват?

— Почему мы здесь? — спросила Людмила. — Только не нужно мне повторять про происки твоих врагов, я это уже слышала несколько раз. Враги у тебя были всегда, но мы от них никуда не бегали. Что ты натворил?

— Ничего особенного, — сказал Виктор и, как в детстве, пригладил дочери волосы. — Ты уже достаточно взрослая, чтобы понять, что в бизнесе никто не может застыть и долго стоять на одном месте. Возможно только движение. Или вверх, или вниз. Причем новые богатства создаются медленно, чаще происходит перераспределение старых. И даже если ты играешь по правилам и не нарушаешь никаких законов, часто проигравшие не склонны смириться со своим проигрышем. А в России в бизнес пришло слишком много людей, которым плевать на все, кроме собственных интересов. Пока ты плаваешь на поверхности и питаешься мошками, ты не слишком интересуешь крупных хищников, которые обитают в глубине. Но стоит тебе немного отъесться и увеличиться в размерах, как ты попадаешь в разряд их пищи. А если ты, не дай бог, перехватил их добычу или укусил самих…

— Может быть, ты перестанешь говорить метафорами и скажешь, что сделал?

— Я запустил одну схему, которая через два года выведет нас в разряд тех, кого у нас называют олигархами. Как часто бывает в таких случаях, появится много недовольных, чьи ноги я оттоптал. На недовольство некоторых можно наплевать, на других не хватит слюны, а есть такие, которые на нас самих могут плюнуть, и нас после этого не будет. Когда я войду в силу, это будет уже не так страшно. И мои возможности увеличатся, и правила игры уже будут немного другие. Но до этого времени нужно дожить.

— А почему мы не уехали за границу?

— Потому что нас в первую очередь будут искать там. Мир не так велик, как кажется, а русскому за границей укрыться труднее, чем здесь, тем более когда он с семьей и был там всего несколько раз. Я сделал так, что наш след ушел за границу, но мы туда не поехали.

— А почему тогда не взяли охрану?

— Я не знаю, сколько здесь придется прожить, но думаю, что не меньше двух лет. Как ты себе представляешь наше совместное проживание с охраной? На несколько месяцев я бы их взял, а кто же поедет на несколько лет? А отпускать никого нельзя. Не настолько я им верю, чтобы так рисковать. Наша безопасность не в охране, а в том, что никто не знает, где мы обосновались.

— Мы все равно бросаемся в глаза. Ольга так и сказала, что мы здесь прячемся, и что у нас куча секретов…

— И о чем же у вас был разговор, когда речь зашла о нас?

— Мы поинтересовались ее секретами, а она меня с Олегом обломала. Сказала, что у нас свои секреты, а у нее свои. И раз мы держимся за свои секреты, то и в ее лучше не лезть.

— А у нее есть секреты?

— Навалом! Я прекрасно помню, как она убила бешеного пса. Захотела, чтобы он сдох, он так и сделал. Вороны делают все, что она прикажет, а наша собака? Она ведь тогда вернулась с ее запиской на ошейнике, а Умница не подпускает к себе чужих. Мы кормили ее пять дней, пока она перестала на нас рычать и бросаться! И ты видел когда‑нибудь, чтобы девчонки из захолустья учили латынь? А она учит! А как она танцевала с закрытыми глазами! Своего Силаева помнишь? Я как‑то зашла в вашу службу безопасности, а он в зале так же танцевал. Называется бой с тенью. Так вот она двигалась быстрее твоего Силаева и била так, что любо–дорого было посмотреть. Олег на нее смотрел и облизывался. Так бы и стоял, если бы ее не предупредили вороны. И прежние владельцы отсюда убрались из‑за них, ты это сам говорил. Сблизился бы ты с ними? Я узнала, что Нор прекрасно стреляет, и у них есть еще ружье. Два ствола и ведьма — чем не охрана? И живут совсем рядом. Пообещать им по–настоящему большие деньги, и можно жить спокойно. Они будут заинтересованы в том, чтобы мы уцелели, а перекупать их никто не станет, просто не примут в расчет.

— Ты повзрослела, дочь, — сказал Виктор, с удивлением глядя на Людмилу. — В том, что ты сказала, есть смысл. Я не верю ни в каких ведьм, но двое вооруженных сильных мужчин — это сила, особенно если их не принимать в расчет. Я подумаю над тем, что им предложить. Только все это не к спеху. Раньше чем через полгода мы никого не заинтересуем, а за это время много чего может поменяться. Постарайся ближе сойтись с Нором и Ольгой. С началом учебы у тебя для этого будет больше возможностей. И о нашем разговоре остальным членам семьи знать необязательно.

Телефон издал трель сразу после того, как все позавтракали и Ольга собралась мыть посуду.

— Здравствуй, Оленька! — услышала она голос Катерины. — Вы не хотите сегодня к нам приехать? Сергей бы сейчас подъехал. Я думаю, что вы могли бы сразу решить все вопросы с Нором.

— Получилось? — спросила Ольга.

— Не то слово, — ответила Катерина. — Надежда уже неплохо видит, и зрение улучшается с каждым днем, а у Николая давление, как у космонавта! Говорит, что уже не помнит, когда себя так хорошо чувствовал. Валентина помнит, что ты говорила о втором сеансе, и жаждет тебя увидеть. Они обе уже вполне созрели для разговора. Для школы день выходной, но вам‑то нужно все решить с руководством. Потом как‑нибудь подъедете и сдадите документы.

— Я сейчас поговорю с отцом, а потом перезвоню, — сказала Ольга. — Скорее всего, поедем.

Отца она нашла во дворе.

— Папа, звонила Катерина. Лечение прошло прекрасно, и она предлагает, чтобы Сергей нас сейчас отвез к ним решить вопрос со школой для Нора, а я заодно закончу лечение. Да и покупки нужно сделать, о которых ты говорил.

— Вообще‑то, у меня были немного другие планы, — сказал Егор, — но раз такое дело, давайте все с вами закончим. Иди отрывать своего Нора от учебников, а я сейчас буду готов. Сергею еще не звонила? Тогда не звони, я это сделаю сам.

— Нор, быстро наводи марафет! — вбежала в его комнату Ольга. — Едем в город к школьному начальству и за барахлом. Позвонила Катерина и передала, что оба пациента почти здоровы. Это меня не только обрадовало, но и удивило: я рассчитывала на более скромные результаты. Ладно, потом разберемся, сейчас это только на руку. Давай быстрее, а я тоже побегу одеваться!

В квартире директора их встретили с тортом. Закрепив лечение, Ольга рассказала «историю» Нора.

— Последний месяц он повторял все предметы за девятый класс, так что сможет сдать по ним экзамены.

— Зря вы это делали, молодой человек, — глядя на Нора с симпатией, сказала Валентина. — Можно было просто восстановить аттестат. Никто не станет вас экзаменовать, просто сами все оформим. Учение, конечно, полезно, но летом вы должны отдыхать. И с медицинской картой поможем. Приходите в школу в любой будний день, вас оформят в десятый «А».

— Валентина Ивановна, у нас появились соседи, — сказала Ольга. — И у них есть сын, который тоже перешел в десятый класс. Как бы его тоже к нам? Вы же знаете, что у нас иногда творится зимой. В одном классе нам было бы легче учиться.

— Он тоже что‑то потерял? — улыбнулась Валентина.

— У него все должно быть в порядке, — ответила Оля. — Его фамилия Фролов.

«А ведь Олегу, да и Люде, наверняка пришлось переделывать школьные документы на другую фамилию, — подумала она. — Хотя с деньгами их папаши это было нетрудно».

У завуча торта не было, но при виде Ольги она ее обняла и заплакала. Понятно, что и здесь у Нора не возникло никаких сложностей.

— Надо будет Катерине поставить магарыч за идею, — сказала Ольга своим мужчинам, когда они, нагруженные свертками и сумками с покупками, возвращались из центра Алейска в квартиру Замятиных. — И врать почти не пришлось, и вообще все получилось намного лучше, чем мы планировали.

Глава 9

— Посмотри, какие получились красавцы! — сказал Нор, протягивая Ольге два тренировочных меча. — Перепортил три десятка веток, пока сделал нам две пары.

— И не видно, что обжигал, — сказала она, любуясь работой. — Не хочешь стать резчиком по дереву? У тебя получится.

— Делал толще стальных, но все равно получились немного легче, — продолжил он. — Теперь можно начать тренировки. Только учти, что такие мечи — это тоже оружие. Ими очень легко покалечить или убить человека.

— С ними можем начать тренировки хоть сейчас, — вздохнула Ольга, — а вот где нам заниматься борьбой? С воображаемым противником я могу драться и во дворе. Он не станет возить меня носом по земле. И на луг не пойдешь, прежде нужно красить кимоно в зеленый цвет. А в доме мало места.

— Делать уроки будем в «кабинете»? — спросил Нор. — А едим мы на кухне. И для чего мне тогда стол? Чтобы на нем лежали мохнатые вредины? Так они себе место найдут. Уберем его, и уже можно заниматься. Хотя ты права: будет тесновато. Когда начнем?

— Давай подождем еще два дня? — предложила девушка. — Я тогда обрадовалась, что все легко вспоминается, и перетанцевала. Минут сорок прыгала по двору, а теперь все… побаливает.

— Сделать бы тебе массаж, — вздохнул Нор, — но боюсь, не получится.

— Точно, — тоже вздохнула она. — После твоего массажа мы будем заниматься уже не борьбой. Так что подождем. Буду пока вспоминать работу с мечами. Нор, ты ведь освободился от своих занятий? Займись передачей мыслей, а то у меня ничего не получается, уперлась, как в стену. Через две недели уже школа, и было бы неплохо, если бы мы там могли обмениваться мыслями. Образами много не передашь. Да и трудно сконцентрироваться в толпе.

— Займусь. Как твоя латынь?

— Нормально латынь. После шестого усиления памяти языки для меня не проблема. Говорю, наверное, ужасное, а читаю нормально. Ничего, в школу приходит врачиха, так я с ее помощью подправлю произношение.

— По–моему, ты уже перестала меняться. — Нор подошел к Ольге, взял ее за плечи и уставился в лицо. — Веснушки ушли, а глаза стали на треть больше. Не глаза, а глазища. И носик опустился. Жаль, мне и тот вздернутый нравился. А волос на голове стало вдвое больше. Не тяжело таскать такое богатство? Может, подстричь короче? При борьбе и фехтовании эта грива будет мешать.

— Ничего, потерплю! — она отстранилась от Нора. — Жизнь не ограничивается этими двумя занятиями.

— А вообще, ты из милой превратилась в красивую. Такими изображают эльфиек на обложках книг твоего отца. Еще бы острые ушки…

— Тебе смешно, а я как подумаю о школе, так сразу становится неуютно. Директор меня едва узнала, а это было две недели назад. С тех пор я изменилась еще больше. Наверное, весь класс решит, что пришли не два новичка, а три. И мальчишки наверняка станут ухлестывать. Без магии не отвадишь. А бить всем морды… Если этим займешься ты, нас и расположение директора не спасет. Сам должен помнить, чьи сынки у нас учатся.

— Если бы не магия, почистил бы физиономии и Бортникову, и Васильеву, — возразил Нор. — Нетрудно такое сделать при свидетелях и вынудить их начать первыми. Но с магией не придется махать кулаками.

— Не знаю, — с сомнением сказала подруга. — Главный недостаток нашей магии в недолговечности ее действия. Ну отвадил ты их раз, другой, ну пятый. А в шестой раз магия уже не подействует. Можно, конечно, напугать, но этим ты покажешь свои возможности.

— Не надо себя накручивать раньше времени, — улыбнулся Нор. — Законченных придурков среди ваших мальчишек нет, поэтому все будет зависеть от тебя. Пошлешь их на фиг и не станешь крутить хвостом, не будет и неприятностей. Какой смысл бить морду сопернику, если ты безразличен девушке? Такое сплошь и рядом не от большого ума практикуется в младших классах, а в десятых делают только от врожденной подлости.

— Нор, вот я второй день думаю…

— Уже второй, а я об этом до сих пор ничего не знаю?

— Не смейся, лучше послушай. Существует передача мыслей, и рано или поздно мы с тобой ее добьем. А почему ни у кого так и не получилось читать чужие мысли? Если я тебе послала мысль, то ты услышал, а просто заглянуть в голову? Можно подключаться к чужим органам чувств, можно вообще слиться с человеком, а прочесть мысли нельзя. Почему? Ведь если бы такое получилось…

— Не одна ты такая умная, — сказал Нор. — Многие пробовали, и все без толку. Ты должна знать, что по этому поводу говорят жрецы.

— Я им не верю, — отмахнулась Ольга. — Как же, запрет богов! В чужую любовь влезать можно, а слушать мысли запрещено. Кто‑то мне будет нагло врать, а я…

— Ложь можно почувствовать, — перебил ее Нор. — Когда человек скрывает правду, он подсознательно всегда испытывает стыд, даже если это вошло в привычку. А это уже эмоция. Почувствовать ее сложно, но можно. Только об этом не пишут в книгах, хотя знают многие. Учитель обещал меня научить, но не успел.

— Мне попался маг–недоучка! — засмеялась девушка. — Что‑то он знает, а об остальном только слышал. Попасть бы ненадолго в твой мир!

— Сама знаешь, как у нас относятся к женщинам. Женщину, за которой нет семьи или хотя бы мужа, любой может объявить своей собственностью. Дворянки являются исключением, но тебе нечем подтвердить свой благородный статус. И применение магии не сильно помогло бы. Сильных женщин–магов не существует, а раз одна такая появилась… Одним словом, разобрали бы тебя там на части. Опять пошел дождь.

— Всем здесь хорошо, — сказала Ольга, — одно плохо: лето уж больно короткое. Еще середина августа, а уже осенняя погода. А я люблю, когда тепло. Говорила отцу, чтобы сегодня никуда не ехал, теперь промокнет. Стучат. Кого это, интересно, принесло в такую погоду?

— Я, кажется, догадываюсь, кого, — сказал Нор. — Сиди, мерзлячка, я посмотрю сам.

За калиткой, как он и предполагал, переминались Олег с Людмилой.

— Вам нужно приглашение? — крикнул он. — Быстро бегите в дом! Вот к чему эта глупая деликатность, когда сверху льет? Хотелось постучать, стучали бы во входную дверь, стоя под навесом.

— О чем вы думали, отправляясь в такую погоду без плащей и зонтов? — ругалась Ольга, помогая Люде снять мокрое платье. — Ты — ладно, но у Олега голова должна соображать!

— Спасибо! — обиделась та. — Мы выходили, когда еще было солнце, а потом все за десять минут затянуло тучами.

— Держи мой халат, — бросила ей махровый халат Ольга. — А этим полотенцем обвяжи голову. Так, теперь шерстяные носки. Готова? Тогда шагом марш на кухню. Буду вас отпаивать горячим чаем с малиной.

Когда девушки пришли на кухню, там уже сидел Олег, одетый в кимоно Нора.

— Красавчик! — прокомментировала Ольга его внешний вид. — Люда, в кармане халата должна быть расческа, дай брату. А то его волосы сейчас высохнут, и будет что‑то вроде ирокеза. Держитесь, сейчас мы вас будем греть изнутри!

Через пять минут все четверо уже пили горячий чай с малиновым вареньем.

— Через час пообедаем, — пообещала Ольга. — Вы ведь специально подгадали свой визит к обеду? Так понравились мои борщи, или плохо готовит Ленка?

— Хорошо она готовит, — ответил Олег. — Просто дома очень скучно. Мать заняла компьютер, телек я не смотрю, а отцу нездоровится, поэтому его не стали беспокоить.

— А что с ним? — спросила Ольга.

— Что‑то с сердцем, — ответила Люда. — С утра жаловался на то, что сердце печет и сильно болит, да и вообще ему нехорошо.

— Мужу нехорошо, а жена засела за комп? — спросил Нор. — У вас так заведено?

— Он раньше не жаловался на сердце, — объяснил Олег. — Болел только по мелочи. У нас был свой врач, но он больше занимался мамой. А у отца даже нет сердечных лекарств, а съездить за ними некому. У вас их, наверное, тоже нет?

— У нас дома только йод, зеленка и перевязочные средства, — сказала Ольга. — Вру, был еще анальгин. Олег, а почему вы не вызвали скорую помощь?

— А ты посмотри на уровень сигнала своего мобильника. Он здесь всегда слабый, а сегодня с утра вообще на нуле. По прогнозу в Алейске весь день дождь. Может, из‑за него?

Ольга встала из‑за стола и сходила за телефоном.

— Плохо, ребята! — сказала она. — Из‑за дождя или из‑за чего другого, но связи нет. Быстро рассказывайте, где лежит отец, только подробно.

— Что хочешь делать? — спросил Нор.

— Я боюсь, что пока восстановится связь и приедет скорая, их отец загнется. Сердечные приступы у здорового человека ни с того ни с сего не случаются.

— Думаешь, инфаркт?

— Похоже. Придется мне взять отцов велосипед и прокатиться. Одену плащ и как‑нибудь доеду. В чем дело, Олег, язык проглотил?

— Я с тобой! — вскочил он.

— Хочешь бежать сзади, или чтобы я тебя везла на багажнике? Ты меня задерживаешь!

— Там Умница… — начала Люда.

— Хорошая собака, — кивнула Ольга. — Калитка не заперта? Какой хоть этаж?

— Он на втором этаже, — ответил Олег. — От лестницы налево третья дверь. А мама направо во второй. Я все равно туда пойду!

— Нор, дай ему свой плащ, — попросила Ольга, — и резиновые сапоги. Только что‑нибудь намотайте на ноги, а то он в них не дойдет. Все, я побежала.

Надо было отрегулировать высоту сидения, но не было ни времени, ни инструмента под руками, поэтому она поехала стоя. Дорога уже слегка раскисла, и ехать было тяжело. Если бы не приобретенные за последние полтора месяца мышцы, она бы просто бросила велосипед и пошла пешком по обочине. Плащ защищал от дождя, но к концу поездки Ольга все равно промокла. Открыв калитку, она вкатила велосипед во двор и прошла в дом мимо спрятавшейся в будке собаки. Взбежала по лестнице на второй этаж и распахнула нужную дверь. Прикрытый пледом, Виктор лежал на кровати и громко стонал. В комнате было темновато, и девушка первым делом включила свет. Он открыл полные боли глаза и попытался что‑то сказать.

— Говорить нельзя! — сказала Ольга. — Двигаться — тоже. Наверняка у вас инфаркт. Связи по–прежнему нет, поэтому у вас одна надежда на меня. Постараюсь помочь.

Она знала, как действовать в подобных случаях, но не было никакой уверенности в благополучном исходе. Магия не затягивала раны на глазах, она только полностью использовала возможности самих пациентов. Вылечить можно почти все, главное, чтобы пациент дожил до выздоровления. Через некоторое время распахнулась дверь и в спальню ввалился похожий на пугало Олег.

— Ну как?! — спросил он.

— Как я и опасалась, инфаркт, — ответила она. — Без помощи он бы умер. Смогу помочь или нет, будет видно через два–три часа. Переоденься и сделай горячий чай, а то я замерзла. И ничего не говори матери. Помочь она все равно не сможет, а крику будет много. Придется отвлекаться еще и на нее.

Два часа она просидела рядом с Виктором, держа руки у него на груди. Убрала их только чтобы выпить чай. За все время Александра Владимировна так и не оторвалась от компьютера проведать мужа. Когда Ольга уже почувствовала усталость, Олег обрадовал тем, что восстановилась связь.

— Быстро вызывай скорую! — сказала она. — Я сделала все, что могла, но совсем не осталось сил. У твоего отца обширный инфаркт, так что помощь медиков лишней не будет. И не вздумай им болтать о моем лечении.

Скорая прибыла через полчаса. Врач с медсестрой быстро облепили Виктора присосками и сняли кардиограмму.

— Инфаркт, — без тени сомнения сказал врач. — Работаем как обычно.

Виктору сделали несколько уколов в вены и поставили капельницу. Когда закончилась процедура, подошел шофер и с помощью Олега вынес больного на носилках и уложил его в машину.

— Незачем вам сейчас с нами ехать, — сказал врач Олегу. — Состояние вашего отца стабильное, и помощь ему оказали вовремя. Дайте номер вашего мобильного и запишите мой. Если что, я вам сам позвоню. А вы сможете справиться о его состоянии завтра утром. Только не звоните раньше девяти, не отвечу.

— Я домой, — сказала Оля растерянному парню. — Велосипед оставлю здесь, потому что нет сил крутить педали. Сестра сегодня побудет у нас, а завтра отец ее привезет. Не трясись: все должно закончиться хорошо. С матерью разбирайся сам. И отдай мне плащ, а то Нору не в чем будет выйти. Сапоги потом сам вернешь.

Она надела высохший плащ и вышла во двор. Дождь уже закончился, но задул холодный ветер, и начало темнеть. К счастью, далеко идти не пришлось. Пройдя всего сотню шагов, Ольга увидела отца верхом на Ухаре, который вез закутанную в плащ Людмилу.

— Жив, — коротко сказала Ольга заплаканной девушке. — Олег все расскажет.

Егор довез Люду до «Фазенды», снял с коня и вернулся за дочерью.

— Намок? — спросила она, когда ехали домой.

— Успел добраться до навеса, — ответил он. — Соседа вытянула?

— Я не знаю, папа, — сказала Ольга. — Если бы не я, он не дожил бы до скорой, а вытянут его врачи или нет — это тайна, покрытая мраком. Состояние у него было тяжелое. Я при лечении еще ни разу так не выкладывалась. Завтра позвоним и все узнаем. Если нормально довезут, скорее всего, будет жить.

На следующее утро Олег позвонил и сказал, что отцу гораздо лучше, и мать вызвала такси.

— Поедем все вместе его навестить и купить все, что нужно. Не хочешь съездить с нами?

— Извини, но я неважно себя чувствую после вчерашнего, — отказалась девушка. — Он пробудет в больнице дней десять, так что еще будет возможность проведать. Передавай от нас всех привет.

— Спасибо тебе! — сказал он и отключился.

— Ты действительно себя плохо чувствуешь? — спросил слышавший разговор Егор.

— Нет, папа, просто соврала. Не хочу я с ними ездить. У них семья, а я посторонняя и этой поездкой вроде набиваюсь на благодарность. Да и времени жалко. Я за ночь полностью восстановилась, сегодня даже начнем с Нором занятия.

— Да, он говорил, — сказал отец. — Мы сейчас вынесем стол в сарай, и можете заниматься. Я думаю, что вам не помешает постелить туда ковер из нашей спальни, а вместо него купим другой.

Отец уехал по делам, а они до обеда тренировались сначала в борьбе, а потом и в фехтовании. Едва закончили, как с улицы донеслись сигналы автомобильного клаксона и в калитку кто‑то постучал. К приехавшим вышел Нор. Это возвращались Фроловы, остановившие такси у лесничества. Александра Владимировна, пряча глаза, передала для Ольги огромный торт.

— Скажи, что муж просил передать, что будет рад ее видеть. К удивлению врачей, он очень быстро пошел на поправку.

Виктора отпустили уже через шесть дней. Обследование показало, что у больного не осталось никаких следов инфаркта. Закатив скандал, он добился выписки, взял такси и уехал домой, а вскоре после возвращения позвонил Ольге:

— Не хотелось ехать к вам с пустыми руками, да и самочувствие пока оставляет желать лучшего, но у нас с вами впереди еще будет важный разговор.

Этот разговор состоялся в конце августа, за четыре дня до начала занятий. Виктор созвонился и сказал, что приедет в восемь утра. Все успели позавтракать, дождались гостя и повели его на кухню поить чаем.

— Я не буду в разговоре с вами ходить вокруг да около, — начал он, сделав для приличия несколько глотков. — Я не просто так уехал сюда из Москвы вместе с семьей, была серьезная причина поступить именно так. Я занимаюсь производством и владею контрольным пакетом акций ряда предприятий. Вы, должно быть, читали или слышали, что в современном российском бизнесе много криминала. Это преувеличение, но, к сожалению, он там есть. Мне пришлось столкнуться именно с такими людьми. Самым умным было на время уехать, пока мои люди не уладят возникший конфликт. Так я и поступил. К сожалению, не получается использовать мою охрану, потому что я приехал надолго и не могу здесь держать людей годы. И нельзя менять охранников, не настолько я им доверяю. Но я не могу полностью исключить возможность того, что на нас выйдут люди, от которых мы уехали, поэтому хочу сделать вам предложение.

— Хотите нами подстраховаться? — спросил отец. — Кто может прибыть по вашу душу?

— Конечно, не те, с кем я поцапался, — ответил Виктор. — Наймут профессиональных убийц. Из меня предварительно выбьют все, что интересует заказчика, а семью убьют сразу. В подобных случаях не оставляют свидетелей.

— И почему вы думаете, что мы сможем помочь, если за вами придут профессионалы?

— У меня есть оружие, и я хорошо им владею. Если не захватят врасплох, смогу какое‑то время продержаться и сообщить вам. Мобильную связь могут заблокировать или ее просто не будет, но на этот случай у меня есть рации.

— Вы нам передали свой SOS, — кивнул отец. — Что дальше? Хотите, чтобы я не только пришел туда сам, но и привел детей?

— Давайте поговорим откровенно, — подался вперед Виктор. — Когда я покупал этот дом, мне о вас поначалу не сказали ни слова. И только когда мы подписали все бумаги и я провел оплату, посоветовали держаться от вас подальше. Чтобы оценить эту рекомендацию, нужно знать, от кого она исходила. Компания, которая для своих развлечений на паях построила мое теперешнее жилище, не является криминальной, но это крепкие, битые жизнью люди, для которых ничего не стоит преступить закон. Они его и преступали… время от времени. Кровь на них тоже есть. И тем не менее вы их чем‑то напугали, и напугали достаточно сильно. Фактически они продали мне дом за полцены.

— А не опасно для вас было самому покупать дом? — спросила Ольга.

— Для меня, милая Оля, опасней было поручать это кому‑нибудь другому. У меня немало верных людей, но они на виду, а из всей компании я имел дело только с одним типом. Он не знал, кому продает недвижимость, и по причинам, которых я не хочу касаться, никому ничего не скажет.

— И вы все это связали со мной? — спросила девушка.

— Вокруг тебя слишком много странностей, — сказал Виктор. — Твой отец крепкий мужчина и редко расстается с оружием. Нор тоже силен, особенно для своего возраста, и к тому же прекрасный стрелок. Но они бы эту компанию не напугали. Эти типы были вооружены получше вас и сами неплохие стрелки. В конце концов, они могли бы с вами расправиться, не занимаясь этим собственноручно. Это бы им вышло дешевле продажи дома. Но они этого почему‑то не сделали, а в панике отсюда рванули. Я никогда не верил ни в какие фантазии, я вообще очень трезвый человек, но идти против фактов не могу. Ты ведь убила тогда этого пса! Дети сказали, что собака метнулась на них, как молния, значит, у нее еще были силы. А мне ты, наоборот, подарила жизнь. Меня ведь не хотели отпускать. Еще бы! Обширный инфаркт, при котором было не так много шансов выжить, и полное выздоровление через шесть дней! И никаких следов на сердце! При этом они находятся в уверенности, что приехали сразу после вызова. Знали бы они, что я с этим инфарктом пролежал с твоими руками на сердце целых три часа! Ты ведь не просто так изучала латынь?

— Допустим, — сказала Ольга. — И что дальше?

— Помогите мне, и я отблагодарю вас так, что вы всю оставшуюся жизнь перестанете считать деньги! Если мы договоримся, я вам выплачу авансом крупную сумму, а после окончания моего затворничества вне зависимости от того, будут востребованы ваши услуги или нет, заплачу намного больше. Я хотел бы иметь возможности и в будущем пользоваться твоими услугами. Что вы скажете о большой квартире в центре Москвы и хорошо оплачиваемой работы в одной из моих фирм? Понятно, что моя помощь и доверие предполагают, что и вы будете больше мне доверять. Подумайте и не спешите отказываться, я очень редко делаю такие предложения. Я не ожидаю для себя никаких неприятностей в ближайшие несколько месяцев, но до весны должен знать, поможете вы мне или нет. Я не брал свою охрану еще и потому, что хотел нанять людей здесь. Кого‑то я все равно найму, но если вы согласитесь помочь, это будут всего два человека.

Фролов простился и уехал, а они проводили гостя и вернулись обратно на кухню.

— Мне все это не нравится! — высказался отец.

— Это он так говорит, потому что не хочет подвергать опасности мою жизнь, — объяснила Нору Ольга. — Поскольку я, в отличие от него, такой опасности не вижу, голосую за то, чтобы продаться, конечно, если будет внушительной сумма аванса. Для начала купим машину и не будем больше напрягать Замятиных.

— И все ему рассказать? — спросил Нор. — Он ведь не просто так завел речь о доверии!

— Ну что вы как дети малые! — высказалась Ольга. — Один трясется надо мной, хотя нет никакой опасности, другой совсем не хочет думать! Никому мы о тебе рассказывать не будем. Пришелец из мира фэнтези — это круче местной ведьмы–самородка, и в него вряд ли кто поверит, а ты со своей силой ему не очень интересен, поэтому мы о ней промолчим. Будет козырь в рукаве. Поэтому и источник моей силы останется за кадром. Да, есть, да, умею, а почему — черт его знает! Не нравлюсь? Ну и идите колбаской по Малой Спасской! Что тебя не устраивает, папа? Необходимость помочь семье соседа или жизнь в Москве?

— Меня в первую очередь не устраивает то, что ты будешь подвергать себя опасности!

— Все родители одинаковые, — сказала Ольга. — При малейшей опасности для их детей соображение отказывает напрочь. Вот скажи, сколько киллеров пришлют на его семью?

— Их может быть и три, и пять человек.

— Да хоть десять! Спроси Нора, если не веришь мне, сколько человек я смогу одновременно взять под контроль. Для меня главное — убедиться, что приехали именно убийцы, а потом я прикажу, и они сами перебьют друг друга, вам не придется пачкаться.

— Человек пятьдесят возьмет, — ответил Нор на вопросительный взгляд Егора. — Мой потолок — трое.

— Мало ли что может случиться, — неуверенно возразил Егор.

— Золотые слова! — с сарказмом сказала Ольга. — Я могу поскользнуться на льду или на банановой кожуре. Какой‑нибудь придурок может выскочить со своим авто на тротуар и сделать меня калекой на всю оставшуюся жизнь. Или в банку с грибами попадет бледная поганка. Хотя с грибами я переборщила: мы их не покупаем, а собираем сами. Чего ты боишься? Во–первых, может никто не прийти. Во–вторых, если все же придут, ты будешь стоять и смотреть, как режут соседей? И в–третьих, все эти киллеры мне на один зуб, если соблюдать элементарную осторожность и не глупить. И случится это еще не завтра, а за оставшееся время мы с Нором так подтянем свою подготовку, что сможем с ними справиться без всякой магии. Ну и цена вознаграждения тоже играет роль. Тебе часто в этом лесу предлагали миллионы?

— Ладно, до весны еще далеко, — пошел на попятную Егор.

— Решать нужно сейчас! — нажала Ольга. — Тебе не нужны деньги? У Виктора уже был инфаркт, а если случится повторный? Работы точно не будет, но и денег не увидим.

— Халявщица, — сказал отец.

— Какая есть! Нам с Нором много чего нужно, а денег на счете негусто. И я не выжимаю деньги, сами дают. Я полагаю, что последнее он нам не отдаст, что‑нибудь и себе оставит.

— Если ты у нас главная ударная сила, ты и решай, — сказал отец, поднялся и вышел с кухни.

— Ты его добила, — сказал Нор. — Будешь договариваться с Виктором?

— Обязательно. Завтра же позвоню.

— А почему не сегодня?

— Потому что несолидно. Должны же мы подумать и все взвесить? Нор, с передачей мыслей никак? Через четыре дня в школу. Я так надеялась.

— Будем общаться картинками. Или что‑нибудь мысленно писать.

— Ага, много ты напишешь! Мне нужно сосредоточиться и закрыть глаза, да и ты должен быть с закрытыми глазами. И это в классе! Ты бы еще предложил обострить слух и перешептываться. А потом какой‑нибудь козел гаркнет над ухом. Гарантирую звон в ушах до конца дня. Неужели так ничего и не выйдет?

— В мозгу двенадцать магических зон, — задумчиво сказал Нор. — Я их активировал, пробовал даже разные сочетания, правда, не все. А теперь думаю, наоборот, подавлять их активность.

— Считаешь, что эта активность может препятствовать мысленному обмену? — тоже задумалась Ольга. — Все в полном соответствии со словами ваших жрецов. Чтобы принимать чужие мысли, не нужно делать вообще ничего, достаточно обладать даром. А вот для их передачи человек должен убрать защиту. Поэтому невозможно скрытое чтение чужих мыслей. Попробуй, только поосторожней с головой, она у тебя одна.

На следующий день она позвонила Виктору и сообщила, что его предложение принято.

— Сделаем так, — сказал он. — Я завтра к вам приеду, и вы мне немного о себе расскажете и продемонстрируете свои способности. После этого я отдам банковскую карту. На ней пять миллионов, я считаю, что для аванса этой суммы достаточно.

Отец был в отъезде, поэтому Ольга зашла к Нору.

— Нас оценили в пять лимонов, — сказала она другу. — Завтра получим. Чем ты занят?

— Экспериментировал с твоим котом. Машка не соглашается на полный контроль, а ему по барабану, лишь бы дал что‑нибудь вкусное.

— И чем расплачиваешься, «Вискасом»?

— Котлетой. Стал бы он отдаваться ради «Вискаса», у него и так много сухого корма.

— А совесть у тебя есть? Я приготовила каждому по две котлеты! Мне теперь опять заниматься готовкой?

— Не кипятись, — примирительно сказал Нор. — Всего одна котлета. Подумаешь, завтра съем вместо двух котлет одну. Зато я, кажется, нашел. В мозгу кота те же двенадцать зон. Я взял его под контроль и начал уменьшать их активность одну за другой. С одиннадцатью получилось, а на двенадцатой я обломался. Вот эти части лобных долей. Теперь осталось только проверить на себе. Можем хоть сейчас. Слышишь меня?

Последняя фраза прозвучала очень четко, хотя Нор не произносил ее вслух.

— Здорово! — высказалась Ольга. — Теперь слушай меня.

— А почему как‑нибудь потом, а не прямо сейчас? — улыбнулся он.

— Потому что хоть ты и молодец, я с тобой целоваться не буду. Давай я сейчас оденусь и пройдусь по дороге, а ты постоянно что‑нибудь говори. Ты у нас слабое звено, поэтому мне интересно, на каком расстоянии заглохнет связь.

Проверка показала что это расстояние немногим больше километра.

— И много, и мало, — подвела итог Ольга. — Но ты продолжал меня слышать и потом. Значит, расстояние зависит от силы мага. Эх, увеличить бы их тебе!

— С этим, как и с чтением чужих мыслей, ничего не получится, — вздохнул он. — Что есть, то есть. По крайней мере, у наших магов не получилось. Но ты не знаешь того, что известно им, так что, может быть, найдешь что‑нибудь свое.

Когда приехал Егор, ему после обеда рассказали последние новости.

— Обмен мыслями — это полезно и незаметно, — одобрил он, — но все равно будьте осторожны, чтобы не бросались в глаза странности в поведении. Значит, господин Фролов расщедрился на пять миллионов? И что ты с ними думаешь делать, миллионерша?

— Купить хорошую машину — это раз, — принялась загибать пальцы Ольга. — А тебе придется учиться и сдавать на права. Ну и мы выучимся без всяких прав. Для того чтобы сгонять в деревню или к Фроловым, они не нужны. Потом нужно купить нормальный большой холодильник вместо нашего позорища, ну и всем приодеться. Фруктов на зиму наберем… Все, моя фантазия иссякла, предлагайте вы. Еще хочу сказать, что нужно весь остаток денег с карты перебросить на твой счет, а потом сделать карты мне и Нору, чтобы мы не дергали тебя по пустякам.

— Нормальная программа, — одобрил отец. — Ладно, сначала нужно получить деньги, а уже потом их пристраивать. Через три дня школа. Вы рады?

— Целых девять месяцев заключения! Разве это может обрадовать? — делано пригорюнилась Ольга. — Хотя, конечно, хоть какое‑то разнообразие. Я имею в виду в парнях.

— Она когда‑нибудь договорится, — пообещал Нор.

— Ладно, наслаждайтесь свободой, пока она у вас еще есть, — сказал Егор, поднимаясь из‑за стола. — Спасибо за обед, пойду отдыхать. У меня с первого сентября тоже прибавится работы. Планируется продать десять лицензий на медведей, так что народа в заказнике будет много. А в октябре возьмутся за оленей. Кстати, нам в этом году тоже разрешат добыть одного. А через неделю поохотимся на зайцев. Не все же нам сидеть на деревенской курятине.

— А мы чем займемся? — спросила Ольга друга, когда они остались вдвоем.

— Можно развить твои навыки в метании ножей, — предложил Нор. — Очень полезное умение. Я сколочу щит и повешу в своей комнате. Когда мотались по Алейску, я в одном магазине видел метательные ножи. Надо будет купить два комплекта. А пока их нет, пойдут охотничьи. Не хочешь заняться луком? Я мог бы сделать.

— Наверное, не стоит возиться, — подумав, решила Ольга. — Ну где в нашей жизни может понадобиться такое умение? Ножи — это понятно, а с луком по городу не побегаешь. На тех же зайцев намного легче охотиться с ружьем.

— Как хочешь. Ты уже подумала о том, что будешь говорить и показывать Виктору? Не вампира?

— Обалдел? Ему после инфаркта только смотреть мою страшилку. Покажу что‑нибудь другое. Не бойся, я смогу произвести впечатление. Мне бы хотелось сойтись с ним ближе. Не потому что он мне симпатичен как человек, хотя в нем не видно гнили. Просто дружба с ним откроет такие возможности, каких мы никогда не добьемся самостоятельно или добьемся, но лет через тридцать, когда на горизонте замаячат внуки. А мне хочется интересно и безбедно пожить сейчас. Если при этом своими способностями еще принесем пользу другим, будет совсем хорошо.

Глава 10

— Хорошая погода, — сказал Виктор. — Ты не против, если мы немного пройдемся? Заодно и поговорим. Если Нор хочет, пусть идет с нами.

— Давайте прогуляемся, — согласилась Ольга. — Нор сказал, что не будет присутствовать при нашем разговоре. Уже прохладно, поэтому я немного утеплюсь.

Девушка зашла в дом, надела вязаную кофту и вернулась.

— Давайте не пойдем на дорогу, — предложила она Виктору. — Грязь еще не просохла. Лучше прогуляемся за домом, там трава.

— Как скажешь, — согласился он. — Расскажи мне, какие у тебя возможности, и как ты их приобрела.

— Могу рассказать только о возможностях, — сказала Ольга, — а откуда они взялись, я не знаю. У отца ничего такого нет, и за мамой никто странностей не замечал. Я не билась головой я об асфальт и не попадала под удары молний, все появилось в последний год само собой. Разбиралась в своих способностях сама и, возможно, еще не все выявила. Могу лечить разные болезни, но опыт целительства пока небольшой. Кроме вас, были еще три пациента.

— И кто же? — поинтересовался Виктор.

— Сторож вашей «Фазенды», которому я вылечила геморрой, наша завуч, которой я сильно подправила зрение, и муж директора школы, избавленный от гипертонии. Это пока все. Я не рвусь увеличивать этот список, потому что такое лечение не удастся сохранить в тайне, а мне не нужен шум.

— Похвальная осторожность, — кивнул Виктор. — Что еще?

— Еще могу внушить сразу нескольким людям все, что угодно.

— И что же ты внушила той компании? Можешь показать?

— После инфаркта вам на такое лучше не смотреть. К тому же я еще не получила денег и не получу, если вы после моей демонстрации окочуритесь. Давайте я покажу что‑нибудь… помягче. Только постарайтесь не пугаться: это всего–навсего иллюзия.

Ольга исчезла, а вместо нее рядом с оторопевшим Виктором, мягко ступая огромными лапами, шла тигрица. Она повернула к остановившемуся мужчине голову и открыла пасть, продемонстрировав впечатляющий набор зубов и клыков.

— Я же сказала, что это морок, — повторила Ольга, сняв внушение. — Зря испугались.

— А что все‑таки было у них? — спросил он, унимая сердцебиение.

— Обычный вампир, — улыбнулась она. — Но один из ваших битых жизнью тут же обгадился. Наверное, он был очень убедителен, потому что я не дурила мозги остальным. Правда, до этого я всю великолепную пятерку лишила сознания, после чего мы их разоружили. Они были выпивши, рвались на охоту, а тот тип, который вас сопровождал, чуть не застрелил отца.

— Получается, что ты можешь пугать, создавая иллюзии, и лишать сознания. Что еще?

— Вы, Виктор Олегович, не поняли, — покачала головой Ольга. — Я говорила, что могу внушить все. Наверное, вам легче объяснить на примере. Пусть к вам заявились убийцы. Скажем, их будет десяток. Так вот я могу взять их под контроль, допросить и, убедившись в том, что это киллеры, приказать задушить друг друга. И они задушат. Может быть, последнего придется добить мне. Магией это сделать нетрудно.

— Какие у тебя ограничения?

— Не смогу подчинить за один раз больше десяти человек. Ну и самое неприятное, что магия долго не действует. Внушение сохраняет силу от нескольких часов до двух–трех дней. Время зависит от того, что внушаешь, от числа внушаемых и их личных качеств. Людей здесь, кроме вас, нет, поэтому попробую приманить какую‑нибудь живность.

Пришлось минут пять подождать, пока из леса выскочили несколько зайцев и бросились к девушке.

— Красавцы! — сказала она, гладя ластящихся зверьков. — Можете тоже погладить, чтобы убедиться, что я не морочу вам голову.

— У тебя большая сила! — сказал Виктор. — Ты приняла мое предложение об охране, а как насчет сотрудничества потом?

— Мне не помешает ваша поддержка, — сказала Ольга. — Думаю, что смогу за нее рассчитаться. Только мы с Нором часть дня находимся в школе, поэтому нужно так организовать охрану, чтобы вы смогли продержаться до нашего возвращения.

— Да, конечно, — он достал из плаща конверт и протянул его девушке. — Здесь карта и пин–код. Сумма на счете, как я и говорил, пять миллионов. У вас линейка послезавтра в девять? Я сам повезу ребят и буду у вас в восемь пятнадцать. Приглашаю проехаться с нами. Успеете еще наездиться в автобусах. Я не собираюсь постоянно возить детей в школу. Буду только подбрасывать до того места, откуда вас забирает автобус, так что и вам не придется ходить пешком. Когда поедут обратно, они меня предупредят, точно так же и заберу. Вот если не будет связи, пусть идут к вам и ждут. До вас недалеко, а я чуть позже подъеду. А зимой я договорюсь с теми, кто чистит дорогу. Если они расчищают тридцать километров до деревни, расчистят еще два до нас, а я оплачу работу.

— Наговорились? — спросил Нор Ольгу, когда та проводила Фролова до машины и зашла в дом. — Все съел?

— Не поверил, когда я сказала, что не знаю, откуда взялся дар, — ответила девушка. — Наверное, решил, что это пока неважно, и не стал обвинять во лжи. В остальном все нормально. О тебе разговора не было, и я ему соврала насчет своих возможностей. Он уверен, что десять человек — это мой потолок. Для его целей этого достаточно, а полностью раскрываться ни к чему. Да, послезавтра поедем с ними. Надо будет позвонить кому‑нибудь из девчонок в деревню, чтобы нас не ждали. Конверт с картой он оставил, так что живем. Готовься к очередной беготне по магазинам. Покупали только самое необходимое, а теперь докупим все остальное.

— Да вроде все есть, — недоуменно сказал Нор. — Что ты еще собралась покупать?

— Балда ты моя инопланетная! — взъерошила ему волосы Ольга. — Повседневная одежда для школы у тебя есть и на осень, и на зиму, а выходного костюма нет. В чем будем праздновать Новый год или ходить на танцы? Да и другая одежда и обувь не помешает. Намокнешь, и нечего переодеть. Сейчас на этом можно не экономить. После еды прошло уже два часа, может, помашем мечами?

— Ну где они? — нервничала Ольга. — Уже должны быть здесь. Еще не хватало опоздать на линейку! И второй раз звонить неудобно. Нет, нужно покупать свою машину!

— Все равно отец раньше ноября не пойдет на учебу, — спокойно сказал Нор. — Если и будем ездить на своей, то только весной. Ну что ты нервничаешь, не видела машины Виктора? Он на ней еще обгонит автобус. Слышишь, подъехали? Надевай плащ, и вперед!

Он сам надел плащ, потому что погода не радовала солнцем и дул ветер. Два раза срывался дождь, но сейчас посветлело. Вышли из дома и припустили к стоявшей на дороге машине Фроловых.

— Извините, что немного опоздал, — сказал им Виктор. — Ничего, сейчас нагоним.

— Привет, ребята! — поздоровался Олег. — Ваши места традиционно сзади.

— Ты знаешь, где продаются цветы? — спросила Люда Ольгу. — Первая линейка, на которой я появлюсь без них!

— Вряд ли успеем купить, — ответила Ольга. — Не психуй, старшеклассники их редко приносят. Вот первоклашки будут все с букетами. Ой, твой отец — камикадзе. Второй раз с ним езжу, и опять душа уходит в пятки! Разве можно так гнать!

— Не думал, что ты чего‑нибудь боишься, — засмеялся Олег.

— Я не боюсь, когда знаю, что могу что‑то сделать, — возразила Ольга, — а сейчас от меня ничего не зависит. То же самое и в самолете. Твоя сила, ловкость и таланты ничего не значат. Хлопнешься, и конец.

— Не ты одна такая, — сказала Люда. — Я тоже боюсь летать. И другие боятся. Посмотри на некоторых, когда взлетает самолет. Глаза закроют, а руками цепляются за кресло, и все равно летают, потому что очень удобно.

— Что у нас будет, помимо линейки? — спросил Олег.

— В прошлом году было что‑то вроде классного часа на полчаса, — ответила Ольга. — Это для младших классов устраивают праздничную программу, нам это не нужно. Постоим на линейке, потом поболтаем в классе и свободны до понедельника. Единственная польза в том, что классная продиктует расписание.

Приехали они впритык. Возле школы было негде ставить машину, поэтому Виктор их высадил и поехал искать стоянку. Успели втолкнуть Люду в строй учеников девятого «А» и встать позади уже построившегося десятого «А». Линейка прошла скучно. Сначала под звук государственного гимна подняли флаг школы. Что‑то говорила завуч, потом ее сменила директор. Двое ведущих прочли какие‑то стихи, и первоклашка, которую не было видно из‑за спин стоявших впереди ребят, пробежала с колокольчиком. На их троицу заинтересованно оглядывались, но и только. Болтовню пресекал стоявший рядом с десятиклассниками здоровенный мужчина.

— Наш учитель физкультуры, — шепнула Ольга Олегу. — Знаешь, какое у него прозвище? Зверь!

Видимо, линейка закончилась, потому что все начали болтать, не обращая больше внимания на учителей.

— А почему стоим? — спросил Олег.

— Ждем, пока запустят младшие классы, — объяснила Ольга.

— Ребята, вы новенькие? — обратилась к ним стоявшая рядом девушка.

— Ребята новенькие, а я старенькая, — засмеялась Ольга. — Не узнаешь? Вот так сидишь с человеком три года за соседними партами…

— Ковалева? — вытаращилась на нее девушка. — Ты сделала пластику?

— Ага, — кивнула Ольга. — И пластику сделала, и кожу на лицо пересадила с коленки. О чем ты говоришь, Света? Какая пластика в нашем возрасте, когда мы растем и меняемся? До восемнадцати, по–моему, режут только уши.

— Точно Ольга! — сказала Света. — С ума сойти! Девчонки, посмотрите на Ковалеву!

— А почему только девчонки? — спросил протиснувшийся через окруживших Ольгу ребят парень. — Я тоже хочу!

— Хотеть, Вовочка, вредно! — ехидно ответила Ольга. — Вынужденное воздержание еще никому не приносило пользы. Ребята, вы еще долго будете на меня пялиться? Кроме нас во дворе уже никого нет. Пошли быстрее в класс, пока Александра не пришла разбираться, где нас носит.

Зайдя вместе со всеми в вестибюль, Ольга и парни повесили плащи в гардеробе и побежали в правый коридор первого этажа, где находился их класс. Он был уже наполовину заполнен учениками, а за учительским столом сидела классная. В классе добавился еще один стол, который заняли Ольга с Нором. Олегу она показала рукой на то место, за которым раньше сидела сама. Он посмотрел на сидевшую за ним красивую девушку и сел рядом. Через несколько минут все были на своих местах.

— Бардак, — сказала классная. — Видно, что вы за лето прекрасно отдохнули и расслабились. Это прекрасно. Но лето закончилось, и начинается новый учебный год. И то, что у вас сегодня нет занятий, еще не основание вести себя, как стая диких бандерлогов! Сегодня праздник, поэтому крови не будет, но в понедельник вы уже должны настроиться на работу и соблюдать порядок, за нарушение которого с вас будут строго спрашивать! Так, вижу, что у нас новенькие. Вы двое сидите за первым столом, с вас и начнем. Встаньте и представьтесь. Кто, откуда прибыли и как раньше учились. Начнем с девушки.

— Александра Анатольевна, — под смех части учеников сказала Ольга. — Какая же я новенькая? Я, конечно, понимаю, что переломный возраст и все такое…

— Какой возраст? — растерялась классная.

— Переломный, — пояснила Ольга. — Люди в этом возрасте сильно меняются, ну и я за лето немного изменилась. Я Ольга Ковалева. Вам же, наверное, сказали, что новеньких будет только два парня?

— Ты, случайно, не делала пластику? — спросила классная, которая взяла себя в руки. — Ни разу на моей памяти девушки не менялись так разительно за каких‑то три месяца.

— Ничего я не делала, — вздохнула Ольга и послала всем легкое внушение.

— Садись, — сказала классная. — Теперь ваша очередь, молодой человек.

— Я Нор Матвеев. Приехал сюда из Забайкалья. Учился без троек. Поведение примерное: морды бью только тогда, когда без этого нельзя обойтись.

— Какая оценка по поведению? — поинтересовалась классная. — Отлично? Ладно, садись, юморист. Теперь вы.

— Олег Фролов, — представился Олег. — Приехал из Москвы. Все пятерки, кроме литературы.

— Это чем же тебе так не понравилась литература? — удивилась классная.

— Я бы не хотел это здесь обсуждать, — ответил он. — Постараюсь у вас получать пятерки.

— Ладно, садись, — сказала Александра. — Для начала запишите расписание уроков на понедельник…

— Ну как тебе класс? — спросил Люду Нор, когда ехали домой.

— Нормальный, — ответила девушка. — Слушай, Нор, не скажешь, как можно похудеть? Только так, чтобы не морить себя упражнениями, не голодать и не сидеть на чем‑нибудь одном.

— Зачем тебе худеть? — спросил расслышавший ее слова отец. — Самая нормальная фигура.

— Все ясно, — улыбнулся Олег. — Сестре кто‑то понравился.

— Есть только два способа, — ответил Нор. — Или меньше есть, или больше двигаться. Первый лучше в плане экономии средств, второй — в плане здоровья. Умные люди обычно используют и то, и другое.

— Не получается, — вздохнула Люда. — Сидела на кремлевской диет и занималась аэробикой, а ноги все равно не худеют.

— Начнешь худеть в следующий раз, — сказал дочери Виктор. — Подъезжаем. Не хотите заехать к нам в гости?

«Заедем?» — мысленно спросила Ольга Нора.

«Не тянет меня сейчас ехать в гости, — так же мысленно ответил друг. — Решай сама».

— Спасибо, как‑нибудь в другой раз, — ответила Виктору Ольга. — Спасибо за то, что подвезли.

Они попрощались и пошли к дому.

— Тучи расходятся, и потеплело, — сказала Ольга. — Даже расхотелось идти домой. Скоро зарядят дожди, и до морозов не увидим солнца. Уехать бы куда‑нибудь на юг! Я ведь за всю жизнь так и не была на море. Ни одно мешало, так другое. Надо было ехать отдыхать не в Европу, а в Турцию или в Египет. Отец предлагал, а я, дура, отказалась. Как же, втемяшилось увидеть Францию! Ну увидела, и что дальше? Добавилось еще одно разочарование. Станем совершеннолетними, поженимся, заработаем кучу денег и поедем куда‑нибудь в южные страны. Будем с тобой лежать на коралловом песке под жарким солнцем и слушать шум набегающих волн… Представляешь?

— Для меня в твоих словах самое соблазнительное было насчет женитьбы, — улыбнулся Нор. — А на море, конечно, съездим. Ладно, это все пока мечты, а чем займемся сейчас? Уроки для нас с тобой будут на один зуб, а наши тренировки тоже не займут много времени. Нет ни новых книг, ни фильмов, и что делать? Сбегать подстрелить зайца? Или так подманишь?

— Не смогу я их подманивать, а потом убивать, — вздохнула Ольга. — Недавно вызвала нескольких для Виктора. Ластятся, лапками обхватывают ноги, а сами такие красивые и беззащитные! Как хочешь, но подло использовать магию для охоты. Внушаешь к себе любовь и доверие, а потом… Вообще не хочу охотиться, лучше займусь магией. И тебе советую заняться тем же самым. Я еще раз обработаю Уголька и подумаю над тем, как лучше распознать ложь. Ну и медицину поучу. А ты бы вспомнил и записал все полезное, что слышал в разговорах о магии. Может, получится что‑то восстановить самим.

Работа с Угольком не заладилась. Ольга вошла в свою комнату, переоделась в домашнее и магией нашла спящего под кухонным столом кота. Она его разбудила, но дальше этого дело не пошло. Ее просьбу прийти кот проигнорировал. Брать его под контроль не хотелось, поэтому пришлось самой идти на кухню.

— У тебя есть совесть? — спросила она, вытянув саботажника из‑под стола. — Тебе всего три месяца, а вымахал уже размером со взрослого кота. Мало того, еще и брюхо наел. И на фиг ты мне такой нужен? Знаешь основной принцип социализма? Кто не работает, тот не ест! Я тебя, ленивая зараза, не только котлет, я тебя «Вискаса» лишу. Не будешь слушаться, вообще отправлю на конюшню в компанию к Ухарю. Будешь там ловить мышей.

Слова подкрепила череда переданных магически картинок. Кот вздрогнул и вопросительно посмотрел на хозяйку.

— Поднялся на задние лапы! — скомандовала она. — И не притворяйся, что не понимаешь, чего я хочу. Я тебе, заразе, уже пять раз улучшала мозги!

Кот рывком встал на задние лапы, с трудом сохраняя равновесие. Ему было намного проще бегать на задних лапах, чем стоять на месте. Постояв с минуту, он с облегчением опустился на пол.

— Запусти ему несколько раз магическое усиление тела, — посоветовал заглянувший к ним в комнату Нор. — У него размеры взрослого кота, но по развитию все равно еще котенок. И брюхо уйдет на укрепление мышц. Если раз пять усилить, получится неплохой сторож. Ленивый, правда, но при необходимости сможет кого‑нибудь подрать. Оставь его пока и послушай, что я вспомнил. Лет десять назад, когда я был еще маленьким, в главном городе провинции казнили одного мага. Тогда еще была жива мама, и мы всей семьей присутствовали при казни. У осужденного была редкая провинность, за которую по нашим законам не мог помиловать даже король. Он практиковал врачебную магию, а втихаря за большие деньги насылал болезни на недругов своих клиентов. Когда знаешь организм человека и как его лечить от разных болезней, не так уж сложно самому вызвать цирроз печени или остановку сердца. Он такой был не один, хотя, вообще‑то, маги подобным пользуются редко. Вот я и подумал…

— Меня тоже не тянет этим пользоваться, — поморщилась Ольга.

— Я бы это назвал чистоплюйством, — возразил Нор. — Ты считаешь нормальным убить врага, пережав ему сосуды, но не хочешь воздействовать на пятую магическую область сердца и вызвать инфаркт, хотя во втором случае добиваешься своей цели и даешь человеку шанс выжить. Внушать можно на время, а потом человек поймет, что ты с ним делала. Если он относился к тебе без симпатии до внушения, представляю, как отнесется после. А вот если за все хорошее подарить болячку…

— Ты прав, — согласилась она. — От болезни можно потом вылечить. Только чтобы это использовать и никого не угробить, нужен опыт лечения. Мы знаем магические зоны для каждого органа, а вот как на них воздействовать, известно только для двух десятков болезней. Этого мало. Где бы найти добровольца, которого не страшно было уморить? Себя можешь не предлагать.

— Я тебя люблю, — засмеялся Нор, — но я и к себе неравнодушен. Давать тебе для экспериментов свои внутренности? Я еще не сошел с ума. Знаешь, скольких уморили маги прошлого, когда отрабатывали свое лечение? Я предлагаю для этого купить свинью. В книгах пишут, что они очень близки нам по физиологии. Недаром медики отрабатывают свои методики чаще на свиньях, чем на обезьянах. Будешь вызывать у хрюшки болезни, а потом их лечить. А если не получится с лечением, останется мясо.

— В деревне всех лишних свиней уже забили, — сказала Ольга.

— А зачем тебе у них что‑то покупать? — удивился Нор. — Пусть в заказнике мало свиней, но они есть. Сделаем в сарае изгородь…

— Наш сарай для этого не подойдет, — покачала головой Ольга, — и в нем много вещей. Надо поговорить с отцом, чтобы договорился с деревенскими. Сейчас у них мало работы, поэтому свинарник построят за один день. Да и корм у них же можно купить. Возни, правда…

— Времени навалом, — сказал Нор, — а с дикой свиньей меньше возьни. И я тебе помогу.

Отец отнесся к идее свинарника с пониманием, но без энтузиазма.

— Учти, что будет много мороки, — предупредил он дочь. — Проведем туда электричество, и будешь готовить своей хрюшке, заодно прогреешь свинарник. Сильно теплым его делать не будем, тем более для дикой свиньи. Я знаю, где водятся свиньи, так что их не придется долго искать.

Следующим днем было воскресенье. Отец с утра верхом отправился в деревню, и через три часа подъехали три подводы, груженые досками. Пять мужчин взяли топоры и пилы и ушли в лес за бревнами, а шестой разгрузил подводу и поехал за ними следом. К обеду уже перенесли забор и врыли столбы для будущего свинарника. Ольга накормила мужчин, и работа вновь закипела. Вскоре Виктор привез в гости ребят.

— Что это у вас за стройка века? — спросил он Ольгу.

— Пристраиваем с пользой ваши деньги, — пояснила девушка. — Строят свинарник для моих будущих пациентов. Свиньи очень близки людям, поэтому я буду на них тренироваться в лечении.

— А где ты возьмешь больных свиней? — не понял он.

— Болезни можно не только лечить, но и вызывать, — понизив голос, чтобы не услышали идущие сзади ребята, сказала Ольга.

— Полезное умение, — сказал Виктор, оглянувшись на детей. — Только не все, что знаешь и умеешь, стоит использовать.

— Посмотрим, — отозвалась она. — Сначала нужно все изучить. Моя цель — лечение, но в жизни всякое может случиться.

— Ольга, не скажешь, ты так поумнела одновременно с получением новых способностей? — спросил Виктор. — У меня Олег очень неглупый парень, но ему до тебя далеко. По разговору я бы тебе дал самое меньшее лет двадцать.

— Об этом вам лучше поговорить с отцом, — улыбнулась она. — Мне себя оценивать трудно. Он, кстати, сейчас дома.

Они зашли в коридор, где под вешалкой лежали тапочки для гостей.

— Сегодня выложила, — сказала Ольга. — В носках ходить холодно даже по коврам. Обувайте, они чистые.

В коридор заглянул Уголек, увидел хозяйку, по–человечески вздохнул и встал на задние лапы.

— Это не я, это он сам, — в ответ на вопросительный взгляд Виктора с улыбкой сказала девушка. — Я его время от времени тренирую в таком способе передвижения, а он сачкует. Вчера припугнула, так он теперь демонстрирует послушание.

Кот почувствовал, что на него не сердятся, повернулся и на задних лапах ушел в комнату.

— Впечатляет, — сказал Виктор, обувая тапки. — Ты на него как‑то воздействовала?

— Магически увеличиваю размеры и силу и стимулирую развитие мозга. Ему ведь пока всего три месяца.

— Беру свои слова назад, — улыбнулся он. — Это когда я говорил насчет двадцати лет. Ума у тебя много, но детство в тебе еще играет! Если твой котяра вымахает в два раза больше и будет ходить на задних лапах и открывать гостям дверь, у тебя не получится остаться незаметной.

— А я не такая скромница, какой кажусь, — засмеялась она. — Я не против известности, не против того, чтобы удивить людей и пустить им пыль в глаза. Главное, чтобы все обо мне знали то, что нужно мне, а не то, что может навредить. Сама по себе известность может быть полезной.

— Практикующая ведьма? — улыбнулся Виктор. — Сейчас таких развелось много. Снимают сглаз, лечат и наводят порчу.

— Любой каприз за ваши деньги, — засмеялась Ольга. — Только у меня, в отличие от них, все будет работать. И я не собираюсь вредить людям ни за какие деньги, разве что это будут мерзавцы и враги мне или моим друзьям. Но все это пока даже не планы, а так… мысли вслух. За два года многое может поменяться.

— Что ты держишь гостя в коридоре, дочка? — раздался из комнаты голос Егора. — Веди его на кухню, будем кормить.

— Вы сейчас будете есть? — спросила Ольга. — Нет? Тогда идите к отцу, а я выйду к ребятам.

Она нашла всех троих за домом.

— Хорошая погода, — сказала ей Люда. — В дом идти не хочется, а здесь не так слышен грохот молотков.

— Я с ними говорил, — сказал Нор. — Сегодня все должны закончить. Завтра только застеклят окна и вкопают пару столбов для электропроводки. Ну и привезут для твоей свиньи зерно и горох. Отец сказал, что знает место, где желудей столько, что их можно грести лопатой. Догадываешься, кому придется грести?

— А для чего вам хрюшки? — спросила Люда. — Неужели откармливать? Охота вам возиться?

— Нет, они мне нужны для другого, — сказала Ольга. — Вам отец ничего не говорил о нашем соглашении? Зря. Вам это полезно знать. Мы договорились, что будем помогать вас охранять, ну а он эту охрану финансирует. Одного или двух охранников, которые будут жить в вашем доме, он все равно возьмет. При этом основная надежда у него не на моих мужчин, а на меня.

— Может, ты хоть теперь нам скажешь, кто ты такая? — спросил Олег. — Ведь ясно же, что мы никому не выболтаем.

— Скажу. Не все, но достаточно много. Я, скажем так, крутой экстрасенс. Могу лечить, могу и убить или просто на время что‑нибудь внушить. Ну, например, такое.

Девушка исчезла, а на ее месте появился страус, который с любопытством смотрел на таращащихся на него Фроловых.

— Внушение может быть и не таким симпатичным, — продолжила она, убрав морок. — Теперь понятно, почему нужно держать язык за зубами?

— Нор тоже так может? — спросила Люда.

— Нет, — ответил юноша, — я нормальный и околдовываю людей только силой своего обаяния.

— Спасибо за ненормальную, — сказала Ольга. — Свиньи мне нужны для тренировки в лечении. Медики тренируются на них, ну и я тоже. Я еще мало знакома со своим даром, поэтому приходится многому учиться. Той же медицине.

— Я же говорила, что это ты убила ту собаку, а мне не верили! — сказала Люда. — А другие так не могут?

— Наверное, кто‑то может, но у вас, ребята, дара нет.

— Вот вы где! — подошел к ним Виктор. — Не нагулялись? Давайте в машину. Погода портится, и я уже сегодня никуда не поеду. Останетесь — пойдете домой пешком.

— Они поедут, — решила за ребят Ольга, — а мы с Нором сейчас займемся делами. Да, я им сказала о нашем соглашении и в двух словах — о себе. Им будет полезно об этом знать.

Фроловы уехали, а через час начали собираться строители.

— Малость не закончили, — сказал отцу один из них. — Если не будет дождя, я завтра приеду с Виталием, и за три часа все закончим: застеклим окна и сделаем дверь. Заодно привезем соломы на подстилку и корма, как уговаривались. Изоляторы на столбы закрепим, а подключай уже сам. Если надумаешь покупать свиней, могу продать пару подсвинков. Зря ты связался с дикими: у них мясо гораздо жестче. Ну да это дело хозяйское.

На следующий день тучи исчезли, но заметно похолодало.

— Не замерзнете в плащах? — спросил отец. — Может, оденете куртки?

— Не так и холодно, — сказала Ольга. — Все время будем в транспорте, а в школе тепло. Нор, берем сумки и на выход!

Едва они подошли к дороге, как подъехали Фроловы. Поздоровались, забрались на задние сидения и через пару минут были у поворота к деревне.

— Сидите до появления автобуса, — сказал Виктор. — Незачем вам мерзнуть. Видите свежие отпечатки протекторов? Ваш автобус уже в деревне и сейчас поедет обратно. Да вот и он едет, живо выгружайтесь.

В автобусе ехали одни старшеклассники, и все уже были наслышаны о превращении Ковалевой из Золушки в принцессу, поэтому их появление вызвало оживление. Да и Людмила не осталась без внимания: из ее класса здесь были двое парней и девушка. Поздоровавшись, они заняли свободные места и до самой школы болтали с одноклассниками. Приехали за пятнадцать минут до звонка, переоделись в гардеробе и обули сменную обувь, после чего все вместе пошли в класс. Там Нора с Ольгой ждал сюрприз: за их столом на месте Нора сидел улыбающийся Владимир Бортников. Его собственный стол был пуст. Видимо, Лена Ольховская, с которой он сидел рядом, еще не подошла.

«Давай я его вынесу в коридор вместе со стулом?» — мысленно предложил Нор.

«Ты долго думал? — мысленно покрутила пальцем у виска Ольга. — Делаем не так. Идем и занимаем его стол. Если ему так хочется, пусть сидит за первым, а нам с тобой и за последним будет неплохо».

Так они и поступили.

— Вы что это сделали? — спросил он, подбежав к бывшему своему столу.

— Мы сделали чейндж, — под смех класса объяснила Ольга. — Тебе, Вовочка, надоело сидеть за последним столом, и ты решил с нами поменяться. Нам по барабану, где сидеть, так почему бы не сделать приятное уважаемому в классе человеку?

— Я хотел сесть с тобой, — сказал он. — Что ржете!

— А Лена? — спросила Ольга. — Вы же не просто сидели вместе, она уже год, как твоя девушка.

— Это прошлое, — сказал он, со значением глядя на Ольгу. — Я из тех, кто всегда выбирает лучшее!

— Ты знаешь, — насмешливо сказала она, — я тоже выбираю лучшее. Свой выбор я уже сделала, и это не ты.

— А почему? — спросил он. — Чем я для тебя хуже его?

— Ты из тех, кто выбирает лучшее, а это паршивое качество в мужчинах, — пояснила Ольга. — Сначала ты выбрал Лену, теперь — меня, а завтра, если появится более красивая девчонка, прошлым стану уже я. Женщины, если хочешь знать, в мужчинах больше других качеств ценят надежность. И это только одно.

— А что еще? — зло спросил Владимир.

— Ты куришь, а я терпеть не могу табачной вони. Целоваться с курильщиком — это все равно что вылизывать пепельницу. Кроме того, Нор красивее, сильнее и порядочнее тебя. Продолжать?

— Выметайтесь из‑за моего стола! — рявкнул он.

— Пошли, Нор, нам вернули наш стол, — сказала Ольга. — Извините, Алла Владимировна, за задержку урока.

Все обернулись и увидели стоявшую в дверях учительницу физики.

— Рассаживайтесь по местам, — сказала она, с интересом глядя на Ольгу. — А ты, Ковалева, изменилась не только внешне. Кстати, Бортников, несколько минут назад по коридору, плача, пробежала Ольховская. Это не ты ее обидел? Молчишь? Ладно, начинаем первый в этом году урок…

Глава 11

Учительница объясняла новую тему, а Нор с Ольгой обнаружили, что вполне можно следить за ее рассказом и при этом мысленно переговариваться.

«Вот ведь урод! — эмоционально охарактеризовала Бортникова Ольга. — Я предполагала, что он может выкинуть что‑нибудь подобное, но не перед всем классом. Теперь я ему уже и на фиг не нужна, но он не простит того, что его прилюдно опозорили».

«А чего ты завелась?»

«Это не я, это он завелся. Я его знаю лучше, чем ты. Сам бы он уже не угомонился. И что тогда? Брать под контроль при всех нельзя, да и без толку. Слабое воздействие ему в таком состоянии пофиг, а сильное… Во–первых, все сразу заметят неестественность происходящего, а во–вторых, сколько мы его сможем удерживать, пока действует магия? А потом он все поймет. Черт знает что! Можем повлиять на кого угодно, и ничего нельзя применить. Придумала! Можем натравить на него бродячую собаку или обгадить с помощью какой‑нибудь вороны».

«Если действовать через других, можно ударить сильнее… — задумался Нор. — Натравить не собаку, а какую‑нибудь шпану. Нам по барабану, что они подумают, когда закончится действие магии. Даже если их потом повяжут, какая цена их словам?»

«Могут покалечить, а то и убить… — тоже задумалась Ольга. — Пока посидим тихо и посмотрим, что он предпримет. Это ему будет нелегко. Автобус мы ждем возле школы, а потом уезжаем. Значит, или напакостить в школе, или подключать отца».

«Отец у него директор мясокомбината?»

«Да. И редкая сволочь со связями. По слухам, не только отмазывал сынка, но и помогал тому сводить счеты».

«А почему я об этом ничего не помню?»

«Случайные разговоры, — объяснила Ольга. — Я тоже просто так не помню твоих разговоров с магами. Вспомни разговор с Сергеем Свешниковым прошлой зимой».

«Вспомнил. Но это недостоверно».

«Я и говорю, что по слухам. Посмотрим, что теперь гадать. Вот прогибаться под него никак нельзя. Следи глазами за Аллой, а то они у тебя остекленели».

Она опоздала со своим замечанием.

— Матвеев! — сказала Алла. — Заснул? Повтори, во сколько раз сильнее электрон в атоме водорода притягивается к ядру за счет взаимодействия зарядов по сравнению с их гравитационным притяжением.

— В десять в тридцать девятой степени, — ответил Нор. — Я, Алла Владимировна, внимательно слушаю, а на глаза не обращайте внимания.

— Тише, класс! — повысила голос физичка, оборвав шепот и смешки. — Продолжим.

Когда прозвенел звонок, в дверь вышла одна учительница, все остальные остались в классе. Перемена длилась всего десять минут, поэтому на улицу не выйдешь, а что делать в коридоре? А здесь, возможно, продолжатся разборки. Но таким ожиданиям не суждено было сбыться. Бортников не стал ругаться с Ковалевой или новичком, а вместе с Валеркой Васильевым отошел к окну, где они что‑то вполголоса обсуждали и тихо ржали, посматривая на Нора. На Ольгу демонстративно не смотрели. Вскоре прозвенел звонок, и начался второй урок, потом — третий. После него на большой перемене почти все вышли в коридор. На улице моросило, так что желающих там гулять не было.

— Зря связались с этим говном, — сказал Ольге Игорь Олейников — самый сильный юноша в классе.

Таким он считался до появления Нора, но физкультуры еще не было, поэтому и Нор не продемонстрировал себя во всей красе.

— А что делать, Игорь? — спросила девушка. — Терпеть? Ничего, повоняет и засохнет.

— Не знаю, — с сомнением сказал он. — Ты ему при всех плюнула в рожу, а то, что за дело, ему без разницы. Неохота с ним связываться, но, если будет нужна помощь, обращайся.

«Класс на нашей стороне, — мысленно сказала Ольга другу, когда Игорь отошел. — Игорь у нас неформальный лидер, так что у Бортникова и здесь ничего не выйдет. У нас все ребята нормальные, кроме этих двух придурков. Директорские сыночки!»

«Их семьи вроде дружат?» — спросил Нор.

«Да. Отец Васильева — директор сахарного завода и большая шишка в городе. Но какой он по части подлости, я не знаю. За Валеркой не числится особых художеств, поэтому и его отца у нас не обсуждали. Но в городе говорили, что, когда ликвидировали колхозы, он привозил в села чуть ли не бандитов. Может быть, и врали.

«Какие бы ни были папаши, вряд ли они станут встревать в школьные разборки детей, пока им не выбивают глаза и зубы».

«Не знаю, Нор. Были бы они в младших классах, тогда да, не стали бы. А сейчас все может быть. Бортников–старший может посчитать такое отношение к своему сыночку плевком в свою сторону».

«Ну и черт с ними! — разозлился юноша. — Пусть только попробуют наехать! Будешь с ними церемониться?

«Не буду я церемониться, — вздохнула Ольга. — Просто никто не любит неприятностей, я в этом не исключение. И все произошло рано, я еще не готова. Ладно, заканчиваем их обсуждать. Не стоят они того, а толку все равно никакого. Интересно, как на все отреагирует Ольховская. Она наверняка слышала, что он о ней сказал. Неужели простит? А куда подевался Олег?»

«А наш Олег времени не теряет, — усмехнулся Нор. — Это у нас разборки в Бронксе, а у него завязался роман с Наташкой Федоровой. Вон воркуют. Ему известны твои возможности, поэтому он за нас не переживает. Пошли в класс, сейчас будет звонок».

До конца занятий ничего существенного не произошло. Нор ближе познакомился с классом и обзавелся двумя пятерками в журнале. Для первого дня занятий это был рекорд, с чем его Ольга и поздравила, когда прозвучал последний за сегодня звонок.

— Не зря корпел над учебниками, — сказала она. — Берем Фроловых и идем на погрузку. Обычно автобус в это время уже ждет.

Автобус и сегодня стоял возле школы, поэтому все быстро заняли свои места. Водитель проверил, что нет опоздавших, и поспешил отъехать. Погода портилась, а этот рейс был у него последним. Через двадцать минут после отправления Олег достал телефон и позвонил отцу, поэтому, когда автобус остановился у поворота к деревне, там уже стоял «найт» Фроловых. Начал накрапывать дождь, и все поспешили забраться в машину.

— Ну как прошел первый день занятий? — спросил Виктор. — Набрались знаний?

— Набрались впечатлений, — ответил Олег.

— Впечатления — это тоже хорошо, — согласился его отец. — Ребята, ваша остановка. Из‑за непогоды к себе не приглашаю. Нет у меня желания сегодня еще куда‑нибудь ехать.

По съезду к лесничеству давно не ездили, поэтому на нем не было большой грязи, но они перебрались на обочину, где ее не было совсем, и по ней дошли до своего двора, где увидели вышедшего из свинарника Егора.

— Закончили? — спросила Ольга. — Двери и окна на месте. И провода, я вижу, ты подвел.

— Можешь посмотреть свое хозяйство, — сказал отец, открывая дверь. — Здесь пока чисто, не запачкаетесь. Я сегодня из‑за непогоды полдня сачкую, так что смог сделать электропроводку и освещение. Здесь розетка для плитки.

— Это корма? — спросила Ольга, показывая на четыре завязанных мешка. — Не мало?

— Пока хватит, — ответил отец, — а потом, если будет нужно, докупим. Я думаю, что мы еще наберем несколько мешков желудей. Место для свиньи огорожено, сена на доски насыпали. Вот поилка, а в это корыто будешь класть корм. Вилы, грабли, ведра — все привезли, дело только за самой хрюшкой. Да, плитку можно взять старую из сарая. Нор тебе ее принесет, а заодно натаскает воды. Воскресенье ни на что не планируйте. Если позволит погода, пойдем за орехами. Мы с ними и так задержались. Ну и заодно наберем желудей. Когда пойдем за квартиранткой этого отеля?

— А может, сегодня и сходим? — загорелась Ольга. — Это не дождь, а так… Наденем плащи и обуем сапоги. Далеко твои свиньи?

— Да нет, минут сорок ходьбы. Можно и сходить, если есть желание. Тогда идите переодеваться и захватите мой плащ. Да, Нор, возьми на всякий случай карабин.

Пока шли до нужного места, дождь усилился.

— Далеко еще? — спросила отца Ольга. — Идем уже полчаса.

— Нет, уже близко, — ответил он. — Может, попробуешь позвать отсюда? Они прибегут быстрее, чем мы дойдем.

— Попробую.

Она закрыла глаза и замерла. Прошло минут пять, и где‑то впереди затрещали кусты. Продравшись сквозь них, к людям выбежал кабан, размером раза в полтора крупнее взрослой свиньи. Не обращая внимания на взявших его на прицел мужчин, он подошел к Ольге и потерся об нее головой, чуть не свалив на землю.

— Хорошенькая свинка, — сказал отец, опуская свою двустволку. — Может, поменять?

— Мне он нравится, — не согласилась дочь. — Смотри, какие у него умные и хитрые глаза!

— Хитрец, — согласился отец. — Первым почувствовал халяву.

— Хитрецом и назовем, — сказала Ольга. — Ах ты, мой хороший!

— Его не руками нужно чесать, а граблями, — сказал Нор. — Хотя он и от твоих рук балдеет. Давайте двигаться обратно, пока не начался ливень. А твоего кабанчика не в свинарнике нужно держать, а посадить на цепь вместо собаки. Гарантирую сохранность вещей. Страшный, волосатый и клыки торчат. Чем‑то похож на мамонта, только поменьше и нет хобота.

— Это в тебе говорит зависть, — засмеялась девушка. — Пошли быстрее, а то у меня уже начал протекать плащ. Хитрец, к ноге!

Обратно шли быстрее, подгоняемые усилившимся дождем и желанием быстрее очутиться в доме. Кабан при приближении к жилью стал встревожено принюхиваться и жаться к Ольге, словно ища у нее защиту. Когда он ее опять чуть не свалил, девушка применила магию.

— Вот твое жилье, — сказала она, запуская Хитреца в свинарник. — Подожди, сейчас включу свет. Иди сюда. Вот тебе вода, а сюда сейчас насыплю немного зерна. Варить для тебя пищу буду завтра. Все, мы побежали.

— Ему там понравилось, — заметил отец, когда шли к дому. — Нор, давай карабин, сейчас все буду протирать и смазывать. А вы идите менять одежду и все сушить. Включи оба камина, дочь. Не будем экономить на электроэнергии и своем здоровье.

— Рискуем мы с твоим кабанчиком, — заметил Нор, когда они все трое переоделись и отогревались на кухне горячим чаем.

— А в чем риск? — спросил отец.

— Ему внушили любовь, — объяснил юноша. — Пока действует внушение, он будет есть с рук и подставлять чесать башку. Но это на пять–семь дней. Потом внушение обновим раз пять или шесть. Больше оно на него не подействует. Конечно, останется какая‑то симпатия и он немного привыкнет к новой жизни, вот только хватит ли этого, чтобы чувствовать себя в безопасности? Это все‑таки дикий зверь.

— Мои вороны по–прежнему ночуют в нашем «кабинете», — сказала Ольга, — и твоя Машка, к сожалению, никуда не сбежала. Симпатия останется, если ты его чем‑то не обидишь. Тепло, корм и безопасность тоже многое значат. Я думаю, что нам его не нужно бояться, надо только выпускать на прогулки. В свободе его никто не ограничит, а мы идем в комплекте к свинарнику. Он очень умен и никогда не обидит тех, кто о нем заботится. Вот если заботиться прекратишь, тогда придется как‑то отваживать от жилья. Можно ему подправить мозги, чтобы стал еще умней.

— С этим лучше не играться, — сказал Нор. — Был у нас один маг, который подманил к себе волчью стаю. Не знаю, для чего ему были нужны волки, но мозги он им, как ты выразилась, подправил. А потом маг умер, а стая стала бичом тех мест. Людей они не боялись и проявляли такой ум и предусмотрительность, что нам впору позавидовать. И что интересно, все эти качества передавались по наследству. На людей они, правда, не нападали, но скотину резали нещадно. Закончилось все тем, что местный князь собрал уйму народа, окружил место, где обитали волки, и выбил их всех до единого.

— Послушай, — задумалась Ольга. — У волков улучшение мозга передалось по наследству. А у людей? Что‑то я об этом ничего не помню в книгах.

— А там ничего такого не было, — сказал Нор. — Не принято об этом писать. Ты не только улучшаешь память, улучшается и способность соображать. Это не очень заметно у умного человека, но в случае с дураком разницу видно сразу. А у магов, если они образуют семьи, дети во многом превосходят родителей. И это при том, что среди женщин нет сильных магов. Не всем это нравится. В королевстве соседей даже издали закон, запрещающий такие браки. Слышал, что и в империи с этим как‑то борются, но уже не помню, о чем шла речь.

— Значит, и ваши дети тоже будут умнее? — спросил отец.

— И умнее, и почти наверняка у них будет дар, — подтвердил Нор. — И придется с пеленок учить их скрывать свои возможности.

— Когда они будут, те дети, — вздохнула Ольга. — Попили чай? Тогда освобождайте мне кухню. Буду готовить ужин.

Утром из‑за Хитреца пришлось вставать раньше. Кабан встретил ее радостным повизгиванием, слопал морковку и все время, пока она варила горох, терся об изгородь.

— Дай сюда корыто, — сказала девушка. — И не вздумай жрать горячее. А еще лучше иди пока побегай по двору.

Хитрец немного побродил по двору, но запах варева притягивал его к свинарнику, поэтому пришлось его впустить, чтобы не сломал дверь. Вывалив ему в корыто немного разваренный и уже не очень горячий горох, Ольга оставила дверь приоткрытой и побежала заниматься завтраком.

— Покормила своего кабана? — спросил зашедший на кухню Нор. — А нас чем будешь кормить?

— Трескает вареный горох, — сказала Ольга. — Надо было, чтобы меньше возиться, и вас накормить тем же. Только боюсь, что не всем в классе такое понравилось бы, поэтому сейчас будете есть макароны по–флотски. И отца мы с тобой ждать не будем, времени осталось всего ничего.

Они быстро позавтракали, взяли заранее собранные сумки и, надев плащи, вышли на дорогу. Виктор опять задержался, заставив понервничать.

— Так получилось, — сказал он, трогая машину. — И не нужно из‑за этого переживать: если опоздаете на автобус, отвезу сам. Еще и приедете раньше других.

Автобус еще не уехал, но уже стоял и ждал их на повороте. Из‑за задержки приехали позже обычного, и всем пришлось переобуваться в спешке. Звонок зазвенел, когда подходили к классу. Первым уроком был английский, который вела классная. На уроках она по большей части разговаривала по–русски, иначе ее мало кто понял бы. Во всем классе было только шестеро учащихся, которые более или менее знали язык, остальные попадали в разряд балласта.

— Проверим новичков, — сказала Александра, открывая журнал. — Можно отвечать с места. Сначала Матвеев.

Она немного погоняла Нора и осталась довольной.

— Очень неплохо! Ставлю отлично. Теперь Фролов.

Олег, по мнению Ольги, отвечал еще лучше Нора.

— Обрадовали, — сказала классная. — Тоже отлично. Может, и ты меня обрадуешь, Ковалева? Ты хоть и не новенькая, но сильно изменилась. Это изменение не коснулось английского?

— Да я его всегда неплохо знала, — ответила Ольга, вызвав смех в классе, — только не всегда могла вспомнить заученное.

— А теперь можешь? Вставай, сейчас проверим.

Минут пять она задавала Ольге вопросы, поправив ее только один раз.

— И тебе пятерка, — сказала Александра, разрешив Ольге сесть. — Сегодня хороший день. Надеюсь, Бортников мне его испортит не слишком сильно. Поднимайся, будем оценивать твои знания. Может быть, лимит на чудеса еще не выбран, и ты у нас тоже заговоришь на языке Шекспира?.. Увы, чуда не случилось! — сказала она несколькими минутами позже. — Садись, тройка.

«Как он на тебя зыркнул, — мысленно сказал Ольге Нор. — Будто это ты ему влепила тройбан».

«Он еще и из‑за того бесится, что от него пересела Ольховская, — ответила Ольга. — Поменялась с Кречетовой».

За английским последовала химия, потом биология… Последним шестым уроком была физкультура. Все переоделись в раздевалках в футболки и шорты и выстроились в две шеренги в центре спортзала.

— У вас есть новенькие, — сказал учитель. — Для них говорю, что меня зовут Илья Владимирович Болдин. Называть Зверем не советую. Как назовете, такое к вам будет отношение. Кто Фролов? Так, становись в строй. А Матвеев? Нет, тебе в строй становиться рано, подойди сюда. Чем занимался?

— Всем понемногу, Илья Владимирович, — ответил Нор. — В основном борьбой и фехтованием.

— Какой борьбой? — заинтересовался Болдин. — Я в свое время занимался вольной.

— У меня что‑то китайское, — ответил Нор, вызвав смешки класса.

— Продемонстрировать сможешь?

— Конечно, — ответил Нор. — Только, если не считать вас, для меня здесь нет противников, да и вы…

— Ну ты и нахал! — восхитился учитель. — А ну быстро принесите несколько матов, чтобы у нашего юного гения ушу ничего не отвалилось.

Парни с энтузиазмом бросились за матами. Еще бы, вместо урока бесплатное развлечение. Девчонки с интересом мусолили взглядами накачанную фигуру Нора.

«Ну и зачем ты устроила этот цирк? — мысленно спросил он Ольгу. — Нужно тебе было подталкивать учителя к этой демонстрации? А если он потом задумается, почему взялся ставить на место нахального ученика?»

«Зверь тяжелее тебя в два раза, — ответила Ольга. — Поваляешь его по матам, ни у кого и мысли потом не возникнет с тобой связываться. А он тебя после этого будет только сильней уважать».

По команде учителя четыре мата уложили квадратом.

— Вот тебе татами, — сказал он Нору, заходя на маты. — Покажи, что можешь.

Ольга только завистливо вздохнула. Она не могла двигаться так же быстро, как Нор, и даже не всегда могла за ним проследить, поэтому в их тренировках он никогда не работал в полную силу. Не успел отреагировать и учитель.

— Давай еще, — сказал он, поднимаясь с матов.

Нор повторил подсечку, выполнив ее по–другому из очень неудобного положения.

— Теперь я! — поднявшись, сказал Зверь и бросился к Нору.

Четырех матов оказалось маловато, поэтому когда Нор перебросил Болдина через себя, тот приземлился уже на дощатый пол. Весил он под сотню килограммов, поэтому грохоту было…

— Я встану сам, — сказал учитель бросившимся ему помогать парням. — На сегодня демонстраций достаточно. Беру назад свои слова насчет нахальства. Сейчас уберете маты, возьмете мяч и до конца урока играйте в баскетбол, а я ненадолго выйду.

«И чего добилась? — мысленно отругал подругу Нор. — Учитель хорошо приложился об пол и теперь уж точно будет мучиться мыслью, откуда в его голову пришла глупая мысль насчет матов. Когда уходил, он заметно прихрамывал. А все на меня смотрят… с опаской. Разве что две дуры тащатся от моей мускулатуры. Это было твоей целью? По–моему, отец с Виктором сильно преувеличили твою взрослость. Детства в тебе еще…»

«Ладно, не ожидала я, что он устроит полеты, — начала оправдываться Ольга. — Давай сядем на лавочку, игроков и без нас чересчур много».

— Вы чего расселись? — подошел к ним Олег. — Здорово ты показывал приемы. Непонятно только, почему Болдин взялся их проверять. Какое‑то детское поведение. Вы его, случайно, к этому не подтолкнули?

— Помолчи, умник! — рассердилась Ольга. — Ну сглупила, что дальше? Будете мне теперь об этом постоянно напоминать?

— Можешь сделать так, чтобы наши об этом не болтали? — спросил Олег. — А то завтра вся школа будет говорить о том, что Зверя побил десятиклассник. До учителей тогда точно дойдет.

— Три дня никто из наших не будет об этом болтать с посторонними, — пообещала Ольга. — Правда, потом кое‑кто может задуматься о причинах такой сдержанности.

— А через три дня?

— Через три дня она отчебучит что‑нибудь еще, — ответил Олегу Нор, — и всем местным сплетникам будет не до каких‑то там приемов. Например, Уголек на задних лапах принесет в школу ее сумку.

— Хватит, — остановил его Олег, — а то она сейчас заревет.

«Извини, — мысленно сказал Нор. — Я больше не буду напоминать, а Болдина, если его ушиб не пройдет до завтра, нужно будет подлечить.

Минут за десять до звонка закончили игру, и все пошли в раздевалки. Оделись и отправились за Людмилой. Когда садились в автобус, водитель предупредил, что больше пяти минут он их на повороте ждать не будет.

— Я не могу гнать по вашей дороге, — сказал он Нору, — поэтому из‑за вашей задержки могут опоздать все.

— Мы вам хотели предложить то же самое, — сказал Олег. — Пяти минут достаточно. Если мы задержимся, мой отец отвезет нас сам.

На этот раз, когда приехали домой, Егора еще не было. Он приехал уже после того, как Ольга накормила и выпустила погулять Хитреца. Кабан побегал по двору, заскучал и вознамерился забраться в дом. Ольга его прогнала, и тут как раз во двор въехал отец на Ухаре. Хитрец им обрадовался, но жеребец не оценил его внимания. Испугавшись, он чуть не сбросил отца и успокоился только после вмешательства Ольги.

— Что‑то ты сегодня поздно вернулся, — сказала она, провожая отца до конюшни.

— Начальству отчего‑то втемяшилось меня проверять, — пояснил он. — Передали, что завтра в четырнадцать прибудет проверяющий. Поэтому я сам кое‑что проверил, чтобы завтра не краснеть. Надолго ты успокоила коня?

— Дня три он не будет реагировать на Хитреца, а потом обновим внушение. Бросай его и пойдем ужинать, а конем займется Нор, он уже поел.

Отец не стал спорить и пошел в дом. Ольга разогрела ему ужин, после чего пошла за кабаном, загнала его в свинарник и занялась изучением состояния магических зон разных органов. Прежде чем что‑то менять, надо было изучить, что у него в норме. Закончив с этим, она изменила состояние одной из зон в печени и ушла готовиться к школе.

Учебный день в среду прошел без каких‑либо происшествий, а вот дома происшествия были. Вернувшись, они застали мрачного Егора.

— Что случилось, папа? — всполошилась Ольга. — Ты сам на себя не похож!

— Какая‑то фигня, дочка, — ответил он. — Десять лет не было ни одной проверки, а тут присылают проверяющего, да еще Скуратова, который меня терпеть не может! Он вообще не поехал в заказник, прицепился к твоему свинарнику. У нас, видите ли, в планах на лесничество такой постройки нет! Открыл дверь, а там дикий кабан. Разорался насчет незаконного промысла, злоупотребления служебным положением ну и дальше в том же духе. И тут же объявляет мне об увольнении. Готовься, говорит, освобождать дом. После выходных будет приказ директора, тогда произведут расчет. Поскольку увольняют за нарушение, ни о какой отработке речи не идет. Ты, конечно, хотела уехать, но на счету всего пятьсот тысяч, а деньги Фролову теперь придется вернуть.

— Прежде всего успокойся! — сказала Ольга. — Тебя пока еще никто не уволил. Есть мысли, почему все это затеяли?

— Я уже об этом думал. Причин может быть только две: или сведение счетов, или нужно срочно освободить для кого‑нибудь место. Только у меня со всеми, кроме Скуратова, прекрасные отношения, а у него самого для такого кишка тонка! А мое место… Не такое оно выгодное и хлебное по нынешним временам. Разве что самому выбить всю дичь, продать, а потом уволиться. Но такого не покроет и наш директор. Вот я и в недоумении. Понятно, что кого‑то нашли на мое место, только ставить нового человека в разгар охотничьего сезона…

— Я, кажется, поняла, кому мы этим обязаны, — зло сказала Ольга. — Ну держитесь, гады! Я тебе говорила, Нор, что не стану с ними церемониться? Вот я и не буду! Когда действуешь нагло и на всю катушку, все получается, а когда начинаешь осторожничать, отгребаешь неприятности! Ты, папа, не нервничай: мы, если потребуется, построим все городское начальство, не то что вашего директора. Ты знаешь, где живет эта сволочь?

— Может, ты мне сначала все объяснишь? — спросил отец. — Кто во всем виноват?

— Во всем виновата моя новая внешность, — начала объяснять Ольга. — На нее запал сыночек Бортникова, а его папаша, после того как отшили его мальчика, расквитался за него через твоего директора. Ты, конечно, хороший и проверенный временем работник, только для таких, как ваш директор, важнее оказать услугу городской шишке, а работника он на твое место найдет.

— А если попробовать действовать через мэра? — предложил Нор.

— Мэр — человек временный, — возразила Ольга. — Он не станет из‑за меня ссориться с городской верхушкой. Здесь нужно или их всех давить, или утереться, собирать вещички и уезжать. Лично я настроена давить! И начать хочу с папиного директора. Заодно узнаю, верна ли моя догадка. Может, у увольнения совсем другая причина. Так где живет этот директор?

— Хочешь его напугать? — догадался Нор.

— Это в первую очередь, — кивнула Ольга. — Ох, как я их напугаю! Хорошо, что я в свое время перечитала почти всю фантастику на нашей книжной полке! Теперь пригодится. А не хватит этого, есть и более сильные средства! Напиши на бумажке адрес. Я не сама туда поеду, Виктор повезет. Заодно все по его семье, с кем он живет.

— Хочешь подключить Виктора? — спросил отец.

— Естественно. У меня нет колес, а он заинтересован в том, чтобы нас отсюда не турнули.

— Это ты так думаешь, — возразил отец. — По–моему, это ему выгодно. Наймет меня в качестве охранника и предоставит нам у себя жилье. Это для него надежней.

— Он сделает то, что попрошу я, — с нажимом сказала Ольга, — тем более что от него не потребуется ничего особенного. Подъедет завтра к окончанию школы и всех нас заберет, а потом я с его помощью навещу вашего директора. Об иных визитах люди помнят всю жизнь. Этот будет как раз из таких. Уроков на завтра практически нет, так что у меня будет время на подготовку. И можете не бояться: я сделаю так, чтобы он напугался до полусмерти, но не окочурился. Все сделает, как миленький, и ни к кому не побежит.

— Опять вампир? — предположил Нор.

— Вампиры — это пройденный этап! — зло сказала Ольга. — Папка у меня один–единственный, а они на него наехали! Видел, какой он был? Такого я не собираюсь прощать никому!

Ольга на скорую руку приготовила ужин, поев в процессе его приготовления, и позвала есть своих мужчин, а сама ушла в «кабинет». Быстро просмотрев биологию и химию, по которым могли спросить, она занялась магическим обеспечением завтрашнего похода. В девять часов к ней заглянул Нор.

— Не скажешь, что надумала? — спросил он подругу. — Может, что‑нибудь посоветую.

— Я много чего придумала, — ответила Ольга, — в частности, демона. Ты должен помнить Пехова «Крадущийся в тени». Там были два брата–демона, которые любили вылезать из стен. У меня тоже что‑то в этом роде. Хочешь посмотреть?

— Спрашиваешь! — сказал Нор. — Конечно, хочу.

— Ну тогда смотри на стену. Вуаля! Нор! Фу, как ты меня напугал! Думала, ты сейчас хлопнешься в обморок!

— Где ты такое взяла? — спросил он. — Никогда не видел ничего страшнее! Эта сволочь у тебя совсем как живая, а своим взглядом промораживает насквозь! Оля, ты их на фиг убьешь!

— Сама придумала, — пожала она плечами. — У меня и помимо него есть что показать. А умереть я ему не дам, так легко он от нас не отделается! Меня, Нор, по–настоящему разозлили. Ты помнишь этот мир моей памятью, а я в нем жила. Я была еще совсем маленькой, когда наш мир рухнул, и его обломки начала растаскивать по углам всякая сволочь. Я этого сама не помню, но отец рассказывал. А позже я с такими сталкивалась сама. Сволочи, которые взлетели на вершину жизни не по уму или заслугам, а в силу своего положения, наглости и нужных знакомств! Хозяева жизни! Бортников как раз из таких. Пока у меня руки коротки навести порядок в этой стране, но вот в одном отдельно взятом городе…

— Всех мерзавцев не запугаешь, — сказал Нор. — Скорее, кто‑нибудь из них преодолеет страх и возьмется за тебя всерьез. И не с помощью полиции, хотя и ее могут использовать, а собственноручно. Или кого‑нибудь наймет. Ты завелась и собираешься действовать безоглядно. Зря. Можешь погубить не только себя, но и других. Я постараюсь тебя прикрыть, но я здесь могу очень мало. Оля, подумай, стоит ли эта мразь твоей жизни? У вас есть хорошая пословица о том, что один в поле не воин. По–моему, она как раз про тебя.

— А ты?

— Что я? Я готов помогать во всем, готов отдать за тебя жизнь, но реальной помощи от меня…

— Не бойся. Если я сглупила сегодня в школе, это вовсе не значит, что я круглая дура. Да, я собираюсь действовать нагло, но не безрассудно. Буду тщательно обдумывать каждый свой шаг. И я не собираюсь чистить весь этот город, это я просто излишне эмоционально выразилась. Но кое‑кто на самом верху на своей шкуре почувствует простую истину: высокое положение — это еще не гарантия безопасности, а на любую силу всегда найдется другая, еще большая! Если потребуется, я смогу найти помощников, хотя собираюсь справиться сама. И не думай о себе, как о слабом и бесполезном человеке! Даже слабый маг у нас — это сила, а ты еще умнее многих, сильный боец и самый любимый мой человек! Мы с тобой, Нор, если не сглупим, со временем сможем поставить на уши не только этот город, весь этот мир. А не мы, так наши дети. Виктор это, между прочим, сразу понял.

— Да я разве против? — сказал Нор. — Только у тебя почему‑то на словах получается «мы», а как доходит до дела, остаешься одна ты. Обсудила бы со мной свою идею повалять Зверя, и не было бы этой глупости. Ты умна, но иной раз тебя заносит, а делиться своими планами ни с кем не хочешь. Это умно?

— Ладно, исправлюсь. Садись и слушай…

Глава 12

— Виктор Олегович, вы можете сегодня приехать минут на десять раньше? — спросила Ольга. — Есть неотложный разговор. И говорить желательно лично, а не по телефону.

— Дети не помешают? — донесся из мобильника голос Виктора.

— Я не смогу говорить обо всем, но объясню, в чем дело. Можно отложить этот разговор, если вам неважно, по какой причине сегодня нужно приехать за нами в Алейск вместо автобуса и немножко поработать для меня таксистом.

— Мы будем раньше. Больше ничего не хочешь сказать? Тогда я пошел собираться.

— Приедет? — спросил отец.

— Ни минуты в этом не сомневалась, — ответила Ольга. — Папа, наплюй на работу и никуда сегодня не езди. Сможешь покормить Хитреца вместо меня? Вот и хорошо. И мне не нужно крутиться, и тебе будет полезно за ним поухаживать. Да не волнуйся ты так! Я рассказала свой план Нору, так он не нашел в нем ни одного изъяна.

— Нор, конечно, большой авторитет, — вздохнул отец, — а ты у нас сила российского масштаба, но я не могу не волноваться, тем более что с Нором ты посоветовалась, а со мной не хочешь. Станешь матерью, тогда меня поймешь.

— Ты у меня золотой отец, — Ольга встала на цыпочки и поцеловала Егора в колючую щеку, — но в магии ничего не смыслишь. Побрейся, тогда поцелую еще раз, когда приеду. Побежала собираться.

— Не рано мы вышли? — спросил Нор, когда они с сумками в руках направились к калитке. — Дождя нет, но ветер холодный.

— И это говорит сын князя! — насмешливо сказала Ольга. — Слушай, если я стану твоей женой, я буду считаться княгиней?

— Я о тебе беспокоюсь, балда! — ответил он, пропуская подругу в калитку. — А княгиней ты не будешь, потому что я уже не князь. У нас титул теряют вместе с имением.

— Да? Жаль, у нас все титулы, кроме королевских, давались пожизненно. Раз ты здесь, а не там, значит, по нашим законам все равно остаешься князем. Смотри, Виктор несется. Интересно, он умеет ездить тихо?

При виде ребят Виктор сбросил скорость и остановил машину в нескольких шагах от них.

— Привет! — сказал он, приоткрыв дверцу. — Ждете приглашения?

— Здравствуйте! — поздоровалась Ольга, первая забираясь в салон. — Здесь тепло.

— Климат–контроль, — сказал Виктор. — Рассказывай, что еще случилось.

— Отца увольняют. Причина во мне. В нашем классе учится один придурок, который приходится сыном директору мясокомбината. Это по местным масштабам крупная шишка. Кроме того, он порядочный мерзавец и близко к сердцу принимает все неприятности сына. Должно быть, он надавил на отцова директора, во всяком случае, это наиболее вероятная причина. До нашего договора я сама хотела отсюда уехать, но сделать это сейчас — значит подвести вас, да и не хочется прогибаться под всякое дерьмо.

— Вы могли бы жить у нас, — предложил Виктор.

— Нет! — отрезала Ольга. — И потому, что меня это не устраивает, и потому, что нас все равно в покое не оставят.

— И что же ты хочешь предпринять? — озадаченно спросил он.

— У меня уже есть небольшой опыт борьбы с наездами, — усмехнулась Ольга. — Я не рвалась его расширять, но мне не оставили выбора. Тем хуже для них. Если не хочешь прогибаться под врага, остается лишь три выхода: бежать, уничтожить тех, кто мешает жить, или прогнуть их под себя. Меня устраивает последнее.

— А хватит сил? — спросил он. — Ты все хорошо продумала? Если получилось один раз, это еще не значит, что будет везти и дальше. Этот директор не продаст за полцены свой мясокомбинат и не уедет.

— Сил хватит, — уверенно ответила она, — их даже в избытке. Не помешало бы добавить знаний, но обойдусь и теми, какие есть. Все взвешено и продумано. Если не доверяете мне, можете справиться у Нора.

— Все должно получиться, — сказал Нор в ответ на вопросительный взгляд Виктора.

— И что же от меня требуется?

— Пока только транспорт, — объяснила Ольга. — Я привязана к дому автобусом, и не хочу вмешивать в эти разборки нашего друга. Сегодня мне нужно нанести визит папиному директору. Не бойтесь, жизни он не лишится. Если не станете помогать, я в любом случае выполню все, что задумала, только тогда мы расторгнем наш договор и вернем ваш аванс.

— Этого могла бы и не говорить, — проворчал он. — Никаких денег я от вас назад не приму. Вы во сколько заканчиваете учиться?

— В половине четвертого.

— Вот к этому времени я и подъеду. Сейчас к автобусу или мне отвезти вас самому?

— Давайте на остановку, — сказал Нор. — Зачем вам ездить без необходимости? Прекрасно доедем на автобусе.

— Отец переживает? — спросил Виктор, трогая машину.

— А вы как думали? — вздохнула Ольга. — И из‑за работы, и из‑за меня. Можете его навестить. Только по двору может бегать дикий кабан. Вас не тронет: он хоть и дикий, но ручной.

— Съезжу обязательно, — улыбнулся он. — На такое чудо, как ручной дикий кабан стоит посмотреть. Ваша остановка. Не спешите, постою, пока не появится автобус. Ольга, здесь всегда в это время так холодно?

— По–разному, — ответила она. — Бывает еще холоднее. Но, вообще‑то, еще должно потеплеть. Обычно после первых холодов дней на десять возвращается тепло, а потом его не будет до весны. Автобус едет, мы побежали.

— Ты почему не сказал о том, что у вас творится в классе? — набросилась Людмила на брата, пока шли к остановке.

— А тебе все надо знать? — сказал Олег. — Я сам не придал этому большого значения. Все, потом поговорим, забирайся в автобус.

Нор и Ольга сели рядом с Верой с Сергеем.

— Привет, — поздоровалась Вера. — Вы в курсе того, что Ольховская съездила Бортникову по морде?

— Первый раз слышу, — ответила Ольга. — Ну и как он это перенес? Много было свидетелей?

— Нет, — сказала Вера, — она сделала умнее тебя. Хоть ее отец и не последний человек в городе, но она хорошо знает нашего Вовочку и его папашу, поэтому постаралась его приголубить без свидетелей, но их все равно видели. Так что Бортников временно одинок и озабочен поисками дамы сердца. Он ведь Ольховской не только портфель носил, они далеко зашли, а тут такой облом! Разве что временно удовлетворится Кречетовой. Хоть и дура, но все в нужных местах есть. Он до Ленки подкатывал ко мне, но Сергей ему сразу сказал, что открутит башку.

— И откручу, — подтвердил Сергей. — Пусть только попробует подкатить повторно. Дерьмо.

— Сегодня у нас первый раз в этом году география, — сказала Вера. — Только ее будет вести не Малашенко, а Таганцева. Знаешь, как ее называют те, у кого она преподавала? Мымра или Стерва. Говорят, что ей подходят оба эти прозвища. Она единственная из учителей занижает оценки и даже не пробует это как‑то замазать. Если ей не понравишься, то до конца года будешь хватать по географии одни тройки. Она у нас работает третий год, а до этого преподавала во второй школе. Говорят, что ее оттуда вытурили и, похоже, не врут. С какой стати ей переходить в нашу школу, когда у нее квартира рядом со второй, а до нас добираться двадцать минут? И, по слухам, она хорошо знакома с Бортниковыми. Понятно, к чему этот разговор?

— Уволили хорошую знакомую Бортникова? — с сомнением сказала Ольга. — Слабо верится.

— Ну и зря! — сказала Вера. — Бортников у нас не царь и не бог, и помимо него хватает влиятельных людей. И не со всеми из них он дружен. У них хватает своих заморочек, так что запросто могла своим самодурством оттоптать кому‑нибудь ноги. Но по твоим она сможет топтаться безнаказанно.

— Это мы еще посмотрим, — разозлилась Ольга. — Но за предупреждение спасибо.

Автобус подъехал к школе, и все неторопливо пошли на выход. Сегодня приехали раньше обычного, поэтому можно было не спешить.

— Что думаешь делать, если Вера сказала правду? — спросил Нор.

— Развлекаться, — мрачно сказала девушка. — Она будет издеваться надо мной, а я над ней. Еще посмотрим, у кого это получится лучше. А когда доберусь до старшего Бортникова, мне эта географичка вообще будет пофиг. Эх, дали бы мне хотя бы полгода!

Они вошли в школу, посетили гардероб и направились в свой класс.

— Хорошо, что у вас не кабинетная система, — сказал нагнавший их Олег. — Почти все занятия в одном классе и не нужно мотаться по этажам.

— Это только первые дни, — отозвалась Ольга. — Еще побегаем по кабинетам. Физика, химия и биология у нас почти всегда в них. Была даже комната для пения с пианино, но его раздолбали, так что теперь поем в классе… Всем привет!

— И мне? — спросил стоявший у доски Бортников.

— А чем ты хуже других? — делано удивилась Ольга. — Я тебе, Вовочка, если хочешь знать, так благодарна!

— Это за что же? — подозрительно спросил он. — Я тебе вроде ничего хорошего не делал.

— Это ты только так думаешь, — подойдя к нему вплотную и понижая голос, сказала она. — Как я мечтала отсюда уехать в Москву, но отец все никак не хотел бросать свою работу. А теперь, благодаря такой сволочи, как ты, моя мечта исполнится!

— Так тебя и ждут в Москве, — зло сказал он. — Размечталась!

— Дурак ты, Вовочка, — припечатала Ольга. — Ты знаешь, какие люди приезжают к нам на охоту? Впрочем, откуда тебе знать! Твой папочка им и в подметки не годится. С некоторыми из них отец сошелся достаточно близко. И в Москву его приглашали, обещая работу и квартиру. Не веришь? Ну и не верь!

— Ну и зачем был этот розыгрыш? — спросил Нор, когда она села за свой стол.

— Ему можно портить мое настроение, а мне ему нельзя? — сказала подруга. — Посмотри, как он злится. Замыслил подлость, а его за нее благодарят. Ничего, я ему еще загоню под шкуру немало колючек. Он здесь над многими издевался, так что это будет только справедливо.

Первые два урока прошли обычно, третьим была география.

— Я ваша новая учительница, — представилась пожилая полная женщина с неприятным взглядом глубоко посаженных глаз. — Ольга Алексеевна Таганцева. В этом году мы с вами будем изучать…

«И без предупреждения Веры видно, что дрянь, — высказалась Ольга об учительнице. — Я и раньше могла неплохо оценивать человека по глазам, а сейчас это стало легче делать».

«Любви или уважения к нам у нее нет, — согласился Нор. — Неприятная женщина. У таких часто нет мужей. Вряд ли она к кому‑нибудь прицепится на первом же занятии».

— На первой парте! — сверля взглядом Нора с Ольгой, сказала Таганцева. — Вы сюда пришли, чтобы получать знания, а не смотреть в потолок!

«Помолчи, — мысленно сказала Ольга. — Смотри».

Несуществующий ни для кого, кроме Таганцевой, комар с противным жужжанием покружился у нее над головой и уселся на лоб. Она хотела его смахнуть правой рукой, но Ольга чуть–чуть подправила ее действия, и учительница хлопнула себя по лбу левой рукой, в которой была зажата указка. Класс в недоумении замер. Таганцева потерла место «укуса», подобрала с пола выпавшую указку и продолжила урок. Больше она никого не трогала.

— Не вспомнит, — ответила Ольга на вопрос Нора. — Когда немножко меняешь те действия, которые люди хотели совершить сами, они об этом через три дня уже не вспомнят, особенно если это не привело к каким‑то серьезным последствиям. Только это нельзя делать часто. Если она начнет на каждом уроке лупить себя указкой по лбу…

На большой перемене подстерегли возле учительской Болдина и убедились в том, что его ушиб прошел и не требуется их вмешательство. Здесь же столкнулись с Людмилой.

— Не скажете, чем думаете заниматься после школы? — спросила она Ольгу.

— Замучило любопытство? — сказала та. — Тебе об этом лучше не знать. Все, о чем мы говорили, не для твоих ушей. Тебе достаточно знать, что не будет ничего криминального, иначе твой отец не взялся бы нам помогать. Слушай, это ты так надушилась, или пахнет от кого‑то другого?

— Неужели так сильно чувствуется? — смутилась Люда. — Вроде брызнула совсем чуть–чуть.

— Она меня натолкнула на мысль, — задумчиво сказала Ольга, когда они перед звонком шли в класс. — Ты сливался с Машкой?

— Полностью — нет, пробовал слух и зрение. Слух у нее обалденный и зрение хорошее, только плохо видит цвета.

— А обоняние?

— Не пробовал. Мне учитель говорил, что человеку в нем не разобраться. А что ты придумала?

— Я подключалась к носу Уголька, — начала объяснять Ольга. — Беда не в слишком сильных запахах, а в том, что мы их по–разному воспринимаем. Получается что‑то вроде разговора на чужом языке. Выучить можно, но кто же станет учить, если потом почти не будешь использовать? Звонок, договорим на литературе.

«И что ты придумала, чтобы это обойти?» — спросил Нор, когда начался урок.

«Я думаю, что нужно использовать не чужой нос, а свой собственный, — ответила Ольга. — Если усилить его чувствительность…»

«Уже пробовали, — перебил ее Нор, — и с носом, и со зрением. Не получается ни с чем, кроме слуха».

«В ваших книгах о многом не пишут, — возразила девушка. — И почему ты думаешь, что, если это у кого‑нибудь получится, он сразу же всем об этом доложит? Наоборот, постарается держать в тайне. Тот, кто растрезвонил про слух, наверное, потом долго об этом жалел. Обострение органов чувств дает уйму преимуществ, зачем этим с кем‑то делиться? А если кто‑то из корифеев сказал, что не получится, многие маги даже не станут пробовать.

«Может быть, — задумался Нор. — Говорили, что у воров было что‑то вроде сумеречного зрения. Только я не знаю, магией оно достигалось или каким‑то зельем. А с обонянием, наверное, никто и не занимался. Попробуй пожить среди людей с чувствительным носом. У нас в поселениях сильно смердело. Хочешь попробовать?»

«Да, только после всех разборок, сейчас просто не до того. Мне бы разобраться с моим кабаном».

— Ковалева! — сказала учительница. — Лучше всех знаешь материал? Иди к доске.

«Хорошо с нашей памятью, — сказала Ольга, вернувшись после ответа. — Фактически ничего специально не учишь и получаешь пятерки».

«У тебя изменилась не только память, — сказал Нор. — Я на это в свое время тоже не сразу обратил внимание. Вряд ли ты раньше могла бы вести с кем‑нибудь разговор и одновременно слушать и понимать объяснения учителя. А я еще дома попробовал одновременно слушать радио, разговаривать с твоим отцом и читать учебник. С трудом, но получилось. Интересно, как новые способности могут сказаться на игре в шахматы? Пока трепались, и урок закончился».

Два оставшихся урока тоже пролетели очень быстро.

— Что вы копаетесь? — подогнала Ольгу Вера. — Вечно из‑за вас задерживается отправление автобуса! Шевелитесь быстрее!

— Мы с вами не поедем, — сказал ей Нор. — Передай, пожалуйста, шоферу, чтобы нас не ждали.

Когда они вчетвером вышли за калитку в ограде школы, автобуса уже не было, а на тротуаре их поджидал Виктор.

— Машина на стоянке в сотне метров отсюда, — сказал он. — Куда нужно ехать?

— Вот по этому адресу, — Ольга достала из кармана плаща бумагу. — Найдете?

— Знакомая улица, — ответил он. — Должен найти. Город небольшой, а я несколько дней по нему колесил, чтобы хоть немного узнать. Пошли быстрее, а то опять начался дождь. Да, Оля, познакомился я с вашим кабанчиком. Мокрого пятна на штанах нет, но я был к нему близок. Этот мерзавец прятался за свинарником, а потом подкрался сзади и толкнул меня рылом. У него, видите ли, было игривое настроение, а я чуть не стал заикой.

— Это из‑за свиньи, что ли? — не поверил Олег.

— Увидишь сам, — сказал отец. — Только поосторожней с ним. Он хоть и ручной, но весит в два раза больше взрослого мужчины, а клыкам позавидует тигр. И глаза хитрющие, как у твоего деда, когда тот собрался мухлевать в карты. Они его Хитрецом и назвали. Он сам по себе страшный, а я еще испугался от неожиданности. Он мне так поддал под зад, что чуть не забросил на крыльцо.

— Это он от скуки, — засмеялась Ольга. — Я ему скажу, чтобы больше так не шутил.

— Это хорошо, что у тебя веселое настроение, — одобрительно сказал Виктор. — Хуже нет, когда перед ответственным делом у человека мандраж.

— А мне‑то чего мандражировать? — удивилась Ольга. — Пугать буду я, а не меня. Ваша автостоянка. Нам здесь подождать?

— Да, подойдите к бордюру, — сказал Виктор. — Сейчас выеду.

Он забрал машину, подождал, пока все сели на свои места и через десять минут остановил «найт» возле нужного двора.

— Заезжать во двор не буду, — предупредил он Ольгу. — Слишком приметная машина. Тебе помощь нужна?

— Вообще‑то, нет, — ответила она, выбираясь из салона, — но пусть Нор на всякий случай побудет во дворе. Всем остальным там делать нечего. Постараюсь уложиться в двадцать минут.

Они вдвоем вошли в большой двор, образованный четырьмя пятиэтажными домами, и быстро нашли нужный подъезд.

— Теперь приготовлюсь, — сказала Ольга, завязывая лицо платком и надевая сверху капюшон. — Если потом что‑то и вспомнят, мне это не навредит. Погуляй немного, а я подожду, пока кто‑нибудь откроет двери.

Долго ждать не пришлось. Через несколько минут раздалась короткая трель домофона, и входную дверь в подъезд открыл какой‑то мужчина, который не обратил внимания на вошедшую девушку с замотанным тканью лицом. Ольга поднялась на второй этаж, настроилась на нужный образ и позвонила в двадцать шестую квартиру.

— Кто? — послышался из‑за двери мужской голос.

— Это я, Федор Гаврилович, — отозвалась Ольга. — Полозов.

— Олег Николаевич? — удивился Первухин, открывая дверь. — Чем обязан?

— А впустить в квартиру? — сказал мэр. — Или у вас сегодня неприемный день?

— Проходите, пожалуйста! — посторонился Первухин. — Вот, обуйте тапочки… Что же это вы в такую погоду без зонта или плаща?

— Меня привезли к подъезду, — сказал мэр. — Где мы можем поговорить?

— Проходите в гостиную, — решил Первухин, — а я, с вашего позволения, заменю халат на что‑нибудь более презентабельное.

Он вышел в спальню, где быстро сменил махровый халат на брюки и рубашку.

— Федя! — распахнула дверь жена. — Что это за блядь в нашей гостиной?

Выскочивший в гостиную Федор Гаврилович застыл, приоткрыв рот: на диване, закинув ногу за ногу, сидела смазливая девица лет семнадцати. Задравшаяся символическая юбка не скрывала трусики, глубокое декольте блузки выставляло напоказ немаленькую грудь, а на лице было столько макияжа, что хватило бы разрисовать трех таких же… блядей. Внешний вид и вызывающая поза девушки не оставляли никаких сомнений в ее моральном облике.

— А где мэр? — выдавил он из себя.

— Какой? — хриплым голосом спросила девица. — Этот?

Теперь в изумлении застыла и жена: вместо шлюхи на диване сидел весело улыбающийся Полозов.

— Вы чем‑то недовольны? — спросил мэр. — Хотели мэра, вы его получили. Или вам мало мэра? Нужен президент?

Теперь на диване сидел Путин.

— Сядьте! — строго сказал он, и Первухин, нащупав позади себя кресло, сел.

Виктория по–прежнему осталась стоять, таращась на наваждение.

— Ладно, — сказала сменившая Путина старуха. — Вижу, что с вами нельзя по–хорошему. Ну что же, будем по–плохому! Ты директор лесхоза? Отвечать, когда я спрашиваю!

— Я, — выдавил из себя Первухин.

— А теперь отвечай, почему увольняешь Ковалева?!

— А почему я должен перед вами отчитываться? — сказал директор, осмелевший, когда разговор зашел о работе.

— Потому что вы оба находитесь на волосок от смерти! — прошипела старуха, и ее лицо начало жутко меняться. Нос вытянулся и загнулся книзу, лицо еще больше сморщилось и пошло бородавками, а глаза ввалились и засветились жуткими красными огоньками. Седые космы зашевелились, как живые, и на Первухиных пахнуло такой жутью, что они не заорали только потому, что от страха лишились голоса.

— С кого мне начать? — сама себя скрипучим голосом спросила карга. — Пожалуй, с женщины, она будет малость почище.

В ее лапах — назвать это руками не поворачивался язык — появился здоровенный нож, и жена Федора Гавриловича не выдержала и потеряла сознание.

— Ну раз она в отключке, начну с тебя, — решила ведьма. — Нагадил, теперь ответишь!

— Я еще не подписал приказ! — взвыл Первухин. — Все еще можно отменить!

— Кто тебя на это толкнул? — спросила Ольга, поморщившись от запаха мочи. — Отвечай или вырежу сердце!

— Бортников! — поспешно сказал Первухин. — Он попросил, а я не стал отказывать. Кто же знал…

— Отработаешь! — сказала Ольга. — Ковалева повысь, а Бортникова, если к тебе обратится, пошлешь…

Она придвинулась к отшатнувшемуся мужчине, обдав его вонью гнилых зубов, и подробно объяснила, куда послать директора мясокомбината.

— Все понял? — спросила она, отметив, что ее жертва начала потихоньку отходить от страха. — А чтобы не юлил и выполнил все по моему слову, оставлю над вами своего демона!

Ковер над диваном пошел пузырем, превратившимся в жуткую рожу с пылающими зелеными глазами. Первухин не выдержал и обмяк в кресле, потеряв сознание. Немного подлечив ему сердце, чтобы все не кончилось инфарктом, она встала и покинула квартиру.

— Что‑то ты долго, — недовольно сказал поджидавший у подъезда Нор. — Хорошо, что хоть сообщала, чем занимаешься, а то я бы волновался. Не перемрут?

— Не должны, — сказала Ольга, снимая с лица платок. — Жена отрубилась раньше, а он чуть было не пришел в себя. Пришлось все закончить демоном. Я его, правда, не показывала со всеми подробностями, как тебе, но ему хватило и упрощенного варианта. Побежали быстрее в машину, а то ты совсем замерз!

Они пробежались до машины, напугав Фроловых.

— Все в порядке, — поспешила их успокоить Ольга, — а бежим из‑за Нора. Я‑то сидела в тепле, а он на улице замерз.

— Чем все закончилось? — спросил Виктор.

— А ничего еще не закончилось, — улыбнулась Ольга. — Все еще только начинается. Если в понедельник Первухин не повысит отца, я буду очень удивлена и разочарована, и мое разочарование выйдет ему боком. Пугать его страшилками больше не стану. Раньше понедельника Бортников вряд ли будет звонить, а когда позвонит, должен узнать о себе немало интересного. Вот и посмотрим, что он предпримет. А мне нужно будет в воскресенье встретиться с Замятиным. Я никогда не интересовалась, какой расклад сил в городской верхушке, а Сергей это должен знать.

— Стоит ли так обострять ситуацию? — спросил Виктор. — Ты добилась своего, и не факт, что конфликт будет развиваться дальше. В конце концов, это всего лишь заморочки сына.

— Мне надо было развести в разные стороны Бортникова с Первухиным, а не просто его дразнить, — пояснила Ольга. — И ничего не закончится само собой. Если судить по тому, что в городе говорят о директоре мясокомбината, у него болезненное самолюбие и преувеличенное представление о собственной персоне. Такие не останавливаются на полпути. Началось с сына, но теперь задели уже его самого. Уж вы‑то должны знать таких типов. Если бы за нами стояла сила, он, может быть, и отступил бы, но такой силы не видно, поэтому наша непотопляемость заденет его еще больше.

— А ты не хочешь покончить со всем этим одним ударом, — сделал вывод Виктор. — Ну что же, это делает тебе честь.

— Я к этому еще не готова, — сказала Ольга. — Слишком незначительный предлог, чтобы переходить к крайним мерам. Если меня вынудят, я пущу в ход все, чем владею, но мне этого не хочется. Давайте уже ехать, а то начало темнеть. А я сейчас позвоню отцу, чтобы не волновался.

— Плохо, что младшее поколение Фроловых присутствует при моих разговорах с Виктором, — сказала Ольга, когда их высадили у лесничества. — Не обратил внимания на то, как на меня смотрела Люда?

— Он лучше нас знает своих детей, — пожал плечами Нор. — В следующий раз можно предложить на время поездки оставить их в кафе, а потом забрать. Я заметил, что в разговоре со мной ты была более категоричной, а в машине смягчила свою позицию. Это из‑за них?

— Не только. Я не хочу, чтобы Виктор меня испугался. Он неплохо разбирается в людях и оценил всех нас. Пока он мне доверяет, и я хочу, чтобы так было и впредь. Если я начну налево и направо убивать людей и ими играть, он испугается. Для расчетливой стервы с магическим даром он сам очевидная цель. Сейчас я спасла ему жизнь и, возможно, сделаю это в будущем еще не один раз. Он видит, что я умна, не испорчена и понимаю, что сотрудничеством с ним получу намного больше того, что могу из него выжать, просто взяв под контроль. Вот такого мнения он и должен обо мне оставаться. А это что за чудо? Хитрец!

Почти незаметный в вечерних сумерках кабан подбежал к Ольге и, радостно хрюкнув, чувствительно толкнул ее рылом, словно говоря: «У тебя есть совесть, хозяйка? Сама где‑то развлекаешься, а меня здесь бросила одного».

— Это вы? — посветил фонарем с крыльца отец. — Хватит тебе обниматься с кабаном, он этого не заслужил. Ты его для чего брала? Я думал, что мы его кормим, и ты ставишь свои опыты, а теперь, оказывается, его еще нужно развлекать! А когда этого не делаешь, он сам находит развлечения. Виктор тебе ничего не рассказывал?

— Это когда он его напугал, толкнув к крыльцу?

— Значит, не рассказывал. Ладно, если захочет, расскажет. Идите в дом, ужин я вам уже разогрел. Когда поедите, расскажете о своих похождениях. Уроков на завтра много?

— Всего ничего, — ответила Ольга. — На полчаса работы. Успеем еще сделать.

Они побросали сумки, умылись и с удовольствием поели картошку, жаренную с грибами и луком.

— Недалеко от дома насобирал опят, — сказал Егор. — Немного, но на одну жарку хватило. Наелись? Тогда рассказывайте, а потом займетесь уроками. Я весь день отдыхал, поэтому уберу сам.

Ольга с подробностями рассказала о своем визите к Первухиным.

— Зря, — поморщившись, сказал он, когда услышал о переданном директору наказе обматерить Бортникова. — Нужно пригасить конфликт, а ты его разжигаешь. И неудачно вышло, что Вика оказалась дома. Она хорошая женщина, а отгребла твои плюхи вместе с мужем.

— Мне кажется, что ты не прав, — возразила Ольга. — Я сегодня уже устала и не хочу тебе ничего доказывать, да и нет у меня доказательств, только уверенность в том, что эта сволочь не оставит нас в покое. С ними все равно придется разбираться, и я не хочу вмешивать в эти разборки ни Фролова, ни Замятина, а своих колес нет. Ладно, посмотрим, что из всего этого получится, может быть, я все‑таки ошибаюсь.

Готовить домашнее задание пошли в «кабинет».

— Они хоть летают или уже разучились? — спросила Ольга друга, кивнув на гнездо, которое вороны соорудили из выделенных тряпок. — Я уже и не помню, когда их видела на улице.

— Раз не гадят здесь, значит, делают это во дворе, — сказал Нор. — Ну их, давай быстрее переделаем все дела. И эти пришли, теперь вся компания в сборе.

В приоткрытую дверь на задних лапах зашел Уголек, за которым заскочила Машка, сразу же запрыгнувшая Нору на плечо.

— Не дай бог, действительно придется уезжать, — вздохнула Ольга. — Куда будем девать свой зверинец?

— Этих возьмем с собой, — сказал Нор. — Они занимают мало места. Вот Хитрецу придется плохо. Его теперь будет тянуть к человеческому жилью. Убьют на фиг.

— Ты просто не знаешь, о чем говоришь, — возразила девушка. — Мало того что мы свалимся нашим старикам как снег на голову, еще привезем эту мелочь. Нам с тобой нужно учиться, а городская квартира — это не лесничество. Ладно, ерунда все это.

Четверг, пятница и суббота прошли спокойно. Занятия в школе шли своим чередом, а звонков из лесхоза не было. В воскресенье, как и намечали, отправились за орехами. Сначала набрали четыре мешка лещины, нагрузили все это на Ухаря и отвезли домой. Потом было два похода за кедровыми шишками и уже к вечеру сходили в дубовую рощу, откуда привезли шесть мешков желудей.

— У меня отваливаются руки и ноги, — пожаловалась Ольга. — И поясница болит, как будто ничего магически не усиливала.

— Зато теперь есть чем угостить друзей, — сказал довольный отец. — И для себя орехов запасли на зиму столько, что не сгрызем. Ваша белка поставит вам памятник из скорлупы, да и для кабана желуди — лучший корм. Сегодня позвоню Сергею и приглашу его к нам на завтрашний день. Угостим орехами, а заодно ты решишь все свои дела. Да, твой кабан у нас уже три дня. Будешь закреплять внушение?

— Обязательно, — сказала Ольга. — Сейчас и сделаю, а потом только ужинать и отдыхать.

— А как твое изучение болезней?

— Это очень долго, папа. В теле десяток самых важных органов, и в каждом от пяти до двадцати магических зон. Мне нужно опробовать их все по одной, причем каждую надо сначала активировать, а потом — давить, и на следующий день отмечать все изменения в тканях. Я думаю управиться месяцев за пять. Тогда уже можно будет без большого риска лечить людей. Посмотрел на изменения в тканях и сразу знаешь, на какую зону и как воздействовать. А Хитрецу благодарное человечество, может быть, когда‑нибудь поставит памятник.

Глава 13

— Галя, передайте в кадры, чтобы Ковалева с первого сентября оформили старшим инспектором, — приказал секретарше Первухин. — Оклад пусть дадут по максимуму тарифа и посмотрят, что можно дать из надбавок. И пришлите ко мне Скуратова.

— Сейчас все сделаю, Федор Гаврилович, — сказала секретарша и поспешно вышла из кабинета.

А он откинулся в кресле и задумался. Первое требование можно считать выполненным. Наверное, вскоре после разговора со Скуратовым придется выполнять другое. Ссориться с Бортниковым не хотелось, но память о том вечере, когда их посетила страшная гостья, была еще слишком свежа и продолжала давить на сознание. После ее ухода первой очнулась жена. Падая, она ударилась головой о журнальный столик и, видимо, получила небольшое сотрясение мозга. Преодолевая тошноту, она на четвереньках подползла к лежавшему в кресле мужу, обхватила его ноги и заплакала. Вскоре пришел в себя и он, помог Вике лечь на диван и побрел менять трусы. Кресло потом пришлось выбросить. Врача к Вике вызывать не стали. От холодного компресса ей уже через час стало легче, только немного кружилась голова и подташнивало.

— Кто это был, Федя? — слабым голосом спросила она у мужа. — И что ей было нужно? Я этого так и не поняла. Вообще не запомнила, что она говорила. Как увидела нож, так все и поплыло. Очнулась, а ты лежишь в кресле. Думала, что уже мертвый.

— Кто — этого я не знаю сам, — ответил он, меняя ей компресс. — А пришла для того, чтобы отменить увольнение Ковалева.

— Егора? — спросила она. — А для чего его увольнять? Один из наших лучших работников и заказник знает как свои пять пальцев.

— Он чем‑то насолил Бортникову, вот тот и попросил, а я счел возможным пойти ему навстречу. Замена Ковалеву у нас есть.

— И кого ты хотел поставить на заказник?

— На эту работу просился Скуратов. Он когда‑то работал лесничим, так что дело знает.

— Ты в своем уме, Федя? За Егором ты как за каменной стеной, а твоего Скуратова сняли с работы за браконьерство. Ты еще не подписывал приказ? И не вздумай подписывать! Если это придет еще раз, я просто не выдержу! Я за всю свою жизнь не испытывала такого страха, как сейчас. Не знаю, кто это был, и знать не хочу, только если ты не выполнишь то, что тебе сказали, завтра же уеду к матери. Никогда не верила в бога, а теперь обязательно схожу в церковь. Зажгу свечку и помолюсь, как сумею.

О демоне он Вике не сказал, но от ковра, из которого тот вылез, стал держаться подальше. Сегодня жена действительно пошла молиться и не уехала только из‑за его обещания, что никакого увольнения Ковалева не будет.

— Вызывали, Федор Гаврилович? — оторвал его от воспоминаний голос вошедшего Скуратова.

— Да, вызывал. Вот что, Алексей Николаевич. Никакого увольнения Ковалева не будет, поэтому и вы пока остаетесь на своем месте. И вашей инспекционной поездки в заказник не было. Все ясно?

— А как же кабан?

— Он при вас его забил на мясо? Ах, живой! Значит, и проступка нет. Мне все равно, по лесу он бегает или по двору лесничества. Мы кабанами вообще не занимаемся, я даже не знал, что они у нас есть. Все, идите работать.

— Игорь Юрьевич будет недоволен…

— Если вы сейчас же не займетесь работой, то приказ на увольнение я все‑таки подпишу! — рассердился Первухин. — Только фигурировать в нем будет не Ковалев. А с Бортниковым я как‑нибудь разберусь без вашего участия!

Злой Скуратов ушел, а буквально через пять минут последовал звонок от Бортникова.

— Я хотел узнать, что там не так с увольнением вашего инспектора, — сказал Игорь Юрьевич. — Мы ведь с вами вроде договорились?

— Не будет никакого увольнения! — ответил ему Первухин. — И вот еще что… Мне сказали передать вам, чтобы вы шли…

С минуту он говорил все, что смог вспомнить из довольно длинного перечня пожеланий.

— И кто это меня туда послал? — спокойно спросил Бортников.

— Этого я вам сказать не могу! И прошу меня больше по этому вопросу не беспокоить! Сводите свои счеты сами!

Вздохнув, он отключил телефон. Все условия были выполнены. Это было в четверг.

Когда Владимир в четверг после уроков пришел домой, первым, кого он встретил, был отец.

— Садись, есть разговор, — сказал он сыну, сам усаживаясь в кресло. — Что собой представляет ваша Ковалева?

— Умная, красивая и стервозная, — ответил Владимир, гадая, чем вызван вопрос. — А что?

— На директора лесхоза кто‑то наехал, да так, что он не только отменил увольнение инспектора, но и обложил меня трехэтажным матом. Что смотришь? Зря я влез в твои разборки, но теперь нельзя давать задний ход. Что‑нибудь все равно просочится, и что подумают? Что меня оплевали, а я утерся и простил. Сказать тебе, какие из этого факта сделают выводы?

— Ольга упоминала, что у ее отца крутые знакомые в Москве, — вспомнил Владимир. — Еще говорила, что ты им и в подметки не годишься. Мол, охотились здесь у нас и близко сошлись с ее отцом. И даже приглашали в Москву и предлагали работу. Нас с тобой благодарила за увольнение отца. Он не хотел уезжать, а она рвалась в столицу.

— И когда был этот разговор?

— Вчера перед началом уроков.

— Может быть, — задумался отец. — Сюда к нам многие приезжают. Вот что, сделай‑ка ты мобильником ее фото.

— Оно у меня и так есть, — сказал Владимир. — Во вторник щелкнул. Просто так… Сейчас найду. Вот оно, смотри.

— Красивая девочка, — оценил отец. — Жаль, что вы не нашли общего языка. Ты у меня вроде ничего, Лена за тебя держалась. Где она, кстати?

— Врезала мне и пересела за другой стол.

— Ладно, об этом мы поговорим как‑нибудь в другой раз. Иди отдыхать. Да, закажи для меня в ателье одну такую фотографию.

— Здравствуйте, — поздоровался увидевший Замятина Нор. — Оля, у нас гость.

— А то я не узнала автомашину! — улыбнулась зашедшая в дом Ольга. — Здравствуйте, дядя Сережа!

— Здравствуй, красавица! — обнял ее Сергей. — Занялась животноводством? Одобряю. С твоего кабана не только мясо и сало, с него можно получить кучу шерсти. И кормить не нужно, раз он у вас свободно бегает. И как только не боитесь!

— Пусть лучше воры боятся, — засмеялась Ольга. — Мясо и сало в далекой перспективе, если они вообще когда‑нибудь будут, а пока поработает сторожевой собакой. Вы к нам давно приехали?

— С полчаса назад. Егор звонил, что у тебя ко мне разговор, вот я и подгадал свой приезд к твоему возвращению из школы. С твоим отцом мы уже поговорили, теперь поговорим с тобой. Только сначала хочу сказать всем. Два дня назад в субботу из исправительной колонии в Майме совершили побег пять заключенных. При этом был ранен охранник. Я не знаю, почему они на это решились: ни у кого из сбежавших не было больших сроков. Но они безусловно опасны, поэтому, пока их не поймали, вам нужно быть осторожней. За еду, деньги и оружие запросто могут убить. А от Маймы до нас по прямой всего двести километров.

— Побережемся, — пообещал Егор. — Вы пока говорите, а я отнесу в машину орехи.

— Ну и что у тебя за проблема? — спросил Сергей.

— Мне, дядя Сережа, нужно знать, кто в городской верхушке с кем кучкуется, и кто из них с кем враждует.

— Так! — внимательно посмотрел на Ольгу Сергей. — Рассказывай все и со всеми подробностями. Во что еще ты влипла?

— Не хотела я вас впутывать в свои дела, — сказала ему Ольга. — Очень может быть, что меня вынудят нарушать уголовный кодекс, а вам по роду…

— Друзья нужны не только для поездок в гости, — перебил он ее, — а с моей помощью ты, возможно, не скатишься до уголовщины. Излагай.

Ольга рассказывала минут десять. Егор закончил с орехами и присоединился к остальным.

— Могу добавить, — сказал он, когда дочь закончила свой рассказ. — Сегодня позвонили из конторы. Мне дали старшего инспектора. С учетом дополнительных надбавок зарплата увеличилась на семь тысяч.

— Может быть, напугаешь мое начальство? — пошутил Сергей. — Теперь мне понятно твое желание узнать расклад сил в верхах. Бортников всегда был дерьмом. Почти все слухи, которые о нем ходят по городу, соответствуют фактам. У нас нет ангелов в городском руководстве. Взятки и злоупотребления в порядке вещей, на многое просто уже не обращают внимания. Система откатов действует почти легально. Но при всем этом мало кто без крайней на то необходимости опускается до уголовщины и личных разборок. Бортников как раз один из этих немногих. Он у нас давно на примете, но не удается зацепить по–крупному, а из‑за мелочей не дают трогать. Из директоров близок только с Васильевым. Но близость у них только в личном общении, свои дела каждый делает сам. Своих людей в окружении мэра у него нет, или о них ничего неизвестно. С нашей конторой у него натянутые отношения. Может быть, кто‑то и ест с его ладони, но это явно не ключевые фигуры. Я им давно не интересовался и чего‑то могу не знать. Завтра осторожно наведу справки. У генерального директора «Алейскзернопродукта» масса знакомств и связей, но он в городе сам по себе.

— А кто поддерживает нашего мэра? — спросила Ольга.

— На выборах год назад он шел от «Единой России», — сказал Сергей. — Победил остальных с хорошим отрывом. Живет довольно скромно, во взятках не замечен и много делает для города. Близко общается с директором маслосыркомбината Левиным, начальником станции Трушковым и редактором нашей газеты «Маяк труда» Чечуровой. Да и с нашим Головиным у него хорошие отношения. Если по–крупному, то это все. Явный криминал тебя, надеюсь, не интересует?

— Криминал пока не интересует. А с кем кучкуется прокурор?

— Вот чего тебе с ходу не скажу, так это о его друзьях и пристрастиях, — ответил Сергей. — Но с Бортниковым или Васильевым он не свяжется. Ракетчики не интересуют? А то я кое‑что знаю об их генерал–майоре.

— Спасибо, дядя Сережа, — улыбнулась Ольга. — Я думаю, что обойдемся без армии. Вы не могли бы разузнать все, что можно, о семье Бортникова и о нем самом? Мне нужны самые общие сведения.

— Будут тебе общие, — кивнул он. — Скажи, что придумала?

— Пока ничего определенного, — ответила она. — Посмотрю, как он отреагирует на облом. Если утихнет, ничего делать не придется. Если нет, есть несколько вариантов.

— Будешь пугать?

— Вряд ли, — сказала Ольга. — Не тот человек. Если начнем бодаться, придется сразу прибегать к крайним мерам. Или тяжелая болезнь, или вообще…

— Мне твое «вообще» не нравится, — озадаченно сказал Сергей.

— Вот поэтому я и не хотела вас во все посвящать.

— Ты меня немного неправильно поняла. Я не за него, я за тебя боюсь. Меня не слишком огорчит смерть господина Бортникова. Если он сорвется с катушек, то другого выхода может не быть. Хотя я в такое не верю. Какое бы у него ни было самолюбие, затевать подобные разборки только из‑за того, что его сыночка отшила девица, с моей точки зрения, глупо.

— С моей это тоже кажется глупостью, — согласилась Ольга, — как и попытка увольнения моего отца. Ведь, будь на нашем месте другие, он сломал бы им жизнь всего лишь из‑за обиды сына. А теперь его задели лично. Это не обычный нормальный человек, поэтому я не берусь предсказать его реакцию. А за меня бояться не нужно. Я могу наслать болезнь или убить, и меня никто никогда с этим не свяжет. Не верите? Зря. Наверняка у него есть машина. Достаточно взять его под контроль и приказать в нужном месте разогнаться и крутануть руль, и он это сделает. Это с обычными людьми нужно проявлять осторожность, потому что могут все вспомнить. С тем, кто приговорен, можно не церемониться.

— А сможешь? — недоверчиво спросил Сергей. — Одно дело — вот так обсуждать, а совсем другое — отнять у кого‑то жизнь.

— Если заставят, смогу! — заявила Ольга. — Я уже убивала. Пусть это только память Нора, она мне поможет.

— И многих ты убил? — спросил Сергей.

— Если не считать сестер, то пятерых, — ответил Нор. — Четверых убил мечами и одного — магией. А Ольга приняла мою память, это не могло на ней не сказаться.

— Может быть, нам все‑таки уехать? — сказал отец, когда они уже лежали в кроватях. — Если бы ты знала, как я не хочу, чтобы ты…

— А что делать, папка? — спросила она. — Большинство людей, пусть не порядочные, но и не уроды. Они просто люди со всеми своими достоинствами и недостатками. А эти… Ну убежим мы с тобой сейчас, бросив Фроловых и всю нашу прежнюю жизнь, и я останусь чистенькая. Надолго? Как потом жить? Уступать всем мерзавцам из страха, что иначе они походя сломают нашу жизнь, а то и вовсе ее отберут? Так поступают многие. Может быть, раньше так бы поступила и я. Но сейчас у меня есть сила, и мне надоело бояться! И больше всего меня бесит, что к нам прицепились ни за что! Причем не просто попытались оскорбить или унизить… Да что я тебе‑то объясняю? Давай не будем себя больше накручивать. Если господин Бортников угомонится, я его тоже трогать не буду.

— Оля, что тебе подарить на день рождения?

— Ой, а я забыла о его приближении. На какой день выпадает шестнадцатое?

— На воскресенье, я уже проверял по календарю. Так что? Нор тебе что‑то делает, а у меня нет его талантов. Ты подумай.

— Я подумаю, — пообещала Ольга. — А кто еще знает?

— Виктор спрашивал, так что должен знать. Не сейчас спрашивал, а в самом начале нашего знакомства. Ну и семья Замятиных. Если пригласим, то приедут все, а если не будем приглашать, появится один Сергей. Но я думаю пригласить. В воскресенье нетрудно приготовить стол. Возьмемся втроем и все быстро сделаем. А до этого я съезжу на вашем автобусе в город за продуктами. Обратно меня отвезет Сергей. Ладно, поговорим завтра, а сейчас давай спать.

Утром шел сильный дождь, из‑за туч было темно, и все встали немного позже обычного.

— И почему я не поставила будильник? — расстроилась Ольга. — На Хитреца совсем нет времени! Вот балда!

— Перебьется, — сказал отец. — Помой ему килограмм морковки и насыпь желудей. Он будет на седьмом небе от счастья.

— Папа, заканчивается «Вискас». До субботы дотяну, а потом надо будет купить.

— Возьми своего дармоеда с собой в школу, — улыбнулся отец. — Пусть стоит там за «Вискас» на задних лапах. Ему его мешок принесут. Бросай свой зверинец, я их всех сам покормлю. Все равно никуда не поеду, пока такая погода. А вы обязательно к плащам берите зонты, а то все промокните.

Сильный ветер нагибал дождевые струи и выворачивал зонты, поэтому, пока добрались до машины, ноги все равно промочили.

— Разверзлись хляби небесные, — сказал Виктор. — Сильно намокли?

— Терпимо, — ответила Ольга. — В первый раз, что ли? Высохнем.

— Хорошо быть молодым! — вздохнул он. — И мороз, и знойный ветер, если надо укротим!

— Отец запел! — сказала Люда. — С ума сойти!

— Что, я уже и запеть не могу? — улыбнулся он. — Хорошо мы с вами подгадали, как раз к прибытию вашего автобуса. И дождь вроде стал слабее. Быстро перебегайте в свой транспорт.

Все выбрались из машины и, стараясь не сильно пачкать обувь в грязи, перебрались в автобус.

— Привет! — поздоровалась с ними Вера. — Оля, это правда, что ты выкармливаешь вепря?

— Есть у нас в хозяйстве такой зверь, — улыбнулась Ольга. — Ваши строили для него свинарник.

— А почему он у вас бегает по двору? Наш Фрол Мотылев пошел к твоему отцу насчет лицензии, а как увидел это диво, сразу дал деру. Я, говорит, лучше съезжу на автобусе в город и сам все узнаю в лесхозе, чем жизнью рисковать. Совсем, говорит, у Егора крыша поехала, если приволок домой вепря и держит вместо собаки. А Фрол у нас в деревне лучший охотник.

— А кто ему сказал, что кабана привел отец? — спросила Ольга. — Это я ходила за ним в лес. Не веришь? Спроси у Нора.

— Ходили вместе, — сказал Нор, — а перебраться к нам кабана уговаривала Ольга. У этого обжоры в жизни одна ценность — это жратва, а Ольга ее готовит, поэтому он готов любить и ее. Ну и нас, потому что мы ей не посторонние. А придешь с чем‑нибудь вкусным, он будет любить и тебя.

— Спасибо! — фыркнула Вера. — Я как‑нибудь обойдусь без его любви. Ой, заболталась и забыла! Нор, посмотри мое домашнее задание по английскому. В нем, наверное, много ошибок. Я начисто не писала, все на черновике, поэтому правь прямо там. Минут десять до прихода Александры у нас будет, так что успею переписать. Счастливые вы, у меня этот английский совсем не держится в голове.

Уже во время первого урока закончился дождь, и небо начало очищаться от туч. Проглянуло солнце, сразу подняв всем настроение. На химии Нора вызвали к доске. Дословно пересказав текст из учебника, он заработал пятерку и удивленный взгляд учительницы. За три следующих урока ничего существенного не произошло, а на физкультуре Зверь подошел к Нору с извинениями. Точнее, извинялся он не на уроке, а перед ним, когда Нор шел в раздевалку.

— Подожди, Матвеев! — остановил он парня. — Я хотел сказать, что извиняюсь за ту проверку. Не знаю, чего это на меня нашло.

— Это вы меня извините, Илья Владимирович, — сказал смущенный Нор. — Я был нескромен и расхвастался, как мальчишка. Мне очень неудобно, что все так вышло. Вы тогда сильно ушиблись.

— Ты и так еще во многом мальчишка, — улыбнулся учитель. — Ладно, иди переодеваться.

На этом занятии отличилась Ольга. Сегодня занимались на снарядах, и первым после пробежки был канат. По нему нужно было забраться без помощи ног. Первыми это делали парни и все справились, хоть и по–разному. А вот девушки устроили бесплатное представление. Многие из них не одолели даже половины каната, вызывая смех и шуточки ребят. Когда пришла очередь Ольги, она взметнула себя под потолок, после чего так же быстро спустилась обратно.

«Выпендрежница, — мысленно прокомментировал ее выступление Нор. — Вот что тебе стоило подрыгать ногами, как это делали другие, и доставить нам удовольствие?»

— Ковалева, — сказал Зверь, — подойди ко мне. Так, закати рукав! Чем занималась?

— Борьбой и фехтованием, — ответила она, вызвав удивленное перешептывание класса. — Занималась вместе с Матвеевым. Только не надо меня проверять, вы мне не по зубам.

— Молодец! — сказал учитель. — Красота в женщине, конечно, важна, но и сила нужна не меньше. И в первую очередь это нужно ей самой. Пятерка. Да, хотел спросить, чем вы фехтуете? Шпагами?

— Мечами, — ответила девушка. — Сразу двумя. Это для ролевых игр.

Ответ оказался удачным: ребята заинтересовались, а учитель, наоборот, потерял интерес к их фехтованию.

Обратный путь из школы домой прошел как обычно, но только до съезда в лесничество. Как только «найт» скрылся за поворотом, из леса к дороге вышли пять мужчин. Двое из них направили на ребят ружья. На лицах у всех были матерчатые маски.

— Не стоит геройствовать, — предупредил их самый крепкий на вид. — Ружья заряжены картечью.

— Что вы с нами сделаете? — спросила Ольга с хорошо разыгранным страхом.

— Ничего особенного, — успокоил ее тип с ружьем. — Твоего парня свяжем, а ты расслабишься и получишь удовольствие. Потом сама его развяжешь.

— Убивать, значит, не будете? — продолжила она игру.

— Зачем вас убивать? — ответил старший. — Если не будете дрыгаться, останетесь живы. Хотели зайти к вам в дом, но у вас там бегает симпатичная свинка. Шуметь не стали, а то выскочил бы твой отец со стволом, и пришлось бы убивать. А мы не занимаемся этим без необходимости. Ничего, отработаешь стоя.

— Что будем с ними делать? — спросила Ольга, глядя на застывших мужчин.

— Отпускать нельзя, — ответил он и подошел к старшему. — Оля, сними свой контроль, я его возьму на себя.

Мужчина дернулся и опять застыл.

— На кого работаете? — спросил Нор.

— На Васильева, — безразличным тоном ответил допрашиваемый.

— Васильев дал приказ на нас наехать? — не поверил Нор.

— Я понял, что это для кого‑то из его друзей. Дали фотографию и сказали, где и во сколько ждать. Предупредили, чтобы вы остались живы. Инспектор — как получится.

— Где фото?

Нор забрал фотографию и отдал ее Ольге.

— Снимали в нашем классе, — сказала она, — наверное, телефоном. Как вас должны были отсюда забрать?

— У нас с собой машина в двух километрах отсюда. Загнали на поляну у дороги.

— Я придумала, — сказала Ольга Нору. — Отдавай этого типа опять под мой контроль. Значит так! Сейчас вы все идете к своей машине, садитесь в нее и едете к городу. Да, вы шофера не там оставили?

— Я шофер, — сказал один из них.

— Очень хорошо. Вы должны заблокировать все двери и при подъезде к мосту через реку Алей свернуть направо, проехать с полсотни шагов и въехать в воду. Открывать дверцы и плыть запрещено! Да, окна откроете перед началом движения. Идите!

— А зачем приказала блокировать двери? — спросил Нор, когда удалились несостоявшиеся насильники. — Не уверена, что страх смерти не пересилит твой приказ?

— Когда очутятся в ледяной воде, могут выбраться на одних инстинктах, — пояснила Ольга, — а так просто не успеют. Там берег невысокий, но обрывистый и приличная глубина. Считай, что они уже утопленники. Пошли домой, а то отец начнет волноваться. Сегодня Хитрец спас ему жизнь. Они бы с ним церемониться не стали. Интересно, почему такое трепетное отношение к нам?

— Убийство двух старшеклассников вызвало бы слишком много шума, — сказал Нор, — а если бы все ограничилось насилием, у полиции уже не было бы такого рвения. Если не поймают сбежавших зэков, могут все повесить на них. Этих тоже было пятеро. И маски нацепили, поэтому мы не опознали бы их по фотографиям.

— Что‑то вы сегодня позже обычного, — сказал отец, заглянув в коридор. — Чего застряли? Ужинать еще рано, а какао можете попить. Я купил в деревне молока и сварил.

— Выпьем мы твое какао, — сказала Ольга, вешая плащ на вешалку, — только сначала нужно поговорить.

— Вот, значит, как! — сказал он, выслушав ее рассказ. — Не ожидал от них такого. О Васильеве слышал, как он нагибал деревенских с помощью наемных бандитов. Но там были большие деньги, можно понять, что им двигало.

— Как‑то это все, по–моему, глупо, — высказал свое отношение к наезду Нор.

— Почему глупо? Вовсе нет, — возразил отец. — Мерзко — это да, а в остальном, если бы вы были обычными подростками, все вышло бы, как они и задумали. Отвели бы вас подальше в лес и выполнили то, за чем приехали. Ольга после такого не сразу бы оклемалась, а тебе не только связали бы руки, еще и врезали бы по голове и отпинали ногами. Сколько вам после этого понадобилось бы времени, чтобы добраться до дома? Они не дураки и разбили бы ваши телефоны о первое попавшееся дерево. Пока вы пришли, а я дозвонился в полицию, и в ней приняли меры, эта компания давно была бы в городе. Шины сменить недолго, а других следов просто нет. Наверняка это опытные люди. Васильев в свое время не один раз наезжал на колхозы, а зацепить его так и не смогли. В итоге все повесили бы на сбежавших урок. Даже если потом поймают, какая вера их словам? Разве что после побега рванули не на запад, а на восток. Если бы меня не убили и не искалечили, все равно нам пришлось бы отсюда уезжать. И о тебе все узнали бы. Явно это с господином Бортниковым никто не свяжет, но кое–кого заставит задуматься, стоит ли гавкать и кочевряжиться. Скажешь, не так?

— Все так, — угрюмо согласилась Ольга. — Я ждала, что они предпримут, и дождалась. Что‑то нет у меня желания ждать, как они отреагируют на пропажу своих бандитов. Могут ведь и просто пальнуть из леса. Нам тогда никакая магия не поможет. Начну‑ка я раздавать им свои гостинцы! С печенью я разобралась, сейчас начну разбираться с сердцем. Когда у наших врагов все это начнет отказывать, сразу станет не до нас. А начну с паразита Вовочки. Почему у меня подопытным должен быть только Хитрец? Будет еще одна свинья в нашем классе. Только кабана я сразу же вылечиваю, а этого пусть лечат другие. Единственная трудность — это всех увидеть. Мы здесь, а они там, и я большую часть времени провожу в школе. А лезть к ним внаглую и светиться магией нельзя. Они хоть и мерзавцы, но не дураки: связать свои беды с моим визитом будет нетрудно.

— Можно позвонить Сергею, — предложил отец.

— Сегодня вторник, — сказала Ольга, — давайте подождем до воскресенья. Приедут ко мне на день рождения, заодно и поговорим. А мы будем осторожней. Не так уж трудно проверить магией, есть ли в лесу люди. А эту фотографию на всякий случай припрячем. Да, папа, Хитрецу от тебя морковка. Надо купить в Матвеевке. Он тебя действительно спас. Может, и не убили бы, но покалечили бы наверняка.

К утру на небе не осталось ни одного облака.

— Похоже, установилась хорошая погода, — сказал вставший раньше Ольги отец. — На улице прохладно, можно даже сказать, холодно, но день должен быть теплым. Схожу я, наверное, на охоту. Должны охотиться по лицензии на оленей, так я и охотников проконтролирую, и добуду своего оленя. Тогда поделимся мясом с Виктором и Сергеем, а тебе для разговора с ним не придется ждать воскресенья. Остальное заготовим впрок, как делали в прошлом году. Да, Хитреца я уже покормил, так что занимайтесь собой. И скажи своему коту, что передо мной ему необязательно ходить на задних лапах. Мне уже жалко на него смотреть. Сунуть ему в лапы шляпу, и получится вылитый кот из «Шрека», только черный. У него такая жалкая морда, что все не тобой будут восхищаться, а ему сочувствовать, а тебя назовут бессердечной.

— Я им обязательно займусь, — пообещала дочь. — Сегодня вечером начнем отрабатывать улыбку. Спасибо за Хитреца, но я бы справилась и сама, время еще есть.

— Сегодня на нас намечается наезд, — сказал отцу за завтраком Нор. — Есть у нас в школе одна мегера, которой мы сразу не приглянулись, а сегодня ее урок. Оль, уже придумала, что будешь делать?

— Наколдую ей сердечный приступ, — ответила Ольга. — У меня со вчерашнего вечера сильно поубавилось желания получать плюхи и молча их сносить. Если делаешь людям гадости, будь готов, что тебе отплатят тем же.

— Нормальный вариант, — кивнул Нор, — но с одним изъяном. У нее будет приступ, а у тебя — тройка в журнале. Оно нам надо? Поэтому предлагаю следующее. Моя «Моторола» может работать, как диктофон. Вот мы и запишем твой ответ и организуем шум в классе, чтобы не сказали, что запись сделана дома. А потом с записью и Таганцевой идем разбираться к директору. Выгнали ее один раз, выгонят и вторично. Пусть лучше чем‑нибудь торгует с лотка, чем преподает в школе.

— Может, тогда ограничиться записью? — предложил Егор. — Так ли обязательно отнимать у человека здоровье, если без этого можно обойтись?

— Посмотрим, — сказала Ольга. — Доели? Вот и нечего рассиживаться. Я все убираю и идем на выход. До приезда Виктора осталось только двадцать минут.

Когда они подошли к калитке, Ольга придержала Нора и проверила магией лес у дороги.

— Все чисто. И впредь будем так же проверять. А со стороны «Фазенды» приближаются трое. Вот и машина.

Они забрались в остановившийся «найт» и поздоровались с Фроловыми.

— Не сможешь подлечить мне горло? — спросила Люда. — Разболелось так, что трудно есть. Хотела даже остаться дома, но вспомнили о твоих способностях…

— Пока доедем до школы, будешь как огурчик, — пообещала Ольга. — А теперь еще установится теплая погода, так что о своей болячке можешь забыть.

— Все бы доктора так лечили, — вздохнул Виктор. — Ты даже руками не размахивала. Так все лечится?

— Многое, — ответила она. — Все, что может вылечить сильный и здоровый человек. Я ведь сама ничего не лечу, просто мобилизую на лечение ваш организм. В этом есть и минус: когда у больного не осталось сил, и организм сильно разрушен, я ему, в отличие от медиков, уже не помогу.

— Они тоже не помогут, — усмехнулся он, — хотя деньги за свою работу возьмут. Так, автобуса еще нет, значит, сидим. Об этом не принято спрашивать, но я спрошу. Вы будете отмечать твой день рождения?

— Если ничего не случится, то приглашаю вас всех в воскресенье к двум, — ответила Ольга. — Сама хотела сказать при возвращении. Все, едет автобус.

Сегодняшний день в школе поначалу ничем не отличался от остальных. Бортников никак не отреагировал на ее появление, дав тем самым понять, что его никто не посвящал в планы отца. По мере приближения третьего урока настроение ребят в классе начало портиться.

«Как кого‑то похоронили, — мысленно сказал Нор. — Все ждут крови».

«Сомневаюсь, что ее вытурят из‑за твоей записи, — ответила Ольга. — Нас она на какое‑то время оставит в покое, отыграется на остальных. К нам с тобой это любви не прибавит. Так что, если директор ограничится выговором, запускаю свою болячку».

На второй перемене не было слышно обычного трепа и шуточек, все сидели на своих местах, многие — за открытыми учебниками географии. Прозвенел звонок, и почти тотчас же вошла Таганцева. Она поздоровалась с классом, села за свой стол и раскрыла журнал.

— Прежде чем начать новую тему, я бы хотела выяснить, как вы усвоили предыдущую. К доске пойдет Ковалева. Ты у нас на прошлом уроке вертелась и не слушала мой рассказ. Обо мне ходят сплетни, что я занижаю ученикам оценки. Так вот, чтобы вы знали, это все ложь. Я вам ставлю только то, чего вы заслуживаете. Вот сейчас мы и посмотрим на то, как вы относитесь к занятиям. Как некоторые из вас относятся к учителям, я уже имела возможность убедиться. Ну, и чего ты ждешь? Начинай, я слушаю.

Глава 14

«Начинай, — мысленно сказал Нор Ольге. — Я пустил запись минуту назад».

Ольга почти дословно пересказала текст из учебника, показав нужное на карте. Нору не пришлось что‑то предпринимать, чтобы в рассказ вплетался шум класса, Ольга Алексеевна сама несколько раз сделала замечания тем, кто, по ее мнению, этого заслуживали.

— Садись, — сказала Ольге Таганцева. — Слава богу, хоть что‑то знаешь.

— Извините, Ольга Алексеевна, — сказала девушка. — Хотелось бы знать, во что вы оценили мое «что‑то»? Можете и в дневник поставить.

— Три с плюсом, — ответила учительница. — Перестали шуметь! Продолжаем занятие! Давай свой дневник.

Она опросила еще двоих и обоим поставив тройки. Один из отвечавших заработал свой трояк заслуженно, другому оценка была явна занижена. Потом Таганцева объясняла новую тему и закончила за минуту до звонка. Выждав, пока он прозвенит, она забрала журнал и вышла из класса.

— У нашей отличницы появился тройбан! — радостно закричал Валерка Васильев.

— Чему ты радуешься, придурок? — спросил Нор. — Незаслуженной оценке? Так у тебя этих заслуженных трояков навалом, а будет еще больше. А с Таганцевой разберемся.

— Ты следи за тем, что говоришь! — подскочил к их столу Валерка. — А не то…

— А не то что? — поднялся из‑за стола Нор. — Врежешь мне или, как некоторые, будешь пакостить чужими руками? Пошли, Оля. Перемена хоть и большая, но у нас и дело не на пять минут. Не забудь учебник.

Учительская, как и кабинет директора, была на первом этаже, но в другом коридоре. Сначала постучались к директору, но никто не отозвался. Приоткрыв дверь, Нор увидел, что в кабинете никого нет. Тогда постучали в учительскую и, не дожидаясь приглашения, зашли. Наверное, на большой перемене в учительской собрался весь педагогический коллектив, включая директора школы. При их появлении большинство разговоров стихло.

— Вам кого, ребята? — спросила директор.

— Мы хотим, Валентина Ивановна, подать жалобу на Ольгу Алексеевну Таганцеву, — сказал Нор, — за непрофессиональное и неэтичное поведение. Это нужно делать в письменном виде или достаточно устного заявления?

В учительской наступила гробовая тишина.

— Это очень серьезное заявление, — сказала завуч.

— Мы бы к вам с ним не пришли, Надежда Игоревна, если бы не было доказательств, — сказала Ольга. — Были основания предполагать, что на этом уроке Таганцева вызовет меня отвечать и специально занизит оценку, поэтому я наизусть выучила параграф и все рассказала слово в слово. Нам, кстати, материал тоже давался только по учебнику. Есть запись моего ответа с репликами Ольги Алексеевны, а это учебник. Кто хочет, может сейчас прослушать и сравнить.

— И что же тебе поставила Ольга Алексеевна? — спросила директор.

— Тройку с плюсом. Вот дневник. Отвечали еще двое, и одному из них тоже необоснованно поставлена тройка.

Все учителя повернулись к красной от злости Таганцевой.

— Я не собираюсь здесь отчитываться перед этими… — ее голос сорвался. — Все объяснения я дам лично директору!

— Нам не нужны ваши объяснения, — сказал ей Нор, — ваши тройки — тоже. В любом случае мы сохраним запись, и если вас оставят в школе и подобное повторится и необязательно только в отношении нас, мы пойдем с родителями в гороно… Как я и говорил, вряд ли ее выгонят, — сказал он Ольге, когда вышли из учительской, — но на время должна притихнуть. Я думаю, что нам ее вообще поменяют на Малашенко.

— Не скажешь, зачем связался с Васильевым? Нам мало одного Бортникова?

— Ради тебя, — ответил Нор. — И вообще пошли они все лесом! Ты еще Владимира не обрабатывала? Вот и займись. Что ты на нем опробуешь?

— Возьму поджелудочную железу. В ней только три зоны, так что это не займет много времени. Посмотрим, сколько он продержится. Я не собираюсь его гробить, но и лечить не буду. Пусть этим занимаются врачи.

— Заходи, — Бортников открыл входную дверь и впустил в квартиру Васильева. — Что‑нибудь есть?

— Глухо! — зло сказал друг. — Они не появлялись ни на одной из двух квартир, машины в гараже тоже нет. Я и через полицию пробовал узнавать. Есть у меня там один стукач. К ним с этим делом никто не обращался. Здорово ты меня подвел!

— Кто же мог знать, — раздраженно сказал Игорь Юрьевич. — Ты так расхваливал своих ребят, а дело несложное. Я сам ничего не понимаю. Недавно звонил сыну. Оба в школе, и непохоже, чтобы с ними что‑то случилось. Тебя не смогут связать с твоими орлами?

— Если им как‑то не развяжут языки, то не должны, — ответил Васильев. — Стволы числятся украденными, а машина записана на одного из них. Даже квартиры, в которых они жили, официально мне не принадлежат. А вот фотографию я у них зря не забрал! Но кто же мог знать! У них за десять лет не случилось еще ни одного прокола!

— Все когда‑нибудь случается в первый раз, — заметил Игорь Юрьевич.

— Тебе легко говорить! — еще больше разозлился Васильев. — Это были опытные, проверенные люди. Пусть я их в последнее время редко использовал, но они у меня были! А теперь, если понадобится, у меня никого не осталось! Да и я попадаю под удар… Надо срочно выяснить все, что можно, об этой семейке. Тебе Первухин так ничего не сказал?

— Он чем‑то сильно напуган и вообще не хочет иметь со мной никаких дел. Так и сказал, что разбирайтесь сами.

— Ладно, есть один человек, которого можно привлечь к этому делу. Он уже у меня не работает, но помочь не откажется. Но только съездить и узнать, ничем другим он заниматься не станет. А ты скажи своему оболтусу, чтобы он эту Ольгу не задирал. Я своего тоже предупрежу. Пока с ними не будет ясности, лучше сидеть тихо.

— Да я вроде не дергаюсь, — сказал Игорь Юрьевич. — Попробую узнать о Ковалевых все, что можно, через мэрию. Есть у меня такая возможность. И в их школе есть знакомая учительница, надо будет и ее поспрашивать. Извини, что так получилось с твоими людьми, но для меня это полная неожиданность.

— Сегодня, перед тем как ехать домой, заедем к вам, — сказал Виктор Ольге. — Твой отец привез с охоты оленя и хочет одарить нас мясом. Надо будет и мне купить лицензию и побегать по лесу за оленями, а то скоро сойду с ума от безделья. Купил на днях еще два компьютера, себе и детям. Теперь не будем мешать жене. Мне Интернет тоже позволяет кое–чем заниматься, но очень ограничено. Приехали, давайте на выход. Хоть у меня и броневик, я не буду загонять его к вам во двор из‑за кабана. Смотрите, еще машина. Мы у вас сегодня не единственные гости.

— Эта машина нашего друга, — сказала Ольга. — Он капитан полиции. Ребята, выбирайтесь из машины, я вас познакомлю с Хитрецом. Вы его еще не видели. Вон он бежит! Видите, как радуется?

— По–моему, ты ему рада не меньше, чем он тебе, — засмеялся Олег. — Здоровенный, черт!

— А его можно погладить? — спросила Люда. — Не укусит?

— Чеши, — разрешила Ольга. — Вот в этих местах чеши, ему будет приятно. Ладно, вы с ним возитесь, а я сейчас приду.

Она оставила прибалдевшего кабана, которого чесали в четыре руки, и вслед за Виктором вошла в дом. Отец уже познакомил его с Замятиным и показал свертки с мясом.

— Сейчас мы их перетаскаем, а дочь пусть пока говорит с Сергеем. Он тоже скоро уедет.

— Раз моя помощь не требуется, пойдем в комнату, — сказал Сергей Ольге. — Мне Егор все рассказал. Попробую натолкнуть наших на этих утопленников и остаться в стороне. Возьми распечатку. Здесь все, что можно было быстро и не привлекая внимания собрать в моей конторе по семье Бортниковых. Теперь нужно будет проделать то же самое и по Васильевым, но это я привезу в воскресенье. Я от них такого не ожидал. Но сейчас однозначно должны притихнуть, так что вам в ближайшее время ничего не грозит. А может быть, вообще решат с вами не связываться. Одно дело разобраться с теми, кого считаешь травой, и совсем другое, когда начинают есть тебя. Но в любом случае попытаются выяснить, что случилось с их людьми. Для Васильева это еще и вопрос безопасности. А выяснить можно только здесь. Усекла? Если в деревне или у вас появится новый человек, будьте с Нором осторожнее и поменьше светите своими возможностями. Об остальном поговорим в воскресенье.

— Зайди ко мне, — сказал Васильев сыну, когда тот пришел домой. — Садись, есть разговор. Какие у тебя отношения с Ковалевой?

— Нет у меня с ней никаких отношений! — буркнул сын. — Куда уж мне, если она отшила Вовку Бортникова! Сделала себе пластику в шестнадцать лет, заарканила Шварца и сама накачалась так, что по канату прыгает, как обезьяна. Теперь ей все пофиг! Сегодня из‑за нее у нас даже убрали Мымру.

— Ничего не понял, — потер лоб отец. — Какая пластика у десятиклассницы?

— А я знаю? Сама говорит, что ничего такого не делала. Врет! Можно вывести веснушки, но без пластики не поменяешь форму носа и размер глаз! Была… так себе, а стала… Ну ты видел ее фотку. Могу еще показать, у меня есть на мобильнике.

— Покажи. Да, эффектная девица, здесь она еще красивей, чем на другой фотографии. Но, может, она такой и была? Свела чем‑то свои веснушки…

— Да? — вскинулся сын. — Какие веснушки, если ее в школе никто не узнал! Классная ее посчитала новенькой! Потом ходила как пришибленная!

— Похоже на пластику, — согласился отец. — А что еще за юный Шварц?

— Ковалевым кто‑то отдал под опеку своего сына. Вроде родители надолго уехали куда‑то за границу. Он, мало того что красавчик, так еще накачан и тренирован так, что легко уложил нашего Зверя. А Зверь весит под сотню кило. У них теперь с Ольгой любовь. Куда мне…

— А что за история с мымрой?

— Это новая училка, которая у нас заменила географичку. Стервозная баба и оценки режет без зазрения совести. Ну, Ольга со своим парнем ее и поймала. Выучила весь параграф наизусть и выложила мымре, а Нор — это ее парень — все записал на мобильник. Мымра ей влепила тройку, а они с этой записью пошли к директору. Оценку ей исправили, а нам мымру поменяли на нашу Серафиму.

— Ловко, — оценил отец. — А что еще о ней говорят?

— Они занимаются борьбой и фехтованием. Вроде бы для ролевых игр, но откуда у нас здесь ролевики! По английскому она в прошлом году получала тройки, а сейчас чешет не хуже Александры. Больше ничего сказать не могу.

— Ты вот что… — отец замолчал, потом продолжил: — Не задирай Ольгу и ее парня. Если это начнет делать Бортников, не вздумай ему поддакивать.

— Ничего не понял! — удивился сын. — Неужели ты ее боишься?

— Я ее не боюсь, — сказал отец. — А вот для тебя это будет нелишним. Я не собираюсь тебе ничего объяснять. Я сказал — ты сделал! Вопросы есть? Вот и хорошо, что нет. Забирай свою сумку и иди отдыхать. И помни о том, что я тебе сказал.

В четверг Валера пришел в школу раньше Бортникова. Когда появился Володька, он отозвал его в почти пустой коридор.

— Слушай, отец говорил с тобой об Ольге?

— Был такой разговор, — ответил приятель. — Отец запретил трогать Ольгу и не стал объяснять почему. Сказал, что его дело думать, а мое — слушать.

— Мой сказал то же самое. Знаешь, мне показалось, что он за меня боится.

— Мой договорился с директором лесхоза о том, что отца Ольги уволят. А через несколько дней этот директор все переиграл, а отца обматерил. А мой к такому не привык. Тоже тогда расспрашивал об Ольге. Я ему рассказал, что у ее отца есть крыша в Москве. Она мне сама этим хвасталась. Ладно, пусть об этом болит голова у родителей. Мне Ковалева и на фиг не нужна, так что отец мог ничего не говорить, я с ней и так не общаюсь.

— Ты слишком много сидишь за компьютером, — сказал жене Виктор. — Глаза портятся и от такого экрана. Мы здесь живем всего ничего, а ты уже начала полнеть. И это в сорок два года. Набрать вес легко, потом замучаешься его сбрасывать. Только не говори мне, что тебе больше нечем заниматься. Хочешь, найду занятие?

— Вить, — повернулась к нему Александра. — Эта Ольга… Ты ее не боишься? Ты мне почти ничего о ней не говорил, но я расспросила детей. Олег темнит, но Люда много о ней рассказала. Она ведь спасла тебя тогда, до этого убила бешеную собаку, а сегодня вылечила дочь. Я ей недавно звонила. Горло прошло, как будто и не болело. А ведь она не болеет ангинами меньше недели. И те, кто здесь жил до нас, сбежали из‑за нее. Сам говорил, что это была за компания и как дешево нам достался дом. И эти ее вороны… От бога ли ее таланты?

— Выбросила бы ты ту мистику, которую притащила с собой, — посоветовал Виктор. — Все эти книги написаны с одной целью — пугать таких, как ты, и зарабатывать на этом деньги. К Ольге эта муть не имеет отношения. Да, у нее есть не очень обычные способности, но это умная и чистая девочка. Ее услуги будут нам очень полезны, и не только в целительстве. Я договорился с Ковалевыми не только из‑за мужчин, но и из‑за Ольги. Я с ней и потом не хотел бы рвать. Я им помогу пробиться, а они помогут мне. Не так много людей, которые долго помнят добро и могут быть очень полезными, эти как раз из таких. А тебе не нужно ее бояться. И глупо, и она со своей чувствительностью может это почувствовать. Когда пойдем к ним на день рождения, ты там увидишь и котяру на задних лапах, и веселого кабанчика, подрабатывающего за морковку дворовым псом, может быть, что‑то еще. Воспринимай все с иронией, это здорово помогает.

— Кот, случайно, не черный?

— Опять ты за свое? Ну черный он, по цвету его и назвали. Если хочешь, можешь с нами не ехать, только я буду врать Ольге по поводу твоего отсутствия. Она хорошо чувствует ложь и мне доверяет. Не хотелось бы терять это доверие из‑за ерунды.

— Пойду я с вами. Мне тут тоскливо, а так хоть какое‑то развлечение. Зря мы сюда забрались. Лучше бы ты купил квартиру в городе и взял нормальную машину вместо нашего броневика. Можно было бы хоть с кем‑то общаться, и детям не пришлось бы каждый день ездить в такую даль. Я здесь за два года точно свихнусь.

— Нельзя нам жить в городе, Шура! — сказал Виктор. — Тогда лучше было вообще никуда не уезжать и каждый день трястись и за вас, и за себя. Это жизнь? Как я вас защищу в городе? Я и так из‑за детей выбрал место поблизости от города, хотя для нас было бы безопасней забиться в какую‑нибудь деревню. Вот там ты точно сошла бы с ума. Я понимаю, что ты стопроцентная горожанка, привыкшая к праздному образу жизни. Слава богу, что хоть не рвалась за границу, как некоторые. Половина твоих знакомых проводит там по полгода, а остальные вообще не показываются в России. Я был не в восторге от твоей жизни, но предпочитал не вмешиваться. А теперь ты не знаешь, чем себя занять. Ты ничего не умеешь и не хочешь делать по дому, да и нет в этом необходимости из‑за домработницы. Хотя я советую присмотреться к тому, как она готовит. Если Лена исчезнет на время или совсем, мы тут умрем от голода. Ты даже бутерброды не могла толком сделать. И дочь ничему не учишь. То, что женщина освобождена от повседневных забот по дому, еще не значит, что она не должна уметь делать самое необходимое. Тебе нужно найти себе хоть какое‑нибудь занятие, кроме просиживания за компьютером и просмотра идиотских сериалов. Займись аэробикой. Дочь кем‑то увлеклась и стремится похудеть, пусть составит тебе компанию. Сейчас установилась хорошая погода, а ты свежий воздух получаешь только через форточку. Не хочешь гулять одна, давай сходим вдвоем. Нетрудно ныть и заявлять, что ты здесь свихнешься. Раньше ты мне помогала, сейчас создаешь проблемы. Хочешь стать одной из самых богатых женщин этой страны? Вот и изволь смириться с временными трудностями и делать так, чтобы они тебя не напрягали, а ты не напрягала меня. Я на днях собираюсь поохотиться. Если хочешь, возьму тебя с собой. Когда‑то тебе нравилась охота.

— Не хочу бегать по лесу, — отказалась Александра. — Ноги ослабли, так что я для тебя буду обузой. Сначала нужно привести себя в порядок. Вот аэробикой займусь. Соседи говорили, что здесь зимой много снега. Может, купим снегоходы?

— Можно взять парочку, — задумался Виктор. — К соседям будет удобно ездить. Но тебе лучше подойдут лыжи. Вот мы их в первую очередь для всех и купим.

— Нор, отвлекись на минуту, — сказала Ольга, зайдя к нему в комнату. — И можешь не прятать свою работу, я не буду подсматривать. Хотела поделиться своими успехами.

— Не улыбкой Уголька? — ухмыльнулся друг. — Завязывала бы ты с его гримасами, а то вместо унылого кота у тебя получится какой‑то неврастеник. Встанет на задние лапы и корчит рожи. Мне его уже жалко.

— Ничего, научится, — отмахнулась Ольга. — Все сразу ни у кого не получается. Пусть отрабатывает свой корм. Но я к тебе пришла не из‑за него. У меня все получилось с усилением чувствительности носа. Минут двадцать назад попробовала на себе, и все вышло. Все, как с Угольком, только запахи не такие сильные и в них легко разобраться. Но понятно только тогда, когда пахнет не слишком сильно.

— И чем пахнет от меня? — заинтересовался Нор.

— Разным, — уклончиво сказала Ольга. — В целом пахнешь приятно, даже слишком. Мне в таком состоянии трудно находиться рядом с тобой: постоянно хочется… сам понимаешь чего. Придется вам сегодня разогревать для себя ужин самим. Я его как‑нибудь поем холодным, и так от запахов захлебываюсь слюной.

— А быстро снять не получается?

— Ни с ушами, ни с носом. Но я над этим еще толком не работала.

— Ну ты и влипла! — пожалел ее Нор. — Если это длится так же, как со слухом, то завтра тебе будет весело. Половина ребят курит, а все девчонки используют духи. Может, заткнуть нос ватой?

— Небольшие тампоны не помогают, а если набить в нос вату, на кого я буду похожа? К тому же она сама противно воняет. Буду до конца дня заниматься снятием чувствительности, может, получится или пройдет само.

Ничего у Ольги в тот вечер не получилось, и к утру чувствительность носа не уменьшилась, поэтому и завтрак она ела холодный, а мужчины разогревали его себе сами.

— Иди уже в школу, — сказал отец. — Покормлю я твоего кабана. Говорил же, чтобы была осторожней со своей магией. Хорошо еще, что нос, а не глаза, а то у тебя нет темных очков.

— Хорошо, что ты о них вспомнил, — оживилась дочь. — Когда поедешь в город за продуктами, купи для нас очки. А за Хитреца тебе большое спасибо. Мне ему сейчас распаривать горох… Да и от него самого такое амбре… Он бегает во дворе, а я отсюда чувствую.

— Мне не можешь так сделать? — спросил он. — Не сейчас, а когда пойду на охоту. Не нужно никакой собаки. Ладно, беги, я пошутил.

— Могу и сделаю, — пообещала Ольга, — только тогда, когда научусь такое быстро снимать. Все, побежала! Пожелай мне не сдохнуть.

— Если так плохо, может, никуда не поедешь? — забеспокоился отец. — Посидишь день дома, а Нор скажет, что приболела. Ему и врать не придется, вон ты как шмыгаешь носом!

— Как‑нибудь перетерплю. Чтобы я своего красавца отпустила одного в наш класс! В нем три девчонки красивее меня. Стоит им увидеть, что добро временно осталось бесхозным, сразу все, кроме Верки, повиснут на шее.

— Ну повисят немного, — сказал вошедший в их комнату Нор, — и им приятно, и мне. Перестань драться и посмотри на часы. Болтаешь, а сейчас подъедет Виктор. Пошли быстрее.

Когда они подбежали к дороге, машина уже была на месте. Зажимая нос, чтобы не чувствовать вонь отработанного топлива, Ольга села в салон и отшатнулась от Люды, от которой невыносимо воняло духами.

— Что это с ней? — спросил Олег Нора. — Чуть не выбила головой заднее стекло. Оля, ты плачешь? Больно ударилась?

— Поехали быстрее, — сказал Нор Виктору. — Можно немного открыть окно? Ольга вчера повысила чувствительность носа, и ее не получается быстро снять. Салон небольшой, поэтому ей даже несильные запахи бьют по мозгам.

— Неужели от меня так сильно пахнет? — смутилась Люда.

— Не сильно и приятно, — успокоил ее Нор, — но это для меня или Олега, а Ольга сейчас все чувствует ненамного хуже собаки.

— Надо быть осторожней, — неодобрительно сказал Виктор. — А тебе в таком состоянии лучше вообще никуда не ехать. Какая может быть учеба, если ты от всех шарахаешься?

— Поезжайте без меня, — зажимая нос рукой, сказала Ольга, — а я вернусь. Наверное, собаки могут как‑то регулировать свою чувствительность к запахам, иначе они бы с нами не ужились.

— Куда дел Ольгу? — спросил Сергей Нора, когда все сели в автобус.

— Из носа у нее все время течет, — ответил тот. — Какая учеба! Ничего, к завтрашнему дню оклемается. А где Вера?

— Мать у нее заболела, — помрачнел парень. — И похоже, что‑то серьезное, а отец не вовремя уехал к своей родне и приедет только через пять дней. Так что до конца недели она будет сидеть с матерью.

— По утопленникам что‑нибудь раскопали? — спросил Сергей у капитана Клечикова, который занимался вытащенной из воды машиной и ее жуткими пассажирами.

— Угораздило же тебя заметить эти следы, — пошутил Клечеков. — Велели все отставить и заниматься только твоей находкой, а мои дела другим не отдадут. Хорошо еще, что времени прошло совсем немного, да и вода уже холодная, так что тела попорчены слабо. Ни на одном из них не обнаружено ран. Сейчас криминалисты проверяют на алкоголь и наркотики. Опознать удалось только троих. Один из них отметился побегом из иркутской колонии в девяносто девятом году. Его туда отправили за убийство профсоюзного активиста. Товарищ слишком активно пытался обличать беззакония при приватизации комбината, за что и пострадал. Обычное, в общем‑то, дело для того времени. Я имею в виду убийство, а не наказание. Наказывали как раз немногих, ну и этому не повезло. Он числился в розыске, но так нигде и не всплыл. Второй когда‑то был спортсменом. Занимался боксом и, как о таких говорят, подавал надежды, но до сборной так и не добрался: помешал Горбач со своей перестройкой. Когда все рухнуло, всем стало не до спорта, и наши спортсмены начали дружно переквалифицироваться в бандитов. Не все, но этот из таких. Сначала занимался рэкетом и бомбил киоски, потом перешел на квартирные грабежи. Было большое подозрение, что он убил семью пенсионеров в Новосибирске. Повязать не смогли, потому что он как в воду канул, а вынырнул уже у нас, когда их машину вытянули краном. Где был все это время и чем занимался — неизвестно. За третьим числятся две ходки. Первый раз загремел за квартирные кражи, второй раз изнасиловал девицу и пырнул ее ножом. На его счастье девица выжила, поэтому получил относительно небольшой срок. Почему‑то освобожден досрочно и с тех пор нигде не отметился. Два других покойника не проходят по базам, но они моложе остальных, поэтому, скорее всего, просто не успели попасть в наше поле зрения. Ангелов в этой компании утопленников нет. У всех охотничьи ножи, а у троих еще кастеты. Из огнестрела были два охотничьих ружья. Машина принадлежала одному из них, так что этот след никуда не ведет.

— Могу дать совет, если потом не будешь на меня ссылаться, — предложил Сергей.

— Давай свой совет, скромник, — согласился Клечеков. — Не хочешь славы и не надо, мне больше останется.

— Попробуй провести опознание в тех колхозах, с которыми лет десять назад работал Васильев. Тогда и жалобы были, и жалобщики после них исчезали, но никто не нашел никаких концов, и Васильева не зацепили. Сейчас тоже не зацепите, но хоть выясните, чем занималась эта компания.

— Кто бы его цеплял! — махнул рукой Клечеков. — Должен помнить, что тогда творилось. За совет спасибо, проверить будет нетрудно. Только те двое, кто помоложе, вряд ли в этом замешаны: десять лет назад они были еще сопляками. Да и сомневаюсь я, что эта компания все время работала на Васильева, он у нас не настолько крупная шишка, чтобы их просто так содержать десять лет. Могли у него подрабатывать, это да.

Ольга не смогла усидеть дома. Запахи назойливо лезли в нос, мешая сосредоточиться, поэтому она ушла за дом к границе леса, села на пень и начала пробовать вернуть себе нормальное состояние. За ней увязался Хитрец, которому было скучно и требовалось внимание. Слов он не понимал, поэтому пришлось прибегнуть к магии. Когда обиженный кабан ушел во двор, ей в голову пришла гениальная мысль. Если не получается уменьшить чувствительность к запахам, почему бы ее не убрать совсем? Воздействием на нос этого сделать не получилось, а вот угнетение небольших зон в височных областях мозга разом смыло всю волну запахов. Теперь она их не чувствовала совсем. Облегченно вздохнув, девушка вернулась в дом. Отец куда‑то уехал, а никаких срочных дел не было, поэтому она с головой ушла в работу. Надо было все‑таки найти, как маги возвращали нормальную чувствительность слуху. Воспользоваться отключением центров зрения или слуха было нельзя. Без запахов можно перебиться, пока все само не придет в порядок, попробуйте походить слепой или глухой. Поэтому не будет никаких опытов с усилением зрения, пока его нельзя будет быстро убрать. Время до возвращения Нора пролетело незаметно. Вместе с ним пришли и Фроловы, справиться, в каком она состоянии.

— Нашла обходной путь, — ответила она на вопрос Виктора, что у нее с носом. — Просто совсем отключила нос от мозга. Я сейчас не почувствую даже запаха нашатыря под носом. До ночи все должно прийти в норму, тогда подключу обоняние. Нор, что нового в школе?

— Твое отсутствие как‑то странно подействовало на класс, — сказал друг. — Все постоянно цеплялись взглядом за твой пустой стул. Веры сегодня тоже не было. Сергей сказал, что у нее сильно заболела мать, а отец в отъезде. Теперь ее судьба — вместо школы ухаживать за матерью.

— Сейчас возьмем апельсины из холодильника и к ним сбегаем, — сказала Ольга. — Заодно у кого‑нибудь купим молока и сметаны. Посмотрим, что с ней, может быть, удастся помочь.

— А это не опасно — так светить даром? — спросил Виктор.

— А кто узнает о том, что я ее лечила? — возразила Ольга. — Навестила подругу и отнесла ее матери фрукты. Мне будет полезна практика, заодно помогу Вере.

— Тогда берите свои апельсины и грузитесь в машину, — сказал он. — Подброшу вас до деревни. Обратно пойдете сами, я не буду ждать, пока вы освободитесь.

Дорогу в деревне после дождей развезло, и она еще не успела полностью просохнуть, но вдоль заборов шла пешеходная дорожка, которую засыпали щебнем, так что ноги сильно не запачкали. Дом Нестеровых был седьмым по счету, поэтому через пять минут после того, как их высадил Виктор, уже стучали в нужную калитку. За забором залаяла собака, послышались торопливые шаги, и они увидели Веру, одетую в выцветшее платье и мужскую куртку, в которую можно было засунуть двух таких девушек, как она.

— Ой! — смутилась она. — А я думала, что это баба Люба…

— Если смущаешься из‑за одежды, то совершенно напрасно! — сказала ей Ольга. — Мы с Нором дома еще не то надеваем, а тебя о нашем визите никто не предупреждал.

— Тем более что ты в любой одежде классно смотришься, — добавил Нор. — Мы пришли ненадолго. Можно зайти в дом? Поздороваемся с твоей мамой и отдадим фрукты. Она не спит?

— Нет, не спит, — ответила Вера. — Заходите, ребята. Только подождите минуту, я посажу на цепь собаку.

Дом у них был больше того, который стоял в лесничестве, и изнутри был отделан не хуже городской квартиры. Мама Веры лежала в самой дальней комнате.

— Здравствуйте, Марья Ивановна! — поздоровалась Ольга. — Познакомьтесь с моим другом. Это Нор, он тоже учится в нашем классе. Он мне сказал о вашей болезни, я и решила сбегать вас навестить. Это для вас витамины. Что же это вы заболели? Надоело возиться с хозяйством?

— Да оно как‑то само вышло, Оленька, — вымученно улыбнулась Марья. — То ничего не беспокоило, а то вдруг скрутило. Врача вызвали, но нам сказали, что поздно позвонили, и сегодня не смогут прислать. Если не прервется связь, будем звонить завтра. А тут, как назло, Олег в отъезде и Вере приходится крутиться одной. Спасибо, что зашли, и за ваши витамины.

— Давайте, Марья Ивановна, я вас посмотрю вместо врача? — предложила Ольга. — Я давно увлекаюсь медициной. Что у вас болит?

— Проще сказать, что у меня не болит! — ответила женщина. — Поясница болит, сердце тоже болит, хоть и не так сильно, и голова разваливается. Слабость такая, что трудно ходить.

— Поясница болит с двух сторон?

— Да, с двух.

— Температура повышена?

— Да, Оленька. Около сорока.

— Все ясно, у вас гломерулонефрит, — сделала диагноз Ольга. — Скорее всего, застудили почки. Выходили во двор без теплой одежды?

— Да разве все запомнишь, — вздохнула Марья. — Может быть, и выходила. Раньше‑то такой напасти не было.

— Его лечат антибиотиками и мочегонным, — сказала Ольга. — Какие антибиотики, я сейчас не помню, но можно посмотреть в справочнике. Вера, не давай матери ничего мясного и старайся, чтобы было поменьше соли. Когда врач назначит лекарства, попроси его, чтобы прочитал вслух, а потом запиши и перезвони мне. Мы купим в аптеке. Только звони на перемене. И не трясись: болезнь неприятная, но если правильно лечить, все вылечите за несколько дней. И потом ни в коем случае нельзя выскакивать на холод без теплой одежды. Второй раз легко не отделаетесь. Ладно, поправляйтесь, а мы домой. Тебе Сергей передает, что мы проходили в школе? Если что‑то будет неясно, звони.

— Спасибо вам, ребята! — сказала Вера, провожая их до калитки. После вашего прихода прямо на душе стало легче!

— Как быстро она выздоровеет? — спросил Нор, когда они отошли от дома Нестеровых.

— Эта болезнь была в ваших книгах, так что мне для ее лечения не нужно кабана, — сказала Ольга. — Марья крепкая женщина и без антибиотиков с моей помощью вылечится за три дня. Пусть приезжает врач и назначает эту отраву. Я Марью знаю. Как только полегчает, она сразу же бросит пить таблетки, так что они не принесут ей большого вреда.

— А почему мы у них не купили молоко и сметану?

— Вера у меня деньги не возьмет, и потом ей сейчас только возиться со сметаной. Все купим у тех, у кого обычно покупает отец. Время у нас еще есть.

Глава 15

— Я решил поехать вместе с вами в город не в субботу, а завтра, — сказал Егор ребятам за ужином. — Завтра у меня почти свободный день, а в субботу намечается сразу две охоты. Заодно забегу в контору. А дом оставим на Хитреца. Только его надо научить отличать своих от чужих, а то ему сейчас все равно, лишь бы чесали и давали пожрать. Надо, чтобы отгонял чужих от дома, но никого не покалечил. Сможешь объяснить?

— Сделаю, — пообещала Ольга. — Он не глупее человека. Когда в воскресенье все съедутся, я ему покажу, кто свой. Слушай, папа, если он будет сторожить двор, нужно пошить ошейник. Сразу будет видно, что он домашний, а то приедет кто‑нибудь без нас и пальнет сдуру.

— Не возражаю, — сказал отец. — Возьми сантиметр и измерь его шею. Я с утра закажу, а пока буду мотаться по магазинам, все сделают. Захочет ли только носить? Ольга, твой Уголек.

Кот вошел в столовую на задних лапах, задрал голову на хозяйку, вздохнул и улыбнулся. Улыбка вышла немного кривоватой, но это была точно она, а не те гримасы, которыми он до сих пор огорчал Ольгу. Держал он ее недолго, после чего его мордочка приняла вопросительное выражение.

— Ах ты, мое золото! — вскочила радостная Ольга. — Нет, вы видели? Кто мне говорил, что ничего не выйдет?

Она подхватила с пола довольного Уголька, прижала его к груди и начала чесать ему горло.

— Урчит как трактор, — сказал отец. — Ты ему сколько раз подталкивала мозги?

— Уже семь, — ответила Ольга, — и больше не буду. Умнее от магии он уже не будет, разве что когда мозги вырастут вместе с телом. Ему еще расти и расти. Пап, я ему открою какие‑нибудь рыбные консервы не из дорогих.

— Открывай, — согласился отец. — Только объясни, что его не будут кормить рыбой за каждую улыбку.

— В средние века тебя сожгли бы на костре вместе с котом, — засмеялся Нор. — Одной такой улыбки вполне хватило бы.

— У нас, по–моему, не сжигали, — неуверенно сказал отец. — Я читал, что заключали в монастырские тюрьмы.

— Сжигали, — сказала Ольга. — Такого, как в Западной Европе, и близко не было, но все равно жгли. Нор, почему я не помню, как у вас наказывали за веру?

— Потому и не помнишь, что у нас наказывали только за оскорбление святынь. Это если кто‑то попытается обокрасть какой‑нибудь храм или разбить изображение бога. Таких просто отдают жрецам, а уже они решают, как именно казнить. На моей памяти в нашей провинции ничего такого не было. А вера… Богов много, верь в кого хочешь, но не возноси хулу на других. Ладно, спасибо за ужин. У меня еще на завтра осталась история.

— Неужели не запомнил на уроке? — удивилась Ольга.

— Запомнил, — ответил Нор, — но все равно прочитаю. Не всем преподавателям понравился наш наезд на Таганцеву. Все понимают, что мы правы, да и не любят ее в школе, но все равно. Устроить учителю ловушку и все записать, с их точки зрения, для учеников непозволительная наглость. И историчка одна из таких. Вряд ли она будет нас топить, но лучше не давать поводов.

Утром заперли дом и втроем пошли встречать Фроловых.

— У вас сегодня три пассажира, — сказал Виктору отец. — Вместимся?

— Если уплотниться, сюда можно посадить еще четверых, — ответил тот. — Садитесь ко мне, а у детей свои места. В город по работе?

— По работе и за продуктами, — ответил отец. — Нет, спасибо, помощь мне не нужна. Когда управлюсь, Сергей отвезет.

В автобусе отец поздоровался с водителем и пошел на оставшиеся свободными задние места. Там при езде сильней трясло, поэтому никто из ребят их не занимал. Вера, с которой обычно болтали, отсутствовала, а у Сергея для разговоров не было настроения, поэтому всю дорогу до школы просидели молча. Первым уроком в пятницу была информатика. Это был единственный предмет, не считая физкультуры, который у них вел мужчина.

«Ты не заметила, что Бортников себя плохо чувствует?» — мысленно сказал Нор.

«Заметила, — мрачно ответила Ольга. — Сейчас вылечу».

«Пожалела?»

«Ну пожалела, дальше‑то что? Они меня просто слишком взбесили, вот и я решила не церемониться, а сейчас передумала. По–настоящему виноваты только отцы, им и воздастся на всю катушку. И этих они же разбаловали, внушив, что все в этом мире должно вращаться вокруг них. Владимир виноват в том, что побежал жаловаться папочке, за это он свое получит. Был у меня один подопытный, теперь их будет двое. Но я его, как и кабана, буду лечить. Для него и в этом мало приятного, но не потеряет здоровье и не останется на второй год. Убивать я его и раньше не собиралась».

«А Валерка?»

«Что Валерка? Этот передо мной вообще ни в чем не виноват, а наказывать только потому, что мне кто‑то не нравится… Так можно далеко зайти. Если опять начнут делать гадости, решение можно и пересмотреть. Сейчас они на нас демонстративно не обращают внимания, и меня это полностью устраивает».

Закончился первый урок, и Ольга с Нором отправилась гулять в коридор. Они настолько привыкли к мысленному общению на уроках, что и сейчас переговаривались так же. Такое молчаливое хождение поначалу бросалось в глаза, но скоро все привыкли и перестали обращать на них внимание. Следующим уроком была история, и вторым Клавдия Николаевна вызвала Нора. Понравилась историчке их выходка или нет, но специально она оценки не занижала. Нор ответил на отлично, пятерку она ему и поставила. Третьим уроком был ОБЖ. Так получилось, что на прошлой неделе его не было, поэтому Нор еще не сталкивался с учительницей, которая вела этот предмет.

— У вас двое новеньких, — сказала она, поздоровавшись с классом. — Для них скажу, что меня зовут Галина Дмитриевна Вагина. Теперь познакомимся с вами. Начнем с тебя.

Олег, на которого указала учительница, встал и назвал себя. Потом то же сделал Нор.

— Садись, — сказала она. — У нас с вами в этом году первый урок. Начнем мы с…

«Нор! — мысленно окликнула друга Ольга. — Я, кажется, нашла! Снятие усиленной чувствительности не должно быть чем‑то запредельно сложным. Возьмем обоняние. Я возбуждаю одну из двух магических зон носа и повышаю его чувствительность. Но вернуть все обратно, затормозив какую‑нибудь из носовых зон, не получается. Не удается это сделать и торможением центра обоняния в мозгу. Знаешь, почему?»

«Если бы знал я, давно знала бы и ты. Рассказывай, до чего додумалась».

«Все дело в том, что на них нужно действовать одновременно! Возбуждение зоны носа сразу же возбуждает и центр обоняния! Причем они возбуждаются как‑то не так, как это могу делать я. Теперь, если я давлю носовую зону, то при снятии магического воздействия мозговой центр ее опять возбуждает! А если задавлю его, то он возбудится от зоны носа! А на себе самой это сложно заметить. Так же, наверное, и с остальными чувствами. Приедем домой, обязательно проверю».

«Может, отложишь все эксперименты на следующую неделю? — предложил Нор. — Испортишь себе праздник…»

«Ничего, — мысленно отмахнулась Ольга. — Я попробую только с обонянием. Если не получится, просто его отключу. У меня слюна выделяется не только от запахов».

Сразу после окончания урока позвонила Вера.

— Был врач, — сказала она Ольге. — Ты была права: мама застудила почки. Сможешь купить лекарства?

— Конечно, купим, — ответила Ольга. — Хотела попросить это сделать нашего друга, но сейчас в Алейске отец, он и купит. Диктуй, что нужно.

Она записала название лекарств и перезвонила отцу. Погода была солнечной и теплой, поэтому большую перемену провели во дворе школы, не поленившись переобуться.

После литературы и основ проектирования шестым уроком была физкультура.

— В первую неделю у вас не было некоторых уроков, — сказал классу Болдин. — Мы подработали расписание и приняли меры, чтобы вы не сачковали. Поэтому теперь я буду вас гонять три раза в неделю и надеюсь, что к концу учебного года приведу большинство в достойный вид. Да, Надежда Игоревна просила передать, что решен вопрос с вашим УПК. В перечне несколько специальностей, и каждому из вас нужно выбрать свою. На это вам дается время до среды. А сейчас начнем урок с разминки.

После разминки прыгали через коня, а когда закончили, Болдин дал им пять минут на отдых.

— Илья Владимирович! — обратился к учителю Игорь Олейников. — Давайте Матвеев с Ковалевой покажут, как они занимаются борьбой? Это же тоже спорт, а нам интересно. Где еще посмотрим?

— Да, — поддержала его Лена Ольховская. — Может, я тоже буду заниматься. Если у Ковалевой получается, почему нельзя нам?

«Оля, ты опять?» — мысленно попытался одернуть подругу Нор.

«А что такого? — отмахнулась она. — Я не устала. Потанцуем немного на радость классу. Заодно потренируемся, а то уже три дня сачковали».

Было видно, что Болдин заколебался, но потом махнул рукой.

— Вы не против продемонстрировать борьбу? Хорошо, разрешаю, только недолго. Несите маты.

— Не нужно матов, — остановила ребят Ольга. — Мы и так…

Они встали друг напротив друга, после чего Ольга внезапно атаковала, обрушив на Нора град ударов руками и ногами. Он их отбивал, сделав несколько шагов назад, но потом увеличил скорость и перешел в наступление. Теперь обороняться пришлось Ольге. Она вертелась волчком, действуя на предельной для себя скорости, но не могла зацепить друга. Удары, финты и блоки выполнялись так быстро, что многие просто не успевали за ними следить. Учебную схватку закончил Нор, поймав Ольгу за ногу. Она упала на руки, а потом легла на пол и постучала по нему ладонью, признавая поражение.

— Примерно так мы тренируемся, — сказал замершему классу Нор. — Понравилось?

— Вам, ребята, нужно сниматься в кино, — сказал Болдин. — Деретесь не хуже Джеки Чана. Только стиль какой‑то непонятный. Похоже на ушу, но много такого, что я в этой борьбе не видел.

— Тот, кто меня учил борьбе, не давал ей названия, — сказал ему Нор. — А спросить не получится, потому что он уже мертв. Ну что, все уже отдохнули?

— Да, продолжим занятия, — спохватился Болдин. — Сейчас до конца урока будем заниматься брусьями. Показываю упражнение…

К тому времени, как зазвенел звонок, все успели сделать по одному заходу на брусья. В раздевалке к Ольге подошла Ольховская:

— Оля, не можешь научить вашей борьбе? Хочу быть сильной, а где заниматься, не знаю. Есть клуб, но там девушек не берут, я узнавала.

— И как ты себе представляешь такую учебу? — спросила Ольга. — Где нам учиться и когда? Ты живешь в городе, а я повязана автобусом. Не уеду, потом хоть добирайся на своих двоих.

— Я попрошу отца, и он меня будет отвозить к вам, — предложила девушка. — Хотя бы только в воскресенье. А потом я буду сама разучивать дома то, что ты дашь. Я настойчивая, ты же знаешь.

— Мне нужно подумать и посоветоваться с отцом, — ответила Ольга. — Потом скажу.

— А мне можно? — спросила Наташа Федорова. — Я бы упала на хвост Ленке. Ее отцу все равно, одну везти или двух. А если будет мало места, можно смотаться к Олегу. У них дом большой, и он приглашал.

— Еще не знаю, девочки, — повторила Ольга. — У меня много дел, а воскресенье — это единственный свободный день. Но я постараюсь.

«И зачем тебе этот геморрой с учебой? — мысленно спросил Нор, когда на автобусе возвращались домой».

«Подумаешь! — ответила подруга. — Не так уж много от меня потребуется. Покажу, что и как делать, и пусть занимаются, а потом потренируем их в спаррингах. Если Олег пробьет у Виктора комнату для занятий, заодно побываем в «Фазенде». Мне к ним почему‑то не хочется идти просто так, а за компанию можно. И потом, если будет заниматься Федорова, займется и Олег. Они сейчас пара не разлей вода. Может, и Люда подключится. Я хочу ближе сойтись с семьей Фроловых, а это дополнительный повод. Кроме того, отец Ольховской — это прокурорская шишка. Я не разбираюсь в их званиях, но он зам Чубенко и второй человек в их конторе. Такое знакомство лишним не будет. Я вот думаю…»

«Когда ты говоришь, мне уже заранее страшно».

«А ты не смейся! Когда произошло слияние, мы дали друг другу знания, для получения которых самому нужны годы. Раз магия дает такую возможность, может быть, можно еще как‑то получать или отдавать знания, но не все, а выборочно? Только я ничего такого не помню».

«Полные слияния очень редки, — задумался Нор. — И прибегают к такому нечасто. Кому интересно пускать кого‑то в свою голову и делиться знаниями? Вот передавать воинские навыки было бы полезно. Но я о таком никогда не слышал и нигде не читал. А зачем тебе? Хочешь магией научить девчонок борьбе?»

«Как вариант, — согласилась Ольга. — Но это и во многих других случаях могло бы пригодиться. Заняться?»

«Займись. А пока пусть все разучивают самостоятельно. Все равно такие подарки можно делать только тем, кому полностью доверяешь, а вы еще даже не подруги. Я вижу, ты уже все решила».

«Посоветуюсь с отцом. Если он не будет против, я им уделю два часа в воскресенье».

У Николая Хохлова не было ни малейшего желания заниматься поручением Васильева, но и отвечать отказом тоже не хотелось. Их многое связывало, и хоть сейчас Николай не зависел от Павла Максимовича, для него было важно сохранить его расположение. Что‑то узнать о пропавших можно было в трех местах. Первым из них была деревня Матвеевка, в нее он и поехал на своем «джипе». Легенду себе выбрал без затей, представившись отпускником, желающим пожить в деревне, подышать свежим воздухом и пострелять зайцев. Уже во втором дворе ему сказали, у кого можно устроиться. Советчик не подвел, и Николай недорого сговорился на неделю проживания с питанием с семьей стариков. В деревне народ любопытный, а Николай легко сходился с людьми, поэтому уже на следующий день почти со всеми перезнакомился. Ковалевых знали все, но никто не сказал ничего интересного. Единственное, что заинтересовало, это слова местного авторитета по части охоты Фрола Мотылева о том, что инспектор притащил из леса огромного дикого кабана, и тот у него сейчас шляется по двору и пугает порядочных людей.

— Не знаю, как он ухитрился это проделать, — говорил Фрол, — но кабана хрен приручишь. Злые и опасные твари, хотя с человеком стараются не связываться. У нас их вообще мало. А этот какой‑то чокнутый под стать своему хозяину. Для него самая радость — это подкрасться сзади и толкнуть кого‑нибудь рылом. А сам стоит и смеется, падла! И их почему‑то не трогает. Наверное, потому, что Егор его закармливает морковкой. Купил ее у наших целую телегу для этого проглота. Вот скажите, кто будет кормить свинью морковкой? Мясо выйдет золотым!

Николай знал о повадках диких свиней, поэтому не поверил в прирученного кабана. Воспитать поросенка — еще куда ни шло, но привести из леса взрослого самца и заставить служить — это надо быть колдуном, а Хохлов никогда не верил ни в бога, ни в черта. Деревня не оправдала его надежд, поэтому надо было ехать или сразу в лесничество, или в расположенный неподалеку от него дом, куда недавно вселился какой‑то придурок. У него не было ни малейших сомнений в глупости нового хозяина особняка. Разве можно назвать нормальным человека, который завозит семью в такую глушь? Подумав, он решил первым делом заехать к Ковалевым. Его дочь и воспитанник должны быть в школе, а сам Егор, наверное, на выезде, так что можно будет посмотреть на их хозяйство, а потом навестить соседей. Он не стал откладывать поездку. За два часа можно переделать все дела и, если не будет никаких зацепок, с легким сердцем уехать. А можно задержаться и действительно поохотиться. Деньги назад все равно никто не отдаст.

Через пятнадцать минут он свернул с проселочной дороги на съезд и остановил машину возле ворот лесничества. Чтобы не стучать в калитку, несколько раз нажал на клаксон, но из дома никто не вышел. Кабана, которым его пугал Фрол, тоже не наблюдалось. Выйдя из машины, Николай подергал калитку и убедился в том, что она заперта. Он двинулся вдоль забора и, обойдя несколько хозяйственных построек, увидел, что позади дома в ограде не хватает трех секций. Решив все‑таки осмотреть двор изнутри, он сделал несколько шагов по направлению к дому и полетел на землю, сбитый сильным ударом в зад. Перевернувшись с живота на спину, Николай увидел стоявшего над ним вепря. Никаких сомнений в том, что это дикий зверь, у него не было. Подлая тварь насмешливо щурила глаза и демонстрировала клыки размером с хороший охотничий нож. Первая же попытка Николая отползти от этого волосатого кошмара вызвала недовольное хрюканье, и он вынужден был застыть. Лежать пришлось долго, а земля была холодной, поэтому он замерз, и тело начал бить озноб. Наконец послышался шум подъехавшего автомобиля. В замке калитки провернулся ключ, и к лежавшему Николаю подошли двое.

— Ба, да это господин Хохлов! — сказал тот, который был в форме капитана полиции. — И что же это вы здесь делаете в отсутствие хозяев?

— Кто этот тип? — спросил его второй мужчина, который, видимо, и был инспектором.

— Известная личность, — пояснил капитан, в котором Николай узнал Замятина. — Хитрец, отойди, ты уже сделал свое дело, а то наш пленник сейчас окочурится от холода. Хохлов, можете встать и отряхнуться. Ничего не хотите сказать? Тогда уматывайте, и чтобы духу вашего здесь не было! И передайте тем, кто вас послал, что для их здоровья будет полезнее держаться подальше от этого дома и его обитателей. Я ясно выразился? Тогда больше не смею вас задерживать. А вот кабанчика бояться не надо: он никого не трогает, пока здесь его хозяева.

Он трясущимися от холода руками включил зажигание и погнал «джип» подальше от лесничества. В деревню не поехал. Ничего, кроме куртки, там не осталось. Плевать на куртку, плевать на Васильева, на все плевать, лишь бы быстрее отсюда убраться! Проехав половину пути до Алейска и немного согревшись, Николай пришел в себя, отъехал на обочину и, остановив машину, вынул сотовый телефон.

— Павел Максимович? Это Хохлов говорит. Хотел сказать, что не буду больше заниматься вашим делом. По вашим людям ничего разузнать не удалось. По другим… Мне только что посоветовали вам передать, что проявлять к ним интерес будет вредно для вашего здоровья. Кто посоветовал? Знаете капитана полиции Замятина? И я вам посоветую то же самое. Почему? Да потому, что глупо связываться с колдовством! Нет, я пока не свихнулся, но был к этому близок. Знаете, ничего я вам больше не скажу, все равно не поверите. Если сейчас же не займусь собой, я из‑за ваших дел схвачу воспаление легких. Все, что мог, я для вас сделал, прощайте.

Васильев положил телефон и задумался. Дело, в которое он влез из желания помочь Бортникову, не просто очень дурно пахло, оно уже просто смердело. Сегодня утром ему позвонил из полиции человек, которого он с небольшой натяжкой мог считать своим. Все пятеро посланных к Ковалевым оказались на дне реки Алей в районе моста. Судя по следам, они просто поехали туда топиться. Алкоголя или наркоты в телах не обнаружили, следов борьбы не нашли, а все взятое оружие осталось в машине. Полицейские были в недоумении, он — тоже. А теперь что‑то напугало Хохлова, причем так сильно, что он наплевал на неудовольствие человека, чьим доверием раньше дорожил. И этим напугавшим не мог быть какой‑то полицейский капитан. Если еще вспомнить директора лесхоза… И что делать? Уйти в сторону и обо всем забыть?

Щелкнул замок входной двери: из школы вернулся сын. Наверное, его мысли витали где‑то далеко, потому что он прошел через гостиную в свою комнату, не заметив сидевшего на диване отца. Павел Максимович встал и последовал за сыном.

— Ты что это какой‑то замороженный? — спросил он Валеру. — Что‑то случилось в школе?

— Ничего не случилось, — ответил тот.

— Вот только не надо мне врать, — недовольно сказал Павел Максимович. — Рассказывай.

— Да точно ничего не случилось, — буркнул сын. — Можешь дневник посмотреть. Сегодня даже ни разу не спрашивали. А остальное — это личное.

— А личным ты со мной делиться не хочешь, — сказал Павел Максимович. — Понятно. Ну извини.

— Да ничего особенного, папа, — сказал Валера. — Просто Ковалева с Матвеевым на физре показали тренировочный бой. Это было… Синтия Ротрок отдыхает. И вообще она была не такой, как обычно…

— Ты вот что, сын, не вздумай влюбиться! Я тебе не зря сказал держаться от нее подальше! Что‑то с их семьей неладно, поэтому никаких общих дел, кроме учебы. Ты меня понял?

— Папа, ты мне можешь уделить несколько минут? — спросила Лена Ольховская.

— Только несколько минут? — улыбнулся Василий Федорович. — Я тебе могу уделить даже несколько часов. Только желательно это делать в выходные.

— Ловлю на слове! — обрадовалась дочь. — Три часа в воскресенье теперь мои.

— Ну и что за работу ты для меня придумала?

— Будешь вертеть баранку. Пап, мне нужно каждое воскресение на два часа ездить в лесничество Уржумского заказника к подруге. С дорогой туда и обратно выйдет как раз три часа.

— Вы с ней, значит, будете общаться, а я все это время буду сидеть в машине и ковырять пальцем в носу? Постой, Уржумский заказник… У них там лесничим не Ковалев?

— Ковалев. Только он не лесничий, а лесной инспектор.

— Когда мы вместе с ним охотились в две тысячи шестом, он еще был лесничим. Так тебе нужна его дочь? Помню такую. Рыжая, веснушчатая и непоседливая. Так вы с ней вместе учитесь?

— У нее из всего остался только рыжеватый цвет волос, — засмеялась Лена. — Когда увидишь, не узнаешь. Она мастерски владеет каким‑то восточным видом боя и может научить меня. И еще одна девушка из нашего класса хочет ездить. Это Наташа Федорова, ты ее знаешь.

— Мастерски? — скептически спросил Василий Федорович. — Это кто же из нее сделал мастера?

— Не веришь? — возмутилась Лена. — Позвони Болдину и спроси! Он сегодня на своем уроке разрешил показать, что она умеет. Это было нечто! И я тоже так хочу! В клубе, из которого меня вытурили, по сравнению с Ольгой вообще ничего не умеют! Илья Владимирович сам сказал, что она профессионалка! А ты можешь пообщаться с ее отцом или поохотиться на зайцев. Для этого в сезон не нужно никакой лицензии. И ты обещал!

— А вот возьму и позвоню Илье, — сказал отец. — И послушаю, что он скажет. Где справочник, почему его вечно нет на месте? Ах да, я его сам положил в тумбочку. Илья? Привет, это Василий говорит. Да, и я тебя. Слушай, тут вот какое дело. Дочь пристала с ножом к горлу по поводу занятий у Ковалевой. Говорит, что это Чак Норрис в юбке и ссылается на тебя. А я боюсь… Да? Странно. Да нет, я тебе верю. Хорошо. Да, увидимся.

— Ну и что? — с вызовом сказала Лена. — Соврала я тебе?

— Я и не говорил, что ты врешь, — ответил отец. — Думал, что просто преувеличиваешь. Но, как ни странно, он сказал то же, что и ты. Ладно, съездим и посмотрим на это молодое дарование, а дальше будет видно. Когда ехать, в воскресенье?

— Я еще не знаю, — виновато сказала Лена, уже зная, что ей сейчас скажет отец. — Она подумает, сможет или нет, а потом скажет.

— И надо было мне выкручивать руки, когда ты еще сама не знаешь, будете ли вы заниматься или нет? — укоризненно сказал отец то, что она от него ожидала. — Ладно, подождем. Только будет неплохо, если ты мне о нашей поездке скажешь заранее.

— Мама, не копайся, опоздаем! — нервничала дочь. — Вот нельзя было расчесаться заранее!

— Не колотись, — сказал ей Виктор. — Подарки в машине, вы готовы, а сейчас будет готова и мать. До двух еще полчаса, а ехать всего пару минут. Олег, не забыл морковку?

— Все уже в машине, — ответил сын. — Люда, пошли грузиться, мама уже готова.

Все спустились на первый этаж, вышли из особняка и заняли свои места в машине. Ворота были открыты, поэтому Виктор выехал на дорогу и медленнее обычного поехал к соседям.

— Лена закроет, — ответил он на вопрос жены по поводу брошенных открытыми ворот. — Люда, не торопи, не маленькая! Мы и так рано приедем. Собственно, уже приехали. Видишь, Сергея еще нет. Нет, дорогая, машину во двор загонять не будем. Здесь машины не воруют, особенно такие, как наша. Люда, возьми кулек с морковкой, а мы с Олегом займемся подарками.

— И для кого морковка? — спросила Александра. — Для кроликов?

— Сейчас увидишь, — сказал муж. — Зверюга малость побольше. Ты, главное, не хлопнись в обморок, а то испортишь всем праздник.

— В первую очередь я тогда испорчу платье, — вздохнула жена. — Ой!

— Это не «ой», а Хитрец. Это его так зовут, — пояснил Виктор. — Сегодня он работает привратником. Ну или прикалиточником. Люда, видишь миску? Вот в нее морковь и кидай, незачем совать ему руки в пасть.

Кабан стоял у калитки и одобрительно хрюкал, когда из кулька выпадала очередная морковка. На его широкой шее красовался ошейник, а сам он был тщательно расчесан, наверное, первый раз с момента рождения.

— Откуда такое чудовище? — спросила Александра, хватая мужа за руку. — Он ведь дикий? Вон какие клыки!

— Какой же он дикий, если в ошейнике? — сказал ей Виктор. — А клыки у него не оружие, а предмет гордости! Не стоит уподобляться деревенским охотникам и его бояться. Это зверь Ольги, и он тебя никогда не тронет. А это обычный кот. Извини, Уголек, рыбы у нас с собой нет!

Вышедший на крыльцо на задних лапах кот привычно улыбнулся, заставив отшатнуться Александру и удивив всех остальных.

— Здравствуйте! — поздоровалась появившаяся следом за своим питомцем именинница. — Прошу всех в дом!

— Давай мы тебя здесь поздравим, а потом пойдем за стол, — предложил Виктор. — Подойди, это тебе от меня лично! В этих коробках комплект для спутникового интернета. Антенна для него в багажнике, потом принесем. Я на днях вместе с Егором все установлю и настрою. Подставляй щеку, буду целовать! Чья следующая очередь?

— Давайте я, — сказала Александра. — Дети сказали, что у тебя проколоты уши, поэтому ты сможешь носить эти серьги. Изумруды в них маленькие, но все‑таки не та ерунда, которую продают здесь в магазинах. Возьми, пожалуйста!

— Они, наверное, очень дорогие! — заколебалась Ольга. — Это ведь ваши серьги?

— Украшений у меня еще много, — сказала Александра, — а муж один. И ты помогла его сохранить. Подставляй другую щеку.

— Теперь моя очередь! — сказал Олег. — Возьми, это очень хорошая цифровая камера. Поцеловать можно? Нор не убьет?

— А мы ему не скажем! — Ольга сама поцеловала Олега в щеку. — Подержи, пожалуйста, свой подарок.

— Я хотела подарить французские духи, — сказала Людмила. — Но с твоим носом… Поэтому дарю этот свитер. Надеюсь, что не ошиблась с размером, и тебе понравится. Давай и я поцелую!

После вручения подарков все прошли в комнату Нора, где на сдвинутых столах красовались два десятка глубоких тарелок и салатников с соленьями, салатами и мясными деликатесами.

— Остальное пока не накладываем, чтобы не остыло, — сказала Ольга. — Сейчас приедут Замятины, тогда сядем за стол.

— Здравствуйте! — поздоровался пришедший с кухни Нор. — Я вижу, ты уже вся в подарках, значит, можно дарить и мне! У меня нет больших денег, поэтому я сделал подарок сам. Возьми.

Он протянул ей вырезанный из дерева бюст самой Ольги. Голова девушки была слегка повернута, а на лице играла улыбка. Скульптура размером с кулак мужчины была очень искусно вырезана, отполирована и покрыта лаком.

— Как живая! — высказался Виктор. — У тебя, несомненно, талант резчика.

— Я ему об этом говорила, когда он нам вырезал мечи для тренировки, — растроганно сказала Ольга. — А целовать?

Он подошел к Ольге и при всех поцеловал ее в губы, правда, только наметив поцелуй.

— Прекрасная получится пара! — сказал Виктор. — Нор, тебе никто не говорил, что ты похож на молодого Жана Маре? Фигура один в один, а лицо очень похоже, только у него нос широкий, а у тебя аккуратный. А в этом костюме ты просто красавчик. Оля, платье на тебе замечательное, но почему такая тяга к черному цвету? Продолжаешь выпендриваться, или он тебе действительно нравится?

— И то, и другое! — засмеялась девушка, которой очень шло сшитое без изысков облегающее вечернее платье из черного шелка. — Нор, что на кухне делает отец? Давай его сюда! Слышишь, приехал Сергей. Займитесь гостями, а я пошла встречать Замятиных.

Со двора донеслись испуганные возгласы женщин Сергея, которые эмоционально отреагировали на клыкастого вымогателя морковки, поэтому Ольга поспешила туда. Когда она вышла на крыльцо, гости уже к нему подходили, причем Катерина и сестры шли, оглядываясь на взявшегося жрать подношение кабана.

— Здравствуй, красавица! — обнял ее Сергей. — Твой кабан сегодня не лопнет? Брюхо уже провисло до самой земли.

— Здравствуйте! — в свою очередь поздоровалась Ольга. — Пусть трескает, в него пища проваливается, как в черную дыру. Не пугайтесь его, Екатерина Владимировна, он у нас питается только растительной пищей.

— Здравствуй! — сказала Катерина. — У тебя в жизни все слишком. Господи! Это не тот котенок, которого мы забрали у нашей соседки? Ты его так и гоняешь на задних лапах? Он уже стал похож на человека. Только для трех месяцев ненормально большие размеры.

— Уголек! — повернулась к коту Ольга. — А где улыбка для гостей?

Кот послушно улыбнулся.

— Охренеть! — сказала Катерина. — Тебе нужно набрать таких побольше и с ними выступать, разоришь Куклачева. Держи, именинница, в сумке подарки от нас всех. Мы запоздали, и ваши гости, наверное, исходят слюной. Так что не будем никого задерживать, а подарки посмотришь потом. Старались выбирать так, чтобы было приятно и полезно.

Глава 16

— Ну как мать? — спросила Ольга Веру, увидев ее в понедельник в автобусе.

— Ей лучше, но придется еще полежать, — ответила девушка. — Но отец уже дома, так что на моей школе это не скажется. Оля, а что это за история с секцией? Сергей сказал, что ты будешь учить наших девчонок. А мне можно?

— Откуда ты‑то знаешь? — спросила Ольга у парня. — Разговор был после последнего урока в женской раздевалке…

— Подумаешь, тайна! — ответил он. — Секретничали, а наша Светка стояла у входа. Ее никто не просил молчать, вот она всем и раззвонила. Девчонки! В вас же ничего не держится.

— Так как насчет меня? — напомнила Вера.

— Интересно, — вмешался в разговор Нор. — Выразили желание заниматься три самые красивые девушки класса, а остальным эта борьба по фиг.

— На красоту много любителей, — сказал Сергей, — и не все хотят считаться с самими девчонками. Я многим челюсть сворочу без всяких приемов, а у них с этим плохо. А я тоже не всегда буду рядом. Правильно она решила, так что если сможете, то покажите, что и как.

— Куда я денусь, — вздохнула Ольга. — Только учти, что я вам буду рассказывать и показывать, а заниматься будете самостоятельно. Позже, когда хоть чему‑то научитесь, будем все отрабатывать в парных схватках. И добираться до меня тебе придется самой.

— Отвезу на мотоцикле, — сказал Сергей. — До снегопадов еще далеко, а там что‑нибудь придумаем. Наверное, попрошу батю купить снегоход. Они в деревне уже есть. Удобная штука. Да, вы уже придумали, куда пойдете на УПК?

— Придумали, — ответил Нор. — На вождение мы пойдем. Это самое полезное из всего, что предлагают. Сегодня же и запишемся.

Закончив разговор, заняли свободные места и перешли на мысленный обмен.

«Послушай, Нор, — сказала Ольга. — Вот я подумала…»

«Опять? — перебил друг. — Не надоело?»

«А ты не смейся и не перебивай, лучше послушай. Чем отличались от остальных те маги, которые преподавали в Университете? Силы у них было столько же, просто больше знали. Я порылась в своей памяти и нашла только одно существенное различие. Вот я могу вылечить человека или наказать болезнью, но не могу связать это с его поведением. Или он болен, или здоров. Чтобы это изменить, мне нужно вмешаться, причем обязательно с ним встретиться. А они могли делать то же самое, но вплетать в свою магию какие‑то условия. Например, человек выздоровеет, если выполнит то‑то и то‑то. Или, наоборот, заболеет, а то и умрет, если, к примеру, поднял руку на мага. Люди сами оценивали свои поступки и запускали у себя в организме болезнь или выздоровление. А в чем еще разница?»

«Я могу сказать, но все это на уровне слухов. Понимаешь, маги всегда жили обособленно и не разбрасывались своими секретами, а я со своей силой и знаниями магом не считался, таких было немало в княжеских семьях. Вот мой учитель уже им был, хоть силы имел чуть больше, чем ее у меня. Кое‑что я узнал у него, остальное подслушал из чужих разговоров. Я знал свои возможности и специально магами не интересовался. Хорошо, что прочитал все наши книги, а то у тебя не было бы и этих знаний. Так вот, болтали, что кое‑кто из магов обошел запрет на ограниченное время внушения, но я в это не верю. Если маг получит такую силу, ему будет нетрудно забраться на самый верх. Он управлял бы королями, как марионетками. Еще говорили, что есть возможность воздействовать не на человека, а на его образ. Захотел вылечить, и не нужно никуда переться. Представил его, провел все магические действия, и все! Это более достоверно. Но даже если это правда, нужно много силы, и расстояние должно быть небольшим. Это все. Остальное уже из разряда сказок. Принимать всерьез рассказы о магах, поднимающих мертвых или убивающих сотни людей разом, могут только придурки. А ты хочешь попробовать ставить условные воздействия? Вряд ли что‑нибудь получится. По слухам, там все очень сложно, недаром наши маги постигали это искусство сотни лет».

«Я хоть и не Светка, но тоже могу распустить сотню слухов, — пренебрежительно ответила Ольга. — Сложно искать новое, но в самой магии я не вижу ничего сложного. Вставай, уже приехали».

— Привет, тренер! — поздоровался с Ольгой встреченный в коридоре Витька Малеев. — Здравствуй, Нор.

— Ты‑то откуда знаешь? — спросил Нор.

— Светка рассказала.

— Когда только успела? — поразилась Ольга. — Вместе же шли к автобусу. Вот талант у человека разносить сплетни!

До первого урока они больше ни с кем не успели поговорить, а на перемене Ольгу обступили девушки.

— Ну как? — спросила Лена. — Возьмешься? Я из своего отца авансом выбила согласие. Он, оказывается, знает твоего. Они охотились вместе шесть лет назад. И тебя запомнил. Рыжая, говорит, вредная и вся в веснушках.

— Возьмусь, — улыбнулась Ольга, — но только вас двоих и еще Веру, она сегодня тоже попросила.

— Выбирала самых красивых? — спросила Кречетова.

— Я никого не выбирала, — ответила Ольга, — они сами вызвались. Но больше никого брать не буду. И добираться до нас тяжело, и дом у меня не резиновый.

На литературе Ольга попросила Нора не отвлекать ее разговорами и попробовала обдумать кое–какие идеи в области магии, пришедшие в голову в это утро, но у нее ничего не получилось. Следить за объяснениями учительницы и переговариваться с Нором было несложно, но занятия магией требовали полного сосредоточения, при котором уже нельзя было отслеживать происходившее в классе.

«Ничего не получается, — пожаловалась она Нору. — Слабо все‑таки улучшились мозги. И больше уже не улучшишь: семь раз пробовала. Просто следить можно за многим, а глубоко сосредоточиться — только на чем‑то одном».

«А если все‑таки продолжать улучшать? — предложил Нор. — Всем известно, что после шестого раза бесполезно. А после шестьдесят шестого? Наверное, такой ерундой никто никогда не занимался. Попробуй, может, что‑нибудь и выйдет».

«Ты прикалываешься, а мысль мне подал интересную, — задумалась девушка. — Почему прекращаются изменения? Вряд ли мозг достиг потолка возможностей. Сам должен знать, что иной раз вытворяют люди. А тут словно упираешься в кем‑то поставленный барьер. Может быть, колотя по нему магией, можно в конце концов пробиться? И ты прав: вряд ли этим кто‑нибудь занимался. С точки зрения магов — это глупая затея».

«Ты с этим поосторожней, — забеспокоился Нор. — Если это барьер, то он там не зря стоит. Голова у тебя одна, поэтому проверяй лучше на своем коте. В ускорении тела тоже стоит барьер, и я видел тех придурков, которые его взломали магией. Трясутся, как припадочные, и сначала действуют, а потом начинают думать. Это если им раньше за их действия не оторвут голову».

«Наверное, просто маги что‑то не так делают, — задумалась Ольга. — Методика известна, надо подумать и попробовать. Да не трясись ты, я не собираюсь пробовать на себе. Заманчиво, конечно, но уж больно рискованно. Во сколько раз они ускорялись?»

«Раз в пять. А перед этим год разрабатывали связки. В бою были страшными противниками, но надолго их не хватало. Мне рассказывал один из воинов отца. Видел он одного такого в бою. Положил, говорит, с полсотни вражеских бойцов и упал замертво. Товарищи хотели унести, но не успели. Слишком он далеко убежал, из‑за чего и лишился головы».

«В пять раз — это много для тела, — сказала Ольга, — а в два–три, я думаю, никакого дерганья не будет. И драться можно дольше, а преимущества все равно большие».

«И как ты отмеришь эти разы? — спросил Нор. — Барьер или есть, или его нет».

«Посмотрим, — сказала Ольга. — Быстро урок закончился».

На перемене, когда вышли в коридор, подошли две девушки из одиннадцатого класса и спросили, не у нее ли записывают в секцию борьбы.

— Я этой Светке наколдую прыщ на языке! — пообещала рассерженная Ольга. — Вот ведь трепло! Нет, прыща ей мало!

— Что‑то я ничего не помню про прыщи на языке, — рассмеялся Нор. — Их, по–моему, магией сводят только с лица. А ее ты не перевоспитаешь, даже применив всю свою силу, разве что на время заткнешь.

Три следующих урока прошли без происшествий, не считая полученную Нором пятерку по математике. Когда вышли из школы, автобуса еще не было, и его пришлось ждать десять минут. Доехав на нем до поворота, пересели в «найт».

— Много нахватали троек? — спросил Виктор. — Что, совсем ни одной? Тогда приготовьтесь к сюрпризу!

Оказалось, что он сегодня приезжал в лесничество и вдвоем с отцом установил и настроил спутниковый Интернет.

— Обалдеть! — одним словом выразила свои чувства Ольга, проверив работу компа. — Все прямо летает! Я его завтра обязательно поцелую. Нор, живем! Теперь надо установить скайп, купить вэб–камеру и можно со всеми общаться и при отсутствии связи. Да и вообще это совсем другое качество жизни!

— Многого ты добьешься в магии, если не будешь вылезать из Сети, — сказал Нор. — Связь — это, конечно, здорово, но здесь еще столько всего для увлекающейся девушки! Эротика там, или…

— Сейчас как дам! — замахнулась на него Ольга. — Или позову ребят, и они тебя заклюют или хотя бы обгадят за напраслину. Мне, между прочим, Сеть и для медицины нужна. Намного проще зацепить нужное поисковиком, чем рыться в учебниках. В них пока еще что‑то найдешь, а многого вообще нет. Но сегодня я немного пошарю по разным сайтам просто так.

Это «немного» затянулось до часа ночи, поэтому утром Ольга была сонной, и Нору приходилось ее подгонять.

— Надо сказать Виктору, чтобы забрал свой подарок, — начал сердиться он. — Или самому его испортить. Замри и не сопротивляйся!

— Что ты сделал? — спросила удивленная Ольга, с которой мигом слетела вся сонливость.

— Протрезвляющее воздействие, — ответил друг. — Специально для алкашей, но и соням помогает. Только учти, что оно вредит, так что больше применять не буду. А для самого себя его выполнить не получится, так что заканчивай с ночными бдениями.

Они уже втянулись в школьные занятия, поэтому один день очень мало отличался от другого. В четверг, после четвертого урока, класс разделился на три группы и каждая отправилась на свое производственное обучение. Больше половины парней пошли пешком в расположенное неподалеку городское пассажирское автотранспортное предприятие. Единственной девушкой среди них была Ольга.

— Так! И чему вас, девушка, учить? — сказал мастер, за которым их всех закрепили. — Езде на велосипеде? У всех вождение грузовика, а вы с вашим ростом из кабины увидите только небо.

— Значит, грузовик? — сказала Ольга. — Вообще‑то, я согласна и на «мерседес». У вас его нет? Какая жалость! Придется ограничиться грузовиком. Пусть вас не напрягает мой рост. Во–первых, я еще два года буду расти, а во–вторых, несложно что‑нибудь подложить на сидение.

Несильное магическое воздействие убило у мастера желание поставить красивую нахалку на место, вызвав вместо него чувство симпатии к девчонке, которая не лезет за словом в карман.

— Ладно, что‑нибудь придумаем, — сказал он ей. — Проходите все в класс. Начнем с материальной части, потом будете учить правила, а вождение — в самую последнюю очередь.

На следующий день в пятницу на уроке истории всех ожидал сюрприз: вместо Клавдии Николаевны в класс вошла Замятина.

— Не ожидали, но вижу, что рады, — с усмешкой сказала она, обведя взглядом класс. — Правда, радость почему‑то не на всех лицах. Я вас вела до девятого класса, но в прошлом году нас с Бердниковой поменяли. Сейчас все вернули обратно. Для тех, кто меня не знает, сообщаю, что зовусь Екатериной Владимировной, а прозвище, которое мне здесь дали, на перемене скажут ваши товарищи. Сегодня, чтобы не портить радость встречи, я не стану проливать вашу кровь и сразу перейду к новому материалу. Но если кто‑нибудь из вас решит, что в жизни можно обойтись без истории, я постараюсь доказать, что для прозвища были все основания. Со своей стороны хочу сказать, что тоже рада видеть большинство из вас. А теперь продолжим урок.

Последним уроком в пятницу была физкультура. Урок прошел в работе с брусьями, после чего поиграли в баскетбол. Болдин немного раньше отпустил всех в раздевалки, а Ольгу и Нора попросил задержаться на пару минут.

— Вы говорили, что занимаетесь ролевыми играми, — сказал он ребятам. — У меня много друзей среди офицеров. Есть среди них и поклонники Толкиена. Бегать по лесу в самодельных латах для них несолидно, но они занимаются в гарнизонном Доме офицеров боевыми искусствами и историческим фехтованием. Я о вас рассказал и вызвал интерес. В их компании не одни офицеры, есть несколько энтузиастов из гражданских. Если будет желание, могу вас с ними свести. Ребята сказали, что потом сами отвезут вас в заказник.

— Спасибо, Илья Владимирович, — сказал Нор, мысленно переговорив с Ольгой. — Это немного неожиданно, и нам нужно подумать, когда сможем выкроить время. Ведь это можно сделать потом?

— Конечно, — подтвердил учитель. — Как надумаете, скажете, а я потом созвонюсь. Если захотите, то удобно будет завтра. В субботу у вас всего пять уроков и последний как раз мой. Кроме того, это выходной день, поэтому будут городские. Туда приходят самые разные люди. Среди них есть интересные личности, и многие могут быть очень полезными. Я тоже у них частенько бываю, но больше как зритель.

«Ну что, покажем завтра любителям работу профессионалов? — мысленно спросила Ольга, когда ехали в автобусе. — У них должны быть стальные мечи. Давай попробуем?»

«Хочешь лишиться какой‑нибудь части тела? — спросил Нор. — У стальных мечей вес и баланс отличаются от тех, к которым ты привыкла. Инерция в любом случае будет больше. А ты туда едешь не просто попробовать, а показать класс, поэтому начнешь выпендриваться. У меня реакция лучше, но и ее может не хватить. Хороший удар даже затупленным оружием ломает кости и наносит раны. Оно нам надо? Если хочешь пустить пыль в глаза гордости алейского гарнизона, нужно захватить с собой наши мечи. Вот с ними можно и потанцевать. Лично я не против, а то жизнь в последнее время такая… скучная. Никаких разборок. Это ты у нас зарылась в магию, а у меня твоих талантов нет. Кстати, ты не собираешься ставить точку в истории с Бортниковым? Младший служит тебе кабанчиком и приносит пользу, а старший? Я тебя ни к чему не подталкиваю и не жажду им отомстить. Просто есть ощущение, что ничего еще не закончилось. Сейчас эти господа напуганы и не понимают, что происходит, но вечно так продолжаться не будет. И что тогда, ждать следующего наезда? А ведь он может оказаться удачным».

«Давай подождем с месяц, — сказала Ольга. — Во–первых, время играет на нас. Я даже за последние две недели сильно увеличила свои возможности, а если получатся кое–какие задумки, увеличу их еще больше. И опыт в лечебной магии растет с каждым днем. А во–вторых, может представиться случай решить все, не прибегая к крайним мерам. Понимаешь, сразу после визита той пятерки я была готова их убить! И убила бы, если бы была такая возможность. А сейчас уже нет желания пачкаться и хочется думать, что можно найти другой путь. Поэтому будем осторожны и подождем».

На следующий день Нор связал вместе четыре меча и обмотал их тканью, а когда приехали в школу, сбегал в учительскую и передал сверток Болдину, попросив его куда‑нибудь пристроить до конца занятий.

— Решили все‑таки, — довольно сказал Илья Владимирович. — Тогда я с утра кое–кому позвоню, и за нами сразу после уроков заедут. Незачем вам тратить время на хождения.

Расписание в субботу отличалось от остальных дней. Фактически учили только два предмета. Сначала были два урока основ проектирования, потом два урока математики, и все завершала физкультура.

«Хорошо, что решили встряхнуться, — сказала Ольга на первой математике. — Мне от одной учебы уже тошно, хотя еще никогда не было так легко учиться. Если бы не магия и не наши разговоры, я бы уже взвыла. Может быть, подумать об экстернате? Пусть не десятый, а хотя бы одиннадцатый класс. С нашей памятью…»

«Будет видно, — ответил Нор. — Может, так и сделаем. Пока мне не хочется рвать жилы. Никаких преимуществ это нам сейчас не даст».

В начале урока физкультуры Болдин отозвал их в сторону и предложил сегодня не нагружаться:

— Побегаете вместе со всеми, сделаете несколько упражнений и отдыхайте.

— Не надо, Илья Владимирович, — отказалась Ольга. — Для нас ваш урок — это небольшая нагрузка, все равно нужно хорошенько размяться, вот и разомнемся. И нам не хочется лишний раз выделяться.

Когда закончился урок и Болдин отпустил всех в раздевалки, Нор сказал Олегу, что они идут в Дом офицеров.

— А мы? — обиделся тот. — Неужели нас трудно отвезти домой вместе с вами? Отец бы просто позже приехал.

— Ты что, маленький? — сказал Нор. — Нас самих туда пригласили в первый раз, а ты хочешь, чтобы мы сразу тащили друзей. Если этот поход будет не последний, поговорим и о вас.

Переодевшись, направились к гардеробу, где их уже ждал одетый Болдин со свертком в руках.

— Поторопитесь, ребята! — сказал он им. — Машина уже приехала, и нас ждут.

Переобуться и надеть куртки было делом нескольких минут. Машина стояла у бордюра напротив школьной калитки. За рулем сидел мужчина лет тридцати в спортивном костюме.

— Не стал переодеваться, — объяснил он, заметив внимание Ольги к его одежде. — Олег Владимирович. Если подружимся, буду для вас просто Олегом.

— Я Ольга, — представилась девушка, — а моего друга зовут Нор. Это не игровое, а его собственное имя.

До Дома офицеров ехали несколько минут, после чего поднялись по ступенькам и подождали, пока Олег пристраивал машину. После этого оставили куртки в гардеробе и пошли в спортивный зал.

— Сейчас смените обувь и переоденетесь в нашей раздевалке, — сказал им Олег. — Она у нас общая для мужчин и для женщин, просто используем по очереди. Кто первый? Давайте вы, Ольга.

Оля быстро надела спортивную форму и обула кроссовки, освободив раздевалку для Нора.

— Давайте мечи, Илья Владимирович, — сказал Нор. — Заодно размотаю и их.

Учитель и Олег тоже поменяли обувь, и все четверо вошли в средних размеров спортзал, в котором десятка три зрителей смотрели на учебную схватку двух мечников. С точки зрения Ольги, их движения были медленными и неуклюжими. На каждом была кожаная куртка с нашитыми по всей поверхности железными бляхами, а на головы они надели шлемы, очень похожие на те, которые показывают в кино у русских воинов. Удары наносились со всей дури, но создавалось впечатление, что бойцы специально их задерживали, чтобы дать противнику время подставить меч. Зрелищности не было, вот грохоту хватало. Их увидели, и схватка прервалась.

— Привез? — сказал Олегу самый пожилой из собравшихся мужчин. — Здравствуй, Илья. Это и есть твои молодые дарования? Парень крепкий — сразу видно, а вот девушка как бы не переломилась в талии.

— Она будет не слабее некоторых из ваших ребят, — ответил Болдин, — и уж наверняка быстрее и искуснее. Освободите площадку — сами увидите.

— Ну–ну, — скептически сказал пожилой и представился ребятам: — Я Александр Олегович. В этой компании любителей позвенеть мечами я вроде вождя. Вас нам расхвалили до предела возможного. Давайте покажите, что умеете.

— Мы начнем с борьбы, — сказал Олег, опять отдавая учителю мечи. — Маты нам не нужны. Ольга слабее и немного медленнее меня, поэтому я вынужден немного поддаваться. У нас так и на тренировках.

В этой схватке Ольга была более осторожной, чем в школьном спортзале, и использовала намного больше финтов и ударов ногами, которые позволяли ей в какой‑то степени уравнять силы, поэтому их борьба затянулась. Но закончилась она, как всегда, победой Нора. На этот раз он поймал Ольгу не за ногу, а за запястье правой руки, крутанул, чтобы развернуть к себе спиной, и уложил на пол.

— Зрелищный поединок, — сказал Александр Олегович. — Все четко и очень быстро. И немного странная техника. Что‑то есть от ушу, но это точно не оно. Кто учил?

— Меня учил пожилой бурят, — сказал Нор. — Я тогда жил в Агинском районе Забайкалья. В нашем поселке был большой пожар, половина домов сгорела. Тогда погиб и учитель. А Ольгу уже учил я.

— И сколько же ты ее учил? — удивленно спросил Александр Олегович.

— Меньше года! — с вызовом ответила девушка, задрав вверх подбородок. — Что, не верите? Не видели гениев? Тогда ловите момент, я у вас долго не задержусь!

— Ершистая! — сказал Александр Олегович, у которого удивление на лице сменилось усмешкой. — Ладно, показывайте дальше, что можете.

— Какая есть! — оставила за собой последнее слово Ольга. — Нор, давай мечи!

Если зрителей удивила борьба, то бой на мечах их поразил. Нор мысленно предложил Ольге не просто провести обычную тренировку, а исполнить нечто вроде танца, который они специально отрабатывали для увеличения скорости. Изюминка была в том, что уже разученная последовательность приемов позволяла выполнять их на автомате с максимально доступной для бойцов скоростью. Именно этот отработанный танец показал, что Ольга просто медленнее соображает, отсюда и ее проигрыш Нору в скорости. Там, где не требовалось думать, она ему почти не проигрывала. Конечно, зрители ничего этого не знали и с изумлением следили за поединщиками, каждый из которых виртуозно работал двумя мечами с завораживающей скоростью. «Бой» длился всего минуты три, после чего оба опустили мечи.

— Разве можно тренироваться без защиты?! — сердито сказал Александр Олегович. — Пусть у вас деревянные мечи, все равно это безрассудно! Покажи меч!

Нор послушно отдал ему один из мечей.

— Дуб? — спросил Александр Олегович. — Искусно сделан. Но он довольно тяжел, и пропущенный удар легко может покалечить!

— Вам не стоит так волноваться, — улыбнулась Ольга. — Мы показали не тренировку, а отрепетированный номер. В нем известен каждый удар, поэтому такие быстрые движения. Обычную схватку мы проводим осторожней.

— И этому ты тоже училась меньше года? — спросил он.

— Он меня учил борьбе и фехтованию одновременно, — пояснила девушка. — А что не так?

— Ты, наверное, уникум, — со вздохом сказал Александр Олегович. — Искусство твоего друга вызывает удивление, но он сильный юноша и старше тебя. А глядя на тебя, просто не веришь своим глазам. Техника работы двумя клинками вообще очень сложна и не каждому взрослому под силу. А тут ребенок.

— Мне уже шестнадцать! — вскинулась девушка.

— Вот и я о том же, — улыбнулся он. — Пойдемте, познакомлю с ребятами. Вон они как на тебя смотрят. Была бы постарше, уже бы получила не одно предложение руки и сердца.

— Ну, если им так не жалко своих рук… — сказал Нор.

— Понятно, — засмеялся Александр Олегович. — Пошли, не будем терять время, нам вас еще везти в заказник.

— Что ты делаешь? — спросил Нор, зайдя перед сном на кухню.

Ольга сидела на стуле с котом на коленях, положив на него руки.

— Делаю из него Леонардо да Винчи, — ответила она. — Разве не видно? Уже обработала тридцать два раза. Сейчас отдохну и продолжу. Рано или поздно, я продолблю любой барьер.

— Я думал, что ты пошутила, — удивился Нор. — Это же бессмысленно.

— Какие шутки! — ответила девушка. — Все на полном серьезе. И кто, кроме тебя, сказал, что это ерунда? Ах, всем известно? Так я это не все! Послушай, Нор, как ты думаешь, скоро о нас начнут болтать в городе? Наши бравые ракетчики болтают уже сегодня. А там были и ребята с заводов. Жаль, что не было студентов из технического университета, уж они бы всем растрепали!

— А тебе так хочется известности?

— Нет, дело не в этом. Если бы я хотела, чтобы обо мне чесала языки половина города, достаточно было бы, пока стоит хорошая погода, в воскресенье прогуляться по центру с Угольком на поводке. Понятно, что он должен был бы копировать свою хозяйку. Просто такая известность поначалу вызовет удивление, но потом все к этому привыкнут. Ну есть два молодых дарования, и что в этом такого? Это своего рода реабилитация наших способностей. Ой, смотри, что с ним такое?!

Глаза кота закрылись, он уронил голову на грудь, и было похоже, что даже перестал дышать. Перепугавшаяся Ольга положила его на стул и приникла ухом к груди.

— Дышит! — с облегчением сказала она. — Но совсем еле–еле. Что же это такое?

— Почему у большинства женщин в критические моменты отключаются мозги? — задал вопрос Нор. — Ты бы его еще губами попробовала, теплый или уже нет. На фига его слушать, когда в магическом зрении прекрасно видно, что кот живой.

— Не подумала, — виновато сказала Ольга. — Слишком сильно испугалась. Как ты думаешь, что это может быть?

— А я знаю? — вопросом на вопрос ответил Нор. — Такого просто никто никогда не делал из‑за явной нелепости. — Очухается, тогда посмотрим, что ты у него наделала в мозгах. Пока такое впечатление, что у него там перемешались все магические зоны. Положи его в коробку и иди спать. Завтра хоть и воскресенье, но дел достаточно и еще твоя секция. А кот или оклемается, или свихнется. У него, кроме головы, все в порядке.

— Как ты можешь быть таким бездушным? — возмутилась Ольга. — Я пойду спать, но его возьму с собой. Как такого можно оставить?

— А кота сюда зачем тянешь? — спросил уже лежавший в кровати отец.

— У меня что‑то не так получилось, и теперь ему плохо, — объяснила Ольга. — Поспит немного со мной.

Она положила Уголька на уже разобранную кровать, сняла платье и надела ночнушку. После этого забралась под одеяло, прижала к себе безвольное кошачье тельце и погрузила себя в сон магией. Ночью Ольга проснулась от тихих стонов. Стонал Уголек. Она осмотрела его магическим зрением, но не заметила изменений. Кот замолчал только тогда, когда его положили на грудь. Утром она обнаружила Уголька спокойно спящим в своих ногах. Все зоны мозга были там, где им и положено быть. Отложив его осмотр на потом, девушка занялась завтраком.

— Папа, ну что ты еще забыл? — сердилась Лена Ольховская. — Опоздаем! Уже двадцать минут двенадцатого!

— Что ты как маленькая? — ответил отец. — Сейчас выедем, сколько там той езды!

— А если что‑нибудь случится? Колесо пробьешь?

— Это уже форс–мажор. На этот случай у меня есть запаска, а у тебя — телефон. Позвонишь, я думаю, вас подождут.

— А пистолет тебе зачем? На зайцев охотиться?

— На зайцев поохочусь в другой раз, а оружие не помешает. Хоть это недалеко от города, но место глухое. Все, пошли, нам еще заезжать за твоей подругой.

— Никуда заезжать не нужно, она нас будет ждать на Гончарной. Шевелись быстрее, папка! Наел живот…

— Еще один наезд, и никто никуда не поедет, — предупредил Василий Федорович. — Мать, мы поехали!

Они прошли к гаражам, сели в свой «Ниссан–Джук» и выехали со двора. По пути захватили пританцовывающую от нетерпения Федорову и уже через десять минут после моста ехали по лесной дороге.

— Когда есть колеса, все рядом, — сказал Василий Федорович дочери. — Стоило мне мотать нервы? Через десять минут будем у твоих Ковалевых. Хотя не за свое занятие вы взялись, девочки. Драться — это прерогатива мужчин, а вам нужно отращивать и остро затачивать коготки. Ну и неплохо иметь под боком крепкого парня. Все равно женщина мужчине не соперница, а если соперница, то она мало походит на женщину.

— Есть и красивые женщины, которые могут за себя постоять! — возразила дочь.

— Есть, — не стал спорить отец. — И много таких? Ты просто не представляешь, как нужно для этого тренироваться. Упорно и не один год. Проще купить травматику или газовый баллончик.

— А Ольга обучилась меньше чем за год!

— Вот поэтому мне слабо верится в ее мастерство. Не надо спорить, уже приехали. Сейчас посмотрим на вашего гения каратэ. Ворота закрыты.

— Видишь мотоцикл? — сказала сердитая на отца Лена. — Это, наверное, Сергея. Вот и ставь рядом. Не сопрут нашу тачку.

— Ой, я забыла морковку! — сказала Наташа.

— Я на всякий случай взяла три, — успокоила ее Лена. — Знаю, какая у тебя память.

— А зачем нам морковка? — осведомился Василий Федорович, ставя машину на сигнализацию.

— Ольга сказала, что у них двор сторожит свинья, — объяснила дочь, — а морковка — это вроде платы за проход. Мамочки!

— Это не свинья, а вепрь! — тихо сказал Василий Федорович, медленно отводя руку за пистолетом. — Не шевелитесь, девочки!

— Он домашний, — сказала Наталья. — Не видите ошейник? Где твоя морковка?

Она взяла из рук испуганной Лены кулек с тремя морковками, присела на корточки возле подошедшего к ним кабана и по одной ему их скормила.

— Извини, больше нет! — сказала девушка, показывая пустой кулек.

Хитрец убедился в том, что его не обманывают, недовольно хрюкнул и пошел открывать калитку. Она была незапертая и открывалась вовнутрь, поэтому он ее просто толкнул рылом и первым вбежал во двор. За ним вошла Наташа, а за ней Ольховские.

— Так можно заработать инфаркт! — сказал Василий Федорович. — Это надо же было такое придумать! Кто бы другой рассказал, счел бы вруном. Теперь я готов поверить в любую байку о вашей подруге.

Глава 17

— Здравствуйте, Василий Федорович, — поздоровалась вышедшая на крыльцо Ольга. — Привет, девочки! Заходите, Вера с Сергеем уже тоже приехали.

— Здравствуй, красавица, — сказал Ольховский. — Здорово ты изменилась, совсем не узнать.

— Вы тоже за шесть лет изменились, Василий Федорович, — улыбнулась девушка, скользнув взглядом по его фигуре. — Если хотите, можете посмотреть на наши занятия, но сейчас не будет ничего интересного. Можете пообщаться с отцом. Он сегодня выходной и сбежал от нас в кабинет.

— Изменился не в лучшую сторону, — вздохнул он, похлопав себя по животу. — Сидячая работа, плюс машина… Наверное, я поговорю с твоим отцом. Как Егора по батюшке?

— Егор Николаевич, — ответила она. — Пойдемте, я вас проведу. А вы, девочки, проходите по коридору и направо. Да, под вешалкой лежат тапки. Если хотите, можете идти в носках. Полы чистые, а с утра включили камины, поэтому у нас тепло.

Ольга провела Ольховского в меньшую комнату и открыла дверь.

— Папа, приехал Василий Федорович, — сказала она сидевшему за компьютером отцу, посторонилась, пропуская гостя и пошла за вторым стулом.

— Здравствуйте! — поздоровался Егор. — Давно мы с вами не виделись. Бросили охоту? Проходите, сейчас дочь принесет стул.

— Какая охота с таким животом! — махнул рукой Василий Федорович. — Надо сгонять, а то скоро попрут с работы. Спасибо, Оля, за стул. Вот из‑за этих стульев и наел. Ем‑то немного, но почти все время приходится сидеть. А что это у вас за живой уголок?

— Это вороны дочери, — засмеялся Егор. — Как похолодало, совсем разленились. Они соорудили себе из тряпок гнездо на подоконнике и выбираются из него только при необходимости. Ну и еще иногда посидеть перед монитором и посмотреть на мир, когда здесь работает Ольга.

— А кабана откуда взяли? Я как его увидел, сразу начал прощаться с жизнью. В поездках у меня всегда с собой пистолет, но его таким оружием можно только разозлить.

— Сам пришел, — сказал Егор. — Я был удивлен и чуть было не пристрелил, но дочь не дала. Проявляет редкое добродушие и ценит заботу. Сделали ему свинарник, накупили корма, теперь дочь с ним возится. Причем ухаживает просто так, никто его не собирается пускать на мясо. Умный и хитрый, мы его Хитрецом и прозвали. Своих не трогает и с первого раза запоминает, кто свой, а чужих в наше отсутствие отгоняет. Чем не собака?

— И не страшно? — спросил Василий Федорович. — Ведь ему ничего не стоит убить.

— Дикий зверь никогда не нападет без причины, — сказал отец. — У кабанов причина одна — это страх перед человеком, никаких других причин для нападения нет. А этот мало того что никого не боится и совсем не стеснен в свободе, так он еще ко всем нам привязался, а дочь полюбил сильнее морковки. На днях Ольга из‑за чего‑то расстроилась, так он это почувствовал, побежал к себе, взял из своей заначки морковку и принес ей. Утешил по–своему. Мы ему специально сшили ошейник, чтобы кто‑нибудь случайно не пальнул. Я думал, что не захочет носить, а он дал одеть и не хочет снимать. Так что можете не волноваться за свою дочь, здесь ей ничего не грозит.

— А что это за история с борьбой? Откуда это у Ольги?

— Мои друзья на несколько лет уехали в Африку и сплавили мне своего сына. Парень просто замечательный, и у него с моей дочерью любовь. Нет, этого пока нет, но все остальное в наличии. Нора учил борьбе какой‑то бурят, который сгорел в лесном пожаре. Я сам подтолкнул дочь этим заняться. Больших успехов не ожидал, просто хотел, чтобы было меньше свободного времени и сил. Так им будет легче удержаться от близости. Результат меня поразил. Занималась меньше года, но почти догнала в мастерстве своего друга. Вчера они были в Доме офицеров и многих там удивили. Если ваша дочь настроена заниматься серьезно, польза будет большая. Вот ездить вам будет неудобно, особенно зимой. Но наш новый сосед пообещал, что позаботится о расчистке дороги, а на хорошей машине тридцать километров — это не расстояние. Вам будет скучно просиживать с молодежью, да и тесновато в той комнате, где они занимаются, поэтому можете отдыхать здесь у компьютера или сходить на охоту. Зимой здесь много зайцев. Не хотите охотиться один, сходим вдвоем, нам зайчатина не помешает. Ружье еще осталось? Если нет, у меня есть лишний карабин.

— Есть у меня ружье, — ответил Василий Федорович. — Если недалеко, можно и сходить. Но пока меня интересуют не столько зайцы, сколько ваша дочь. Я ее хорошо запомнил с того раза, а сейчас совсем не узнал.

— Девочки–подростки часто очень сильно меняются, — заметил Егор, — и чаще всего в худшую сторону. Моей в этом повезло: была просто симпатичная, а стала красавицей.

— Они все три очень хороши, — сказал Ольховский. — Вместо того чтобы кружить парням головы, будут учиться выбивать им зубы.

— Это вы еще не видели Веры, — засмеялся отец. — Она из них самая красивая. Приехала со своим парнем. Ему эта борьба до лампочки, из‑за того что силен и занимается боксом, но для подруги готов в лепешку разбиться.

— Моей с этим не повезло, — сказал Ольховский. — Связалась с одним… говном. Сам симпатичный, но внутри червивый, весь в папашу. А моей любовь ударила по мозгам так, что что‑либо говорить было бесполезно. Спасибо вашей дочери. Прихожу, а моя вся в слезах. Пришла она в класс, а там ее парень кадрит вашу дочь и говорит, что, мол, Ольховская — это прошлое. Ленка сначала плюнула на школу и убежала домой выплакаться, а потом плюнула ему в морду. Ваша дочь его тоже послала, так он после этого имел наглость подкатить к моей, за что получил от нее по физиономии.

— Многие через это проходят. Вы когда последний раз ели?

Услышав слова о еде, вороны оживились, выбрались из гнезда и выжидающе уставились на Егора.

— Сейчас покормлю, подождите немного, — сказал им Егор и пояснил гостю: — Дочь занята и попросила меня накормить ее зверинец.

— А кто еще в зверинце?

— Кот и белка. Насчет еды я спросил, потому что дочь приготовила обед на всех, но кухня небольшая и всех сразу не вместит. Молодежь будет заниматься до двух, а потом пообедают и будут разъезжаться. А мы с вами поедим немного раньше. Сейчас покормлю всех этих проглотов, включая кабана, а потом сядем мы.

— Хорошо, этими упражнениями мы накачаем мышцы и растянем связки — сказала Вера. — А что дальше?

— Не растяните, а сделаете более эластичными, — поправила ее Ольга. — Поймите, девочки, ни в одной борьбе нет ничего чудесного. Есть сильные мышцы и высокая подвижность, которые позволяют очень быстро наносить сильные удары, и есть память тела, когда нужные движения выполняются без обдумывания сознанием. Пока у вас вместо мышц кисель, говорить о каких‑то приемах бессмысленно: вы их никогда не выполните достаточно быстро. Я вам дала десяток упражнений для мышц и немного меньше — для связок. Занимайтесь ежедневно не меньше часа, а лучше — двух. Тогда даже через неделю будет заметен результат.

«Ты им для этого запустила усиление тела? — мысленно спросил Нор. — Чтобы этот результат появился в исторически короткие сроки, и они все не бросили? А зачем еще действуешь на мозги?»

«Хочу сделать подарок подругам, — ответила Ольга. — Они красивее всех наших девчонок и мне нравятся. Нечасто бывает, чтобы красота сочеталась с умом и порядочностью, а у нас именно такой случай. Так что пусть будут лучшими во всем. У Наташки с Верой вечно проблемы с английским, теперь им будет легче. Обработаю их раз в неделю в течение месяца, этого хватит с головой. Месяца три занятий я им точно сэкономлю. Не знаешь, почему не примчался Олег?»

«Не знаю, позже позвоним».

— А сейчас каждая из вас повторит все упражнения, а я буду исправлять ошибки, — сказала девушкам Ольга. — Потом зарисуете и запишите все в тетради и пойдем обедать. С кого начнем?

Через час с небольшим девушки закончили с занятиями и переоделись, после чего забрали выданные Ольгой тетради и ручки и ушли на кухню, где двадцать минут зарисовывали упражнения и записывали к ним нужные пояснения. После этого Оля быстро разлила по тарелкам еще горячий борщ и выставила из холодильника сметану и хлеб.

— В борще навалом мяса, — сказала она гостям, — так что он будет и за первое, и за второе, которого я пока не готовила. Нас шестеро, поэтому уместимся за один присест. Идите мыть руки и садитесь за стол.

Все умылись и сели есть очень вкусный борщ.

— Классно приготовлено, — похвалила Лена. — Мясо просто тает во рту. Люблю борщи, а мама их очень редко готовит.

— Готовь сама, — сказала ей Вера. — Дело нехитрое. Оля, это твой кот? А почему он на задних лапах?

Уголек привычно подошел к стоявшей возле холодильника кормушке, постоял над ней и, приняв естественное для кота положение, попытался ухватить ее за край зубами. После нескольких попыток это у него получилось, после чего кот опять поднялся на задние лапы, рассыпав при этом часть сухого корма. Перехватил миску передними лапами и не обращая внимание на потери, он зашагал к освободившейся табуретке, с которой встал уже поевший Нор, поставил на нее кормушку и запрыгнул сам. Повторив свой предыдущий трюк и опять лишившись части корма, кот поставил свою посудину на край стола, а сам, держась за него одной лапой, второй начал загребать «Вискас» и совать себе в рот. При этом он опять рассыпал корм теперь уже на стол и виновато улыбнулся Ольге.

— Сейчас помогу, — сказала она ему, поднялась со своего места и, ни на кого не глядя, направилась к своему питомцу.

Девушка наклонилась и поцеловала Уголька в нос, а потом собрала со стола рассыпанный «Вискас» и вернула его в кормушку.

— Доедайте быстрее, — сказала она застывшим девушкам. — Вы его смущаете.

— Давно ты его дрессируешь? — спросила Вера. — У нас коты дома тоже иной раз такое отчебучат, что стоишь, разинув рот. Но за место за столом пока никто не боролся. Наверное, чувствуют, что после такого вылетят во двор без права на возвращение.

— Девочки, он точно улыбнулся, или мне это показалось? — спросила Наташа. — Прямо человеческая улыбка на кошачьей мордочке. И такая виноватая… В жизни у кошек ничего подобного не видела, а у нас их было три.

«Говорил я тебе, чтобы с этим не игралась! — мысленно выговорил Ольге Нор. — Теперь выкручивайся».

«Ты мне наоборот советовал заниматься с Угольком!» — мысленно возразила она и вслух сказала девушкам и Сергею: — Не обращайте внимания на нашего кота, ничего в его поведении необычного нет. Дрессируйте своих, еще не то будут делать. Видели кошек Куклачева?

Когда все гости разъехались, Ольга хотела приготовить котлеты, но это пришлось отложить, потому что со стороны дороги послышались настойчивые гудки клаксона.

— Кто‑то еще приехал, — сказала она отцу. — Схожу посмотреть.

Возле калитки стоял незнакомый немолодой мужчина, а чуть поодаль виднелось такси.

— Здравствуйте! — сказал он подошедшей девушке. — Мне нужен молодой человек по имени Нор. Я могу войти? Здесь этот зверь…

Говорил он как‑то странно, делая небольшую паузу перед каждым словом, но было непохоже, чтобы задыхался.

— Кто вы? — спросила Ольга, чувствуя, что ее почему‑то начало трясти от страха.

— Давайте договоримся так! — сказал ей незнакомец. — Вы меня выслушаете до конца, а потом делайте что хотите. Я один из тех, от кого сбежал Нор. По нашим законам мы имеем на него право. Он обратился за помощью, получил ее, но уклонился от уплаты. А мы еще потратились, вернув к жизни его тело. Мы не настаиваем на том, чтобы расплачивался непременно он, есть и другие варианты. Я вижу, что вы очень сильны и можете перехватить у меня контроль над этим телом. Если вы это сделаете, договариваться больше никто не придет, а тело Нора займет личность одного из нас. Он не погибнет и до смерти тела будет видеть и чувствовать все, но ничего не сможет сделать сам. Если занявший тело будет вас любить, Нор будет чувствовать то же самое, но я думаю, что вас такая замена не устроит.

— Правильно думаете, — сказала она, чувствуя, что захлестнувший было с головой ужас понемногу отступает, давая возможность связно мыслить. — Давайте пройдем в дом, у меня к вам есть вопросы. Прежде всего ответьте, у вас действительно нет своих тел?

— Разум не может развиваться без носителя, — ответил он. — В нашем мире у каждого есть свое тело, кстати, очень похожее на человеческое.

— Тогда зачем вам чужие тела? Разувайтесь и снимайте куртку, здесь тепло. Пойдемте на кухню, там и побеседуем.

— Наши миры — это миры разных Вселенных, — сказал гость, садясь на стул. — Обычная материя не передается из мира в мир, во всяком случае, мы этого делать не умеем. А сами миры… Во–первых, это знания. Даже отсталый мир Нора в чем‑то ценен и интересен. У нас ведь тоже технический мир и действуем мы с помощью техники. То, что вы называете магией, тоже есть, но из‑за ее ограниченности ею пользуются мало. На ваш мир мы вышли по метке, которая была на Норе и не сразу исчезла. Для нас ваш мир намного более интересный объект для изучения.

— Хорошо, знания — это понятно. Что еще?

— Еще очень долгая жизнь. Пока сознание находится в этом носителе, мое собственное тело сохраняется без каких‑либо изменений. Я могу прожить в разных мирах много жизней, а потом вернуться и жить дальше в своем теле.

— Хорошо устроились! — с завистью сказала Ольга. — Объясните, почему вы не можете просто брать тела. Зачем эти договоры?

— А как же иначе? — удивился гость. — Во–первых, перехватить управление телом можно только с согласия хозяина.

— И этот тоже согласился, чтобы вы в него забрались? — ткнула в него пальцем девушка.

— Это временный захват, — объяснил он. — Правилами такое допускается. Можно захватить тело человека, который потерял сознание или мертвецки пьян. Этот напился. Но находиться в нем я могу не больше трех дней, а это очень неудобно. За это время я не смогу добраться до долговременной памяти и пользуюсь только тем, что он помнит за последние несколько дней. Даже говорить тяжело, каждое слово приходится подбирать. Понятно, что я почти ничего не знаю об этом мире.

— А спящего?

— Спящего нельзя, только тех, у кого нарушена связь сознания с телом.

— А почему только три дня? Кто вам мешает использовать его и дальше?

— Те, кто ведет ваш мир. Такие есть во всех мирах с разумными. Закон везде один, а нарушителя ждет жестокое наказание. Поэтому мы возвращаем тела, взятые на какой‑то срок. Все в соответствии с договором.

— Мне непонятно, как Нор оказался здесь в своем собственном теле, если это невозможно?

— Я не говорил, что это невозможно, я сказал, что этого не умеем делать мы. Боги могут.

— Какие боги? — растерялась Ольга.

— А я знаю? — совсем по–человечески пожал он плечами. — Спросите об этом Нора. Он к кому‑то воззвал, и ему помогли. Нечасто, но такое бывает.

— И что же вы хотите за то, чтобы оставить его в покое?

— Ответ очевиден. Высшей ценностью для нас в вашем мире будут тела людей, которые согласятся уступить нам их управление.

— И кто же на такое пойдет? — спросила Ольга. — Конечно, это не смерть, но не лучше пожизненного заключения!

— Уверяю вас, что это не так! — сказал он. — Можно чего‑нибудь попить? Пересохло в горле. Спасибо. Так вот, есть много людей, у которых не хватает способностей жить в соответствии с их желаниями. Есть разочаровавшиеся в жизни люди и люди, отброшенные на ее дно. А некоторые отдадут все, чтобы спасти родного человека, а для нас это несложно. Заняв тело, мы быстро достигнем жизненного успеха, обеспечив обоим его владельцам максимальный комфорт и все радости жизни.

— Как вы лечите?

— Просто накачиваем больного магической или, как мы ее называем, жизненной энергией. При этом даже смертельные раны затягиваются чуть ли не на глазах. Вылечить можно не всегда, но в большинстве случаев.

— А почему вы мне все это рассказываете? Есть заинтересованность?

— Конечно, — согласился гость. — Тело Нора мы не перенесем обратно в его мир, а здесь от него мало толку. Даже если он за прошедшее время изучил язык и получил какое‑то представление о мире, он все равно здесь чужой и наверняка зависит от вашей помощи и поддержки. Ему вы помогаете, нам от вас помощи ждать не приходится. Мы можем пойти привычным в таких ситуациях путем, но это большая потеря времени. С вашей помощью все будет быстрей и легче. Большая удача — наличие у вас магических сил, близких к предельным для человека. Подчинять магией людей с целью заключения договора нельзя, но можно снять предубеждение, недоверие и страх.

— А моя помощь не пойдет во вред моему миру?

— Боитесь, что мы его захватим? — догадался гость. — Подумайте немного сами, и поймете, что это невозможно. Нам это абсолютно не нужно, но даже если бы у кого‑то возникла такая цель, нам просто не дадут это сделать те же силы, которые ограничивают во всем остальном. Наслаждаться жизнью в чужих телах при согласии их владельцев не возбраняется, но даже степень личного успеха и власти не может быть чрезмерной.

— Если я буду вам помогать, что получу взамен?

— Я чувствую, что наш Нор вам не безразличен. Разве мало вернуть себе любимого человека?

— Немало, — согласилась она, — но ведь и помогать можно по–разному. Допустим, я вам найду двух–трех аборигенов, согласных, чтобы вы за них жили. Я думаю, что этого будет достаточно. Но ведь их может быть и десяток, и два. И есть разница, добиться согласия у бомжа и предоставить вам самим выкарабкиваться из грязи или помочь, обеспечив уже хороший старт.

— А вы сможете? — с сомнением спросил он.

— Я близко знакома с одним очень богатым человеком, — сказала Ольга. — Ваше тело должно понимать значение слова «олигарх». Он успел оценить важность моих услуг и собирается пользоваться ими и впредь. И понятно, что мои возможности будут совсем немаленькими. Есть только один нюанс. Реально я вам смогу помочь не раньше чем через два года.

— Долго, — поморщился гость. — С чем связан этот срок?

— Во–первых, мне еще два года учиться и ждать совершеннолетия, а, во–вторых, мой покровитель вряд ли сможет раньше вернуться в столицу. Я могу попробовать кое‑что сделать для вас здесь и сейчас, но на многое не рассчитывайте.

— И что же вы хотите в обмен на свою помощь?

— Прежде всего, это знания по магии. Нор кое‑что знал, но мне этого мало. Раз вы давно гуляете по его миру и сами пользуетесь магией, для вас это будет несложно.

— Допустим, — согласился гость. — Но не сразу все, а частями в ответ на реальную помощь. Что еще?

— А технические знания вашего мира?

— Очень немногое, — предупредил он. — Вообще‑то, мы на такое не идем, но при существенной помощи можем дать что‑нибудь полезное. Главное, чтобы вы сами смогли разобраться. Мне сейчас трудно оценить ваш уровень развития, но, судя по транспортному устройству, мы вас сильно опередили.

— Еще может понадобиться помощь тех из вас, кто устроится в нашем мире. Ну и я, в свою очередь, могу кому‑то помочь.

— Нам запрещено устраивать здесь сообщества, хотя отдельные контакты не попадают под запрет. Но на вас, как на местную, запреты не распространяются, так что, если это будет нетрудно, вам помогут.

— Значит, я могу считать, что договор заключен, и Нор мой?

— Да. У вас два года времени. После этого придется расплачиваться. Трех тел будет достаточно. Будет лучше, если вы сможете расплатиться раньше. Все остальное пойдет за дополнительную оплату знаниями.

— Если можете, растолкуйте авансом два вопроса. Это сильно поможет мне, в том числе и в ваших делах. Можно ли как‑то запасать магию впрок и как усилить магические способности?

— Всего два маленьких вопроса? — впервые улыбнулся он. — Ладно, отвечу. Жизненная энергия может запасаться или в живых существах, или в очень сложных технических устройствах. Для вас доступен только первый путь. В себе запасать не сможете, потому что вы и так как наполненная водой чаша. Плескани еще, и все лишнее выльется. А вот в других запасать можно. Чем больше тело, тем больше в него войдет энергии. Это, кстати, и ответ на ваш второй вопрос. Если слабый маг превратит свое тело в такой накопитель, он станет в разы сильнее. С животными есть нюанс. Накачивая в них силу, вы даете им инстинктивные магические способности. Если они к вам привязаны магией, могут разорвать эту связь, а могут и ударить. Поэтому используйте только тех, кто сам к вам привязался. Мне попалось тело с почти нулевыми способностями к магии. Качните в него часть своей силы, тогда я вам покажу, как создается накопитель. Так, хватит. Смотрите. Все запомнили? Теперь запоминайте, как наложить метку на того, кто дал вам согласие. Надеюсь, что мы останемся довольны друг другом. Я поеду, а то у тела не хватит денег расплатиться за такси.

— Что запомнит хозяин этого тела, когда вы уйдете? — спросила Ольга. — Не хотелось бы неприятностей.

— Вся память за сегодняшний день будет стерта, — заверил гость. — Если будем вами довольны, научим выборочному стиранию и вас. Проводите меня до калитки. Кстати, в вашего кабана войдет много энергии.

— Пойдемте, провожу, — Ольга поднялась со стула и пошла впереди гостя. — Одевайтесь. Можно маленький вопрос? Вот Нор воззвал к какому‑то божеству, и оно ему помогло. А если это сделать еще раз, чтобы попасть на ту сторону?

— Скорее всего, у вас ничего не выйдет, — ответил он, выходя на крыльцо. — Бог не возчик, чтобы переправлять вас из мира в мир. Но лучше с этим не играться, по крайней мере, пока не рассчитаетесь с нами. С этими сущностями лучше не иметь дел. Они присматривают за некоторыми мирами, но заняты какими‑то своими проблемами. Отзываются очень редко и никогда неизвестно, то ли тебе помогли, то ли как‑то использовали в своих целях. Спасибо, что проводили и прощайте. Маленький совет. Там, где мы с вами беседовали, на полу лежал кот. Когда вы в меня влили энергию, я увидел… В общем, не игрались бы вы с трансформацией мозга у животных. В худшем случае это может быть опасно для вас и для других, а в лучшем получите несчастное полуразумное существо, привязанное к вам на всю жизнь.

Он ей кивнул и пошел к машине.

— Кто это был? — спросил Нор, когда Ольга зашла в его комнату. — Я почувствовал, что ты хочешь говорить с ним одна, и не стал выходить.

— Приходил договариваться один из тех, кому ты перед уходом из своего мира обещал отдать тело, — сказала девушка, увидела, как он побледнел, и быстро добавила: — Мы с ним договорились, что они тебя не тронут.

— Почему? — спросил Нор, и она поняла, что ответ его не успокоил.

— На тебе была магическая метка, — объяснила Ольга. — Потом она исчезла, но дала им возможность найти наш мир и тебя. Но они не знают о нашем слиянии и думают, что ты все тот же дикарь, разве что успел выучить язык. А в таком качестве ты им здесь не очень нужен. Я заключила с ними договор о том, что вместо тебя найду троих, согласных отдать им тела. Кстати, ты был неправ, когда говорил, что отдавший тело умирает. Он продолжает все чувствовать, теряя лишь возможность управлять телом. Для некоторых это многое меняет.

— Для слабых людей в этом может быть соблазн, — согласился Нор. — Для меня это немногим отличалось бы от смерти. Возможно, смерть даже лучше. Что думаешь делать?

— Мне дали срок в два года, чтобы смогла доучиться и стать самостоятельным человеком. К тому времени должен освободиться Фролов, на помощь которого я рассчитываю. Я с ними договорилась не только по поводу тебя. Три тела — это минимум. Если их будет больше, они расплатятся знаниями, причем и магическими, и своего мира.

— А что у них за мир? Они с тобой и об этом говорили? — удивился Нор.

— У них, как и у нас, технически развитый мир, — ответила Ольга, — но, в отличие от нас, есть магия, хоть ею мало пользуются. А во мне они сильно заинтересовались. Я местная, сама в них заинтересована и обладаю большой магической силой, а они у нас пока ничего не знают и повязаны своими правилами.

— Лишенным тел будет трудно работать в этом мире, — сказал Нор. — Они ничего о нем не знают, а магов здесь нет. Они ведь у нас общались только с магами или такими, как я. Установили правила, как‑то обнаруживали тех, кто обращается за помощью, и помогали только силой. Здесь ничего этого не применишь. Когда сюда переберутся многие, ты уже не будешь так сильно нужна, хотя маг всегда полезен.

— Мне кое‑что дали авансом. Любое тело можно сделать накопителем магии. Если это тело мага, то он увеличивает свои способности, а если просто человека или животного, то способности к магии могут проявляться инстинктивно. Представляешь? Сделаем это тебе, и будешь в несколько раз сильнее! А если сделаем Хитрецу, то сможем при необходимости черпать из него силу. В этого обжору ее влезет много.

— Все это хорошо, — вздохнул Нор, — но меня все‑таки беспокоит вопрос оплаты.

— Что‑нибудь придумаем, — ответила Ольга. — Возьмем бомжа или вконец разочарованного в жизни человека. Можно еще договариваться в обмен на излечение близких, но мне такое не нравится. По–моему, это уже не добровольный выбор, а вымогательство. Есть еще вариант. Допустим, я награждаю господина Бортникова чем‑то очень неприятным, от чего его не спасет медицина, и когда он это поймет, появляюсь со своим предложением. Это ведь все‑таки жизнь, хоть и пассивная.

— А это, по–твоему, не вымогательство?

— Вымогательство, — согласилась она. — Но в этом случае он получает больше того, что заслужил, а я в своем праве. Насколько я поняла, на меня, как на местную, не всегда распространяются правила.

— А кто установил эти правила? — спросил Нор. — Почему их должны придерживаться?

— Я его не совсем поняла, — сказала Ольга. — Сначала он завел разговор о каких‑то могучих существах, присматривающих за мирами, в которых есть разумные обитатели, потом был разговор о богах. Может, это одно и то же? Да, Нор, к какому богу ты обратился перед уходом?

— А почему ты думаешь, что я кому‑то из них молился? — удивился он.

— Это не я, это они так думают, — объяснила она. — При всей своей силе они не могут сами переходить из своего мира в другой, поэтому используют тела его обитателей. Мне сказали, что нельзя протащить оружие или приборы, вообще ничего материального. Это могут сделать только боги, один из которых тебе помог. Для меня их существование было откровением. Я в них никогда раньше не верила и считала выдумкой.

— Я начал молиться, но не успел ни к кому обратиться, раньше потерял сознание. Если что‑то и было, я этого не помню. Богом–покровителем нашей семьи считался Ардес. Может, это его работа? Плохо, Оля! Боги помогают редко и всегда с какой‑то целью. Как бы не пришлось еще и ему отрабатывать.

— Для чего богу может быть нужен слабый человек? — удивилась Ольга. — Что ты можешь дать такому сильному существу?

— А я знаю? — криво улыбнулся Нор. — Может быть, тело? Жрецы говорят, что, когда боги приходят в мир, они на время берут тела тех, кто в них верит.

— До фига желающих на твое тело! — рассердилась Ольга. — Не отдам! Мне оно нужно самой!

— Ладно, не будем об этом говорить, — сказал юноша. — Это пока только фантазии. Давай закончим с оплатой. Хорошо, ты нашла бомжа, договорилась с ним, а что дальше?

— Ставлю на него метку, как показали, и везу на «Фазенду» к Фролову приводить его в божеский вид.

— Вот Виктор обрадуется!

— Обрадуется. Я не хочу говорить об этом визите отцу, а вот Виктору расскажу. Ты кое‑что упустил в моем рассказе. Магические знания, которыми со мной обещали расплатиться, сделают меня намного сильней. А если я буду работать с Виктором, выигрывает и он. Но все это семечки. А вот когда начнут давать технические знания, мы все будем в шоколаде. Предупредили, что много не дадут, но нам хватит и немного. Ничего из их техномагии мы не получим. Они не идиоты, чтобы создавать себе конкурентов. А вот какие‑нибудь вечные аккумуляторы, двигатели на воде или эфире дать могут. А у Фролова есть деньги и производственная база. Он озолотится, ну и нам кое‑что перепадет. Я не говорю о пользе для человечества, это и так понятно. Думаешь, он не смирится с временными неудобствами? Всего‑то и нужно потерпеть присутствие пришельца, пока он не освоится с памятью прежней личности, ну и подкинуть денег на первое время, чтобы мы не тратились. Я бы на его месте в такое предложение вцепилась клещом, а он не дурней меня.

— Может получиться… — задумался Нор. — Только нам с тобой придется задерживаться в городе, а значит, нужны свои колеса. Мне сейчас пришла в голову мысль. Машина — это хорошо, но раньше чем через год я на нее права не получу, поэтому придется пользоваться услугами отца. А вот не слишком мощный мотоцикл можно водить и с шестнадцати лет. Сергей на таком гоняет. А на мопеды вообще не нужно никаких документов, садись и езжай. Надо знать правила движения, но нам их и так будут давать на УПК. Если дорогу не развезло и хорошая погода, от нас до центра города на них можно добраться за сорок минут. Конечно, не зимой, а в теплое время года.

— Вот весной и купим, — согласилась Ольга. — А сейчас я тебе покажу воздействие, которое ты наложишь на свое тело, а потом пойдем и сделаем то же самое с Хитрецом. Не звонил Олегу, почему он не примчался к своей любви?

— Еще нет.

— Вот потом и позвоним, а заодно договоримся с Виктором о разговоре. В присутствии его детей о таком говорить нельзя.

Глава 18

— Пока ничего не чувствую, — сказал Нор. — Когда не тратишь силу, трудно оценить ее запас. Хотя мы не знаем, с какой скоростью происходит накопление. Может, для того чтобы мне заполниться под завязку, нужно несколько дней.

— Получается, что не все зависит от уровня силы, — задумалась Ольга. — В тебе ее должно накопиться больше, чем во мне, но реально усилишься только в несколько раз и все равно будешь слабее меня. Значит, просто не сможешь ее всю использовать.

— И то хлеб, — сказал Нор. — Пошли разбираться с Хитрецом.

Они переобулись, одели куртки и вышли во двор.

— Заметно похолодало, — поежилась Ольга. — Закончилось тепло. Хочу на юг! Где же Хитрец? Никогда его нет на месте, когда нужен.

— А магию использовать лень? — спросил Нор. — Кабан у себя в хлеву. Он не больше тебя любит холод. Если можно после кормежки поспать в теплом помещении, он так и сделает.

Они зашли в свинарник и опустились на корточки перед лежавшем на куче соломы кабаном.

— И это дикий зверь! — сказал Нор. — До чего ты его довела своей магией. Хоть бы глаза открыл.

— Пусть спит, — сказала Ольга. — Накладываем на него руки и работаем одновременно. Тогда оба сможем пользоваться тем, что он соберет. Лишь бы он не стал сам использовать свою силу. Пришелец говорил, что это бывает.

На их магию Хитрец тоже никак не отреагировал, продолжая дрыхнуть.

— Звони Олегу, — сказала Ольга, когда вышли из свинарника. — У меня мобильник в доме.

Олег ответил только на второй звонок.

— Были грязные руки, — объяснил он. — Занимался разделкой мяса. Отцу втемяшилось идти на охоту за оленем, да еще вдвоем со мной. Оленя мы завалили, а потом разделывали и три км таскали мясо в машину. Извозился в крови и устал, как собака. А как приехали, надо было опять заниматься мясом и помогать отцу с коптильней.

— Зачем вам коптильня? — удивился Нор. — Больше нечем заняться?

— Угадал, — ответил Олег. — Отцу нечего делать, вот он и ищет себе работу, а заодно и мне. Даже мать запряг. Вычитал в Интернете, как солят, маринуют и коптят дичь, теперь применяет на практике. Я вас, говорит, накормлю такими деликатесами, пальчики оближите! А мне после этих разделочных работ хочется блевать. И сходил бы, только нечем: с утра ничего не ел и не хочется.

— Городской мальчик, — сочувственно сказала Нору Ольга. — Спроси у него, когда они со всем этим закончат. К его отцу есть разговор на полчаса.

— Я бы все бросил хоть сейчас, — ответил Олег. — Но когда закончим, я вам сейчас не скажу, могу потом позвонить. Только боюсь, что это будет слишком поздно. У вас горит?

— Пусть работают, — решила Ольга. — Передай, что поговорим завтра. Когда отец привез своего оленя, мы управились за три часа, правда, обошлись без коптильни и треть мяса раздали. Пошли в дом. Мне нужно пожарить котлеты, приготовить уроки на понедельник, да еще хотела позаниматься с Угольком. Этот пришелец посоветовал не увлекаться стимуляцией мозга у животных. Дура, надо было сразу же уточнить насчет людей.

— С чего начнешь? — спросил Нор. — Если с котлет, могу помочь с фаршем.

— Начну с котлет, но мне не нужны помощники. Еще только пятый час, так что все успею сделать сама, лишь бы сегодня больше никого не принесло.

Больше гостей не было, поэтому Ольга, закончив с готовкой и тем, что нужно было сделать к школе, подошла к лежавшему в коридоре коту.

— Ты почему здесь лежишь, маленький? — ласково спросила она Уголька. — Здесь холодно и дует, пойдем лучше в спальню.

Взяв кота на руки, она пошла с ним в спальню и забралась на свою кровать.

— Что же я с тобой сделала? — спросила она у него. — Ушел в коридор, не хочешь улыбаться, и глазки грустные. Может, скажешь, в чем дело?

Уголек поднял на нее глаза, и Ольга невольно вздрогнула: ей показалось, что кот сейчас заплачет. Слившись со своим питомцем, она ощутила такую тоску и одиночество, что, разорвав связь, обнаружила, что плачет сама. Она прижала к мокрому лицу кошачью мордочку и начала гладить кота и говорить ему все ласковые слова, какие только приходили в голову.

— Ну что, зайка, успокоился? — спросила она, поцеловав его в нос. — Ты мой любимый, мама тебя любит сильно–сильно. Если хочешь с нами есть за столом, я не против, просто тебе это неудобно. Давай мы тебе купим небольшой детский столик? Ну что, больше не будешь огорчать маму?

Кот заснул в ее кровати, а утром ходил за ней хвостом и при малейшей возможности забирался на руки. Из‑за него чуть не опоздали к автобусу.

— Вы скоро там? — позвонил Виктор. — Мы ждем уже десять минут. Еще немного, и мне придется везти вас самому.

— Уже бежим! — ответил Нор. — Оля, заканчивай с ним миловаться, опоздаем! Уголек, хвост оторву! Быстро одевайся, твоя сумка у меня.

— Я не виновата! — говорила она, когда бежали к калитке. — Он сейчас очень несчастен и нуждается в заботе. А ты на него шумишь, да еще угрожал! Видел, как он испугался? Ой, как похолодало!

— Привет, орлы! — поздоровался с ними Виктор, трогая машину. — Ну как ваша секция? Сын рвался, но в тот раз не получилось. Займешься индивидуально?

— Нет проблем, Виктор Олегович, — ответила Ольга. — Это остальные живут далеко, вы‑то рядом. Извините за то, что задержали, была причина.

— Сын вчера сказал, что у вас ко мне разговор?

— У меня и лично к вам, — сказала девушка. — Нужно полчаса, не больше. Разговор важный, но никакой спешки в нем нет. Когда у вас появится время, тогда и поговорим.

— Чего у меня много, так это свободного времени. Так, быстро выметайтесь из машины, а то ваш автобус сейчас уедет.

Шофер уже действительно тронул с места автобус и притормозил его при виде подъехавшего «найта».

— Долго ждали? — спросил Нор Сергея, после того как они забежали в салон автобуса.

— Десять минут, — недовольно ответил парень. — Ребята, имейте совесть! Теперь из‑за вас всем надо будет бегать по школе.

Бегать не пришлось только благодаря шоферу, который сегодня ехал быстрее обычного. В класс зашли перед самым звонком и успели рассесться по местам до прихода Аллы Владимировны. Физика прошла без происшествий и крови, а на первой перемене Сергей подрался с Бортниковым. Причиной драки была Вера. Воспользовавшись тем, что ее парень куда‑то ненадолго отлучился, Владимир завел с ней разговор. О чем они говорили, никто так и не узнал, но результатом была очень неудачная попытка Веры отвесить парню пощечину. Владимир отскочил и заржал, а Вера села за свой стол и заплакала. В этот момент в класс вернулся Сергей. В результате у него оказалась ссадина на скуле, а Бортников лишился двух зубов. Последовало разбирательство в директорской, откуда Сергея увезли на полицейской машине.

— Позвонил папаше, — сказал Витька Малеев. — Я видел его в коридоре с мобильником.

— Не плачь! — сказала Ольга Вере. — Сегодня же его отпустят, а этот придурок еще десять раз пожалеет о своей подлости. Нор, мне нужно отлучиться. Сумку я оставлю, а потом позвоню.

Она прошла по пустому коридору к кабинету директора и постучала в дверь. К счастью, его хозяйка была на месте.

— Валентина Ивановна, — обратилась к ней Ольга. — Мне нужно срочно отлучиться. У отца плохо с сердцем, он мне только что позвонил. Вы же знаете, что я ему помогу лучше всякой скорой.

На всякий случай она подтолкнула директора магией. Немного, совсем чуть–чуть.

— Конечно, Оленька! — с сочувствием сказала Валентина Ивановна. — А как же ты попадешь домой?

— Я уже созвонилась с нашим другом, — соврала Ольга. — Он капитан полиции и муж нашей Екатерины Владимировны. У них есть машина, так что он отвезет.

«Что думаешь делать? — донесся до Ольги мысленный вопрос Нора, когда она шла от директора в гардероб. — Сорвалась, как будто земля под ногами горела. Не могли вдвоем обсудить?»

«Извини, — виновато ответила девушка. — Я хочу разобраться с этой паскудной семейкой. И лучше это делать одной. А на обсуждения мало времени».

Одевшись, она направилась к дому, в котором жили Бортниковы. Идти надо было минут пятнадцать. Владимира, как пострадавшего, на сегодня освободили от занятий, и он сейчас должен был находиться в квартире. А вот его матери там не будет, и это хорошо. Нине Константиновне принадлежала небольшая парикмахерская, где она обычно просиживала до двух часов.

«Надо быстрее с ними решать, — думала она. — Что я церемонюсь, в самом‑то деле! Глядишь, одно тело получу прямо сейчас».

Зайдя в нужный двор, девушка несколько минут подождала, пока ко второму подъезду направилась молодая пара, и прошла следом за ними. Мужчина хотел спросить, к кому она идет, но получил легкую установку на безразличие и вместе со спутницей зашел в лифт. Ольга поднялась пешком на третий этаж и подошла к двери квартиры Бортниковых, став так, чтобы ее не было видно в глазок. Хорошо, что у них не было никаких технических средств наблюдения. Отыскав Владимира, она взяла его под контроль и приказала открыть дверь, а потом направила за мобильным телефоном. Набрав номер отца и попросив его побыстрее приехать, юноша упал в обморок. Ольга оттащила его в дальнюю комнату и там оставила. Она надеялась на то, что старший Бортников быстро отреагирует на просьбу сына.

Игорь Юрьевич приехал через пятнадцать минут. У Ольги не было цели скрываться, поэтому она его встретила, сидя в одном из кресел гостиной.

— Где сын? — спросил он, с удивлением и тревогой глядя на неожиданную гостью.

— Он жив, — ответила она, — и, в отличие от вас, будет жить дальше.

— А что будет со мной? — с насмешкой спросил он. — Попробуете меня убить своей борьбой? Не слишком ли самонадеянно?

— Сейчас вы позвоните в полицию тому, чьими услугами сегодня уже пользовались по звонку сына, — сказала ему Ольга, — а потом у вас случится обширный инфаркт с летальным исходом. У вас есть возможность сохранить жизнь, но об этом мы поговорим, когда вы будете принимать меня всерьез. А сейчас звоните!

Бортников достал мобильный телефон, набрал номер и после соединения повторил то, что ему продиктовала Ольга. После этого она сняла контроль.

— Первый пункт плана вы выполнили, — сказала она испуганному мужчине. — Переходить к инфаркту или поговорим о вашем спасении?

— Что ты от меня хочешь? — хрипло спросил он. — Денег?

— Я похожа на идиотку? Для вас единственный выход — дать разрешение на пользование телом другой личности. Жить будете, но не сможете мне навредить. Чтобы вы не думали, что я чокнулась, проведу маленькую демонстрацию.

Игорь Юрьевич захрипел и упал на колени, пытаясь вдохнуть воздух и не в силах этого сделать. Когда он уже почти потерял сознание, удавка отпустила.

— Скоро очнется ваш сын, а потом домой придет жена, — сказала ему Ольга, — поэтому я не собираюсь вам больше ничего демонстрировать, сейчас просто убью. Загробного мира нет, и для вас все закончится навсегда. Но стоит вам сказать «да», и я уйду, а вы останетесь жить. Телом управлять не сможете, но будете чувствовать все то же, что и тот, кто вас заменит. Он привык брать от жизни все, поэтому вас ждет приятное существование. Самому ничего делать не нужно, только расслабиться и получать удовольствие. Что‑то такое мне советовал один из той пятерки, которую вы с Васильевым послали по наши души. Ну же, я жду! Да или нет?

— Чушь какая! — сказал Игорь Юрьевич. — Сказать «да», и вы уберетесь?

— Непременно, — заверила его Ольга.

— Тогда да! А теперь выполняйте, что обещали!

— Сейчас уйду, — сказала она, накладывая метку.

Бортников на мгновение застыл, потом его искаженное страхом лицо разгладилось.

— Спасибо, одно тело вам засчитано, — произнося слова с небольшими паузами, сказал он. — Что с его сыном?

— В обмороке, — ответила Ольга. — Скоро должен очнуться, поэтому я сейчас ухожу. Советую вам сказаться больным и несколько дней просидеть дома. Да, ваша жена придет через два часа. К вам один вопрос. К чему может привести магическая трансформация мозга у животных, я уже поняла. А у людей?

— Очень опасная процедура, — ответил пришелец. — Результаты могут быть самыми разными, особенно когда нет опыта и аппаратного контроля. Я бы на вашем месте этого не делал. Можете получить гения или идиота, и второе более вероятно.

— Я знаю номер вашего телефона, — сказала Ольга. — Потом поговорим о том, что вам нужно сказать своему сыну. Да, как мне вас называть? Не лично вас, а ваш вид.

— Можете называть дорами. Как мне в случае необходимости с вами связаться?

— Когда я позвоню, просто запомните номер телефона. Прощайте.

Уходя, она протерла платком дверные ручки. Глупость, но так было спокойней.

«Нор!» — мысленно окликнула Ольга друга.

«Как у тебя дела? — с облегчением отозвался он. — Сам не хотел тебя вызывать, чтобы не помешать».

«Все прошло просто и буднично. За нами осталось только два тела».

«Как же тебе удалось его уломать?»

«Напугала и поставила перед выбором. Он поспешил сказать «да», потому что не принял это всерьез. Но я ему всё объяснила, так что все формальности соблюдены, а у тела старшего Бортникова теперь другой хозяин. Слишком я долго осторожничала, на деле все оказалось просто».

«А что с Сергеем?»

«Его должны отпустить. Отпустили бы и без моего вмешательства, но с ним будет быстрее. А что там у вас?»

«У нас математика, — мысленно засмеялся Нор. — Если из‑за разборок нам простили литературу, остальные уроки проведут согласно расписанию. Ты вернешься в школу?»

«Нельзя мне в школу, — вздохнула Ольга. — Я сказала директору, что у отца сердечный приступ, и я еду к нему. Поэтому попробую договориться с Виктором, чтобы меня забрал, заодно и поговорим».

За то время, пока она разбиралась с Бортниковыми, погода испортилась: с потемневшего неба заморосил мелкий холодный дождь и задул ветер, поэтому Ольга зашла в кафе «Встреча», решив дождаться Виктора в тепле. Она оставила в гардеробе мокрую куртку и прошла в зал. Он был небольшим — человек на семьдесят — и сейчас, кроме нее, никого не было, только за дальним столом о чем‑то болтали две девушки в форменной одежде. Оля села за столик и достала телефон. Связь была, и Виктор быстро откликнулся на звонок.

— Чем вы сейчас заняты? — спросила она. — Не коптильней?

— Ничем не занят, — ответил он. — Какая коптильня в такую погоду! Лежу на диване с книгой в руках.

— Можете приехать в Алейск?

— А что случилось? — сразу насторожился он. — Так, по времени у вас сейчас должен быть урок. Ты не в классе?

— Так получилось, что нужно было уйти из школы, и я не могу вернуться обратно со всеми. Версией для директора был сердечный приступ отца, поэтому официально я уже дома. Если вам затруднительно приехать, так и скажите. У меня есть еще вариант с Замятиным. Просто вам это будет удобней: все равно придется выезжать за детьми, и у нас с вами важный разговор.

— Сейчас приеду, — сказал Виктор. — Ты где?

— Я решила не мокнуть, — ответила она. — Кафе «Встреча» в Парковом переулке.

— Знаю такое, — сказал он. — Жди, через полчаса буду.

Ольга спрятала телефон и посмотрела на официанток. Они ее видели, но не спешили обслуживать и продолжали свой треп. Девушка была взвинчена сегодняшними событиями, и ей было наплевать, что о ней здесь подумают. Кроме того, она замерзла и хотела перекусить. В результате одной из девушек срочно потребовалось облегчиться, а другая, лишившись собеседницы, направилась обслуживать клиентку.

— Горячий кофе, — сказала ей Ольга, — и два заварных пирожных. И побыстрее, пожалуйста, я и так достаточно долго ждала, пока вы займетесь делом.

Официантка фыркнула, развернулась и пошла выполнять заказ. Через несколько минут Ольга с удовольствием грела руки горячей чашкой с кофе, дуя на него и отхлебывая мелкими глотками. После кофе пришел черед пирожных. К тому времени, когда в зал вошел Виктор, она уже управилась со своим заказом, согрелась и прикинула, о чем и как с ним разговаривать. К Виктору официантка подошла раньше, чем он успел сесть за столик.

— Кофе, пожалуйста, — сказал он ей. — И если можно, погорячей.

— К вам прибежала сразу, — сказала Ольга, — а мне, чтобы обратить на себя внимание, пришлось применить силу. И на ваш копеечный заказ она отреагировала нормально, а на мой скривила такую рожу… А у меня еще было сладкое. Вот как вы на нее действуете?

— Милая Оленька, — усмехнулся он. — Нет здесь никакого секрета, и не стоит мне завидовать. Лет через двадцать и на вас будут обращать больше внимания. Надо сказать, что вы меня взволновали. Начинайте рассказывать, что у вас еще стряслось.

— Сейчас вам принесут кофе, тогда поговорим о серьезном, — сказала Ольга. — Пока расскажу о том, что случилось в школе.

Она быстро рассказала о драке и последующих разборках. Пока шел рассказ, Виктора обслужили.

— Чтобы вам было понятно дальнейшее, я вам расскажу о том, что случилось вчера после наших спортивных занятий. К нам приехал несколько необычный посетитель. Почему именно к нам, я объяснять не буду. Такое объяснение потянет за собой то, о чем я ни с кем говорить не хочу.

— Не хочешь и не надо, — сказал Виктор. — Переходи к необычному посетителю. Ты ведь о нем хотела рассказать?

— Угадали, — кивнула Ольга. — В то, о чем я вам расскажу, очень трудно поверить.

— После тебя я готов поверить хоть в пришельцев.

— Они и приходили, точнее, не несколько пришельцев, а только один.

— И что этому одинокому пришельцу понадобилось в лесничестве? Он к вам зашел не насчет охоты?

— Вы сегодня необыкновенно догадливы, — съязвила девушка в ответ на явное недоверие Виктора. — Только лучше бы вам посидеть и послушать, а не перебивать меня своими замечаниями. Я о многом не хочу говорить, поэтому теряется достоверность рассказа. Если не хотите слушать, я могу ничего не рассказывать и обойтись без вашей помощи. Только появление этого пришельца, в которого вы не хотите верить, помимо проблем сейчас, обещает огромную выгоду в перспективе.

— Выгода — это хорошо, — согласился он. — Ладно, я помолчу.

— Есть технически развитая цивилизация, которая научилась проникать в миры других Вселенных, — начала рассказывать Ольга. — Материальные тела они туда переслать не могут, работают только с собственным сознанием. Но для сознания нужно тело. Если в вас вселить такого пришельца, вы будете продолжать все чувствовать, как сейчас, но потеряете контроль над телом.

— Невеселая перспектива, — сказал Виктор. — Я бы не согласился.

— Это для вас она невеселая, а они как‑то научились сохранять свои тела и могут прожить в чужих множество жизней, а потом опять вернуться в свое.

— Здорово придумано. Это почти бессмертие.

— Да, вы правы. Но во всем этом для них есть один большой минус: тела нельзя насильно захватывать на срок больше трех дней, а за это время они даже не успевают добраться до памяти прежних личностей. Есть и еще ограничения, но это основное. Поэтому обязательно требуется добиться согласия человека, причем без магического принуждения. В наш мир они только проникли и еще ничего о нем толком не знают.

— И пришли за помощью к тебе, — кивнул он. — А какой у тебя резон им помогать? Не лишимся мы своего мира?

— У них таких миров несколько, и ни один не захватили, хотя ходят по ним сотни лет. Есть ограничения, которые им этого не позволят. А я им обязана и должна отработать.

— Вот даже как! — он впервые за все время разговора стал серьезным. — И чем же?

— Я не хочу об этом говорить. От меня требуется отдать им три тела просто так. Все остальное будет идти за вознаграждение. Одно такое тело они уже сегодня получили. Вы знаете местных шишек?

— Заочно знаю. И кто же из них?

— Один из тех двоих, которые на нас наезжали. Это директор мясокомбината Игорь Юрьевич Бортников. Я на него давно имела зуб, просто сегодняшние события оказались последней каплей. В общем‑то, мелочь, но ее хватило.

— И он тебе отдал свое тело? — недоверчиво спросил Виктор.

— Я немного смухлевала, — объяснила Ольга. — Сначала довела его до истерики, подвела к мысли, что без его жизни не уйду, и предложила выбор. Скажи «да», и я уйду. Он не принял всерьез мой рассказ и сказал, что требовалось, лишь бы я убралась. Правилами не оговаривается, какими способами добились согласия, лишь бы оно было добровольное.

— Ничего себе добровольность! Отдай тело, иначе убью! Так ты быстро рассчитаешься с долгами. Да и они сами бы набрали тел, сколько нужно. Такое существование все‑таки лучше смерти.

— Все не так просто, — возразила Ольга. — Пришельцы так действовать не могут. Я местная, поэтому мне позволено больше. Но и я не могу хватать людей и ставить их перед таким выбором, для этого нужны серьезные основания. Господин Бортников своими действиями дал мне такие основания.

— Значит, ссоришься с человеком, раскручиваешь конфликт, а потом берешь его за горло и ставишь перед выбором?

— Не уверена, но думаю, что инициатива ссоры должна исходить не от меня, иначе это не будет отличаться от обычного принуждения. Но я не собираюсь набирать тела таким способом. Есть разочарованные, отчаявшиеся в жизни люди, которые не имеют сил для нормальной жизни. Пришельцы, в отличие от них, прозябать не будут. Тот, с которым я говорила, уверен в том, что они быстро выберутся наверх. Понятно, что тем, кого они заменили, станут доступны все радости жизни.

— И чем они думают расплачиваться? Если из их мира ничего не протащишь, остаются знания?

— Да, знания. Сначала для меня по магии, а потом полезные для нас технические новшества. По их словам, они сильно опередили нас в развитии. Представляете перспективы? Во–первых, я стану намного сильнее и полезнее для вас. А во–вторых, вы на своих предприятиях сможете производить продукцию, которая перевернет мир.

— Заманчиво! — согласился он. — И что же от меня требуется?

— У того, кто заменил Бортникова, есть все: семья, деньги и положение в обществе. Ему лишь нужно несколько дней имитировать плохое самочувствие, чтобы никто не мешал освоиться с памятью прежней личности. Но у какого‑нибудь бомжа нет ничего, кроме документов и неприятного запаха.

— И ты хочешь, чтобы я все им дал?

— Ну почему же все, — улыбнулась Ольга. — Достаточно просто приютить на несколько дней, чтобы освоились с телом, помочь привести их в божеский вид и дать на первое время немного денег. Дальше пусть пробиваются сами.

— Это можно, — кивнул Виктор. — У меня есть небольшой флигель, можно селить в нем. Таких будет много?

— Вообще‑то, мне дали отсрочку в два года. Я ее выклянчила из‑за себя и из‑за вас. Но никто не мешает рассчитаться раньше и потом вести обмен на знания. Так что все в наших руках. Я не хочу ждать с расплатой, остальное — как получится. Второго клиента я думаю получить в ближайшее время. Бортников и Васильев дружат, поэтому нашему пришельцу будет нетрудно привезти «друга» в удобное для меня место. Заодно себя обезопашу. Ну что, поедем?

Они оделись и вышли на улицу. За то время, пока Ольга сидела в кафе, к дождю добавился снег. Немногочисленные снежинки сыпались сверху вместе с дождем и таяли, едва касались асфальта. Ветер тоже усилился.

— Машина на стоянке в двух шагах отсюда, — сказал Виктор. — Пошли быстрее. Мерзкая погода, уж лучше снег и мороз.

— Еще только первое октября, — сказала Ольга, спеша за ним и отворачиваясь от ветра. — Раньше чем через три недели настоящего снега не будет. Занятия закончатся через полчаса, поэтому вам лучше будет подождать у нас, а потом ехать к автобусу. Только не нужно говорить отцу о том, что я вам рассказывала. Потом я ему кое‑что скажу сама.

«Нор, — обратилась она к другу. — Как там Сергей?»

«Привезли Сергея, — ответил он. — На пятом уроке он уже был в классе. У тебя все нормально?»

«Поговорила с Виктором. Понятно, что о тебе ничего не сказала. Ему моя скрытность не нравится, но молчит. Поначалу смеялся, а потом вроде поверил. Ничего, когда появится первый клиент, поверит окончательно. Мы сейчас уезжаем домой, а оттуда он заедет за вами. Напомни Вере насчет занятий, а то она в расстроенных чувствах обо всем забудет. Будет и дальше так раздавать пощечины, а потом реветь».

Пока ехали по городу, Виктор осторожничал, а когда проехали мост, погнал свой «найт» так, что через пятнадцать минут были на месте.

— Когда‑нибудь разобьетесь так, что не помогут ни колдовство, ни медицина, — сказала ему Ольга, выбираясь из салона. — Надеюсь, меня с вами при этом не будет. Никогда ни с кем не ездила с такой скоростью. Гонять так по раскисшей грунтовке…

— Дорога ровная и достаточно широкая, — возразил Виктор, идя следом за ней, — и транспорта на ней почти никогда нет. А на поворотах я притормаживаю. Пойду поговорю с Егором, наверное, в такую погоду он будет дома.

Отогнав от себя мокрого и грязного Хитреца, вошли в дом. В коридоре под вешалкой Ольга увидела дожидавшегося ее Уголька.

— Горе ты мое! — начала она ему выговаривать. — Вот нужно тебе лежать в холоде? Я из‑за этого быстрее приду? Подожди, дай переодеться, потом возьму на руки.

— Ты ему выговариваешь как ребенку, — засмеялся Виктор, — а у него виноватая морда. Отец возле компьютера?

— Наверное, — ответила Ольга, нагибаясь за котом. — Как вы сделали Интернет, так он за ним пропадает большую часть времени.

— Напраслина, — возразил Егор, открывший дверь в их спальню. — Еще вопрос, кто больше времени проводит за экраном. Пойдемте на кухню, посидим там. Сейчас сделаю горячий чай.

— Пап, сделай и на мою долю, — попросила Ольга. — Я сейчас подойду.

Она зашла в комнату Нора, положила кота на кровать и села рядом. Взяв мобильный телефон, девушка набрала номер Бортникова.

— Это Ольга. Как осваиваетесь? Сколько у вас на это уйдет времени?

— Минимум четыре–пять дней, — ответил ей дор. — А что?

— Запомните мой номер, потом позвоните. Есть возможность получить еще одно тело влиятельного по здешним меркам человека. Только будет нужна ваша помощь. Теперь слушайте то, что вам нужно сказать Владимиру.

Она продиктовала дору свои пожелания в отношении младшего Бортникова.

— И последнее. В случае необходимости, я вам могу помочь магией, но есть одно условие. Для того чтобы это делать безопасно, вы должны научить меня выборочному стиранию памяти. Иначе я буду сильно стеснена в своих действиях. Подумайте.

— Олег Васильевич, к вам Дворкин, — по переговорному устройству сообщила секретарша. — По его словам, по важному вопросу.

— Пусть зайдет, — разрешил Дерешков.

Дверь большого, шикарно отделанного кабинета Дерешкова открыл невысокий полный мужчина лет шестидесяти. Он без видимого пиетета подошел к столу, за которым сидел шеф, и положил на него несколько листов бумаги и флешку.

— Что это? — спросил Олег Васильевич. — Объясни в двух словах и сядь на стул. Не люблю, когда надо мной кто‑нибудь стоит!

— В двух словах это большая жопа, — пояснил Дворкин, садясь на один из стульев для посетителей. — Обнаружило случайно одно из моих молодых дарований. Несколько слабо связанных между собой процессов, которые запустил наш Фадеев. Скорее всего, к весне мы могли бы понести большие убытки.

— Сколько? — спросил Дерешков.

— Прямые — не меньше трех миллиардов. На котировке акций убытки могли быть намного больше.

— Как ты думаешь, чего он добивается?

— А тут и думать нечего, — сказал Дворкин. — Фадеев сам один из крупных акционеров, поэтому тоже понесет урон. Я даже не рассматриваю версию, что он просто хочет сделать вам гадость, поэтому целью может быть только захват контроля над комбинатом. Сделать это сложно, но возможно. Лично вам принадлежит только треть акций, а вместе с другими членами группы — около половины. Мы кое‑что обнаружили, но вряд ли это все, что он задумал.

— Где он сам?

— Вместе с семьей два с половиной месяца назад отправился в кругосветный круиз. Теплоход должен вернуться через два месяца.

— Уехал вместе с детьми? Они ведь у него еще учатся. Или уже нет?

— Учатся. Девятый и десятый классы. Думаю, что на теплоходе уехали подставные лица, а он где‑то нашел нору и затаился. Может быть, за границей, но, скорее всего, у нас. Его семья не из тех, кто любит шляться за пределами России. Причем сейчас он не должен ждать опасности. Мы наткнулись на его делишки чисто случайно. Большинство его схем теперь можно разрушить, но я не поручусь за то, что потери будут небольшими.

— Вот что, Алексей… — задумался Дерешков. — Его нужно найти и выпотрошить по полной программе. Сколько у него акций?

— Официально около десяти процентов.

— Вот и нужно будет их приватизировать. Фадееву они уже не понадобятся, а я буду не так зависеть от партнеров. Скажи шефу СБ, что он мне нужен. А твои дарования пусть копают дальше. Если что‑нибудь найдут, я их не обижу. Тому, кто накопал это, выпишите премию в размере десяти окладов.

Глава 19

— Олег, скажи шоферу, что мы сегодня с вами не едем, — попросил Нор, когда все в пятницу, после окончания занятий, вышли из школы.

— Как не едете? — недоуменно сказала Людмила. — Как же вы попадете домой?

— Нам нужно задержаться по делам, а домой отвезет Сергей, — объяснила Ольга. — Идите быстрее, а то задержите остальных.

Недовольные очередными секретами друзей Фроловы побежали к автобусу, а Нор с Ольгой пошли по тротуару в сторону автомобильной стоянки. День был холодный, но хоть сверху сегодня не капало, да и ветра почти не было. Немного не дойдя до стоянки, они встретили Бортникова.

— Освободились? — сказал он. — Оставайтесь здесь, а я сейчас возьму машину.

Через несколько минут он выехал со стоянки и прижался к бордюру. Не дожидаясь приглашения, ребята открыли дверцу и забрались на задние сидения. Машина тронулась и, набирая скорость, помчалась по улице тем же маршрутом, каким они ежедневно ездили на автобусе. Когда проехали мост, Бортников остановился, высадил Нора с Ольгой и, развернув машину, вернулся в город.

— Ждать минут двадцать, — сказал Нор. — Хорошо, что сегодня теплее оделись. Пошли сразу к кустам, нечего нам здесь маячить. Как ты думаешь, он согласится?

— Смотря как будем уговаривать, — ответила Ольга, послушно следуя за другом к росшим у спуска к реке кустам. — Я думаю, что он будет достаточно напуган. Не согласится — убьем. Я не хочу оставлять его в живых, несмотря на стирание памяти. Мерзавец он первостатейный.

Минут десять они стояли молча. Еще не начало темнеть, и было хорошо видно приближавшийся со стороны города легковой автомобиль. Вот он свернул и въехал на мост. Они по–прежнему не переговаривались ни мысленно, ни вслух. Все уже было обдумано, и роли распределены. Машина остановилась у спуска, и из нее вышли двое мужчин.

— Зачем ты меня сюда привез? — спросил Васильев. — Как здесь можно узнать, из‑за чего погибли мои люди? Прошло столько времени.

— Я могу рассказать, — сказала вышедшая из‑за кустов Ольга. — Все очень просто. Я им приказала утопиться, и они послушно выполнили мое приказание. И вы сейчас сделаете то же самое. Только машину мы топить не станем, она еще пригодится Игорю Юрьевичу. Нор, возьми ключ от багажника и неси все сюда.

— Как это понимать, Игорь? — отступив от них, со страхом спросил Васильев. — Ты с ней сговорился? Почему?

— Потому что я не тот Бортников, которого ты знал, — ответил дор. — Он остался запертым в этом теле. Теперь им управляю я.

— Как это? — растерялся Васильев.

— Давайте я вам, Павел Максимович, все объясню, — сказала ему Ольга. — Напоследок можно. Все равно вы или выполните то, что от вас потребуют, или умрете. Смерть при утоплении не слишком приятная и довольно долгая, но тут уж я вам ничем не могу помочь. Вот Нор принес пару наждачных кругов, взятых на заводе господина Бортникова. Они килограммов по пять, так что ваше тело с гарантией не всплывет. Сейчас мы их к вам привяжем, и вы сами зашагаете в воду. Не верите? Ну и зря! Демонстрирую.

С застывшем на лице ужасом Васильев быстрыми шагами направился к воде.

— Хватит, — остановила его Ольга. — Выслушайте внимательно мое предложение. У вас есть выбор: или вы, обвешанный этими кругами, идете топиться, или передаете права на свое тело другому. При этом сохраняете жизнь и возможность чувствовать все, что почувствует ваше тело, вот только управлять им вы не сможете. Могу успокоить тем, что ваш сменщик не имеет никакого отношения к мазохистам. Он любит жизнь и все ее радости, и вы их получите не меньше, чем он, причем не ударив палец о палец. Ваш ответ?

— Сука! — с ненавистью выкрикнул ей Васильев. — Хрен тебе, а не тело!

— Жаль, — с сожалением сказала Ольга. — Но я не собираюсь вас упрашивать. Желающие отдать свои тела найдутся и без вас, а смерть — это окончательно. Не хотите подумать о семье? Ваш сменщик их не бросит, а одним им придется трудно. Мне жалко вашего Валерку. Он хоть и с гнильцой, но не такой безнадежный, как Владимир. Нет? Нор, вешай камни и получше затягивай веревки. Если хоть один отвяжется, летом, когда раздует тело, оно может всплыть. Завязал? Все, прощайте, Павел Максимович.

Он сломался, когда до воды осталось три шага.

— Я согласен! — закричал он, заплакал и выкрикнул Ольге: — Будьте вы прокляты!

— Я буду вам очень благодарен, если с меня снимут эти камни, — сказал занявший тело Васильева дор. — Хорошо вам, у нас такое не пройдет.

— Вы сильно заблуждаетесь, если думаете, что мне легко играть роль равнодушной стервы и смотреть, как мучаются люди, — сказала ему Ольга. — Он мне враг, но все равно… С нас еще одно тело, потом вам придется платить.

— Мы заплатим, — согласился дор, которого Нор освободил от камней.

Узлы не поддавались, поэтому он просто разрезал веревки.

— Не надумали еще научить меня стиранию памяти? — спросила Ольга. — Я уже говорила, что это в ваших же интересах. К тому же можно поощрить то, что вы получили эти тела на два года раньше.

— Пожалуй, — согласился тот дор, который был в теле Васильева. — Знания я вам дам. Только учтите, что выборочное стирание — это не такое простое дело, и оно требует практики. Вот стереть вообще все за последние несколько часов — это просто. Вам, по–моему, в основном это и нужно. Качните в меня силу. Достаточно. Теперь запоминайте.

Дор и Ольга застыли на месте и неподвижно стояли минут десять.

— Спасибо, — сказала она, когда они закончили. — Интересные и полезные знания. Найти бы еще того, на ком их можно опробовать. Давайте определимся, как я вас буду называть. Наверное, проще всего именами прежних личностей. Развейте мое недоумение, Павел. Судя по вашим знаниям, вы оба маги, но я не ощущаю вас магами. Пусть в телах мало силы, но даже тогда, когда я ею с вами делюсь…

— Все очень просто, Ольга, — ответил дор. — Маг — это в первую очередь не сила, которую можно залить в любого человека, и не знания, которые тоже может освоить любой. Маг — это возможность управлять силой, а такой возможности в этих телах нет. Точнее, она есть, но очень небольшая. Я еще смог передать вам знания, но на большее меня не хватит. И это очень печально и ограничивает наши возможности. На его планете, — он показал рукой на Нора, — намного легче работать. У вас с этим сложнее. Если найдете для нас тело человека с заметными магическими способностями, получите сразу много знаний. Если больше нет вопросов, я бы отсюда уехал. Холодно и сыро.

— Сейчас поедем, — сказал Нор. — Я только все здесь уберу. И камни заброшу в кусты. Может быть, еще пригодятся.

Он забросил в кусты наждачные круги и собрал с песка обрезки веревок, после чего все сели в машину.

— Сейчас отвезете нас в лесничество, — сказала Ольга. — Заодно узнаете дорогу, это может пригодиться. Держите бумагу, это мой скайп. Связь по мобильнику бывает не всегда, а мой комп по вечерам постоянно включен. Пока едем, ответьте на вопрос. Вы действительно не бросите их семьи?

— Я пока этого делать не собираюсь, — сказал сидевший за рулем Игорь. — Моя жена во всех отношениях приятная женщина, а сына можно выдрессировать. Он ведь больше не доставляет вам неприятностей?

— Притих, — ответила Ольга, — и даже извинился. Вы хорошо умеете воспитывать.

— Опыт, — улыбнулся он. — Поживите с мое, у вас тоже не будет проблем с молодняком. Парня просто распустили, это поправимо.

— А сколько вы живете? — спросил Нор.

— Интересно? — сказал дор. — Я уже прожил пять жизней. Не все они были долгими, но в общей сложности набралось больше двухсот ваших лет.

— Наверное, не все из вас имеют такую возможность? — спросила Ольга.

— Да, продление жизни — это удел немногих, — подтвердил он. — Тел мало, поэтому услуга очень дорогая. Поможете нам, и вам тоже помогут по–настоящему. От сильного союзника намного больше пользы. Это и есть ваш дом?

— Да, — ответила она. — Приехали. А вы, Павел, так и не ответили на мой вопрос о семье.

— И не отвечу, — сказал он. — Мне нужно все вспомнить и попробовать жену, а уже потом буду решать. В любом случае я их не оставлю без средств к существованию. У нас такое не принято.

— До свидания, — попрощалась Ольга. — Если приедете, будьте осторожны. Стучите в калитку или звоните по телефону. У нас по двору бегает чудо посерьезнее собаки.

Доры уехали, а они вошли во двор, где уже дожидался соскучившийся Хитрец.

— Подержи сумку, — попросила Ольга друга. — Ему нужно хоть немного ласки. Смотри, как радуется. Нор, что он будет делать, если нам придется уехать?

— Возьмем его с собой, — пошутил парень. — Если квартира будет достаточно большой…

— Вот ты шутишь, а я уверена, что он этого не переживет! — сказала Ольга. — Он уже не сможет жить в лесу и придет к людям. Думаешь, его спасет наш ошейник? Убьют однозначно.

— Можно оставить его тем, кто будет здесь жить.

— Ага! И они будут с ним возиться? Знаешь же, сколько мы на него тратим. Кто будет просто так кормить свинью? Для него это только отсрочка.

— Знаешь что? — сказал Нор. — Не нужно накручивать себя раньше времени. Мы еще будем здесь жить два года. За это время много всего может случиться. Пошли лучше домой, а то ты уже замерзла, да и Уголек ждет. Будет кого почесать, хотя я бы тоже от этого не отказался. Да разве от тебя дождешься!

Они вошли в дом, сняли куртки и обувь и направились на кухню, с которой доносился звон посуды.

— Явились — не запылились, — сказал им отец. — Скажете, где мотались, или для меня это секрет? Ладно, поговорим позже, а сейчас убирайте свои сумки и будем ужинать.

— Скажешь ему? — спросил Нор, когда зашли в его комнату.

— Не хотелось говорить, но придется, — вздохнула Ольга. — Эта задержка не последняя, да и вообще ему надо знать. Хотя нервничать будет, это и к бабке ходить не нужно.

— Будем искать дорам магов?

— Ни в коем случае! — сказала Ольга. — Моя ценность после этого сильно упадет. Пусть сами попробуют кого‑нибудь найти. Во–первых, не с их способностями искать, а во–вторых, я сама пока не видела магов. Наверное, их у нас очень мало. Может, они кого‑нибудь и найдут, но это будет не скоро. И мало найти, попробуй еще уговорить. Хотя можно в него не переселяться, а просто купить деньгами, а потом обучить. Сегодня нужно выкроить время, чтобы я тебя научила всему тому, что в последние дни узнала от доров и накопала сама. Слушай, а где Уголек? Ага, он в нашей спальне. Ты иди умываться, а я сейчас тоже подойду.

— Ну и куда это годится? — спросил отец, когда Ольга поставила рядом с собой табуретку для кота. — Это безобразие нужно прекращать. Где это видано, чтобы котов сажать за стол?

— Па, не шуми, — попросила дочь. — Он уже не совсем кот. Я его слишком сильно толкнула в развитии. Он уже и нашу речь понимает. Не всё, но многое. Уголек, покажи, где вилка. Видишь?

Кот, придерживая себя лапой за край стола, второй показал на одну из лежавших на нем вилок, после чего с укором взглянул на Егора.

— Бедный парень! — сказал тот. — Ты с этим доиграешься. Он уже на голову больше взрослого кота и продолжает расти, а теперь еще и разум. Мало того что из‑за него обратят внимание на тебя, ему самому будет трудно жить. Это же одиночество на всю жизнь. Или ты ему и самку так же будешь делать?

— Там будет видно, — ответила Ольга. — Уголек, хочешь оладьи со сметаной? Вот и умница! Не останешься ты один, у тебя есть я. Папа, спасибо за оладьи. Сейчас поедим, и я тебе все расскажу.

— Он собирается выходить, — сказал заместитель начальника СБ Михеев. — Общая готовность. Баранов, не перестарайтесь!

— Не беспокойтесь, Александр Ильич, — прозвучало из наушника. — Все будет тип–топ.

Минуты три ничего не происходило, потом отворились двери подъезда, и из него вышли двое крепких мужчин, которые выволокли третьего. Видимо, он был без сознания. Подхватив его под руки, они бегом кинулись к стоявшему у подъезда «вольво», запихнули в машину свою добычу и сели сами. Когда выехали со двора, один из них покинул салон для того чтобы поменять номера. Десять минут езды по городу, и «вольво» въехала на охраняемую территорию каких‑то складов. Остановились у небольшого одноэтажного здания. Все еще не пришедшего в себя мужчину вытащили из машины и занесли в него. Допрос происходил здесь же, в приспособленном для этих целей подвальном помещении.

— Приведите его в чувство! — приказал Михеев.

Один из его подчиненных взял флакон с нашатырем и поднес его к носу пленника. Тот зашевелился и начал стонать.

— Говорил же, чтобы работали аккуратно! — недовольно сказал Михеев. — Делайте, что хотите, но чтобы он сейчас мог говорить.

Пострадавшему плеснули в лицо холодную воду и что‑то укололи в вену. Через пять минут он уже был в сознании и со страхом рассматривал помещение и находившихся в нем людей.

— Ну что, Лыткин, будете говорить без того, чтобы вас резали на куски? — спросил его Михеев. — Нам нужно знать, что ваш шеф предпринял против группы Дерешкова и куда запропастился сам. Вы один из самых близких ему людей и не можете этого не знать, а скоро узнаем и мы. Если будете умным человеком, выйдете отсюда на своих ногах. Более того, вам предложат поменять команду. Станете упрямиться, добавите нам работы, но результат будет тот же самый. Для нас, а не для вас. Вас в этом случае вынесут отсюда в полиэтиленовом мешке и где‑нибудь закопают. Жаль вашу молодую жену. Настолько жаль, что я, пожалуй, отправлю всех своих парней ее утешить. Надеюсь, она хорошо справится и переживет их визит.

— Говорить вам, что я этого не знаю, бесполезно? — немного справившись со страхом, сказал тот, которого назвали Лыткиным.

— Верно понимаете, — улыбнулся Михеев. — Начинайте петь.

— Мне кое‑что известно, но очень мало, — сказал Лыткин. — Могу лишь назвать тех, с кем в последнее время часто контактировал Фадеев. Если что‑то затевалось, наверное, они должны знать. Лично я действительно ничего не знаю о каких‑то делах против Дерешкова, а о самом Фадееве знаю только то, что он не уплыл в круиз, а куда‑то уехал. Ему за месяц до этого купили легковой броневик, причем покупали так, что об этом мало кто знал. Это все. Можете резать на куски, но я вам все равно ничего больше сказать не смогу, просто не знаю.

— И кто же с ним работал?

— Третьяков и Рогов. Это из наших. Были и люди со стороны, но они шли не через меня. Можно попытаться узнать фамилии у секретаря, но это без гарантии.

— А секретарь может знать, куда делся шеф?

— Вряд ли, — подумав, ответил Лыткин. — Скорее, знает кто‑то из нашей службы охраны, а может, не знают и они, во всяком случае, с собой Виктор Олегович никого из них не взял. Если он действительно затеял игру против вашего шефа, мог вообще никому не раскрыть, куда поехал. Связаться с ним можно, и не зная адреса.

— Ну что же, — задумчиво сказал Михеев. — Попробуем потянуть за те ниточки, которые вы нам дали. А вам пока придется в ожидании результатов поскучать. Не здесь, вас отвезут в другое место.

— Вы сегодня первые, — сказал Нор Сергею. — Закатывай мотоцикл во двор, Хитрец его не тронет. Вера, пусть он возится со своим драндулетом, а ты иди в дом. Видно же, что замерзла.

Девушка не стала спорить и зашла в прихожую. Здесь ее уже ждала Ольга.

— Привет! — поздоровалась она. — Снимай куртку и надевай тапки. Пошли в комнату, поговорим. Как у тебя проходят тренировки, успехи есть?

— Каждый день занимаюсь по два часа, — сказала Вера. — Удивительно, но мышцы хорошо укрепились и уже неплохие растяжки. Первые два дня все болело, а потом прошло. Никогда не думала, что занятия спортом так быстро влияют на тело. Сергей тоже удивился. Сказал, что у тебя, наверное, какие‑то особые упражнения. Ему в свое время на такое потребовалось больше месяца.

— Получается, и хорошо, — сказала Ольга. — Надо не голову ломать, а радоваться. Еще неделю позанимаешься тем же самым, а потом пойдут упражнения по борьбе. Мастерами я вас не сделаю, но несколько простых связок отработаем. Их хватит для защиты от одного–двух парней. Большинство из них вообще ничего не умеет. Главное — это врезать первой, причем так, чтобы не понадобилось второго удара. Кто‑то еще приехал. Подожди в комнате, а я выйду.

Она накинула на плечи куртку и вышла на крыльцо. За забором стоял «Ниссан–Джук» Ольховских, и поворачивал с дороги «найт» Фроловых.

— Сергей, что ты здесь застрял? — сказала она Шилову. — Не тронет наш кабан твой мотоцикл. Нор, заводи его в дом, а я встречу остальных.

Через пять минут все уже были в доме. Познакомившиеся мужчины ушли к отцу в «кабинет», а молодежь собралась в комнате Нора.

— Веру я уже спрашивала насчет результатов, — сказала Ольга, — теперь спрошу вас.

— Ты не сыпала нам в борщ анаболиков? — спросила Наталья. — Посмотри, какие мышцы за какую‑то неделю занятий! В размерах увеличились мало, но стали твердые как камень, не продавишь! Мой отец не поверил. Считает, что я начала заниматься раньше, просто ему об этом ничего не сказала.

— В борще точно ничего не было, — заверила девушек Ольга, — и ни во что другое вам никакой дряни не добавляли. Раз вы оказались такими отзывчивыми на упражнения, значит, со следующей недели начнете тренировать первую связку. Только нельзя бросать упражнения на укрепление тела! Полтора часа делаете их и полчаса отводите на разучивание приемов. Заниматься будем так же. Сначала я все показываю, потом смотрю, как вы запомнили, и поправляю ошибки, а напоследок вы все запишите в тетрадки. Заедим все это моим волшебным борщом.

— Кот за столом будет? — спросила Лена. — Он меня тогда поразил.

— А что он делал? — спросил Олег.

— Отвоевывал себе право сидеть за столом, — сказал Сергей. — Рассыпал свой корм по всей кухне. Я бы своего за такое сразу выбросил в окно.

— Все, начинаем заниматься! — оборвала их Ольга. — А кота я потом спрошу, захочет ли он есть в нашей компании.

Сегодня в комнате собрались восемь человек, поэтому Ольга не стала закрывать дверь. Занимались все, кроме Нора и Людмилы.

— Я пока достаточно выкладываюсь с матерью на аэробике, — сказала Люда. — Сегодня на вас посмотрю, а потом, может быть, займусь сама.

Провозились немного дольше, чем в прошлый раз, а потом сели обедать. Уголек заснул в спальне Ольги и им не мешал. Когда закончили, Ольга позвала обедать мужчин, а на это время все зашли в «кабинет» посмотреть на ее воронов. Туда же забежала любопытная Машка, которая взбежала по Нору на плечо и оттуда сердито цокала на пытавшихся ее погладить девушек. Когда взрослые поели, все стали разъезжаться. До трех часов никого из гостей уже не было.

— Я им всем провела вторую обработку, — сказала Ольга. — Интересно, что из всего этого получится. Четыре супергерлы в одном классе и три супербоя. Алиса отдыхает.

— Что‑нибудь раскопали? — спросил Дерешков у начальника своей СБ Лобанова.

— Очень мало, — ответил тот. — Михеев захватил одного из близких Фадееву людей. Тот не смог ответить на наши вопросы, но дал наводку на тех, с кем Фадеев плотно работал перед исчезновением. И еще сообщил о том, что его шефу приобрели легковой бронеавтомобиль «найт». Причем приобрели так, что из окружения Фадеева об этом мало кто знал. Он же подтвердил, что круиз — это прикрытие. Похоже, больше он ничего не знает.

— Что с ним сделали?

— Пока ничего, сидит в «курятнике». Чтобы жена не подняла шум, дали телефон, и он ей передал, что вынужден уехать по делам.

— Вот что, Николай… Дело слишком серьезное, поэтому не будем рисковать. Позаботься, чтобы он исчез. Что по тем людям, на которых он указал?

— Один отдыхает где‑то за границей, второй здесь, но его очень плотно опекает служба безопасности Фадеева. На выездах с ним постоянно находятся трое охранников. Специалисты там не хуже моих ребят, а мне не хотелось бы шуметь и привлекать много внимания. Сейчас ищем подходы. Возможно, используем родных. Подвели одну из наших девочек к секретарю Фадеева. Ей удалось узнать, что недавно его шеф по какому‑то вопросу ездил на Алтай.

— Точно ездил, а не летал?

— Да, причем шофера не брал, сел за руль сам.

— Алтай большой, но заселен слабо, — задумчиво сказал Олег Васильевич. — И канадских бронированных автомашин там не должно быть слишком много. Но все равно искать трудно и долго. Попробуйте, наверное, вариант с родственниками, а если не выйдет, тогда будем искать по машине.

В понедельник на уроке русского языка Ольгу осенило.

«Послушай, Нор! — мысленно сказала она другу. — Что я так зациклилась на бомжах и самоубийцах? Бомжи почти поголовно пьяницы, а уцелевшего самоубийцу попробуй найти! Но ведь есть еще безнадежно больные! Вот для них договор с дорами очень выгоден. Или умереть, или прожить пусть чужую, но все‑таки жизнь. Знаешь, я бы в их положении выбрала второе».

«И где ты их будешь искать? — спросил парень. — В больнице?»

«В больнице можно, но не слишком удобно, — задумалась Ольга. — Многие онкобольные, на которых махнули рукой врачи, проживают остаток своей жизни дома. Они или уже все перепробовали, или не имеют средств на операцию. А нам как раз такие и нужны. Лишь бы только доры смогли их вытянуть. И узнать их адреса совсем несложно, достаточно найти врача–онколога. Под контролем он расскажет все, что нужно, а потом просто сотрем память о нашем посещении. Возражения есть? Раз нет, на перемене сделаю два звонка и кое‑что выясню».

Первый звонок был Бортникову.

— Игорь? Это Ольга беспокоит. У меня есть вопрос. Сможете вылечить человека, который болен раком? Конечно, с условием…

— Почти наверняка вылечим, — донесся из трубки голос дора. — Случаи неудачного лечения очень редки. Только желательно, чтобы больной был помоложе. Уже есть кандидатура?

— Пока нет, но я думаю, будет, — ответила Ольга. — Прежде чем к кому‑нибудь обращаться, мне нужно было узнать самой. Если будет желающий, звонить вам?

— Не нужно, — ответил он. — Просто накладывайте метку. Перед «заселением» происходит проверка уровня здоровья. В больное тело никто никого не вселяет. И вашему другу не вселили, раньше запустили излечение раны.

— Теперь звоним Замятину, — сказала довольная девушка, набирая нужный номер: — Дядя Сережа? Да, я. Вы не могли бы выяснить для меня адрес любого из наших врачей–онкологов? Нужно, я вам потом объясню. Только один? Ну мне хватит и одного. Хорошо, только я вам позвоню сама.

— Что, один онколог? — спросил Нор.

— Нам же лучше, — сказала Ольга. — Я думаю, что в нашем городе должно быть хоть несколько таких больных, и он их должен знать. Сегодня узнаем адрес, а завтра придется задержаться после школы. Наверное, зря я звонила Сергею. Пойдем в поликлинику и там поговорим. Там это будет легче сделать, чем у него дома. Если врач не вспомнит адреса, их нетрудно узнать в регистратуре. А раз врач один, значит, он работает только в первую смену.

Вторично она позвонила Сергею, когда закончились занятия и ребята шли к автобусу.

— Узнал, — сказал он. — Будешь записывать или запомнишь?

— Говорите, дядя Сережа, — попросила Ольга. — Я запомню.

— У нас, как я уже говорил, только один врач. Это Михаил Васильевич Анисимов. С работы он обычно уходит в четыре часа, но это если не задерживается. Живет на улице Ветеранов, дом пятьдесят шесть, квартира десять. У него есть жена и маленькая дочь. Нужен номер его личного счета?

— Зачем он мне? — удивилась Ольга.

— А кто тебя знает, — сказал Сергей. — Ты задаешь вопросы и ничего не объясняешь. Надеюсь, на этот раз не будет никакого криминала?

— Нет, мне просто нужно его кое о чем спросить. А вы знаете счет?

— Нет, конечно, — засмеялся Замятин. — Это я так сказал. Уже уезжаете? Передай привет отцу, на этой неделе постараюсь к вам заскочить.

— Хорошо, что завтра вторник, — сказала Ольга, когда уже ехали в автобусе.

— И чем же? — спросил Олег. — Хорошо, когда суббота, а не начало недели.

— Во вторник в школу приходит наша врачиха, — объяснила Ольга. — Я давно собиралась обратиться к ней по поводу латыни, да все как‑то выскакивало из головы. Завтра схожу. Я ее вызубрила еще лучше английского, а вот с произношением полная фигня. Наверняка меня никто не поймет, поэтому попрошу врачиху его поправить. У меня будут дела с медиками, так что может пригодиться. Пущу им пыль в глаза.

— Ты заболела? — спросила Люда. — Нет? Ребята, если бы вы знали, как уже достала эта ваша таинственность. Или говорите все, или молчите. Только разжигаете любопытство!

«Правильно она тебе высказала, — мысленно сказал Нор. — Могла бы при них это не говорить. К кому завтра обратимся за транспортом?»

«Наверное, к дорам. Я завтра хочу не только поговорить с врачом, но, если получится, сразу же навестить хоть одного больного. Если бы ты знал, как хочется быстрее разделаться с долгами. Как подумаю, что тебя могли забрать, сразу все внутри застывает!»

Автобус затормозил у поворота и ребята пересели в машину Фроловых.

— Ну как ваша школа? — спросил Виктор. — Пятерки — это прекрасно, а как все остальное?

— К одному добавился еще один, — сказала ему Ольга. — Пока обошлись своими силами. Еще одна кандидатура, и мы отдадим все долги. Спасибо, мы побежали. До завтра.

— Совсем не жалеешь Людмилу, — сказал Нор, когда шли к калитке. — Она же теперь не отстанет от отца и не будет спать полночи.

— Подожди! — оборвала его Ольга, достала мобильник и быстро набрала номер. — Дядя Сережа, это опять я. Можете ответить на маленький вопрос? У нас в городе есть самоубийцы?

— Господи! — сказал Сергей. — А эти‑то тебе зачем?

— Нужны.

— Тебе они нужны живые, или это необязательно?

— Ну, дядя Сережа, я серьезно спрашиваю!

— Есть одна дура, которая недавно пыталась выброситься с балкона, а потом повеситься в ванной. С балкона ее утащили родители, а в ванной лопнула веревка. Теперь за ней присматривают.

— А сколько лет дуре и почему ей надоела жизнь?

— Возраст я точно не помню, а если примерно, то она на год старше тебя. А причина, как почти всегда в таких случаях, — это смазливый одноклассник, с которым она умудрилась переспать. У нее любовь, а он… в общем, понятно. Может быть, есть кто‑то еще, но это нужно узнавать у тех, кто этим занимается. Большинству таких все‑таки рано или поздно удается свести счеты с жизнью.

— А бомжей у нас много?

— Тебя интересуют все язвы нашего города?

— Значит, не знаете?

— Бродяжничество не запрещено законом, поэтому у нас ими специально не занимаются. Что‑то знают в службе ППС, что‑то могут сказать участковые. Наверное, их под сотню человек. Лично я знаю два места в городе, где они кучкуются. Имей в виду, что, хоть это может показаться диким, но многие из них своей жизнью довольны.

— Ладно, бомжей пока отставим. Можете продиктовать координаты дуры?

— Конечно, нет. Я ею лично не занимался, просто слышал от участкового. Завтра узнаю и позвоню. Не бойся, вычислю я вашу перемену, звонков на уроке не будет.

— Еще одна кандидатура в копилку! — довольно сказала Ольга. — Хитрец, уйди! Сам грязный как свинья, теперь хочешь испачкать меня? Подожди, сейчас переоденусь, тогда пообщаемся. Так, конюшня заперта. Значит, отец еще не приехал. Слушай, Нор, можешь посидеть с Угольком? Займись чем‑нибудь, а его просто положи себе на колени. А то мне сейчас и кормить кабана, и заниматься ужином, да и завтрака на утро нет. Скажи, что я освобожусь позже и уделю ему время.

— Давай я лучше проведу с ним воспитательную работу, а потом займусь Хитрецом. А ты иди на кухню. Если хочет быть с тобой, пусть устроится там же на табуретке и никому не мешает.

Вскоре он уже поставил распаривать горох, выделив кабану в качестве аванса пять морковок. Ольга занялась ужином, а на кухонных стульях, пользуясь отсутствием Егора, собралась вся домашняя живность. Отец считал это безобразием и гонял с кухни всех, кроме кота. Сейчас же, помимо Уголька, за готовкой внимательно наблюдали сидевшие на спинке стула вороны и забравшаяся на подоконник Машка. Когда Нор накормил кабана и уже пошел в дом, приехал Егор. Пришлось вернуться к конюшне помогать с Ухарем.

— Нор! — слабо позвал Егор. — Меня подстрелили. Какая‑то сволочь попала в плечо. Хорошо хоть пулей, а не картечью, и кость, по–моему, не задета, но все равно чертовски больно, да и крови натекло… Нормально перевязаться у меня не получилось. Привяжи коня, потом им займешься. Подставь плечо, обопрусь.

Глава 20

— Клади его на кровать, — плача, сказала Ольга. — Я ее застелила полиэтиленом. Найду того, кто в него стрелял, в клочья порву!

— Их и без тебя будет кому искать, — слабым голосом сказал Егор. — Лучше вызовите скорую.

— Ты лучше молчи, — отозвалась дочь. — Я сначала посмотрю сама, может, помогу лучше скорой. Нор, срезай рубашку! Все равно такое не отстираешь, да и руку ему лучше не двигать. Так, пока хватит, остальное срежешь потом. Давай немного перевернем. Рана с двух сторон, значит, сквозная. Уже хорошо: не нужно извлекать пулю. Знаешь, папа, не буду я к тебе никого вызывать. Сейчас все промоем перекисью, а потом я запущу тебе заживление. Так, как было у Нора, у меня не получится, но дня через три будешь здоровым. А если тебя заберут в больницу, мне будет сложно лечить, и такое лечение вызовет у врачей много вопросов. Хватит нам одного Виктора с его инфарктом. Подожди, волью побольше силы. Все, теперь я тебя сейчас усыплю. Только не сопротивляйся, а то ничего не получится… Кость не задета, — сказала она Нору. — Все, что нужно, я сделала. Знаешь что, не будем его трогать, пусть лучше спит. Сейчас положим под плечо бинт, да и сверху тоже. Я думаю, к утру отцу станет гораздо лучше, и можно будет нормально перевязать.

— Ладно, насчет скорой я понимаю, — согласился Нор, — но мы не сможем обратиться в полицию. Сразу же возникнет вопрос о нашем самолечении. А через два дня от дырки останется только шрам. Как ты думаешь, из‑за чего в него стреляли?

— А мне и думать нечего, — сказала Ольга. — Я здесь уже давно живу, всякое было. Если это не личные разборки, значит, кто‑то решил почистить заказник. А в таком случае инспектор мешает. Зверья много, а отца ранили ближе к вечеру. Все рассчитали правильно. Даже если мы сейчас вызовем полицию, они не будут этим заниматься в ближайшие два дня, а потом станет слишком поздно. И в лесхозе на его место никого нет. Хотя подожди… Когда его хотели увольнять, у них была какая‑то кандидатура. Кажется, это тот тип, который приезжал с проверкой. Мы тогда были в школе, но отец говорил, что с ним на ножах. Ты знаешь отца, поэтому можешь представить, какой нужно быть сволочью, чтобы с ним не ужиться. Вспомнила фамилию — Скуратов. Отец еще говорил, что его вытурили из лесников за браконьерство.

— А что, нормальная версия. И твоему отцу отомстил, и заказник почистит, а если Егор будет долго болеть, еще и назначат на его место, пусть даже временно. Потом твоему отцу останется охранять елки.

— Ну это мы еще посмотрим! — зло сказала Ольга. — Жаль, что у нас в заказнике нет волков, но медведи еще не залегли в спячку, вот кого‑нибудь из них и используем! Их все равно отстреливают по лицензиям, пусть потом охотятся на него. Ночью браконьеры по лесу шастать не станут, приедут утром. Вот я их утром и встречу. Поедешь завтра в школу один. Скажешь, что мой отец подвернул ногу, поэтому не смогла приехать. Он, если что, потом подтвердит.

— С ума сошла? — спросил Нор. — Девушка отправляется воевать с браконьерами, а ее парень едет учиться. Может, поступим наоборот? Теперь у меня на одного мишку сил хватит. Или останешься дома и посидишь с отцом.

— Ладно, уговорил. Пойдем вдвоем, а перед этим позвоним Фроловым.

Утром так и сделали. Рана у отца уже начала затягиваться и не кровила. Он смог встать на ноги, но был еще слаб, поэтому ему помогли умыться, переодели, накормили и уложили в кровать.

— Ни о чем не думай, — сказала Ольга. — Нам твои браконьеры на один зуб. И обнаружим мы их издалека, и сумеем справиться. Лучше скажи, будут сегодня охотиться по лицензии или нет.

— Охота намечена на послезавтра, — ответил отец. — Нор, будьте поосторожней и не подставьтесь под пулю. И возьми на всякий случай карабин. Боюсь я, что сила сделала дочь излишне самоуверенной, так что ты за ней присмотри.

— Не беспокойтесь, Егор Николаевич, — успокоил его Нор. — Если браконьеров не больше десятка, я с ними и сам справлюсь, а если идти вдвоем, для нас там не будет опасности.

— Сейчас позвоню Олегу, чтобы предупредил о нас в школе, — сказала Ольга, — а на обратном пути заедут показать, чем занимались. Не будем терять время, иди за карабином.

Они оделись потеплее и пошли не по дороге, а через лес.

— Оленей точно будут бить, — сказала Ольга, поэтому к ним и пойдем. Идти долго — часа два, но, я думаю, что мы их перехватим раньше. Давай ты будешь высматривать людей, а я поищу медведя.

— Слушай, Оля, зачем тебе медведь? — спросил Нор. — Так вжилась в образ ведьмы? А почему их просто не взять под контроль и не допросить? Узнаем, кто стрелял в Егора, а потом заставим кого‑нибудь из них его пристрелить. Можно насмерть, а можно только ранить. К врачу попадет не скоро, а может и окочуриться, если его подельники испугаются и сбегут. Но это уже будет не на нашей совести. А память им перед уходом подчистишь, заодно и потренируешься. Понятно, что никакой охоты после этого не будет. А твой медведь их на фиг всех порвет, да еще попробует человечины. Его нельзя после этого отпускать. И магия не поможет, и он через три дня может еще кого‑нибудь сожрать. Значит, мне его нужно убить, да еще из их оружия, не оставив при этом следов. Зачем нам эти сложности?

— Убедил, — согласилась Ольга. — Я вчера испугалась за отца, а потом сильно разозлилась. Почему‑то в голову запал медведь, поэтому я больше ни о чем другом думать не стала. Твой вариант проще, хотя послушаем еще, что они нам скажут.

К тому моменту, когда Ольга почувствовала людей, они прошли по лесу минут сорок.

— От трех до пяти человек, — сказала она другу. — Они километрах в трех отсюда. Идут навстречу, так что минут через пятнадцать увидим.

Нор почувствовал браконьеров за пять минут до встречи.

— Моя чувствительность в три раза ниже твоей, — сказал он Ольге. — Слушай, для чего нам переться по этому бурелому? Давай подождем их здесь.

Вскоре из расположенного невдалеке ельника вышли трое мужчин, которых Ольга сразу же взяла под контроль.

— Стоять! — скомандовала девушка, когда расстояние между ними сократилось до десяти шагов. — Кто стрелял в инспектора?

— Я, — ответил пожилой мужчина, стоявший ближе других.

— Хотел убить? — спросила Ольга.

— Целился в плечо. Нужно было надолго уложить в постель, а от убийства было бы слишком много шума.

— Кто ты? Назовись!

— Алексей Николаевич Скуратов.

— Все как мы и думали, — сказала Ольга Нору и опять обратилась к допрашиваемому: — Иди к тем деревьям. Пройдешь двадцать шагов и остановись.

Дождавшись, пока Скуратов отойдет, девушка приказала остальным прицелиться ему в спину.

— По моей команде стреляйте! — приказала она браконьерам. — Пли!

Два выстрела прозвучали одновременно, и Скуратов рухнул как подкошенный.

— Еще жив, — сказал Нор, осмотрев его магическим зрением, — но вряд ли надолго: ранения тяжелые. Сама сотрешь всем память?

— Скуратову уже стерла, сейчас сотру этим. Все, быстро уходим, они скоро очухаются.

Спрятавшись на краю поляны за кустами малины, они видели, как браконьеры нерешительно приблизились к лежавшему Скуратову, осмотрели его, а потом повернулись и со всех ног бросились прочь.

— Хорошо, что у них были винтовки, — сказала Ольга, когда возвращались домой. — Иначе его могли приписать отцу. Всем известно, что они враждовали. Мы, как лица заинтересованные, можем соврать о том, что отец был дома, а если проведут экспертизу пуль, легко определить, что стреляли не из нашего карабина.

— Там осталось достаточно следов, — сказал Нор. — И побежали они наверняка к машине. Наверное, помимо машины, есть и прицеп. Не на руках же они собирались таскать туши. Поэтому, если не пойдет дождь, даже без пуль на инспектора никто не подумает.

— Подожди, — остановилась Ольга. — Надо позвонить Сергею, а потом отцу. — Она достала телефон и набрали номер:

— Дядя Сережа? Это Ольга, здравствуйте!

— Здравствуй, чудо в перьях, — отозвался он. — Ты насчет самоубийц?

— Нет, мне пока не до них, — ответила девушка. — Рядом с вами никого нет?

— Я один, — сразу посерьезнел он. — А что у вас опять случилось?

— Отца вчера вечером подстрелили браконьеры. Прострелили навылет плечо, а у меня была альтернатива: или вызывать скорую и месяц, а то и два, ждать, пока его вылечат медики, или лечить самой. Я выбрала второе, и он через два дня будет как новенький. Но у этого выбора есть один минус — мы не смогли обратиться к вам. Слишком много вопросов вызвала бы зарастающая на глазах дырка от пули. Но в отца стреляли не просто ради развлечения, поэтому мы с Нором сегодня не поехали в школу, а пошли разобраться с теми, кто в него стрелял и должен был приехать чистить заказник. Один из них ранен или убит, а двое других удрали.

— Твою мать! — не выдержал Сергей. — Ну почему вы не можете жить тихо? Вы где?

— Сейчас в лесу, а через полчаса будем дома.

— Вот сидите дома и ждите меня, сейчас приеду!

— Он не обрадовался, — сказал Нор. — Еще не привык пристраивать трупы, которые ты ему подбрасываешь.

— Мог бы обойтись без своих шуточек, — расстроенно сказала Ольга. — Между прочим, действовали по твоему плану. У меня был медведь. Двух убежавших засранцев ты спас, а у нас теперь проблемы. Это нам нужно? А ведь они не могли не знать о том, что Скуратов собирался стрелять в отца! А если бы у него дрогнула рука или просто попал не туда и убил? Не стоили они твоего снисхождения. Тебе не кажется странным, что у меня более правильное отношение к врагам? Это ведь тебя учили, что лучший враг — это враг мертвый! А ты почему‑то стал проявлять мягкость. А ведь вначале готов был резать тех пьяниц, хотя они еще ничего не успели сделать, только скандалили. Что с тобой, Нор?

— Если ты изменилась, приняв мои воспоминания, почему не мог измениться я? — пожал он плечами. — Я и сейчас зарежу врага, и рука не дрогнет. Просто я не воспринимаю тех двоих как врагов. Жадные и трусливые люди. Но если за это убивать, нужно вырезать треть человечества. Смотри, стоит машина Сергея. Пошли быстрее.

Они вошли во двор с той стороны, где была разобрана часть забора, и поспешили в дом. Сергей был у отца в спальне, где они о чем‑то говорили.

— Вот они, убивцы! — повернулся он к вошедшим ребятам. — Быстро рассказывайте, что еще начудили! У меня очень мало времени.

— Рассказывай ты, — перевела стрелки на Нора Ольга. — Раз твоя идея…

Юноша сжато рассказал о том, как было дело.

— Значит, Скуратов! — сказал отец. — Было у меня такое подозрение, но не хотелось верить.

— Оставить без помощи тяжело раненного человека — это преступление, — сказал Сергей.

— Они были слишком напуганы, — сказала Ольга.

— Я не о них, я о вас говорю! — возразил Сергей. — Вы там не наследили?

— К убитому не подходили ближе тридцати шагов, — ответил Нор, — и ходили осторожно, а там мох, так что следов остаться не должно. А вот они ломились, как лоси, поэтому наверняка наследили. И машина должна была быть.

— Почему думаешь, что он убит? — спросил Егор.

— Обследовали магией. Ранения тяжелые, а его бросили на холоде истекать кровью. Даже если бы сразу перебинтовали и понесли в машину, могли бы не довезти, а так…

— А что за план был у дочери?

— Хотела натравить на них медведя.

Отец с Сергеем изумленно уставились на девушку.

— А что такого? — занервничала она. — Они будут в тебя стрелять, а я должна на это смотреть? А если бы у этой сволочи дрогнула рука? Ты у меня остался один, если не считать Нора. Не собираюсь я жалеть всякую сволочь!

— Ладно, давайте решать, что сейчас делать, — сказал Сергей. — Есть предложения?

— Отец подвернул ногу… — начала Ольга.

— А если проверят? — спросил Сергей.

— Наколдую ему вывих! — махнула рукой девушка. — Несколько минут работы. Мы остались дома, чтобы за ним ухаживать, ну и вообще сачкануть от школы.

— Это правдоподобно, — согласился Сергей. — И что дальше?

— По нашей дороге ездят или Фроловы, или охотники. Утром кто‑то проехал. Мы их не видели, но услышали машину. А отец сказал, что на сегодня охота не запланирована. Вот мы и решили пробежаться посмотреть, кто безобразничает в заказнике. Отец ночью плохо спал и после завтрака задремал, мы этим и воспользовались. Прошли километра четыре и услышали выстрелы, а после них увидели двух бегущих в панике охотников. Позвонили вам и вернулись…

— Годится только как черновой вариант, — сказал Сергей. — Сейчас осмотрю дорогу и проедем на моей машине до того места, откуда они с нее съехали. Если получится, поедем дальше, а потом дойдем до вашего Скуратова. Живого отнесем к машине, а если мертв, вызовем следственно–оперативную группу. А пока будем ждать, отшлифуем твою версию. Все ясно? Тогда оставляйте здесь свое оружие и шагом марш в машину. Да, возьми эту бумагу. В ней два наших самоубийцы, которые пока задержались в этом мире. Та дура, о которой я говорил, и еще один тип.

Они вышли за калитку и по съезду дошли до дороги.

— Совсем недавно здесь кто‑то проехал со стороны Фроловых, — сказал Сергей. — Причем вот эти следы отличаются и характером и протекторами. Видите, как вихляют? Наверняка это прицеп. Все, садимся в машину и едем так, чтобы их не попортить.

Ехали всего несколько минут.

— Здесь они поехали в лес, — сказал Сергей, сам сворачивая с дороги. — Много открытых мест и можно довольно далеко проехать, боюсь только, что не на моей машине. Ладно, проедем, сколько сможем.

Проехать он смог до того места, где, по–видимому, стояла машина браконьеров. Дальше пошли пешком. Место трагедии располагалось примерно в километре от этой стоянки.

— Да, мертв, — констатировал Сергей, нагнувшись над телом. — Я вызываю наших ребят, а мы с вами пойдем подождем их в машине. Заодно обдумаем, что будем говорить.

— Внук Третьякова на детской площадке, — передали по рации. — С ним только няня. Девушка — божий одуванчик. Людей поблизости нет, только старик на лавочке. Можете начинать работать.

— Идите, — приказал Михеев. — Баранов, если с мальчишкой что‑нибудь случится, тебя сегодня же закопают. Понял? Вот и прекрасно. С девчонкой поосторожнее.

Два работника СБ выбрались из машины и пошли через двор с таким расчетом, чтобы пройти рядом с детской площадкой. Когда они были в нескольких шагах от девушки и пятилетнего мальчишки, оба начали работать. Баранов рванулся к девушке, и та стала падать на асфальт, а его напарник шагнул к мальчику. Сидевший на скамейке старик отложил газету и два раза почти бесшумно выстрелил из пистолета, после чего необычно быстро для своего возраста вскочил, добежал до ребенка и, не обращая внимания на распростертые на площадке тела, побежал к дому. Двое мужчин, пытавшихся схватить его у подъезда, упали мертвыми.

— Просрали простое дело и потеряли четверых! — зло сказал Лобанов своему заму. — Это треть наших оперативников! А сейчас там половина городской полиции! Сами пойдете к шефу?

— Нас переиграли, — пожал плечами Михеев. — Кто же знал, что они так прикрыли все ключевые фигуры? С Лыткиным вообще не было никаких проблем, а тут даже мальчишку опекали двое, причем один из них — снайпер. И действовали предельно жестко. Нам теперь лучше вообще не соваться к Третьякову. А вот Рогов на днях должен вернуться. Я думаю, что будет нетрудно перехватить его по дороге из аэропорта. Там всего два рейса… Они наглеют, почему мы должны церемониться?

— Когда он должен прилететь?

— По сведениям, которые получили через секретаря, прилетит завтра или в крайнем случае послезавтра. Надо только пополнить группу.

— Дам еще двоих, — сердито сказал Лобанов, — но это последние. И постарайтесь справиться, иначе сами поедете на Алтай искать этот «найт».

— Постарайтесь вести себя тише, — сказал молодежи Сергей. — Насчет трупов в ближайшее время не звоните, на меня и так уже косятся. Ребят вроде убедили, но только потому, что они верят мне. Но если будете втягивать меня в свои авантюры, это доверие быстро исчезнет. Задерживаться не могу, поэтому к вам заезжать не буду. Уматывайте.

Нор с Ольгой выбрались из машины и пошли к дому.

— Через час будут возвращаться Фроловы, — сказал Нор, заходя во двор. — Виктор не станет сидеть в машине. Насчет отца будем врать или скажем правду?

— Не хочу я сильно откровенничать, — ответила Ольга. — Заболел, а мы разобрались и вылечили. Ни к чему им знать о таких вещах. Нор, я сейчас пойду заниматься готовкой, а ты накорми коня с кабаном. А потом поедим сами.

Они занялись делами, которые успели закончить до приезда соседей. Фроловы побыли очень недолго. Олег быстро показал, что сегодня изучали и что задали на дом, а Виктор переговорил с отцом. Людмила, которой хотелось побыстрее оказаться дома, из машины не вышла.

Среда выдалась ветреной и холодной. Когда закончился последний пятый урок и Нор с Ольгой вышли из школы, было около двух. Автобус ушел без них, потому что на сегодня в городе было запланировано несколько важных дел. С Бортниковым заранее договорились насчет машины на обратную дорогу.

— Я думаю, что мы до четырех успеем разобраться с самоубийцами, а потом займемся врачом, — сказала Ольга. — Оба адреса в центре, так что не придется много бегать. Пошли сначала к дуре.

— Не стоит ее так называть, — посоветовал Нор. — Я тоже не считаю умным прыгать с балкона, но в чужую шкуру не влезешь. Я вообще думаю, что не самая умная затея — связываться с этими людьми. Ну что ты им можешь предложить? Несчастная любовь не лечится вселением дора. Эта девушка останется такой же несчастной, только даже не сможет повеситься. Пошлет она нас…

— А парень?

— А что не так с парнем? — спросил Нор. — Я не читал твоих бумаг.

— Хронический неудачник. Девушки его не любят, парни бьют морду, родители спились, а в последнее время еще навалились разные болячки. Неудивительно, если знать, чем он питается. С балкона он не прыгал, а вот на крышу дома забирался. Еле уговорили спуститься.

— А вот этот может согласиться. Давай сходим к нему, а девушку не будем трогать. Он живет с семьей?

— Родители, как я уже говорила, два алкаша. Есть еще старшая сестра, но она вышла замуж и уехала с мужем в Барнаул. Родных не навещает. Он учится в одиннадцатом классе и часто пропускает уроки. Если пошел в школу и сегодня шесть уроков, придется ждать.

Ждать им не пришлось, потому что Игорь школу проигнорировал. Ольга заставила его отца открыть им дверь квартиры, а потом застыть столбом. Матерью заниматься не пришлось: она уже приняла на грудь дневную дозу и спала на диване в гостиной.

— Ну и духан! — высказалась Ольга. — Мало перегара, так еще накурили. Теперь одежда будет вонять.

Парня они нашли в самой маленькой из трех комнат квартиры. Он валялся одетым на кровати и слабо отреагировал на их вторжение в свою комнату.

— Из школы? — спросил он, раздев Ольгу взглядом.

— Я слышал, что ты не сильно дорожишь жизнью, — сказал Нор. — Это правда?

— А что ею дорожить, — равнодушно сказал Игорь. — Говном обычно не дорожат, хотя иногда используют в качестве удобрения.

— Не везет? — спросила Ольга. — А если мы тебе предложим не совсем обычную сделку? Твоя жизнь станет интересной и насыщенной. Появятся деньги, тело станет крепким и вылечится от болезней. Избавишься от своих родителей, и девушки будут любить.

— И что для этого нужно? — спросил парень.

— Всего лишь сказать «да» и тем самым передать управление своим телом другой личности. Она будет вкалывать, а ты — получать удовольствие. Эта личность быстро достигнет жизненного успеха, а ты вместе с ней будешь вкусно есть, хорошо жить и любить красивых женщин. Все чувства у тебя останутся, но рулить телом будет другой.

— Клево придумали, — улыбнулся он. — Как раз то, что нужно. Ну я сказал «да», и что дальше?

— Что это за гадючник? — спросил дор, поднимаясь с кровати.

— Это ваша комната, — довольно улыбнулась Ольга. — Мы отдали третье тело и с вами в расчете. Сейчас сведем вас с одним из доров, который устроен намного лучше. Или вам поможет он, или это сделаем мы, а я вам сейчас запустила магическое усиление тела. Возьмите свой телефон и документы, возможно, вы сюда уже больше не вернетесь.

Сбагрив «новосела» Бортникову, они пошли в поликлинику при Центральной районной больнице, где сейчас работал Анисимов.

— Слушай, а зачем нам ждать окончания работы? — спросил Нор. — Зайдем в кабинет и спросим. Может быть, у него вообще никого нет на прием.

Они зашли в поликлинику, разделись в гардеробе и по вывешенному расписанию работы врачей выяснили, что нужный им онколог работает в двадцать пятом кабинете.

— Это второй этаж, — сказала Ольга. — Возьми мелочь и купи бахилы. Не будем им здесь свинячить.

Они натянули на обувь бахилы, поднялись по лестнице на второй этаж и подошли к двадцать пятому кабинету, возле которого на скамейке сидела немолодая женщина.

— Михаил Васильевич принимает? — спросила ее Ольга.

— Принимает, — неприязненно сказала та. — Будете за мной.

— В кабинете трое, — мысленно сказала Ольга Нору. — Двое мужчин и женщина.

— Врач, медсестра и посетитель, — ответил он. — Эту я затормозил, так что можно заходить. Те, кто в кабинете, уже на тебе.

Когда они зашли в маленький кабинет онколога, медсестра и пришедший на прием полный пожилой мужчина, сидели каменными статуями, а сам Анисимов с изумлением на них таращился.

— Не стоит так удивляться, Михаил Васильевич, — сказал Нор. — Сейчас мы уйдем, и с ними все будет в полном порядке. Ответьте нам только на один вопрос: есть ли в Алейске безнадежные больные, которые не лечатся в стационаре?

Ольга начала работать, и врач моментально успокоился и написал им на бумаге имена и адреса трех больных, которые помнил.

— Есть еще несколько человек, но их я, молодые люди, на память не помню. Если нужно, можно будет узнать в регистратуре.

— Спасибо, — сказал Нор. — Нам пока хватит и этих.

— Память подчистила всем троим, — сказала Ольга, когда спускались по лестнице к гардеробу. — Плохо, что из памяти врача исчезнет и его беседа с клиентом. Сейчас он очухается и будет теряться в догадках, что же случилось. Но, главное, что адреса мы получили. Один из них можно сразу выбросить.

— И чем он нас не устраивает? — спросил Нор.

— Он не устроит доров, — ответила девушка. — Больному за семьдесят лет, кому из них он такой нужен? А вот двое других подходят. У женщины рак молочной железы, а у мужчины меланома. Оба очень молоды и фактически обречены. У мужчины есть семья, а женщина живет одна. Точнее, не живет, а доживает. У обоих уже боли, которые снимаются только сильными средствами. Если честно, сомневаюсь в том, что дорам удастся лечение. Я бы за него не взялась. По–моему, слишком поздно. Но раз они сами так не считают, попробуем. Давай сначала сходим к мужчине. Я плохо знаю Алейск, но помню, где улица Сердюка. У мужчины узнаем, как добраться по второму адресу. Если это далеко, возьмем такси.

Через десять минут они поднимались по лестнице на третий этаж, где в тридцатой квартире жила нужная им семья Ольховских. На звонок открыла молоденькая худощавая женщина с приятным лицом и короткой стрижкой.

— Вам кого, ребята? — спросила она.

— Нам нужно увидеть Петра Николаевича, — сказала Ольга. — Это связано с его болезнью. — И послала ей сильную волну симпатии.

— Проходите, — вздохнула женщина. — Постойте в комнате, я сейчас предупрежу мужа.

Смотреть на измученного и исхудавшего мужчину с пятнами на коже было неприятно. Он лежал на отдельной кровати в меньшей из двух комнат квартиры.

— Оставьте нас, — приказала Ольга, и жена Петра молча вышла из комнаты.

— Вы кто, ребята? — удивленно спросил больной. — И что это еще за приказной тон?

— Скажите, Петр Николаевич, вы хотите жить? — не отвечая на его вопросы, спросила Ольга.

— Кто же этого не хочет? — криво улыбнулся он. — Только это жестоко — задавать мне сейчас такой вопрос. Для меня уже все поздно. Мы потратили на лечение все деньги и ничего не добились.

— Послушайте, что вам просили передать, — сказала она, вызывая магией доверие к своим словам. — Вас могут спасти, но за это придется платить. Не деньги, плата будет вашим телом. Вижу, что вы не поняли. Вы передадите управление своим телом другой личности. При этом будете все чувствовать, как чувствуете сейчас, но не сможете сами даже шевельнуть пальцем. Почти наверняка эта личность в вашем теле добьется в жизни намного большего, чем смогли бы добиться вы. Фактически вы проживете с ним одну жизнь на двоих, только он будет ведущим. Как мне сказали, семьи тех, в чьи тела они вселяются, не бросают на произвол судьбы. Новая личность может прожить жизнь с вашей женой или поменять ее на другую женщину, но о ней в любом случае позаботятся. Принимать решение нужно прямо сейчас. Если вы откажетесь, мы уйдем и уже никогда не переступим порог вашего дома. Так да или нет?

— Наверное, я когда‑нибудь пожалею о своем решении, — сказал он, почему‑то закрыв глаза, — но сейчас я вам говорю да.

— Будем надеяться, что у них все получится, — сказала Ольга, когда они вышли из подъезда. — Подожди, дай я сориентируюсь. Иркутская улица — это туда. Идти недалеко, поэтому такси брать не будем.

В подъезде, где жила Вербицкая, был домофон. Звонить не стали, дождались, когда дверь открыла живущая здесь женщина, и вошли вместе с ней. Лифта не было, и на пятый этаж поднялись по лестнице. На звонок открыли сразу.

— Вам кого? — безразлично спросила их высокая, худая женщина. — Вы не ошиблись, ребята?

— Если вы Екатерина Ивановна, то вас, — ответила Ольга и уже после ответа поняла, что это не их больная.

— Зачем вам моя сестра? — с удивлением спросила женщина, отступила в прихожую и там застыла.

— Не будем терять время на бесполезные разговоры, — сказал Нор Ольге. — Все равно у нее почистим память. Разувайся, у них здесь чисто и везде ковры.

Они прошли в богато обставленную гостиную, а потом из нее в спальню. На широкой двуспальной кровати лежала больная, чем‑то немного похожая на оставленную в прихожей женщину.

«А она красавица! — мысленно сказал Нор. — Очень исхудала, но и сейчас видно. И одна грудь немного меньше другой. Ее оперировали».

«Нечего тебе смотреть на чужие груди», — ответила ему Ольга и обратилась к удивленно смотревшей на них женщине: — Здравствуйте, Екатерина Ивановна! Мы к вам по делу.

Прибегнув к магии, она провела разъяснительную беседу, сказав примерно то же, что и предыдущему больному.

— Я готова на все! — заплакала Катерина. — Такие боли! Словно кто‑то грызет изнутри! И лекарства помогают мало. Видите, во что я превратилась? Хорошо, что помогает сестра, но и она уже ждет, когда я умру и освобожу квартиру. Мне трудно поверить в то, о чем вы говорили, но если это действительно так, то я, конечно, согласна! Как это будет?

— Я уже наложила на вас свою метку, — ответила Ольга. — Вами займутся в самое ближайшее время. Если все получится, выздоровеете за несколько дней. Потом приведете себя в нормальный вид, а после этого придет квартирант. Учтите, что отказаться уже не получится. И постарайтесь больше не контактировать с врачами. Это не защитит вас от вселения, но может сильно осложнить дальнейшую жизнь вашего квартиранта, а вам ее делить вместе с ним. И найдите управу на сестру. Придется ей подождать вашей смерти еще лет пятьдесят.

Когда уходили от Вербицкой, подчистили память ее сестре и позвонили Бортникову.

— Вы на Иркутской? — спросил он. — А какой номер дома? Выходите на улицу и ждите. Мне будет проще подъехать, чем вам мотаться по городу.

Подъехал он очень быстро. Не прошло и десяти минут, как они уже ехали домой.

— Можно вопрос? — спросила Ольга. — Сегодня мы нашли два тела, которые вам нужно оплатить. Меня интересует, когда со мной рассчитаются. Сразу, или когда они излечатся?

— Нас больше устраивает второе, — ответил дор, — но больших сомнений в успехе лечения нет, поэтому с вами могут рассчитаться авансом. Обдумайте, что вас интересует, потом скажете.

— У меня тоже вопрос, — обратился к нему Нор. — Мне показалось, что ваш соотечественник, который вселился в нашего самоубийцу, чем‑то отличается от вас двоих.

— Хорошо мы с вами пролетели! — с сожалением сказал дор. — Никто и подумать не мог о слиянии! А вы, мало того что маг, еще очень умны и наделены уймой всяческих талантов. При занятии тела это тоже играет роль. Личность не используется, но используется мозг, а он у вас более развит, чем у многих других. Да и магию вам усилили очень интересным способом. Мы не использовали слабых магов, поэтому его никто не применял. Надо было требовать за вас не три тела.

— Договор заключен, — сказала Ольга. — Да и какая вам разница, если мы все равно будем искать тела? Больше поделитесь своими секретами, от вас не убудет. Так что с вопросом Нора?

— Разница есть, — ответил дор. — Мы не клиенты, а технические работники фирмы, которая продает тела. Мы должны не только предоставить тело, но и обеспечить его владельца документами и деньгами на первое время. Мы попали в тела состоятельных людей, но если будем просто так раздавать деньги, скоро сами пойдем по миру. Есть один проект, с помощью которого можно хорошо заработать, но для его реализации нужны деньги, которых у нас нет. Вы говорили, что знакомы с олигархом?

Глава 21

Егор, которому позвонили перед отъездом, умудрился одной рукой приготовить им ужин.

— Ну и для чего это нужно? — ругалась Ольга. — Я, конечно, люблю блины со сметаной, но зачем было напрягаться? Рука болит?

— Не болит, а побаливает. И ранена левая, а я готовил правой, — оправдывался он. — Вы задержались, а мне все равно нечего делать. Вот на пару с Угольком и приготовили.

— То‑то я смотрю, что кот весь в тесте. Он‑то что делал?

— Сбивал тесто миксером, — сказал отец. — Не веришь? Зря. Я ему помог, но совсем чуть–чуть. Когда немного подрастет, обойдется без посторонней помощи. Представь картинку. Ты приезжаешь со школы, а твой кот в белом фартуке подает тебе на стол блины собственного изготовления! Все выпадут в осадок!

— Ты мне зубы не заговаривай! — опомнилась дочь. — Чтобы завтра не смел ничего делать! Завтрак я тебе разогрею и поставлю, а пообедаем, когда мы вернемся из школы. И не вздумай мыть посуду. Неужели так тяжело один день побездельничать? Тебе обязательно присутствовать на охоте? Вот и лежи, если нет. В субботу у тебя все должно прийти в норму.

— Чем сегодня занимались? — спросил Егор, чтобы поменять тему разговора.

— Добыли три тела, — ответила Ольга. — Не надо так меняться в лице. На этот раз мы никого не убили, наоборот, спасли одного самоубийцу и двух онкобольных. Рассчитались с долгами и заработали на урок магии. А блины вкусные. Хоть я и сердита, но потом обоих поцелую.

— Надо будет купить сгущенки, — сказал Нор. — Со сметаной вкусно, а со сгущенкой будет еще вкуснее. Да, насчет урока магии. Что хочешь узнать в первую очередь?

— Хочу научиться передавать свои знания и получать их от других, не прибегая к слиянию, и не все подряд, а выборочно.

— Ценное умение, — согласился отец. — Так можно выучить язык?

— Для того и хочу научиться, чтобы не учить, — засмеялась Ольга. — Так можно получить знание языка. Чувствуешь разницу? И не только язык, все что угодно можно узнать. Ну это я так думаю, что все что угодно. Посмотрим, что завтра скажут доры.

— А потом что? — поинтересовался Нор.

— Потом будут условные воздействия. А как только освою, возьмусь за подъем мертвых! Папа, ну что ты, в самом‑то деле! Насчет мертвых я пошутила.

— Ну тебя с такими шуточками! — сказал Егор, поднимаясь со стула. — Ты заранее предупреждай, что будешь шутить. Нор, накормишь Ухаря?

— Сейчас накормлю всю живность, — поднялся следом за ним юноша. — У Ольги и на кухне дел достаточно. Потом подготовимся к школе и будем отдыхать.

Утром, когда сели в «найт», Ольга сказала Виктору о вчерашнем разговоре с дором:

— Один… человек хотел с вами встретиться. Эта встреча может быть очень полезной. У него своя машина, поэтому устроить ее можно где угодно.

— Дай ему номер моего телефона, — ответил ей Фролов, — я с ним сам договорюсь. Скорее всего, ему придется приехать к нам. Не хочется мне лишний раз появляться в городе со своей машиной, уж больно она приметная.

«Сегодня попытаюсь освободиться у Болдина от физкультуры, — мысленно сказала Ольга. — Позанимаешься за нас двоих?»

«А ты чем думаешь заняться?»

«Встречусь с кем‑нибудь из доров. Думаю, что нам хватит часа. Тогда уедем вместе со всеми автобусом».

— Ребята, давайте на выход, — поторопил их Виктор. — На горизонте ваш транспорт.

Все покинули машину и поспешили к повороту, где уже остановился автобус.

— Привет! — поздоровалась со всеми Вера. — Вы знаете, я вчера так кинула Сергея!

— Здорово у нее получилось, — посмеиваясь, подтвердил Сергей. — Мышцы начали расти, так она вчера хоть дала себя пощупать в разных местах. И приемы неплохо получаются. Я поддавался самую малость. Еще месяц таких занятий, и она меня начнет гонять на полном серьезе. Мне и бокс не поможет. Нельзя же бить кулаками девушку, тем более когда она тебе небезразлична. Придется учиться вместе с ней.

Три первых урока прошли быстро и бескровно, а на большой перемене Ольга поймала Болдина, когда тот шел из спортзала в учительскую, и попросила его ее отпустить.

— Илья Владимирович, миленький, отпустите! Срочно нужно кое‑что сделать, а из‑за автобуса нельзя задержаться в городе. Больше не буду отпрашиваться!

— Разрешаю, — улыбнулся учитель, — но с условием, что завтра опять посетим Дом офицеров. — С вами хотят познакомиться многие из тех, кто не смог прийти в прошлый раз и наслушался от остальных о вашем дебюте. Естественно, вас опять отвезут домой.

— Если не придется идти пешком тридцать километров, мы согласны, — засмеялась Ольга. — Мечи брать?

— Если нетрудно, захватите. Забросите их утром в учительскую.

«Отпустил, — мысленно сообщила она Нору. — Звоню дорам».

Ольга отошла от учительской к гардеробу, где в это время никого не было, достала телефон и набрала номер Бортникова.

— Игорь? Это Ольга. Вы бы не могли подъехать к нашей школе без десяти два? Это и по моему вопросу, и по поводу того, о чем вы говорили.

— Не очень удобное время, но я буду, — сказал дор и отключился.

На четвертом уроке, которым была литература, Ольга поспорила с Толстой. Настоящая фамилия учительницы была Тихова, а Толстой ее прозвали за фанатичное почитание творчества Льва Николаевича. Она с места спросила Ольгу, как она относится к Обломову. Ольга встала и пересказала ей все, что вычитала в учебнике.

— Это написано в ваших учебниках, — сказала Нина Владимировна. — А какое к нему отношение лично у тебя?

— Нет у меня к нему никакого отношения, — ответила Ольга ошарашенной учительнице. — Он мне неинтересен. Положено изучать Гончарова, я его изучаю, но все это страшно далеко от современности. Я бы вообще сильно изменила программу. Обломов, Штольц, Тургенев со своими «Отцами и детьми». Отец у меня недавно взял Тургеньва и с удовольствием прочел. Я его тоже читаю, но без всякого удовольствия. Постарею, тогда, может быть, дорасту и до его книг. Я обязана их изучать, но меня никто не может обязать любить учебный материал.

— Ну как же! — сказала Нина Владимировна. — А Толстой? Война и мир?

— Баня! — подсказал кто‑то из парней, и класс заржал.

— Это возмутительно! — закричала учительница. — Прекратите немедленно! Кто это сказал? Вот видишь, к чему приводят подобные рассуждения! Жаль, Ковалева, я была о тебе лучшего мнения!

«То умная–преумная, то балда балдой, — сказал Ольге Нор. — Ну и чего добилась? Расстроила учительницу и нажила в ее лице недоброжелателя».

Прозвенел звонок, и Тихова ушла.

— Молоток! — сказал Ольге Витька Малеев. — У меня от этого Обломова тоже уши вянут.

«Вот! — продолжил воспитательную работу Нор. — Правильно Витька тебя назвал — молоток! Вот что стоило сказать, что Обломов вызывает у тебя отвращение своей полной никчемностью? Выпендрежница!»

«Ну и ладно! — отмахнулась от него Ольга. — Можно подумать, что ты все всегда делаешь так, как нужно! А женщина просто не может никогда не ошибаться!»

Они еще несколько минут переговаривались, не обратив внимание на то, что почти все остались в классе и теперь с изумлением на них таращились.

— Эй! — толкнул Нора в плечо Олег. — Прекратите немедленно! Застыли друг напротив друга, как два истукана! Мало о вас ходит сплетен, хотите добавить еще одну?

«Пролетели, как фанера над Парижем! — мысленно сказала Ольга, садясь на стул. — Надо заканчивать с трепом и общаться мысленно только по необходимости. А то уже вошло в привычку. На перемене хоть ходим, поэтому они не обращали внимания».

— Что это было? — спросил Нора Игорь Олейников. — Столбняк?

— Это у тебя столбняк, — отмахнулся от него Нор, — а у нас неудачная попытка мысленного общения.

Прозвенел звонок, и все потянулись на свои места. После окончания урока Ольга оставила Нору свою сумку и побежала в гардероб. Дор, как и раньше, ждал ее возле автостоянки.

— Машину будем брать или поговорим так? — спросил он девушку.

— Если замерзнем, можно забраться в машину, — сказала она. — Пока я не замерзла. Возьмите, здесь записан номер телефона того человека, с которым вы хотели поговорить насчет денег. Теперь поговорим о вашей оплате. Я хочу научиться выборочно передавать и принимать знания. Нор знает, что такая возможность существует, только его этому не учили.

— В его мире этим занимаются редко, — сказал дор. — Даже языки в княжеских семьях дети учат сами, хотя несравненно легче занести их в память с помощью магии. Все это из‑за того, что выборочная передача данных — это очень сложная задача. Как правило, нужные знания не находятся компактно в одной области памяти, а перемешаны с другими. Все знания, полученные за какой‑то отрезок времени, передать намного легче, но тогда вы передадите человеку и небольшой кусочек своей личности. Кроме того, при передаче маг должен открыть свой разум, а они это всегда делают неохотно, да и не любит никто из магов делиться знаниями. Поэтому у них это редкая и дорогая услуга. И умеют подобное лишь очень опытные маги. Если вы качнете в меня силу, я смогу сбросить вам все по этому вопросу. Если сумеете освоить, сможете копаться в человеческих умах. Есть возможность не просто наделять людей какими‑то знаниями или что‑то у них прочесть, можно дать им ложные воспоминания или выборочно стереть ненужное. Пока что вы грубо работаете со стиранием.

— А как же запрет на чужие мысли?

— Вы будете не читать мысли, а просматривать память. В человеке есть два вида памяти. В короткой записано все подряд за какой‑то промежуток времени, как правило, около месяца, а в основной все уже разложено по полочкам. У человека в голове много всего, в том числе мусорных, никому не нужных данных, что тоже осложняет работу. Я еще не отговорил вас этим заниматься? Тогда пойдемте в машину. Если мы сейчас застынем на двадцать минут, привлечем внимание прохожих.

Они сели в машину Бортникова, и время для Ольги перестало существовать. Когда она пришла в себя и бросила взгляд на часы, увидела, что прошло около получаса. Голова слегка побаливала и кружилась.

— Знания проявятся постепенно в течение нескольких дней, — сказал дор. — И мой вам совет, Ольга: не будьте такой доверчивой. Сейчас вы открывали для меня свой разум, и были полностью в моей власти. С моими силами было бы сложно что‑то сделать, но я все‑таки мог попытаться запрограммировать вас на определенные действия.

— И почему же вы этого не сделали? — спросила Она. — Или все‑таки сделали?

— Если бы сделал, то не стал бы ничего говорить, — усмехнулся он. — А почему не сделал… А зачем, собственно? Вы очень способны в магии и умны, но слишком мало знаете. Ваше любопытство и стремление к силе привяжет вас к нам лучше любых внушений. Самая крепкая основа любого союза — это взаимная выгода. Когда она есть, разбить союз может только страх. Я уже долго жил в разных мирах. Жизнь пока не надоела, но краски уже начали блекнуть. Нельзя жить вечно, некоторые из нас это доказали. Прожив по пять, а то и по семь человеческих жизней, они сами прерывали свой путь. Все постепенно теряет новизну и приедается. Природа недаром ограничила наше существование. Быстрая смена поколений является ускорителем развития науки и общества, вот только это вступает в противоречие с нашим нежеланием умирать. К чему я все это говорю? Я в нашей фирме задержался только из‑за вашего мира. Он очень ярок и непохож на остальные. У вас не мир, а калейдоскоп. Все остальные, известные нам миры более… однородны, что ли. Нет такого разнообразия рас, религий и государственных систем. У вас все слишком. И ваш мир очень хрупок и уязвим. Вас, Ольга, слишком много! Любая глобальная катастрофа, а их может быть много самого разного характера, сотрет с лица планеты всех или почти всех. Даже обвал вашей порочной мировой финансовой системы может убить миллиарды. Жуткий финансовый кризис ввергнет в хаос экономику, крах которой вдребезги разнесет социальную стабильность во всех странах. И на все это будет интересно посмотреть.

— Ну вас с такими предсказаниями! — вздрогнула девушка. — Выдумываете страшилки!

— Увы, это не страшилка, а действительность. Полмира обеспечивает своими товарами Соединенные Штаты, которые за все это расплачиваются продукцией печатного станка. И этот станок работает на полные обороты уже сорок лет! Поверьте мне, что это закончится очень плохо, и нормального выхода из сложившегося тупика ни для кого нет, разве что избавляться от долларов и их казначейских обязательств и развивать свое, во многом самодостаточное производство. Но это сложно и дорого, а значит, никто не будет заниматься, да и не дадут. Поэтому наша деятельность здесь носит временный характер. Сколько мы еще сможем нормально работать? Десять лет или двадцать, вряд ли больше. Для меня это не время. И для чего тогда пытаться лезть в вашу голову? Если получится, вы все равно не сделаете для нас больше, а если не выйдет или вы заметите вмешательство, потеряем ценного союзника. Но это мои резоны, другие могут думать иначе. Поэтому никого не пускайте в свою голову. Если нужно что‑то узнать, подходите ко мне.

— Спасибо, — сказала Ольга. — Приму к сведению. И вот еще что, Игорь. Если лично вам будут нужны магические услуги, которые я смогу оказать, обращайтесь. Вам отказа не будет. Побегу, а то сейчас закончатся занятия, а водитель автобуса не станет меня долго ждать.

Этот мобильный телефон не звонил ни разу со времени их приезда на Алтай. Сегодняшний звонок, ударивший Виктору по нервам, был первым.

— Да, — сказал он, подтвердив соединение. — Я слушаю.

— Здравствуй, — раздался в трубке знакомый голос. — Я тебя огорчу. Почти ничего из того, что мы задумали, не пройдет. Они как‑то узнали о наших планах и смогли свести потери к минимуму. Раскрыто не все, но оставшееся уже ничего не решит. Авторы им тоже известны. Исчез Лыткин, моего внука пытались выкрасть, а к твоему секретарю подвели смазливую девицу, которую мои ребята видели с Михеевым. Ее сбила машина, но я пока не выяснил, что мог разболтать Николай. Что знал Лыткин?

— Почти ничего, — задумался Виктор, — разве что о покупке моей машины. Но по ней найти сложно, даже если определят регион. Машину я здесь не регистрировал, она так и осталась числиться по Новороссийску, поэтому по базам регистрации ничего не найдут. А вот о том, что я ездил на Алтай, знал Николай. Только для чего ему трепаться этой шлюхе о своем шефе? По–моему, это совсем не постельная тема.

— Если что‑нибудь подсыпать в водку и умно навести разговором, расскажет и в постели. Может, все‑таки прислать наших ребят? С Роговым я уже связался и предупредил, чтобы не вздумал лететь в Москву.

— Пока не нужно, — отказался Виктор. — Только их наведем. Я лучше наберу людей на месте, а в дополнение к «найту» куплю что‑нибудь, не так бросающееся в глаза. И подумаю над тем, что теперь делать дальше. Вопрос безопасности у нас с тобой не единственный. Будь сам осторожен. Олег нас не простит. Для него это принципиальный вопрос. Хоть мы не из его команды, он постарается отыграться, чтобы было неповадно другим. Пока он жив, мы с тобой не будем в безопасности, а нашу СБ к такому подключать нельзя. Если решим это сделать, работу должны выполнять сторонние специалисты. Подумай, потом обсудим.

Он отложил замолчавший телефон и задумался. Обдумать всю паршивость ситуацию, в которой он оказался, не дал телефонный звонок. На этот раз звонил недавно купленный мобильник.

— Добрый день, — услышал он из трубки невыразительный мужской голос. — Вас беспокоит Бортнков. Вам обо мне должна была говорить одна наша общая знакомая. Есть необходимость встретиться. Куда и когда мне лучше подъехать?

— Знаете, где лесничество Уржумского заказника? — спросил Виктор. — Едете дальше по дороге и упретесь в мой дом. Сейчас я съезжу за детьми, а после трех буду свободен.

Он разорвал связь и пошел одеваться. Сын звонил двадцать минут назад, а из‑за разговоров пришлось задержаться с выездом. Виктор вывел «найт» за ворота и, не закрывая их, погнал машину к остановке автобуса. Когда показался поворот в деревню, увидел дожидавшихся его ребят.

— Что так долго‑то? — выразила недовольство севшая на свое место Люда. — Я вся замерзла.

— Долго ждали? — спросил отец.

— Ты ее больше слушай, — сказал Олег. — Стояли всего пять минут, и ветра почти нет.

— Как дела в школе?

— Как обычно, если не считать того факта, что все наши девчонки, которых тренирует Ольга, стали лазить по канату как обезьяны. Наш Зверь был в полном отпаде. Потом ходил и их щупал.

— А что в этом такого? — не понял отец.

— Ничего, если не знать того, как они это делали совсем недавно, — засмеялся Олег. — Не объяснишь, Оля? Кстати, я тоже себя почувствовал заметно сильнее.

— Так это ты? — спросила Ольгу Людмила. — Я раньше тоже занималась аэробикой, но таких результатов никогда не было. И сильнее стала, и ноги начали худеть.

— Вы чем‑то недовольны? — сказала Ольга. — Могу все сделать так, как было.

— Ты действительно что‑то с ними сделала? — спросил Виктор.

— Запустила усиление тела, — нехотя ответила Ольга. — Вашим только один раз, а девчонкам дважды. Ну и мозги чуть улучшила. Все должно легче запоминаться.

— Точно! — сказала Людмила. — Уроки стало легче учить. А сильнее это можно сделать?

— Хочешь стать умней и сильней? — спросил у нее Нор.

— А кто не хочет? — удивилась вопросу девушка. — Если Ольга это может сделать, то я только «за»!

— Если хотите получить еще порцию, приезжайте в воскресенье на тренировки, — сказала Ольга. — А что мы едем еле–еле?

— Это я притормозил, чтобы договорить, — объяснил Виктор. — Способности можно усиливать только детям?

— Могу и вам с Александрой Владимировной, — ответила Ольга. — Просто как‑то об этом не подумала. Но от одного воздействия эффект будет так себе… Их нужно делать раз пять. Вы не станете Шварценеггером, но сильно укрепятся мышцы и уйдет лишний вес. Ну и память станет гораздо лучше. Если хотите…

— Конечно, хотим, — сказал Виктор. — Только не слишком ли ты рискуешь, так усиливая девушек?

— Подумаешь! — отмахнулась Ольга. — В этом нет ничего сверхъестественного. Ну окрепли девушки, которые стали регулярно заниматься спортом, что в этом такого? Может быть, они дома тренируются по десять часов в день — кому какое дело! А рост умственных способностей происходит медленнее и не так заметен. И объяснить их успехи в учебе еще легче.

— Тебе видней, — согласился он. — Мне жену привозить в воскресенье или заедешь к нам?

— Давайте лучше мы в воскресенье после занятий поедем к вам сами, — решила Ольга. — Ваша жена побаивается к нам ездить.

Они попрощались, вышли из машины и зашагали по съезду к лесничеству.

— Пошли быстрее, — поторопила девушка, — а то отец возьмется разогревать обед. Что Олег говорил о девчонках?

— Твои девчонки легко и непринужденно взметнули себя по канату под самый потолок на одних руках. Если вспомнить, что Наташка месяц назад повисла на середине каната и как лягушка дрыгала ногами… Весь класс выпал в осадок, Зверь — тоже. Можешь быть довольна. Что так смотришь? Кто говорил, что в классе будет четыре Алисы? Напомнить тебе, чем все время занималась Селезнева? Она удивляла окружающих. И у тебя тот же бзик. Только книжная Алиса это делала непреднамеренно, а ты прикалываешься специально. Так интересней жить?

— И что тут такого? — пожала она плечами. — Ну интересней, ты прав. Но удивление окружающих мне ничем не грозит. Если все скрывать, зачем тогда дар? Чтобы мысленно болтать с тобой на уроках или лечить болячки знакомым? Когда войдем во взрослую жизнь, будем жить ярко и интересно, особенно если сохраним связь с Фроловыми. А сейчас мне страшно скучно. Скучно сидеть на занятиях в школе, слушая полчаса то, что я сама легко могу за пять минут прочитать в учебнике. Скучно дома, где у меня, кроме готовки и возни с Угольком, нет никаких других дел. То хоть занимались борьбой и мечами, а теперь и этого нет!

— Ты дошла до предела своих возможностей, — сказал Нор, — поэтому занимаемся раз в неделю, только чтобы поддерживать форму.

— Вот и я о том же. Мне интересно заниматься магией, но я не могу это делать постоянно! Так почему бы немного не развлечься? Ах! Сделала подарок подругам и удивила класс! Подожди, я их еще не один раз удивлю. А вот с мысленной перепалкой мы с тобой влипли. Вот таких странностей надо избегать.

— А Олега с Людмилой вводишь в ближний круг? — спросил Нор, открывая калитку. — Хитрец, брысь отсюда! Вывалялся в грязи и лезет обниматься.

— Не кричи на него, — Ольга почесала обиженному кабану лоб. — Насчет Фроловых… Мне главное, чтобы никто из них не знал, что ты маг, и моих настоящих возможностей. Кто знает, как повернется жизнь. Ну все, Хитрец, хватит.

— Вам нужно напоминать, чтобы не распускали языки насчет Ольги? — сказал детям Виктор, посмотрев на дочь.

— А что это ты на меня смотришь? — возмутилась Люда. — Лучше, когда ведешь машину, смотри на дорогу! Я не болтушка, чтобы о ней трепаться! Да и кто в такое поверит?

— У меня на Ольгу большие планы, — пояснил Виктор. — А если о ее талантах станет известно, все эти планы вылетят в трубу. Она сама в школе не слишком… откровенна?

— Ничего такого нет, — сказал Олег. — Правда, сегодня Нор с Ольгой отличились. Застыли друг напротив друга за своим столом и половину перемены так простояли, пока я Нора не толкнул. И весь класс на них пялился. Мне показалось, что они о чем‑то беседуют. После этого оба выглядели очень недовольными. Но такое было только один раз.

Машина въехала во двор, и на этом разговор закончился. Через полчаса пообедали, после чего Виктор поднялся на второй этаж в комнату, которая служила ему кабинетом. Он успел двадцать минут поработать за компьютером, когда приехал Бортников. Пришлось идти встречать гостя.

— Игорь Юрьевич, — представился вышедший из автомобиля дор.

— Виктор Олегович, — назвал себя Фролов. — Вы ко мне надолго? Спрашиваю, чтобы узнать, стоит загонять во двор вашу машину, или оставить ее здесь.

— Пусть стоит, — ответил дор. — Я не планировал визит надолго. Или мы с вами придем к соглашению, или я уеду ни с чем. Больше часа я у вас не отниму.

Мужчины прошли в дом и поднялись на второй этаж в гостиную.

— Присаживайтесь, где вам удобно, — предложил Виктор, показывая рукой на кресла, — и начинайте, я вас внимательно слушаю.

— Ольга мне говорила, что рассказала вам о нас, — начал дор. — Я не клиент, а технический работник фирмы. Моя задача заключается не только в том, чтобы находить клиентам тела, но и обеспечивать их всем необходимым на первых порах, а для этого нужны деньги и немалые. К сожалению, в моем теле почти нет магии, поэтому приходится обходиться теми возможностями, которые были у моего предшественника. По местным меркам он очень богатый человек, но для моих планов его богатства совершенно недостаточно.

— И что же у вас за планы? — поинтересовался Виктор.

— Мы сильно опередили вас в развитии, — сказал дор. — Конечно, я не собираюсь устраивать у вас научно–техническую революцию, просто хочу заработать большие деньги на отдельных новинках. Из нескольких вариантов я выбрал один. Это пластик, для производства которого используется нефть. Есть и другие компоненты, но их нужно немного. Но пластик — это только основа. Он прекрасный диэлектрик и по механическим свойствам немного напоминает обычную резину. Так вот, из этого пластика можно производить провода, экономя дефицитные медь и алюминий.

— Провода из диэлектрика? — недоверчиво спросил Виктор. — Шутите?

— Из расплава формируется нить провода, проходящая через прибор, который мы назовем индуктором. Это самое главное в нашем ноу–хау. Этот прибор меняет физические свойства сердцевины провода, создавая в ней электронную проводимость, большую, чем у меди. Химический состав материала не меняется, а его плотность возрастает вдвое. При этом внешний слой остается изолятором. Получается легкий, прочный, эластичный и, главное, очень дешевый провод. Это для нас с вами он будет дешевый, продавать можно намного дороже. Но даже при такой продаже он обойдется покупателям в два–три раза дешевле медного, хотя по качеству будет выше. Единственное неудобство — это необходимость припаивать металлические переходники на концах провода. Но там несложная технология. Если запустить производство, можно гнать продукцию сотнями тысяч тонн. Я думаю, что со сбытом не будет сложностей. Патентовать технологию не будем, а монополию сохраним. В ваших условиях индуктор собрать можно, но сложно, а сами вы до него додумаетесь еще самое малое через пятьдесят лет.

— Легкий и эластичный? — спросил Виктор. — Насколько эластичный?

— Легко наматывается на барабан, — ответил дор. — Можно наматывать трансформаторы и двигатели. Пластик не разрушается и сохраняет свойства примерно до трехсот градусов. Он прочен и, в отличие от металлов, не подвергается коррозии. Такой кабель можно просто укладывать в траншею и засыпать. Лет сто прослужит.

— Золотое дно, — задумался Виктор. — И сколько потребуется средств на его производство?

— Строить завод выйдет слишком долго и дорого, — сказал дор, — намного проще найти дышащее на ладан предприятие. Массовое производство потребует четыреста миллионов. Но это без учета стоимости нефти и ее транспортировки. Ну и на рекламу тоже нужно потратиться. Но можно пока запустить несколько линий, а расширять производство с прибыли. Тогда потребуется раза в три меньше денег.

— Сто тридцать миллионов долларов?

— Рублей, — поправил Виктора дор. — С учетом нефти и прочего итоговая цифра будет около двухсот. Если отпускать продукцию самовывозом, этого хватит. Во всей производственной цепочке не будет ничего особенно сложного. Индукторы я соберу сам, причем предусмотрю их ликвидацию.

— Что вам нужно для их изготовления? — спросил Виктор.

— Хорошая химическая лаборатория, кое–какая электроника и материалы. Это мои проблемы, вам не нужно о них думать. Я изготовлю образцы продукции и отдам их вам, чтобы убедить, что я не авантюрист, разводящий вас на деньги.

— Сами вкладываться собираетесь?

— У меня не так много свободных средств, — сказал дор, — и часть их уйдет на предварительные работы. И еще нужно обслуживать клиентов. Деньги у нас будут большие, но не раньше чем через полгода, а не завтра. Если бы было иначе, я бы к вам не обращался, а обошелся своими силами.

— Предлагаю следующее, — подумав, сказал Виктор. — Вы делаете свой индуктор и изготавливаете образцы продукции, а я тем временем найду подходящее предприятие. Потом я отдаю ваши провода на экспертизу и по ее результатам принимаю окончательное решение. Если все так и есть, как вы говорили, я прибираю к рукам предприятие и финансирую подготовку производства и рекламу. Выпускаем акции и делим их пополам. Но есть одно условие. Вы подробно описываете конструкцию и особенности вашего индуктора на тот случай, если вдруг так же внезапно исчезните, как появились. Я примерно знаю ваши возможности и не собираюсь искать себе проблем, поэтому дело будет вестись честно. Если надумаю впоследствии открывать другие заводы, получите в них солидный пай.

— Пожалуй, на это можно пойти, — кивнул дор.

— У меня к вам будет просьба, — сказал Виктор. — Мне нужна хорошая, но не бросающаяся в глаза машина. При этом я не хочу светиться в базах полиции. Сможете ее купить и оформить на меня доверенность? Деньги я вам за нее сразу же переведу.

— Ожидаете наезда? — спросил дор.

— Маловероятно, но возможно, — ответил Фролов. — У меня слишком заметная машина. Канадская сборка по индивидуальным заказам. Выбирал из соображений безопасности, но для меня сейчас важнее скрытность.

— На выходные ничего не получится, но к вечеру в понедельник машина у вас будет.

— Чем порадуете? — спросил Дерешков вошедших в его кабинет Дворкина и Лобанова. — Или, наоборот, огорчите?

— Мои парни больше ничего не раскопали, — первым ответил Дворкин, — но аналитики считают, что больше не должно быть ничего существенного. Фактически мы сорвали все планы Фадеева.

— А у тебя что? — спросил Дерешков начальника СБ.

— Успехами не порадую, — мрачно сказал Лобанов. — Их пока нет. Лиза умерла, не приходя в сознание, а сбившую ее машину так и не нашли. Рогов в Москву не прилетел. Видимо, его предупредили после провала захвата внука Третьякова. К самому Третьякову тоже не подобраться, он еще больше усилил охрану.

— Неужели совсем не подберетесь?

— Завалить его можно, но я бы не советовал этого делать, — ответил Лобанов. — Одно дело, когда выбивают исполнителей, другое — покушение на первых лиц. Если мы наплюем на правила игры, они могут сделать то же самое. Я, Олег Васильевич, опасаюсь за вашу безопасность. Пока мы не знаем, где прячутся Фадеев и Рогов, я бы воздержался от крайних мер.

— А какие у нас меры не крайние? Что ты можешь предложить?

— По нашим сведениям, с большой вероятностью Рогов сейчас в Англии, скорее всего, в Лондоне. У нас есть…

— Хорошо, — перебил его Дерешков. — По Рогову ясно. Дальше.

— По Фадееву только два предложения. Это поиск «найтов» по базам данных полиции и посылка большой группы на Алтай. Единственная зацепка — это канадский внедорожник. Таких машин на всю Россию вряд ли наберется больше сотни, и они сильно отличаются от обычного автотранспорта. Я уже запустил поиск по базам через наших людей в полиции. Результаты обещали к завтрашнему утру.

— Кого думаешь отправить?

— Отправлю Михеева и еще четверых. Ребята надежные, так что лишь бы они его нашли, а с любой местной охраной справиться сумеют.

Глава 22

— Завтра воскресенье, — сказал за завтраком отец. — Опять съедутся гости?

— Да, будем тренироваться, — подтвердила Ольга. — А что, уже мешаем?

— Нет, я спросил из‑за Ольховского, — объяснил отец. — Мне он нравится, да и я ему, по–моему, тоже.

— Поставлю в церкви свечку, если вы подружитесь, — пошутила дочь. — Купим машину, тогда не только к тебе будут выбираться, сам начнешь ездить к друзьям. А то весь транспорт — это твой Ухарь. Пап, нужно на зиму купить снегоход. На нем легко съездить в деревню за продуктами или к Фроловым, да и ты мог бы объезжать заказник. По глубокому снегу скачки не устроишь. А весной нужно купить пару мотороллеров. В хорошую погоду на них можно быстро добраться до города и, если надо задержаться, не придется никого напрягать с транспортом. Денег все равно навалом.

— Можно, — согласился Егор. — Виктор что‑то говорил насчет снегоходов. Кажется, он собирался их покупать две или три штуки. Можно поговорить, чтобы взял один для нас. И мотороллеры сразу купить. Машиной, если будем покупать, займусь только по теплу.

— Что значит «если будем»? — вскинулась Ольга. — Мы же договорились!

— Не шуми, — сказал отец. — Купим мы машину, только позже. Ты сказала про мотороллеры, и я подумал, что тоже вполне мог бы обойтись мотоциклом. Все равно зимой автобус предпочтительней. А машину лучше покупать, после того как определимся с квартирой. Ты не собираешься здесь жить после окончания школы. Виктор говорил о квартире в Москве, но я бы на твоем месте на это не рассчитывал. Два года — это немалый срок, за это время многое может случиться. Ваши планы могут поменяться, да и с ним могут случиться неприятности, поэтому не будем сильно трынькать деньги. Ваша техника стоит недорого, а мотоцикл нетрудно продать. Есть возражения?

— Можно и так, — согласилась Ольга. — Ты не забыл, что мы сегодня задерживаемся?

— Я еще не страдаю склерозом, особенно после твоей магии. Бегите собираться, а посуду я сам помою. Рука уже совсем не беспокоит, и даже отметина на плече скоро исчезнет.

Ольга не стала спорить и пошла собираться в школу. Через двадцать минут, захватив свои сумки и мечи, они вышли из дома.

— Готовься, — сказала Ольга Нору, пока шли к дороге, — сегодня буду отрабатывать на тебе новые знания.

— И в чем я провинился? — улыбнулся он. — Говоришь так, что прямо мурашки по спине и дрожь в коленках! У тебя есть еще один жених?

— Ты мне уже вроде брата, так что лучше не напоминай, — вздохнула девушка. — Сегодня вечером я тебе сброшу все знания, которые получила от дора. Они идут последовательно, поэтому это будет легко сделать. А вот разбираться будешь долго. Я сама удивилась тому, как много он мне дал. Знаешь, мне кажется, что я ему просто нравлюсь. Не как женщина, а как могла бы нравиться дочь. Щедро делится знаниями, предупреждает… Я ему тоже предложила свою помощь. Несмотря на огромный опыт, он ничего не может делать в магии.

— А ты уже со всем разобралась?

— Шутишь? Я же говорю, что там много всего, и почти все нужно на ком‑то пробовать. Завтра на тренировке попробую кое‑что на своих учениках. Есть воздействие, которое позволяет сразу намертво записывать в память любые знания. Причем ты их не учишь, а просто запоминаешь. При идеальной памяти разницы нет, но много людей с такой памятью? Я буду показывать приемы, а они их сразу же запомнят. Потом останется только все отработать. Понятно, что весь курс давать не буду, но все равно дам раз в пять больше обычного. Сэкономим кучу времени. Плохо, что это воздействие нельзя направить на саму себя, только на других, так что если мне нужно будет что‑нибудь запомнить, то придется воспользоваться твоей помощью. Наконец‑то едут.

Из‑за поворота дороги появилась машина, которая остановилась рядом с ними.

— Немного задержались, — сказал Олег, когда Ольга с Нором сели в машину, — но вроде еще не опаздываем. Это все из‑за отца, мы собрались рано.

— Ябеда, — пошутил Виктор. — Нет чтобы прикрыть отца и взять вину на себя. Сейчас поднажмем, и никто никуда не опоздает.

— Виктор Олегович, — обратилась к нему Ольга. — Вы собираетесь покупать снегоходы?

— Да, возьмем три штуки, — ответил он. — А что, взять и на вашу долю?

— Если вам нетрудно. Вам их сюда все равно будут привозить, забросили бы и нам. Нужен снегоход и еще два мотороллера. А деньги отец потом снимет со счета.

— Сделаю, — пообещал он. — Ну вот и ваш автобус, давайте быстро на выход.

Перебежав из машины в автобус, все поздоровались и расселись по свободным местам.

— Оля, — повернулась к Ольге Вера, — после вчерашней физры к тебе пристанут девчонки. Будут желающие заняться борьбой.

— Как пристанут, так и отстанут, — ответила она. — Мне не жалко, но я им не тренер, чтобы тратить на это единственный выходной. А за один заход в нашу комнату больше никто не поместится. Нам и так уже тесно.

— Жаль, — сказал Сергей. — Я хотел присоединиться.

— Для тебя сделаем исключение, — сжалилась Ольга, — но больше никого. Объяснили бы сами, в каких условиях занимаемся, тогда и мне не пришлось бы никому отказывать.

— А чем будем заниматься завтра? — спросила Вера.

— Завтра покажу много приемов, — пообещала Ольга. — Потом будем их отрабатывать. Когда освоите, будет следующая порция. Смотрите, пошел снег! А еще только тринадцатое.

— Это не снег, а так… — пренебрежительно сказал Сергей. — Настоящий пойдет через полмесяца. У меня батя сегодня свободный и обещал сгонять в город за снегоходом, так что и зимой будем к вам ездить и плевать на сугробы.

— Мы тоже покупаем, — сказал Нор. — Будем к вам мотаться в деревню. Ну и к Олегу. В город на нем ездить холодно.

За разговорами не заметили, как въехали в Алейск.

— Хватит трепаться, — сказал им сидевший рядом девятиклассник. — Подъезжаем к школе.

Сегодня приехали раньше, поэтому без спешки переоделись, отнесли сверток с мечами Болдину и за пять минут до звонка уже сидели на своих местах. К Ольге сразу же подбежала Кречетова.

— Оля, можно и мне с вами заниматься? У нас есть машина, а отца я уломаю.

— Не могу, — отказала Ольга. — Да не обижайся, Нина! Спроси у девочек, в какой тесноте мы занимаемся. В небольшой комнате семь человек!

— А если после них?

— Ты долго думала? — постучал по столу Нор. — Один свободный день в неделю…

— Зря ты влез, — расстроенно сказала Ольга. — Теперь она обиделась. Вот надо было тебе стучать по дереву?

— А ты на ней потренируйся, — посоветовал Нор. — Убери ненужные воспоминания и дай какие‑нибудь другие. Нинка настырная, и сама бы просто так не отстала.

Прозвенел звонок, и в класс вошла учительница, которая вела у них основы проектирования. Стараясь следить за ее объяснениями, Ольга зашла в первичную память Кречетовой и добралась до эпизода с замечанием Нора. Этот эпизод она стерла, внедрив ложное воспоминание о том, что она обещала Нине взяться за ее обучение, после того как полностью закончит с нынешней группой. Сильная обида у девушки сразу же сменилась легким недовольством.

«А вот это сила! — подумала Ольга. — Если можно что‑то внедрить в память или из нее стереть, можно управлять поведением людей и плевать на то, что магия не действует долго. Нужные воспоминания останутся. Конечно, одними воспоминаниями человеком вертеть не будешь, но все равно можно сделать многое. А если поменять эмоциональную окраску воспоминаний, возможностей будет еще больше. Только мне с этим еще работать и работать».

На перемене после первого урока ей позвонил Бортников.

— Здравствуй, — поздоровался он. — Я в понедельник уезжаю по делам и не знаю, когда вернусь. К тебе будет просьба. Я затеваю крупное дело и буду задыхаться без помощника. Не сейчас, а где‑то через месяц.

— Нужно тело? — спросила Ольга.

— Очень нужно, — подтвердил он. — Только желательно не подростка, а взрослого человека. Мужчина это будет или женщина, большого значения не имеет, хотя мужское тело предпочтительней, потому что нелегко найти женщину с достаточно развитым мозгом. Могу тебе сразу же оплатить авансом. Скажи только, куда и когда подъехать.

— Сможете приехать ко мне домой завтра после четырех? — спросила Ольга. — Вот и хорошо, я вас заодно познакомлю с отцом.

— А что тебе нужно?

— Я хочу научиться определять, когда мне врут. И еще очень хотелось бы уметь ускорять тело.

— Первое выполнить легко, — ответил он, — со вторым есть сложности. Ладно, когда встретимся, поговорим.

Почему‑то сегодня на занятиях Ольга скучала больше обычного. Если на основах проектирования она могла заниматься магией, то на математике так отвлечься не получалось. На физкультуре занимались на спортивных снарядах и играли в волейбол. Как всегда, Болдин их отпустил в раздевалки за пять минут до звонка, поэтому к концу урока все уже переоделись.

— Быстро в гардероб, — скомандовал Илья Владимирович Нору с Ольгой. — Я тоже пошел одеваться. Машину за нами уже выслали, сейчас будет здесь.

Приехал за ними уже знакомый по прошлому разу Олег Владимирович.

— Здравствуйте, молодежь! — поздоровался он. — Быстро садитесь, вас уже дожидается толпа… пока еще не поклонников, но все в ваших руках! Пришла даже Сорокина. Кто такая? Стыдно не знать гордость Алейска! Это мастер спорта России, каратист киокусинкай и кандидат в женскую сборную. Есть еще интересные люди из тех, кого не было в прошлый раз, а те, кто был, пришли в полном составе. Их даже не столько впечатлила ваша борьба, сколько танец с саблями. Александр Олегович недоволен вопиющим нарушением техники безопасности, но сегодня, я думаю, промолчит. Вы только на самом деле друг друга не покалечьте, а то всем организаторам этого шоу мало не будет. Скажу по секрету, что к Сорокиной прицепилась дочь Стародубцева. Втемяшилось ей научиться бить морды сильному полу, а у Александры нет времени с ней возиться.

— Стародубцев… — задумалась Ольга. — Знакомая фамилия.

— Еще бы ей не быть для тебя знакомой! — усмехнулся Олег Владимирович. — Ее отец генеральный директор нашего ЗАО «Алейскзернопродукт». А это крупнейший зерноперерабатывающий комплекс Алтайского края, в который входит десяток заводов и цехов у нас и в Благовещенске, двенадцать торговых филиалов в России и совместные предприятия в Монголии и Китае. Ну и много еще всего до кучи. Папа в дочке души не чает, поэтому обижать ее чревато неприятностями. Положение у Александры незавидное: нет возможности учить и не может отказаться. Все, приехали, прошу на выход. Подождите у гардероба, а я сейчас пристрою машину и вас догоню.

Когда шли в раздевалку, услышали доносившиеся из спортзала шум разговоров и смех. Ольга думала, что слова Олега Владимировича насчет толпы — это преувеличение, но собравшиеся в зале полсотни человек уже тянули на толпу. Их сразу заметили, и все разговоры быстро стихли.

— Эти? — спросила невысокая изящная девушка с приятными чертами лица и очень короткой стрижкой.

— Они самые, — ответил Александр Олегович. — Ты не смотри на то, что Ольга щуплая. Я не удивлюсь, если она тебе будет не по зубам.

— Посмотрим, — сказала девушка и первой пошла садиться на скамью.

— Разминаться не будете? — спросил Александр Олегович. — Ну вам виднее. Покажите сначала свое выступление с мечами, только, ради бога, будьте осторожней! Так, все сели на скамейки!

— Эх, не хватает музыки! — мысленно сказала Ольга и начала атаку.

Отрепетированный «танец» прогнали от начала до конца без единой помарки.

— Впечатляет, — сказала девушка, которая, очевидно, и была той самой Сорокиной. — Такое нужно смотреть под музыку. Это ведь не схватка?

— Это заученный учебный танец, — сказал ей Нор. — Служит для работы на максимальной скорости. Тренировочные схватки мы ведем медленней.

— Красиво и необычно, но меня больше интересует борьба, — сказала Сорокина, — причем именно реальная схватка. Можете показать?

Нор кивнул, забрал у Ольги мечи и отдал их вместе со своими Болдину. Схватка длилась около пяти минут и чуть было не закончилась победой Ольги. Она сегодня была в ударе и действовала быстрее обычного. Чтобы не проиграть, Нору впервые пришлось действовать в полную силу. В итоге он все‑таки в очередной раз, хоть и с трудом, подтвердил свое превосходство.

— Ничего не понимаю! — сказала Александра. — Что это за борьба? Чем‑то похожа на ушу, но точно не она. Кто вас учил?

— Меня учил один бурят, — повторил свою сказку Нор, — а Ольгу учил я.

— У бурятов бухэ барилдаан, — сказала девушка. — С вашей борьбой нет ничего общего. Как ее называл твой учитель?

— Просто борьба, — пожал плечами Нор. — Меня не интересовало название, а теперь и не спросишь, потому что он погиб.

— Странно и загадочно, — задумчиво сказала Александра. — Новый вид борьбы не возникает на пустом месте. Причем видно, что это не просто набор выдернутых отовсюду приемов, а свой особый и очень эффективный стиль боя.

— Так она не хуже каратэ? — спросила Сорокину высокая нескладная девушка по виду на год или два старше Ольги.

— Любой стиль боя может принести пользу, если им заниматься серьезно, — уклончиво ответила Александра и обратилась к Ольге: — Не хочешь проверить свои силы со мной?

— Я не против, — ответила Ольга. — Но у вас нет формы.

— Я принесла кимоно, — улыбнулась Александра. — Сейчас переоденусь, а ты пока пообщайся с поклонниками.

Желающих общаться было много. Пока ребята выступали, а потом Ольга говорила с Сорокиной, все либо молчали, либо негромко обменивались мнениями. Сейчас никто себя уже не сдерживал. Завязался оживленный разговор, который прервался, когда подошла уже переодевшаяся каратистка.

— Ребята, не мешайте! — прикрикнула она на остальных. — Дайте дамам показать класс!

Схватка «дам» началась не слишком впечатляюще. Обе осторожничали, пока Сорокиной это не надоело. Наверное, ей было все‑таки неудобно побаиваться эту девушку, которая уступала ей в силе и была заметно моложе, да еще делать это на публике. Что за прием хотела применить Александра, так и не узнали. Она с места рванулась к Ольге, но та прыгнула ей навстречу и чуть в сторону, пропустила над собой атакующую руку соперницы и сбила ее с ног подсечкой. Сорокина успела вскочить, но Ольга дотянулась до нее рукой и вцепилась в кимоно. Рывок на себя и добивающий удар по шее закончили схватку.

— Больно? — виновато спросила Ольга, видя, что Александра, морщась, ощупывает шею. — Я хотела только наметить удар.

— Терпимо, — ответила та. — У нас бывает достается сильнее. У тебя очень быстрая реакция! Я поняла, что ты поставишь подсечку, но не успела отреагировать. Молодец!

— Я Таня Стародубцева, — представилась Ольге девушка, задававшая Александре вопрос об эффективности новой борьбы. — Вы не могли бы организовать свою секцию? Я бы в ней с удовольствием обучалась. И не я одна, желающие найдутся. Тренерам неплохо платят.

— Кто же мне это позволит, да еще за деньги? — ответила Ольга. — Я тренирую несколько подруг просто так, но им приходится ездить ко мне домой в лесничество. Нас уже семь человек, а комната небольшая. Извини, но больше я никого не могу взять, просто некуда.

— Давай отойдем и поговорим, — предложила Александра, — а остальные пусть пока общаются с твоим другом. Таня, идем с нами.

Последнего она могла и не говорить, Таня от них и так бы не отстала.

— Преподавать за деньги тебе, конечно, никто не позволит, — продолжила Сорокина, когда они отошли от остальных. Но есть и другие варианты. Ты можешь со своими воспитанниками тренироваться во Дворце спорта. К ним могла бы присоединиться Татьяна и кто‑то еще. Секцию можно зарегистрировать на мое имя, а занятия будешь вести ты. К сожалению, мне этим просто некогда заниматься. Из вознаграждения я удержу небольшую сумму для уплаты налогов, остальное буду отдавать тебе.

— Я не собираюсь брать деньги со своих подруг!

— Да ради бога! — улыбнулась Александра. — Это твое дело, с кого брать деньги, а кого учить бесплатно.

— У нас нет машины, поэтому у меня и еще одной ученицы будут проблемы с возвращением.

— Это мы решим с помощью моего отца, — пообещала Таня. — Сколько до вас ехать? Только тридцать км? Это пустяки.

— Ты не могла бы показать все, что вы показывали сегодня, завтра во Дворце спорта? — спросила Александра. — Заодно продемонстрируешь, чему научила девочек. Это могло бы сильно помочь. Отец Тани наверняка захочет посмотреть, кто и чему будет учить его дочь. Будут и еще заинтересованные люди. Тебе и твоему другу это может оказаться очень полезным. Они выделяют на поддержку спорта большие деньги, а способы поощрения могут быть самыми разными.

— Завтра ничего не получится, — ответила Ольга. — Мне будет сложно всех собрать, и к такому выступлению нужно подготовиться. А нам будет тяжело приехать из‑за тренировки. Могу все организовать к следующему воскресенью.

— Так будет даже лучше, — согласилась Александра. — К концу недели должен вернуться мой тренер, а с ним приедет представитель Федерации каратэ. У него запланирована поездка по Алтаю. Ищут молодые дарования. Я думаю, что они с большим интересом посмотрят на ваш стиль боя, а ты заодно покажешь своих девушек. Сколько времени ты их тренируешь?

— Меньше месяца.

— Плохо, — с сожалением сказала Александра. — Наверное, тогда их лучше не показывать.

— Я их все‑таки покажу, — не согласилась Ольга. — Им уже будет что показать.

— Ну тебе виднее. Давай я организую эти смотрины, а Таня позаботится, чтобы на них присутствовал ее отец. Я уточню время и позже сообщу через вашего учителя физкультуры, а, скорее всего, сама подскочу к вам в школу, там и поговорим, в том числе и по поводу того, как вас к нам доставить. Ладно, идите к ребятам, а я сейчас исчезну по–английски, не прощаясь.

Александра ушла в раздевалку, а девушки вернулись к оживленно беседующим мужчинам. Здесь были и офицеры гарнизона, и ребята с заводов, и несколько студентов, об отсутствии которых прошлый раз сокрушалась Ольга. Всех их объединяла страсть к борьбе и всему колюще–режущему, густо замешанная на ролевых играх и истории. Таланты Ольги произвели большое впечатление, внешне она тоже многим понравилась, вот только возраст… Если бы Ольга была на два года старше, в этот вечер пострадало бы немало сердец, сейчас же она лишь ловила на себе сожалеющие взгляды. Но Олег Владимирович был прав: полезных знакомств завязалось много. Да и просто поговорить со многими было интересно. Домой их отвезли к шести часам, взяв обещание по возможности заходить в воскресные дни.

— Когда она будет, та возможность, — вздохнула Ольга, открывая калитку. — А ты, я вижу, воспринял новость без восторга.

— Было бы чему восторгаться, — ответил Нор. — Польза от занятий во Дворце спорта с детишками городских воротил может быть большая, но и вопросов будет немало. К тому же ты не собираешься жить в Алейске, поэтому большинство связей будет потеряно.

— Два года — это тоже немало, — возразила она, — а на вопросы плевать. Ну не знаем мы, откуда твой бурят взял эту борьбу! Пусть она хоть из Атлантиды, какая мне разница! Пускай на эту тему ломают голову те, кому нечего делать. Никакого криминала в этом нет. Можно вообще посылать всех лесом.

— О чем спорите? — выглянул в коридор отец. — Идите на кухню. Ужин уже на столе. Я с вами тоже поем, а заодно кое‑что расскажу.

Они выпили горячий чай и взялись за поджаренные до хрустящей корочки оладьи со сливочным маслом и медом.

— И что ты хотел рассказать? — спросила Ольга, когда утолили первый голод и уже не спеша доедали остальное.

— Приезжал Сергей, — сообщил отец. — Уехал час назад. Поймали они ваших браконьеров. Те сознались в убийстве Скуратова, но клянутся и божатся, что это произошло из‑за неосторожности. Естественно, им никто не поверил. Даже из одного карабина сложно случайно пальнуть кому‑то в спину, а сразу из двух — это вообще чистая фантастика. Кроме того, они утверждают, что Скуратов меня подстрелил. Не знаю, почему их пробило на откровенность, может быть, решили, что за мерзавца, который стреляет в лесных инспекторов, с них меньше спросят. В полиции их показания сопоставили с моей болезнью и направили Сергея проверить, присутствует во мне дырка от пули или нет. Понятно, что он ее не нашел. Но настроение у Замятина паршивое, поэтому постарайтесь в ближайшее время ни во что не влезть. Теперь рассказывайте, что у вас приключилось. Из‑за чего спор?

— Ольга хочет выйти на большую спортивную орбиту! — сказал Нор и коротко рассказал Егору об итогах вечера.

— Не можете вы жить тихо, — недовольно сказал отец.

— А почему обязательно тихо? — вскинулась Ольга. — Почему нельзя жить ярко?

— Главным образом потому, что источник всех твоих талантов имеет неземное происхождение, — сказал отец. — И даже то, что вроде бы обычно, становится необычным из‑за твоего возраста. Если бы тебе было хотя бы на пять лет больше, реакция на твои способности была бы совсем другой. Понятно, что я говорю не о магии, там возраст не играет роли. А вам опасно привлекать к себе много внимания. Забыла про липовую биографию своего жениха? Сейчас ни он сам, ни его биография никому не нужны, а что будет, если он по уши влезет в какую‑нибудь неприятность или, наоборот, прославится? Нетрудно выяснить, что его родители не уезжали ни в какую Африку и знать не знают о том, что, помимо дочери, у них еще есть почти взрослый сын. Поэтому можешь учить девчонок или парней, но не вздумай принимать какие‑нибудь предложения по части выступлений. Твоя известность привлечет внимание к тому, кто тебя всему научил. И если найдутся желающие поковыряться…

— Они обязательно сначала придут ко мне или к Нору, — насупилась дочь. — После этого желание копаться в его биографии исчезнет напрочь. Но ты прав, я не буду участвовать ни в каких соревнованиях.

— Не слишком надейся на свою магию, дочь, — вздохнул Егор. — Напишет сейчас Сорокина кому‑нибудь письмецо насчет твоего бурята и выяснит, что никаких Матвеевых в Онон–Базе отродясь не было. Кто знает, к каким выводам придет эта совсем не глупая девушка и что предпримет. Ума у тебя много, способностей — тоже, а вот жизненного опыта у вас обоих с гулькин нос. Тебе с твоими способностями скучно вести жизнь обычной школьницы в алтайском захолустье, вот ты ее себе и разнообразишь, как считаешь нужным. Что‑то удивляет окружающих, но не несет в себе угрозы, а что‑то может стать источником нешуточных проблем и взорвать твою жизнь. Хочу дать вам один совет. Если вдруг вскроются несуразности в биографии Нора, накроется наша опека и его у нас заберут. Не вздумайте противиться и пускать в ход свою силу. Нор несовершеннолетний, и за ним нет никаких преступлений, поэтому ему подобное разбирательство ничем бы не грозило. У меня и то будет больше неприятностей, а вам просто придется на год расстаться.

— Я без него не смогу!

— Тогда живи тихо! Повлиять ты сможешь только на тех, кто придет к нам, или о ком будешь знать. А могут быть и другие — те, о ком ты не знаешь. И какие они сделают выводы, увидев, как резко поменялось поведение их коллег после встречи с вами? А ведь могут еще остаться документы. У нас много писали о том, что органы занимались подобными случаями. Как всегда, в таких публикациях много лжи и спекуляций, но вряд ли все в них высосано из пальца. Я и нашему договору с Фроловым не слишком радуюсь. И дело даже не в киллерах, которые однажды могут прийти по его душу. У тебя на него большие планы, но и он тоже планирует тебя использовать и вряд ли только в качестве доктора. Это большие деньги, большая власть и очень много шансов запачкать душу и свернуть себе шею. А у тебя еще такой характер, что и раньше не усидела бы на месте, а после получения силы не усидишь и подавно. У Нора больше здравомыслия, но ненамного. А ты ни с ним, ни со мной не советуешься, и всех ставишь перед фактом. Ладно, что хотел, я сказал, толку то…

Расстроенная Ольга ушла в спальню, разделась и легла в кровать, затащив в нее Уголька.

— У всех порядочных девчонок есть куклы, — говорила она коту, прижимая его к себе, — а у меня вместо них есть ты. Давай я буду тебе жаловаться, а ты меня пожалеешь? Ну что тебе стоит? Я знаю, что ты все понимаешь. Отец у меня умный, а я дура. Только его ума не хватает на то, чтобы устроить свою жизнь, поэтому он сосредоточил все силы на мне. И в магии он ничего не понимает, а у меня в ней сейчас половина жизни. И Нор тоже хорош! Я его так люблю, а он на меня совсем перестал обращать внимания, как на женщину. Раньше хоть целовались. Мало ли что я ему тогда сказала! Он мужчина и должен иметь свое мнение! Ну скажи, что я права! Скажи мне «ма–ма»!

— Ма, — внятно сказал кот, немного помолчал и добавил: — ма.

Утром, после завтрака, Ольга пришла в комнату к Нору, оторвав его от книги.

— Вы меня вчера вдвоем расстроили, поэтому я не сделала того, что собиралась. Бросай свою книгу, потому что я тебя сейчас буду учить.

Они оба сели на кровать и застыли.

— Ничего себе! — удивился Нор, когда закончилась передача знаний и он взглянул на дисплей телефона. — Просидели сорок минут! А голова побаливает, и шум…

— У дора это получилось быстрее, — сказала Ольга. — Ничего, научусь. А голова и у меня болела и кружилась, но шума, по–моему, не было. Нор, сейчас девять, а в двенадцать тренировка. У тебя три часа на то, чтобы убрать этот бардак. И выгони Машку в кабинет, а то она опять намусорит скорлупой. Тупая у тебя белка. Запустил бы ты ей, что ли, улучшение мозгов, а то в них ничего не держится. А я сейчас разработаю последовательность приемов для танца, который через неделю буду танцевать с девочками во Дворце спорта. Всегда любила смотреть синхронные выступления наших гимнасток. Есть в этом что‑то завораживающее! Ну и мы всем продемонстрируем то же самое.

— Не забыла, о чем вчера говорил отец?

— Не забыла, но и позориться не хочу. Будем осторожнее и учтем его советы. И еще надо как можно быстрей овладевать магией. Отец все‑таки ее сильно недооценивает. Ты, кстати, тоже такой. Это потому, что сам плохо знал даже ту магию, которая практиковалась у вас. А доры сильно обогнали ваших магов.

— И они с тобой поделятся всеми своими достижениями?

— Магия для доров не основное, тем более здесь, где у людей почти нет способностей. Поэтому не будут осторожничать. И меня не боятся, потому что я не смогу применить магию к ним самим.

— Почему ты так думаешь?

— У них какая‑то защита. Я пробовала посмотреть память Бортникова, и ничего не получилось. А он еще улыбнулся… ехидно. Явно почувствовал, что я хотела сделать. Так что степень их открытости будет определяться нашей полезностью. Сейчас этому дору срочно нужно тело, и у меня уже есть мысль, как нам его получить. Но об этом поговорим позже. Сегодня он приедет и авансом кое–чем поделится. Во–первых, тем, как распознать ложь, а во–вторых, насчет ускорения.

— Ты все еще не угомонилась! — рассердился Нор. — Хочешь стать инвалидом? И это не лечится. Снять барьер можно, поставить его обратно пока никому не удалось!

— Мало того что отец считает меня… не слишком умной, теперь еще и ты назвал дурой! — рассердилась девушка.

— Я такого не говорил! — запротестовал Нор.

— А как иначе понять твои слова? Только дура кинется снимать барьер, зная, чем ей это грозит. Пропустил мои слова о дорах? Они намного дальше продвинулись в магии, поэтому я просто хочу узнать, что им известно в этом вопросе. Если только то же, что и вам, ставлю на этой идее крест. Ладно, мне нужно не только готовиться к занятиям, еще и готовить обед. Если будет желание, приходи на кухню, поможешь. Заодно научу тебя хоть немного готовить. Добавишь к своим талантам еще один. Говорят, что лучшие в мире повара — это мужчины. Отец действительно в готовке кое‑что может, а ты способен только есть. Запряг меня на кухне и доволен! А я, между прочим, тебе не жена, я в последнее время даже не невеста, а не пойми кто! Так что давай подключайся, свободного времени у тебя больше, чем у меня.

— Я не понял твоих слов насчет невесты, — сказал Нор. — Не объяснишь?

— Я в наших отношениях тоже ничего не понимаю! — рассерженно сказала Ольга. — И никому ничего объяснять не собираюсь!

— И как ее понять? — спросил парень Машку, после того как Ольга захлопнула за собой дверь. — Женщины все такие? Ты же сама женского рода, должна знать. Запретила мне к себе прикасаться, а сейчас бесится. Это что, предложение проявить настойчивость? Если так, то я только «за», но ведь долго мы не продержимся. А может, и не нужно держаться? Как ты думаешь, не поговорить ли мне с ее отцом?

— В базах данных полиции обнаружено всего сорок семь «найтов», — сказал Михеев Лобанову. — Тридцать два принадлежат известным людям, по остальным запустили проверку, но она потребует времени.

— Это сделают без вас, — сказал Лобанов. — Потом получите данные. А сейчас забирайте часть людей и летите в Барнаул. Начнете свои поиски оттуда. Остальные пусть вместе с оружием и снаряжением едут машинами. Вам отдали все, что смогла выделить служба. Надеюсь, что хоть ваш рейд даст результат. Олег Васильевич очень недоволен нашей работой. Как бы он не решил нас с вами сменить. Вам нужно объяснять, чем это чревато? Таких людей, как я или вы, просто так не увольняют. Если будет нужна помощь, обращайтесь, но постарайтесь обойтись тем, что есть: вам и так много дали.

Глава 23

— Нас пригласили выступить во Дворце спорта, — сообщила Ольга девушкам. — Наверное, ребят задействовать не будем, а выступим вчетвером.

— А с чем мы будем выступать? — растерянно спросила Наташа. — Мы же еще ничего не умеем! Только несколько приемов, да и те толком не отработали…

— Вы в меня верите? — спросила Ольга. — Прекрасно! А теперь вам нужно поверить в себя! Сейчас я вам буду показывать приемы и давать объяснения. Не будем тратить время на писанину, вы все и так прекрасно запомните. Потом я вам покажу комбинацию из этих приемов, которую вы будете тренировать дома всю неделю. Исполнить ее нужно синхронно, тогда эффект от просмотра будет намного выше. Это несложно. Плохо только, что у нас мало времени, но если хорошо позанимаетесь, то все получится. А в пятницу и субботу попросим у Болдина по пять минут времени на его уроке и все отточим. Там выступать‑то нужно две–три минуты. Показываю…

С полчаса Ольга показывала все элементы, которые были нужны для выступлений, сопровождая свой показ объяснениями. Потом час провозилась с девушками, добиваясь чистоты исполнения.

— Сегодня я не буду с вами заниматься, — сказала она Олегу с Сергеем. — Вы все должны запомнить, а у меня нет времени. Теперь показываю, что и в какой последовательности будем выполнять. Чтобы набрать время, часть движений будет повторяться. Особое внимание обратите на перемещения. Покажу три раза сама, а потом каждая из вас выполнит по два раза. Начинаю…

— У меня не получится так быстро! — в панике сказала Лена. — От твоих движений просто рябит в глазах!

— Сначала каждая из вас просто отрабатывает все движения, чтобы не было ошибок, — объяснила Ольга. — Уже потом начнете увеличивать скорость. А на общих репетициях все подобьем под самую медленную из вас. Повторяю еще два раза более медленно. Потом начнем с вами.

К концу тренировки Ольга выжала из девушек все соки, поэтому традиционный борщ ели без аппетита, а потом поспешили разъехаться.

— Ты их сегодня совсем загоняла, — сказал ей Нор, — но все сработало прекрасно. Они и приемы сразу же заучили, и запомнили твой танец. Без магии этому пришлось бы учить не меньше месяца. Усиление запустила?

— Да, в третий и в последний раз, — ответила Ольга. — Хватит с них, дальше пусть занимаются сами. За неделю и так неплохо окрепнут. Виктор сказал, чтобы ему позвонили, когда отдохнем, но я думаю, что мы к ним и так прогуляемся. Погода хорошая, а мне все равно нужно с тобой поговорить. Но сначала дождемся Бортникова.

Дор приехал через двадцать минут после отъезда Ольховского.

— Интересное применение диким кабанам, — сказал он, увидев Хитреца. — И как на него реагируют ваши гости?

— Поначалу нервно, — засмеялась Ольга, — но потом быстро привыкают. Он у нас работает не только собакой, но и накопителем. Правда, пока ничего из накопленного не пригодилось.

— Вас это должно радовать, — сказал дор. — Очень плохо, когда магу не хватает своей силы и приходиться заимствовать чужую. Обычно это означает для него крупные неприятности. За все свои жизни я лишь пять раз исчерпал свою силу и каждый раз находился на волосок от гибели. Даже когда в смерти можешь покинуть чужое тело и вернуться в свое, ничего приятного в ней нет. Один раз меня все‑таки убили. Было чертовски больно, страшно и жаль еще не слишком старого тела. К ним ведь тоже привыкаешь.

— Давайте сначала с вами поговорим мы, а потом я вас познакомлю с отцом, — предложила Ольга. — Проходите, пожалуйста, в дом.

Дор снял пальто, обул тапочки и следом за Ольгой прошел в комнату Нора.

— Здравствуйте! — поздоровался с ним парень. — Садитесь, пожалуйста, на стул.

— Здравствуй, — отозвался дор. — Ольга, я не против того, чтобы при нашем разговоре присутствовал твой друг, но все знания буду сбрасывать только в твою голову, а уже ты потом сама решай, чем с ним делиться. Сразу с двумя работать тяжело, и я со своими теперешними способностями этого не потяну. У тебя было два вопроса. Насчет лжи все очень просто. Если настроишься на чувства человека, должна почувствовать что‑то в этом роде. Запомнила? У тех, в ком еще сохранились остатки совести, это чувство очень легко заметить, ну а у остальных, чтобы его почувствовать, нужно постараться. Теперь то, что касается ускорения. Ты знаешь, как этого добиваются в мире твоего друга? Очень хорошо. Никогда не вздумай пробовать на себе. Выигрыш просто огромный, но у тебя после этого не будет нормальной жизни. И это необратимо.

— А что вы можете предложить? — спросила девушка.

— Я бы тебе предложил удовлетвориться тем, что дано природой, — вздохнул дор, — только такой совет не для тебя. Ты хочешь стать сильней, не тратя годы на тренировки.

— Неужели у вас нет безопасного способа ускорять тело? — не поверила Ольга.

— Любой выход за пределы нормы принесет вред, — ответил дор. — Ты себе навредишь, даже если будешь профессионально заниматься спортом. Все в мире имеет свою цену. Есть у нас способ, даже два. Они не такие изуверские как тот, который тебе известен, но тоже не принесут пользу организму, хотя в критической ситуации могут спасти жизнь. Первый дает двукратный прирост скорости всех процессов в организме. Я тебе его давать не буду.

— Почему?

— Потому, что когда я говорю обо всей процессах, это фактически означает увеличение скорости жизни. Ты будешь жить в два раза быстрее остальных, раздражаясь их заторможенностью и стараясь сама двигаться еле–еле. Даже общение доставит проблемы, для всех ты будешь писклей. И проживешь по общему времени в два раза меньше. Нужно тебе такое ускорение? И учти, что, как и в случае со снятием барьера, это необратимо.

— Такое точно не нужно, — согласилась Ольга. — А второй способ?

— Вот второй можно реально использовать. Вред от него тоже есть, но если редко пользоваться, он совсем небольшой. Но и прирост скорости большим не будет. Тридцать, максимум пятьдесят процентов. В бою это немало. Есть еще одна ценная особенность: так ускоряться могут не только маги. Конечно, сначала должна поработать ты. Сейчас я тебе все покажу и растолкую, а ты испробуешь на мне. Этому телу такая возможность не помешает. Смотри. Все запомнила?

— А там и запоминать нечего, — ответила девушка. — Все очень просто. Сейчас вам сделаю, только снимите свою защиту. Все, готово. Заодно сделала себе и Нору. Потом попробуем, сегодня я уже устала, а еще остались дела.

— Ну если так, я тебя задерживать не буду, — поднялся со стула дор. — У тебя все вопросы?

— Есть еще один, — покраснела девушка. — Есть у вас надежные способы предохранения от зачатия?

— Так! — сказал дор, опять усаживаясь на стул. — Это не с ним? А зачем вам предохраняться? У вас и так не будет общих детей. Ольга, твой друг из другой Вселенной. Материя там такая же, как и здесь, иначе он просто не выжил бы, но вот его геном имеет мало общего с твоим. У вас сходная внешность и физиология, вы можете создать союз и дарить друг другу радость, но плодов у такого союза не будет. Ты ведь знаешь о генах, могла бы догадаться сама.

— Вот дура! — стукнула себя по лбу девушка. — Игорь, неужели ничего нельзя сделать?

— Мы давно решили эту проблему, — сказал дор, — конечно, не для людей. Так легко выводить новые и очень полезные виды животных. Но нашей аппаратуры здесь нет.

— А если ее сделать здесь? — схватила его за руку Ольга.

— Не знаю, — покачал он головой. — Мы вообще не давали технические знания в чужие миры, но и миры нам до сих пор попадались очень отсталые. Я не хочу тебе ничего обещать. Я не знаю, осуществимо ли это технически, и пойдут ли тебе навстречу в фирме, а если пойдут, то что потребуют взамен. Попробую узнать, но не сейчас, а когда вернусь. Не нужно напоминать насчет тела?

— Уже напомнили, — она встала с кровати, на которой сидела рядом с Нором. — Пойдемте, я, как и обещала, познакомлю с отцом.

Полчаса спустя, проводив дора, они вдвоем шли по дороге в сторону «Фазенды».

— Оля, — Нор остановился, взял молчавшую девушку за руку и повернул к себе. — Прости меня! Я тебя полюбил и стал добиваться ответной любви, совершенно не подумав о том, что у нас может не быть детей. Ты передала мне знания тех книг, которые прочитала у отца, а там браки людей из разных миров давали потомство. Сейчас я понимаю, что это выдумка, а тогда написанное воспринималось достоверно. Достоверней, чем какие‑то гены, о которых я вообще не подумал!

— Я приду к тебе сегодня! — сказала она, подняв на него глаза, в которых стояли слезы. — Нор, мне очень плохо, но Игорь все‑таки оставил надежду! Я постараюсь им хорошо помочь, чтобы они помогли нам. Лишь бы это вообще было возможно! А первым делом нужно помочь ему и вернуть долг. И я знаю, как это сделать!

— Опять больные или теперь бомжы? — попробовал догадаться парень.

— Не угадал, — сквозь слезы улыбнулась Ольга. — Нет, мы с тобой пойдем в ресторан «Алейка». А перед этим мне нужно немного приодеться.

— Не понял, — удивился Нор.

— Давай пойдем, а по пути я все объясню, — сказала девушка, взяв его под руку, — а то прошли только половину пути. Вечером в будний день в этом ресторане нетрудно нарваться на неприятности, если ты пришел один с молодой и красивой дамой. А если она еще вызывающе одета и мутит мозги магией…

— Это называется провокацией, — заметил Нор.

— Буду действовать на тебя, — улыбнулась Ольга, — а если заденет других, я не виновата. Только тебе придется потерпеть. А если на тебя наедут, дадут нам право на применение силы для целей доров. Можно даже почти не пользоваться магией. Выберем нужного человека, а то и не одного, напугаем и уговорим на обмен, а остальным почистим память.

— А под обменом ты понимаешь обмен тела на жизнь? Как‑то это все…

— Если ты такой чистоплюй, я могу не напускать любовного дурмана, — сказала Ольга. — Надену платье с вырезом до пупа такой длины, чтобы только чуть прикрывало трусы, и туфли на каблуках. Нацеплю серьги, которые подарила Александра Владимировна, сделаю высокую прическу и пущу в ход макияж. Получится полный отпад! Да, это в какой‑то мере провокация, но мы в своем праве. Нормальные люди только осуждающе покачали бы головами или облизнулись бы, если они моложе.

— И когда ты все это хочешь провернуть?

— На следующей неделе созвонюсь с Васильевым, и займемся моей экипировкой. Без его колес мы не сможем задержаться в городе. Я не буду обращаться с этим к Замятину. А в ресторан пойдем после Дворца спорта. Ну как придумано?

— Внесу уточнение, — улыбнулся Нор. — Я создам иллюзию дохляка, а ты магией добавь себе несколько лет. С сексапильной малявкой могут побояться связываться. Оля, ты серьезно хочешь… ко мне прийти?

— Абсолютно! — подтвердила она. — А перед этим схожу к отцу и все ему расскажу. Он же видит, что я из‑за тебя схожу с ума, просто побаивается последствий. А если их не будет… Поцелуй меня, пока мы не пришли, а то я уже успела забыть твои поцелуи!

Одного поцелуя им оказалось мало, поэтому за ним последовал второй, за вторым — третий…

— Не хочу никуда идти! — сказала Ольга, оторвавшись от Нора. — И ноги совсем не держат.

— Я тебя понесу! — засмеялся он, подхватил девушку на руки и быстро зашагал по дороге.

— Отпусти, сумасшедший! — начала брыкаться она. — Тяжело нести, да и «Фазенда» уже за поворотом. Не хватало еще им увидеть, что ты меня носишь на руках!

— Ладно, опущу, — он поставил Ольгу на дорогу и взял за руку. — Пошли, быстрее все сделаем, и нас отвезут домой.

Через пять минут они постучались в запертую калитку, вызвав лай Умницы, дождались, пока им открыл Виктор и выслушали от него все, что он думает о прогулках на ночь глядя по холоду и грязи.

— Мне до вас ехать две минуты, а вы шли полчаса! Надо было все‑таки вас не слушать, а взять Шуру с собой.

— Вам я все только что сделала, — перебила его Ольга. — Дети получили все, что нужно, на тренировках, осталась одна Александра Владимировна, из‑за которой мы и пришли. Давайте мы ее побыстрее обработаем, и вы нас отвезете. Сегодня был суматошный день, и уже хочется отдохнуть.

— В первый раз к нам зашли и сразу же назад, — огорчился Виктор. — А все из‑за того, что не послушали и пошли пешком. Устали и потеряли время, и теперь не можете побыть у нас.

— В следующий раз непременно так и сделаем, — пообещал Нор. — Виктор Олегович, может, нам не раздеваться, а подождать в прихожей? Дело‑то всего на минуту.

— Горе с вами, торопыги! — недовольно сказал он. — Ладно, стойте здесь, Шура сейчас выйдет.

Его жена боялась магической обработки и не смогла скрыть облегчения, когда ей сказали, что уже закончили. Обратная дорога не заняла и двух минут. Виктор дольше открывал ворота, чем они ехали.

— К отцу пойду после ужина, — тихо сказала Ольга, когда вешали куртки. — А то он нормально не поест. Знает, что для нас так лучше, но все равно будет переживать. В этом все родители одинаковы. Дети, как бы они ни выросли, для них все равно остаются детьми.

— Это ты считаешь, что тебе будет лучше, — вздохнул Нор, — а у него на этот счет может быть свое мнение. Все‑таки по здешним меркам ты чересчур молода для брака. Мало ли что разрешает закон. И в нем написано, что в виде исключения. Говорят, что на Кавказе этих исключений через одно, а у нас такое бывает редко. Для него ты со всей своей силой все еще ребенок, да и отсутствие свидетельства о браке имеет значение. Мне его жаль и очень неловко. Обещал, что ничего такого не будет…

— Решила я, — сказала Ольга. — И разговаривать с ним буду тоже я. И в твою кровать приду я, а не наоборот. Считай, что я тебя соблазнила. Ладно, побегу разогревать ужин.

За ужином отец спросил, получила ли Ольга от дора то, на что рассчитывала.

— Дал все, — подтвердила она. — Он тебе, понравился?

— Серьезный и, по–моему, к тебе расположен. Мы с ним общались очень недолго.

— Па, у меня к тебе есть разговор. Нор, помоешь посуду? Тогда мы пойдем.

Когда зашли в спальню и сели на свои кровати, Ольга рассказала то, что им перед уходом говорил дор, после чего добавила, что не будет больше ждать. К ее удивлению, отца больше расстроило возможное отсутствие внуков, чем спешка.

— Вот ведь гадство! — расстроенно сказал он. — Я, конечно, опасался того, что вы можете не выдержать и испортить себе жизнь, но это гораздо хуже. Получается, что весь род Ковалевых закончится вместе с тобой. Приемные дети своих не заменят, а на пришельцев у меня мало надежды. Наверняка это очень сложная техника, и ее не передашь из того мира. И кто из них будет из‑за тебя здесь с ней возиться? А ты не будь дурой и не подпишись на кабалу из‑за их обещаний. Если потом уйдут и ничего не выполнят, жаловаться будет некому.

— Мне им все равно помогать, — возразила Ольга. — Кроме них, никто не даст знаний по магии. Бортников после своей поездки скажет, возможно это или нет. А если возможно, тогда буду думать и как‑то договариваться. Па…

— Что еще?

— Ты ничего не сказал…

— По поводу твоего решения? — он пересел на кровать к дочери и прижал ее к себе. — Глупенькая ты еще. Что ты хочешь от меня услышать? Что я обрадован твоим решением? Такого ты не услышишь. Я все‑таки предпочел бы, чтобы ты была хоть на год старше. Но и запрещать вам быть вдвоем с моей стороны глупо. Как к твоему решению отнесся Нор?

— Ему перед тобой неудобно. Он обещал…

— Правильный парень, — одобрил Егор. — Скажи, что я на него не в обиде. В таких вещах решают женщины. Жаль, что у тебя нет матери, мне одному было трудно тебя воспитывать, а сейчас заниматься воспитанием уже поздно. Ты только объясни своему коту, что нашла ему замену, чтобы он ночью не царапался в двери.

— Что он сказал? — спросил Нор, когда Ольга вернулась в его комнату.

— Все пересказывать не буду. Если коротко, то я глупенькая торопыга, а ты у нас правильный парень. Родительского благословения не получила, но отец не будет гнать меня из твоей спальни. И он сильно расстроен тем, что может пресечься род. Я не стала напоминать, что он его сам в силах продолжить, только расстроила бы еще больше. Нор, я не хочу ждать ночи. Давай сейчас? Тебя, кажется, учили тому, как соблазнять и ублажать женщин? Так почему ты еще не занялся делом?

Утром они проспали и проснулись от звонка Виктора.

— Вот черт! — растерянно сказала Ольга. — Как же мы забыли поставить будильник? И почему не разбудил отец? Вот что теперь делать?

— Сумки собраны, одеваемся и ходу! — наметил программу действий Нор. — Один день не умрем без завтрака. А отец, наверное, из‑за нас полночи не мог заснуть и сам проспал. Шевелись, Оля, а то Виктору придется всех везти в город! Отцу потом позвоним.

Звонить не пришлось: он от их беготни проснулся сам.

— Пап, мы проспали, — сообщила отцу Ольга то, что он и так понял. — Согревай себе завтрак сам и покорми, пожалуйста, всю живность. И Уголька пожалей, я уже не успеваю.

— Кто бы пожалел меня! — проворчал он, когда за ними захлопнулась выходная дверь. — Ну что, Уголек, убежала твоя мама? Ты, конечно, молодец, но на внука не тянешь. Это во сколько же нужно уснуть, чтобы так проспать? Дорвались до сладкого…

— Виктор Олегович, миленький, извините, ради бога! — жалобно сказала Ольга, когда они ворвались в салон «найта». — Это я виновата! Никогда больше…

— Ладно, — перебил он ее причитания. — Ваш автобус уже ушел, но мы его сейчас догоним. А уж оправдываться будешь перед шофером.

— Шоферу по барабану, — сказал Олег, — а вот ребята будут недовольны. Теперь им придется, как угорелым носиться по школе. Кому такое понравится? Из‑за чего проспали?

— Да так… — слегка покраснев, сказала Ольга. — Обычно я встаю очень рано, поэтому редко пользуюсь будильником. В этот раз тоже не поставила, а спать легла позже обычного. И отец тоже лег позже и проспал. Теперь буду каждый вечер включать будильник.

На повороте автобуса не было, но Виктор догнал его через пять минут, немного сбавил скорость и стал сигналить. Когда автобус остановился, быстро поменяли транспорт.

— Я перед всеми извиняюсь за задержку! — повинилась Ольга, сопровождая свои слова воздействием магии. — Больше такого не повторится.

Сергей, который хотел отругать друзей за опоздание, попросил посмотреть домашнее задание по математике, да и остальные, забыв о своем недовольстве, занялись обычным дорожным трепом. Шофер тоже не высказал недовольство и заметно увеличил скорость, поэтому не пришлось бегать в школе.

— Удивительно, — сказала Вера, когда шли по коридору в класс. — Я дома повторила все упражнения и ничего не забыла! А ты нам их много дала. Я вчера даже устала.

— Будешь им давать ускорение? — мысленно спросил Нор.

— Дам, — ответила Ольга. — Чего жаться? Снявши голову, по волосам не плачут.

На первой же перемене она позвонила Васильеву.

— Здравствуйте, Павел! Это Ольга беспокоит. Игорь просил меня об услуге.

— Здравствуй, — отозвался дор. — Да, я в курсе. Нужна помощь?

— Нужна, — подтвердила она. — Транспортом. Сможете сегодня отвезти домой? Вот и прекрасно. Тогда мы немного задержимся в городе и купим все, что нужно для вашего дела, а через неделю им займемся. Может быть, получится больше того, на что вы рассчитываете. После этого нам опять будет нужен транспорт.

— Помогу, — ответил дор. — Позвоните, куда и когда подъехать. Жаль, что вам нет восемнадцати. Купили бы вам машину и не морочили себе голову.

Вторым уроком была литература, и первой к доске Тихова вызвала Ольгу. Та слово в слово пересказала прочитанное в учебнике.

— У тебя и о Штольце нет своего мнения? — ехидно спросила Нина Владимировна.

— Ну почему же? — сказала Ольга. — Очень деловой и целеустремленный человек, немного упертый, как большинство немцев. Ему бы хоть каплю романтики, получился бы идеал для любой женщины.

— Рано тебе еще думать об идеалах, — сказала учительница. — Садись, ответила на отлично.

На русском писали диктант, а после него на большой перемене к Ольге подошли все подруги и обсудили, как идут тренировки. Заодно она обработала их магией на ускорение.

— Потренируетесь сегодня сами, а завтра попробуем вместе на физкультуре, — сказала девушкам Ольга. — Я сегодня поговорю об этом с Игорем Владимировичем.

Разговор состоялся на следующей перемене. Как она и думала, учитель сразу же дал свое согласие.

— Если минут по десять, то можете репетировать на всех занятиях. Только не слишком ли рано ты их хочешь показать? Вы же начали заниматься совсем недавно. Они на удивление окрепли, но вряд ли успели что‑то толком усвоить.

— Мне с ними повезло, — сказала Ольга. — Все три — прирожденные спортсменки. И я ведь не выпускаю их на спарринги, мы просто станцуем. На уроке посмотрите.

После последнего урока Нор предупредил Олега, что они задерживаются в городе. Первым делом направились на Пионерскую в магазин «Кари». По пути подошли к банкомату и сняли деньги. В магазине Ольга выбрала себе красивые туфли на огромных каблуках.

— Сможешь в них ходить? — выразил сомнение Нор. — Каблуки в три раза больше, чем на твоих выходных туфлях.

— Дома потренируюсь, — сказала подруга. — Раз другие не падают… Берем!

Здесь же взяли и дамскую сумочку, после чего отправились искать подходящее платье. В двух больших магазинах для Ольги ничего подходящего не нашли, зато купили для Нора шикарный костюм.

— Мечта любой женщины, — сделала вывод Ольга, осматривая парня в примерочной. — Берем! Плевать на то, что дорого, видишь, какими глазами на тебя смотрит продавщица? Если сейчас подойдет взять номер телефона, я за себя не отвечаю!

Платье нашли в небольшом бутике.

— Девушка, — обратилась к скучающей продавщице Ольга, посылая ей установку на симпатию. — Нам надо прикольнуться, а для этого мне нужно что‑то вызывающее. Чтобы здесь было покороче, а здесь — поглубже. И не совсем тонкое, все же сейчас не лето.

— Есть такие, — улыбнулась продавщица. — Как раз для прикола, для другого их надевать стыдно. Только это Франция, и они очень дорого стоят.

— Честь дороже! — подмигнула ей Ольга. — Несите.

— Как на вас сшито, — похвалила свой товар продавщица, когда принесенное платье оказалось на Ольге. — К нему бы еще туфли на каблуке!

— Сейчас организуем, — сказала Ольга. — Нор, достань туфли. Ну как теперь?

— Класс! — подняла палец вверх продавщица. — Мужчинам должно бить по яйцам, минуя мозги. Только в таком прикиде нужно быть осторожней. Заведете не того, кого следует…

— Вроде все купили, — сказала Ольга, когда вышли из бутика. — Правда, наши куртки плохо сочетаются с купленной одеждой, но и так хорошо потратились. Нужно было в качестве спецодежды выбить с доров шубу. Положи все на лавочку, а я позвоню Васильеву.

Она сразу соединилась с дором и попросила его подъехать, продиктовав адрес. Ждать пришлось минут двадцать.

— Что так долго? — выразила неудовольствие Ольга, когда они сели в машину. — Я уже задубела.

— Я все‑таки не такси, — ответил дор. — Было дело, которое нельзя бросить. Если хотите меньше ждать, звоните заранее. Можете сказать, что вы надумали насчет тел?

Ольга коротко изложила свою идею.

— Может получиться, — сделал он вывод. — Насколько я понял, мои услуги потребуются на несколько часов?

— У меня нет нормальной шубы, — сказала Ольга, — да и у Нора только обычная куртка, поэтому мы будем без верхней одежды, и вам придется нас повсюду возить. Сначала надо будет отвезти меня в парикмахерскую, а потом поедем в ресторан. Там придется с час постоять. Наши куртки будут как бельмо в глазу, а без них я в этом платье себе все отморожу.

— Нет проблем, — сказал дор. — Я говорил к тому, чтобы предупредили хотя бы за день. Хорошо вам, у меня бы номер с рестораном не прошел.

— Конечно, — ехидно согласилась с ним девушка. — Кому вы нужны, кроме жены!

— Язва, — впервые на ее памяти улыбнулся Павел. — Прекрасно поняли, что я имел в виду. Но и вы старайтесь применять магию по минимуму. Все‑таки вы затеяли провокацию, хотя формально не нарушаете правил. Готовьтесь на выход, подъезжаем.

— Рано начало темнеть! — сказала Ольга, споткнувшись на неровности дороги. — Если будем задерживаться, надо брать с собой фонарик.

— Усиль зрение, — посоветовал ей Нор. — Я это сделал сразу же, как уехала машина. Хотя можешь не усиливать, уже дошли.

Отца предупредили заранее и о задержке, и о том, когда приедут, поэтому их уже ждал горячий ужин.

— Папка, ты прелесть! — поцеловала отца Ольга. — Блинчики! Надеюсь в этих не будет кошачьей шерсти?

— Уголька не подпускал, готовил сам, — улыбнулся отец. — Из‑за чего сегодня задержка?

— Надо было немного прибарахлиться, — пояснила Ольга. — Давай поужинаем, потом и расскажем, и покажем. А то мы сегодня съели только по паре пирожков.

Они с удовольствием поужинали, умяв приличную горку блинов, после чего состоялся смотр покупок. Костюм Нора отец одобрил, а вот на туфли Ольги реакция была прямо противоположная.

— Такие каблуки — это гроб ногам! — сказал он, сердито глядя на ковыляющую на них дочь. — А тебе их, мало того что вредно, еще рано носить!

— Не шуми, папа, — попросила Ольга. — Не собираюсь я такое часто таскать. Они нужны для одного важного дела. Я бы тебе их не показывала, но нужно научиться ходить на каблуках, а я это могу делать только дома.

— Про дело что‑нибудь скажешь? — спросил он.

— Только то, что оно связано с магией и дорами. Доры его одобрили, и Нор тоже, а тебе, извини, ничего говорить не буду. Зачем мне седой отец? Ну не сердись ты так, это шутка. Ничего страшного не планируется, но, чтобы оценить наше мероприятие, нужно быть магом. А тебе будет только лишняя нервотрепка. И такое дело у меня не последнее, поэтому начинай относиться спокойней к моим занятиям. Пойми, что я уже выросла. Пусть у меня в чем‑то очень мало опыта, его много в другом. А если мне потребуется совет, я обращусь к тебе.

— Нор будет с тобой? — спросил отец. — Хорошо, хоть так.

— Обиделся, — сказал Нор, когда Егор ушел из кухни.

— А что мне делать? — спросила Ольга. — Выйти к нему в том платье и все рассказать? Чтобы он после этого забросил работу и ездил со мной провожать в школу и забирать обратно? А эту французскую тряпку он тут же порежет на куски. Нет, сначала подождет, когда я из нее вылезу. А ведь мне действительно придется заниматься опасными и предосудительными, с его точки зрения, делами. Ну не могу я его во все это посвящать! У меня только один отец, и другого не будет. А действовать на его мысли магией я не буду: это просто подло. Ты умнее меня, можешь что‑нибудь придумать? Вот и я не могу. Нор, помоешь здесь все? А я схожу в спальню к отцу пообщаться с Угольком. Для него это очень важно. Да и я по нему успела соскучиться.

— Я вам не помешала? — спросила она, заходя в спальню. — Ни фига себе! И давно он так?

На ее кровати, положив голову на подушку и натянув на себя одеяло, лежал печальный кот. Не выдержав укора в его глазах, девушка села на кровать и нагнулась, прижавшись щекой к его мордочке.

— Со вчерашнего вечера, — ответил отец. — Мне его стало так жалко, что хотел забрать к себе, но он не захотел. Перемудрила ты, дочь, со своей магией.

Ольга целый час провозилась с Угольком, а потом сходила в «кабинет» решить задачу по химии. Пока занималась химией, включила для воронов компьютер и запустила первый попавшийся фильм. Отец накормил не только ее с Нором, но и всех остальных, поэтому, закончив с уроками, девушка ушла к Нору уже в свою спальню. На этот раз, перед тем как забраться в кровать, включила будильник. Сегодня они угомонились раньше, и она смогла выспаться и сама встала за полчаса до звонка. Когда Ольга накормила Хитреца и вернулась в дом, в нем уже никто не спал.

— Иди переодевайся и мой руки, — сказал ей Нор. — Завтрак уже на столе. Сумки я тоже собрал.

Позавтракали вместе с отцом. Уголек тоже направился к столу, но отец пообещал отправить его на конюшню, поэтому кот удовлетворился тем, что его миску поставили не на стол, а на свободную табуретку. Сегодня вышли раньше и без спешки добрались до дороги.

— Минут через пять подъедут Фроловы, — сказала Ольга, посмотрев на часы. — Интересно, как у нас получится танец на физре?

— Все у вас должно получиться, — вздохнул Нор. — Девчонки каждый день выкладываются дома, а последовательность движений ты в них вколотила магией. А за три физкультуры отрепетируете в группе. Выглядеть должно классно, и опять вызовет удивление. Александра точно заинтересуется, как можно такого добиться за месяц тренировок. И ее тренер не останется равнодушным. Ладно, что уж теперь об этом говорить.

— Едут Фроловы, — сказала Ольга, — только на какой‑то другой машине.

— Здравствуйте, — поздоровался Нор, открывая дверь «форда». — Купили новую машину?

— Вроде того, — ответил Виктор. — Оля, давай ко мне, а Нор пусть садится сзади. И быстрее закрывайте двери, а то выстудите салон. Сегодня холоднее обычного.

— Уже шестнадцатое, — сказала Ольга. — Середина октября, а ноябрь здесь — это уже зима. Не скажете, с чем связана смена машины? Это просто мера предосторожности, или есть реальная опасность? Спрашиваю, потому что мы должны вас защищать.

— Есть неприятности, — нехотя ответил Виктор, — но большой опасности пока нет. Поговорим об этом позже, а то вам уже пора на выход. Автобуса еще нет, но он вот–вот будет.

Они выбрались из машины, после чего Виктор ее развернул и поехал обратно.

— Нам отец о своих делах не говорил, — сказал Олег. — Первый раз слышу о каких‑то неприятностях. Он был недоволен твоим вопросом. Смотрите, автобус.

— Редкое явление природы! — сказал Сергей при их появлении в автобусе. — Вы нас ждете! Обычно ждать приходится нам. Оля, а мы с Верой вчера станцевали ваш танец вдвоем. Я тоже запомнил все движения. Может, возьмете во Дворец спорта?

— Там будет видно, — ответила Ольга. — Посмотрим на физкультуре, какой из тебя танцор.

Глава 24

— Быстро, девочки! — командовала Ольга. — Времени мало! Стали ромбом. Наташа сзади, Лена здесь, Вера справа, а я стану впереди. Нор, ударяя рукой по полу, будет задавать темп. Первый раз все выполним медленно, второй — быстрее. Встали и приготовились. Нор, начинай!

Четыре девушки двигались синхронно, ставя блоки и нанося удары руками и ногами. Весь «танец» длился около трех минут, и при его выполнении они продвинулись вперед на два десятка шагов. При этом ни одна из них не сделала ни единой ошибки и не потеряла свое место в построении.

— Молодцы! — сказала довольная Ольга. — Отходим назад и повторяем то же самое, но в более быстром темпе!

Второй раз получилось еще лучше, а главное, быстрее.

— Минута и пятьдесят секунд, — сказал Нор, который мог измерять время не хуже секундомера. — Вам бы довести до полутора минут, тогда все вообще обалдеют.

— Ты меня уже в который раз поражаешь! — взволнованно сказал Болдин. — Такая отточенная техника! И это при том, что вы так недолго занимаетесь!

— А при чем здесь я? — засмеялась Ольга. — Это все они! Все, как одна, прирожденные бойцы! Заслужили пятерки?

— Конечно! — сказал он. — Всем ставлю пять. Все, продолжаем занятия!

Застывшие ребята и девчонки нехотя пошли строиться.

«Знаешь, что еще здорово бьет по нервам в вашем выступлении? — мысленно спросил Ольгу Нор. — Ваша красота. Вы все чертовски красивые, и каждая по–своему. Ну и синхронность у вас просто потрясающая! И ведь никто из них на тебя не смотрел, я специально следил. И все равно создалось впечатление, что я задавал темп только тебе, а они тебя как‑то копировали. Ты точно не имела с ними мысленного контакта?»

«Осознанного контакта не имела, — ответила Ольга. — Я вообще ни о чем не думала и полностью сосредоточилась на танце. Ладно, у нас еще будут тренировки, но уже сейчас можно выступать».

До воскресенья они репетировали еще два раза, причем последний раз уже без участия Нора. Ольга сама задавала темп, произвольно изменив его пару раз, но никто из девушек не отстал и не ушел вперед.

«Надо будет при случае справиться у дора, — мысленно сказала Ольга Нору, когда заканчивался последний на этой неделе урок физкультуры. — Определенно девочки со мной как‑то связаны».

— Ольга! — подошел к ним Болдин. — Мне позвонила Сорокина, просит, чтобы ты задержалась. Она вот–вот должна приехать.

— Не могу, — отказалась Ольга. — У нас, Илья Владимирович, через двадцать минут отходит автобус. О чем она раньше думала? Успеет — поговорим, нет — обойдемся без демонстраций. Я на эту секцию не набивалась.

— Я с ней сейчас свяжусь, — пообещал Болдин и отошел звонить.

Он вернулся через две минуты и отпустил всех в раздевалки.

— Ольховская, Федорова и Нестерова, как переоденетесь, задержитесь. Вы тоже никуда не убегайте. Александра сказала, что будет через десять минут и почти тебя не задержит. Даже если автобус уйдет, она вас отвезет сама.

Когда оделись, Олег хотел подождать Сорокину вместе с остальными, но Ольга погнала его к автобусу.

— Если опоздаем, придется ехать с ней, а нас уже пять. Думаешь, у нее резиновая машина? Да и Люда сейчас будет психовать. Так что беги к ней и идите к автобусу, а мы, чтобы не терять время, пойдем в гардероб за одеждой. Если с вами не поедем, потом позвоним.

Сорокина все‑таки задержалась, и автобус ушел без них.

— Здравствуйте, ребята! — поздоровалась она. — Извините за неорганизованность, но так получилось. Во Дворце спорта идут соревнования, и время, которое планировали для вас, оказалось занятым. Все вообще хотели перенести, но вмешался Стародубцев. Одним словом, отодвинули не вас, а соревнующихся. Вам назначено на завтра на два часа. Я за вами приеду сама. Что с вашим автобусом?

— Ушел, — ответила Ольга, — так что судьба вам везти нас домой.

— Что, всех? — спросила Александра. — В машине будет тесновато.

— Нет, нас только четверо, — ответил Нор. — Остальные живут в Алейске.

— Уже легче. Четверых моя машина потянет. Говорю для городских. Вам нужно прийти во Дворец за двадцать минут. Понятно, что форма и спортивная обувь у вас должны быть с собой. Не возбраняется привести родных. Ну, а к вам, Ольга, я завтра приеду в районе часа.

— Я буду готова, — кивнула Ольга, — и Сергей подвезет Веру, чтобы не ехать за ней в деревню. А наши ребята могут поехать? Вместо родственников? Нор — это мой тренер, а Сергей тоже тренируется, только не участвует в выступлении.

— Конечно, можно, — разрешила Сорокина. — Все, не будем терять время. Пойдемте к машине. Она у меня рядом со школой.

Ее машина была на той же стоянке, где свою оставлял Бортников, поэтому через пять минут, все уже сели в салон «фиата» и поехали к выезду из города. Сорокина посадила рядом с собой Нора и всю дорогу безуспешно пыталась вытянуть из него хоть что‑то существенное о сгоревшем буряте. У поворота к деревне Сергей с Верой сошли.

«Автобус отвез бы их до самой деревни, а сейчас им полчаса тащиться до деревни, — мысленно сказал Нор. — Надо было все‑таки подбросить до дома».

«Они уперлись, а Александра не стала настаивать, — отозвалась Ольга. — Ты хотел, чтобы настаивала я? Они стесняются, а машина не наша».

— Сейчас будет съезд к нашему дому, — сказал Нор Сорокиной. — Не хотите зайти в гости?

— Если без угощения, то я бы на несколько минут забежала, — ответила Александра. — Хотелось бы познакомиться с отцом Ольги.

О том, что у девушки нет матери, и об опекунстве Нора ей уже рассказали.

— Тогда сейчас повернете налево, — сказал Нор. — Дом рядом, а на дороге легко развернуться. Отец Ольги сейчас должен быть дома, но учтите, что без чая вас не отпустят.

— Чай я как‑нибудь переживу, — засмеялась Сорокина. — Этот поворот?

Она свернула на съезд, подкатила к воротам и заглушила двигатель. Все вышли из машины и подошли к калитке.

— Александра Анатольевна, — обратилась Ольга к Сорокиной. — Вы только не пугайтесь зверя, который охраняет двор. Он вам ничего не сделает.

— Можешь обходиться без отчества, — сказала девушка. — Нор, тебя это тоже касается. Я не из пугливых, так что не испугаюсь вашей собаки.

Они успели пройти с десяток шагов по двору, когда распахнулась калитка и к ним бросился радостный кабан. Хитрец понял, что появился новый человек, и решил пошутить так, как он любил. Кабан обежал двор через разобранную часть забора и, открыв рылом калитку, оказался в тылу у приезжих. На новичков подобное действовало безотказно. Не стала исключением и Александра.

— Ой, мамочка! — меняясь в лице, — прошептала она, застыв на месте.

— Хитрец! — прикрикнула на ластящегося кабана Ольга. — Сколько раз я тебе говорила не пугать наших гостей? Когда с ними кто‑нибудь из нас, прекращай свои шуточки. И уйди, ты весь грязный. Переоденусь, потом тобой займусь.

Нужно отдать должное Сорокиной: как только она поняла, что эта зверюга и есть сторож лесничества, сразу же пришла в себя и поспешила зайти в дом.

— Напугал, — призналась она, вешая куртку. — Вам все‑таки надо было сказать, что это вепрь. И как вы его не боитесь? Наверное, нашли и воспитали поросенка?

— Он сам нашелся, — улыбнулась Ольга. — Обувайте тапки, они чистые. Отца я предупредила, так что пойдемте сразу на кухню. На ней и помоем руки, у нас там есть умывальник.

«Уголька предупредила?» — мысленно спросил Нор.

«Как только подъехали к дому, — ответила Ольга. — Спрячется в спальне и будет сидеть. Хватит с нее одного Хитреца».

На кухне их встретил отец, который уже успел заварить чай и пожарить оладьи.

— Ну что вы делаете! — сказала Александра после процедуры знакомства. — Оладьи с ванилью! Как можно отказаться? И еще мед и сгущенка! А мне нельзя есть тесто и сладости.

— Все это ерунда, — сказал Егор. — С вашей фигурой бояться оладий! Проведете тренировку — куда что денется! А если не хотите мед, есть сметана. Мойте руки и садитесь, а за едой поговорим.

Когда все сели за стол, Александра хотела что‑то спросить у отца, но изумленно застыла, повернув голову к двери.

«Ну что мне с ним делать? — мысленно обратилась Ольга к Нору. — Говоришь одно, а он делает не то, что нужно тебе, а что хочется ему самому. Паразит!»

«В этом все коты, — ответил ей парень. — А твой учуял оладьи и решил, что ты ему запретила появляться на кухне, чтобы больше досталось самой. Считай, что он беспокоится о твоей фигуре».

— Что это? — спросила Александра, показывая рукой на кота, который на задних лапах шел к пустой табуретке, неся в передних миску.

Ее удивление усиливал и тот факт, что Уголек был уже раза в полтора больше тех котов, которые обжили дворы Алейска.

— Не обращайте внимания, — сказала ей Ольга. — Обычный кот, только большой и дрессированный.

— Мама! — обиженно обратился к ней Уголек, решивший, наверное, доказать свою исключительность по полной программе.

«Слава богу, что он обиделся, — подумала Ольга. — Для полного счастья не хватало только улыбки».

— Папа, дай ему оладьи, — попросила она отца, стараясь не смотреть на пораженную гостью. — Александра, да не смотрите вы на него так! У Пушкина кот вообще рассказывал сказки, а наш выучил только одно слово. Вы же слышали, как орут коты. Стоишь и не поймешь, то ли это кот, то ли плачет ребенок. Так что они могут говорить, просто не хотят.

— Ты шутишь? — дошло до Сорокиной. — Кот у тебя большой и дрессированный, вепрь во дворе точно такой же. Может быть, есть еще кто‑нибудь?

— Вороны у них еще есть, — сказал отец, пододвигая к ней оладьи, — и нахальная белка, которая повсюду мусорит ореховой скорлупой. Вы ешьте, Шура, а то все остынет.

Уголек, видя, что ему не спешат накладывать оладьи, постучал пустой миской по табуретке.

— Сейчас дам, имей совесть, — проворчал отец, откладывая для него оладьи. — Тебе со сметаной или со сгущенкой?

Кот показал лапой на банку со сметаной, заставив Сорокину непроизвольно вздрогнуть. Свое волнение она начала заедать оладьями и остановилась только тогда, когда опустела тарелка. Это занятие ее немного успокоило, а остатки волнения своей магией сняла Ольга.

— Егор Николаевич, — обратилась Александра к отцу. — Вы не хотите побывать на выступлении дочери?

— Съезжу, — ответил он. — Наш сосед собирается со своими детьми, ну и я упаду к ним на хвост. Раньше не было необходимости в собственном транспорте, а теперь собрались покупать, но уже весной.

— А как же заказник? — спросила она. — Он же большой?

— По лесу на машине не поездишь. Мой транспорт на четырех ногах.

— А я за всю жизнь ни разу не ездила на лошади, — вздохнула Александра.

— Не много потеряли, — засмеялся отец, — но если есть желание… Сегодня уже поздно, но можете приехать в любое время, когда я дома, покатаетесь.

— Ловлю на слове! — сказала девушка. — Тогда давайте номер своего телефона, как я иначе узнаю, когда приезжать?

Ольга заглянула в чувства Сорокиной и удивилась тому, насколько гостью заинтересовал ее отец. То, что она понравилась ему, было видно невооруженным глазом.

«А почему бы и нет? — подумала она. — Пятнадцать лет разницы в возрасте — это немного».

— Уже темнеет, — с сожалением сказала Александра. — Пора ехать. Вы меня проводите до машины?

— С удовольствием, — ответил отец. — Вы только осторожно ездите по нашей дороге. Машины на ней бывают редко, но если едет наш сосед, то за его авто инверсионный след, как за истребителем. Совершенно не умеет медленно ездить.

Они поднялись и ушли, при этом Александра ни с кем не попрощалась.

— Она готова, — посмеиваясь, сказал Нор. — Твой отец сразил ее наповал! Из‑за него она даже забыла о говорящем коте.

— Зато я ничего не забыла, — сказала Ольга, уставившись на Уголька, — и кому‑то сейчас оторву хвост! Будешь еще больше походить на человека! Кому было сказано сидеть в спальне? Неужели мы не оставили бы оладий?

— Мама! — укоризненно сказал кот и понес свою миску в раковину.

Он не боялся ее угроз, в отличие от того, что говорил Егор.

— Ладно, я с ним потом разберусь, — махнула на кота рукой Ольга. — Ты заглядывал ей в голову?

— Не в память, — ответил Нор, — я в нее к людям без причины не лезу. Просто посмотрел эмоции. Ее сильно потянуло к Егору.

— У нее очень слабый дар, — сказала Ольга, — а я отца за последнее время несколько раз накачивала силой. Она могла это почувствовать.

— Ерунда, — не согласился Нор. — При чем здесь сила? Для тебя Егор отец, попробуй хоть раз посмотреть на него, как на мужчину. Красивое мужественное лицо, густые вьющиеся волосы и прекрасная сильная фигура. Эта мечта любой девушки до сих пор не окольцована, потому что почти все время сидит в лесу. А Александре, у которой нет мужа, лет двадцать пять, а то и больше. Она так молодо выглядит из‑за занятий спортом. Ты их свела вместе, так что скоро у тебя появится мачеха. А раз у нее есть дар, в семье будет еще одна ведьма. Поделишься секретами магии с мамашей?

— Посмотрим, — уклончиво ответила Ольга. — Она мне нравится, но я ее почти не знаю. Ладно, иди в комнату, а я здесь все уберу.

Она быстро перемыла посуду и убрала сметану в холодильник. Не обращая внимания на жалобные кошачьи взгляды, задвинула под стол табуретки и ушла в свою спальню.

— Ложись рядом, — сказал ей уже забравшийся в кровать Нор. — Или опять будешь расхаживать в этих ходулях?

— А тебе разве не нравится? — спросила она, поднимая лежавшие в углу комнаты туфли. — По–моему, и осанка, и походка — все меняется в лучшую сторону. Хотя, конечно, все время ходить на цыпочках…

— Красиво, — согласился Нор, — а у тебя так вообще… Только жалко мне вас всех. Ради красоты гробите свое здоровье. Хотя я заметил, что многие девчонки носят обувь вообще без каблуков. Никакой грации, зато проживут без варикоза и проблем с почками или позвоночником. Я не против того, чтобы у тебя были вечерние туфли на высоких каблуках, но не на таких же! Я их вчера померил линейкой. Одиннадцать сантиметров! И это при твоем росте. Оденешь один раз и спрячешь подальше.

— Когда пойдем на дело? Знаешь, давай это сделаем в понедельник? Неохота оттягивать.

— Боишься? — спросил Нор.

— Конечно, боюсь, — сказала Ольга, сбрасывая тапочки и забираясь к нему на кровать. — Пододвинься. Надо купить двуспальную кровать, а то нам мало полуторки. Я, Нор, ни разу в жизни не была в ресторане и не заводила компанию подвыпивших мужиков. Конечно, я там буду самой крутой, но в таком мероприятии может случиться все, что угодно, тем более что силой нужно пользоваться очень осторожно. Это для себя я ее могу использовать, как хочу, лишь бы об этом не узнал никто посторонний. А для доров существует куча ограничений, которые во многом касаются и нас с тобой. Мне бы не хотелось проверять на своей шкуре, перешла я эти ограничения или нет. Кто его знает, какая будет реакция. Лишат на фиг силы, а я уже без нее не могу. Это как наркотик или глаза для зрячего. Пока они есть, это воспринимается, как норма. А лиши человека зрения, и как жить? С палочкой на ощупь?

— Может быть, тогда провернем что‑нибудь другое?

— Обязательно, но потом, после ресторана. Эти тела не последние. Мы дорам и дальше будем помогать. Я думаю, что, если мы будем отдавать им тела всяких сволочей, от этого получится только польза, причем и дорам, и нам, и всем остальным. И действовать одним способом нежелательно, поэтому и тебе неплохо что‑нибудь придумать, а не перекладывать все на мои хрупкие плечи. Ты, по общему мнению, умнее меня, а знания мы делим на двоих.

— Подумаю, — пообещал Нор, — но только после вашего выступления. Я пока ни о чем, кроме него, думать не могу. Завтра встреча с очень серьезными людьми, которая многое может изменить в любую сторону, как в хорошую, так и в плохую. Но уж славу в городском масштабе ты в любом случае заработаешь. Хочешь прославиться?

— Уже не знаю, — задумалась Ольга. — Если бы не дыры в твоей биографии, наверное, хотела бы, а сейчас уже не хочу. Но отыгрывать все назад тоже не хочется. И из‑за себя, и из‑за подруг. Посмотрим, что из всего этого выйдет. Слышал, что о моем характере говорил отец?

— Это про шило в заднице? — улыбнулся парень. — Мне самому скучно просто учиться. В моей прежней жизни было все‑таки больше разнообразия.

— Средневековая жизнь более разнообразная, чем наша? — не поверила Ольга. — Что ты выдумываешь!

— Я имею в виду не всю жизнь, а свою собственную, — с улыбкой объяснил он. — Одних женщин…

— Знаю я ваших женщин! — перебила его Ольга. — Одна–единственная, которую можно назвать славной, да и то это твоя сестра! А на остальных и посмотреть страшно.

— Ну почему же, — не согласился он. — Вид сзади…

— Ах ты! — Ольга начала лупить его кулачками.

— К вам можно? — спросил из‑за двери отец.

— Заходи, папа, — сказала девушка. — Сейчас я убью этого нахала…

— Уйду, потом будете играться, — сказал отец. — Я просто зашел сказать, что пригласил Шуру на свой день рождения. Вы не против?

— Почему мы должны быть против? — удивилась Ольга. — Я только рада тому, что она задержалась и автобус уехал без нас. Из таких случайностей и складывается жизнь. Кстати, ты ей сильно понравился. Нет, мыслей я по–прежнему читать не могу, а если бы могла, все равно не полезла бы в ее голову. А вот эмоции уловила. Поэтому ты на верном пути. Сколько уже можно жить одному? Да, увидела тебя и вспомнила, что нужно позвонить Фроловым. Ты завтра с ними едешь?

— Если возьмут, то поеду.

— Куда они денутся! — сказала Ольга, слезая с кровати. — Даже если Виктор возьмет жену, все равно останется свободное место.

На следующий день первыми к ним приехали на мотоцикле Сергей с Верой.

— Загоняй свою машину во двор, — сказал Нор Сергею. — Вера, ты давно ела?

— Легко позавтракала, — ответила девушка.

— Ну и правильно. Остальным Ольга вчера позвонила, чтобы не наедались, а до тебя не смогла дозвониться. Забирай сумку и проходи в дом.

— Мобильник у нее вчера разрядился, — пояснил Сергей, закатывая мотоцикл. — Хитрец, если украдут этот драндулет, потребую назад всю морковку, которую ты у меня стрескал!

Следом за ними приехала Александра. Она сегодня принарядилась в красивое вязаное платье, облегающее ее, как вторая кожа. Ольге даже стало жалко отца. Пальто или куртку она не взяла, поэтому, пока прошлась до дома, слегка продрогла. Отец отчитал ее за легкомыслие и утянул на кухню поить горячим чаем. Самыми последними приехали Фроловы. Был только Виктор с детьми, а Александра Владимировна не захотела ехать. Выпив чай и познакомившись с Фроловыми, Александра неохотно скомандовала отправление. Отец ушел провожать ее к машине, закутав в свою куртку, а следом за ними отправились Ольга с Нором и Вера с Сергеем. Виктор остался ждать, пока соберется отец. До города добрались за двадцать минут и еще десять потратили на дорогу до Дворца спорта. В его фойе к ним намертво прилипла Татьяна.

— Пойдемте быстрее в раздевалку, — торопила она их. — Две ваши подруги уже там, а до выступления осталось пятнадцать минут! Отец уже приехал, и не он один.

В просторной женской раздевалке уже сидели переодевшиеся Лена с Наташей.

— Так! — сказала Ольга, оглядев подруг. — Вижу мандраж. С чего бы это? Ладно, сейчас мы с Верой переоденемся, и я вами займусь.

Не мудрствуя, она применила магию, смывшую с девушек всю нервозность.

— Мы прекрасно выступим! — сказала она подругам. — Какие могут быть волнения, если вы все хорошо помните и выполняете? Вперед и чувствуйте себя уверено!

В сопровождении Александры они прошли в большой спортивный зал, в котором находились около сорока взрослых и подростков. Здесь же Ольга увидела отца, надевшего свой лучший костюм.

— Внимание! — крикнула Сорокина, и все собравшиеся замолчали и повернулись в их сторону. — Сейчас наши гости покажут новый вид борьбы. Прошу отнестись к ним снисходительно: тренер работает с группой всего один месяц. Начали, девушки!

— Такой синхронности выполнения я не видел даже у гимнасток на чемпионатах мира, — с уважением сказал Ольге тренер Александры, когда они оттанцевали и подошли к зрителям. — Было такое впечатление, что двигается один человек. И скорость впечатляет, особенно для группы. А стиль немного похож на ушу. Да, извините, не представился. Я Федор Владимирович Туров, тренер.

— Жаль, что вы работаете не в каратэ, — сказал невысокий и очень широкоплечий мужчина лет пятидесяти. — Эффективность этого вида борьбы представляется мне сомнительной. Я Олег Игоревич Громов из Федерации каратэ.

— Меня она уложила, — заметила Александра. — Хотя, скорее всего, из‑за того, что действовала более быстро. Может быть, эта борьба не лучше каратэ, но вряд ли ему уступит.

— Разрешите, — раздвинув окружавших Ольгу людей, к ней протиснулся одетый в строгий костюм, уже немолодой мужчина с немного брезгливом выражением лица. — Мне сказали, что вы готовы тренировать молодежь. Как работала ваша группа я видел. Не покажете, что можете лично вы в реальной схватке?

— А вы кто? — спросила его Ольга.

— Да, не представился, — улыбнулся он, — но меня извиняет то, что в Алейске найдется мало людей, не знающих Стародубцева.

— Я здесь только учусь, — пожала плечиками Ольга, — поэтому мне простительно вас не знать. Я и вашего имени–отчества не знаю. Ну это и неважно. Я могу провести спарринг, только не вижу с кем.

— Владимир Сергеевич, — назвал он себя. — Партнера мы вам сейчас найдем. Имеет значение, мужчина это будет или женщина?

— Абсолютно никакого, — ответила она. — В жизни противников не выбирают.

Он одобрительно кивнул и отошел к группе молодых парней, одетых в кимоно. Тотчас же от них отделился красивый юноша лет восемнадцати, который подошел к Ольге и уважительно ей поклонился.

— Вы не против моей кандидатуры? — спросил он девушку. — Прекрасно! Будем застилать маты?

— Только если они нужны вам, — ответила она. — Я обойдусь и без них.

«Осторожно с ударной техникой, — мысленно сказал Нор. — На нее наложены ограничения. Он тебя тоже со всей дури лупить не будет».

«Я в любом случае буду быстрее его, — ответила Ольга. — Справлюсь, не прибегая к сильным ударам».

Они отошли в ту часть зала, где раньше танцевали девушки, встали друг напротив друга и поклонились. Юноша не стал ее прощупывать, он просто внезапно очень быстро прыгнул в ее сторону, пытаясь провести подсечку. Ольга успела уйти в сторону и наградить его ударом ноги в поясницу. Юноша довольно сильно приложился о дощатый пол, но тут же вскочил и снова бросился в атаку, на этот раз более осторожно. Они обменялись несколькими ударами, после чего Ольга специально подставилась под захват. Ее противник так и не понял, что же произошло. Рванув на себя зазевавшуюся противницу, он тут же потерял равновесие, был сбит с ног и лежал, не в силах двинуться из‑за болевого захвата. Ольга держала захват несколько секунд, после чего отскочила в сторону.

— Поздравляю, ты победила, — сказал ей поднявшийся на ноги парень, поклонился и, слегка прихрамывая, пошел к своим.

«За такое проведение спарринга его тренеру надо накостылять по шее, — мысленно сказал Нор. — Зря не постелили маты. Ты его хорошо приложила, да еще об доски. Получить при этом травму — плевое дело».

— Поздравляю, — сказал Ольге подошедший Туров. — Вы победили, но зря не согласились оборудовать татами. Надо бережней относиться к собственному здоровью.

— А где Стародубцев? — спросила Ольга.

— Он досмотрел вашу схватку и уехал. А перед этим переговорил с руководством Дворца спорта и Александрой. Вам все должна сказать она.

— А куда она подевалась? — спросила Ольга, не находя взглядом Сорокину.

— Вон воркует с каким‑то красавцем, — показал рукой Туров.

— Этот красавец — мой отец, — сказала Ольга. — Давайте подойдем к ним. Договорят как‑нибудь потом. Да, а где мои девушки?

— А их всех расхватали, — рассмеялся тренер. — Самую красивую спас ее парень, а с остальными сейчас активно знакомится цвет молодежного спорта. Если бы не я, к вам бы уже тоже выстроилась очередь на знакомство. И где вы их только нашли! Сами красивы, и девушек подобрали себе под стать.

— Можете мне не верить, но я никого не подбирала, — улыбнулась Ольга. — Я даже не со всеми из них дружила. Вызвались сами. А парень у меня у самой есть. Нор, подойди! Это он обучал меня борьбе. Пока мне так и не удалось выиграть у него ни одной схватки. Не из‑за техники, просто он быстрее и сильнее меня.

— Не хотите профессионально заняться спортом? — спросил Туров подошедшего Нора.

— Нет, спасибо, — отказался парень. — Для меня борьба — это только одна из составляющих жизни, причем не главная. Да и вообще до окончания школы я ни на что отвлекаться не буду, а потом посмотрим.

— Федор, познакомься, — сказала Александра, подошедшая к ним вместе с отцом. — Это Егор. Он отец этого молодого дарования.

— Очень приятно, — сказал Егор, обмениваясь рукопожатием с тренером. — А в спортивных талантах дочери я не виноват. Это вы уж теребите Нора.

— Пусть они пообщаются, а мы отойдем в сторону, — сказала Александра Ольге и Нору. — Стародубцев договорился насчет секции. Ее запишут на мое имя. Оклад — тридцать тысяч рублей, причем он не зависит от того, сколько у тебя будет тренируемых. Деньги ни с кого брать не будут, все оплачивает администрация Дворца спорта, а расходы им как‑то компенсирует комбинат. Условия такие. Ты сама набираешь группу, но в ней должны быть три девушки и два парня из этого списка. Напротив каждой фамилии стоит номер мобильного телефона. Занятия один или два раза в неделю в удобное для тебя время. На руки ты будешь получать двадцать пять тысяч, плюс к тому всем сошьют кимоно по единой форме с эмблемой города, а тебя обеспечат транспортом для проезда сюда и обратно. Веру и ее друга тоже будут брать, только им нужно будет самим приезжать в лесничество. Устроит такое? И учти, что если у детей из этого списка будут успехи, будут и дополнительные бонусы, например, бесплатные путевки для тебя и Нора в хорошую базу отдыха или санаторий на берегу Черного моря. Ну или что‑нибудь другое. Так что постараться стоит.

— Я согласна, — сказала Ольга.

— Тогда я в начале недели зайду в вашу школу, и мы обговорим организационные вопросы. У тебя есть номер мобильного Веры? Тогда звони, чтобы она переодевалась и вместе с другом шла в фойе. Вы сделаете то же самое. К сожалению, я вас обратно не повезу, это сделает машина Дворца. А я с вами прощаюсь до понедельника или вторника.

— Какое у тебя мнение относительно этих ребят? — спросил Громов.

Он вместе с Сорокиной находился в гостиной квартиры Турова. Сам хозяин только что принес поднос с заваренным кофе и сел рядом с ними, с интересом ожидая, что ответит Александра.

— Если честно, я в растерянности, — ответила девушка. — Эта Ольга — настоящая загадка, да и Нор ничуть не лучше. Остальные — это просто красивые и, видимо, талантливые девчонки. Так разучить приемы за какой‑то месяц и оттанцевать — это надо уметь. Когда я услышала, что они недолго тренируются, вообще посоветовала Ольге никого не показывать, чтобы не позориться. Но она не согласилась, и вы видели результат. Она лет на семь или восемь моложе меня и заметно слабее, но легко сделала меня в спортзале Дома офицеров. Я была не слишком осторожна, но все равно…

— А что не так с Нором? — спросил Туров.

— Врет он про своего бурята! — в сердцах ответила Александра. — Или не хочет ничего рассказывать и сочиняет сказки, что одно и то же. Видела я, как они сражались. Техника примерно одинаковая, но он сильнее Ольги и заметно быстрее. Его вполне можно выставить на республиканские соревнования, если бы он дрался в традиционной манере и имел желание выступать.

— Его манеру можно назвать одним из стилей каратэ, — усмехнулся Громов. — Например, наш новый отечественный стиль, название для которого нетрудно придумать. А желание… Ему ведь еще ничего не предлагали. А чтобы предлагать, нужно больше узнать и о его борьбе, и о нем самом, и посмотреть его в деле. Если он будет побеждать наших ребят, значит, с ним стоит возиться. Ты ведь познакомилась с его опекуном и отцом Ольги? Мне даже показалось, что очень близко познакомилась.

— Это мое дело и моя жизнь! — резко ответила Александра, бросив на Громова неприязненный взгляд.

— Решила вить гнездо? — спросил Туров. — А не повредит ли это твоей спортивной карьере?

— Карьера или семья? — горько спросила девушка. — Ты, Федор, двадцать лет назад сделал свой выбор в пользу карьеры. Ты счастлив? Вместо жены сам завариваешь нам кофе. Тебя не беспокоят несуществующие дети, и нашей беседе не мешают внуки. Помогло это тебе в жизни?

— Уела, — согласился тренер. — Но тебя никто не торопит. Ты еще молода и вполне можешь создать семью через пять лет.

— И во сколько мне рожать детей? — рассердилась Александра. — Не так уж я молода, а мужчины, ради которых можно плюнуть на карьеру, не попадаются на каждом шагу! Мне такой вообще попался впервые! Не желаю с вами больше разговаривать!

— Могла бы так не хлопать дверью, — проворчал Туров.

— Женщины, — философски отозвался Громов. — Поэтому я тренирую одних парней.

Глава 25

— Как ни укладывай, все равно он помнется, — сказал Нор, наблюдавший за тщетными попытками Ольги уложить в спортивную сумку купленный для ресторана костюм, — а вот с твоим французским платьем ничего не будет. Даже если слегка помнется, расправится, когда будешь на себя натягивать. Туфли нужно уложить на самый низ. Помочь?

— Обойдусь без помощников, — сердито ответила Ольга. — Вот черт, наверное, придется все гладить. И сделать это можно будет только у Васильева. Нужно ему позвонить, чтобы на часок куда‑нибудь сбагрил свою семью. Не хватало еще нам у него в их присутствии заявиться в таких шмотках. Жена его из‑за меня на фиг порвет, а Валерка потом разболтает по всей школе.

— Это его проблемы, — сказал Нор. — Пусть хоть сам с ними уходит, только оставит нам ключи. Все равно где‑то нужно будет переодеться перед твоей парикмахерской. Может быть, создадим иллюзию нужной одежды?

— Ну что ты тупишь! — совсем рассердилась Ольга. — Если бы это было легко и просто сделать, стала бы я все это покупать и наряжаться блядью! Во–первых, это уже будет перебор с магией, а во–вторых, это тебе не отцово фэнтези, в котором повесил заклинание, и оно само работает. Фиг, придется этот морок постоянно держать и на него отвлекаться.

— Все, молчу! — поднял руки Нор, видя, что Ольге сейчас лучше не возражать. — Ты серьги не забыла? Это хорошо. Может быть, мне взять перевязь с ножами?

— С нашей стороны не будет никакой уголовщины! — отрезала она. — Посетители пусть делают друг с другом все, что взбредет в их пьяные головы, а мы должны быть чисты, как ангелы! Там, кстати, могут быть камеры, которым наша магия до лампочки. Меня в этих шмотках с прической и макияжем не узнает даже отец, а вот с тобой нужно что‑то придумывать. Так, покупаем очки! Нужны сильные очки в роговой оправе. Они тебе сразу изменят внешность.

— А что я в них увижу? — сказал Нор. — Двигаться на ощупь?

— На стол не налетишь, а потом ты их снимешь. Там наверняка камера только в зале. Эх, достать бы где‑нибудь накладные усы! Придумала! Они должны быть в нашем детском театре. Заскочим, возьмем взаймы и сотрем память о своем визите.

— Какое же это «взаймы»? — улыбнулся Нор. — Натуральный грабеж. У нас разве есть такой театр?

— Есть. Называется «Микс», и я даже знаю, где он расположен.

— Не будем мы заниматься ерундой, — сказал Нор. — Перед появлением в зале просто узнаем, где у них стоит аппаратура, и все отключим.

— Неплохой вариант, — согласилась Ольга, — но может не получиться, поэтому очки все равно купим. Это можно будет сделать недалеко от школы. Все, уложила.

— Давай ляжем спать, — предложил Нор. — Скоро двенадцать, проспим даже с будильником.

— Хорошо, что напомнил! — Ольга включила будильник и начала раздеваться. — Конечно, спать, только сначала немножко любви. Тогда и сон будет крепче!

Заснули они около двух, из‑за чего Ольга не отреагировала на звон будильника. Нору стало жалко ее будить, поэтому он встал сам и, отчаянно зевая, сходил умыться холодной водой и немного прогнать сон. Потом была пробежка по холоду в свинарник и запарка кукурузы для Хитреца. Вывалив ему корм в корыто, парень вернулся в дом, переоделся и стал разогревать завтрак.

— Все сам? — спросил вставший Егор. — Во сколько вчера легли? Что молчишь? Я свою дочь знаю. Если она до сих пор не проснулась, значит, вы полночи не спали. Я рад, что у вас все так здорово, но надо же знать меру. Так она тебя совсем загоняет, вон уже круги под глазами! Иди ее будить, пока это не сделал я. И будь немного умней своей подруги.

Нор оставил Егора заниматься завтраком и ушел в спальню.

— Вставай, соня! — потряс он Ольгу за плечо. — Не встанешь, сейчас сюда придет отец. Если он тебе выскажет все, что только что сказал мне, будет стыдно.

— А который час? — спросила Ольга.

— Уже восьмой.

— Что же ты меня не будишь! — Ольга откинула одеяло и бросилась одеваться. — Опять Хитрецом придется заниматься отцу!

— Не придется, — Нор обнял девушку и прижал ее к себе. — Я уже спас твоего Хитреца от голодной смерти, а отец сейчас разогревает завтрак. А нам нужно завязывать с ночными бдениями.

— Молодец! — она чмокнула парня в щеку, но тому этого показалось мало. — Нор, немедленно отпусти! Еще один поцелуй, и я не поеду ни в какую школу.

Через сорок минут они вышли из дома и пошли к дороге. Сегодня Нор, помимо своей сумки, нес еще одну.

— Еще восемь дней и начнется ноябрь, — сказала Ольга. — А со второго ноября гуляем целых десять дней! Представляешь? Утром можно спать, пока Хитрец не начнет ломать дверь…

— Размечталась, — прервал ее Нор. — Быстрей перебирай ногами. Нам с тобой для начала нужно пережить сегодняшний день.

Они подошли к дороге одновременно с подъехавшей машиной.

— Привет гордости местного спорта, — пошутил Виктор. — Ольга, ты сколько раз в неделю думаешь проводить занятия в секции?

— Придется два, — вздохнула она. — Мне нужно сделать спортсменов из тех, кого мне навязали, а если будем заниматься только раз в неделю… Сделаю и тогда, но это уже будет чересчур. В такое никто не поверит, ни родители, ни тренеры. А почему вы спрашиваете? Если из‑за Олега, то я с ним могу тренироваться отдельно.

— Он хочет вместе со всеми, — сказал Виктор. — Да и тебе так будет удобней. И Людмила после вашего выступления загорелась заниматься. Шейпинг ей уже неинтересен, хочет учиться бить морды. Сейчас это модно. Ты сколько ребят хочешь учить?

— Уже нисколько, — ответила она, — но раз во все это ввязалась, то придется. А группу буду набирать не больше двадцати человек. Пять уже есть, а с Людой — шесть. И еще пять в списке. Приехали.

— Сидите пока, — остановил ее Виктор. — Вашего автобуса все равно еще нет, а сегодня с утра приморозило. А обещанного снега все еще нет.

— Вам его обещали через неделю, — сказала Ольга. — Снег еще надоест. За все время, пока я здесь живу, только один год его было так мало, что даже не чистили дороги. Автобус идет, выходим.

В автобусе сегодня было оживленнее, чем обычно. Почти все обсуждали их вчерашнее выступление.

— Они‑то откуда знают? — удивилась Ольга.

— Сергей взял фотоаппарат и снял пару роликов, — ответила Вера. — Наше совместное выступление и твой бой с тем красавчиком. А у каждого дома комп. Долго, что ли, сбросить файл на флешку? А о том, для чего мы к вам поехали, раззвонила мать.

— Весь вечер приходили с флешками, — засмеялся Сергей. — Не удивлюсь, если желающие у тебя заниматься пойдут валом.

— Ну нет, — отказалась Ольга. — У меня почти заполнена вся группа. Выучитесь, тогда сами учите хоть всю деревню. А записи делал не ты один. Наш сосед все заснял на камеру, и еще двое снимали из тех, кого я не знаю. Ладно, давайте поговорим о чем‑нибудь другом, а то меня этот спорт уже начал напрягать. Слава богу, что хоть не рвутся учиться фехтованию.

В классе тоже весь день только об этом и говорили, и в секцию попросились еще три парня, в том числе и Васильев.

— Пока ничего не могу сказать, — отказалась Ольга. — Группа не будет большой, а я не знаю, сколько учеников даст Дворец спорта. Буду иметь в виду, но ничего не обещаю.

К концу уроков на Ольгу навалился мандраж.

«Сделай что‑нибудь, — мысленно попросила она Нора. — Знаешь же, что сам себя не успокоишь, только других! А мне сейчас даже соображать трудно, так колотит!»

«Полностью снимать не буду, — предупредил Нор, — иначе тебя потянет на подвиги. В том, что мы затеяли, бояться полезно. Вот примерно так».

«Спасибо, — поблагодарила девушка. — Уже терпимо».

На первой же перемене она позвонила Васильеву и обо всем с ним договорилась, а на последней был звонок Сорокиной, с которой уточнили время занятий, состав группы, и во сколько будет приезжать машина. Когда закончился последний пятый урок, предупредили Олега, что остаются, и побежали в гардероб. На стоянку идти не пришлось, так как дор подъехал к школе.

— Быстро, — поторопил он ребят. — Сын задержится у друга, а жены не будет час. Вы должны уложиться в это время.

— Успеем, — сказала Ольга. — Валера сегодня просился в секцию. Как вы на это смотрите?

— На твое усмотрение, — ответил дор. — Мне все равно. Но учти, что он к тебе неравнодушен. Я бы посоветовал держать на расстоянии: это будет лучше и для него, и для вас.

Когда приехали и поднялись в квартиру, Ольга первым делом разложила гладильную доску и включила утюг. Платье разглаживать не пришлось, а вот костюм помялся. После глажки они переоделись, и Ольга поменяла туфли.

— Дайте посмотрю, — сказал дор. — Грудь мала. Увеличь ее иллюзией. Грудь — это первое, за что цепляется глаз. И бедра нужно чуть пошире. Это добавит тебе несколько лет, а держать иллюзию будет нетрудно.

— Да, — расстроенно сказала Ольга. — Вы правы.

— Не расстраивайся, — улыбнулся дор. — У тебя аккуратная грудь, но в таком возрасте она редко бывает большой. Еще вырастет за три–четыре года. Собрались? Тогда давайте на выход. В какую парикмахерскую поедем?

— Мне все равно, — ответила девушка. — Хотя лучше, если она будет небольшой. Не хотелось бы встретить кого‑нибудь из знакомых. Да, у вас очков нет?

— Зрение у всех нормальное, — ответил дор. — Есть темные очки, и мужские, и женские.

— Дайте мужские для Нора, — попросила Ольга. — Сейчас наложу иллюзию, а после парикмахерской меня никто не узнает, а ему могут пригодиться, если будут камеры. Кроме того, может получиться так, что не удастся у всех почистить память, значит, потом смогут вспомнить лицо.

— То, что надо, — сказал Нор, кладя очки в карман. — Закрывают пол–лица и все видно. Пусть меня лучше считают придурком, чем идти на ощупь в обычных сильных очках.

— Поедем в «Саванну», — сказал дор. — Жене там делают хорошую прическу. И это совсем рядом. Если бы не ваши наряды, можно было бы пройти пешком.

Салон, в который их привез дор, Ольге понравился. Небольшая иллюзия добавила ей несколько лет, поэтому она не увидела никакого осуждения в глазах мастера.

— Сделайте мне, пожалуйста, высокую прическу, — попросила она. — Что‑нибудь замысловатое, и чтобы открыло шею.

— Выберите себе сами, — предложила мастер. — Вот каталог.

Прическа обошлась в час времени и в восемьсот рублей.

— Вам идет, — сказал дор. — Красивая прическа и изящная шея.

— Спасибо, — ответила Ольга. — Отец меня за такие траты прибьет и будет прав. Надо на экипировку для ваших дел драть деньги с вас.

— Никаких проблем, — пожал плечами дор. — Пяти тысяч хватит?

— Хватит, — кивнула девушка. — Нор, бери деньги, пока дают. Ну что, едем в ресторан?

— А вы волнуетесь, — заметил дор. — При вашей силе я был бы спокоен. Случиться может всякое, но ограничения вас касаются только в части тел. Если для своего спасения нужно будет применить силу, можете это спокойно делать. Такое даже нам не возбраняется. Насчет ресторана «Алейка»… Мне не нравится ваш выбор. Этот ресторан на втором этаже торгового центра, и там всегда многолюдно. Есть и камеры, и охрана. Предлагаю кафе «Встреча». Там намного меньше посетителей, но вам их много и не нужно. Еще нет пяти часов, поэтому работяг там не будет. И машину можно поставить поблизости. А если там не будет нужной клиентуры, всегда можно посетить другое заведение.

— Я уже в нем была, — сказала Ольга. — Приличное заведение, только хамоватые официантки. А камер я там вообще не видела, правда, особенно и не присматривалась. Едем туда.

Через пять минут дор остановил машину у самого кафе. Рядом у бордюра стояли две иномарки, но и ему хватило места для парковки. Нор вышел первым, надел очки и помог выйти Ольге.

— Учти, — сказала подруга. — Ходить я на этих ходулях научилась, но дерутся на них только в кино. Так что сегодня морды будешь бить ты. Если не справишься, мне придется разуваться и бегать в колготках по тротуару, а он холодный.

— Выше голову! — подбодрил Нор. — И не психуй: мы с тобой здесь самые крутые.

Они вошли в вестибюль, в котором находились гардероб и два туалета, и увидели уже немолодого охранника, о чем‑то болтающего с гардеробщицей.

— В заведении есть видеонаблюдение? — спросила его Ольга, взяв обоих под контроль.

— В зале есть камера над входной дверью, — ответил охранник, — но ее включают только днем. Вечером у нас бывают посетители, некоторым не нравятся камеры. Поэтому мне предписано ее закрывать.

— Что бы ни случилось, ни во что не вмешивайтесь! — сказала ему Ольга, набросила на себя иллюзию и под руку с Нором вошла в зал.

Как она и думала, людей было мало. В дальнем углу за двумя столиками расположилась небольшая группа кавказцев, в центре зала порознь сидели несколько мужчин, и недалеко от входа, тоже за двумя столами, выпивали и закусывали крепкие молодые парни в кожаных куртках, которые они почему‑то не сдали в гардероб.

«Давай сядем за стол у окна, — мысленно предложила Ольга. — Там меня будет хорошо видно. В центре зала, похоже, нормальные люди, а вот эти по краям… У абреков на столах тоже много бутылок — это хорошо. Может быть, все‑таки расшевелить их магией?»

«Я тебя сейчас саму расшевелю! — пригрозил Нор. — Обойдешься без магии. Если полезут, можешь им нахамить. Давай для начала поедим».

В отличие от прошлого раза, сейчас их обслужили без задержки.

— Мне бефстроганов с жареной картошкой и какой‑нибудь салат из тех, которые повкусней, — пробежав глазами меню, заказала Ольга. — Ну и кофе.

— Умножьте все на два, — добавил Нор. — Нет, спасибо, спиртного не нужно.

— Надо не забыть протереть все, до чего будем касаться руками, — сказала Ольга. — Смотри, зашевелились.

Среди кавказцев ее появление действительно вызвало оживление. Парни в коже тоже отреагировали, но более вяло. Один из них подозвал официантку, сунул ей в руку купюру и что‑то сказал.

— Усилить, что ли, слух? — предложила девушка.

— Не стоит, — сказал Нор. — Мне кажется, что он заказал музыку. А кавказцы вряд ли между собой говорят по–русски.

Нор оказался прав. Когда официантка принесла их заказ и начала расставлять тарелки, в зале зазвучала песня «Ах, какая женщина» в исполнении Дубровина.

— Поняла намек? — сказал Нор. — Я думаю, нам дадут поесть, а потом подвалят.

Подвалил всего один из парней.

— Извините, — сказал он, коротко поклонившись. — Мы приглашаем вас и вашего друга присоединиться к нашей компании. Не подумайте ничего плохого, просто хочется с вами познакомиться. Я надеюсь, наша компания вам понравится, и мы хорошо проведем время.

— Спасибо за приглашение, — улыбнулась ему Ольга, — и за песню. Извините, ребята, но у меня на сегодняшний вечер другие планы.

Он еще раз кивнул и пошел к своему столику.

— Он не соврал, — сказал Нор. — Они действительно просто хотели с тобой познакомиться и поболтать. Меня, конечно, приглашали довеском.

— Да, порядочные парни, — согласилась Ольга. — И выпили немало, и ведут себя прилично. Надо будет все так обставить, чтобы никто из них не пострадал. Боюсь, что ты один не справишься. Ну ничего, если все случится в вестибюле, я могу обойтись без туфель, выброшу потом колготки. Поел? Не спеши с кофе. Надо немного потянуть время. Смотри, и эти выслали одного. Как ты думаешь, кто они по национальности?

— Кто их знает? — пожал плечами Нор. — По–моему, не чеченцы.

— Такая красивая женщина заслуживает лучшей компании! — улыбнувшись Ольге, с заметным акцентом сказал высокий широкоплечий мужчина лет тридцати, смуглый и небритый. — Приглашаем вас к нам за столики! Мужчины должны быть сильными и щедрыми к своим дамам! Мы как раз такие, уверен, вы не пожалеете! Что может быть хорошего в русском, тем более в таком!

— Откуда этот мэн, как ты думаешь? — громко спросила Ольга Нора, высокомерно посмотрев на подошедшего. — Это не азер?

— Я в них не разбираюсь, — подыграл ей Нор. — Для меня они все одинаковые.

— Я сама принадлежу к великому русскому народу, — сказала Ольга уже для кавказца. — А вы какой национальности?

— Мы из Грузии! — с достоинством ответил он.

— Грузия… — она сделала вид, что пытается что‑то вспомнить. — Это не рядом с Абхазией? Да, вспомнила! У них еще был президент–придурок, который жевал галстук. Это не их прогнали из Осетии?

— Вы зря нас оскорбляете! — с угрозой сказал он.

— Вы оскорбили меня, я — вас. Мы в расчете. Прошу вас убраться, мешаете пить кофе.

— Хорошо, что никого не пришлось заводить, — довольно сказала она Нору, когда грузин ушел к своим. — Сами завелись и нам нахамили, и дали право на ответное хамство. Теперь они просто так не отстанут. Смотри, они хотят рассчитаться. Давай тоже рассчитаемся. Я не хочу в своем платьице выяснять с ними отношения на улице. Холодно.

Они заплатили по счету и пошли к выходу. Почти сразу же за ними двинулись грузины. Когда Ольга поравнялась со столиками у выхода, из‑за одного из них поднялся тот мужчина, который к ним подходил.

— Разрешите мы вас проводим, — сказал он, показав ей глазами на подходивших кавказцев. — С нами вам будет безопасно.

— Сидите за столиками и ни во что не вмешивайтесь, — шепнула ему Ольга. — Это операция ФСБ, а вы нам не поможете, а помешаете, да еще пострадаете сами.

И она быстро вышла, почти выбежала, в вестибюль. Нор сделал то же самое. У выхода они развернулись и стали ждать, что предпримут преследователи. Те не пошли к гардеробу за своей одеждой, а все вместе надвинулись на пару.

— Молодцы, что не бежите, — сказал самый пожилой из грузин. — От нас все равно не получится убежать. Пожалуй, мы отпустим твоего парня. Он нам не хамил, пусть уходит. Только он это сделает после нас. А ты поедешь с нами. Придется заглаживать обиду. Наши машины рядом, а ехать недалеко.

«Они хорошо набрались, — мысленно сказала Ольга. — Семь пьяных обезьян — для нас это немного. Начнем вместе».

Она разулась и взяла в каждую руку по туфле. Потом послала Нору мысленную команду и, перейдя на ускорение, кинула туфли в лица двум стоявшим перед ней грузинам. Один из них успел чуть уклониться, и туфля лишь оцарапала ему щеку, второй принял обувь лицом. Оба отвлеклись и тут же сложились пополам от сильных ударов в живот. Нор обошелся без бросания обуви, уложив еще двоих. Оставшиеся трое достали ножи и с перекошенными от страха и злобы лицами начали подступать к ребятам.

«Это просто подарок судьбы, — сказала Ольга. — Они нам полностью развязали руки».

«Ты смотри, не нарвись на лезвие, — обеспокоенно предупредил Нор. — Не так уж сильно они пьяны. Может быть, ударим магией?»

Один из оставшихся на ногах грузин довольно умело ударил Нора ножом. Тот ударом ноги выбил нож, и тут же достал отшатнувшегося мужчину. Уклонившись от удара ножом в бок, он кулаком выбил дух из второго нападавшего. На долю Ольги никого не осталось, потому что последний из кавказцев, что‑то крича, бросился обратно в зал.

— Берем по одному, — сказал Нор. — Лучше тех, у кого были ножи. Дотащишь?

— Этого дотащу, — ответила Ольга, беря под мышки более мелкого. — Выгляни на улицу, есть там кто?

— Никого, — сообщил Нор, выглянув за дверь. — Давай быстрее, а то первые сейчас придут в себя.

Они выволокли свою добычу и потащили ее к машине, от которой на помощь Ольге уже бежал дор. Он перехватил у нее тело и на руках отнес в машину, потом вернулся к Нору и помог ему.

— Быстро садитесь, а то простудитесь, — сказал он Ольге, — особенно ты. Как все прошло?

— Хорошо, что вы прогрели салон! — передернула она плечами. — Дубняк! Все у нас прошло нормально. Камера там закрыта колпачком, а я стерла отпечатки пальцев на посуде. Стерла и кое‑что из памяти, правда, не всем. Но это и не страшно, потому что по их воспоминаниям нас все–равно не опознают. Да и не будет никто никого искать. Сейчас поедем к мосту и разыграем сценку утопления. Это удачная находка. Если я им буду просто угрожать, намного дольше провожусь. Если примут наши условия, мы отвезём доров назад в кафе. Пусть забирают свою одежду и разбираются с приятелями. А если кто не согласится, бьем морду, стираем память и тоже везем к кафе.

— А зачем бить морду? — с улыбкой спросил Нор.

— За ножи, — ответила Ольга. — Думаешь, я тогда совсем не испугалась? И за то, что зря работали. Сколько возились и впустую. Но не топить же их в самом деле! Но я думаю, что отказов не будет. Помнишь их рожи, когда схватились за ножи? Их перекосило от страха, а я им сейчас устрою еще больший страх. Хорошо, что там остались наждачные круги и веревки.

Оба пленника сломались очень быстро. Черная вода, девушка с жуткими светящимися глазами и собственные ноги, несущие к смерти увешенное тяжелыми камнями тело. Ольге пришлось постараться, чтобы оба не обделались. Вряд ли доры сказали бы ей за это спасибо. Как и в остальных случаях, вселение произошло сразу же, как только она поставила свою метку.

— Едем назад, — сказал своим коллегам Васильев. — Заберете одежду и успокоите полицию, если друзья заявили о вашей пропаже. Вы где живете?

— В гостинице «Белла», — ответил один из доров. — Это недалеко от железнодорожного вокзала.

— Вернетесь туда, а завтра мне позвоните. Вот визитные карточки. Теперь с вами. Долги оплачены и за вами дополнительное тело. Что за него хотите?

— Я умею только ставить и снимать воздействия при личном контакте, — сказала ему Ольга. — Хочу научиться, как их завязывать на поведение человека. Например, болезнь вызывается, если человек мне сознательно навредил.

— Я понял, — кивнул он. — Научим. Устрою я в качестве учителя, или подождешь Игоря?

— Мне не к спеху, подожду. Давайте быстрее поедем. И в кафе будет меньше шума, и мы раньше попадем домой. Хоть я звонила отцу, все равно будет волноваться.

Домой они попали через час. Нор достал из сумки свой школьный пиджак и набросил его на подругу, чтобы не окоченела за время пробежки от калитки до дома. Понятно, что туфли заменили на осенние сапожки. Они попрощались с дором, отогнали бросившегося ласкаться Хитреца и заскочили в дом. У заглянувшего в коридор Егора при виде дочери нижняя челюсть поехала вниз, а глаза стали заметно больше.

— Ты только не волнуйся! — сказала отцу Ольга. — Это просто маскировка, я тебе сейчас все объясню. Дай только сниму это платье.

— Это не платье, а безобразие! — сказал он. — И к нему, наверное, еще были те туфли на каблуках? На тебя мужики не бросались?

— Я всегда говорила, что ты у меня молодец! — сказала она и попыталась поцеловать отца, но тот отшатнулся в комнату.

— Сначала переоденься, — сказал он Ольге. — Потом сними накладные ресницы и штукатурку с лица и объяснись. А уж после этого я буду решать, целоваться с тобой или идти за ремнем!

Смывание и переодевание заняли минут десять, еще столько же она рассказывала Егору об их похождениях.

— Охота на живца, — сказал он, глядя на дочь со странным выражением. — Значит, добыли два тела. И кто они, ты уже знаешь?

— Знаю только, что мерзавцы! — задрав подбородок, ответила Ольга. — А подробнее узнаю завтра у Васильева. Сегодня торопились домой из‑за тебя. Знали же, что будешь волноваться.

— А почему так уверена, что мерзавцы?

— Знаешь, папа, — сказала она. — У меня, конечно, нет твоего опыта, зато есть свой. И здравый смысл у меня тоже есть, хотя ты мне в нем иной раз отказываешь. Кем могут быть люди, которые намеренно оскорбляют и унижают других? Которые готовы увезти и скопом изнасиловать женщину, ответившую им той же монетой? Которые бросились на нее с ножами и пытались убить? А ведь я не действовала на них магией, как планировала вначале. Да, оделась не слишком скромно, ну и что? Мы зашли в это кафе поесть. Был и расчет, но если бы нас никто не тронул, мы бы оттуда ушли ни с чем! Так что я еще сделала для людей доброе дело. В то кафе мог прийти какой‑нибудь парень со своей девушкой. А эти сволочи уже немало набрались, поэтому всякое могло случиться. А если ты считаешь мой способ аморальным, придумай свой, а я послушаю. Извини, но я не буду с тобой целоваться, расхотелось.

Остальные дни этой недели для Ковалевых прошли без каких‑либо существенных происшествий. В воскресенье состоялось первое занятие секции восточных единоборств тренера Сорокиной во Дворце спорта. Самой Александры на нем не было, а за Ольгой, как и договаривались, в час дня приехала машина. Помимо Ольги в салон сели Нор, Сергей и Вера, а Виктор сам привез своих детей на занятия.

— Семерых своих подопечных я знаю, — сказала Ольга, осмотрев одиннадцать собравшихся учеников. — Остальные назовутся, когда я зачитаю их фамилии. Лапина!

— Я! — отозвалась невысокая симпатичная девушка лет пятнадцати.

— Голубева!

— Я! — поднялась со скамейки высокая полная девушка с некрасивым лицом.

Единственное, что в ней притягивало взгляд, — это черные блестящие волосы, забранные сзади в пышный конский хвост. По виду она была на год старше Ольги.

— Панов!

— Я! — встал немного сонный на вид парень, в котором не было ничего примечательного.

Наверняка он не отличался ни хорошей реакцией, ни сообразительностью. Ольга решила, что он учится в десятом классе и, как выяснилось позже, не ошиблась.

— А Тарасов это у нас ты, — утвердительно обратилась Ольга к последнему из ее списка.

— Ну я, — ответил здоровенный парень, один вид которого вызывал у Ольги неприязнь.

Будучи по виду ровесником Нора, он был выше его и шире в плечах. Неплохо развитые мышцы начали заплывать жиром, а с мордастого лица на Ольгу смотрели хитрые и наглые глаза.

— Хочу сразу предупредить всех новичков, — сказала Ольга, глядя на Тарасова. — Меня попросили с вами заняться, но это вовсе не значит, что я со всеми буду возиться. Заниматься борьбой нужно изо дня в день, а не только те два раза в неделю, когда вы сюда приходите, иначе это будет просто пустая трата времени, причем и моего, и вашего. Из вас всех я немного знаю только Стародубцеву, поэтому я ее не называла. Она хочет заниматься, остальные… посмотрим. И еще одно. Я ваш тренер, и все, что говорю, обязательно к исполнению. Если кто‑то не рвется заниматься или будет здесь проявлять свой характер, тот может сразу уматывать.

— А если умотаешь ты? — насмешливо спросил Тарасов.

— Виталий? — спросила его девушка, сверившись со списком. — Можешь ответить на один вопрос? Для чего ты сюда пришел? Я у тебя не вижу никакого желания вкалывать и чем‑то заниматься.

— И не увидишь, — ответил он. — Мне ваша борьба до одного места. Я и так любому здесь пересчитаю ребра. А пришел… Предок прислал, вот и пришел.

— Вот и скажи своему предку, что у тебя признали профнепригодность. Мало того что нет интереса и желания работать, еще и не соответствует моральный облик.

— А что ты против меня имеешь? — недобро сощурился он.

— Ничего не имею, но учить не буду. Я учу людей для самозащиты или защиты тех, кто попал в беду и кому нужна помощь. Я не буду давать силу любителям считать чужие ребра. Все ясно? А если ясно, то уходи и не мешай заниматься тем, кто этого хочет. Да, можешь пожаловаться на меня предку.

— А если не уйду? — осклабился он. — Что тогда? Применишь свою борьбу?

— На фиг ты мне нужен? — изобразила удивление Ольга. — Если хочешь сидеть в раздевалке, то сиди, заниматься мы все равно будем в зале. Правда, если потом у кого‑нибудь что‑то пропадет из вещей, первым подозреваемым будешь ты!

— Следи за языком, дура! — сразу перестав улыбаться, зло сказал Тарасов.

— Давай я этому любителю считать чужие ребра пересчитаю зубы, — поднялся Сергей.

— Отгребешь неприятности из‑за этого урода, — спокойно сказал Нор. — Мало тебе одного Владимира?

— Это я урод? — поднялся Тарасов.

«Нор, подожди, — остановила друга Ольга. — Сделаем проще».

Из носа Тарасова на паркет раздевалки тонкой струей потекла кровь. Сначала он не понял, потом испугался и, заткнув ноздрю пальцем, выбежал из комнаты.

— Это у него от злости лопнул сосуд, — сказал Нор. — У кого‑нибудь есть туалетная бумага?

— Сейчас ребята ненадолго выйдут и мы переоденемся, — сказала Ольга, после того как Нор бумагой вытер кровавую лужицу. — А потом то же сделают они.

— Зря ты с ним связалась, — сказала Таня, когда парни вышли из раздевалки. — Он бы и сам ушел. Хотя его мамаша этого в любом случае просто так не оставит. Отец у него нормальный, это мать вонючка. Она у моего отца работает главбухом на одном из заводов комбината. Говорят, что очень хороший специалист, а как человек — говно.

— Он бы нам не дал заниматься, — сказала Ольга. — Если его прислали из‑под палки, он бы сделал все, чтобы я его вытурила. На занятия ходить не нужно, и виноват не он, а я.

— Я обо всем расскажу отцу, — пообещала Таня. — Ты не думай, он у меня нормальный. А он поговорит с его отцом.

— А почему не с матерью?

— Потому что он знает, что с ней говорить бесполезно. Открыто она тебе ничего не сделает, а вот какую‑нибудь гадость исподтишка…

«Ну что, не получается спокойно жить?» — дошел до Ольги мысленный вопрос Нора.

«А я виновата в том, что так много уродов? — ответила она. — Наплюй. Мы постоянно усиливаемся, нам ли бояться эту сволочь и его мамашу? Хотя все это радости не доставляет. Мы переоделись, теперь ваша очередь».

Глава 26

Ветер гнал мокрые хлопья снега, который уже выбелил асфальт и газоны и превратил деревья в белое чудо. Любоваться этой красотой не тянуло.

— Давно это у вас? — спросил тот, кого в этом мире звали Игорем.

— Нет, — ответил тот, кто носил имя Павел. — Началось с утра, видимо, в честь твоего приезда. Для первого снега нормально: уже третье ноября. Незачем стоять на ветру, пошли быстрее в машину.

Васильев десять минут назад встретил Бортникова, и они только что вышли из здания железнодорожного вокзала на примыкающую к нему площадь.

— Пойдем, — согласился Игорь. — Как поживает Ольга?

— Нормально она поживает, — отворачивая лицо от ветра, ответил Павел. — Донесешь сам свои чемоданы или помочь?

— Своя ноша не тянет, да и нет в них ничего тяжелого. Где твои колеса?

— Ну, как хочешь. А машина рядом, на стоянке.

Они дошли до автостоянки, сложили в багажник чемоданы и, отряхнув друг друга от снега, сели в салон.

— Так что все‑таки с Ольгой? — повторил свой вопрос Игорь.

— У них второй день каникул, — ответил Павел, заводя мотор. — Балдеет так же, как вся учащаяся братия, но на свою секцию завтра поедет.

— Что еще за секция?

— Да, ты же не в курсе. Ольга сейчас известный в городе человек. Выступила во Дворце спорта со своими девчонками, при этом умудрилась неосознанно войти с ними в частичный контакт. Все четыре девицы махали руками и ногами, как одна, причем в приличном темпе. То ли при этом присутствовал кто‑то из городской телестудии, то ли им просто передали запись, но ее несколько раз прокрутили по кабельной сети. Ну и второй ролик, в котором она секунд за пять уложила парня, на две головы выше себя. Стародубцев подсуетился, и во Дворце организовали секцию. Официально ее ведет Сорокина. Ты ее должен знать. А неофициально вкалывает Ольга. Приехали.

— Я никуда не спешу, договаривай.

— Да я уже почти все сказал. В ее группе все те, кто занимался раньше, и несколько отпрысков местных воротил, в том числе и дочь самого Стародубцева. Занимаются по средам и воскресеньям. Мой тоже хотел, но я предупредил Ольгу, что его больше интересует не борьба, а она сама, поэтому ему секция не светит. А почему тебя все это интересует? Я понимаю, что она для нас важна, но ты ее дела принимаешь слишком близко к сердцу. Не хочу говорить глупости насчет любви, но должна быть какая‑то причина. Не поделишься?

— Это у тебя четвертая жизнь? Тогда должен меня понять. Мне не очень интересно, что еще будет в жизни, уже было столько всего… Я собирался уйти из фирмы и дожить то, что еще осталось, но заинтересовал этот мир. А Ольга… Я ведь больше живу воспоминаниями того, что уже прожито. В третьей жизни мне попалось тело юноши, которому исполнилось лет семнадцать. Он был влюблен, и я разделил с ним эту любовь. Так вот, Ольга и внешне, и своим характером сильно напомнила ту девушку. Ты прав, о любви говорить глупо, здесь другое.

— И чем тогда закончилась ваша любовь? — спросил Павел. — Дети были?

— Ее убили, — ответил Игорь. — Понимаешь теперь? Я просто хочу ей помочь в память о той… Не беспокойся, дело от этого не пострадает. Чем она будет сильней, тем нам же лучше, а она из тех, кто помнит добро и ценит дружбу. Ладно, в двух словах о делах. Все необходимое для индуктора и изготовления пластика я достал. Кое‑что в моих чемоданах, остальное пришлют. Я думаю через месяц изготовить образцы. Где мой помощник?

— Оба тела пока заняли работники фирмы, — сказал Павел, — хотя позже одно из них отдадут клиенту. Я им помог развязаться с их компанией, временно устроил работать на своем заводе и подбросил денег. Сейчас живут в общежитии. В прошлом оба типа были изрядными сволочами, но не принадлежали к уголовному миру, и никаких хвостов за ними не тянется. За одного из них с Ольгой еще нужно рассчитаться. Она отказалась от моей помощи и ждет тебя.

— Это я ей посоветовал, — сказал Игорь. — Опасаюсь, как бы кому‑нибудь из руководства фирмы не пришла в голову гениальная идея — взять Ольгу под полный контроль. Ты должен знать, что мы соблюдаем не все договоры. Лично мне такое не нравится, к тому же при наших теперешних силах ничего не получится, а мы потеряем единственного сильного мага в этом мире. Можно обойтись и без нее, но работа сильно затянется. Пока мы здесь укрепимся и найдем ей замену… Ладно, я завтра к тебе заеду, тогда поговорим. Пошли откроешь багажник.

— Соскучился по новой семье? — пошутил Павел, помогая достать чемоданы. — Небось и подарки привез?

— Я к ним привык, — ответил Игорь. — Мальчишка меня любит, хоть я был вынужден выбивать из него дурь, воспитанную прежним отцом, а жена дает все, что нужно этому телу. Я их не собираюсь менять.

— Пап, Александра приехала! — сказала Ольга отцу. — Мне ее встретить, или выйдешь ты?

Егор не стал спрашивать Ольгу, почему она уверена в том, что сигналы клаксона издает авто Сорокиной — уже имел возможность убедиться, что дочь может точно определить, кто приехал. Он вскочил и вышел в коридор.

— Оденься сам! — крикнула Ольга вдогонку. — А для нее захвати мою куртку.

Через десять минут раскрасневшаяся Александра уже сидела на кухне за чашкой чая.

— Хорошо, что приехали до обеда, — сказала ей Ольга. — Я сварила свежий борщ, причем из отличной курочки, так что попробуете. У меня борщи хорошо получаются, все хвалят.

— Считай, что я уже похвалила авансом, — засмеялась Александра. — Слушай, Оля, пока вышел Егор, скажи, что ему подарить на день рождения?

— Сложный вопрос, — задумалась Ольга. — У него есть все необходимое.

— Так уж и все?

— Все из вещей, — поправилась Ольга. — Нет только жены. Если у вас все получится, я буду только рада.

— Ты думаешь, что я ему нравлюсь? — смутилась Александра.

— А мне и думать нечего, — засмеялась Ольга. — С тех пор как вы первый раз вошли в этот дом, он только о вас и думает, да и вас к нему тянет, как магнитом. Не знаю, видно ли вам двоим, но для остальных это давно не секрет.

— И ты его совсем не ревнуешь?

— Я что, маленькая эгоистка? — удивилась вопросу Ольга. — Я его люблю и хочу, чтобы он был счастлив. Кроме того, если он перенесет на вас свою заботу, меньше будет страдать моя самостоятельность.

— Ладно, не будем об этом, — сказала Александра. — Пусть твой отец сам решает.

— И что же я должен решить? — спросил Егор, заходя на кухню.

— Мы говорили о вашей свадьбе, — сказала Ольга, подмигнула покрасневшей Александре и ушла к себе.

— Что это ты такая довольная? — спросил ее Нор. — Не из‑за снега?

— Приехала Сорокина, а я ее сосватала отцу, — сообщила Ольга. — Чего тянуть время, если втюрились друг в друга? Отец ее обхаживает, а идти на сближение боится, и она сама робеет. Классический пример того, как храбрые и решительные люди теряют эти свои качества, когда дело касается их личной жизни.

— Это ты выдумываешь, — не согласился Нор. — Они знакомы меньше месяца, и, по–моему, Егор ухаживает за ней очень настойчиво. Не лезла бы ты в их дела. Они взрослые люди и прекрасно обойдутся без твоей помощи.

— Ну и ладно, — обиделась девушка. — Пусть разбираются сами, а я больше слова не скажу. Слушай, сегодня должны привезти снегоход и мотороллеры. А как горючка? В сарае только канистра с керосином, да и ему уже лет семь.

— Будет горючее, — сказал Нор. — Виктор обещал столитровый бак. Он будет покупать горючку для своих машин, заодно возьмет и на нашу долю.

— Он не рассказал нам о своих неприятностях. Помнишь, я спрашивала, когда он сменил машину? Обещал поговорить без детей, а потом замял разговор. И охранников так и не нанял. А нас по полдня нет дома. Толку ему от нашего договора.

— Боишься, что на них наедут, и накроются все планы?

— Планов будет жалко, — согласилась Ольга, — но не такая я расчетливая дрянь, чтобы переживать из‑за планов, если вырежут их семью. Я к ним уже привыкла, а с детьми сдружилась. И Виктор нам постоянно помогает, пусть и у него тоже на меня свои планы. Ты еще не проголодался? Может, пообедаем?

— Пойдем, — Нор отложил книгу и встал с кровати. — Оля, я думаю, что нужно вернуть в комнату стол и стулья. Вряд ли мы ее будем использовать для тренировок, а жить без мебели неудобно. Как считаешь?

— Мне, кроме тебя и кровати, больше ничего не нужно, — засмеялась девушка, — но мебель мешать не будет, и таскать ее вам, так что можете возвращать.

Они зашли на кухню, и Ольга принялась разливать борщ по тарелкам.

— Наверное, ты был прав и Сорокина из‑за меня удрала, — сказала она, доставая из холодильника сметану. — Схожу к отцу спросить, когда он будет обедать. Надеюсь, он меня сразу не убьет. Нет, все‑таки я была права!

— Это ты о чем? — спросил парень, удивленно глядя на севшую на свое место Ольгу.

— Решила на всякий случай заглянуть к отцу, — пояснила она. — Никуда Александра не уехала. Судя по эмоциям, они сейчас целуются. Так что обедаем и уходим к себе. Они и без меня как‑нибудь поедят. Слушай, а ведь Уголек тоже там и, наверное, в моей кровати.

— Они сейчас не то что кота, тигра не заметят, — засмеялся Нор. — Ладно, ты молодец, беру свои слова обратно. Слушай, завтра точно поедем на секцию?

— Звонка на отмену не было, значит, едем. Может, кстати, припереться старший Тарасов. Танька говорила, что в среду он был в отъезде.

— Рискуешь ты, применяя к ученикам магию, — недовольно сказал Нор. — Я не об усилении тела, а о том, что ты им дала установку на учебу. Панов без твоей магии дома ничего бы не делал, а сейчас будет вкалывать. Я бы удивился тому, что тормоз и сачок набросился на занятия твоей борьбой. А если еще остальные, кроме Татьяны, такие же флегматики и лодыри, то напрашивается вывод, что ты на них как‑то действуешь. А за тобой и так уже числится немало странностей. Если найдется кто‑то, кто тобой заинтересуется всерьез, у него будет немало пищи для размышлений.

— Хочешь, чтобы они все получили, не выкладываясь? — спросила Ольга. — Или вообще не применять к ним никакую магию? Тогда нужно вообще все бросить. Были бы они такие настырные, как Стародубцева, тогда другое дело. Могу тебе обещать, что не буду слишком ускорять их усиление, и что на этой группе с борьбой завяжу. Прогоню их по всему курсу и на этом закончу. Я думаю, что до мая управлюсь. А ты можешь по воскресеньям не ездить. Зачем тебе терять время?

— Папа, привезли снегоходы, — сказал Олег отцу. — Я сказал, куда их ставить. Вместе с фургоном на своей машине приехал представитель охранного агентства. Я его попросил пока подождать внизу.

— Это хорошо! — оторвался от компьютера Виктор. — Иди следить за выгрузкой, а я сейчас спущусь.

— Владимир Кириллов, — представился невысокий крепыш в меховой куртке с изображением хищной птицы на груди. — Частное охранное предприятие «Ястреб». Я приехал поговорить по вашему вопросу.

— Снимайте куртку, — предложил ему Виктор. — У нас жарко. Давайте пройдем в комнату. Не хотите кофе или чай? Или, может быть, сядем пообедать? Вы за рулем, поэтому спиртное не предлагаю.

— Спасибо, ничего не нужно, — отказался Владимир. — Давайте лучше сразу перейдем к делу. Сколько вам нужно наших сотрудников и для каких целей? Тогда я вам смогу назвать стоимость услуги. Если вас устроят наши условия, я завтра же пришлю людей.

— Деловой подход, — улыбнулся Виктор. — Извольте. Мне нужны два охранника для защиты моей семьи. Вношу уточнение. Они с нами не ездят и отвечают за безопасность только тех, кто находится в стенах этого дома. Желательно, чтобы эти охранники или те, кто их будет сменять, находились в доме круглосуточно. Им не нужно стоять на часах, но в случае нападения ваши люди должны быть готовы применить оружие и спасти мою семью. Им будет выделена комната для отдыха, питание я тоже обеспечу.

— Серьезно, — напрягся Владимир. — Из ваших слов можно сделать вывод, что вы ожидаете такое нападение. Это так?

— Я предполагаю, что оно может произойти, — поправил его Виктор. — В этом случае я присоединюсь к ним, оружие у меня есть, причем совершенно легальное.

— А обращаться в полицию вы не хотите, — констатировал Владимир. — Значит есть причины. Есть еще вопрос. Какими силами могут располагать напавшие?

— Три–пять человек, вряд ли больше. Я договорился с лесным инспектором, так что поможет и он.

— Если успеет, — с сомнением сказал Владимир. — Если честно, мне не нравится ваш заказ, и я не хочу вмешивать предприятие в сомнительные разборки. И ваши деньги мало что изменят. Но я знаю людей, которые могли бы этим заняться. Только их услуги обойдутся дорого. Где вы с ними встретитесь, у себя или в городе?

— Меня больше устроит первый вариант, — ответил Виктор. — И они сразу смогут осмотреть объект охраны. Пусть приезжают сюда в удобное для них время, только перед этим позвонят, а то я иногда отсутствую.

Он ожидал отказа и не расстроился: Кириллов выводил его на нужных людей, что и требовалось.

— Что можете мне сказать? — спросил Дерешков Лобанова. — Вы отправили Михеева на Алтай почти со всей службой безопасности и сделали это не вчера. И каков итог, помимо того что меня едва не застрелили?

— Мы предотвратили покушение, — возразил Лобанов.

— Именно поэтому вы еще сидите на своем месте! — сердито сказал Олег Васильевич. — Но мне почему‑то кажется, что это ненадолго. Результатов нет?

— Трудно искать человека по одной машине, — ответил глава СБ. — Он мог ее сразу поставить в гараж и не пользоваться, а купить что‑нибудь менее помпезное. Аналитики выдали свои рекомендации, но по ним только начали работать.

— И что вам посоветовал Дворкин? — заинтересовался Дерешков.

— Он считает, что Фадеев не поедет в какую‑нибудь деревню. Не та у него семья, чтобы год или два жить в глухомани. Кроме того, там он будет на виду. Деревень на Алтае не так уж и много и вовсе не обязательно их все объезжать, есть и другие способы. И в Барнаул он не поедет, а найдет небольшой город, где трудно засветиться, но есть все блага цивилизации. Таких городов в Алтайском крае всего девять. Есть еще Республика Алтай, но в ней нет ничего подходящего, кроме столицы, да и вряд ли он туда поехал.

— Значит, десять городов? И что он предложил еще?

— Третьяков наверняка сообщил о провале их планов. Понятно, что вы на них как‑то отреагируете, и теперь спокойно сидеть год или два у Фадеева не получится, а, значит, он постарается подстраховаться и обеспечить себе защиту. Своей службой безопасности воспользоваться нельзя, поэтому нужно искать людей на стороне, а поскольку он там сам чужак, то должен для их набора воспользоваться чьей‑то помощью, например, местных ЧОПов. Может, у них и наберет. А такие контакты можно попробовать отследить. Михеев сейчас этим занимается, хотя мы не забросили и поиск «найта».

— И сколько вам на все требуется времени?

— Я думаю, что от двух до трех месяцев. Но если к поискам подключить детективное агентство Семенова, можем уложиться быстрее. Если Фадеев на Алтае, мы его должны найти.

— Что значит «если»? — сердито спросил Дерешков.

— Его поездка на Алтай может оказаться таким же ложным следом, как и кругосветное путешествие, — пояснил Лобанов. — Или она вообще не связана с его бегством. Есть еще вариант, что он просто пересек Алтай и укрылся где‑то в другом месте. Тогда мы на него сможем выйти только через Третьякова или Рогова.

— Привлекайте Семенова, — решил Дерешков. — Можете привлечь еще кого‑нибудь, но вы должны его найти! Вчера я спасся совершенно случайно! Мне теперь тоже прятаться? Разделаемся с Фадеевым, тогда без больших сложностей разберемся и с его дружками! Но запомните, что чужих можно привлекать только к поискам, саму операцию должны проводить ваши люди.

— А где ваш кабан? — огляделась Вера.

— Сегодня приморозило, поэтому он предпочитает сидеть в тепле, — пояснил Нор, — тем более что мы во дворе, а вас он считает своими. Почему вы на мотоцикле? Не купили снегоход?

— Купили, — ответил Сергей, — но для него еще мало снега. Его местами сдуло с дороги, а ездить на лыжах по земле… А вы купили?

— Привезли вчера, — сказал Нор. — И снегоход, и мотороллеры, а горючее обещали завтра. На каникулах освоим. Вы зайдете в дом?

— Нет, — отказалась Вера. — Неохота раздеваться, да и погода классная. Машина придет через десять минут, так что как‑нибудь не замерзнем. А где Ольга?

— Сейчас соберет сумку и выйдет, — ответил Нор. — Пойдемте к дороге, она нас догонит.

Вскоре к ним присоединилась и Ольга.

— Держи сумку, кавалер! — ехидно сказала она Нору, бросив другу спортивную сумку. — Раз не стал оставаться дома, должен ухаживать за дамой. Слышите, шумит движок? Через несколько минут подъедут.

— Оля, а ты и новым ученикам поможешь так же, как помогла нам? — спросил Сергей. — Только не прикидывайся, что не понимаешь, о чем речь. Это Ленка с Наташкой могут считать нормальным, когда мышцы увеличивается в два раза за месяц занятий, а я знаю, что для этого нужно полгода. И хорошие растяжки за это время не получишь. Не бойся, мы друзей не предаем, если что скажешь, дальше нас не пойдет.

— Им дам меньше, — помолчав, ответила Ольга. — Не хочу привлекать слишком много внимания, да и народ там, кроме Тани, не рвется заниматься.

— А нам еще что‑то будет? — спросила Вера.

— Все, что было можно, вы уже получили, — сказала Ольга. — Если хотите большего, нужно заниматься самим.

— А мой английский — это не твоя заслуга? — продолжила допытываться подруга.

— Это твоя заслуга, — неохотно ответила Ольга. — Я вам только немного улучшила память.

— Я тебя за все потом поцелую, когда рядом не будет мальчишек, — пообещала Вера, — а то начнут зубоскалить. Такой подруги, как ты, у меня никогда не было. Мы ведь не бросим дружить после школы?

— Даже если мы куда‑нибудь уедем, постараюсь вас не потерять, — пообещала Ольга. — Машина приехала, пошли на посадку.

Через полчаса они уже переодевались в раздевалке. В зале собрались все члены группы. Еще не успели приступить к занятиям, как к Ольге подошел полный, хорошо одетый мужчина лет сорока пяти, который вопреки правилам не стал менять обувь.

— Ольга Ковалева? — спросил он. — Я вас прошу ненадолго отойти в сторону, надо поговорить.

— Вы отец Виталия Тарасова? — спросила она и, получив утвердительный кивок, продолжила: — Тогда я не вижу смысла куда‑то уходить. Свидетелями моего разговора с вашим сыном были все здесь присутствующие. Так что если у вас есть ко мне вопросы или претензии, то можете излагать, я вас внимательно слушаю.

— Почему вы его выгнали? — спросил он.

— Потому что ваш сын этого хотел. Он заявил, что ему эта борьба до лампочки, и он может здесь всем пересчитать ребра. Это не урок физкультуры, где можно отбыть, получив свою тройку. Спорт — это тяжелый труд, он не для бездельников. А боевые искусства не даются таким, как ваш сын. Он нам хамил и мешал заниматься, и вы хотите, чтобы с ним здесь носились? С какой стати? Из‑за вашей жены?

— Я хотел, чтобы сын занялся спортом, — сказал он, — а жена хотела, чтобы он занимался в вашей секции. Ей понравилось ваше выступление, да и вообще состав группы…

— Я поняла, можете не продолжать, — оборвала его Ольга. — Меня уже пугали вашей женой. Поймите меня правильно и постарайтесь, чтобы поняла она. Нельзя чему‑то научить того, кто не хочет учиться. Кроме того, ваш сын восстановил против себя всех. Он нарывался на драку, и только кровотечение из носа этому помешало. И уверяю вас, что это спасло от неприятностей и нас, и его. Нашу секцию за драку, скорее всего, закрыли бы, а вашего сына ребята превратили бы в отбивную. Извините, но не могу уделить вам больше времени. Я сказала все, что хотела, и должна работать с учениками. До свидания.

Они уже заканчивали занятие, когда у Ольги зазвонил телефон.

— Это Игорь, — раздался из трубки знакомый голос дора. — Здравствуй. Мне сообщили, что ты меня ждешь.

— Вы уже приехали! — обрадовалась девушка. — А когда с вами можно будет увидеться?

— Все в наших руках, — довольный ее радостью сказал дор. — Занятий у вас пока нет, поэтому будет лучше, если я к вам завтра приеду. Накормишь?

— Состряпаю праздничный обед! — пообещала Ольга. — К какому времени приедете?

— К двум будет нормально? — спросил дор. — Значит, в два и приеду. Повидаемся, а заодно я с тобой рассчитаюсь.

— Чему ты больше радуешься? — спросил Нор Ольгу, когда шли на посадку в машину. — Тому, что завтра получишь очередную порцию знаний, или встрече с дором?

— Ты что? — остановилась Ольга. — Ревнуешь? Совсем сбрендил! Да, я к нему очень хорошо отношусь и рада его увидеть, как была бы рада увидеть своего деда!

— Ты меня неправильно поняла, — возразил Нор. — Я прекрасно понимаю, что ни о какой любви нет речи, поэтому нет и ревности. Просто мне трудно понять такое отношение дора к тебе и твое к нему. Все, что у нас о них говорилось и писалось, сводилось к тому, что от них нужно держаться подальше. Это если уж совсем пропадать, тогда…

— Наверное, есть разница в том, кто и с какой целью с ними общается, — задумалась Ольга, — да и доры, как и люди, бывают разными. Если бы на месте Игоря был какой‑нибудь молодой дор, для которого важна карьера и все с ней связанное, он бы попытался посильнее привязать меня к своей фирме и выжать из нашего сотрудничества максимум пользы. Ни о какой дружбе при этом не могло бы быть и речи. А Игорь делает свое дело, но интересы его организации уже не являются для него первостепенными. Зря их руководство берет в штат тех, кто прожил множество жизней. Опыт, конечно, огромный, вот только отношение к делу уже не то. А этот дор меня почему‑то выделил. С Павлом у меня тоже неплохие отношения, но для него я всего лишь ценный союзник. Пока от меня есть польза, он будет помогать, иссякнет сотрудничество, может быть, и на порог не пустит.

— Наверное, ты права, — вздохнул Нор. — Но для меня бестелесные всю жизнь были пугалом, а потом я простился с жизнью и получил от них силу, а от расплаты увильнул. Не по своей вине, но я был страшно рад, только боялся, что однажды они все‑таки придут за расчетом. Они и пришли, и я сохранил свободу только благодаря тебе и тому, что они не знали о слиянии. И еще я думаю, что они побоялись меня забрать.

— А чего им бояться? — не поняла Ольга.

— Меня сюда перенес бог, — напомнил он ей. — Может быть, он внял мольбе, хотя я не помню, чтобы тогда молился, но, скорее, он преследовал какие‑то свои цели. В таком случае забирать меня — это все равно что вырывать рукой кусок мяса из волчьей пасти. Пути людей и богов пересекаются редко, и доры наверняка стараются держаться от них подальше.

— Нор, Ольга, имейте совесть! — крикнул им вошедший в вестибюль Сергей. — Шофер матерится и сказал, что если мы не уедем через пять минут, он вообще никуда не поедет! У вас есть деньги на такси? У меня их нет.

— Заболтались! — с досадой сказала Ольга. — Ходу, а то действительно может уехать. У него сегодня нет другой работы, кроме этого рейса.

В храме Ардеса было темно, лишь возле жертвенника горела одинокая сальная свеча, которая не разгоняла мрак, а наоборот делала его еще более беспросветным, освещая только часть каменной плиты дрожащим желтым огоньком. Жрец прекрасно помнил каждую неровность мощенного каменными плитами пола и мог бы проделать необходимое без всякого освещения. Подойдя к алтарю, он откупорил висевшую на поясе флягу, слил из нее в ладонь немного крови и, обмакнув указательный палец другой руки, принялся рисовать на камне ритуальный рисунок призыва. Дело было привычным и давно выполнялось просто по обязанности. Ни его дед, ни отец, которые всю свою жизнь служили в этом храме, ни разу не видели, чтобы бог откликнулся. Увидеть довелось ему.

Сильный порыв ветра погасил и повалил свечу и швырнул в глаза песок. Когда жрец вытер слезы и проморгался, он с изумлением и ужасом увидел, что прямо над жертвенником появилось светящееся пятно, которое стало быстро увеличиваться в размерах, заставив его зажмурить глаза и прикрыть их рукой.

— Ты мне нужен! — раздался повелительный голос. — Встань с коленей и открой глаза!

Ноги не держали, но какая‑то сила вздернула его с пола и против воли широко раскрыла глаза. Прямо на жертвеннике стоял крепкий мужчина средних лет в обычной одежде воина и насмешливо смотрел на жреца. Никаких источников света он не увидел, но та часть храма, где они находились, была ярко освещена.

— Две сотни лет твои предки и ты сам питались моим именем, — продолжил бог. — Пришло время немного потрудиться. Если выполнишь поручение, получишь щедрую награду, ослушаешься — умрешь.

— Слава великому Ардесу! — хрипло сказал жрец. — Я выполню все!

— Конечно, слава, — кивнул бог. — И я не сомневаюсь в твоей готовности служить. А теперь слушай, что от тебя требуется. Ты знаешь, что миров множество, причем у каждого мира свои боги. Я пошлю тебя в один из миров, куда до тебя попал молодой княжич с именем Нор. Твое дело найти его и передать то, что лежит на жертвеннике. После этого сожмешь в руке этот камень и вернешься за наградой.

Из руки бога выпал маленький камень, упал на алтарь и словно к нему прилип. Миг, и в храме снова стало темно. Жрец дрожащими руками пошарил по алтарю и нащупал небольшой кожаный мешочек и камень размером с орех. Он не испытывал никакого восторга от явления бога, был лишь леденящий душу страх. Не смея даже в мыслях противиться воле того, кому семья Хакров служила несколько поколений, он на дрожащих ногах вышел из храма и в тот же миг оказался на заснеженной дороге, со всех сторон окруженной лесом. Надетая на голое тело туника не защищала от мороза, а деревянные жреческие сандалии проваливались в неглубокий снег и норовили свалиться с ног. Подвывая от холода и ужаса, он пошел по дороге, уже ни на что не надеясь. Он бы прошел мимо стоявшего недалеко от дороги дома, если бы не увидел свет. Ноги совсем закоченели, но у него хватило сил добраться до калитки. Она была заперта, и он закричал и стал бить в нее правой рукой. В левой сжимал кошель бога и камень возвращения.

Ольга не слышала ни его крика, ни ударов кулака в калитку. Она была в спальне, куда не доходили слабые звуки со двора. Услышала она Хитреца, который с силой ударил рылом во входную дверь. Сканирование двора предупредило о присутствии незнакомого человека.

— Кого‑то принесло, — сказала она Нору. — Хорошо, что не успела раздеться. Не вставай, я выйду сама.

Она не стала обострять магией зрение, просто захватила фонарик, накинула куртку и, приласкав Хитреца, быстро пошла к калитке. Когда калитка была открыта, девушка в страхе попятилась. В луче фонаря стоял почти голый, замерзший человек, чьи руки и ноги были сплошь покрыты татуировками. Первой мыслью было, что это сбежавший зэк. Потом взгляд выхватил висевший на его груди бронзовый диск с грубо выбитым на нем треугольником, и память Нора подсказала, кто это такой.

— Помоги, женщина! — прохрипел он на языке королевства Ортан. — Княжич Нор здесь?

— Здесь, — ответила она на том же языке. — Заходи, ты весь замерз! Сейчас отогреешься.

— Нет! — помотал он головой. — Я сейчас вернусь домой. Там тепло. Возьми и отдай княжичу! Это передал сам Ардес!

Он сунул в руки ошеломленной девушке что‑то мягкое, отступил на несколько шагов и исчез. Сшивание пространства разных Вселенных — это сложное дело даже для бога. Мало совместить нужные участки разных миров, нужно учесть, что они движутся с огромными скоростями по разным траекториям. Ардес не стал этого делать для старого жреца. Его тело кувыркаясь и разваливаясь на куски с огромной скоростью пролетело над храмом бога и с грохотом врезалось в песчаный берег у реки, подняв в воздух тучу песка и пыли.

Глава 27

— Что с тобой?! — вскочил с кровати Нор. — Оля!

Она как была на улице в куртке и сапогах, так и пришла в спальню. С бледного лица капали слезы, а губы судорожно кривились в сдерживаемых рыданиях. Нор схватил ее за плечи и прижал к себе. Ольга вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг, выронив при этом кожаный мешочек.

— Никому не отдам! Гад этот твой бог, сволочь бессердечная!

— Ты можешь объяснить, что случилось? — спросил он, сбрасывая с нее куртку. — Дай сниму сапоги. А теперь я тебя отнесу на кровать, и ты мне расскажешь, из‑за чего эта истерика. Это связано с тем, кто приходил? Кто он?

— Старший жрец Ардеса. Разрисован татуировками, как зэк, я его сначала за зэка и приняла. Стоит на морозе в тунике и своих сандалиях весь синий и трясется, как припадочный. Здесь, говорит, княжич Нор? Я ему по–ортански ответила, что здесь и предложила зайти в дом, но он отказался, отдал тебе что‑то в коже и исчез.

— И где это? — спросил побледневший Нор.

— Было у меня в руках, — она осмотрелась. — Вон лежит на полу.

Нор кинулся к лежавшему мешочку, поднял его и, развязав шнур, вытряхнул на пол свернутый и смятый лист бумаги и несколько камней размером с лесной орех. Не обращая внимания на камни, он взял лист, развернул его и углубился в чтение.

— Как я думал, так и вышло! — сказал он, прочитав послание Ардеса. — Хрен бы он меня спасал просто так! Ему нужно, чтобы я что‑то сделал в родном мире. Сам по себе я для него никакой ценности не представляю, важен этот мир. Он сюда то ли не может, то ли не хочет соваться, вот и выбросил меня!

— Ничего не поняла! — сказала Ольга. — Ты можешь толком объяснить?

— Если коротко, мне дается три местных года, чтобы стать здесь своим, вооружиться до зубов местным оружием и вернуться обратно. Причем лучше уйти не одному, а прихватив несколько помощников. Есть намек на то, что у нас придется драться и что‑то там развалить. Что именно, я не понял, то ли храм, то ли целый город. Этот бог, как и ваши, большой любитель напускать туман.

— Неужели он не может развалить какой‑то храм?

— А черт его знает! — в сердцах высказался Нор. — Если это храм другого бога, а они друг за другом присматривают, то лично у него это может просто не получиться или выльется в драку с другим божеством. Они почти все делают руками людей. А если я туда заявлюсь с грузом взрывчатки, то буду иметь дело не с богами, а с людьми. Их бог лишь тогда обратит на меня внимание, когда от храма останется груда камней.

— Как‑то это мелко для бога… — сказала Ольга. — Походит на сведение счетов между людьми.

— Ты должна помнить их деяния, — возразил Нор. — Если верить тому, что написано в священных книгах, они ничем не отличаются от людей, кроме силы. Завистливые, мстительные и обидчивые. Только этому верить… Возьми это послание и почитай сама.

— Почитаю позже, — сказала Ольга. — Там написано, как попасть в твой мир?

— Нужно крепко сжать один из этих камней. Так, всего их пять штук, значит, кроме меня, смогут уйти еще четверо.

— А если наплевать? — спросила Ольга. — Раз он не сможет прийти сам, а только присылает жрецов, можно далеко послать и его самого, и его посланцев.

— Посмотрим, — сказал Нор. — Три года он мне дает на вооружение. И где я ему возьму оружие? Хоть бы золото подбросил! Вот, кстати, хорошая отмазка. Припрется еще один с наколками, а мы ему популярно объясним, что здесь оружие всем желающим не раздают. Так что успокойся и не спеши меня хоронить. Сейчас я вытру эту лужу от твоих сапог, повешу куртку и будем спать.

— Я сама! — Ольга вскочила с кровати и, взяв с собой сапоги и куртку, ушла в коридор.

Сегодня они много времени уделили друг другу и поздно заснули. Утром тоже встали поздно, уже после девяти.

— Зря кормил Хитреца, — сказала Ольга отцу. — Подождал бы, пока я встану. Могу я на каникулах немного позже встать?

— Сегодня к обеду должна приехать Шура, — сказал Егор. — Приготовишь что‑нибудь повкусней?

— Обязательно, — пообещала дочь. — Я тебе вчера забыла сказать, что к двум подъедет Бортников. Я ему обещала праздничный обед, так что через час займусь готовкой.

— Помощь не нужна?

— Отдыхай, ты и так помог. Если понадобится помощник, я запрягу Нора. У тебя сегодня в заказнике нет срочных дел? Вот никуда и не дергайся. Если Александра захочет, можете вдвоем покататься на снегоходе. Это не твой Ухарь.

— Оля…

— Спрашивай, что ты мнешься.

— Шура спрашивала насчет тебя, а я не знаю, что говорить. Перевел разговор на другое, а она, похоже, обиделась.

— Когда свадьба? — спросила Ольга, раскладывая овощи для шинковки. — Предложение уже сделал?

— Как это у тебя быстро!

— Я дала обещание Нору не лезть в ваши дела, — сказала Ольга, — но, ей богу, не могу удержаться! Встретил замечательную девушку, которая в тебя втюрилась, сам ее любишь и чего тогда ждешь? Ведь у вас уже все было! Честное слово, я бы на ее месте на тебя обиделась!

— Не совала бы ты нос в чужие дела!

— А ты для меня не чужой! Вот ты спрашиваешь, можно ли ей рассказать, а что я тебе могу ответить? Если бы она была твоей невестой, я бы ей рассказала все, а сейчас я ей не скажу ничего, так что пусть на тебя обижается. Не понимаю! Если бы мне с Нором было можно, мы бы уже давно были расписаны! Уйди, а то я от злости не смогу готовить! И позови Нора, будет помогать с салатами.

С приготовлением обеда провозились до половины первого, а в час на своей машине приехала Сорокина. Она открыла калитку, почесала подбежавшего кабана и зашла в дом.

— Саша! — обрадовалась Ольга. — Заходите, отец сейчас придет. Он в погребе и, наверное, не слышал, как вы приехали.

— Какие запахи! — втянула воздух гостья. — Сама готовила?

— Нор помогал все резать на салаты, — призналась Ольга. — Мужчин нужно нагружать, чтобы знали цену домашнему труду. Тогда и к нам будет другое отношение. Обувайте тапочки и идите пока в нашу комнату. Стол на кухне уже накрыт, но мы ждем еще одного гостя.

— Нашу комнату? — переспросила Александра. — Значит, не дождались. А если будут последствия?

— Не будет последствий, Саша, — вздохнув, сказала Ольга. — А в остальном… Мы по–настоящему любим друг друга и поженимся при первой возможности. Вы пока мной у отца не интересуйтесь. Если станете для нас своей, я вам все расскажу.

— А что за гость? Я его, случайно, не знаю?

— Наверное, знаете, — ответила Ольга. — О нем по городу ходит много слухов. Это директор мясокомбината Игорь Юрьевич Бортников. И не нужно так хмуриться: с тем Бортниковым, о котором вы могли что‑то слышать, он имеет мало общего. И приедет он не к отцу, а ко мне.

— Опять секреты?

— А вы как думали? — засмеялась Ольга. — «Людей в черном» смотрели? Вот и я такая. Черного костюма нет, а платье пошила.

— Никогда не любила фантастику, — вздохнула Александра.

— Должна же у вас с отцом быть хоть в чем‑то разница, — опять засмеялась Ольга. — Он, на мое счастье, любит хорошую фантастику.

— А разве есть хорошая? — спросила Сорокина.

— Это вы спрашивайте у отца, — сказала Ольга. — Мне понравилась каждая вторая книга с его полки. А вы, если не читали, не можете судить объективно. Слышите, уже пришел. Вы с ним общайтесь, а я схожу в «кабинет» к Нору.

— Здравствуй! — сказал вошедший в комнату Егор, с любовью глядя на девушку. — Хорошо, что ты приехала! А куда дела дочь?

— Никуда я ее не девала, она сама ушла в ту комнату, где у вас комп. Не захотела нам мешать. Я слышала, что вы ждете Бортникова?

— Это дочь его пригласила, у нее с ним дела.

— Не буду спрашивать, какие, — вздохнула девушка. — Все равно не ответишь, а я загнусь от любопытства.

— Выходи за меня замуж, тогда все узнаешь.

— Ты серьезно? — спросила она, увидела его кивок и счастливо засмеялась. — Ты дурак, Егор! Кто же так делает предложение руки и сердца? Но я тебя прощаю и говорю да.

Бортников приехал, как и обещал, ровно в два. Ольга вышла на крыльцо и помахала ему рукой, чтобы заходил. Хитрец получил от хозяйки внушение, что пришел свой, и, довольный, убежал греться в свинарник.

— Вижу, что я у вас не единственный гость, — с улыбкой сказал дор.

— Да, к нам приехала Александра Сорокина, — ответила Ольга. — Она сегодня узнала от моего отца, что стала невестой. О вас у нее… не очень хорошее мнение. О Бортникове в городе ходили разные слухи, даже я кое‑что слышала.

— Неприятный тип, — согласился дор. — Так она ничего не знает?

— Узнает, когда войдет в семью, — сказала Ольга, — ну или незадолго до свадьбы. У нее, кстати, есть слабый дар. Он слабее, чем у Нора, но если усилить по моей методике и дать знания, все равно может быть польза. Двух или трех сможет взять под контроль, сумеет отвести глаза или стереть воспоминание.

— Если бы ты знала, как неприятно стать обычным человеком, после того как несколько жизней прожил магом! — сказал дор. — В нашем мире при обилии технических средств способности мага почти ничего не дают, но в других мирах это чувствуется очень остро.

— А почему у вас магия ничего не дает?

— Потому что мысленно общаться можно и при помощи техники. Эта же техника защищает от чужой магии. Дальше продолжать? Слушай, Оля, ты меня пустишь в дом или так и будешь держать голодного во дворе, мучая своими вопросами?

— Ой, простите, ради бога! — Ольга распахнула дверь и отступила в сторону. — Пожалуйста, проходите и снимайте пальто. Тапки под вешалкой.

— Я уже у вас был, — напомнил он ей. — Куда потом, в вашу комнату?

— Нет, сразу на кухню. Помоете руки и за стол. Не вы один проголодались, тут таких еще четверо. Ждали только вашего приезда.

Через несколько минут все уже сидели за столом, уставленным десятком самых разных блюд. Ольга умела и любила готовить и из того, что у них было в погребе и холодильнике, сумела приготовить настоящий праздничный стол.

— Пир для желудка! — потер руки дор. — Нор, тебе необыкновенно повезло с подругой. Она тебя уже сейчас закармливает вкусностями, что будет, когда поженитесь?

— Стану толстым и важным, — под общий смех ответил парень. — Примерно как вы сейчас.

— Уел, — согласился дор. — Но я уже сбросил три килограмма и не собираюсь на этом останавливаться, поэтому жирных салатов есть не буду, а начну с винегрета. Раньше он считался самой простой пищей, а сейчас его вообще не делают, а зря! Как вспомню, каким винегретом нас кормили в стройотряде! У тебя, Оля, он даже вкуснее. В чем секрет?

— Этот секрет знает любая хозяйка, — сказала Ольга. — Берете хорошие продукты, очень мелко режете, ну и соблюдайте пропорции. Вы, Игорь Юрьевич, берите к нему медвежий окорок или копченую оленину. Окорок делали сами, а олениной поделился сосед. Вычитал в Интернете, как ее коптят, загонял всю семью, но получилось вкусно. Жаль, что не вышло сходить на охоту, а то я бы еще приготовила зайца.

— Здесь и без зайца еды на десять человек, — сказала Александра, — а я в обед всегда мало ем. Все сделано красиво и каждое блюдо хочется попробовать, но некуда.

— Мы еще потом поедим, — добавил отец, — поэтому ничего не убирай, и после еды идите заниматься своими делами, а посуда пусть полежит, помоем позже.

— Ладно, — не стала спорить Ольга. — Тогда мы сейчас идем в спальню к Нору. Хорошо, что вы вчера принесли стол со стульями, будет удобно работать.

С передачей очередной порции знаний по магии провозились около часа.

— Здесь все довольно сложно, — объяснял Ольге дор. — В организме человека всегда есть патогенные микробы. Обычно они ему не вредят из‑за их малого числа, чаще всего их вообще не замечают. Но стоит организму дать сбой, и создаются условия для развития болезни. Так и с этими воздействиями. Ты их накладываешь на человека, но запускает он сам своими действиями. Есть маленький нюанс, о котором многие не знают. Если человек выполняет твои условия, воздействие оказывается невостребованным и со временем начинает ослабевать. Предел их сохранности — пять лет, а потом все нужно накладывать заново. Все подробности действий и особенности для каждого типа воздействия я тебе дал. Теперь надо все осмыслить и на ком‑нибудь опробовать. Еще вопросы есть?

— Есть, — улыбнулась Ольга. — Вам действительно так понравился винегрет?

— Его любит тот, кто делит со мной это тело, — ответил дор, — и приготовила ты его вкусно, я это смог оценить. Только, видишь ли, я уже давно остыл к еде и питаюсь не потому, что вкусно, а потому, что без этого нельзя. Конечно, я по–прежнему получаю удовольствие от вкусной пищи, просто оно для меня уже мало что значит. Ладно, я выполнил свое обещание и сейчас уеду, а вы на каникулах обдумайте, кого можно склонить к сделке с нами. Где отец?

— Вам с ним лучше не прощаться. Он сидит в спальне в обнимку с невестой и будет недоволен, если станут мешать. Пойдемте, я вас провожу.

Дор уехал, но через несколько минут после его отъезда место машины занял один из снегоходов Фроловых.

— Я за вами, — сказал ребятам Олег. — Нор, держи канистру с бензином. Заливай в бак своего снегохода, и поезжайте за мной. Отец хотел вас видеть. У нас появились двое охранников, и вам нужно с ними познакомиться. Ну и обработаете еще раз мать. После двух обработок она себя так классно чувствует, что не терпится сделать третью.

— Я еще на нем ни разу не ездил, — неуверенно сказал Нор. — Даже не знаю, как управлять.

— Ерунда! — отмел возражения Олег. — Там все очень просто. Я покажу, и ты сразу же запомнишь. Машин на дороге нет, а мы не будем устраивать гонки, так что как‑нибудь потихоньку доедем.

Дочь крикнула, что с Нором уезжает к соседям, и после их ухода в доме наступила тишина.

— Мы одни! — радостно сказала Александра. — Разбирай постель, мне мало твоих поцелуев! Только проверь, чтобы нигде не было этого кота. Я в прошлый раз просто обомлела, когда он стянул с себя одеяло. Показалось, что на кровати лежит волосатый ребенок. Так можно стать заикой. По–моему, он за последнее время вырос еще больше!

— Нет его здесь, — сказал тоже довольный отъездом ребят Егор. — Я этого бедолагу перед твоим приездом выпроводил в «кабинет». Он обиделся и занял кресло у компьютера.

— Хочешь сказать, что он пользуется компом? — не поверила Александра.

— Пытался подражать Нору, но не с его лапами работать «мышью». Хотя со временем что‑нибудь может и получиться. Ладно, черт с ним, идем в кровать. Кто знает, сколько времени будут отсутствовать ребята.

— Как хорошо, когда никого нет, только мы вдвоем! — полчаса спустя сказала Александра, обняв Егора и положив ему голову на грудь. — Можно себя не сдерживать. Я сильно кричала?

— Не знаю, — улыбнулся Егор. — Если тебе это так интересно, можно будет в следующий раз записать на мобильник. Шура, когда мы с тобой поедем в ЗАГС?

— Когда предложишь. Можем хоть сейчас.

— Тогда сейчас и поедем, — решил он. — Подадим заявление и переночуем у тебя, а завтра вернусь на такси. А детям позвоним. Сейчас каникулы, так что они прекрасно справятся и без меня. Хороший план?

— Отличный! — она поцеловала Егора в губы. — Вношу только одно уточнение. Завтра я тебя отвезу сама и останусь здесь. Наша свадьба — вопрос времени, а твоя дочь рвется ко мне в падчерицы, так что молодежь все поймет правильно. Кстати, насчет них. Как это ты рискнул позволить им жить вместе за два года до совершеннолетия дочери? А если она залетит?

— Об этом можешь не беспокоиться, — вздохнул Егор. — Ольга от него не понесет. Нет, они оба совершенно здоровы, тут дело в другом. Нор пришел к нам из другого мира и они генетически несовместимы.

— Как это из другого мира? — оторопела она. — Шутишь?

— Какие шутки! Я тебе, Шура, говорю чистую правду. Это случилось четыре месяца назад. Он вышел к нашему дому со стрелой в спине и упал. Рана была тяжелая, и я понял, что не успею вызвать скорую. Он ее просто не дождется. Я принес его в дом, вынул стрелу и как мог промыл рану. А потом случилось чудо. На наших глазах рана начала затягиваться, а парень передумал умирать и заснул. Утром на месте раны был лишь небольшой шрам. Он попытался с нами говорить на разных языках, но мы не могли понять друг друга, пока он не пустил в ход магию. Что на меня так смотришь? Думаешь, что я перечитал фантастики? Нор как‑то мысленно слился с Ольгой, впитав в себя всю ее жизнь и отдав ей знание своей. Она стала говорить на чужих языках, а он заговорил по–русски. Сначала плохо, но потом с каждым часом все лучше. И знание магии он ей тоже дал вместе со всем остальным. А у нее к тому же оказались врожденные способности, причем намного сильнее, чем у него.

— Так этот кот…

— Кот — это ерунда, она может очень много. Просто мало что можно применять, не привлекая к себе внимание. Можно лечить людей, можно наградить их болезнями, можно сделать многое другое. Сейчас я не буду об этом рассказывать. Не зная Ольги, ты просто испугаешься того, что она сможет применить свои способности к тебе.

— А она сможет?

— Шура, она никогда тебе ничего не сделает без твоего согласия. Если заболеешь, она вылечит, если захочешь стать сильнее, быстрее и иметь прекрасную память, она тебе все это даст! Но только если этого захочешь ты, а не она сама.

— Тебе она это давала?

— Да, я согласился. За последние два месяца стал вдвое сильней, гораздо быстрее, да и память заметно улучшилась.

— И все ее ученики…

— Да, это отчасти объясняет ее спортивные успехи. И ее борьба тоже из другого мира.

— Рехнуться можно! И ваш кабан…

— Не было никакого поросенка. Он у нас совсем недавно. Пошли в лес, и Ольга его позвала к нам, сначала повязав магией, а потом прельстив кормежкой, безопасностью и лаской. Магия уже не действует, но он обжился, привык ко всем, а Ольгу просто любит. Она мне вчера сказала, что и у тебя есть способности к магии. Небольшие, но и это редкость. И она сможет тебя научить всему тому, что знает сама. А знает она уже много. Ты ей очень нравишься. Она говорила, что как мать тебя не воспринимает, а вот подружиться хочет.

Управлять снегоходом оказалось очень легко. Сложности возникали только на обледеневших неровных участках дороги, с которых ветром сдуло почти весь снег. Там снегоход становился трудно управляем. Но таких мест было мало, а выше пятидесяти километров не разгонялись. Даже на такой скорости дорога заняла считанные минуты.

— Здорово! — восторженно сказала Ольга, которая ехала на заднем сидении, обхватив Нора руками. — Это не полчаса идти пешком.

Ворота были оставлены открытыми, а снег возле них не убрали, поэтому Нор вслед за Олегом завел снегоход во двор. Там их встретил сам Виктор в компании двух мужчин, которые, очевидно, и были охранниками.

— Познакомьтесь, — сказал он, после того как поздоровались. — Этих молодых людей зовут Ольга и Нор. Они из семьи инспектора, о котором я вам говорил, и могут в любое время беспрепятственно нас навещать. Нор хороший стрелок и по нашему договору поможет нам вместе с инспектором, а Ольга, несмотря на свою хрупкую внешность, умеет неплохо драться. А это, ребята, наша новая охрана. Вам этих парней лучше знать просто по именам. Вот этот здоровяк — Андрей, а тот, который пониже, — мой тезка. Оставляйте свою машину и пойдем в дом.

— Господи! Еще один стол! — вырвалось у Ольги, когда Виктор их привел в гостиную.

Большой стол был весь уставлен блюдами с красиво оформленной едой.

— Что не так? — спросил Виктор. — Лена полдня провозилась, и даже моя жена руку приложила. Сейчас всех позову и пообедаем.

— Все так, только мы недавно из‑за стола, — пояснил Нор. — Если на нем было меньше готовки, то ненамного. И закончили есть всего с час назад.

— Жаль, — огорчился Виктор. — Ну ничего, все равно попробуете всего понемногу. Я думаю, что вы у нас сегодня задержитесь, поэтому торт будем есть позже. А по какому поводу у вас накрывали стол? Олег сказал, что видел машину.

— Приезжал Бортников, — сказала Ольга. — И еще к отцу приехала Сорокина. Это мастер спорта по каратэ. У них скоро свадьба, так что готовьтесь. Как только они определятся с датой, вас пригласят.

— Рад за Егора. А Бортников приезжал к тебе или к отцу?

— Ко мне, с отцом у него никаких дел нет. А со мной он продолжает делиться знаниями в магии. Ну и я ему, естественно, помогаю.

— Ладно, пока отставим разговоры, — сказал Виктор. — В отличие от вас, мы еще не обедали. Сейчас посидим за столом, и вы обработаете жену, а потом отправляйтесь к детям. Да, когда будете уезжать, возьмете две радиостанции. Вон лежат на столике в коробках. Мобильная связь неустойчивая, так что пусть будут. Дальность у них около десяти километров, а чтобы не возиться с подзарядкой, просто включите на питание от сети, и пусть постоянно работают.

— Яровое и Славгород мы уже проверили, — сказал в трубку Михеев. — Мои ребята сейчас заняты Новоалтайском и Змеегорском, а парням Семенова отдали Заринск. Если они будут работать не хуже наших, за месяц должны управиться. У вас есть новости?

— Подняли английские контакты Рогова, будем проверять, — услышал он из телефона ответ Лобанова. — К Третьякову по–прежнему не подобраться, а других зацепок у нас нет. Так что вся надежда на вас. Шеф пока терпит, но ты же его знаешь. Не дай бог, на него кто‑нибудь попробует наехать, или ему только покажется, что наезжают… Так что еще раз поговори с парнями. В случае чего они тоже пострадают, просто мы с тобой будем в первых рядах. А если они его найдут, никто в обиде не останется.

— Может отдохнешь? — спросил дочь Владимир Сергеевич. — Ты уже два часа занимаешься. Все‑таки каникулы.

— Я не устала, — ответила Татьяна. — У меня раньше никогда ничего не получалось. Ольга говорит, что просто не хватало терпения. Но ты же знаешь, какая я настойчивая!

— Настырная, — пошутил отец.

— Пусть настырная, — согласилась девушка. — Помнишь, сколько я занималась йогой? Целый год! А в позу лотоса так и не села. А смотри теперь!

Она села на попу и уложила ноги в классическую позу лотоса.

— И это еще не все, смотри дальше!

Татьяна продемонстрировала отцу сначала продольный, а потом поперечный шпагат.

— А теперь пощупай мышцы!

— Да, — сказал он, — заметно увеличились в размере и твердые — не продавить. Ты сильно изменилась. В походке появилась грация, уже не загребаешь ногами, как раньше. А что с самой борьбой?

— Мы сначала укрепляли тело, — пояснила дочь. — Какая борьба, если почти ни у кого из новичков нет мышц! А приемы учили только на двух занятиях, сейчас их отрабатываем. Когда выучим больше и еще укрепимся, будем все отрабатывать на татами. Как я хотела врезать Борьке Халееву, а теперь придется простить.

— И в чем причина твоего великодушия? — улыбнулся отец.

— Ольга сказала, что учит борьбе только для самозащиты. Если кто‑то начнет сам нападать, найдет и закопает. А она такая: если что‑то пообещала, обязательно сделает.

— Шутишь?

— Немного. Я ее, если честно, немного побаиваюсь и много уважаю. Меня к ней просто тянет. Как бы я хотела с ней подружиться! Завидую девчонкам, которые с ней учатся в одном классе!

— Что же в ней такого? — заинтересовался Владимир Сергеевич. — Ведь для тебя не было авторитетов. Когда‑то авторитетом был я, но это было давно.

— Мне трудно сказать, — задумалась дочь. — Она сильная, умная, красивая. И еще она очень уверена в себе. Я таких в ее возрасте вообще не встречала. И у нее такой классный парень!

— Так ты из‑за нее хотела бы учиться в одном классе или из‑за парня? — улыбнулся отец.

— Нет, не из‑за Нора, — ответила Таня. — Там у меня нет никаких шансов. Ничего, если продолжу занятия, я себе тоже найду парня! И не из‑за того, что ты у меня такой со всех сторон замечательный, а из‑за себя самой. Ты обратил внимание только на походку, а у меня еще и прыщи исчезли и нос стал меньше!

— Это ты выдумываешь, — сказал Владимир Сергеевич. — Прыщи — это я еще могу понять, но нос, дорогая моя, поправить можно только пластикой. И не сейчас, а когда перестанешь расти.

— Да? — Таня взяла отца за руку и потянула к окну. — Иди сюда, здесь светлее. А теперь внимательно посмотри, выдумываю я или нет!

— Действительно уменьшился, — растерялся Владимир Сергеевич. — Ты ресницы не наклеивала?

— Нет, а что?

— Мне кажется, или они у тебя действительно стали и гуще, и длиннее?

— Сейчас посмотрю! — дочь подбежала к зеркалу и всмотрелась в свое отражение. — Точно! Видишь теперь, какая польза от занятий!

— Видеть‑то я вижу, но, убей меня бог, ничего не понимаю. Надо будет сводить тебя к медикам.

— Только попробуй! — вскинулась Таня. — И сама не пойду, и их пошлю лесом! Если это действительно как‑то связано с нашими занятиями, а Ольга молчит, значит, она не хочет шума. И если благодаря тебе он поднимется, она может бросить секцию. Тогда и я ничему не научусь, и красивее не стану, и ей подложим свинью! Ты мне тогда не отец, так и знай! А с Ольгой я завтра на секции поговорю сама.

— А другие в вашей группе меняются, или это проявилось только у тебя?

— Я к ним не присматривалась, так что не могу сказать. Все девчонки, которые занимались с Ольгой, красавицы одна лучше другой. Да ты сам видел, когда они выступали. И мальчишки славные на лица. А какие у них фигуры! А наши… Надо посмотреть и поговорить. Борька Панов точно изменился. Был сачок и тормоз, да и вообще… дурак. Отец сам привозил его на секцию, иначе он не дошел бы до Дворца спорта и куда‑нибудь смылся. А сейчас вкалывает, как и все остальные, и уже два занятия я не слышала от него ни одной глупости. А на его физиономию посмотрю на занятиях. У него было много прыщей на лбу, поэтому сразу увижу.

— Озадачила ты меня, дочка, — сказал Владимир Сергеевич. — Я, конечно, рад, но одновременно как‑то тревожно. Наверное, я о Ковалевых все‑таки постараюсь разузнать побольше. Успокойся: если не хочешь, к медикам обращаться не будем.

— Вчера видела Голубеву, — сказала мужу Тарасова. — Хвастается успехами дочери. Говорит, что за месяц согнала шесть килограммов, уже садится на шпагат и вообще похорошела. Раньше на секцию выталкивали, а теперь сама бежит. Когда хотели не пустить из‑за насморка, устроила родителям истерику и все равно пошла. А вернулась без малейших признаков простуды.

— И к чему ты мне это говоришь? — спросил Павел. — Чтобы я лишний раз позавидовал Голубевым в том, что у них нормальная девочка, а у нас с тобой сын–урод?

— Не смей так говорить о Виталике! Зря я не пошла говорить с этой Ольгой сама, а отправила тебя!

— Не ты меня отправила, а я пошел сам. Я пока не работник твоей бухгалтерии. Ну пошла бы ты вместо меня, дальше‑то что? Что ты могла сказать этой Ольге? Не она вытурила нашего сыночка, он ушел сам, а тренер — это только предлог. Он тогда не только ей, он всем нахамил! Парни на секции чуть было не набили ему морду. Ольга удержала, а потом у него от злости полопались сосуды. Мне девочка Лапиных рассказала, как он там чудил.

— Пусть бы только попробовали тронуть его пальцем! — вскинулась жена. — Мигом бы вместо Дворца спорта попали в полицию!

— Да? — Павел с интересом посмотрел на жену, как будто видел ее впервые. — Не в первый раз убеждаюсь в том, что человек может стать хорошим специалистом при дефиците ума. Это, если не поняла, о тебе. Сводить дебет с кредитом ты можешь, а нашего сына безнадежно испортила. Развелся бы, да это уже ничего не изменит.

— Это я‑то дура! — от злости лицо Вероники пошло пятнами. — Сам дурак! На чью зарплату куплена эта квартира? А новая машина? Или на твои деньги мы ездим за границу? И не смей мне хаять нашего сына! Если хочешь разводиться, я тебя не держу! Можешь убираться в свою квартиру, которую мы, слава богу, не успели продать! Только своим ходом, машину я тебе не отдам! И с этой сучкой Ольгой я еще разберусь! Секцию я из‑за Стародубцева не закрою, но в ней будет другой тренер!

— Ну что же, — сказал ей Павел. — Давно надо было уйти. Подавись своими деньгами и машиной с квартирой. Возьму только свою одежду. А Ольге отнесу коробку конфет. На это моих денег хватит. А Стародубцева при встрече предупрежу. Он затеял эту секцию из‑за дочери, которая не станет заниматься с другим тренером. Будешь делать гадости своему шефу, вылетишь с работы. У нас, как ты знаешь, незаменимых нет.

Глава 28

— На такой эффект я не рассчитывала, — сказала Ольга Нору. — Сейчас переоденусь и позвоню Игорю. Не может быть, чтобы он об этом не знал.

Их только что привезли из города после окончания занятий в секции. Сергей с Верой уже умчались на своем мотоцикле, а они только успели сбросить куртки и переобуться.

— Плохо, — сказал Нор. — Даже если отец Ольги промолчит, поднять шум могут другие. Если изменения зайдут далеко, на это обратят внимание не только родственники, вообще все знакомые. Помнишь, как тебя не узнавали учителя?

— И ты об этом ничего не слышал?

— Откуда? — сказал Нор. — Маги лечат, а не улучшают людей. Если такое и бывает, то очень редко.

— Ребята, что вы застряли в коридоре? — приоткрыв дверь, спросила Александра. — Будете пить какао? Я час назад сварила.

— Спасибо, Саша, — поблагодарила Ольга. — Конечно, будем, только мне сначала нужно позвонить.

Она зашла в спальню, сбросила тапки и с ногами забралась на кровать. Набрав номер Бортникова, девушка стала ждать, когда он возьмет телефон.

— Игорь? Это Ольга. Нужна ваша помощь. В целях ускорения занятий я три раза запускала своим ученикам воздействие укрепления тела, ну и два раза улучшила им память. А теперь выяснилось, что они не просто окрепли, начала меняться внешность. У парня это не сильно заметно, но все три девушки похорошели.

— Ты и первой группе делала то же самое? — спросил дор. — Молодец! Все произошло так, как должно было случиться. Это не просто укрепление тела, это его оптимизация. Красота — это не некое абстрактное понятие, это целесообразность. Первой ты обработала себя, первой и изменилась. Причем красивый человек будет меняться меньше. Твои девушки изначально были очень славные, поэтому изменились не слишком сильно, да еще за месяц. Понятно, что на это никто не обратил внимания. А последняя группа не блещет красотой, вот тебе и результат.

— С этим можно что‑то сделать?

— Думать нужно, — постучал пальцами по телефону дор, — и спрашивать, если чего‑то не знаешь. Нор посоветовал применять это воздействие многократно?

— Да, он о таком слышал, а потом улучшал себе память.

— В его мире этим пользуются единицы и всегда только для себя. И не болтают об этом на каждом углу. Ты и в книгах ничего такого не найдешь. В иные времена на любителей улучшать собственную породу охотились, как на зверей. Эти улучшения закрепляются в генах и передаются по наследству. Кому из людей нужна раса избранных?

— Я это уже поняла, — перебила его Ольга. — Делать‑то что?

— А ничего. В прежнее состояние ты их не вернешь, разве что изуродовать с помощью магии. Есть болезни…

— Издеваетесь?

— Шучу. По–моему, ты излишне волнуешься. Внуши своим подопечным, чтобы они шарахались от медицинского обследования как черт от ладана и закатывали родителям истерики и сделай выводы на будущее. Я бы посоветовал заканчивать со спортом. Если тебе так нужны деньги, могу помочь.

— Эта группа у меня последняя. Закончу с ними и больше не буду никого брать. Игорь, по вашему вопросу… Вам обязательно получать тела насовсем? Я придумала способ, которым можно получать тела на несколько лет, но их будет очень много. Если кто‑то из ваших живет не первую жизнь, им такое могло бы даже больше понравиться. И разнообразие, и не нужно жить в стареющем теле. Но вам, конечно, придется больше тратиться на начальный старт.

— Интересная мысль, — задумался дор. — Мы не практиковали такого в технически отсталых мирах. Заключали договор на десять или двадцать лет, но это было очень редко. Магов мало, а тех из них, кто к нам взывал, было еще меньше. А с обычными людьми договоров не заключали. Дворяне на такую сделку не шли, а прожить в теле простолюдина… На это не пойдут наши. А у вас магов почти нет, и качество жизни зависит не от личной силы, а от величины банковского счета. Мы запустили проект, который позволит иметь столько денег, сколько их будет нужно. Точнее, пока готовимся, а запустим через несколько месяцев. Расскажи, в чем суть твоей идеи.

— Я не придумала ничего сложного, — начала Ольга. — В каком‑нибудь очень большом городе, например, в Москве, создаете контору и даете объявление, что помогаете одиноким и разочарованным во всем людям подняться к вершинам успеха и найти себя в жизни.

— Думаешь, многие на это клюнут? — с сомнением спросил дор.

— Немногие, — согласилась девушка. — Поэтому и сказала о большом городе. В Алейске я бы даже не стала это затевать, а в Москве, в которой больше десяти миллионов населения, клиентура будет порядочная.

— Предлагать шанс слабым и неудачникам, стирая им память о визите в случае отказа? А что, очень неплохо. А чтобы не ушли сразу, плюнув в лицо, можно что‑нибудь показать. Если пообещать, что вторая личность выведет его в люди, а потом вернет тело, многие могут согласиться.

— Скорее всего, большинство потом опять скатится вниз, — добавила Ольга, — но для вас это уже неважно. Есть только один вопрос: как стереть знание о второй личности, не стирая всей памяти о том, что было с телом? Появление толпы людей, потерявших память о нескольких годах жизни, привлечет много внимания, а если они будут о вас помнить…

— Это как раз легко, — сказал дор. — Не очень сложно стереть память о контракте и заставить клиента поверить в то, что все действия второй личности были его собственными. Хороший план, но у него есть один недостаток. Его невозможно реализовать без сильного мага. Предлагаешь свои услуги?

— Мы с Нором решили, что не будем учиться в школе в одиннадцатом классе. С нашими мозгами, да еще имея воздействие, позволяющее за день записать в память содержание учебника, нахождение в школе — это бесполезная трата времени. Поэтому летом готовимся, а потом все сдаем экстерном.

— Вы освободились, — согласился дор, — а отец?

— Фролов обещал нам квартиру в Москве, — сказала Ольга, — и отец не против того, чтобы туда переехать. Я думаю, что против столицы не будет возражать и Александра. Единственный недостаток этого плана заключается в том, что я не знаю, сколько здесь будет жить Виктор. Он планировал два года, но недавно сказал, что у него неприятности, и нанял охрану намного раньше того срока, который для этого намечал.

— Деньги на квартиру можем дать и мы.

— Дело не только в деньгах. Мы обещали помочь им выжить. Я не могу бросить эту семью. Надо будет при случае поговорить с Виктором о его планах, хотя он, скорее всего, ни с кем ими делиться не станет.

— Оставь это мне, — сказал дор. — Мы с ним, можно сказать, компаньоны. Думаю, что смогу вызвать его на откровенность. У тебя на сегодня все?

— Еще один маленький вопрос. Я выступала со своими девушками с показом приемов борьбы. Почему‑то мы достигли потрясающей синхронности в исполнении без длительных тренировок.

— Сколько раз ты их улучшала?

— Пять.

— Вот тебе и ответ. Когда маг столько раз воздействует на один объект, у него с ним образуется психическая связь. Твой кабан ее тоже имеет. Поэтому, если вы все делаете одно дело, то входите в психический синхронизм. Вот если каждая из вас начнет в сложном танце исполнять свою партию, вы уже начнете друг другу мешать. А если кто‑то из них умрет в пределах досягаемости твоей чувствительности, ты это сразу же почувствуешь.

— А если умру я?

— Если они будут рядом, им будет очень плохо. И эта связь на всю жизнь. Учти, что их всех будет к тебе тянуть, как магнитом. Многократно действуя на людей магией, ты их привязываешь к себе навсегда. Этим когда‑то пользовались маги в мире Нора. Давно пользовались, сейчас уже никто из них об этом не помнит. Из таких привязанных получались верные и сильные солдаты. Поэтому старайся не пользоваться оптимизацией, если в ней нет необходимости. Действовать можно один раз, максимум — два, но не больше. Если ты уедешь, рано или поздно большинство твоих учеников последует за тобой. А ваш кабан будет бежать за твоей машиной, пока сможет. А когда сил не останется, он просто умрет. Дикого зверя не приручишь теплым хлевом и распаренным зерном, это способна сделать только любовь. И магией это не уберешь.

— А если внушить ненависть или страх? — спросила Ольга, у которой от подобной перспективы на глаза навернулись слезы.

— Повредишь рассудок, а исходом все равно будет смерть. У тебя на сегодня все? Тогда прощай. Если узнаю что‑нибудь о Фролове, я тебе позвоню.

Ольга оставила на кровати телефон и пошла на кухню пить какао. Вся ее увеличившаяся семья занималась тем же самым.

— Мне хоть что‑нибудь оставили? — спросила она, увидев пустую кастрюлю.

— Специально отлили для тебя две чашки, — успокоила ее Александра. — Вон в кружке на плите.

— Ты чем‑то расстроена, дочь? — почувствовал ее грусть Егор.

— Получила щелчок по носу, — ответила Ольга. — Оказывается, нельзя воздействовать магией на одного человека больше двух раз.

— А если получится перебор?

— Привязываю к себе чувством, сходным с любовью между матерью и детьми. Им потом будет трудно жить в отдалении. Дор сказал, что Хитрец вообще не сможет без меня жить. Будет бежать за машиной, пока не упадет и не умрет. Я как себе это представила, так сразу же захотелось плакать.

— Какой дор? — спросила Александра. — О ком разговор?

— Есть такие пришельцы, — сказала ей Ольга. — Хорошо устроились. Свое тело держат в холодильнике, а временно живут в чужих. А поскольку в их мире нет дураков отдавать им свои тела, они приходят за ними в другие, в том числе и к нам.

— Как можно отдать тело? — не поняла она.

— Фантастику нужно читать, — грустно улыбнулась Ольга. — Фантасты, наверное, уже обо всем навыдумывали книги. Все очень просто. Например, попал человек в безвыходное положение или смертельно заболел. Появляется дор и за свою помощь заключает с ним договор на аренду тела. Человек остается жить и все чувствовать, но управляет телом дор. Бывают и такие, у кого нет ни сил, ни желания пробиваться в жизни. Прозябать они не хотят, вкалывать — тоже. Один такой из нашего города недавно отдал тело дору. Дор разбогатеет и будет как сыр в масле кататься. Ну и этот парень вкусит все радости жизни, не ударив пальцем о палец. Для тебя это страшно, а он был рад. В теле Бортникова тоже живет дор. Я ему нравлюсь, поэтому мне помогают. Прошлый раз, когда он приехал, я узнала в магии много нового.

— Я у вас скоро рехнусь! — сказала Александра. — Вокруг одни маги и пришельцы! Надо будет действительно почитать фантастику. Значит, это не тот Бортников, который был раньше. Ты об этом тогда говорила?

— Да, — кивнула Ольга. — Он занял это тело совсем недавно.

— Что‑то не сходится, — с сомнением сказала Александра. — Такая преуспевающая сволочь, как Бортников, никогда никому добровольно не уступил бы своего тела! И еще. Извини, но я не верю, что он тебе помогает просто из симпатии. Наверняка ты ему эти знания как‑то отрабатываешь.

— Отрабатываю, — согласилась Ольга, наливая себе в чашку какао. — Помогаю искать тех, кто согласятся уступить управление телом. Сама должна понимать, что это непросто. И не надо на меня так смотреть! Недавно на это согласились двое умирающих от неизлечимых болезней. Согласились сами, я их не уговаривала.

— А почему именно ты? Почему они не занимаются этим сами?

— Потому что у тел, в которые они вселились, нет магических способностей. Магу легче войти в контакт с тем же больным, к которому родственники могут просто не пустить человека с улицы. И вселение происходит после того, как я наложу магическую метку.

— Ну хорошо, а Бортников?

— А Бортников из‑за своего сыночка и оскорбленного самолюбия так наехал на нашу семью, что не оставил нам выбора. Точнее, выбор был. Или бежать отсюда, сломя голову, или его убить, или отдать дорам. В подобном случае принцип добровольности тоже действует. Человек должен сам выбрать, отдавать свое тело или нет. Вот он и выбрал. Иначе сейчас лежал бы на дне Алейки.

— И что же он вам такого сделал? — спросила побледневшая Александра.

— Сначала через директора лесхоза уволил отца. Это за то, что я отказала его сыну. Пришлось мне идти к директору и чуть–чуть его напугать. Узнав, что его послали, Бортников оскорбился и побежал за помощью к своему дружку Васильеву. Знаешь такого?

— Директор сахарного завода?

— Да, он. После этого к нам наведались пять вооруженных бандитов. Меня хотели использовать всем коллективом, Нора избить, а отца не возбранялось убить. На его счастье от дома их отогнал Хитрец. Стрелять в кабана не стали, а встретили нас возле дома.

— И что вы сделали?

— А вот что бы сделала ты? — с вызовом спросила Ольга. — Мне надоело трястись за себя и близких, поэтому я этих бандитов отправила топиться и решила разобраться с Бортниковым. На его счастье, на нас вышли доры. Осуждаешь?

— И все только из‑за сына? — сказала Александра. — Урод. Я тебя не осуждаю, просто все это как‑то дико. Понимаю, что ты мне не врешь, а верится слабо. Расскажешь мне все? А то я из вас каждый день тяну ваши тайны по кусочку.

— Так лучше, — улыбнулась Ольга. — Вот вывалила бы я тебе все сразу. Или не поверила бы, или убежала, наплевав на свою любовь. Но если хочешь, завтра расскажу, а заодно разбудим твои скрытые способности. Так будет легче поверить в мой рассказ. Хочешь стать ведьмой? Да не пугайся ты так! Наш дар не имеет никакого отношения к нечистой силе, а принесет он добро или зло, зависит только от тебя. Ладно, мы пойдем отдыхать. Спасибо за какао.

— Мне не нравится твое настроение! — сказал Нор, когда они вошли в спальню. — После появления жреца ты ни разу не смеялась. Даже улыбки такие грустные, что хочется плакать. Так нельзя! А теперь еще эти неприятности с ученицами. Раньше ты была спокойней.

— Как я могу быть спокойной, если тебя у меня хочет кто‑то забрать? — возразила она. — Как ты не можешь понять, что ты для меня это все! А тут еще такой облом с секцией! Я просто не могу быть спокойной или веселой. Наверное, для того чтобы успокоиться, нужно время. Нет, твою магию применять не будем. Не знаю, как тебе объяснить, но мне это кажется неправильным.

— Я хочу с тобой поговорить, — сказала Виктору жена. — Давай сядем. Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос: что мы здесь делаем? Только не надо увиливать! Ты сам сказал, что с вашим планом ничего не получилось. Лично меня это не слишком сильно расстроило. По–моему, у тебя достаточно денег и влияния. Ты говорил, что до весны мы здесь в безопасности, а сам набираешь охранников в конце осени! Это из‑за Дерешкова? Скажи, что я должна ждать и как долго мы здесь будем прятаться?

— Как много вопросов, — криво улыбнулся Виктор. — Любые планы могут расстроиться. Я все неплохо просчитал, рискнул и не выиграл. Я пока не знаю, в чем причина. Но Дерешкову известно, кто под него подкапывался. Ты знаешь, какие о нем ходят слухи, и большинство из них соответствует истине. Эта сволочь ничего не простит и не угомонится, пока не получит мой скальп. Мы можем сейчас поехать в Москву или в любой другой город, но придется где‑нибудь запереться и окружить себя надежными людьми. Это жизнь? А в нашей жизни в этом доме есть только один смысл: я хочу выгадать время.

— Ты хочешь его убить, пока он до нас не добрался, — сделала вывод Александра Владимировна. — В любом другом случае сидеть здесь бессмысленно.

— Этим занимается Третьяков, который тоже попал под удар, — понизив голос, сказал Виктор. — Одна такая попытка провалилась, но у Николая большие возможности, а нам нужно выждать.

— Тогда почему ты нанял нас охранять только двоих? Что сделают эти ребята, если за нашими головами придут люди Дерешкова? У нас мало денег?

— Денег у нас много, здесь другое. В городе только одно охранное агентство, и они отказали нам в помощи. Не надо на меня так смотреть, я в этом не виноват. С их точки зрения, у меня слишком рискованный заказ. Сказали, что не будут торговаться и не дадут своих людей. Хорошо, что свели с этими ребятами. Они хорошие профессионалы. За свою работу берут много, но драки не побоятся, и не дадут застать себя врасплох. И я еще очень надеюсь на помощь соседей.

— Может, тогда предложить им переселиться к нам?

— Уже предлагал. У них обжитый дом, который никто не хочет бросать, а у Егора еще и обязанности перед лесхозом. Если бы я знал, что нападение будет в ближайшее время, я бы их уломал. Но оно может случиться и через полгода, а может не случиться никогда.

— Почему мужчинам всегда всего мало? — сказала Александра Владимировна, поднимаясь с кресла. — Можешь не отвечать, это был риторический вопрос.

Снег пошел с самого утра. Сначала ветра почти не было, и крупные белые хлопья, кружась, падали на уже слежавшийся и потемневший снег. К обеду задул ветер. Сначала он был не слишком сильным, но уже к пяти часам мела настоящая метель. Одновременно стало холодать. Электрообогрева в такую погоду не хватало, поэтому Егор подтапливал кухонную печь дровами. Сегодня он остался в квартире Александры, поэтому печь растопил Нор.

— Люблю в такую погоду сидеть на кухне, — сказала Ольга. — Дрова трещат, пахнет дымом, и тепло. А за окнами пурга сходит с ума. Смотри, что твориться! Налить тебе еще чай?

— Не хочу на ночь много пить, — отказался он. — Я тебя понимаю. У нас таких зим не было, но все равно было холодно, и топили. И я тоже любил сидеть у огня, особенно когда был маленьким. Потом уже в силу своего положения пришлось отказаться от многих привычек и пристрастий. У нас считают, что нельзя долго смотреть в огонь. Тем самым человек притягивает беду.

— Дурацкое суеверие.

— Дурацкое, — согласился Нор. — Они все дурацкие. Если так будет мести до утра, может намести сугробы. Снегоходу они не помеха, а машина не пройдет. А до школы еще два дня, поэтому нашу дорогу никто завтра чистить не будет. Им и в городе хватит работы.

— Ничего страшного, — сказала Ольга. — Нашу живность покормим сами, а в заказник никто не сунется, так что пусть они остаются в городе. А вот секция послезавтра может накрыться медным тазом. Открой, пожалуйста, дверь. Ты ее слишком плотно закрыл, теперь Уголек не может открыть.

— Мог бы разбежаться, — пошутил Нор. — Он уже весит десять кило, так что открыл бы.

Он поднялся и сходил впустить кота. Следом за ним на кухню заскочила белка, сразу же забравшаяся к Нору на плечо.

— Иди ко мне, маленький! — сказала Ольга, подняла Уголька и положила его себе на колени. — Соскучился?

— Мама! — сказал он и стал тереться головой о ее руки.

— Остановился в развитии, — посмотрел на него Нор. — Освоил одно слово и все. Раньше хоть улыбался, а сейчас от вас обоих не дождешься улыбки. Обработала бы ты его несколько раз? Хуже, я думаю, не будет. Уголек, хочешь стать еще умнее?

Зазвонил телефон Ольги.

— Появилась связь, — сказала она, посмотрев на дисплей. — Слушаю. Здравствуйте, Игорь.

— Здравствуй, красавица, — послышался из трубки голос Бортникова. — Звоню после разговора с Фроловым. Был у него утром перед началом снегопада. Обсудили свои дела, а потом я коснулся вопроса их безопасности. Он отказался говорить на эту тему, но я почувствовал в нем страх. Меня заверил, что все под контролем, но врал. На то, чтобы почувствовать ложь, моих способностей хватает. Но вам не горит, потому что до лета все равно будете сидеть здесь. Подумай в свободное время, как еще можно нам помочь. Может, опять провернуть вариант с больными? Тех двоих мы вылечили. Ко мне нет ничего? Тогда пока все.

Михеев взял издающий трели телефон, подтвердил соединение и поднес к уху.

— Николай Трофимович? — услышал он голос Семенова. — Мои люди выполнили работу. Судя по всему, в Заринске интересующей вас личности нет. По крайней мере, по контактам их ЧОПа «Вега» ничего интересного не обнаружили. Канадского броневика ни инспекторы, ни опрошенные жители не видели, а опросили многих. Проверили и сделки с недвижимостью в районе. Подходящие строения продавались, но в них живут совсем другие люди. Будет еще работа или нам сворачиваться?

— Вот что, Вадим Сергеевич, — сказал Михеев. — Перебрасывайте ваших людей в Алейск. Это от вас примерно в двухстах пятидесяти километрах. Не стоит вам туда ехать на ночь глядя, поэтому поезжайте в Барнаул, там и переночуете. Это все равно по дороге.

— Семенов? — спросил Михеева один из двух его замов.

— Да, они закончили с Заринском, — ответил Николай. — Я их направил в Алейск. А мы, когда закончим, возьмемся за Горняк и Белокуриху. И поторопи ребят. Что‑то семеновские работают быстрее наших.

— Куда еще быстрее? — возразил зам. — На всю работу шеф выделил месяц, а мы ее выполним в два раза быстрее. Ребята и так носятся как угорелые.

Через день в частное охранное предприятие «Ястреб» зашли двое мужчин, которые сразу же потребовали встречи с его владельцем.

— К сожалению, ничем не могу помочь, — ответил им принимавший заказы работник. — Рощина сейчас в Алейске нет. — Могу позвать того, кто его замещает.

— Хорошо, — недовольно сказал один из посетителей. — Вызывайте. И, пожалуйста, побыстрее, мы спешим.

— Владимир Кириллов, — представился им спустившийся со второго этажа мужчина. — Назовитесь и изложите свое дело.

— Майор Ромашин, ФСБ, — сказал один из посетителей, разворачивая перед Кирилловым свое удостоверение. — Нам нужен перечень всех ваших заказов за последние четыре месяца.

— Разрешите взглянуть? — спросил тот, кивнув на удостоверение.

— Смотрите! — представившийся майором опять развернул удостоверение и полминуты подержал его открытым. — Достаточно? Прошу не тянуть время, его у нас не слишком много.

— Садитесь за этот компьютер, — пригласил посетителей Кириллов. — Сейчас все сделаю. Вот это работа по ноябрю. Все более раннее будет в этой папке с разбивкой по месяцам. Помощь нужна?

— Разберемся сами, — сказал майор. — К вам только один вопрос: были за этот период отказы клиентам?

— Что вы! — натурально удивился Кириллов. — Как можно! Нас не заваливают заказами, чтобы мы ими сами пренебрегали.

Через час, сделав себе несколько пометок в блокнот, посетители попрощались и ушли. Выйдя на улицу, они остановились, высматривая такси.

— Заметил заминку перед ответом на мой вопрос? — спросил майор напарника.

— Да, он соврал, — ответил тот. — Прижать бы его, да не с нашими документами. Придется заняться недвижимостью. «Найт» здесь видели, так что, похоже, что мы его нашли.

Через два дня вся группа собралась в самом большом из номеров, которые они снимали в гостинице «Белла».

— Подведем итоги, — сказал Семенов. — «Найт» здесь видели и инспекторы, и несколько опрошенных горожан, но все это было месяца два назад.

— Сменил машину? — предположил один из агентов. — Надо было это сделать сразу.

— Промашка, — согласился Семенов. — Я бы на его месте вообще не покупал это чудо на колесах. Наверняка покупка была сделана в обход его службы безопасности, они отговорили бы Фадеева от этой глупости. Видимо, хотел скрыть покупку даже от своих. Идем дальше. В «Ястребе» нам соврали. Он к ним обращался, но, видимо, решили не рисковать. Но раз скрыли от нас, значит, взялся кто‑то другой, кого не хотят подставлять. Других ЧОПов здесь нет, так что можно сделать вывод, что порекомендовали тех, кто за хорошие бабки берется за любые дела и работает без лицензии, а таких не может быть много. Теперь по строениям. Подходящих по расположению и времени продажи всего два, а по составу проживающих семей и вовсе одно. Понятно, что мы даже не рассматривали деревни, только отдельно стоящие усадьбы. У владельца такой усадьбы возле Уржумского заказника совпадают даже имя и отчество. По всей видимости, господа Фролов и Фадеев — это одно и то же лицо. Дом стоит на отшибе, и, зная замашки наших клиентов, ничего хорошего его обитателям не светит. Поэтому мы туда соваться не станем. Сейчас я все передам Михееву, а сами отсюда исчезаем. Пусть сводят свои счеты без нас. А вы получите премиальные и месячный отпуск. И желательно вам его провести где‑нибудь подальше.

— Зря ты не пригласил на свой день рождения Фроловых! — упрекнула Ольга. — Было бы веселее. А то отмечаем вчетвером, можно сказать, по–семейному.

— Вот и хорошо, — отозвался Егор. — Мы его всегда так отмечали. А Фроловых пригласили на свадьбу, так что через неделю соберемся в расширенном составе.

— Хорошо, что решили отмечать в кафе, — сказала она. — Мне не готовить на всю толпу.

— Не такая уж толпа, — возразил отец. — Всего шестнадцать человек. Просто в доме будет тесно. Ладно, ты не о том говоришь. Кто будет первым произносить тост?

— Давай скажу я! — вызвалась Ольга. — Дорогой папа! Сегодня, в первый день зимы, мы отмечаем твое рождение! Ты самый лучший из отцов, и я тебя люблю! За это и выпьем! А теперь подарки!

В спальню Нора и Ольги, где они отмечали день рождения, вошел Уголек, несущий в передних лапах большой праздничный пакет. Подойдя к Егору, он с облегчением передал ему свою ношу и улыбнулся.

— Твой кот уже улыбается, — заметил Нор. — Теперь бы еще вернуть улыбку на твое лицо.

— Кто‑то приехал, — сказала Ольга, не отвечая на его подколку. — Нет, проехали мимо. Интересно, это к Фроловым или браконьеры?

— У нас в субботу ничего не намечалось, — сказал отец. — Позже позвонишь к Виктору, узнаешь, чего они разъездились. Кто еще скажет тост?

Они еще с час сидели за столом, переговариваясь и отдавая должное еде, которую впервые за много лет на праздник готовили две женщины, когда Ольга вдруг застонала и упала со стула на пол.

— Оленька! — бросился перед ней на колени перепуганный Нор. — Что с тобой?!

— Олег! — ее плечи затряслись и девушка зарыдала.

— Что‑то случилось у Фроловых! — сказал побледневший Нор. — Что‑то плохое с Олегом.

— Он убит! — рыдала Ольга. — Сделай же что‑нибудь! Успокой меня, иначе их никого не будет!

Рыдания тут же смолкли, и Ольга поднялась с пола, утирая слезы.

— Вооружайтесь! — сказала она мужчинам. — Поможете к ним подобраться. Я должна хоть кого‑нибудь увидеть. Да быстрее вы! Саша, немного подвезешь нас и вернешься. Силы у тебя уже есть, но ты еще не умеешь ими пользоваться. Драться на кулаках там не будем, а у нас только два ствола. Будешь помехой, на которую придется отвлекаться, да еще могут подстрелить. По мобильному не звони, как только будет можно, мы позвоним сами. Все, идем одеваться!

Проехали только половину пути, после чего остановились и вышли из машины.

— Ближе нельзя, — сказала Ольга, — услышат шум мотора. Саша, садись в машину и уезжай!

— Я не могу вас бросить! — затряслась Александра. — Егор, скажи ей!

— Из‑за тебя погибнут те, кто еще жив! — крикнула ей Ольга. — Тебя брать под контроль или поедешь сама?

— Я буду ждать здесь!

— Кто‑нибудь из них может удрать, — как ребенку начала ей объяснять Ольга. — И они наткнутся на тебя. Ты хочешь устроить вместо свадьбы похороны? Если не уедешь сама, сейчас же подчиню, и можешь потом на меня обижаться хоть до самой смерти!

Плачущая девушка села за руль и, развернув машину, поехала в лесничество, а остальные быстрым шагом пошли к «Фазенде».

— За поворотом должны быть люди, — сказала Ольга. — Их трое. В доме примерно десять живых. Поступаем так. Вы пока остаетесь здесь, а я постараюсь подчинить эту троицу. У них уже узнаем об остальных.

Отец с Нором не стали спорить, но отстали от Ольги всего на два десятка шагов. Она, не скрываясь, вышла из‑за поворота и позвала мужчин:

— Они мои. Теперь быстро идем к машинам. Укроемся за ними, пока будем вести допрос.

Две иномарки стояли в сотне шагов от «Фазенды», а еще одна — у самых ее ворот. Все трое взятых под контроль сидели в одной из машин с автоматами АК74У в руках.

— Положите автоматы на пол салона, — скомандовала Ольга. — Ты! Открой дверь. Быстро говори, сколько ваших в доме!

— Ушло восемь человек, трое мертвы, — безразлично ответил мужчина.

— Потери среди живущих в доме?

— Убиты молодой парень и женщина. Оба охранника ранены. Хозяина сейчас должны допрашивать.

— А девушка?

— Я знаю, что она должна быть в семье, но мы ее не нашли.

— Возьмите у них по автомату, а мне отдайте карабин, — сказала Ольга отцу с Нором. — Эти сейчас уснут и проспят до страшного суда, или пока я им не прикажу проснуться. Пошли быстрей. У меня предчувствие, что Виктора допрашивают с помощью утюга или паяльника. И где‑то там прячется Люда. Ага, я уже догадываюсь, где. В машине у ворот никого нет, а во дворе кто‑то расхаживает. Бежим к забору, чтобы нас не увидели со второго этажа. Потом дойдем до ворот, и я усыплю часового.

Так и сделали.

— Он мой, — сказала Ольга. — Сейчас выйдет за ворота, сядет в машину и заснет. Не обращайте на него внимания, идем дальше.

Держа оружие наготове, они зашли во двор, разминувшись с идущим к машине мужчиной. Возле входных дверей весь снег был густо забрызган кровью, а около будки валялся труп Умницы.

— Напавших должно остаться четверо, — тихо сказала Ольга. — На первом этаже не чувствую никого, кроме раненых. Так, на втором пятеро и Люда, которая, как я и думала, сидит на чердаке. Интересно, почему они его не осмотрели? Заходим и идем к лестнице. По–моему, они все собрались в одной комнате.

— Да, все в той комнате, где стоит комп Виктора, — подтвердил Нор. — Наверное, нам не придется стрелять. Их уже можно попробовать подчинить.

— Да, — согласилась Ольга. — Оружие не пригодилось. Они уже мои. Пошли разбираться, только сними с чердака Люду, пока она там насмерть не замерзла, а папа позвонит Саше.

— Нет связи, — сказал отец, посмотрев на дисплей телефона.

— Воспользуйся рацией, — посоветовала Ольга. — Одна из них должна лежать у Виктора в шкафчике прихожей, а наши включены, так что Саша услышит вызов.

Глава 29

Виктор сидел в кресле голый по пояс, с закрытыми глазами. Ему завели назад руки и скрутили их за креслом шнуром. Проверив Фролова, Ольга поняла, что он потерял сознание. Рядом с ним стояли двое мужчин, еще двое с автоматами на коленях сидели на диване.

«Лестницы на чердак нет, — пришло ей мысленное сообщение Нора. — Наверное, его поэтому сразу и не проверили».

«Я думаю, что Олег спрятал сестру на чердаке и успел убрать лестницу, — ответила девушка. — Ищи, он не мог ее далеко унести».

Она подошла к Виктору и попыталась развязать шнур, но его завязали намертво. Видимо, развязывать пленника не собирались.

— У кого‑нибудь есть нож? — спросила она мужчин. — Дай сюда!

Она взяла у одного из них похожий на кинжал нож и перерезала шнур, положив безвольные руки Виктора ему на колени. Посмотрев на перетянутые шнуром запястья, с помощью ножа освободила и их.

— Кто из вас старший? Назовитесь!

— Заместитель начальника службы безопасности Михеев, — ответил ей стоявший справа от Виктора.

— Что вы к нему применяли? Почему он без сознания?

— Укололи один препарат, — сказал Михеев. — Этого оказалось недостаточно, поэтому применили электричество. — Он показал ей небольшую пластиковую коробочку.

— Оля! — в комнату зашел отец. — Там внизу двое раненых охранников. Они очень слабо отличаются от покойников, которыми скоро станут, если им не помочь. Может быть, вызовем скорую?

— Побудь здесь, папа, — попросила она Егора. — Проследи за Виктором и помассируй ему руки, а то их долго держали перетянутыми. Я посмотрю раненых.

Она спустилась на первый этаж и сразу же нашла Андрея с Виктором. У Виктора был шок, но за его жизнь можно было не опасаться. Пуля по касательной попала в голову и содрала плоть. От удара парень лишился сознания, а поскольку его никто не стал перевязывать, то вдобавок потерял много крови. Обработав его магией, Ольга занялась Андреем. Здесь дело было намного хуже. Парень умирал, и девушка не знала, сможет она ему помочь или нет. Пять пулевых ран в грудь и тоже большая потеря крови. Она и ему сделала все, что смогла, после чего опять поднялась на второй этаж, где столкнулась с Нором и закутанной в одеяло Людмилой.

— Я пока взял ее под контроль, — сообщил Нор. — Олег успел загнать ее на чердак, дал это одеяло и спрятал лестницу в подсобку. Его возле подсобки и застрелили. Я перенес тело в комнату матери, она лежит там же. Сейчас поведу Люду на кухню греться и дам горячего чая, а то она совсем задубела. Моя помощь тебе сейчас не нужна?

— Если будет нужна, скажу, — ответила Ольга. — Занимайся Людой.

Она вошла в комнату Виктора и подошла к отцу.

— Скоро придет в себя, — сказала девушка. — Хватит ему тереть руки, ладони уже розовые. Так, теперь займемся этими! Что у тебя в руках?

— Диктофон, — ответил мужчина, стоявший слева от Виктора.

— Кто убил парня и женщину!

— Я убил, — ответил один из сидевших на диване мужчин. — Был приказ зачистить здесь всех.

— Как взяли дом? — спросила Ольга Михеева.

— Просто, — ответил он. — Оставили две машины за поворотом, а на одной подъехали под видом охотников. Камер наблюдения по периметру усадьбы нет, поэтому действовали без хитростей. Калитка оказалась запертой, а на лай собаки вышел один из охранников. Вступили в разговор, а когда он подошел к калитке, просто дали очередь из автомата. Калитка из доски без бронирования. На нем был бронежилет, но старый, так что толку от него при стрельбе в упор… Потом подсадили двоих, и они перемахнули через ограду и открыли калитку. В доме понесли потери от второго охранника, но быстро с ним справились. Хозяин пытался отстреливаться из пистолета, но ему в комнату бросили слезогонку…

— Почему сейчас нет запаха?

— Это было в другом помещении. Сюда его перенесли позже.

— Кто дал команду убить семью?

— Мой начальник Лобанов. Скорее всего, он такой же приказ получил от хозяина, вряд ли это была его инициатива. Обычно к крайним мерам прибегаем редко и всегда по команде сверху, конечно, если не получилось случайно.

— Хозяина знаете?

— Конечно, — удивился вопросу Михеев. — Промышленник Дерешков.

— Вы к нему вхожи? Сможете убрать?

— Убить не проблема, но может потребоваться несколько дней.

— А Лобанова?

— Этого могу убрать хоть завтра. Нет, завтра не успею.

— Слушайте меня внимательно! — сказала ему Ольга. — Сейчас возьмете ту машину у поворота, в которой нет людей, и поезжайте туда, где остановились. Где это, кстати?

— Гостиница «Белла».

— Вот в нее и поезжайте. Возьмете свои вещи и сразу идите на вокзал. Дерешков и Лобанов в Москве?

— Обычно да, сейчас не знаю.

— Сначала встречаетесь с Лобановым и убираете его. Только все нужно сделать так, чтобы его смерть не связали с вами или связали не сразу. Следующим убиваете Дерешкова. И запомните, что если вы чего‑нибудь из этого не выполните, умирать будете долго и страшно. То же будет, если вас посетит мысль хоть кому‑нибудь обо мне рассказать или попытаться причинить нам любой вред. Убирайтесь!

— Не зря ты его отпустила? — сказал Егор.

— Не зря. Если не убрать этого Дерешкова, то Виктора все равно убьют, особенно после такого провала. Пять дней мое внушение продержится, а если он не уложится в это время, останется отложенное воздействие. Через пять лет разрушится и оно, но Михеев этого знать не будет. А вот в том, что я ему сказала чистую правду, он будет уверен.

— Что будем с ними делать? — спросил отец.

— Поделим, — сказала Ольга. — Тех троих, которые сидят в дальней машине, отдадим дорам, а остальных оставим полиции. У меня только сомнения по поводу вон того типа, который убил Олега и Александру. Отдать его полиции мало. Уж слишком у нас мягкое законодательство по части убийств. Отсидеть пятнадцать лет за то, что отобрал у кого‑нибудь жизнь, — это не наказание, а пожизненное дают редко. Этому вообще могут не дать даже максимального срока, если вмешается их организация. Пусть его судьбу решает Виктор. Пап, ты что сказал Саше?

— Передал, что всех захватили и сами потерь не имеем. А больше я тогда ничего не знал.

— Позвони еще раз, чтобы приехала за Людой, — попросила Ольга. — Пусть побудет у нас, здесь ей сейчас делать нечего. Папа, посиди еще с Виктором, а я сбегаю к дальней машине. Эти сволочи могут отказаться отдавать тела, поэтому вопрос нужно решить сразу. Возможно кого‑то придется менять. А потом вызовем и полицию, и скорую.

Ольга быстро спустилась на первый этаж, вышла из дома и побежала к воротам.

«Нор, — на бегу мысленно обратилась она к другу. — Скоро сюда приедет Саша. Она заберет Люду к нам. Когда будешь сажать ее в машину, сними контроль и успокой».

Пробежка по дороге до оставленной у поворота машины заняла чуть больше минуты. Ольга разбудила одного из спавших мужчин и сняла с него контроль.

— У меня нет времени на то, чтобы с тобой возиться, — сказала она с изумлением смотревшему на нее мужчине. — Автомат можешь не искать. За пистолет тоже не хватайся: накажу. Идиот!

Не слушая, что ему говорит неизвестно откуда взявшаяся девушка, он потянул из кармана пистолет и, захрипев, повалился на сидение.

«Жаль, что здесь нет реки и точильных камней, — подумала Ольга. — И нет времени их пугать или уговаривать. А если использовать вампира?»

Она ослабила удавку и передала ему тот образ, которым пугала одного из первых хозяев «Фазенды». Это подействовало. Парализованный ужасом мужчина, забыв об упавшем на пол салона пистолете, уставился на стоящее перед ним чудовище. Возиться с шипением она не стала, сказала нормально:

— Ваши убили моих друзей, теперь пришло время расплаты. Полицию ты не дождешься, умрешь сейчас. И умирать будешь страшно и долго. Жизнь могу оставить только в том случае, если позволишь управлять собой другому. Согласен? Отвечай да или нет?

— Да! — выкрикнул он, не особенно вникнув в смысл того, что ему сказали.

— Эффектный образ, — оценил занявший тело дор.

— Нет времени! — сказала ему Ольга. — Поднимите с пола пистолет, а заодно обыщите двух других. Заберите все оружие, чтобы меньше дергались. А сейчас погуляйте, пока я займусь пленными.

Мимо них по направлению к «Фазенде», просигналив Ольге, промчалась машина Сорокиной. Девушка проводила ее взглядом и занялась сидевшими в машине людьми. Со вторым пленным все прошло точно так же, а вот третий оказался твердым орешком и в ответ на угрозы ее обматерил. Этот мужчина тоже был сильно напуган, но ни на какие уступки не соглашался. Он с ней вообще наотрез отказался разговаривать.

— Адское создание! — плюнул он в сторону девушки. — Убивай, но душу я тебе не отдам!

— Ладно, хватит с вас и двоих, — сказала Ольга, беря последнего пленника под контроль и подчищая ему память. Сейчас созвонюсь с Игорем, чтобы он вас забрал.

Девушка убедилась в наличии связи, набрала номер Бортникова и дождалась соединения.

— У Фролова убили жену и сына, — сказала она дору. — Мы разобрались с напавшими, и я двух из них сагитировала на обмен. Тела уже заняты, поэтому вам нужно забрать их до приезда полиции. Когда выедете?

— Сейчас еду! — ответил он. — Как сам Виктор?

— Жив, но без сознания, — ответила она. — Сейчас пойду с ним разбираться, а потом будем вызывать полицию, так что поторопитесь. И еще будет просьба. Не могли бы вы подлечить своим способом самого тяжелого из двух раненых охранников? Я ему кое‑что сделала, но этого мало, а мы вынуждены тянуть со скорой, в том числе и из‑за ваших людей. Боюсь, он просто не дождется помощи.

— Сделаем, — пообещал он. — Когда будете рядом с ним, наложите метку. Вселять никого не будем, просто подлатаем.

Когда Ольга возвращалась в усадьбу, навстречу ей проехала Сорокина. Рядом с ней сидела Людмила. Ускорив шаг, девушка у ворот почувствовала, что очнулся Виктор, и перешла на бег. Она забежала в дом и дальше на второй этаж. Виктор плакал, а возле него стояли растерянные отец с Нором.

— У него был приступ ярости, — объяснил Нор в ответ на вопросительный взгляд Ольги. — Хотел перестрелять всех пленных. Я его начал успокаивать… и вот в результате. А подчинять нет смысла.

— Виктор! — обратилась Ольга к Фролову. — Вы должны взять себя в руки! Нужно вызвать скорую и полицию, а до этого мы должны решить судьбу пленных и договориться о том, что будем говорить полицейским. Оплакивать близких будете потом.

— Что, все? — справившись с рыданиями, спросил он.

— А вам разве не сказали? — удивилась Ольга. — Люда жива и невредима. Сорокина отвезла ее в лесничество, пусть пока побудет у нас. Остальных мы спасти не смогли.

— Здесь был Михеев, — сказал он, вытирая лицо обрывком рубашки. — Где он? Неужели удрал?

— Нет, не удрал, — ответила Ольга. — Я его отпустила с заданием убить сначала Лобанова, а потом Дерешкова. У него должно получиться. И не надо на меня так смотреть! Не беспокойтесь, он все выполнит как миленький! Из остальных пленных в крови только вон тот. Это он стрелял в ваших родных. Предлагаю тоже отдать полиции, только перед этим я с ним поработаю. Не знаю, какой ему дадут срок, только через два–три месяца он начнет загибаться от очень неприятной болезни. Медики его точно не вылечат. Вы, конечно, можете пустить ему кровь самолично, но прошло уже много времени, поэтому вам придется объяснять, почему его смерть наступила через два часа после нападения. Думайте быстрее, Виктор! И скажите нам свою версию событий!

— Неужели ты так спокойно отнеслась к смерти Олега? — с болью сказал Фролов. — Вы же дружили!

— Она ревела сильнее вас, — сказал Нор. — Я успокоил магией. И она еще будет оплакивать вашего сына. Не сейчас, а когда закончится мое воздействие.

— Ладно, будем действовать так, — сказал взявший себя в руки Виктор. — Вы не видели, как на нас напали, поэтому мою версию событий вам знать необязательно. Я вас вызвал по рации и стал отстреливаться. Сколько всего пленных?

— Пять пленных и три трупа, — ответил Егор. — Пленных сгоним в одно место, и дочь подчистит им память. Нужно только объяснить, как мы их взяли в плен. Двинуть, что ли, каждого прикладом по голове, чтобы хоть как‑то объяснить провалы в памяти?

— Никого бить не нужно, — сказала Ольга. — Я уже хорошо работаю с памятью. И подчищу аккуратно, и внедрю ложное воспоминание о том, что они сдались, когда мы зашли к ним с тыла.

— Действуй, — сказал Фролов. — У Лобанова все сотрудники — профессионалы, поэтому полицейские не поверят твоему объяснению, но и крыть будет нечем. Вы их допрашивали? Расскажите все, что вам известно.

Минут через десять после их разговора приехал Бортников, забрал доров и сразу же выехал обратно. Отец выждал еще двадцать минут, чтобы дор не встретился с полицией, и позвонил Сергею.

— Звоню тебе, потому что ваши дежурные могут сразу не поверить, — сказал он другу. — На нашего соседа наехали какие‑то беспредельщики. Он, видимо, предполагал что‑то такое, потому что нанял двух охранников и договорился со мной о помощи. Сам знаешь, какая у нас связь, так что он нам и рацию дал. По этой рации и вызвал, когда к ним пожаловали гости. Подробностей я не знаю, скажу только итог. Убили его жену и сына, а оба охранника находятся в тяжелом состоянии. Я с Нором подоспел вовремя и очень удачно. Бандиты потеряли троих убитыми, расстреляли патроны, а тут мы навалились с тыла. Пятерых захватили живыми. Уцелевшую дочку Фролова отвезла к нам моя невеста, а мы втроем сейчас у него. Ольга оказала помощь охранникам, так что они не должны помереть до приезда скорой. Сами ее вызовите или звонить мне?

— Сидите на месте и ждите! — сказал Сергей после нескольких матерных выражений. — Почти наверняка меня тоже пошлют. Вы сами там никого не убили, помощнички?

— Даже не ранили, — успокоил его Егор. — И сам Фролов только не дал им подойти к своей комнате, на большее его не хватило. Все три трупа — это дело рук одного из охранников. Бандиты первым делом завалили его напарника, так что он тоже не церемонился.

— Уже хорошо, — сказал Сергей. — Ждите, побежал докладывать.

Ждать пришлось с полчаса. Первой примчалась скорая, а через несколько минут после нее прибыли оперативники на двух машинах. С ними был и Сергей. Егор встретил их у ворот.

— Здравствуйте, — поздоровался он сразу со всеми. — Врачи на первом этаже заняты ранеными охранниками. Там же на полу трупы бандитов. А пленных заперли в комнате первого этажа, где есть решетки. Декоративные, но сломать не должны. Смотрите, одного из охранников завалили прямо через калитку. Мы у них изъяли семь автоматов АК74С и восемь пистолетов разных систем. На фоне этого арсенала ножи не смотрятся, но мы их тоже свалили в общую кучу.

— Бросали бы вы, Егор Николаевич, свой заказник и шли к нам, — пошутил майор Лыткин. — Отпадет нужда подбрасывать трупы Замятину, будете сами о них докладывать напрямую.

Оперативники поговорили с врачами и отпустили скорую. Работы было много, и Ковалевым с Нором пришлось побыть в усадьбе еще четыре часа. Прежде всего их разделили и подробно допросили. Пока шел допрос, сняли отпечатки протекторов двух оставшихся машин и съездили в лесничество осмотреть машину Александры и поговорить с ней и дочерью Виктора. Криминалисты занялись телами и вообще всеми следами боя. На вопрос Ольги, долго ли им еще здесь сидеть, Сергей хотел выругаться, но сдержался.

— Не хватает людей, — объяснил он, — а больше специалистов просто неоткуда брать. У нас провинциальный городок, а не Чикаго. До сих пор таких художеств не было. Были разборки лет десять назад, но без применения армейского оружия. Так что сиди и терпи. А если проголодалась, сходи на кухню и чего‑нибудь поешь. Им прислуга наготовила еды и вчера на два дня уехала в деревню. И слава богу, потому что напавшие не собирались оставлять живых.

— Но вы же нас допросили, — сказала девушка. — Какой смысл здесь сидеть? Давайте я хоть уберу кровь от тел на первом этаже, на втором возле подсобки и в комнате Александры Владимировны. Вы все десять раз сфотографировали, зачем это оставлять? Виктору и так тяжело, не хватало ему еще заниматься этим самому или ждать Ленку. Отец ее, наверное, вообще теперь сюда не пустит.

— Сейчас работаем с задержанными, — объяснил Сергей. — Если вскроются неувязки, вам придется давать объяснения. Причем все это только предварительная работа, основная будет в Алейске. Так что готовься к тому, что вас еще будут теребить. А насчет крови я узнаю. В любом случае сначала нужно забрать тела. Машина за ними уже выехала и скоро будет здесь. А твоему Виктору действительно не позавидуешь. У него еще будут большие неприятности. Наем группы вооруженных людей, не имеющих лицензии на охранную деятельность, — это серьезное нарушение закона. И оно не единственное. Ты ведь пустила в ход свою силу?

— Если бы я этого не сделала, нам бы их пришлось убивать, — сказала Ольга. — И не факт, что не убили бы кого‑нибудь из нас. Они все профессионалы, да и оружие у них лучше нашего. Виктора точно успели бы прикончить.

— Если судить по тому, что я узнал, вас бы перебили сразу же после нападения на машины, — сказал Сергей. — Тот, кто сидел в машине, вам бы не сдался и к себе не подпустил. Завалить его из‑за деревьев было нетрудно, но выстрелом вы предупредили бы о себе остальных. Положить вас всех на открытом месте автоматным огнем — плевое дело. Для этого даже не нужно быть профессионалом. А если бы вы его обошли, все равно так гладко не вышло бы. Всем понятно, что вы что‑то скрываете, просто пока не за что зацепиться. Самым вероятным представляется то, что здесь работала группа профессионалов, которые повязали напавших, сдали их вам и испарились.

— Была еще одна машина, — сказала ему Ольга. — И Бортников по моей просьбе приезжал. Но он развернулся у поворота и сразу уехал.

— С вами только свяжись! — сказал Сергей вместо очередной матерной фразы. — Отпечатки протекторов на снегу хорошо видны. После экспертизы сразу станет ясно, что, помимо машины Сорокиной и двух оставшихся авто, были еще два. И как это вписать в вашу версию?

— А об этом пусть болит голова у следователей, — ответила Ольга. — Виктор их не видел, мы — тоже. О третьей машине вам наверняка расскажут пленные. Скажут и о том, что их было больше. Понятно, что кто‑то просто сел в машину и уехал. Скорее всего, уехал их начальник и захватил с собой еще двоих. А Бортникову я сейчас позвоню, чтобы он поменял шины.

— Больше ничего не хочешь сказать? — спросил Сергей. — Знаешь же, что дальше меня не уйдет.

— Не стоит вам, дядя Сережа, в это встревать, — ответила Ольга. — Это фантастичней моих способностей, да и завязано на очень серьезных людей. Если хотите, я вам расскажу, но это долгий разговор, а вам нужно работать.

— Спасибо, что напомнила, — Сергей встал со стула и вышел во двор.

Вместо него к Ольге подошел отец.

— Не проголодалась? — спросил он дочь. — Я говорил с Виктором, так он предложил пользоваться их холодильниками.

— Его отпустили? — спросила Ольга.

— Мучили полтора часа. Сейчас он в спальне жены. Не нужно тебе туда ходить, пусть он с ними простится.

— Что он тебе сказал?

— Он во всем винит себя. Обзывает себя идиотом из‑за того, что сделал ставку на скрытность и по совету друга почти все выполнял сам, не привлекая специалистов. По–моему, он полностью прав в своей оценке. Если не хотел пользоваться услугами своих людей, можно было на время нанять человека со стороны. У полиции это тоже вызвало недоумение. Ожидал наезда и ограничился только двумя людьми. А периметр усадьбы вообще никак не прикрыт. Понятно, что он рассчитывал на нас и хотел до нашего прихода отсидеться в доме. Но это понятно мне, полицейские, наверное, решат, что у него просто не хватило денег.

— Можно быть хорошим финансистом или промышленником и допускать ляпы в других делах, — сказала Ольга. — Ему его ошибки дорого обошлись. А теперь нас всех будут мурыжить.

— Мне майор сказал, что я не имел права брать с собой Нора. Он несовершеннолетний и находится под опекой. Предупредил, что они обо всем сообщат в органы опеки, и Нора у нас могут забрать.

— Ну это мы еще посмотрим! — ощетинилась дочь. — Его у меня никто не заберет даже на время! Если будет нужно, подключу мэра. Папа, предложи Виктору поехать ночевать к нам, а сам с Сашей поедешь в город в ее квартиру. Он здесь один до утра свихнется. А везти сюда Люду пока рано.

Со двора донесся шум мотора. Это подъехала газель, в которую быстро загрузили завернутые в пленку тела киллеров.

— Мы их забираем, — сказал Виктору майор Лыткин, показав на лежавшие на полу тела его жены и сына. — Вам скажут, когда можно будет забрать.

— Увозите, — ответил Фролов, — только не тяните с разрешением. Я долго здесь не задержусь. В ближайшее время нас никто не тронет, но так будет не вечно. И хоронить я их буду не здесь, а в Москве.

— Это уж как получится, — сказал майор. — Вы не хотите быть с нами откровенным и несете галиматью. Хоть вы и потерпевшая сторона, зацепить будет несложно. Учтите, что без нашего разрешения вы можете отлучаться только в Алейск. Скорее всего, уже завтра мы вас вызовем. Ковалева выразила желание здесь убрать. Скажите ей, что это уже можно сделать.

Тела родных унесли, и Виктор спустился на первый этаж, где в креслах сидели Егор и Ольга.

— Ты хотела заняться уборкой? — спросил он у Ольги. — Они разрешили, но лучше я завтра кого‑нибудь найму.

— Я все сделаю сама, — поднялась девушка. — Виктор Олегович, перебирайтесь к нам. Отец с Сашей уедет в город, так что мы найдем где вас положить. Вам с Людой у нас будет лучше. Хотя бы сегодня…

— Спасибо, — ответил он. — Так и сделаю. Мы вообще скоро отсюда уедем. Если у Михеева все получится, то вернемся в Москву, если нет — найдем другое место. Для нас здесь будет опасно, да и не сможем мы жить в этом доме. Я его отдам вам. Не спорьте, Егор, так будет лучше. Мне он недорого обошелся в деньгах и слишком дорого во всем остальном. А вы сегодня еще раз спасли мне жизнь. И дочь вам обязана если не жизнью, то здоровьем. Когда бы она смогла самостоятельно выбраться с чердака! Могла замерзнуть или переломать себе ноги, да и они могли все‑таки обыскать чердак. За меня просто не успели взяться всерьез, иначе я бы им все выложил, в том числе и то, что дочь в доме.

— Да, совсем забыла! — вспомнила Ольга. — Я спрятала диктофон, на который записывали ваш разговор. Он в одном из навесных шкафов на кухне.

— Можно было и не прятать, — сказал Виктор, — но все равно спасибо. Там ничего не записано, кроме их вопросов и моих воплей. Хотя сами вопросы могут вызвать интерес у следователей, так что ты все сделала правильно. Если мы уедем в Москву, я бы хотел предложить вам все здесь бросить и перебраться туда же. А в «Фазенду» будете приезжать на отдых. У вас здесь друзья и могила близкого человека. Я в эти края больше не приеду.

— Давайте подождем, чем все закончится с этим Дерешковым, — предложила Ольга, — а уже потом будем что‑то решать. Мы ведь об этом узнаем?

— Мне позвонят, — кивнул Виктор. — Все‑таки хочешь сделать уборку? Тогда я буду хотя бы носить воду и двигать мебель. И выброшу ковер из спальни Шуры.

— Сейчас все вместе уберем, — сказал отец. — Куда дела Нора?

— Вышел на улицу, — сказала Ольга. — Он мне на время снял боль, но сам тяжело переживает смерть Олега. Только вы стараетесь никому не показывать свои переживания, а загоняете их вглубь. Из‑за этого мужчины живут меньше. Я предложила свои услуги, но он отказался.

Уборкой занимались недолго. Скоро к ним присоединился Нор, так что к тому времени, когда в приехавший из города автозак загрузили задержанных и оперативники перенесли в свои машины изъятое оружие, «Фазенда» приняла почти нормальный вид.

— Можем подбросить до лесничества всех желающих, — предложил майор Лыткин. — Мы забираем оба оставленных автомобиля, так что мест много.

— Завтра уберу снег с кровью и похороню Умницу, — сказал Фролов, — а сейчас мы отсюда уедем. Спасибо за предложение, но я всех отвезу на своей машине.

Автозак и четыре машины с полицейскими небольшой колонной уехали в сторону города, а Виктор вывел из гаража «найт», завел двигатель и включил климат–контроль.

— Забирайтесь в машину, — сказал он своим спасителям, — в ней все быстро прогреется. А я сейчас соберу те вещи, которые могут понадобиться мне и дочери.

Через десять минут он вышел на крыльцо с саквояжем в руке, запер входную дверь и пошел к машине. Выгнав «найт» за ворота, запер и их и занял место водителя. Через несколько минут они уже заезжали во двор лесничества. Егор остался запирать ворота, а остальные вошли в дом. У Люды при виде отца задрожали губы, она вся затряслась в рыданиях и бросилась ему на грудь. Это послужило толчком для Ольги. Вся боль, все напряжение сегодняшнего дня, до того скованные ее волей и магией Нора, прорвались и захлестнули ее с головой. Заревев и отмахнувшись от бросившегося к ней друга, девушка ушла плакать в свою спальню. Вернувшийся Егор показал Виктору рукой на дверь своей комнаты и вместе с всхлипывающей Александрой вышел во двор.

— Хоть ты не реви, — сказал он девушке, когда они через калитку вышли к стоявшей за забором машине. — Сейчас поедем к тебе и там и заночуем, а они пусть приходят в себя. Можно, конечно, достать из сарая раскладушки, но при наличии твоей квартиры это будет лишним. Тебе вытереть слезы? А то ведь не увидишь дорогу.

— Знаешь, как я переволновалась? — сказала она, обхватив его руками. — Я нашла тебя совершенно случайно, а ты, вместо того чтобы вызвать полицию, рискуешь и собой, и детьми! А меня вообще завернули!

— Так почему завернули, Шура? — сказал он, поцеловав ее в губы. — Пользы от твоего присутствия не было, а убить могли. И что мне потом делать? Как лебедю подняться вверх и сложить крылья? Дочь мне этого не позволит, только без тебя у меня не будет жизни, так, унылое существование. Пошли в машину, а то к ночи стало подмораживать. И вот еще что… Нам, наверное, придется недели на две перенести свадьбу. Сейчас она будет напоминать поминки.

Прошло два часа. Выплакавшись, девушки немного успокоились. Все нормально ели только утром, а дневной перекус можно было не считать за еду, поэтому Ольга пошла готовить плотный ужин. Обычно мясного вечером не употребляли, но сегодня она не захотела ни с чем возиться. Была гречка с мясом, ее и разогрела. Все собрались на кухне, выпили горячий чай, а потом поужинали. В конце ужина Люда начала засыпать за столом. Ольга повела ее в спальню отца, разобрала кровать, на которой раньше спала, и вышла, прихватив с собой Уголька.

— Уже спит, — сообщила она Виктору. — Плохо, что она перед сном плотно поела, но сон поможет справиться с горем, а мы ее завтра немного успокоим. Наверное, Люде лучше завтра уехать в школу. Не нужно ей сидеть дома одной или с вами. Плохо, что не захватили ее школьную сумку.

— Я завтра ее привезу, перед вашей поездкой, — пообещал Виктор.

— Виктор Олегович, можно задать вопрос? — спросила Ольга. — Зачем это все? Я поняла, что у вас с этим Дерешковым конфликт. Неужели нельзя было от него как‑то откупиться? И для чего ему убивать всю семью? Надели маски и заперли всех в подвале. Помощь они не вызвали бы и никого не смогли бы опознать. Мне Михеев сказал, что к убийствам прибегают в крайних случаях. Значит, ваш именно такой? Если вам тяжело отвечать на этот вопрос…

— Чтобы это понять, нужно знать самого Дерешкова, — сказал Виктор. — Для него жизнь человека не значит ровным счетом ничего. Это не означает, что по его приказу убивают налево и направо, но когда убийство является самым быстрым или простым способом в достижении цели, используется именно оно. Он владеет контрольным пакетом акций очень крупного комбината. Я тоже его акционер, но у меня относительно небольшой пакет акций. Если предприятие является очень доходным, приобрести его акции бывает непросто. И дело даже не в их высокой цене, просто имеющие контроль над комбинатом делают все, чтобы его не потерять. Я не могу просто так купить у кого‑нибудь из акционеров много акций. Их просто не существует.

— Как это? — не поняла Ольга. — А что же тогда покупают и продают?

— Записи, — пояснил он. — В большинстве акционерных обществ акции обращаются в бездокументарной форме. Права на них подтверждаются только выпиской из реестра акционерного общества. Поэтому такая купля–продажа не пройдет мимо людей Дерешкова. Он сразу же почувствует угрозу своим интересам и сам организует мне неприятности. А учитывая его криминальные наклонности, эти неприятности могут стать для меня несовместимыми с жизнью.

— И вы, проделав что‑то подобное, укрылись здесь от неприятностей?

— Я сделал это не один, а с друзьями, и цель у нас заключалась не просто в обогащении. Мы хотели вырвать из его рук управление комбинатом. Продумано все было очень тщательно, но безупречных планов не существует. Провалился и наш, пока не знаю, по какой причине. Он пришел в ярость и не только разрушил наши схемы, а открыл на нас охоту. Мои друзья ответили ему тем же. Понимаешь теперь, почему он хотел свести со мной счеты? Во–первых, моя смерть развязывает ему руки в отношении моих друзей. Во–вторых, у меня, как и у многих богатых людей, есть номерные кодированные счета в одном из швейцарских банков. Достаточно получить номер счета и кодовую таблицу, чтобы снять любые суммы. И я бы им все это выложил. А в–третьих, с моей гибелью и гибелью моих наследников все наши акции переходят государству, а у него достаточно денег и связей, чтобы их перехватить.

— А зачем тратить деньги? Разве нельзя получить ваши акции так, как он бы получил счета?

— Это не так просто, — вздохнул Виктор. — Нужно оформить несколько документов, причем потребуется мое присутствие. Для него это слишком рискованный шаг. Лучше синица в руках… И есть еще один момент, который в его решении играл не последнюю роль, — это месть. Это вообще очень мстительная сволочь, а его еще напугали. Я ответил на твой вопрос?

— Да, спасибо, — сказала Ольга.

— Ты расстроилась, — заметил он. — Наверное, думаешь, что я ради богатства пожертвовал собственной семьей? Со стороны это должно выглядеть именно так. На самом деле я лишь сделал несколько ошибок, когда перевозил сюда семью. Пойми, Ольга, общественное богатство не столько создается, сколько перераспределяется. По крайней мере, это так в нашей стране. И многие играют в подобные игры, правда, в большинстве случаев проигрыш грозит им не потерей жизни, а только состояния. Если бы я не занимался своим домом лично, а нанял для этого человека со стороны, никто бы никогда не узнал, в каком мы регионе. Даже глупость с моей машиной не помогла бы нас найти! И «Фазенду» надо было оборудовать системой охраны. Прежним владельцам она была не нужна, а я думал это сделать ближе к весне. Никто не ожидал такого хода событий. Хотя вряд ли это сильно помогло бы. Два бойца все равно не перекрыли бы весь периметр, а я не нашел больше людей. И еще меня успокоил друг, сказав, что скоро будет некого бояться. Я все мог сделать, но нужно было время и возможность отлучиться на несколько дней. Я не рискнул… Извини, что разболтался. Иногда очень тяжело все держать в себе. Не знаю почему, но у меня к тебе отношение, как к близкому и родному человеку.

— Я вам открою секрет, — сказала Ольга. — Честное слово, сама об этом недавно узнала. Усиливая тело человека, маг привязывает его к себе. Если это было один–два раза, то проявляется очень слабо, а если больше, то становится заметно. Я вас обрабатывала трижды. Есть и обратный эффект: я сама к вам привязываюсь. Когда умер Олег, меня всю скрутило от горя. Если бы Нор это не снял, я, вместо того чтобы оказать вам помощь, продолжала бы биться о пол. Такая вот правда жизни…

Глава 30

— О чем вы с ним разговаривали? — спросил Нор, когда Ольга появилась в спальне.

— О жизни, — ответила она. — Излил мне душу. Он виноват в смерти близких и прекрасно это понимает, а возникшая между нами магическая связь побуждает к откровенности.

— Когда‑нибудь о его вине догадается Люда, — сказал Нор. — Простит ли? Слушай, Оля, завтра надо будет с утра позвонить Наташе. Я думаю, что после такого звонка она не придет в школу, но это лучше, чем истерика в классе. Они по–настоящему любили друг друга.

— Мне страшно ей звонить, — вздохнула Ольга, — но придется. Я наворожила Виктору сон, сам он сейчас не уснет. Если хочешь, могу то же самое сделать тебе. Сама засну и так. За весь день почти ничего не сделала, но сильно устала и тянет в сон.

— Спасибо, но не надо, — отказался Нор. — Сейчас разберу кровать и ляжем. Только поставь будильник, а то проспим.

Утром Ольга проснулась очень рано и побежала кормить Хитреца. На улице было холодно, ветрено и сыпал мелкий снег. Сделав все дела у кабана, она вернулась в дом, привела себя в порядок и занялась завтраком. Когда закончила, на кухню пришел Виктор.

— Здравствуй, — поздоровался он. — Хочу сейчас съездить домой. Нужно взять сумку дочери и убрать со двора следы вчерашней драки. Сегодня отец должен привезти Лену, поэтому, если не убрать труп собаки и кровь, он ее тут же увезет обратно. Я ей все расскажу и сам отвезу домой, но дня через три. Пока у нас безопасно, а без женских рук будет тяжело. В отличие от тебя, Люда ничего не умеет делать по дому.

— Завтрак готов, — сказала Ольга. — Садитесь есть, а потом уже будете делать все остальное. Люда спит? Не будите, я это позже сделаю сама.

Виктор поел, поблагодарил и уехал, а на кухню пришел Нор.

— Разбудили запахи твоей готовки, — сказал он Ольге. — Что так рано вскочила? Еще нет семи.

— Я всегда рано встаю, когда рано ложусь, — ответила она, — а вчера завалились в восемь с копейками. Проснулась в пять, и сна нет ни в одном глазу. Виктор уже позавтракал и уехал. Давай и мы с тобой поедим, а Людмила пусть спит до упора.

Когда они поели, Ольга попросила Нора помыть посуду, а сама пошла за телефоном звонить Федоровой. Наташа взяла телефон сразу, как будто ждала звонка.

— Наташ, — сказала Ольга. — Вчера на дом Фроловых напали бандиты. Мы приехали к ним на помощь, но смогли спасти только Виктора и Людмилу. Олег и его мать уже были мертвы.

— Ну и как она? — спросил вернувшийся в комнату Нор.

— Отключила телефон, — всхлипнула Ольга. — Послушай, на меня сейчас накатило такое отчаяние! Неужели это я ее почувствовала? За тридцать километров!

— Если привязка дает такие возможности, может быть, и нам запустить это воздействие друг на друга? — предложил Нор. — Может, увеличиться дальность связи?

— Мы же уже усилились до предела, — возразила Ольга. — Хотя… Надо будет спросить Игоря, есть ли разница, сам ты себе это делаешь, или тебя усиливает кто‑нибудь другой.

— Зачем спрашивать, если можно попробовать? — сказал Нор. — Я тебя уже обработал. Делай то же самое для меня и иди будить Люду.

Когда Ольга зашла в спальню, Людмила не спала. Она лежала, уставившись в потолок и никак не отреагировала на появление Ольги.

— Люд, — сказала ей девушка. — Нужно вставать, завтракать и ехать в школу. Отец уехал к вам и скоро должен вернуться. Он обещал привезти твою сумку.

— Поезжайте без меня, — безразлично сказала Люда. — Какие занятия? Я могу думать только об Олеге. Маму, конечно, жалко, и ее смерть тоже вызывает боль и страх, но смерть брата страшней. Олег был мне ближе, чем родители, и он меня спас. Мог тоже взобраться на чердак и втащить лестницу, а вместо этого побежал в комнату отца! Конечно, не для того чтобы кого‑то увести от люка. Просто у отца в комнате было ружье, и Олег хотел ему помочь. А потом кто‑то несколько раз выстрелил, и у меня остановилось сердце. Я сразу поняла, что его больше нет. И все сразу стало безразлично, даже то, найдут меня или нет. Вчера Нор снял эту боль, но сегодня я вас попрошу меня не трогать. Я знаю, что ты можешь заставить меня уехать с вами. Может быть, даже можешь сделать так, чтобы я захотела ехать сама. Прошу тебя этого не делать. Мне нужно побыть одной, пореветь и подумать о том, как жить дальше. В душе пустота, и ее нужно чем‑то заполнить.

— Хорошо, — сказала Ольга. — Но ты все равно позавтракай. И когда приедет твой отец, пусть за нами не едет. У нас много времени, так что прекрасно дойдем пешком.

— Она никуда не поедет, — сказала Ольга, вернувшись в комнату. — В таком состоянии учиться нельзя, а магию она просила не применять. Давай не будем ждать Виктора и пройдем пешком? Времени достаточно, да и ветер не очень сильный. Все равно они скоро уедут, и придется, как и раньше, ходить самим.

Они быстро оделись, взяли сумки и вышли во двор.

— А ветер чувствуется, — заметил Нор. — Прикрой шарфом лицо, все‑таки идти не пять минут. Темновато, светать начнет только через полчаса.

— Вдвоем идти хорошо! — сказала Ольга. — А представь, каково мне было ходить одной. Сейчас еще немного снега, а на дороге он вообще укатан, а как наметет? Я тебе рассказывала, как добиралась до автобуса на лыжах? Когда была маленькая и училась в деревне, отец туда и обратно отвозил на коне, а в старших классах уже никто не провожал. Волков у нас нет, но я все равно носила охотничий нож.

— Очень бы он тебе помог. Волк зимой — страшный зверь.

— Может, и не помог бы, но все равно с ним было как‑то спокойней.

— Виктор приглашал ехать с ними. Что ты решила?

— А что я могу решить? — ответила Ольга. — Сейчас все равно ничего не получится. Даже если отец завтра подаст заявление об уходе, все равно никуда не уйдет, пока ему не найдут замену, а если найдут, то не меньше недели уйдет на передачу дел. Я думаю, что мы не уедем раньше весны. И что делать с Хитрецом? Я как о нем подумаю, так все внутри обрывается. И ребята будут тосковать. Привязала их на свою голову и сама к ним привязалась. Если Виктор отдаст нам «Фазенду», будем каждое лето сюда приезжать. А в нее нужно будет поселить того деда, которому я вылечила геморрой. Ему нравилось ее охранять. А, вообще, сейчас рано строить планы. Сначала нужно посмотреть, чем закончится история с Дерешковым. Если его убьют, тогда и будем думать о будущем. Не замерз?

— Немного замерзло лицо. Ничего, сейчас потру его рукавицами и надвину шарф. Ты уже подумала о том, что потребовать от доров?

— Если воздействие по образу не выдумка, то попрошу научить ему. Тогда можно будет действовать, не вступая в контакт с человеком, только по воображаемому образу или фотографии. Ну и еще попрошу лечебную магию. А то у меня все сведения по ней кусочками. Что‑то получила от тебя, о чем‑то догадалась сама, а остальное найдено путем экспериментов над Хитрецом и младшим Бортниковым. До фига белых пятен!

— Не хочешь переходить на технические знания?

— Не–а, — мотнула она головой. — Еще рано. Моя сила в магии, поэтому, чем больше я узнаю и научусь применять на практике, тем буду сильней и важней для Виктора, и будет легче обеспечить нашу безопасность. И не забывай о своей божественной сволочи и о нашей будущей проблеме с детьми. А производство своих новинок доры запустят без нас с помощью Виктора. Им нужны деньги, а это хороший способ их получить. Быстро мы с тобой дошли, и еще осталось минут десять в запасе.

— Чем дольше мы учимся, тем меньше у меня желание этим заниматься, — вздохнул Нор. — Полдня непонятно для чего просиживаем в школе. Может, и десятый класс сдадим экстерном? Что нам стоит подготовиться?

— Будет видно, — ответила Ольга. — Давай сначала переживем неприятности. Сегодня к концу занятий могут вызвать в полицию. Виктор так нахимичил, что в полиции теперь не разберутся, поэтому начнут нас мурыжить. Автобус. Давай сядем и поедем в деревню? Глупо ждать его возвращения и мерзнуть.

Ольга помахала руками, и водитель остановил автобус и открыл им двери. До деревни доехали за три минуты, вызвав общее удивление собравшихся в школу ребят.

— Привет! — сказала им Вера. — Что‑то сдохло в лесу! Обычно мы вас ждем.

— А где Олег и Люда? — спросил зашедший следом за ней Сергей.

— Люда сегодня пропустила занятия, — сказал им Нор, — а Олега больше нет, ребята. Вчера днем на их дом совершили вооруженный налет, и его застрелила какая‑то сволочь. Мать у них тоже убили. Люда уцелела, но какая ей сейчас школа!

— Я знала! — заплакала Вера. — Вчера меня днем ни с того ни с сего так скрутило, что захотелось удавиться. Длилось это недолго, но очнулась вся в слезах. Мать с отцом сильно напугала.

— И мне вчера было хреново, — удивленно сказал Сергей. — Вот, значит, из‑за чего!

Новость услышали, и все прекратили разговоры. До самой школы в автобусе было тихо, только кашлял кто‑то из парней. Возле школы их ждала Наташа.

— Давайте ненадолго отойдем, — сказала она Нору с Ольгой. — У вас еще есть время. Я не пойду в школу, поэтому хочу сейчас услышать, что случилось! Я не могла говорить по телефону.

Ольга, торопясь, рассказала ей, как было дело, естественно, не упоминая о магии.

— Значит, он спас сестру, — сказала Наташа. — Я чего‑то такого и ожидала. Ладно, вы идите в школу, а мне нужно пореветь. Не могу я сейчас заниматься ничем другим.

Ольга хотела ее обнять, но передумала: Наташа зарыдала бы прямо на улице. Простившись, они поспешили в школу. Первым уроком в понедельник была физика. Они вбежали в класс перед самой учительницей. Вера уже всем все рассказала, поэтому, когда в класс зашла Алла Владимировна, все остались стоять. Ей объяснили, в чем дело, и она тоже несколько минут постояла вместе с классом, после чего все сели и начался урок. На перемене физичка рассказала о гибели Олега всем учителям, поэтому после второго урока Ольгу вызвали к директору.

— Расскажи, что случилось, — попросила ее Валентина Ивановна.

Рассказав свою версию случившегося, Ольга добавила, что Людмила Фролова находится в депрессии, поэтому пропустила школу.

— Какая ей сейчас школа! — сказала директор. — Бедная девочка! Потерять сразу мать и брата! Пусть приходит в себя, а в школе появляется тогда, когда сможет учиться. Вот несчастье! Иди, Оленька.

С четвертого урока их забрали в полицию. Приехал за ними Замятин на своей машине.

— Сумки забирайте с собой, — сказал он ребятам. — От нас вас сразу доставят домой. Наделали вы все дел. Завтра к нам из Барнаула приезжает комиссия Главного Управления МВД по Алтайскому краю, а у нашей следственной группы вместо нормальной версии имеется только набор ваших фантазий. На ваше счастье, пока не к чему придраться. Это касается показаний. А вот к Фролову, который оказался не тем, за кого себя выдавал, придраться можно. Только вряд ли кто‑нибудь будет этим заниматься. Он входит в сотню самых богатых людей России, причем находится выше середины списка. Это могло не помочь, но за ним не обнаружено явного криминала, к тому же он пострадавшая сторона. А на мелкие нарушения закроют глаза. Фадеевых — это их настоящая фамилия — пока решили не трогать, а вас сейчас еще раз расспросят.

— Узнали, кому это было нужно? — спросил Нор.

— В том‑то и дело, что узнали, — ответил Сергей. — И комиссия к нам едет не из‑за количества стволов. Тот, кто наехал на Фадеева, давно у власти как бельмо в глазу, только до сих пор не удавалось зацепить. Поплевывал на закон, но всегда это делал так, что было трудно придраться. А сейчас он заигрался. Возможно, просто почувствовал силу и уверился в собственной непогрешимости. Это многих подводило. Кстати, хорошо, что вы сослались на рацию. Если бы сказали, что вас вызвали по мобильному телефону, могли бы здорово влипнуть. В машине, которая подъехала к усадьбе, находился мощный стационарный подавитель сотовой связи. Учитывая ваш уровень сигнала, его и на сто метров хватило бы. Обнаружили, когда пригнали машину в Алейск. Штурмовать дом Фадеева без такого устройства было слишком рискованно. Он мог вызвать нас по телефону, а в заказник ведет только одна дорога. А так они ничем не рисковали, вас только не приняли в расчет.

— А как себя чувствуют те двое, которые защищали дом? — спросила Ольга. — Один из них был очень плох.

— Чувствуют они себя на удивление хорошо, — усмехнулся Сергей, — и не устают поражать медиков. Особенно их удивил тот, у которого пять дырок в груди. По всем медицинским законам он должен был отдать концы, а вместо этого очень быстро пошел на поправку. Им тоже предъявят обвинения. Не в убийстве, а в незаконном хранении оружия. Если вмешается ваш Фадеев, дело может не дойти до суда.

— Мы ему скажем. А что нужно от нас?

— После допроса задержанных возникли вопросы, по ним и поговорят. Скорее всего, примут версию Фадеева, поэтому на вас никто давить не будет. Для комиссии важно то, что доказательно установлен сам факт попытки заказного убийства целой семьи с использованием корпоративной силовой структуры. В ликвидации заказчика этого преступления заинтересованы очень высокие персоны, поэтому ему вряд ли удастся отмазаться. Деньги — это сила, только не везде и не всегда помогают. Приехали, давайте на выход. Здесь еще должны быть Егор с Сорокиной. Их вызывали по тому же вопросу.

С отцом Ольга столкнулась в коридоре, где он ждал Александру.

— Сейчас ее отпустят, и мы вас подождем, — сказал он, поцеловав дочь, — а потом вместе поедем домой. Как там Фроловы?

— Виктор — лучше, Люда — хуже, — коротко ответила Ольга. — Она не пошла в школу. Может, вы еще день побудете в городе? Им сейчас трудно туда возвращаться.

— Съездим и посмотрим, — сказал он, — а потом решим. Нам недолго и вернутся. А вообще‑то, у меня работа, от которой никто не освобождал. Еще день могу побыть в городе, но это и все. Им в любом случае придется какое‑то время здесь жить.

Долго никого не задержали. Задали те же вопросы, что и в первый раз, выслушали и зафиксировали на бумаге те же самые ответы и дали подписать показания.

— Пойдемте к машине, — сказала Александра, когда последней отпустили Ольгу. — Надеюсь, что нас уже больше не вызовут.

Когда приехали в лесничество, не стали загонять машину во двор, сначала пошли в дом поговорить с Виктором по поводу его планов. Ольга ожидала увидеть, что дочь и отец сидят в обнимку, но Люда лежала в спальне, а Виктор был на кухне.

— Мы сейчас уедем, — сказал он, увидев Егора с Александрой. — Лена уже хозяйничает в доме, а все следы во дворе я убрал.

— Сидите! — сказал Егор. — Никто вас пока не гонит. Сегодня можете побыть здесь. Можно задержаться и дольше, но тогда придется использовать раскладушки. В охотничий сезон нельзя надолго оставлять заказник без присмотра.

— Сергей сказал, что завтра из Барнаула по вашему делу приедут полицейские шишки, — сказала Ольга. — Вроде кто‑то на самом верху жаждал расправиться с Дерешковым, а он своим наездом на вас дал им такую возможность.

— Не верю я в это, Оля! — ответил Виктор. — Была у них уже такая возможность и неоднократно. Он потому и действует так нагло, что уверен в своей безнаказанности. В нашей стране олигархи горят не на уголовщине, а на политике. Вот если бы он решил сунуться в политику и затеять свою игру, тогда его быстро лишили бы всего и не стали ждать каких‑то поводов. Их при желании нетрудно найти или сфабриковать самим. Так что у меня по–прежнему в основном надежда на посланного тобой человека. Боюсь, что у моих друзей ничего не выйдет. Если Михеев поехал в Барнаул, а потом полетел самолетом, то он уже должен быть в Москве. Но, наверное, он все‑таки поехал поездом и приедет завтра утром. Вот тогда и посмотрим.

— А почему вы сидите здесь, а не в спальне вместе с дочерью?

— Потому, Оленька, что она меня сегодня во всем обвинила. Я попытался объяснить, но это мало помогло. Нужно, чтобы прошло хотя бы несколько дней, пока ее боль еще слишком свежа. Может быть, вы ненадолго оставите дочь у себя? А мне будет нетрудно переночевать дома. Могу уехать хоть сейчас.

— Без проблем, — сказал Егор. — Кровать у Люды есть, а чтобы она не стеснялась, повешу ширму. Вы еще не обедали? Тогда сейчас поедим, а заодно поговорим о вашем предложении.

— Сейчас я согрею обед, — сказала Ольга. — Сидите, Виктор Олегович, вы мне не мешаете. Вы знаете, что в полиции выяснили, что вы не Фролов, а Фадеев?

— Этого следовало ожидать. Стоило только допросить захваченных сотрудников СБ… Я поэтому и не принял слишком близко к сердцу слова того майора. Больших нарушений за мной не было, а на небольшие закроют глаза.

— Мне сказали, что неприятности будут у ваших охранников, — вспомнила Ольга слова Сергея. — Вы можете за них вступиться?

— Попробую, — пообещал Виктор. — Только если мне делают снисхождение, это еще не означает того, что я командую здешней полицией. Вполне могут сказать, чтобы не лез не в свое дело.

Люда к обеду не вышла. Остальные ели молча, а разговор завязался, когда Ольга убрала в мойку посуду.

— Какие у вас планы, если с вас снимут ограничения на передвижение, и Михеев уберет Дерешкова? — спросил отец. — Уедете?

— Конечно, — ответил Виктор. — Слишком много дел, которые за меня делали другие. Да и тяжело нам здесь оставаться. Мое предложение по дому остается в силе. Более того, заберете и вторую машину, мне она не нужна. Ее на мои деньги покупал Бортников. Я не хотел лишний раз светиться, поэтому езжу на ней по доверенности, но вам он либо оформит дарственную, либо фиктивную продажу. Налог для вас в обоих случаях одинаковый. Но я оплачу все издержки. Из дома возьму только личные вещи, которые уместятся в багажнике «найта», а прицеп оставлю. Вам он еще пригодится. С квартирой в Москве проблем не будет. В доме элитной застройки не обещаю, но она вас устроит по площади и уровню комфорта. А район подберем с таким расчетом, чтобы нам с вами для встречи не пришлось ехать через всю Москву.

— Виктор Олегович, у вас есть дача? — спросила Ольга.

— Есть и немаленькая, — ответил он. — В сосновом лесу в двадцати километрах от окраин Москвы. А почему спрашиваешь?

— А вы не могли бы пристроить на даче нашего кабана?

— Не хочешь расставаться с Хитрецом? — с улыбкой спросил Виктор.

— Дело не в этом, — вздохнула Ольга. — Я с ним долго работала магически. Магия давно развеялась, но он теперь ко мне намертво привязан. Если мы его оставим здесь, он просто умрет. Ну и я к нему тоже привязана. И магически, и так… Умереть не умру, но будет плохо.

— Он опасен для других людей?

— Он людей уже давно не воспринимает, как врагов. А своих вообще будет защищать. Вот если на нас или на него кто‑то нападет, я за их жизни не поручусь. Но ведь и собака может порвать.

— А как будешь переправлять? Прицепом?

— Конечно! Мы с собой тоже повезем мало вещей, лучше купим на месте то, что подойдет для новой квартиры. Так что прицеп будет почти пустой. Сделаем что‑то вроде клетки, чтобы к нам не было претензий у полиции. За два дня как‑нибудь доедем.

— Он у тебя не замерзнет в клетке на ветру?

— А мы не сможем сейчас уехать, — сказала Ольга. — Правда, папа? Пока отцу найдут замену, и он передаст заказник, будет разгар зимы. Так что еще немного досидим до весны и поедем. А мы будем готовиться к досрочной сдаче программы второго полугодия, а когда рассчитаемся с десятым классом, сразу же возьмемся за одиннадцатый. И нам уже надоело сидеть в школе, и вам от меня свободной будет больше пользы.

— Нормальный план, — одобрил Виктор. — Теперь не сорвалось бы с моим врагом, а то наши планы полетят коту под хвост. Дом с машиной я все равно отдам, только тогда вам будет опасно им пользоваться, да и Москва отодвинется в далекую перспективу. Хочу спросить, вы не передумали играть свою свадьбу?

— Перенесли на две недели, — сказал Егор. — Сегодня ходили договариваться в ЗАГС. Жаль, если вы уже уедете, но играть ее сейчас…

После обеда Виктор зашел в спальню к дочери, постоял там, а потом собрался и уехал на «Фазенду». Александра побыла еще с час и тоже уехала, а Егор принялся мастерить ширму, закрывающую кровать, на которой лежала Люда.

— Сейчас позвоню Игорю, — сказала Ольга, доставая телефон. — Выясню, что и когда он сможет дать.

Звонить пришлось трижды, потому что на первые два звонка дор не ответил.

— Извини, был занят, — сказал он, взяв трубку. — Говори, я слушаю. Тебя интересует расчет?

— Нехорошо останавливаться в развитии, — сказала Ольга, — а с вас причитается, так почему бы не рассчитаться?

— И что же тебе нужно? — спросил он.

— Пока только магия. Прежде всего хочу узнать, можно ли накладывать воздействие по фотографии или мысленному образу?

— Можно, — подтвердил он. — Не все, но многое. Это уже высшая магия. Она требует развитого воображения, умения удержать в сознании множество деталей и большой внутренней дисциплины. Но и возможности мага увеличиваются многократно. Я могу дать всю теорию, но тебе нужно улучшить мозг. Сейчас ты не сможешь создать в памяти достаточно детальный образ. И фотография в этом не поможет. Это всего лишь бумага с изображением и она нужна только для того же мысленного образа.

— Но я уже улучшала свой мозг шесть раз, — возразила Ольга. — Больше не действует.

— Попроси Нора, — посоветовал дор. — Насыщение происходит для собственной магии, чужая сработает еще несколько раз. Может быть, этого хватит, хотя лучше, чтобы помогли два мага.

— Я вам уже говорила, что у невесты отца есть способности, — напомнила Ольга, — но они раза в два слабее, чем у Нора. Я их расшевелила и сделала ее тело накопителем, но пока ничему не учила, просто не успела.

— Везет тебе! — с завистью сказал дор. — Научишь ее и пусть тебе тоже делает. И Нору сделайте то же самое. Этого должно хватить. Только интервалы между обработкой выдерживайте не меньше двух дней. Лучше, если их будет три.

— А если то же самое делать для тела? — спросила Ольга.

— Мышечная масса увеличится мало, — объяснил дор, — а вот число мышечных волокон, которыми ты сможешь управлять, станет в два раза больше. Понятно, что и ты станешь в два раза сильней. Только учти, что не сможешь долго действовать в полную мощь. Если будешь продолжать тренировки, продержишься минут десять или двадцать, а потом станешь слабой, как ребенок. Но для короткой схватки это сильное подспорье. Фактически ты по силам сравняешься с сильным тренированным мужчиной, а с твоим знанием борьбы вообще мало кому будешь по зубам. Больше тебе ничего не нужно?

— Шутите? — улыбнулась девушка. — Мне нужно много всего. Кстати, в начале весны мы должны уехать в Москву. Мы с Нором решили не сидеть в школе, а сдать ее экстерном и за второе полугодие, и за одиннадцатый класс. Помните, что я вам говорила о конторе с моим участием?

— Это хорошо, — согласился он. — Помогая нам, ты не только получаешь знания, ты еще существенно увеличиваешь шансы на то, что тебе захотят и смогут помочь в вопросах зачатия. Есть мысль — создать в вашем мире наш технический центр. Конечно, он нужен не для ускорения вашего развития, а для наших собственных нужд. Но в таком центре смогут помочь и в твоих проблемах. А для него нужно много тел и денег. Деньги скоро начнем зарабатывать, а с телами хуже. Мы ни в одном из миров не занимались техникой из‑за их низкого уровня развития, да и не было в этом большой необходимости, когда брали тела магов. Так что ты еще хотела узнать?

— У меня неполные и бессистемные знания по магическому лечению.

— И ты бы их хотела пополнить и систематизировать? Ольга, ты просто не представляешь, на что замахиваешься! Лечение — это отдельная область магии, самая востребованная в нашем мире. Когда тебе говорили, что мы только накачиваем больных энергией, просто немного упростили картину. В некоторых случаях этого действительно достаточно, в остальных их еще и лечат. Я готов делиться с тобой этими знаниями, но не сразу и не за одно тело. Сразу ты такой объем знаний не осилишь и свихнешься.

— А если их просто записать в мозг, как все остальное?

— Я же говорю, что свихнешься. Есть предел знаний, которые можно получать таким способом. Программу одиннадцатого класса можно запихнуть в твою голову за один вечер, правда, голова при этом будет болеть. А знания магической медицины, которые маги собирали не одну тысячу лет придется разбивать на блоки. И еще маленький нюанс. Меня тоже контролируют, и кое–кому из руководства не нравится, что я засыпаю тебя знаниями. Поэтому выдам тебе методику работы по образам и один блок знаний по медицине. Остальное получишь постепенно, расплачиваясь телами. Давай сделаем так. Завтра я должен встретиться с Фроловым, поэтому я с ним договорюсь на два дня, а на обратном пути заеду к вам. Устраивает?

— Конечно. Приезжайте, я буду ждать, — сказала Ольга, отключила соединение и повернулась к Нору: — Все слышал? Лафа закончилась. Никаких авансов больше не будет. Но я все равно довольна. Эти знания по высшей магии я больше нигде не получу.

— А в моем мире? — пошутил Нор. — Уйдем туда всей семьей…

— Тоже вариант. Только кто тебе сказал, что нас потом вернут обратно? Остаться бесплодной? И для детей отца и Саши будет то же самое. И потом в твоем мире сидит толпа магов и ждет моего появления, чтобы поделиться знаниями? Хрен от них что получишь! Походи лет двадцать в учениках, принеси клятву личной верности, тогда, может быть, чему‑нибудь научат.

— Да я просто пошутил. Что ты завелась?

— Не нужно с этим шутить, — сказала Ольга. — Нор, если Игорь мне завтра даст все, что обещал, а вы с Сашей доработаете мозги, представляешь, какую силу мы получим? С тем же Дерешковым можно расправиться шутя, имея его фотографию. Только нужно приехать в Москву, если там будут ограничения в расстоянии. И об этом никому нельзя рассказывать, даже Виктору. Стоит узнать не тем людям, и я за свою жизнь не дам и копейки! Да и медицина… Я помню, как твоя рана затягивалась прямо на глазах. Мне до такого пока далеко. И эта их идея с центром… Я, конечно, в нем заинтересована, но что если они там воспроизведут свою магическую технику? Моя ценность в их глазах сильно упадет, и вырастут собственные возможности. И вырастут очень сильно! Много денег и много магов! Останется надеяться на то, что они по–прежнему будут подчиняться наложенным ограничениям, иначе мы можем лишиться своего мира. И мы будем в числе тех землян, которые знают о дорах очень много. Не захочет ли их руководство избавиться от таких знающих?

— Возможный вариант, — согласился Нор. — Пока у них нет собственных магов, с Фроловым будут сотрудничать честно, потом им никто не помешает сделать его своей марионеткой. Тела он им не отдаст, но будет все делать под их диктовку.

— Помешать можем мы, — сказала Ольга, — и другие маги, которых я найду. Я в этой конторе буду не только искать тела. Если придет кто‑то с большим магическим потенциалом, попробуем его вывести в люди и дать силу. Конечно, это сделаем, если он окажется достойным человеком. Или нас в этом поддержит Фролов, или сделаем сами — там будет видно. А пока нужно стать как можно сильнее! И в магии, и физически и в части финансов.

Во вторник Виктор не поехал в лесничество. Решив, что с дочерью лучше не видеться, он начал собирать в дорогу свои и ее вещи. За этим занятием его застал звонок Бортникова.

— Здравствуйте, Виктор Олегович! — сказал дор. — Я знаю о вашем несчастье и сочувствую, но все равно звоню по делу. Я считаю, что горе лучше всего перебивать работой. Вы сможете меня принять с образцами той продукции, о которой мы с вами договаривались?

— Конечно, — ответил Фролов. — Когда вас ждать?

— Если вам будет удобно, я подъеду к двум.

К приезду дора Виктор успел переделать все дела и пообедать. Последним делом был звонок в Москву к Третьякову.

— Здравствуй, — поздоровался он с другом. — Есть новости?

О нападении людей Дерешкова и гибели родных он ему сообщил вчера.

— Пока ничем не могу порадовать, — ответил Николай. — Наш Олег Васильевич очень осторожничает, так что быстро к нему не подберешься. А Рогову пришлось уносить ноги из Англии. Он позвонил вчера вечером, поэтому я тебя не стал беспокоить на ночь глядя. Да и не до того тебе было.

— Я тебе звоню вот по какой причине, — сказал Виктор. — У меня есть информация, что в самое ближайшее время в окружении Дерешкова начнутся разборки, в результате которых он может пострадать. Я понимаю, что у тебя там нет своих людей, но постарайся все‑таки держать руку на пульсе. Если случится что‑нибудь важное, звони хоть ночью.

Дор приехал вскоре после этого звонка. Разговор с ним состоялся в гостиной.

— Я успел сделать пять экземпляров проводов разного сечения, — сказал гость, выкладывая на столик небольшие бухты черного блестящего провода. — Как видите, на концах уже надеты латунные позолоченные контакты. Можете с ними делать все, что хотите. Если вас устроит мое предложение, оговорим все условия и можем браться за дело. Главное — это деньги и база, а подготовку производства я обеспечу. Вам надо будет заняться сбытом. Лучше поначалу обойтись без шумихи и продавать первую продукцию в Азию. Я думаю, что нашими проводами сильно заинтересуются в Китае.

— В самое ближайшее время постараюсь отдать на экспертизу, — сказал Виктор. — Извините, мне звонят.

— Ты прямо волшебник! — услышал он из мобильника голос Третьякова. — Еще не знаю подробностей, но только что позвонили, что кто‑то устроил бойню в офисе Дерешкова. Говорят, что оттуда вынесли десяток тел, в том числе и самого хозяина! Постараюсь все точно выяснить, а потом позвоню.

Конец первой книги

Content

Ищенко Геннадий Владимирович Единственная на всю планету

Единственная на всю планету (СИ) Ищенко Геннадий Владимирович

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30