С. Г. Асфатуллин

Башкиры в войнах России первой четверти XIX века

© С. Г. Асфатуллин, 2017

* * *

Предисловие

Тема монографии безусловно актуальна и обращение к ней С. Г. Асфатуллина своевременно. Вопрос о межнациональных отношениях в Российском государстве всегда был одним из важнейших, как в мирное, так и в военное время.

Возможность привлечения башкир (добровольно вошедших в 1557 году в Российское государство) в военные действия русской армии в 1805-1814 годах было явлением уникальным. Тогда из множества народов к защите Отечества были масштабно привлечены только башкиры, которые за более чем 250 лет совместного проживания с русскими стали неотделимой частью Российского государства и его армии. Башкиры достойно проявили себя в боевых действиях 1805-1814 годов и во время пребывания во Франции. Это убедительно отражено в работе. Свидетельство тому является то, что 1150 башкир стали кавалерами наград того времени, в том числе около 40 – боевых орденов.

Избранную тему исследователь раскрыл более чем в достаточном объёме на основе изученных им архивных документов Российского ГВИА, Центрального исторического архива Республики Башкортостан и Госархива Калужской области. Им внимательно изучены многочисленные публикации, имеющие отношение к его теме, мемуарные и личные источники. На этом основании напрашивается вывод, что С. Г. Асфатуллин положил начало новому направлению в изучении истории башкирского народа – его военной истории.

В монографии нашли своё место новые материалы, впервые вводимые в научный оборот, которые позволили автору в ряде случаев сделать собственные выводы по некоторым страницам военной истории башкир указанного выше периода.

Вместе с тем следует заметить, что автор, обладая большим объёмом знания темы, очевидно желая быть бесспорным и убедительным, «перегрузил» монографию неоправданно большими цитатами из документальных и литературных источников. Есть в них и некоторая погрешность в стиле изложения, нарушения в хронологической последовательности описания боевых действий башкирских полков. Однако эти погрешности не являются принципиальными и не умаляют ценности данного научного исследования. Более того, сама монография становится важным источником знания, в частности, военной истории башкир, русско-башкирского братства по оружию для тех, кто не только любит историю, но и активно участвует в работе по военно-патриотическому воспитанию молодёжи.

Ознакомление с исследованием и опубликованные в ходе работы 40 статей автора в авторитетных изданиях («Вопросы истории» РАН, «Военно-историческом журнале» Минобороны России и других) дают основание для вывода о том, что монография С. Г. Асфатуллина является трудом достаточно высокого научного уровня. Всё её содержание достоверно, а выводы объективны.

М. Ф. Ломаков, кандидат исторических наук,

доцент, г. Калуга.

16.11.2014 г.

Глава 1. Башкиры в войнах России начала XIX века

1.1. Организационно-мобилизационные меры, проведённые в крае в первой четверти XIX века

С добровольным вхождением башкирских родов в Московское царство в 1554-1557 гг., военная служба стала постоянной и делилась на внутреннюю и внешнюю. Основной формой внутренней службы была охрана юго-восточных границ страны. В 1798-1849 годах башкиры и мишари ежегодно выставляли на Оренбургскую пограничную линию 5,5 – 10,5 тысяч человек. В войско снаряжали башкир следующим образом: от 4-5 дворов поочередно выставлялся один человек. Снабжение оружием, одеждой, лошадьми и съестными припасами воинов производилось в порядке «подмоги», которая оказывалась всеми башкирами. Общественная помощь селянами оказывалась также хозяйствам командированных на службу. Охрану Оренбургской линии башкиры также несли за свой счет. «Четыре двора были обязаны отправлять одного солдата, за службу в месяц получали 1 рубль жалованья, но расходы на одежду, лошадь, седло, прокорм несли сами солдаты за свой счёт. Их одежда состояла из матерчатого синего чекменя с белым воротником, широких синих шаровар, по бокам штанины которых были прошиты лампасы. На голове – островерхая войлочная шляпа с согнутыми наверх полями, надрезанными сзади и спереди. Подпоясывались кожаным ремнём с кожаной же портупеей. Патронташи висели на шее с правой стороны и находились под мышкой. Сапоги были сшиты из конской кожи. Оружие: ружьё, каждому по два револьвера (пистолета), кинжал, пика, сабля, лук со стрелами, железная кольчуга, защищавшая воина от сабельных ударов»[1]. Должностные лица башкирского войска комплектовались из представителей башкирских феодалов. Они назначались кантонными начальниками и утверждались генерал-губернатором. Офицеров полагалось набирать соответственно из башкир, включая и походного старшину – командира полка. Но для общего руководства и неразрывной связи с вышестоящим командованием в полк назначался и русский офицер – командующий полком.

Иррегулярное башкирское войско империи, было разделено первоначально на 11 кантонов, затем, с 1803 года на 12, а впоследствии и на 28-мь. 1-й кантон (д. Елпачиха) состоял из башкир Осинского и Пермского уездов, 2-й (д. Ибрагимово) – Екатеринбургского и Красноуфимского уездов, 3-й (д. Курманаево) – Шадринского уезда Пермской губернии, 4-й (д. Мало – Минаково) – Троицкого, 5-й (д. Исянгильдино) – Челябинского уезда, 6-й (д. Хасаново) – Верхнеуральского, 7-й (д. Мрясово) – Стерлитамакского, 8-й (д. Юмран – Ибрагимово) – Уфимского, 9-й (д. Бурангулово) – Оренбургского, 10-й (д. Камилево) – Бирского уезда, 11-й (д. Челнанарат) – Мензелинского уезда Оренбургской губернии. 12-й (д. Шланлыкулево) состоял из башкир Белебеевского, Бугульминского и Бугурусланского уездов Оренбургской губернии. Кантоны подразделялись на юрты, точнее команды, которые состояли из групп деревень. Количество служивых башкир в юртах колебалось от 100 до 1000 человек. С переводом в военное сословие жизнь была строго регламентирована. В каждой войсковой юрте полагалось иметь кузницу, а каждый кантон при снаряжении полковых команд должен был обеспечить их походными кузнями.

Одновременно было объявлено о создании 5 мишарских, 5 оренбургских и 2-х кантонов уральских казаков. Открывались кузницы и мастерские, делались пики, сабли, луки и стрелы, приобреталось оружие. Каждое башкирское хозяйство имело в своем распоряжении военное снаряжение, необходимое для несения казацкой службы. Каждый взрослый мужчина был воином, готовым в любой день оседлать коня и выступить в поход. В распоряжении более состоятельных имелись и ружья, и пистолеты, а бедная часть населения была вооружена больше саблей, пикой и луком со стрелами. Начиная с 1798 года, башкиры и, отчасти тептяри, подчинялись военному ведомству. Из их среды появились командные кадры, имеющие военные заслуги и служившие продолжительное время. Они получали чины иррегулярных войск: зауряд-хорунжего, есаула, зауряд-сотника.

Перед войной с французами Оренбургская пограничная укрепленная линия проходила от реки Тобол до Каспийского моря и была разделена на 5 дистанций: от Звериноголовской крепости до Верхнеуральска, от Верхнеуральска до Орской крепости, от Орской крепости до Оренбурга, от Оренбурга до Уральска, от Уральска до Гурьева городка (см. карту).

Карта Оренбургской пограничной линии с обозначением расположения войск Оренбургского корпуса, в т. ч. башкирцев и мещеряков 7547 чел. 1791 г., июня 4-го. РГАДА. Ф. 16. Д. 991. Ч. 1. Л. 83.

Четыре из пяти пограничных дистанций охраняли воины Войска Башкирского. Оренбургский военный губернатор требовал с начальников башкирских кантонов, чтобы воины были вооружены, как следует: «Чтобы люди выкомандированные на линию с ружьями, потребное число пороху и свинца покупали, по крайней мере хотя по двадцати патронов на каждого человека». Воины должны были быть здоровые, не моложе 20 лет и не старше 45 лет. Обмундирование, кафтаны и шаровары, крепкие и единообразные, вооружение исправное, оно включало сабли, пики, сайдаки (лук и стрелы), ружья; последних было необходимо иметь на половину числа людей в командах»[2]. То есть, каждый взрослый башкир за свою жизнь несколько раз нёс пограничную службу на линии и, как минимум, участвовал в одной войне России, потому-что они в XVII–XIX вв. случались каждые 20-25 лет. Соответственно, каждый мужчина обзаводился оружием, обмундированием и верховыми лошадьми. А Рахимов Р. Н. в подразделе «Народы Оренбургского края в Отечественной войне 1812 г.» толстой книги «На службе у «Белого царя» 2014 года утверждает «Часть башкир имела в качестве холодного оружия сабли (?). …Незначительное число воинов (башкир) имело огнестрельное оружие (фитильные, в XVIII в., кремневые ружья на сошках)». И пытается это обосновать так: «Массовое отсутствие огнестрельного оружия связано с последствиями известного указа от 11 февраля 1736 г., по которому башкирам было запрещено иметь кузни, огнестрельное оружие». Но не останавливается на этом, а совершенно необоснованно удлиняет этот срок по …1812 год: «Запрет сохранялся вплоть до введения кантонной системы в 1798 г. …Хотя после введения кантонной системы башкирам разрешалось иметь огнестрельное оружие, оказалось, что на протяжении нескольких поколений был утерян навык обращения с ним». Более того, в этой книге, он начинает утверждать, что башкиры даже саблей не владели: «Индивидуальный бой с применением сабель также не имел широкой практики, навыками его могли владеть воины, имевшие профессиональную подготовку. Однако таковая подготовка у башкир в это время отсутствовала, да и количество холодного оружия было незначительным, чтобы использовать его в качестве учебного»[3]. Это чистая отсебятина, без всяких ссылок на документы и труды надёжных предшественников. Хотя вышеприведённые свидетельства очевидцев и надёжных историков о вооружении башкир и их умении владеть оружием это полностью опровергают. Кто-то может возразить, что он просто не знает о тех свидетельствах очевидцев, историков-предшественников о наличии у башкир ружей, сабель и их хорошем владении оружием. Нет, знает, приведём пару цитат из книги: «П. Размахнин: «Они все вообще искусно ездят верхом, большие мастера управлять пикой, стрелять из ружей и особенно из луков. Последнее искусство доведено у башкирцев до такой степени совершенства, что многие из них каждый раз безошибочно попадают стрелюю (так в книге -авт.) в самые малые предметы, например, в воробья находящегося от них шагов во 100 и далее»[4]; «И. М. Казанцев о вооружении башкир писал, что оно состоит «из пары пистолетов, ружья, пики, сабли, лука, колчана со стрелами, которыми башкирцы мастерски стреляют на большое пространство в цель и с такою силой, что стрела в 15 саженях может проткнуть насквозь не только человека, но даже и лошадь»[5]. Более того, в книге есть даже прямые свидетельства о количестве расстрелянных патронах – записи в журнале о выдаче начальником отдельного летучего отряда графом М. С. Волконским свидетельства: «9 октября 1813 г. Свидетельство казачьему Башкирскому 1-му полку на разстрелянные в бывших с неприятелем перестрелках 25 и 26 числа сентября при г. Лейпциге ружейных 2000 и пистолетных 1270 боевых патронов»[6]. Месяцем позже, при освобождении Голландии, в 1-м полку было 411 башкир с командирами. То есть, можно предположить, что каждый в полку имел ружьё и выстрелил из него 5 раз за два дня. Но зная эти и другие положительные примеры, он выбирает наиболее критично – унизительный, оставленный тогдашним нашим врагом и принимает его за истину в последней инстанции. И начинает всячески раздувать в разных вариациях. То есть, приходится признать, что в Башкортостане появился свой перебежчик «господин Резун-Рахимов» или, точнее, «фальсификатор истории Соколов-Рахимов».

Связь между крепостями поддерживали небольшие промежуточные укрепления – редуты, перед пограничной укрепленной линией на расстоянии 2-7 верст друг от друга стояли укрепления для сторожевых отрядов – форпосты. Каждая крепость имела несколько застав. Между форпостами непрерывной линией тянулись заграждения из березовых или таловых прутьев (симы). Служба на границе была тяжёлой. Кривощёков в очерке «На оренбургской пограничной линии» описал это так: «А осенью-то набеги, как нарочно, были почти каждую ночь; солдатам было всё же лучше, вот казакам приходилось тяжеленько: чуть тревога, они уже гонят на тот пикет, где впервые загорелся сигнальный огонь. Бывало, целый месяц, а то и два продолжалась такая жизнь, и лошади ни на минуту не рассёдлывались, так засёдланными и кормились, а иногда и кормить-то, пожалуй, не приводилось: едва вернуться из погони, а тут – новый набег, опять тревога, и казаки снова бегут в погоню»[7].

Чины войска подразделялись на действительные, классные и зауряд-чины. В 1802 году Башкирские войска составили 5519 человек[8]. В 1803 году казачьи офицерские чины были приравнены к армейским: войсковой полковник – майору, есаул – ротмистру, сотник – поручику, хорунжий – корнету. Армейские (подпрапорщик, прапорщик, поручик, капитан, майор, подполковник, полковник, генерал-майор), казачьи (урядник, хорунжий, сотник, есаул, войсковой старшина), действительные и классные чины (от 14 до 12 класса) присваивались царем и военным министром за воинские или особые заслуги. К зауряд-чинам относились зауряд-хорунжий, зауряд-сотник, зауряд-есаул, которые присваивались генерал-губернатором. Башкирское войско подчинялось генерал-губернатору Оренбургского края.

31 августа 1803 года Указом императора было установлено новое штатное расписание донским полкам:

«1. При всяких нарядах на службу войска того полков, состоять в каждом полковнику 1, есаулам 5, сотникам 5, хорунжим 5, квартирмейстеру 1, писарю 1, урядникам 10, казакам 550, а всех чинов в полку 578 человекам.

2. Тогда как полки сии, выступя из пределов своих, находится будут от оных далее 100 вёрст, и когда офицеры их жалованье получают равное жалованью офицеров гусарских полков, производить оное урядникам: старшим пяти каждому по 38 рублей, а младшим пяти по 17 рублей в год.

3. Положение сие как в рассуждении числа чинов в полках, так и производства жалованья урядникам, распространить и на полки прочих нерегулярных войск, составленных по примеру Войска Донского. Главным оружием казака была пика, называемая по традиции дротиком. Его древко (ратовище) изготовляли из липы или сосны, длиной до двух саженей. На древко насаживался на трубке длиной в четверть аршина наконечник пики (копеец), крепившийся гвоздями, от которого вдоль древка тянулись два острых железных лезвия, длиной в аршин, именуемых отрезом, не позволявшие противнику схватиться за пику или отвести её рукой. Наличие отреза позволяло использовать пику не только как колющее, но в случае необходимости и как рубящее оружие. На нижнем конце ратовища прикреплялся ремень с петлёй. Сабли разрешались иметь любые. С 1809 года на плечах генералов и офицеров появились серебряные шнуры, свитые вдвое в виде жгута, а казаки получили погон из тёмно-синего сукна с выпушкой, по цвету выпушки на воротнике. Султаны на шапках заменили на волосяные, сохранив окраску»[9]. Ещё одной особенностью комплектования донских полков была чётко установленная квота на малолеток (выростков): в полку их могло быть до трети, основную массу составляли казаки, имевшие опыт службы.

18 августа 1801 г. был установлен мундир Войска Донского. Шапки были из чёрной смушки, высотой пять вершков с верхом красного цвета. Офицеры носили на шапках серебряные шнурки с золотом и чёрным шелком, белые султаны с чёрными и оранжевыми перьями внизу. У рядовых казаков прибора на шапке не было. Урядники (пятидесятники) на шапках также имели белые шнурки, но с добавлением оранжевых и чёрных ниток, а султаны на их шапках, в отличие от офицерских, имели верхушку их чёрных и оранжевых перьев. Урядники и офицеры носили шпоры, прикрученные к каблукам сапог, казаки шпор не имели. Генералам и офицерам полагались шарфы, как в армии. Сумки, перевязи и портупеи изготовляли из чёрной кожи, их дозволялось украшать серебряными бляхами и галунами.

Башкиры, вместе с оренбургскими и уральскими казаками составляющие иррегулярное войско обширного Оренбургского края, приносили большую пользу государству. Они за свой счет охраняли восточные рубежи страны. Если для этой цели на огромном расстоянии – от Тобола до Гурьева городка – пришлось бы использовать регулярные войска, то потребовалось дополнительно набирать рекрутов и потратить огромные средства. Одновременно с пограничной службой на Оренбургской линии, 2500 башкирских воинов «о дву-конь на своем коште» служили на южных дистанциях и Сибирской пограничной линии. Странно о пограничной службе на таких далеких границах говорить «внутренняя», но, с другой стороны, служба-то шла с внутренней стороны империи. К внутренней службе относились также этапная (по Сибирскому и Златоустовскому трактам), полицейская (в Казани, Москве, Санкт-Петербурге) и гарнизонная. Гарнизонную службу в российских городах несли эпизодически: в 1768-1774 гг. во время войны России с Турцией, в 1772-1773 гг. после подавления восстания польских конфедератов и др.[10].

В историографии рассматриваемого периода нет специальных исторических исследований об участии башкир в войнах России. Но надо обязательно отметить краткое, ёмкое и правдивое изложение военной истории башкир русского регионального автора буржуазного периода, помещённое в экономическом труде. Монография В. М. Черемшанского (1821-1869) «Описание Оренбургской губернии в хозяйственно-статистическом, этнографическом и промышленном отношениях» опубликована в 1859 г. в Уфе в типографии Оренбургского губернского правления. Краткая часть, касающаяся военной службы башкир: «Башкирцы – самый древний народ из обитающих ныне в Оренбургской губернии. Они настоящим образом сделались известны в Истории России со времён подданства их русскому скипетру в 1556 г…. Это добровольно покорившийся русскому престолу народ – вначале … привыкший действовать самопроизвольно, не терпящий над собой никакой власти… Башкирцы, обитающие ныне в Оренбургской и частью в соседственных с нею Пермской и Вятской губерниях, составляют собой особый род казачьего сословия, известный под названием Башкирского войска. В это сословие они поступили в 1786 г. и в то же время освобождены были от сбора с них ясака и от представления аманатов, а в 1798 г. из них уже образовано иррегулярное войско.

Затем в царствование Императрицы Екатерины II башкирцев опять потребовали на царскую службу; так в 1771 г. они были в погоне за ушедшими калмыками, в 1787-1792 гг. в походе против шведов; при Императоре Александре Благословенном они несколько раз целыми тысячами участвовали в походе против французов и турок. В Отечественную войну 1812 г. из башкирцев сформировано было 30 пятисотенных полков»[11]. (Считаю, преподаватель Черемшанский В. М., живший одновременно с тептярями, имел основания сложить 28 башкирских полков и 2 тептярских в одно целое, так как в тептярских полках большую половину составляли башкиры – авт.).

Далее он приводит очень интересные исторические факты об участии башкир в более древних войнах России: «На службу башкирцы поступают все по достижении 17-летнего возраста; с 45 лет употребляются на одну внутреннюю службу при кантонах; полную отставку получают только за неспособность к службе по старости лет, или болезням… Со времени подданства своего, ещё не принадлежа к казачьему сословию, башкирцы участвовали во многих походах. Так, в 1608 г. они были на службе в царских войсках и под начальством воеводы Алябьева участвовали в разбитии изменников под Балахною и Н. Новгородом; в 1676 г. тысяча башкирцев были в походе Крымском и ещё прежде сего ходили на службу против поляков; в 1696 г. башкирцы вместе с яицкими казаками были в походе под Азовым. …В 1714 г. охотники из них были наряжены в Сибирь для прикрытия вновь строящегося города»[12].

Черемшанский В. М. со знанием дела описывает и беспокойную пограничную службу башкир: «Кроме службы в отдалённых походах, башкиры охраняли пределы России по нынешней Оренбургской линии и имели с киргис-кайсаками частные стычки, а иногда и довольно значительные дела. В 1733 г. киргис-кайсаки Средней Орды вознамерились в числе 10 тыс. человек сделать вторжение в Башкирию; тогда известный Таймас Тархан-батыр с собравшимися башкирами встретили кайсаков, разбили их, отняли ханское знамя и, прогнав неприятелей в их кочевья, захватили много пленных. Когда же потом тот самый тогдашний владелец Средней киргис-кайсацкой Орды Шемьки-Хан уже с 20 тыс. человек вошёл в Башкирию, тогда башкирцы не только победили его, но и принудили просить о принятии в Российское подданство.

…Главные принадлежности вооружённого башкира составляют: ружьё, пика или копьё, сабля, лук и колчан со стрелами. Надобно заметить, что башкиры весьма склонны к воинским упражнениям – все они вообще весьма искусно ездят верхом, мастерски владеют пикой и метко стреляют из ружей и луков, – последними действуют с такой силой, что пущенная стрела, на недальнем расстоянии, как, например, саженях на 15, пронзает насквозь не только человека, но даже и лошадь»[13]. Это самое полное и правдивое изложение военной истории башкир русского дореволюционного автора, найденное в конце 15-летних поисков. Не зря её рукопись была удостоена малой золотой медали Министерства государственного имущества Российской империи. Хорошо бы всем нынешним младоисторикам быть столь же правдивыми. Вместо этого, они зачастую называют Башкирское войско периода 1812 года Башкиро-мещерякским с намёком, на то, что «и мы пахали». Причём, даже, в общероссийской энциклопедии «Отечественная война 1812 года» 2004 года, к которой есть много и других нареканий. Между тем, войско начало называться Башкиро-мещерякским гораздо позже Отечественной войны 1812 года. Это вынужден признать даже такой антибашкирский историк, как к.и.н. Рахимов Р. Н.: «В 1834 г. было официально создано Башкиро-мещерякское войско, назначен его командующий (как правило, в чине генерал-майора или генерал-лейтенанта), созданы структуры управления. … в 1855 г. после присоединения тептярей к Башкиро-мещерякскому войску оно стало называться Башкирское войско»[14]. Причём, со ссылкой на Полное собрание законов Российской империи, собрание второе.

Кроме пограничной и воинской службы, башкиры сопровождали царских дипломатов. Сперва к сибирским татарам, ногайцам, потом, последовательно, к калмыкам, каракалпакам и другим народам Востока, агитируя их за присоединение к России на своем примере. А также несли почтовые, подводные повинности и многие другие повинности. Башкиры же сыграли «решающую роль в установлении дружественных отношений России с казахами. В мае 1730 г. в кочевья Младшего жуза с дипломатической миссией прибыл башкирский старшина бурзянского рода Ногайской даруги Алдарбай Исекеев (Исянгильдин) для разрешения спорных вопросов. Итогом этой поездки стало решение хана Абулхаира отправить специальных послов в Уфу, «чтобы быть с Россией в миру». Казахских послов Сейткула Кайдагулова и Кутлумбета Коштаева сопровождали и представители башкирского народа, в частности, известные башкирские старшины Алдарбай Исекеев и Таймас Шаимов»[15]. Заметную роль сыграли башкиры и в присоединении к России Среднего жуза Казахстана в рассматриваемый период.

После победоносного возвращения с войны домой на Урал в 1815 году башкирские казаки продолжили охранять восточные границы Российской империи. Пограничная служба башкир продолжалась почти 300 лет, до 1840-1850 гг., когда с присоединением Старшего жуза Казахстана к России границы империи отодвинулись далеко на юго-восток от Башкортостана.

В 1815 году Наполеон сбежал с острова Св. Елены и триумфально возвратился на трон Франции. В русской армии объявили повышенную боеготовность и начали выдвижение корпусов через всю Европу к Парижу. Согласно сохранившимся формулярным спискам, опубликованным в журнале «Ватандаш-Соотечественник» в 2012-2013 гг., часть башкирских казаков из номерных полков задержали на службе. Помимо этого, начали призывать башкир, достигших в 1815 году призывного возраста. Однако, вскоре Наполеона разгромили на Ватерлоо и сослали на более далёкий остров. Вернувшимся на родину с войны джигитам был везде почёт и уважение. Вскоре их начали выдвигать на старшинские должности в аулах, уездах и кантонах.

Весной 1817 года оренбургским военным губернатором был назначен генерал-лейтенант Пётр Кириллович Эссен. Во время ознакомления с краем, новый губернатор пришёл к мнению, что «из башкирцев нужно учредить постоянные полки вместо найма по нарядам и установить особое над ними управление по примеру других военных сословий в государстве»[16]. 2 февраля 1818 г. Эссен написал императору об этом, добавив, что башкиры проживают в Вятской, Оренбургской и Пермской губерниях, что затрудняет контроль за их внутренним устройством. Император разрешил начать разработку проекта преобразований. «Для работы над планом был создан специальный комитет, состоящий из офицеров штаба Отдельного оренбургского корпуса. В конце 1819 г. проект был завершён. Он предполагал создание иррегулярного войска из башкир и мишарей. Войско по-прежнему делилось на кантоны и юрты, должно было содержать 15 непременных полков, поставлять почтовых лошадей на Оренбургскую пограничную линию, отправлять земскую повинность в денежной и натуральной формах. В войско зачислялись люди в возрасте от 15 до 37 лет»[17]. А оставшихся башкир Эссен планировал перевести в податное состояние. Однако среди башкир возникло недовольство. Они справедливо опасались, что непременные полки будут уподоблены регулярным. К тому же, эти преобразования ложились тяжким финансовым бременем на их небогатые хозяйства. В Санкт-Петербург пошли «прошения от 1, 5, 7, 9-го башкирских и 2-го, 3-го мишарских кантонов, направленные в 1820 г. императору Александру 1, где говорилось об их желании остаться в военном сословии; просители выступали против попыток перевода их в податное состояние. Осинские башкиры также просили императора оставить их в прежнем, военном, состоянии»[18]. Правительство не решилось на осуществление предлагаемого перевода. «Видимо, были свежи в памяти волнения казаков Уральского войска, происшедшие в связи с введением нового штата в 1803-1804 гг. Император ограничился распоряжением Эссену П. К. собрать дополнительные сведения, чтобы убедиться, что «перемены в башкирском народе будут учреждены не раньше, чем выяснится, что они не идут в противовес с нравами народа». Вопрос о преобразованиях был вновь поднят в 1824 г., но также не решён окончательно, поскольку Александр 1 посчитал, что ещё собрано мало материалов, чтобы решиться на большие преобразования»[19].

Продолжалась линейно-пограничная служба башкир на восточной границе империи. «В 1822 г. Башкир и мишарей было направлено на службу 10985 чел., что составило 70 % всех командированных на линию. Так, например, в 1819 г. в одной только Звериноголовской крепости было 5 пикетов, в каждом из которых имелось по 2 оренбургских казака и по 12-13 башкир. Сверх того, в лагере, расположенном близ самой крепости, находилось 20 русских казаков и 447 башкир»[20].

Помимо этого, в рассматриваемый период башкиры всё шире несли обязательную бесплатную трудовую повинность при строительстве сооружений, обеспечивавших операции войск как внутри, так и за пределами Оренбургского края. Также бесплатно работали в транспортных командах при сплавах леса и строительстве дорог. Кроме этого, башкиры несли и денежные повинности: государственные и местные губернские земские сборы, а также множество натуральных повинностей. Их очень подробно, со знанием дела расписал профессор Асфандияров А. З. на страницах 91-109 своей монографии «Кантонное управление в Башкирии (1798-1865 гг.)».

В рассматриваемый период правительство Российской империи начинает реально интересоваться среднеазиатскими ханствами. И зачастую привлекает к разведке башкир: «Поручик 4-го башкирского кантона Абдулнасыр Субханкулов часто использовался оренбургскими губернаторами на дипломатической службе. Отправленный в Бухару ещё в 1809 г. поручик доставил в Оренбург важные сведения о происках англичан в Средней Азии. При губернаторе Эссене П. К. в 1818 г. Субханкулов побывал в Хиве в связи с просьбой Лазарева и Енушева, товары которых были разграблены хивинцами. Башкир Мендияр Бекчурин был послан в Хиву с письмом графа Нессельроде и с ходатайством о возмещении ущерба русским купцам, ограбленными хивинцами»[21]. Попутно они выполняли и разведзадачи: «Из сведений, поступавших в Оренбург за годы наполеоновских войн, наиболее существенными являлись «замечания» упомянутого офицера русской службы Абдулнасыра Субханкулова. Он впервые сообщил подробности о происках англичан в Афганистане и Средней Азии, применявших своеобразный демпинг к странам и городам с целью их экономического подчинения: «Таковыми коварными оборотами получили города Кандагар и Пушаур (Пейшагар – П.М.) на аренду себе, а в прошедших годах начальник города Кабула именем Шеджа Улмулюк по притеснению от кабульских сограждан ушёл оттуда и познакомился с англичанами. 1810 года, в начале весны, англичане, придав ему, Шеджа Улмулюку, несколько войска, и прибыв через Кашемир в Кабул по-прежнему утвердили его в том городе начальником»[22].

После длительного изучения материалов предшествующего периода, приходим к следующим выводам:

– Благодаря предпринятым организационно-мобилизационным мерам башкиры были готовы выступить в поход на войну по первому зову властей.

– А служба на пограничной линии дала воинам практические навыки в обращении с оружием, конём и понимание воинских команд, в том числе и на русском языке, так как охраняли границу совместно с русскими оренбургскими казаками.

– Кроме пограничной и воинской службы, башкиры сопровождали царских дипломатов. Сперва к сибирским татарам, ногайцам, потом, последовательно, к калмыкам, каракалпакам и другим народам Востока, агитируя их за присоединение к России на своем примере.

– А также несли почтовые, подводные повинности и многие другие повинности.

– Башкиры же сыграли «решающую роль в установлении дружественных отношений России с казахами. В мае 1730 г. в кочевья Младшего жуза с дипломатической миссией прибыл башкирский старшина бурзянского рода Ногайской даруги Алдар Исекеев (Исянгильдин) для разрешения спорных вопросов. Итогом этой поездки стало решение хана Абулхаира отправить специальных послов в Уфу, «чтобы быть с Россией в миру». Казахских послов Сейткула Кайдагулова и Кутлумбета Коштаева сопровождали и представители башкирского народа, в частности, известные башкирские старшины Алдар Исекеев и Таймас Шаимов».

– Позже заметную роль сыграли башкиры и в присоединении к России Среднего жуза Казахстана.

– Сегодняшние прозрачные границы со странами СНГ наглядно показывают какой весомый вклад нёс башкирский народ по охране восточных границ Московского царства и Российской империи в течение почти 300 лет.

– Александр I бережно относился к национальным особенностям башкир-мусульман и охотно демонстрировал их Западной Европе, показывая на их примере вместе с калмыками-буддистами, каких успехов достигла Российская империя в сплочении народов разных вероисповеданий.

– В ходе последующего превращения Оренбургского края во внутреннюю область Российской империи на башкир налагались всё больше обременительных обязанностей в неоплачиваемой натуральной и в денежной формах, что вело их к обнищанию.

1.2. Участие башкир в войнах с наполеоном 1805, 1806 – 1807 гг.

В эпоху Наполеона Франция воевала, практически, со всеми странами Европы. «Самой продолжительной была война с Англией, которая началась в 1803 г. и не прекращалась до 1814 г., а в 1815 г. вспыхнула вновь в период «Ста дней». Длительные войны вела наполеоновская Франция в Испании и Португалии. С Австрией Наполеон находился в состоянии войны в 1805, 1809 и 1813-1815 гг., с Пруссией – в 1806-1807 и 1813-1815 гг. Помимо этого, Наполеон два раза воевал со Швецией (в 1805-1807 гг. и 1812-1814 гг.). В 1806-1807 гг. он воевал с Неаполитанским королевством, позднее – с Саксонией, Баварией, Вюртембергом, Баденом, Сардинией и Голландией»[23].

Захватническая политика Бонапарта побудила Александра I заключить оборонительный союз с Австрией (1804 г.) и с Англией (1805 г.). Целью коалиции было заставить Наполеона очистить Ганновер, Голландию, Швейцарию, Италию и вернуть сардинскому королю Пьемонт. В августе 1805 г. Россия вступила в войну с наполеоновской Францией. Главнокомандующим русскими войсками был назначен Кутузов. Однако его подчинили австрийскому штабу и, к тому же, «русская армия была обречена на самое наихудшее командование – командование двора»[24]. Однако присоединение Пруссии к коалиции затянулось, король Фридрих-Вильгельм пытался сохранить нейтралитет в начинавшейся европейской войне. В октябре 1805 г. император Александр I специально приехал в Берлин, чтобы убедить прусского короля примкнуть к союзникам. Пруссия дала согласие на проход российских войск только после вторжения на её территорию в районе Ансбаха французского корпуса Бернадота, спешившего из Булонского лагеря в Австрию. Фридрих-Вильгельм понял, что Наполеон не будет считаться с нейтралитетом его государства. Разрешение на проход русских войск было дано, но с условием перехода в Гродно, что потребовало перегруппировки одного из корпусов, занявшей две недели. В итоге войска под командованием Беннигсена не успели вовремя присоединиться к Кутузову.

С 1798 башкиры уже официально входят в военное сословие. Башкирские земли именуются Областью Войска Башкирского. Царь издал Указ и в декабре 1805 года к западным границам на подкрепление русской армии направились из Оренбургского края 7000 башкир, 1000 оренбургских и челябинских казаков и 600 калмыков[25].

В декабре же 1805 года австро-русская армия была разбита Наполеоном при Аустерлице. Урланис пишет, что в Аустерлицком сражении русские потери составили 21 тыс. человек убитыми, ранеными и пленными, австрийцы потеряли много больше, а французские – 26 тысяч[26]. Безотосный В. М. приводит более подробные и несколько другие цифры: «разгром союзной армии был полным; её потери оказались громадными – до 35 тыс. человек, а по данным первого русского историка этой войны А. М. Михайловского, у русских – свыше 21 тыс. убитых, раненых и пленных, у австрийцев – 6 тыс. человек. Общее число пленных, опять же по разным данным, составило от 11 до 20 тыс. человек. В плен также попали восемь русских генералов и более 300 офицеров. Французами было захвачено до 197 орудий…». Потери французов даны без ссылок: «Урон французов в этот день не превышал 10 тыс. убитых, раненых и без вести пропавших»[27]. Академик Тарле Е. В. так описует это поражение: «Около 15 тысяч убитых русских и австрийцев, около 20 тысяч пленных, вся почти артиллерия, а самое главное – фактическое уничтожение русско-австрийской армии, разбежавшейся на три четверти в разные стороны, бросившей весь свой колоссальный обоз, все боевые запасы, огромные массы провианта… Французы потеряли меньше 9 тысяч (из 80 тысч)»[28]

«Поражение под Аустерлицем настолько напугало австрийского императора, что он поспешил заключить с Наполеоном мир, одним из условий которого было требование к России увести войска из пределов австрийской империи. К Наполеону отходили Италия, Швейцария, германские земли от Рейна до Инна. Кроме того, император Франц I отказался от титула государя Священной Римской империи германской нации, чем дал возможность Наполеону перекроить по своему усмотрению карту Германии. Из Баварии, Вюртемберга, Бадена, Насау и Дармштадта им был создан «Рейнский союз», главой которого (протектором) стал сам Бонапарт. Вольные города Гамбург, Франкфурт, Нюрнберг, Любек и Бремен, вопреки всякому праву, были обложены налогами. Именно тотальным грабежом Европы объясняется обеспечение французских офицеров хорошим денежным довольствием и «потрясающим» обмундированием»[29].

Русским войскам пришлось срочно покинуть территорию Австрии, не дожидаясь подкреплений, шедших из России. А ведь на границах Пруссии уже находились войска Беннигсена и Эссена. «Прибыв в Бреславль, Беннигсен узнал об Аустерлицком поражении и получил приказ о возвращении. Армия Эссена, также спешившая на помощь Кутузову, получила известие об Аустерлицком поражении, находясь в Прерау, на расстоянии 60 вёрст от поля сражения»[30]. Атаман Платов с казачьими полками узнал об Аустерлицком поражении вообще только на границе Российской империи. Вся тяжесть кампании 1805 года легла на одну небольшую армию Кутузова, численностью 55-58 тыс. человек, в том числе около 20 тыс. австрийцев, а после соединения с колоннами Буксгевдена Ф. Ф. у Вишау 7(19) ноября – свыше 80 тысяч, включая 15 тыс. австрийцев. То есть в 1805 году, башкиры физически не успевали к полям сражений. Эти же цифры 7000 башкир, 1000 оренбургских и челябинских казаков и 600 калмыков называет в своей диссертации и Зайнуллин М. М.[31].

«Коалиционные силы Англии, Австрии, России, Швеции и Сицилии проиграли войну 1805 года, так как не имели общего командования и руководствовались устаревшей Австрийской стратегией»[32]. Войска делились на колонны из однородных войск, а не на дивизии из пехотных, кавалерийских и артиллерийских частей. Налаженной системы штабного управления, также, практически, не было.

В 1806 году, в ответ на ультиматум Берлинского кабинета от 1 октября 1806 г, не объявляя войны, Бонапарт двинулся на Пруссию (несмотря на свежеподписанные договора об оборонительном и наступательном союзе от 3(15) декабря 1805 г. и 3(15) февраля 1806 г.), разбил её армию в двух сражениях в один день 14 октября под Йеной и Ауэрштедтом и вступил в Берлин 25 октября. И потребовал от Фридрих-Вильгельма III практически всё Прусское королевство и 100 млн. марок контрибуции. Фридрих вновь обратился к Александру I с письмом о помощи. Для русского государства разгром Пруссии означал продвижение наполеоновских войск непосредственно к границам России и все ресурсы Пруссии становились орудием против России, поэтому Александр I согласился оказать помощь.

Александр I выдвинул против Наполеона в Восточную Пруссию 22 октября (3 ноября) 1806 года армию генерала Беннигсена Л. Л. Но на предложение царя о совместных действиях, Лондон и Вена ответили отказом, и Россия одна вступила в новую войну с Наполеоном. Беннигсен в своих «Записках о войне с Наполеоном 1807 года» пишет: «Правительство обратилось к народу, который с величайшей готовностью и даже воодушевлением содействовал образованию ополчения в 612 тысяч человек.… В манифесте, изданном в Петербурге («О составлении и образовании поместных временных ополчений или милиции» от 30 ноября 1806 г. – авт.), изложен порядок формирования этого ополчения и распределения его по разным губерниям государства. Впоследствии нашли, что назначенная цифра слишком значительна, и, уволив некоторую часть собранных ратников, уменьшили численность ополчения до 215 тысяч человек, действительно выставленных народом. Но отдалённость многих губерний нашей обширной империи не дала им возможность прибыть вовремя к армии»[33].

Русская армия быстро училась на своих поражениях 1805 года, когда остро не хватило казачьих частей для разведки, охранения армий и сокрытия движений корпусов. Поэтому: «Ещё накануне объявления войны Франции, 9 ноября 1806 г., Александр I повелел министру военных сухопутных сил С. К. Вязмитинову сформировать два уральских казачьих, два оренбургских казачьих, ставропольский калмыцкий, десять башкирских и один тептярский полки. Все эти полки формировались по образцу донских.

29 ноября 1806 г. император повелел астраханскому губернатору и главнокомандующему в Грузии и на Кавказе графу И. В. Гудовичу сформировать десять полков из калмыков Астраханской, Саратовской и кавказских губерний, а также живших на территории Войска Донского (не причисленных к казакам). Сформировать и привести в армию полки из калмыков оказалось более трудной задачей, служить в армии русского царя они явно не хотели. Два калмыцких полка, которыми командовали офицеры майор Корнеев и войсковой старшина Гнилозубов, взбунтовались на пути в армию, находясь в Старобельском уезде. Калмыки бежали в свои улусы вместе с полковыми знамёнами. Их поимкой на Дону занимался старший судья Донецкого сыскного начальства П. М. Греков 8-й, будущий герой 1812 года. Затем бежали калмыки из полков майора Крюкова и войскового старшины Харитонова. Оказывая сопротивление, они пытались пробиться за Дон, но большинство из них так и не дошло до своих улусов. Из калмыцких полков к армии прибыл только Ставропольский калмыцкий полк (из крещённых калмыков-авт.) под командой войскового атамана майора Баглюнова»[34].

Башкиры к этой войне уже имели опыт 250-летнего военного служения Московскому царству и Российской империи, поэтому они, как обычно, быстро соорганизовались и выступили в поход. «Первыми в 9-м башкирском кантоне были сформированы две пятисотенные команды, вышедшие в поход 27 декабря 1806 г. В своём рапорте командир этих команд Рыльского мушкетёрского майор Данисьев указал, что в них «люди молодые и могут быть к службе расторопные, и вооружены по их обыкновению саблями, стрелами и копьями, каждый о дву конь…». Это были 1-я команда кантонного начальника поручика Бурангула Куватова, состоявшая из кантонного начальника старшины, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмейстера, писаря, муллы, 10 пятидесятников, 490 рядовых, 1004 лошади; и 2-я старшины Айсувака Узенбаева, состоявшая из старшины, такого же числа чиновников и 469 рядовых на 962 лошадях. 3, 4 и 9-ю возглавил Уфимского мушкетёрского полка майор Кандауров. Московский комендант произвёл им 25 февраля смотр, отметив, что «люди довольно хороши и здоровы, но лошади с форсированных маршей тощи, но впрочем здоровы». 8-ю команду возглавлял капитан Украйнцов, 10-ю – майор Феофилатьев. Все 10 башкирских команд подчинялись, вместе с калмыками, полковнику князю Уракову А. В., шефу Ревельского мушкетёрского полка, до этого времени служившего в полках Оренбургской инспекции.

Затем 24 января 1807 г. последовал указ императора об отправке ещё 10 пятисотенных башкирских команд, то есть 5 тыс. человек, это были так называемые «команды второго наряда». Генерал-губернатор Волконский в качестве сопровождающих прикрепил к командам штаб– и обер-офицеров регулярных частей Оренбургской инспекции. Команды «второго наряда» возглавляли: 11-ю – капитан Тимиров; 12-ю – поручик Янышев; 13-ю – майор Моисеев; 14-ю – поручик Усревецкий; 15-ю – майор Шефлеров; 16-ю – капитан Некрасов; 17-ю – капитан Петровский; 18-ю – майор С. А. Вильчик; 19-ю – майор Руднев; 20-ю – поручик Мальковский. 11 – 20-я башкирские команды вышли в поход в апреле 1807 г.»[35].

Сражение под Пултуском 14(16) декабря 1806 г. закончилось вничью. Тяжёлое сражение с армией генерала Беннигсена Л. Л., произошедшее 27 января (8 февраля) 1807 г. под Прейсиш-Эйлау, закончилось истощением сторон, т. е. опять вничью. Участник сражения Давыдов Д. В. пишет: «Урон наш в этом сражении простирался почти до половинного числа сражавшихся, то есть до 37 тысяч человек убитых и раненых: по спискам видно, что после битвы армия наша состояла из 46800 человек регулярного войска и 2500 казаков. Подобному урону не было примера в военных летописях со времени изобретения пороха. Оставляю читателю судить об уроне французской армии, которая обладала меньшим числом артиллерии против нашей и которая была отбита от двух жарких приступов на центре и на левом фланге нашей армии. Трофеи наши состояли в девяти орлах, исторгнутых из рядов неприятельских, и в двух тысячах пленных. Прусский корпус взял два орла»[36] Но Беннигсена решил отступить к Кёнигсбергу, поэтому французские историки считают, что Наполеон выиграл это сражение. По Урланису французские потери в сражении составили 45 тыс. убитыми и раненными, а русские – 26 тысяч[37]. По Безотосному русские потери почти совпадают: 7 тыс. убитыми и 18 тыс. ранеными, а по французам нет – свыше 2 тыс. убитых и 18 тыс. раненых[38]. Но Безотосный В. М. сам пишет, что эти данные занижены.

Англичанка Вильмот, находившаяся при княгине Дашковой, видела башкирский полк в Москве 23 февраля 1807 года и оставила его описание: «Сегодня мы ходили смотреть на башкирский полк, вступающий в город. Этот дикий с виду народ живёт на окраине Сибири. Их пёстрые одеяния привычны им, просторны и удобны. За спиной на кожаном ремне башкиры вешают луки и колчаны со стрелами, а ещё они вооружены пистолетами, ружьями и длинными пиками, причём пики эти привязаны к правой ноге ремнями и, видимо, не доставляют владельцам особых неудобств. Их походные мешки наполнены всем необходимым, сёдла увешаны снаряжением и провизией, а когда провизии нет, они с большим удовольствием едят сырую конину. …Полк состоит из 1047 человек. Он разделён на роты, и во главе каждой шёл устрашающий оркестр, издававший пронзительные и монотонные звуки. Но музыкальных инструментов у них не было (кураи, англичанка, конечно, не заметила или посчитала за обычные палки – авт.). Башкирские шапки очень тёплые и самых разнообразных форм и расцветок: одни в форме сахарной головы, другие круглые, третьи – квадратные, но все с бархатной тульей и оторочены мехом; носят их низко надвинутыми на уши. Лошадки у башкир очень маленькие, но сильные и выносливые. Княгиня говорила с одним из воинов и просила доставить Буонапарте в Москву пленником. Он отвечал с большим достоинством: «дайте нам только добраться до него, а об остальном не беспокойтесь». Их офицеры отличаются от солдат лишь одеждой – она напоминает старые балахоны»[39]. Башкирский плащ, прообраз нынешних офицерских плащ-палаток, действительно напоминает балахон, если в него плотно закутаться.

Несмотря на поздний призыв, шесть башкирских пятисотен/полков успели принять участие в военных действиях на территории Пруссии и Польши. Две башкирские пятисотенные команды прибыли в корпус графа Толстого на Нареве в середине мая: одну из команд разделили на сотни, которые придали донским полкам. 4 июня ещё две пятисотенные команды башкир прибыли к главной армии, где их присоединили к корпусу Платова. Два башкирских полка вместе с 1-м и 2-м оренбургскими казачьими полками под командованием полковника В. А. Углицкого, находясь в составе армии генерал-лейтенанта Л. Л. Беннигсена, с 10 мая 1807 года участвовали в боевых операциях, составляя «передовую цепь против генералов Массена и Вреде»[40].

Командующий левофланговым корпусом П. А. Толстой приказал атаковать лагерь бригады Клапареда в Борках. «Отряд Витгенштейна в очередной раз овладел переправой через Омулев в Дрензеве и переправился на правый берег. Атака лагеря была произведена 30 мая, в плен захватили 2 офицера и 28 рядовых. У Витгенштейна было три полка регулярной кавалерии, полк Кутейникова 2-го, часть полка Карасёва и отряд башкир. К тому времени к корпусу Толстого уже присоединились две башкирские пятисотенные команды, которые распределили между казачьими полками. Во время атаки лагеря в Борках двести башкир были прикомандированы к полку Чернозубова, сто – к полку Карасёва.

Конные казаки-башкиры на бивуаке. Худ. А. О. Орловский. 1800-1801 гг. Третьяковская галерея.

В представлении к наградам за атаку лагеря в Борках 30 мая и 1 июня Витгенштейн писал: «Войска Донского полковник Кутейников – командуя 30 мая имени своего казачьим полком и башкирцами, по открытии пушечного сигнала бросясь с оными впереди гусар, шибко прискакал к броду реки Омулева, и перейдя его, повёл их в рассыпной атаке неустрашимо на все посты неприятельские и на лагерь при селении Борках, тот же час рассыпанные его команды первые начали брать пленных из постов ретирующихся, а по сближению к лагерю, способствовал с гусарами егерям выжать из оного неприятеля, который как вдался в ретираду, то он обратил свои команды на преследование его, в коем поражая неприятеля мили две по разным дорогам, покоряющихся брал в плен. 31-го же числа мая, когда чрез селение Степно намеревался неприятель ворваться в занятый от них лагерь, то он отряжённою командою казаков, подкрепив егерских стрелков, опрокинул неприятеля и в лагерь не впустил. А 1-го июня, содержа пикеты в лагере и позиции овладённой, дал знать заблаговременно о наступлении неприятельском в знатной его силе, по предосторожности коей взяты меры к отступлению без урону и он сей день прикрывал ретираду рассыпанных стрелков от егерей до вступления их в свои места». Кутейников 2-й за отличие был награждён прусским орденом «За заслуги» (пурламеритом). В представлении к наградам перечислены и офицеры полка Карасёва со ссылкой на свидетельство Кутейникова»[41].

В июне 1807 года Наполеону в тяжёлом и упорном сражении при Фридлянде удалось разбить русскую армию, потеряв 32 тыс. убитыми и ранеными, а русские потери по Урланису составили 15 тысяч[42]. У Безотосного «урон французов оценивался в 8-10 тыс. человек»[43]. Но опять без ссылок на первоисточники. Академик Тарле Е. В. так описывает это поражение: «Несмотря на храбрость русских войск, роковая ошибка главнокомандующего Беннигсена погубила их окончательно: Русские войска должны были бросаться в реку, чтобы уйти от огня французской артиллерии. Часть их побежала вдоль реки, часть сдалась в плен, но сдавшихся оказалось немного, потонувших было гораздо больше. Почти вся русская артиллерия попала в руки Наполеона. После утраты своей артиллерии и страшных потерь (больше 25 тысяч убитыми, ранеными и пленными) Беннигсен быстро отступил к реке Прегель, теснимый французами. Единственный шанс спасения от полного истребления заключался в бегстве. Сейчас же после битвы при Фридланде маршал Сульт вошёл в Кёнигсберг, где захватил огромные боевые запасы, хлеб, одежду – всё это как раз только что было привезено с моря англичанами, не предвидевшими такой близкой катастрофы. Армия Наполеона подошла к Неману 19 июня (по новому стилю – авт.), через пять дней после битвы под Фридландом. Остатки русской армии успели переправиться через реку. Наполеон стоял на границе Русской империи, у Тильзита»[44].

В корпусе атамана Платова с 4 июня 1807 года находились два других башкирских полка и ставропольский калмыцкий полк под командованием князя Уракова[45]. В полдень 4 июня неприятель во многих местах переправился через реку по понтонам. Кавалерия дивизионного генерала Груши пошла вверх по берегу р. Прегель с намерением атаковать левый фланг казаков. В этот момент, по словам Чуйкевича П., «Платов, уступая рвению кантонных начальников башкирских команд, приказал князю Уракову напасть с ними на французов. Башкирцы чувствительны были к сему назначению и выполнили приказание с отличным мужеством. Они, применяя тактику заманивания, подпустили противника на довольно близкое расстояние и выпустили сотни стрел, а засадная команда сделала быстрый поворот налево и ударила копьями во фланг врага, который не мог устоять, «будучи изумлен и замешан новостью оружия, с чем против него действовали»[46]. Башкиры гнали неприятельскую кавалерию, «которой они не давали пощады», до расположения французской пехоты. Башкирские полки, прибывшие в район боевых действий после Фриндландского сражения, прикрывали отход армии к реке Неман и в начале июня 1807 г. вели арьергардные бои в районе Тильзита с кавалерией генерала Мюрата[47].

Представитель Англии офицер Роберт Вильсон, наблюдавший боевые действия русских войск на территории Пруссии и Польши, описал атаку 4 июня: «Полторы тысячи башкир в стальных шлемах и кованых кольчугах, прибывшие из Татарии (иностранцы долго называли все области, расположенные восточнее Московского царства Тартарией, а позже Татарией – авт.), соединились с русской армией у Велау, во время отступления от Фридланда». Автор, к сожалению, не указал ни номера полков, ни фамилии их командиров 1807 года. В 1810 году в Лондоне вышла книга Р. Вильсона «Краткие замечания о свойстве и составе русского войска и Обзор кампании в Польше в 1806-1807 гг.». Через год её краткий перевод появился на страницах журнала «Санкт-Петербургский вестник» и затем вышел отдельным изданием. Перевёл книгу на русский язык директор Императорской Публичной библиотеки А. Н. Оленин, член Общества любителей словесности, наук и художеств, издававшего «Санкт-Петербургский вестник». Вильсон восхищался пиконосной кавалерией, которой в то время не было в английской армии: «И какое в самом деле войско, вооружённое саблями, может устоять против удара копья, которое, встречая неприятеля с лишком за шесть футов перед лошадиною головою и будучи укреплено весьма твёрдо, пускается в него со всем стремлением резвого коня… Вооружённый копьём, пистолетом и саблей, казак никогда не боится соперника в единоборстве; Страх предшествовал их натиску. Напрасно военное искусство старается противопоставить направленным их копьям какую-либо преграду. Из французских солдат одни кирасиры надеялись ещё несколько на себя и показывали вид, что они презирают силу и искусство казаков; однакож в Прейсиш-Эйлауском сражении, когда французские кирасиры, сделав отчаянное нападение на центр русской армии, проскакали через интервал, в то время казаки тотчас опрокинули их, ударили в дротики, сбили с лошадей и вдруг на поле боя явились 530 казаков, одетых в доспехи убитых неприятелей. Но казаки не думали надевать на себя железные их латы в будущих сражениях; они знали, что мужественным воинам не нужны железные доспехи»[48]. Позже, в Отечественной войне 1812 года он захотел, чтобы команда казаков и башкир составляла его личный конвой. Вильсон проявил себя как истинный исследователь и предложил завести пиконосную кавалерию и в английской армии. Это осуществили к следующей войне, но не так успешно, как у донских казаков.

Рассказывая о разгроме французского эскадрона, Р. Вильсон приводит интересный факт о действии «бесшумного оружия» – стрел башкир: «Французский офицер, раненый в этом деле и попавший в плен, был сильно потрясён ложным слухом, что стрелы отравлены, с этой мыслью он провёл бессонную ночь и только утром убедился в ошибке»[49]. Роберт Вильсон не раз подчеркивал храбрость и бесстрашие башкирских конников в борьбе с такой сильной регулярной армией, как французская. Описывая сильную стычку с французской кавалерией, Роберт Вильсон отмечает «личную храбрость» башкир, которые, только что прибыв в армию, бросились на французов вместе с другими казаками вплавь через р. Аллер. Башкирские конники, стреляя из луков, «с большим эффектом атаковали отряды врага, захватив пленных»[50].

Британский представитель Р.-Т. Вильсон (1777-1840). Гравюра резцом неизв. худ. 1-я четв. 19 в.

Башкиры той поры описаны недостаточно. Кроме Роберта Вильсона, их мельком упомянул Денис Давыдов: «На перестрелке взят был в плен французский подполковник. К несчастью этого подполковника, природа одарила его носом чрезвычайного размера, а случайности войны пронзили этот нос стрелою насквозь, но не на вылет; стрела остановилась ровно на половине длины своей. Подполковника сняли с лошади и посадили на землю, чтобы освободить его от этого беспокойного украшения. Много любопытных, меж коими и несколько башкирцев, обступили страдальца. Но в то время как лекарь, взяв пилку, готовился пилить надвое стрелу возле самого пронзённого носа, чтоб вынуть её справа и слева, что почти не причинило бы боли и ещё менее ущерба этой громадной выпуклости, – один из башкирцев узнаёт оружие, ему принадлежащее, и хватает лекаря за обе руки. «Нет, – говорит он, – нет, бачка, не дам резать стрелу мою; не обижай, бачка, не обижай! Это моя стрела; я сам её выну…» – «Что ты врёшь, – говорили мы ему, – ну, как ты вынешь её?» – «Да, бачка! Возьму за один конец, – продолжал он, – вырву вон; стрела цела будет» – «А нос?» – спросили мы. – «А нос? – отвечал он, – чёрт возьми нос!». Можно вообразить хохот наш. Между тем, подполковник, не понимая русского языка, угадывал, однако ж, о чём идёт дело. Он умолял нас отогнать прочь башкирца, что мы и сделали. Долг платежом красен»[51].

Подробности последующих боевых действий башкирских полков мы находим в записках Чуйкевича П. «Подвиги казаков в Пруссии». Чтобы препятствовать переправе противника, генерал Платов решил задержать его на правой стороне р. Прегель, и с этой целью разделил корпус на четыре части. Атаманский (донской) полк, два башкирских и калмыцкий полки Уракова составили четвертую резервную часть. Генерал Платов в арьергардных боях, следуя к Тильзиту, «дорого продавал неприятелю каждый свой шаг». Башкирские полки в составе корпуса Платова участвовали в сражениях при Веллау, недалеко от деревни Гросс-Егерсдорф, у Таплакенской плотины, при Битенен и у Юргайчен[52]. Этот бой впоследствии был описан и историком Михайловским-Данилевским А. И.[53]. В середине XIX в. для Генерального штаба была «составлена Карповым сводка под названием «Действия русских войск в кампании 1806 и 1807 годов», где дана высокая оценка боевым качествам башкирских воинов»[54]. В последующем в историографии данной темы наблюдается определённое затишье.

5 июня казаки сделали засеку на большой дороге через Кугелакский лес, где спешенные казаки удерживали авангард противника до подхода его артиллерии. Лассаль в рапорте Мюрату писал, что 5(17) июня, когда он с двумя бригадами двинулся к Мелаукену, «в тот момент, когда обе бригады едва только начали выстраиваться, их атаковали все (?) неприятельские силы; казаки и калмыки (скорее всего башкиры, так как в той войне французы ещё путали башкир с калмыками – авт.) дважды атаковали и каждый раз дивизионный генерал выставлял против них обе бригады, их атаки были яростные и смертоносные…». 6 июня 1807 года произошёл бой у Юргайчена. Чуйкевич описал казачий способ противостояния регулярной кавалерии: «Неоднократно неприятельские колонны, бросаясь на казаков, старались сбить их с места. Лёгкий фронт казаков расступался, и неприятель видел себя окружённым и поражаемым дротиками со всех сторон». Это было выдающимся ноу-хау казаков и русской армии. Армии других стран тех десятилетий этим бесстрашным приёмом не владели.

Отступление русской армии было обеспечено казачьими полками. Это спасло войска от окончательного разгрома на пути отступления в Тильзит.

Платов М. И. (1751-1818). Худ. Д. Доу. 1820-е гг.

Беннигсен Л. Л. (1745-1826). Гравюра Е. Гейтмана и Т. Райта

Атаман Платов писал главнокомандующему Беннигсену: «В четырёхдневное продолжение оной ежечасно до самой тёмной ночи сражался я, и пред неприятелем ночлеги не имел, не допустив себя до бегства и, не потревожив, нёс на плечах своего войска авангард князя Багратиона, и армия спокойно следовала. Сам Бонопарт шёл следом вблизи, а Мюрат со ста эскадронами шибко стремился, но довольно был удерживаем и неоднократно до пушек прогоняем боем. Истину сию подтвердит и неприятель наш. До последнего человека оставался я при переправе Немана, чтоб никого не оставить и не потерять, потом зажёг мост – тем и кончилось»[55]. Напомню, в его подчинении сражались и башкирские казаки. Произошло это 7 июня 1807 года.

После поражения при Фридланде, Беннигсен приказал далёко стоявшему корпусу Толстого отступать для защиты русских границ самостоятельно. «Диспозиция к движению и расположению корпуса войск под начальством генерал-лейтенанта графа Толстого на 9-е и 10-е число сего июня. Корпус разделяется следующим порядком:

Правый отряд под командою генерал-майора графа Витгенштейна: Чернозубова, Карасёва, Кутейникова – казачьи. Башкирская пятисотня. 5-ть орудий конной артиллерии Никитина. Левый отряд под командой генерал-майора Левиза: Кирсанова казачий, Башкирская пятисотня, Ахтырский гусарский полк, 10-го егерского батальон, Ярославский мушкетёрский. Кор де баталь.

1-е отделение под командой генерал-лейтенанта князя Волконского…

2-е отделение под командою генерал-лейтенанта барона Меллер-Закомельского…».

11 июня русские войска оставили Остроленку, отступив в направлении Тыкочин – Белосток. Полки Кутейникова 2-го, Чернозубова 4-го, Карасёва под командой Витгенштейна прикрывали отступление первой колонны. В послужном списке урядника Кагальникова Т. Н. полка Чернозубова 4-го отмечено: «июня 12 и 13 в прикрытии войск наших, отступивших к г. Тыкочину, 14 у селения Завады при разбитии неприятельских эскадронов». Отступление второй колонны прикрывал полк Карасёва. В послужном списке есаула полка Кирсанова И. И. Андриянова 3-го сказано: «при ретираде корпуса нашего к Белостоку был оставлен для прикрытия ариергарда нашего с небольшим отрядом в местечке Замброве, открыл 13-го июня близ оного неприятельскую пехоту и кавалерию и, сделав отважное нападение, доставил пленными 1-го офицера и 5-ть рядовых». Только 16 (28) июня в Белостоке граф Толстой получил известие об окончании войны»[56]. Он уведомил Витгенштейна и приказал занять демаркационную линию казачьими постами. То есть для казаков немедленно началась пограничная служба.

В коротких стычках с противником и в его преследовании казаки были очень активны. Эта особенность их подчеркнута Ф. Энгельсом в работе «Армии Европы»: В малой войне казаки являются единственной боевой силой, которой следует опасаться ввиду их активности и неутомимости»[57]. В рапорте главнокомандующему Платов М. И. отмечал мужество и храбрость башкирской конницы и особо выделил искусство кантонного начальника поручика Бурангула Куватова (1740-1833), сотников Карагузы Кадаргулова (1780-1824), Айсувака Узенбаева (1767 – после 1839 г.) и прапорщика Кагармана Бурангулова (1788-1828)[58].

Беннигсен Л. Л. на страницах174-175 своих «Записок о войне» написал целую оду казакам: «Казаки предохраняют отряды от внезапных нападений. Они доставляют сведения о движении неприятельских войск в отдалённом ещё расстоянии. С величайшим искусством захватывают в плен всякий раз, когда ощущается необходимость в пленных; ловко перехватывают неприятельские депеши, нередко весьма важные; утомляют набегами неприятельские войска; изнуряют его кавалерию постоянными тревогами, которые они причиняют. Какое множество любопытнейших депеш было перехвачено казаками во время этой войны! Я мог бы привести примеры замечательной сообразительности казаков. …Можно даже во многих неприятельских депешах найти самые лучшие удостоверения о полезной службе казаков». И далее приводит в «Записках» цитату из перехваченных бумаг Нея, командовавшего корпусом французов: «Бдительность наших казаков делает таких лазутчиков излишними. Маршал Ней в рапорте своём от 2(14) февраля к военному министру жалуется на казаков и говорит между прочего: «очень неприятно, что невозможно скрыть от неприятеля малейшее движение войск» и т. д. Наши казаки среди неприятельских колонн, находившихся в движении, захватили (близ Лаутербурга) депеши, которые вёз офицер французского генерального штаба от военного министра к князю Понте-Корве, содержавшие в себе общий план наступательных действий против нас. Эти депеши дошли скорее до меня, чем могли дойти по назначению к генералу неприятельской армии»[59]. Жаль, он писал о казаках в целом, не выделяя башкир, хотя они активно участвовали в захвате языков.

Сохранился и очень живой рассказ казака В. М. Самоходкина о пленении адъютанта маршала Нея: «Командир полка, говорит он (офицер Савостьянов), – приказал мне во чтобы то ни стало добыть к утру живого человека из французского лагеря. Сам главнокомандующий лично поручил ему это дело». Охотников набралась чуть ли не целая сотня. Савостьянов выбрал только 15 человек. …«Объедем мы тихонько лагерь их в тыл; там, должно быть, есть сообщение от него с прочими войсками; а уж гонцы непременно бегают туда и сюда – словим этакого гонца и делу конец» – сказал офицер». Так они и сделали. Пробрались в тыл, дождались порядочную толпу верхоконных людей, едущих на передовую, спрятали людей в кустах по обочинам дороги, а офицер с двумя казаками развернулись и поехали назад, прикидываясь своими, – французами. «Малу – помалу французы поравнялись с нами, но, должно быть, признали за своих. Мы приотстали и едем себе сзади. Вдруг один из французов остановил коня и стал слезать…поднимает что-то – верно уронил. У нас поджилки затряслись…и только лишь было он занёс ногу в стремяно, чтобы сесть на лошадь, как мы его накрыли, обарканили, завязали рот и посадили на моего коня, а сам я вскочил к нему за бёдра держать; товарищи подхватили под чумбуры французского коня и моего, свистнули в кусты и вся наша команда понеслась в сторону, как испуганное стадо сайгаков. Так мы ещё до рассвета доставили к полковнику желаемого французского языка. Взял пленника наш полковник, и сам повёл к главнокомандующему. Поднялась суматоха, забегали адъютанты, и вдруг прибегает к нам из палатки сам полковник. «Что вы наделали?» – обращается он к Савостьянову, – кого вы взяли в плен? Да знаете ли, что вы взяли в плен адъютанта маршала Нея! Как это угораздило вас изловить его?»… Перехваченный казаками в Лаутенберге неприятельский план наступления открыл Беннигсену глаза на ситуацию, в которой оказалась русская армия. Он сразу же начал собирать свои силы в Янково, чтобы через Алленштейн двинуться навстречу французам, основные силы которых стягивались к Вилленбергу, где находился Наполеон, срочно прибывший из Варшавы»[60].

Беннигсен Л. Л. одним из первых начал документально уличать Наполеона в том, что ради пропаганды, он преувеличивает с 1805 года потери русских войск в 3-4 раза: «Укажу здесь только на известия, помещённые в бюллетнях великой армии о сражениях под Пултуском и Гейльсбергом, в которых французы были отражены со значительными потерями. В известиях же говорится, …в первом сражении взято в плен 40 тысяч человек, число, превышающее наличный состав русской армии в день сражения»[61]. Далее он также убедительно доказывает, что число русских пленных при битве под Прейсиш-Эйлау преувеличено в 4 раза, а захваченных русских знамён аж в 9 раз! Кстати, значительное преувеличение пленных Наполеоном, подтвердилось затем при размене пленными. И зачем ему понадобилось досрочно призывать новобранцев следующего 1808 года за 6 месяцев до срока, если бы он на самом деле разгромил русские войска так, как описал в своём 61-м бюллетене?!

Свои потери Наполеон в бюллетенях всегда преуменьшает, и тоже в разы. На самом деле в битве при Прейсиш-Эйлау «корпус маршала Ожеро был почти весь уничтожен при его атаке на центр нашей позиции, и уцелевшие от гибели 5000 человек его корпуса были распределены на пополнение других корпусов, пострадавших также в этом деле, в особенности первого армейского корпуса или корпуса принца Понте-Корве (Бернадота – авт.)»[62].

После больших потерь в сражениях на чужой земле, русские войска весьма здраво совершали организованный отход навстречу пополнениям в сторону своих границ. А поле битвы оставалось за французами и их союзниками. И на этом основании, Наполеон объявлял себя победителем на весь белый свет, невзирая, зачастую, на равные или даже большие потери. То есть, Наполеон был первым ловким пиарщиком. Ростки его пропаганды живы даже сейчас и, даже в России, через 200 лет после описываемых событий. «Издание бюллетеней, составляемых лично Наполеоном, являлось частью информационной войны. Они позволяют судить о том, какую трактовку событий навязывал Европе Наполеон. «Mente comme un bulletin» («Врёт как бюллетень») – эту пословицу сложили сами французы, и, как видим, сделали это не зря. Но почему великий полководец отозвался о казаках в бюллетене столь пренебрежительно? (44-й бюллетень: «две тысячи не способны атаковать один эскадрон, находящийся в боевом порядке»). Мы имеем дело с типичным военно-пропагандистским приёмом, главная цель которого – представить явную опасность как нечто смешное и презираемое, убедить солдат в слабости противника, умаляя его боевые качества»[63].

Изучил ценнейшую книгу писателя, д.и.н., профессора МГИМО Владимира Мединского «О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов» 2008 года. Через несколько лет после выхода книг этой серии Владимир Ростиславович был назначен министром культуры Российской Федерации. На данном этапе исторического развития России, когда мы оплевали всё возможное и невозможное в своей истории, назначение опровергателя грязных мифов о Российской Федерации очень продуманное и нужное. Есть, всё-таки, в администрации президента умные и патриотичные головы. Оказалось, что Владимир Мединский в этой книге подробно рассмотрел механизмы возникновения и продвижения мифов, запущенных и Наполеоном: «Бонопарт гораздо раньше и в гораздо большей степени, чем многие титулованные монархи постиг значение агитации и пропаганды. Лишь только он принял командование Армией Италии, он сразу же издал знаменитую прокламацию от 26 марта 1796 года. 7 октября 1796 года вышел первый бюллетень в виде печатной листовки: уже не для членов правительства, а для народа. Бюллетень был украшен профилем Бонопарта, увенчан лавровым листом и императорским орлом, держащим в когтях гром и пучок лекторских розог (?!) …Он предпринял все усилия для того, чтобы прокламации распространялись и среди гражданского населения. Он добивался этого посредством публикаций газет, плакатов и листовок, передаваемых из рук в руки. В последующих походах в обозе армии шли целые походные типографии. Бюллетени уходили во Францию прямо с поля боя. Опыт оказался бесценным. Бюллетени выпускали и в кампаниях, которые вёл уже Наполеон – иператор: в 1805, 1806-1807, 1809, 1812 и даже 1813 годах.

Наполеон, как правило, сам диктовал тексты бюллетеней, а редактировали их секретарь или начальник штаба. Первые экземпляры печатались в полевых типографиях или в типографиях ближайших к месту постоя городов. Затем бюллетени распространялись в войсках, причём младшие офицеры или сержанты читали их вслух перед строем рот. С самого начала Наполеон издал указ о перепечатывании бюллетеней государственными типографиями и официальными газетами. И не только в Париже или во всей Франции, но и во всех покорённых или зависимых странах.

В 1811 году Наполеон приказал Александру Бертье собрать все бюллетени предыдущих походов и издать их в виде книги. Тут уже речь шла не об информировании французов о победах Великой Армии, о об укреплении легенды о победах и культе личности Наполеона Бонопарта. У него в руках оказался мощнейший аппарат пропаганды. Аппарат, который он сам придумал и создал и который делал из него живую легенду. Пропаганда периода Консульства и Первой Империи служила интересам лишь одного человека – Наполеона Бонапарта и созданного им государства. Творить такую легенду было не только выгодно, но и жизненно необходимо. Узаконить его власть могли только военные победы и поддержка всего французского народа, а она в огромной степени зависела от этих побед»[64].

Страх европейских издателей и журналистов перед Наполеоном становится понятным, если вспомнить «жестокую расправу с немецким книгопродавцем Пальмом, которого он велел расстрелять в 1806 г. за нежелание назвать имя автора сочинения, напечатавшего памфлет против императора французов. В 1806 г. Пальм тайно напечатал в Аугсбурге книгу под заглавием: «Deutschland in seiner tiefen Erniedering» («Германия в глубоком унижении»), в которой помещены чрезвычайно резкие отзывы о Наполеоне. Пальм был схвачен агентами Наполеона в Нюрнберге и 25 августа 1806 г. расстрелян в Бранау, где 60 лет спустя ему был воздвигнут памятник его соотечественниками»[65].

Вывод доктора исторических наук, профессора, академика Военной академии Бикмеева М. А. по войне 1806-1807 гг.: «В 1806 году сформировалась другая коалиция: Англия, Пруссия, Россия, Швеция и Саксония. Здесь союзники применили устаревшую Прусскую стратегию. Наполеон, применив стратегию генерального сражения вместе с тактикой колонн и рассыпного строя, продемонстрировал новую стратегию и победил. После чего единственным противником Франции осталась Россия. Удобным для Франции было то, что Россия в 1806-1812 годах вела затяжную войну с Турцией»[66].

Эта же война с Францией закончилась в июле 1807 г. в Восточной Пруссии мирными переговорами в местечке Тильзит.

Встреча двух императоров 25 июня 1807 г. Литография. Музей 1812 года, г. Калуга.

Интересное воспоминание оставил тогда капитан Отрощенко Я. О. в своих «Записках генерала Отрощенко (1800-1830)»: «Французы просили показать им наших купидонов, так называли они наших Башкирцев – казаков, потому что они имели за плечами луки и колчаны, набитые стрелами. Они интересовались видеть этих людей ещё более потому, что они несколько французских офицеров кавалеристов поймали арканами и взяли в плен»[67]. Оказывается, наши предки лихо владели в военных действиях ещё и арканами! Яков Осипович Отрощенко участвовал в походах 1805-1807 гг. В 1806 г. был произведен в капитаны и принял командование над ротой. Сражался при Морунге, Прейсиш-Эйлау, Гутшадте, Гейльсберге, Фридланде. Участвовал и во всех других последующих войнах и дослужился до генерал-майора. То есть налицо ценное и редкое письменное свидетельство очевидца событий.

Окончательно вопрос о мире был решен на встрече Наполеона с Александром I. На ней российский император представил Наполеону своих башкир, калмыков и казаков. И этот момент запечатлел в 1810 году на полотне живописец Бержере П. Н. в картине «Александр 1-ый представляет Наполеону казаков, башкир и калмыков русской армии 8 июля 1807-го года».

Александр I представляет Наполеону казаков, башкир и калмыков в 1807 году. Худ. П. Н. Бержаре. 1810 г. Франция.

Три цитаты из книги Бретона Ж.-Б. того времени «Россия, или нравы, обычаи и костюмы жителей всех провинций этой империи», где иллюстрации сделаны Дамом Дэмартрэ и англичанином Робертом Кер – Портером в 1806 – 1807 гг.: «Т.3. С. 112. Казаки, а также башкирские воины в качестве лёгкой кавалерии используются в основном для разведок и вылазок. Т.3. С. 118. Башкиры – прекрасные наездники и отменные стрелки. Для этих смелых воинов царская служба не ярмо – это их долг, который они исполняют с радостью. У этого воинственного народа, как и у древних спартанцев, к старикам особое уважение: на всех праздниках старые люди занимают самые почётные места. Т.3. С. 120. Башкирские воины вооружены длинной пикой, украшенной флажком, по которому они определяют офицера, саблей, луком и колчаном с двадцатью стрелами. Луки у них небольшие, имеют типичную азиатскую форму и, как правило, грубо выделаны. На наконечниках стрел мало перьев. Однако стреляют они отменно, с удивительной меткостью»[68].

Только в 1904 году данные дополнились кратким сообщением о двух башкирских полках, участвовавших в боевых операциях под командованием полковника Углицкого В. А.[69]. В советское время Матвиевский П. Е. в своём труде «Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года» дополнил данные общим количеством призванных в 1805 г. башкир[70]. Эти же цифры 7000 башкир, 1000 оренбургских и челябинских казаков и 600 калмыков назвал в своей диссертации и Зайнуллин М. М.[71].

В Приложении к сборнику 1992 года под редакцией Асфандиярова А. З. в примечаниях у многих записано «участвовал в прусской кампании 1807-1809 гг.». Конкретно в списке участников Отечественной войны 1812 года, составленным Асфандияровым А. З. по архивным материалам ЦИА РБ, в примечании указано по Бирскому уезду: …, зауряд-есаул Файруш Нураев из д. Имяново Таныпской волости, урядник Фарухшат Сафиянов, зауряд-сотник Атзитар Кучуков из д. Шады Шамшадинской волости, урядник Рахманкул Махмутов из д. Даутларово Таныпской волости. У четырёх последних в примечании написано: «участвовал в прусской кампании 1807-1809 гг.». То есть их полки были распущены только через два года после окончания войны с французами 1806-1807 годов. Из-за постоянных захватов Наполеона времена тогда были весьма неспокойные: границы государств Западной Европы перекраивались почти ежегодно. Потом опять идут трое с примечанием «В прусской кампании 1807-1809 гг.»: походный старшина Шангарей Зубаиров из д. Зубаирово, походный старшина Илькай Араптанов из д. Бекбулово Енейской волости, зауряд-сотник Ярмухамет Ибраев из д. Митряево. Есть выходец из Сарапульского уезда. Это зауряд-хорунжий Абдулатиф Тутаев, в чьём примечании написано: «В 1807-1809 гг. в прусской кампании в составе 3 башкирского полка». Замыкает список башкирских джигитов, участников прусской кампании 1807-1809 гг. зауряд-есаул Рахматулла Хамзин из д. Казангулово Куркули-Минской волости Белебеевского уезда[72].

Правдиво, но очень кратко описана эта война в «Истории Башкортостана с древнейших времён до наших дней» 2004 года под редакцией И. Г. Акманова в 2-х томах на одной, 346-й стр. первого тома. А Урланис Б. Ц. в своём капитальном исследовании «Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооружённых сил Европейских стран в войнах XVII–XX вв.» дополнил цифрами общих потерь сторон[73]. Но потери башкир остались неизвестными.

Кандидат исторических наук Сапожников А. И. из Санкт-Петербурга дополнил данные в 2008 г. информацией о боевых действиях ещё двух пятисотен башкирских казаков, воевавших под началом графа Толстого. В 2011 году Рахимов Р. Н. в статье «Прусский поход 1807 года» в 4-м томе «Истории башкирского народа» добавил фамилии командиров 14-ти пятисотенных команд из 20-ти, но повторил описание боевых действий только тех же двух башкирских полков под командованием атамана Платова[74]. В середине юбилейного, 2012 года вышел в свет сборник документов и материалов «Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года». И в нём приведены лишь три цитаты о башкирах того периода из книги Бретона Ж.-Б. «Россия, или нравы, обычаи и костюмы жителей всех провинций этой империи», где иллюстрации сделаны Дамом Дэмартрэ и англичанином Робертом Кер – Портером в 1806 – 1807 гг.[75]. Характеризуя вышеперечисленные труды, вынуждены отметить, что сведения о башкирах 1805-1807 гг. приводятся там, в лишь виде редких упоминаний.

В конце 2012 и в 2013 годах зав. отделом ЦИА РБ Гатиятуллин З. Г. из-за «нехватки места» в юбилейном научном сборнике республики 2012 года под редакцией Рахимова Р. Н. вынужден был напечатать подготовленные формулярные списки участников войн 1805-1807 гг. в журнале «Ватандаш-Соотечественник». В номере 11 за 2012 год опубликован «Список участников антинаполеоновской кампании 1805 – 1807 гг. по формулярным спискам 1838 года». Там приведены 105 фамилий башкир только из одного 6-го кантона Башкортостана с указанием имени, звания, деревни проживания, доживших до их учёта через 31 год после войны. Замечательное начинание, хорошо, что он продолжил позже публикацию списков участников на основе формуляров и по остальным кантонам Башкирии в 2013 гг. Например, в 12 номере 2012 года привёл 13 фамилий по 7-му кантону, в 4-м номере 2013 года – 31 воина по 9-му кантону и 19 воинов по 10-му кантону. А в 12-м номере 2013 г. обнародовал ещё 17 фамилий из 12 кантона[76]. Записи этих формулярных списков гласят: «с 1806 по 1808 год с 5 (6,7) – м башкирским полком был в армии»; «в 1807 году участвовал в походе до Вильно»; «Хорунжий Айчувак Узенбаев сын, участвовал в походах в 1792 году с башкирским полком в Шведской кампании, в 1807 г. был в армии с 1-м башкирским полком»; «в 1807 г. с 1 (2, 3) – м башкирским полком был в армии»; «Зауряд-хорунжий Ишсары Сулейманов сын в 1807 и 1811 гг. был в армии в 1-м башкирском полку»; «Зауряд-есаул Кинзябай Зюмагулов Давлетбаев в 1807 и 1811 гг. был в армии с 8-м башкирским полком»; «Зауряд-сотник Сазанбай Мустафин сын в 1807 г. с 1-м, в 1812 г. с 8-м башкирским полком служил в армии»; «в 1807 г. служил на прусской границе»; «14 класса Фейруша Сагитов сын Нураев с 1806 по 1809 гг. был на прусской границе»; «Урядник Фейрушат Сейфуллин сын Сафиков с 1805 по 1809 гг. служил на прусской границе»; «в 1807 г. находился в г. Москве»; «Зауряд-сотник Ибетулла Губейдуллин в 1807 и 1812 гг. находился в Москве, имеет серебряные медали в память 1812 г. и за взятие Парижа»[77]. Так как у многих рядовых башкир и зауряд-офицеров, чьи формуляры велись тщательнее, концом службы в военной кампании обозначен 1808 или 1809 годы, то можно считать, что башкиры участвовали в Русско-шведской войне 1808-1809 годов. Как минимум – прикрывали западные границы империи на потенциально прорывных участках границы в районе боевых действий.

На основании всех перечисленных сведений приходим к выводу, что историография участия башкир в войнах 1805, 1806-1807 гг. настолько мала, что её невозможно и не нужно делить на какие-то периоды и, тем более, этапы.

– Мемуары участников войн с французами Р. Вильсона, П. Чуйкевича, Д. Давыдова, Ф. Н. Глинки и др. в ряде случаев можно уверенно считать исследовательскими работами. Работа Фёдора Глинки «Рассуждение о необходимости иметь историю Отечественной войны», опубликованной трижды: в 1813, 1815 и 1816 годах, положила начало всей огромной историографии той войны. Как и исследовательские работы Дениса Давыдова «Мороз ли истребил французскую армию?» (1835 г.) и «О партизанской войне» (1836 г.).

Военоначальник – башкир. Худ. Р. К. Портер. Гравюра, изданная в Лондоне в 1809 г.

А название монографии Роберта Вильсона «Краткие замечания о свойстве и составе русского войска и Обзор кампании в Польше в 1806-1807 гг.» уже в первой половине заголовка говорит об исследовательском характере труда. В нём, помимо прочего, Вильсон восхищался и пиконосной кавалерией, которой не было в Великобритании. И по его предложению, Великобритания завела такую кавалерию, правда не столь удачно, как донские или башкирские казаки. Чуйкевич заметил и описал казачье ноу-хау в противостоянии тяжелой коннице в атаке монолитной колонной: «Лёгкий фронт казаков расступался, и неприятель видел себя окружённым и поражаемым дротиками со всех сторон» (стр. 50). Это изобретение широко использовалось и в войну 1812-1814 гг. А лёгкая кавалерия других армий тех десятилетий этого не умела.

– Но в целом надо согласиться с выводом Безотосного В. М. из ГИМа: «Как всю кампанию, так и отдельные её сражения часто именуют «неизвестными», что в целом отражает действительное положение в изучении этой проблематики»[78].

Прямые боевые потери: русские потеряли в 3-х крупных сражениях 1805 года убитыми, ранеными и попавшими в плен 25 тыс. человек, в 7-ми крупных сражениях 1806-1807 годов – 59 тыс. человек. Потери башкир, к сожалению, остались неизвестными. Число убитых (включая умерших от ран) и раненых французской и союзных с ней армий, составило в 1805 году – 48,8 тыс. человек, в 1806 г. – 40,45 тыс. человек, в 1807 г. – 85,25 тыс. человек[79]. Но с учётом санитарных безвовратных потерь, тот же Урланиц пишет, что «Общие потери за кампанию 1806-1807 гг. превышали 70 тыс. человек. Если к ним прибавить ещё число погибших под Гейльсбергом и Фридландом, то потери русских за всю войну с Наполеоном до заключения Тильзитского мира составили 150 тыс. человек, из них убито и умерло от болезней около 60 тыс. …Шамбре полагает, что в 1806-1807 гг. во французской армии, действовавшей в Польше и Пруссии, погибло (только) от лихорадки и горячки до 80 тыс. человек». К этому надо добавить 28 тыс. человек наполеоновской армии убитыми и умершими от ран. А всего, по подсчётам Урланица, число убитых (включая умерших от ран) и раненых солдат и офицеров французской и союзных с ней армий составило: в 1806 году 40450 человек, в 1807 году – 85250 человек[80]. После подписания Тильзитского мира в июле 1807 года только часть башкирских полков возвратились на родину.

Большая, названная позже Отечественной, война была неизбежна. «Эта закономерность определяется тем, что император Франции Наполеон вёл целый ряд захватнических войн и стремился к господству в Европе, подчинил себе почти весь континент, осталась только Россия. Россия сама вела устойчивую и неизменную внешнюю политику, направленную против агрессивных устремлений Франции, и боролась за установление легитимизма в Европе»[81].

Русская армия, начиная с 1805 года, стремительно овладевала новыми передовыми наработками французской армии, начиная с призывов пополнений, униформы и кончая тактикой ведения боевых действий. Например, при Аустерлице русская армия имела устаревший линейный боевой порядок ещё 18 века, но уже при Прейсиш – Эйлау полки второй линии были построены в ударные колонны. Сочетание эффективных приёмов, наработанных Наполеоном в бесконечных захватнических войнах в Европе с достоинствами самой русской армии, включая наличие многочисленных полков неутомимых казаков, позволило затем стать ей вновь сильнейшей армией в мире.

Профессиональным историкам хорошо известно, что Россия извлекла полезные уроки из войны с Наполеоном 1806-1807 годов и «для ускорения подготовки резервов в 1808 г. были созданы запасные рекрутские депо»[82]. Позже, резервные батальоны и эскадроны, согласно десяткам документов, формировались для каждого регулярного полка русской армии. Генерал И. И. Краснов вспоминал о положении на Дону накануне 1812 года: «В то время полки за полками беспрестанно выходили с Дона на службу, а в старые полки высылались частые команды для пополнения убыли (!); со службы же полки давно не возвращались, и многие из них находились там лет по десять и более»[83]. Напомню, все национальные иррегулярные полки создавались Указами императора по образцу донских.

Подавляющее большинство казачьих полков продолжили службу в армии и после завершения военных действий. «В июле 1807 года пятнадцать полков отправились под командой Платова в Молдавскую армию. Одиннадцать полков были оставлены на прусской границе в распоряжении генерала Римского-Корсакова. Их распределили по четырём корпусам, по одному на дивизию. В корпусе князя Горчакова – полки полковника Исаева 2-го, войскового старшины Кисилёва (третий казачий полк в этом корпусе был Тептярский). Полк Попова 5-го сменил в Риге полк Мельникова 2-го. Временно на западной границе остался и полк Грекова 9-го. По окончании в 1807 г. военных действий против французов только три казачьих полка были отправлены на Дон и распущены»[84]. К.и.н., а ныне д.и.н. Сапожников А. И. ничего не пишет здесь о башкирских полках, но если сопоставить его сведения с сохранившимися послужными списками башкир 1807-1809 гг., то становится понятным, что и они были также распределены по армиям, корпусам и западным границам.

После подписания Тильзитского мира в июле 1807 года, Александр 1 решил воспользоваться предоставленной передышкой, чтобы укрепить русскую армию, обезопасить северные и южные границы империи. Первое, что ему удалось добиться от Наполеона, это сохранение, пусть и сильно урезанного, Прусского королевства, которое французский император первоначально собирался уничтожить и включить в состав своей империи. Сохранение независимой Пруссии позволяло использовать её как плацдарм в случае начала нового противостояния с Францией. «Пруссии были оставлены «Старая Пруссия», Померания, Бранденбург и Силезия. Всё остальное и на западе и на востоке было у неё отнято. Наполеон при этом постарался совсем растоптать национальное самолюбие Пруссии, вставив в 4-ю статью Тильзитского договора, что он возвращает названные четыре провинции, т. е не стирает окончательно Пруссию с лица земли «из уважения к его величеству императору всероссийскому». Все владения Пруссии к западу от Эльбы вошли в образованное теперь Наполеоном новое королевство Вестфальское, в состав которого Наполеон включил ещё и Великое герцогство Гессенское, а вскоре и Ганновер. Это новое королевство Наполеон отдал младшему своему брату Жерому Бонапарту. Из отнятых у Пруссии польских земель (Познанской и Варшавской областей) было создано Великое герцогство Варшавское, куда в качестве великого герцога Наполеон назначил своего нового союзника, саксонского короля»[85].

Континентальная блокада (навязанная Наполеоном) была невыгодна, так как означала полное прекращение торговых контактов с крупнейшим импортёром российского сырья – Великобританией. Однако, будучи незаурядным дипломатом, император смог использовать Континентальную блокаду на благо России. Якобы с целью заставить Швецию разорвать её союз с Англией и вынудить соблюдать Континентальную блокаду, Александр начал с ней войну, нанёс ей поражение и по заключённому в сентябре 1809 г. мирному договору получил в вечное владение всю Финляндию и Аландские острова. Эти приобретения играли важнейшую роль в обороне Петербурга от возможного удара по нему с Балтийского моря или с территории Швеции.

В Списках награждённых башкир по итогам Отечественной войны 1812 года, публикуемых профессором А. З. Асфандияровым, у многих башкир из 10 и 11 кантонов есть ещё и приписка: «Участник Прусской кампании 1807-1809 гг.»[86]. Но в 1809 году была уже не Прусская кампания, а по факту – война со Швецией.

Башкир с лошадью. Худ. А. О. Орловский. Акварель, 1809 г. ГРМ.

Древние архивные документы свидетельствуют об активном участии башкир уже в самых первых войнах со Швецией за выход Московского царства к Балтийскому морю. Дополнительным косвенным подтверждением участия башкир в войне со Швецией, служит документ, впервые опубликованный А. Н. Олениным во втором томе «Археологических трудов» 1882 года:

Демонстрация стрельбы из лука башкирским воином Кучербаем Аксулпановым (Акчур-Паем Кочулпановым) шведскому королю Густаву III

«…После сего действия и опять на всём скаку Акчур-Пай бросил вверх яйцо и разбил его при падении, пустив в него стрелу, быструю, как молния. Наконец, он вынул из своего тула старую стрелу и бросил её на землю, потом, подняв её рукою, не слезая с лошади и всё скакавши во всю прыть, он бросил её вверх и на лету расколол, подобно яйцу, пустивши в неё новую, свежую стрелу»[87]. Ведь не просто так башкирский джигит появился перед шведским королём, – туристических поездок в Скандинавию, тогда просто не было и не могло быть. Его искусство демонстрировали во время заключения мира после войны со Швецией. Но, вероятнее всего, что другой, более ранней войны.

Тильзитский мир позволил Александру 1 активизировать боевые действия на юге, где Россия с 1806 г. с переменным успехом вела войну с Турцией.

В Париже молодые порученцы царя А. И. Чернышев и граф К. В. Нессельроде организовали мощную разведывательную сеть. В числе их платных информаторов были министр полиции Ж. Фуше и служащий военного министерства М. Мишель, который составлял ежедневную сводку французского генерального штаба.

«30 декабря 1810 г. французские войска захватили владения герцога Ольденбургского, который приходился дядей императору Александру 1, чей сын Георг был женат на сестре государя. Суверенитет герцогства был предусмотрен Тильзитским договором, поэтому изгнание Герцога и присоединение его владений к Французской империи были вызовом и личным оскорблением для русского императора. Россия заявила резкий протест, который Наполеон проигнорировал.

Начало 1811 г. было ознаменовано сосредоточением наполеоновских войск в Германии. И всей Европе уже было ясно, что они должны будут действовать против России. Париж напоминал военный лагерь, где постоянно делались смотры войскам, отправлявшимся за Рейн. 18 декабря 1811 г. князь А. Куракин доносил из Парижа Алесандру I: «К сожалению, должен повторить, что война не подвержена уже ни малейшему сомнению». И уже к концу апреля 1811 г. Наполеон не скрывал своих военных приготовлений к войне с Россией. «Сообщите Пруссии, – указывал он Б. Маре 30 апреля 1811 г., – чтобы она оставалась спокойной и не предпринимала никаких действий, пока моя война с Россией не закончится»[88].

С нарастанием угрозы нападения на Россию со стороны наполеоновской Франции правительство было вынуждено принять разнообразнейшие меры по увеличению численности и укреплению армии. «За два предвоенных года военные расходы России составили 205,7 млн. рублей, что превысило аналогичные расходы за 1807-1809 годы в 1,3 раза. 1-я армия прикрывала Петербургское направление. 2-я армия сконцентрировалась на московском направлении. 3-я армия расположилась на киевском направлении. Северные границы прикрывали войска Нарвского корпуса. Южные границы защищала Дунайская армия и войска, расположенные в Закавказье»[89].

В том числе решили задействовать и национальные части. 7 апреля 1811 года оренбургскому генерал-губернатору Г. С. Волконскому было приказано сформировать два пятисотенных полка из башкир и один полк из ставропольских калмыков. Приводим этот подробный и интересный указ:

1811 г. Апреля 7 – Указ генералу от кавалерии князю Волконскому о сформировании двух башкирских полков.

«Для усиления армии нашей легкими иррегулярными войсками и чтобы приобучить на будущее время к службе калмык и башкир, обитающих в краю, управлению вашему порученному, признали мы за нужное нарядить три полка, один из ставропольских калмыков и два из башкир, для чего повелеваем вам:

Полк Ставропольский составить из 560 человек рядовых при атамане их и надлежащем числе офицеров и урядников, Башкирские же два полка, назвав по нумерам, должны быть каждый из 500 человек, определяя к каждой 5-сотенной команде из них же командира и старшин, по примеру прочих иррегулярных войск.

Назначение сборных мест зависит от собственного рассмотрения вашего с тем однакож, чтоб сие происходило со всевозможною поспешностью. Как скоро оные полки соберутся, велеть им следовать каждому особо к Симбирску, снабдить каждый маршрутом, а копии с них прислать к военному министру, уведомляя его и о времени, когда и откуда которая команда или полк в поход выступает, дабы военный министр мог встретить их заблаговременно предписаниями о дальнейшем их назначении.

В каждый полк прикомандировать одного надежного и исправного армейского или гарнизонного штаб-офицера и снабдить его инструкциею о соблюдении в пути во всем должного порядка.

Ставропольские калмыки должны будут иметь исправное оружие по положению, а башкиры употребляемые по их обыкновению. Всем им быть о дву – конь.

Жалование имеют получать все рядовые, каждый по 12 рублей в год и указанный месячный провиант; да на одну лошадь фураж в натуре, а на другую за оный деньгами по справочным ценам; офицеры же и старшины против офицеров гусарских полков с того времени, как они за 100 верст от сборных мест найдутся по самое возвращение их в домы.

При выступлении всем, как офицерам и старшинам, так и рядовым, на исправу выдать в зачет полутретное жалованье: на что к вам и особая сумма доставляется. На покупку в тех местах, где казенных магазинов не будет, провианта и фуража отпустить в каждый полк начальникам по 2 000 рублей, в коих они отчет дать обязаны. Сумма же на то равномерно к вам посылается.

О успехе в исполнении по сему, равно и о том, кто вами избран будет в каждый полк начальником и кто из штаб-офицеров к ним прикомандированы будут, имеет доносить мне и военного министра уведомлять»[90].

Башкир. Худ. А. О. Орловский. Пастель, 1808 г. Русский музей, СПб.

Получив данный указ, военный губернатор края Волконский разослал предписание начальникам некоторых кантонов, в силу чего последние стали снаряжать башкир в полки. В 6-м башкирском кантоне в мае 1811 года была сформирована команда из 1 000 человек, названная резервной, под начальством певца и кураиста дистаночного начальника Буранбая Кутучева, несправедливо сосланного впоследствии в Сибирь на поселение.

Кроме того, там же «выбором приуготовлено было к походу» в армию пятисотенный полк под командованием дистаночного начальника Юлбариса Бикбулатова, впоследствии командира 14(15) – го башкирского полка. В 5-м башкирском кантоне начальником Кулуем Кучуковым тогда же было назначено в армию – 65, в резервную команду – 150 башкир. В 7-м кантоне поручиком Юмагуловым была сформирована тысячная резервная команда[91].

Как видно, формирование полков и резервных команд шло полным ходом. Эти полки, предназначенные для пополнения Западной армии, назывались 1-м и 2-м, первый был сформирован в 7-м и 9-м, а второй – в 7-м и 12-м башкирских кантонах[92]. В мае их формирование было закончено.

Башкир верхом. Худ. А. О. Орловский. 1800-1810 гг. Государственная Третьяковская галерея, Москва.

В июне 1811 года 1-й Башкирский полк прибыл в Симбирск, через который направился в Муром, потом в Покров Владимирской губернии и 26 июля прибыл в Серпухов. Там он и зазимовал. 2-й полк (командир – майор И. Курбатов) был направлен в г. Рыльск. После зимовки в Курской губернии прибыл в г. Луцк. В юбилейном 2012 году кто-то быстро распространил в Уфе мнение, похожее на дезинформацию, что якобы 1-й Башкирский полк был там переодет в обычную казачью форму. Между тем, доктор исторических наук Уташ Очиров в 2013 году разобрался, кого же переодели-таки фактически: «По оценке Ртищева (кавказского военного губернатора, командующего 19-й дивизии, генерал-лейтенанта – авт.) в этом полку (1-м Калмыцком) «люди одеты нехорошо и до половины не вооружены по причине скорого их из жилища выступления». Действительно, в наличии имелось лишь 268 ружей, 137 сабель, 445 пик, однако Тундутов обещал в пути исправить этот недостаток за свой счёт. Во 2-м полку, по оценке Ртищева, «люди одеты единообразно и вооружены исправно, лошади все хороши». Весной 1812 года 1-й и 2-й Калмыцкие полки, переподчинённые 2-й армии князя П. И. Багратиона, выступили (30 марта и 6 апреля соответственно) в Луцк, где вошли в состав казачьего отряда (фактически корпуса) генерал-майора Н. В. Иловайского 5-го. Багратион приказал доукомплектовать и довооружить Калмыцкие полки, а также переодеть калмыков, прибывших в национальных одеждах, в одинаковые мундиры, идентичные с донскими. Багратион предложил Тюменю 15 тысяч рублей на переобмундирование полка, но тот заменил форму за свой счёт. Позже Тюмень вспоминал, что в течение всей войны израсходовал на содержание полка 111 тысяч рублей из личного капитала. Хотя точное описание формы неизвестно, можно предположить, что она была идентичной мундирам 2-го Калмыцкого полка»[93].

В марте 1812 года 1-й и 2-й Башкирские полки находились уже на западной границе государства. Русским командиром 1-го полка был майор М. М. Лачин, затем войсковой старшина К. Темиров.

Исходя из имеющихся материалов, мы приходим к следующим выводам по главе в целом:

– По фактам, Наполеон был захватчиком и все европейским диктатором.

– Россия же пыталась сохранить независимые европейские королевства, герцогства и княжества.

– В 1805 и 1806-1807 гг. кантонными и аульными начальниками были отработаны практические навыки по призыву и обмундированию 14-ти и 20-ти полков конницы, то есть, практически, всего мужского военнообязанного населения исторического Башкортостана.

– Несмотря на поздний призыв в 1806-1807 гг., шесть башкирских пятисотен всё же успели получить первый боевой опыт в схватке с сильнейшей армией мира тех лет.

– Казаки изобрели и успешно использовали ноу-хау против таранного удара сплочённой кавалерийской колонной латников: они быстро расступались и успешно поражали врага с боков. Этого бесстрашного приёма не умела ни одна армия тех времён.

– Башкиры же успешно применяли свои арканы для поимки живьём французских языков.

– Вынужденный Тильзитский союз с Наполеоном был жизненно необходимым в целях обновления армии в обстановке других уже идущих войн России.

– Русская армия быстро извлекла полезные уроки из поражений 1805-1807 гг.: в боевой и повседневной жизни армии стали активно применяться тактики колонн и рассыпного строя; внедрены новые Уставы и инструкции по обучению и боевой подготовке; усовершенствовали дивизионную и ввели постоянную корпусную систему структуры армии; значительные изменения произвели в высшем и полевом управлении сухопутных войск.

– Со своей стороны, Наполеон разработал и широко использовал свои хитрые военно-пропагандистские приёмы, недооценённые в то время другими правителями и странами. Ныне это называется пиаром и управляемой прессой.

Глава 2. Вклад башкир в победу в отечественной войне 1812 года

2.1. Башкиры в период вторжения Наполеновских войск и отступления русских армий

Грозный враг заставил Наполеона сосредоточить особое внимание на предвоенной пропаганде против России. Д.и.н., профессор МГИМО и писатель В. Р. Мединский очень толково разбирает механизм осуществления этой пропаганды в своей книге «О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов»: «Шельмованию своих врагов Наполеон уделял столь же пристальное внимание, как и пропаганде своего величия, могущества своей армии, справедливости ведущихся войн. Французская пресса изображала всех его противников и внутри страны, и за её пределами личностями совершенно ничтожными, жалкими, недостойными. «Для победы необходимо, чтобы простой солдат не только ненавидел своих противников, но и презирал их», – так говаривал Наполеон. Так вслед за Наполеоном рассуждали его генералы. Простой солдат презирал и Россию, и русских. Он был воспитан в этом презрении. Он знал, что русские – опасные полудикари, рабы своего начальства, враждебные Европе, всегда угрожающие Европе. Победи они, и тут же принесут всюду страшные нравы русского мужлана.

Наполеон постоянно следил за тем, чтобы все французские газеты перепечатывали передовицы и все статьи о войне, о внешней и внутренней политике из главной парижской газеты «Монитер». Газет он оставил несколько: «Журналь де Пари», «Газет де Франс», «Журналь де Л' Ампир», «Меркюр Галан», «Меркюр де Франс». На всех оккупированных территориях все газеты должны были поступать точно так же. При малейшей попытке вести собственную линию они немедленно закрывались(!). Это была первая в мире система управляемой прессы. Принципы пропаганды Наполеона были просты:

– постоянно «опускать» врагов (он настолько преуспел в этом, что даже в наиболее пострадавшей России, даже через 200 лет после войны, появились младоисторики со степенями, цитирующие французскую или их союзников дезинформацию, как «истину в последней инстанции» (Оренбургский военный губернатор требовал с начальников башкирских кантонов, чтобы воины были вооружены, как следует: «Чтобы люди выкомандированные на линию с ружьями, потребное число пороху и свинца покупали, по крайней мере хотя по двадцати патронов на каждого человека». Воины должны были быть здоровые, не моложе 20 лет и не старше 45 лет. Обмундирование, кафтаны и шаровары, крепкие и единообразные, вооружение исправное, оно включало сабли, пики, сайдаки (лук и стрелы), ружья; последних было необходимо иметь на половину числа людей в командах»[94]. То есть, каждый взрослый башкир за свою жизнь несколько раз нёс пограничную службу на линии и, как минимум, участвовал в одной войне России, потому-что они в XVII–XIX вв. случались каждые 20-25 лет. Соответственно, каждый мужчина обзаводился оружием, обмундированием и верховыми лошадьми. А к.и.н. Рахимов Р. Н. в толстой книги «На службе у «Белого царя» 2014 года утверждает «Часть башкир имела в качестве холодного оружия сабли (?). …Незначительное число воинов (башкир) имело огнестрельное оружие (фитильные, в XVIII в., кремневые ружья на сошках)». И пытается это обосновать так: «Массовое отсутствие огнестрельного оружия связано с последствиями известного указа от 11 февраля 1736 г., по которому башкирам было запрещено иметь кузни, огнестрельное оружие». Но не останавливается на этом, а совершенно необоснованно удлиняет этот срок по …1812 год: «Запрет сохранялся вплоть до введения кантонной системы в 1798 г. …Хотя после введения кантонной системы башкирам разрешалось иметь огнестрельное оружие, оказалось, что на протяжении нескольких поколений был утерян навык обращения с ним». Более того, в этой книге, он начинает утверждать, что башкиры даже саблей не владели: «Индивидуальный бой с применением сабель также не имел широкой практики, навыками его могли владеть воины, имевшие профессиональную подготовку. Однако таковая подготовка у башкир в это время отсутствовала, да и количество холодного оружия было незначительным, чтобы использовать его в качестве учебного»[95]. Это чистая отсебятина, без всяких ссылок на документы и труды надёжных предшественников. Хотя вышеприведённые свидетельства очевидцев и надёжных историков о вооружении башкир и их умении владеть оружием это полностью опровергают. Кто-то может возразить, что он просто не знает о тех свидетельствах очевидцев, историков-предшественников о наличии у башкир ружей, сабель и их хорошем владении оружием. Нет, знает, приведём пару цитат из вышеупомянутой книги: «П. Размахнин: «Они все вообще искусно ездят верхом, большие мастера управлять пикой, стрелять из ружей и особенно из луков. Последнее искусство доведено у башкирцев до такой степени совершенства, что многие из них каждый раз безошибочно попадают стрелюю (так в книге – авт.) в самые малые предметы, например, в воробья находящегося от них шагов во 100 и далее»[96]; «И. М. Казанцев о вооружении башкир писал, что оно состоит «из пары пистолетов, ружья, пики, сабли, лука, колчана со стрелами, которыми башкирцы мастерски стреляют на большое пространство в цель и с такою силой, что стрела в 15 саженях может проткнуть насквозь не только человека, но даже и лошадь»[97]. Более того, в книге есть даже прямые свидетельства о количестве расстрелянных патронах – записи в журнале о выдаче начальником отдельного летучего отряда графом М. С. Волконским свидетельства: «9 октября 1813 г. Свидетельство казачьему Башкирскому 1-му полку на разстрелянные в бывших с неприятелем перестрелках 25 и 26 числа сентября при г. Лейпциге ружейных 2000 и пистолетных 1270 боевых патронов»[98]. Месяцем позже, при освобождении Голландии, в 1-м полку было 411 башкир с командирами. То есть, можно предположить, что каждый в полку имел ружьё и пистолет, и выстрелил из ружья 5 раз, а из пистолета 3 раза за два дня. Но зная эти и другие положительные примеры, он выбирает наиболее критично – унизительный, оставленный тогдашним нашим врагом и принимает его за истину в последней инстанции. И начинает всячески раздувать в разных вариациях. То есть, приходится признать, что в Башкортостане появился свой «перебежчик Резун-Рахимов» или, точнее, «фальсификатор истории Отечественной войны 1812 года Соколов-Рахимов»); Однако, продолжим цитирование В. Р. Мединского:

«– запаздывать с сообщением плохой новости или не сообщать её вовсе;

– давать строго дозированную информацию.

По его личному приказу лучшие художники Франции и Европы писали портреты самого Наполеона и его маршалов и генералов. Портреты… впоследствии украшали императорские резиденции или государственные учреждения: государственный Совет, Сенат, казначейство, министерства и пр. По его же заказу писали батальные полотна, прославляющие эпизоды из наполеоновских кампаний.

Россия была ОПАСНА. Настолько опасна, что Наполеон начал постоянно обвинять её в агрессивности. «Видите? – говорили его журналисты и литераторы. – Видите, русские опять побеждают. Так они скоро и вообще всю Европу завоюют. В 1807-1811 годах, готовясь вторгнуться в Россию, Наполеон начал готовить общественное мнение Европы к этому походу»[99].

В юбилейном 2012 г. французский исследователь М.-П. Рей в своём докладе на международной конференции подтвердил всё написанное Мединским, и, даже, был ещё откровеннее: «С 1810 г. создаётся генеральная дирекция типографий и книгоиздательства, призванная следить за печатниками и ограничивать их число. Печатники должны были дать клятву не издавать никаких критических текстов об императоре и государстве. В декабре 1811 г. в преддверии приближающейся войны с Россией, цензура усилилась: запрещались не только критические, но и пессимистические, мрачные публикации. От прессы требовали воспевать славу режима.

Частная переписка находилась под наблюдением полиции всемогущего министра Р. Савари, и письма, расцененные «черным кабинетом» как излишне критичные, содержащие негативную информацию, никогда не доходили до адресата (!).

Публикация сводок подчинялась одному правилу: сначала текст появлялся в газете «Le Moniteir», потом его отправляли в другие парижские газеты и префектам. Префекты передавали текст в провинциальные газеты. (?!). Затем его издавали в большом формате, чтобы расклеивать на стенах, либо в малом формате для чтения в …церквях во время произнесения проповедей, с театральной сцены перед спектаклем или в лицеях»[100].

Арман де Коленкур, хорошо узнавший русских и проникнув к ним уважением за годы службы посланником Франции в 1807 – 1811 гг., предостерегал Наполеона от нападения на Россию не раз. Последний раз – за день до перехода армии нашествия через Неман, пересказав заявление Александра I в разговоре с послом: «Что он воздаёт должное великим военным талантам императора и будет избегать до пределов возможного меряться силами с ним в открытом бою; если русские будут разбиты, то они возьмут пример с испанцев, которые часто бывали разбиты, но не были, однако, ни побеждены, ни покорены; недостаток выдержки погубил другие государства; он не будет стрелять первым, но он скорее отступит до Камчатки, чем уступит свои губернии или будет приносить жертвы, которые не приведут ни к чему, кроме передышки»[101].

Однако, Наполеон сделал самую роковую ошибку своей жизни: напал на Россию. В ночь на 12 июня по старому стилю Наполеон с воинскими соединениями почти всех стран Европы вторгся в пределы Российской империи. «При этом Великая армия прочно защитила свои фланги. Правый фланг французской армии был защищён австрийским корпусом генерала К. Шварценберга… Левый фланг прикрывал корпус маршала Э. Макдональда. В центре находились три армии. В составе Великой армии было 200 тыс. французов, а остальные были немцы, поляки, австрийцы, итальянцы, то есть Наполеон мобилизовал и использовал потенциал почти всей Европы против России. Стратегический план Наполеона состоял в том, чтобы разгромить русские войска в 1-2 генеральных сражениях, овладеть Москвой и принудить Александра I к капитуляции»[102]. Английский посланник при штабе русской армии Роберт Вильсон объясняет это так: «Он сам (Наполеон – авт.) вполне осознавал (а теперь это уразумел и весь свет), что не может властвовать без войны. Состояние мира было несовместимо с его политическим существованием, оно разрушало добытое мечом господство, каковые один только меч и мог поддерживать. Только так можно было бороться с нападками роялистов, интригамии доктринёров и заговорами республиканцев, ибо состояние мира придало бы всем им необоримые жизненные силы»[103]. И в этом Вильсон был прав.

Участник войны, ставший знаменитым военным летописцем Александр Иванович Михайловский – Данилевский пишет: «К началу 1812 года Наполеон располагал 1187000 человек войска, состоявшего собственно из французской армии и войск союзников: Французских войск 850000; В Италийском королевстве – 50000; В Неаполитанском королевстве – 30000; В Варшавском герцогстве – 60000; Баварцев – 40000; Саксонцев – 30000; Вестфальцев – 30000; Виртембергцев – 15000; Баденцев – 9000; Владений Рейнского союза – 23000; Вспомогательный корпус Австрии – 30000; Вспомогательный корпус Пруссии – 20000 чел. (Эту же цифру в 1 млн. 187 тысяч человек подтверждает на стр. 58 своего «Повествования» и Роберт Вильсон – авт.). Для нашествия на Россию он сформировал Великую армию в составе гвардейского, 12 пехотных и 4 резервных кавалерийских корпусов, общей силою в 610000 строевых чинов, а с нестроевыми доходившую до 700000 человек, при 187111 лошадях и 1372 орудиях. В разноплеменный состав армии не вошли из народов Европы только шведы, датчане и турки»[104].

Наполеон 1 Бонапарт (1769-1821). Литография М. Лавине. Середина XIX в.

Д.и.н. Николай Троицкий в книге «1812. Великий год России» пишет: «Наиболее достоверна подробная роспись вторгшихся войск, которую сделал Жорж Шамбре по данным военного министерства Франции. Из неё следует, что с 12 (24) июня по 19 июня (1 июля) перешли русскую границу 448 083 завоевателя (включая 34-тысячный австрийский корпус генерала К. Ф. Шварценберга). Позднее к ним присоединились 9-й корпус маршала К. Виктора (33,5 тыс. человек, в сентябре) и другие подкрепления общей численностью 199 075 человек. Всего, таким образом, Наполеон бросил на войну против России 647 158 человек и 1 372 орудия»[105]. Эту же цифру в 647 тысяч человек повторил затем в примечаниях к «Запискам Бенкендорфа» 2001 года и её составитель П. Н. Грюнберг. С такой тьмой врагов Россия никогда ещё не сталкивалась.

На берегах Немана 13 июня 1813 года. Литография по рис, Х. В. Фабера дю Фора. ГИМ.

Французская армия превосходила тогда любую из армий того времени. То была массовая армия буржуазного типа. Она не знала ни кастовых барьеров между солдатами и офицерами, ни бессмысленной муштры, ни палочной дисциплины. И была сильна сознанием равенства прав и возможностей простому солдату стать, когда-нибудь, генералом. Боевая подготовка «Великой армии» считалась к 1812 г. образцовой. Французская пехота со времён революции использовала новый способ боя, основанный на сочетании рассыпанных в цепи стрелков с колоннами. Этот способ пришёл на смену линейной тактике, которая господствовала ранее: она помогала офицерам контролировать поведение солдат в бою, но зато связывала всю армию.

Всего в России только в 1811 г. было выработано до 20 планов войны с Наполеоном. Составлялись они и в 1810, и в 1812 гг. Первый и самый обстоятельный план изложил М. Б. Барклай-де-Толли в записке «О защите западных пределов России», которая была представлена царю 14 марта 1810 г. Этот план развивал идею, которую Барклай впервые высказал еще весной 1807 г. в беседе с немецким историком Б. Нибуром: «В случае вторжения его (Наполеона) в Россию следует искусным отступлением заставить неприятеля удалиться от операционного базиса, утомить его мелкими предприятиями и завлечь вовнутрь страны, а затем с сохраненными войсками и с помощью климата подготовить ему, хотя бы за Москвой, новую Полтаву». Нибур запомнил эти слова. Но русская сторона до самого дня наполеоновского вторжения не имела единого утверждённого плана, а главное, долго не могла определить направление основного удара Наполеона (отсюда – разброс армий для одновременного прикрытия трех направлений)»[106].

Здесь обязательно надо сказать, что согласно сохранившимся первоисточникам, Александр 1 ни за что не хотел стать агрессором. Ещё в письме от 31 января (12 февраля) 1811 года к Чарторыйскому император писал: «Нет сомнения, что Наполеон старается вызвать Россию на разрыв с ним в надежде, что я действительно сделаю ошибку и стану агрессором. При существующих обстоятельствах это действительно была бы ошибка, и я решил её не делать». Накануне нападения французов Россия вела уже две долгих войны: с Персией (1804-1813) и Османской империей (1806-1812). Мир с последней М. И. Кутузову удалось заключить за месяц до наполеоновского вторжения. В январе 1812 г. вспыхнул мятеж в Кахетии, инспирированный турками и французами. Русским войскам в течение всего 1812 г. пришлось вести упорную и тяжёлую борьбу с мятежниками. В Европе Россия осталась без союзников, единственный потенциальный союзник – Великобритания – был скован, не без наущения Наполеона, начавшейся в июне 1812 г. Англо-Американской войной»[107].

Автографы императора Наполеона и Кутузова. Музей 1812 года. Г. Калуга.

Михайловский – Данилевский пишет: «Против столь значительных сил Наполеона Россия могла выставить лишь 218000 человек при 942 орудиях, составлявших 17 корпусов, которые были разделены на три армии: 1-я Западная Барклая де Толли – 127000, 2-я Западная Багратиона – 48000, 3-я Резервная обсервационная Тормасова – 43000 человек. В запасных и рекрутских батальонах и эскадронах – 100000; Во вновь формируемых 12 полках – 23800, В четырёх Украинских – 3600 чел. Итого: 345400 чел»[108].

Английский представитель генерал Роберт Вильсон также подтверждает несоответствие сил: «Русские силы, предназначавшиеся для действий против Наполеона, при начале кампании 1812 года были разделены на три армии: Первая Западная армия. Командующий генерал Барклай де Толли (штаб армии в Вильно) – 129 тыс. Вторая Западная армия. Командующий генерал от инфантерии князь П. И. Багратион (штаб армии в Волковыске) – 48 тыс. Третья Западная армия. Командующий генерал граф Тормасов (штаб армии в Луцке) – 43 тыс. Резервные дивизии (в Риге, Митаве, Динабурге, Борисове, Бобруйске, Мозыре и Киеве) – 34 тыс. Всего: 254 тыс. Кроме того, имелась ещё Молдавская армия, действовавшая против турок и состоявшая из семидесяти двух батальонов, восьмидесяти эскадронов, семнадцати артиллерийских рот и четырнадцати казачьих полков, что в целом составляло более пятидесяти тысяч человек. Этой армией командовал адмирал Чичагов»[109]. Но до окончательного подписания мира с Турцией, её, ни в коем случае, нельзя было снимать оттуда. Поэтому она подоспела к месту военных действий против Наполеоновских орд только в сентябре 2012 года.

Всего к 1812 г. Россия имела под ружьем меньше, чем Франция, по Троицкому 975 тыс. человек. Мультатули приводит цифру гораздо меньше – «численность на март 1812 г. 590 тысяч 973 человека при 1 тыс. 556 орудиях»[110]. Но русские войска были рассредоточены гораздо больше, чем французские. Едва успела освободиться от войны с Турцией Дунайская армия, продолжалась война с Ираном. Целые корпуса стояли в Грузии и на Кавказской линии, несколько дивизий несли гарнизонную службу в Одессе и Крыму, в Зауралье и Сибири. Отдельный корпус внутренней стражи был распределен полубатальонами по всем губерниям для борьбы с крестьянскими волнениями. Поэтому русские численно и уступали французам в зоне вторжения почти в полтора раза.

Академик Тарле Е. В. приводит ещё меньшие цифры численности двух русских армий: «в армии Барклая (1-й армии) было 118 тысяч человек; в армии Багратиона (2-й армии) – 35 тысяч человек, в общем – 153 тысячи». И расшифровывает численность подразделений: «Каждая русская пехотная дивизия состояла из 18 батальонов и имела в общем 10500 человек. Каждый пехотный полк состоял из двух батальонов линейных и одного запасного, обучавшегося в тылу. Кавалерийский полк состоял из шести эскадронов и одного запасного. Кавалерия была равна 48 тысячам человек. Артиллерия делилась на роты, и каждая из них была равна 250 человекам. Всего в России весной 1812 г. было 133 артиллерийских роты»[111].

После вторжения наполеоновской армии манифест царя Александра I и предписание генерал-губернатора с призывом об обороне Отечества оглашали во всех мечетях и на деревенских сходках. Многие джигиты рвались на войну, стыдно было мужчине-башкиру не служить, а побывавшему на войне, да еще вернувшемуся с медалью, был почет по всей округе. С годовалого возраста мальчишек начинали воспитывать джигитами, причем не только отец с матерью, но и вся улица, весь аул.

В развитие царского манифеста «Волконский приказал всем могущим носить оружие, приготовиться «к обороне и защите жилищ своих», чтобы в стойле была всегда готова одна лошадь, для чего и не изнурять её работой, должны быть наготове пика, копьё на ней трёхгранное, сабля, ружьё и пистолет, дабы, как только последует повеление, не было задержки для выхода в поход. В августе 1812 года Волконский приказал немедленно всех старых и немощных казаков причислить к отставным, а отставных, «кто получил свободу от болезни, то пока зачислить в служащие», всех достигших 18 лет поверстать в казаки. Тем самым освобождались от линейной и внутренней службы определённое количество служащих казаков, которых можно было направить в полки действующей армии»[112].

В первые же недели войны по инициативе башкир (словесные известия доходят намного быстрее официальных), мгновенно поддержанной Оренбургским военным губернатором, были сформированы 3-й, 4-й, 5-й Башкирские полки из добровольцев. И прямо в день получения официального известия, 25 июля 1812 года эти полки, под общим командованием капитана Верхнеуральского гарнизонного батальона Тихановского И. Г. выступили в поход.

Знамя 5-го Башкирского полка. Национальный музей Республики Башкортостан.

В верхней части знамени 5-го полка слова: «Во имя Аллаха милостивого, милосердного; Нет бога, кроме Аллаха, Мухаммед посланник Его». В центре – сокращенное название подразделения: «О. Вh. б. П.5», которое расшифровывается так: «Отдельная Башкирская бригада. Полк 5».

В формулярном списке командира 5-го Башкирского полка Тихановского И. Г. есть дата начала его личного участия в боевых действиях: 1 ноября 1812 года[113]. «Не только стародавние сыны России, – писал поэт Сергей Глинка, – но и народы, отличные языком, нравами, верою и образом жизни, народы кочующие – и те наравне с природными россиянами готовы были умереть за землю русскую. Башкирцы оренбургские сами собою вызывались и спрашивали у правительства: не нужны ли их полки?»[114].

Упоминавшийся полковник Углицкий не забыл боевое содружество 1807 года с башкирами и, будучи Оренбургским войсковым атаманом, подал в начале войны в Санкт-Петербурге управляющему военным министерством Российской империи рапорт с предложением быстро организовать от 10 до 30 башкиро – мишарских казачьих полков для войны с Наполеоном. Предложение было поддержано на всех уровнях, и уже 8 августа 1812 года, в день своего утверждения Александром I главнокомандующим армиями, Кутузов М. И. получил также указ о сформировании башкирских казачьих полков.

«Высочайше утвержденная записка управляющего Военным Министерством.

8 августа 1812 г. В Оренбургской и сопредельных к оной губерниях Саратовской, Вятской и Пермской, как представляет мне войска Оренбургского войсковой атаман полковник Углицкой, состоит по исчислению 1811 года башкирцев 109 409 и мещеряков 19 800, всего 129 209 душ. Народы сии, кроме содержания по Оренбургской линии кордонной стражи, более никаких государственных повинностей не отправляют. Они, по природной своей склонности к воинским упражнениям и навыкам, весьма способны к казачьей службе, и могут быть с пользою употребляемы в армии противу неприятеля. Знатное число народа сего без отягощения поставит ныне из себя на службу от 10 до 30 и более пятисотных полков. Полковник Углицкий, будучи движим усердием на пользу службы и любовию к отечеству, приемлет на себя составление сих полков, как равно одного атаманского тысячного из войска Оренбургского. Составление оных, по мнению его, можно произвести на следующем основании:

1. Число людей в полках, образ управления оными и продовольствие их вообще должны быть точно на том же положении, на каком находятся уже в армии от сих народов казачьи полки.

Башкирский воин. Карандашный рисунок А. Орловского. Перв. четв. 19 в. Государственный исторический музей (ГИМ). Фотокопия из Архива УНЦ РАН.

2. Вооружение составить употребляемое ими и именно: ружья, пистолеты, сабли, пики и луки, кто чем может, и навык употреблять, не требуя единообразия.

3. Равномерно не требовать единообразия и в одежде, а дозволить им иметь оную по своему обычаю; если же кто по собственному желанию употреблять будет мундир, установленный для казачьих войск, то сего не только не возбранять, но считать оное отличною ревностью к службе и о таковых для поощрения к тому прочих доносить начальству в месячных рапортах.

4. Полковых командиров и прочих чиновников выбрать из башкирского и мещерякского народов; но как не весьма много найдется знающих хорошо русский язык, то недостающее за тем число дополнить из Оренбургского войска. Равномерно дать из оного войска по нескольку человек в каждый полк для введения порядка службы и внутреннего благоустройства, так же в полковые квартирмистры и писаря, и дозволить определить в сии должности из другого состояния людей по аттестатам.

5. Для пользования больных прикомандировать нужное число медицинских чинов и снабдить их аптечными веществами.

6. Командирование полков произвесть на правилах, существующих на подобные случаи, то есть с обыкновенною и утвержденною подмогою.

7. За выкомандированием сего войска в армию освободить от воинского постоя домы чиновников и казаков, отправившихся на службу, и оказывать женам их и детям всякое покровительство и защиту, что и возложить на обязанность местного начальства.

8. Дальнейшее образование оного войска предоставить последствию времени, по совершенном познании на опыте нравов, обычаев и состояния сего народа.

Сие предложение войска Оренбургского войскового атамана полковника Углицкого нахожу я сообразным пользе службы и теперешним чрезвычайным военным обстоятельствам, а потому полагаю:

«1. Составить на точном основании вышеизложенного предположения один Атаманский тысячный полк из войска Оренбургского, и от 10 до 30 пятисотных полков из башкирского и мещерякского народов, коим дать название Башкирских казачьих по нумерам.

2. Составление сих полков возложить на полковника Углицкого, который, по служению в Оренбургском войске с 1776 года, конечно, приобрел достаточные сведения о состоянии оного народа, как равно и его к себе доверенность.

3. Для поспешнейшего исполнения сего он может во все обитаемые башкирским и мещерякским народами губернии отправиться сам и посылать известных ему чиновников Оренбургского, Башкирского и Мещерякского войска.

4. Начальники губернии обязаны оказывать ему в сем деле возможные содействия и пособия и удовлетворять все законные его требования беспрекословно.

5. Войскам сим находиться в непосредственной его команде. На сей конец присвоить ему звание войска Оренбургского, Башкирского и Мещерякского войскового атамана, и иметь двух адъютантов, коих изберет он из войска Оренбургского.

6. Ему предоставить право производить нижних чинов до обер-офицерского чина; к производству ж в обер-офицеры и к другим наградам представляет на основании общего порядка по команде.

7. По мере сформирования сих полков отправлять к Нижнему Новгороду.

8. Атаман Углицкий обязан будет по выкомандировании остальных полков отправиться вслед и обозреть все полки на марше.

В прочем все оное, как равно таковой полковника Углицкого похвальный подвиг, всеподданнейше подвергая на благородосмотрение Вашего императорского величества, испрашиваю высочайшего повеления. Управляющий военным министерством князь Горчаков»[115]. Александр I положение о призыве башкир утвердил.

Башкиры откликнулись на указ чрезвычайно энергично. 15 номерных башкирских полков, с 6-го по 20-й, тут же выступили, по мере формирования, на войну.

Ранее прибывший на западную границу 1-й Башкирский полк вошел в состав летучего казачьего корпуса войскового атамана Матвея Ивановича Платова (14 полков, 12 орудий), находящегося в городе Гродно. Он нёс кордонную службу на дистанции. 9 июня отправлен по распоряжению Барклая де Толли к Гродно[116]. В марте 1812 года на западной границе находился и 2-й Башкирский полк, который был расположен в белорусском селе Олеске и входил в 1-ю бригаду полковника Иловайского 12-го, 5-й кавалерийской дивизии 2-й Западной армии[117]. Занимал кордон у м. Почекайки.

1-й Тептярский полк майора Тимирова прибыл на западную границу в марте 1812 года и вошел в состав авангарда 3-го пехотного корпуса генерал-лейтенанта Тучкова 1-го. Вскоре он был выделен на аванпостную службу на берегу Немана в районе Олиты. В апреле 1812 года в 24 дивизию вошел и Уфимский пехотный полк. В нем было 3 штаб-офицера, 30 обер-офицеров, 73 унтер-офицера и 1104 рядовых[118].

Таким образом, 1-й Башкирский полк сначала был в составе 1-й Западной армии, а с началом военных действий оказался в составе 2-й армии; 2-й Башкирский полк, находившийся в составе 2-й армии, с июня 1812 года вошёл в состав 3-й армии; а 1-й Тептярский полк был в составе 1-й Западной армии.

Башкирские полки и полк майора Тимирова оказались на боевом участке пограничной линии, где уже в мае 1812 года начались стычки с разъездами Наполеона. 12 мая командир 3-го корпуса генерал Тучков писал военному министру: «Командующий кордоном вверенного мне корпуса 1-го Тептярского казачьего полка шеф-майор Темиров… доносит мне… что на противном берегу реки Немана, против местечек Олиты, Мереча, где находятся наши запасные магазины, и селения Судовой, где строятся плоты, каждый день разъезжают большие партии конных егерей, и дороги, против сих мест к берегу ведущие, расчищаются с большим тщанием и делаются гораздо шире». Майор Тимиров доносил, что с противоположного берега Немана открыли стрельбу по русским судам, и она продолжалась до самого прибытия на сии выстрелы к берегу наших казаков»[119].

Начальник Почекайского кордона хорунжий Милованов, в подчинении которого были конники 2-го Башкирского полка, 31 мая сообщил командованию важные сведения, собранные разведчиками в глубоком тылу неприятеля. В донесении говорилось, что «на сих днях непременно вступят в пределы герцогства Варшавского австрийские войска, составляющие корпусом двадцати или тридцати тысяч… Из числа оного имеют прибыть в местечко Скрылов противу кордона, мне вверенного Почекайки, числом до пяти тысяч человек». Милованов просил разрешить ему собрать команду, «которая ныне находится в раскомандировке у всякого кордона и пикета башкирского 2-го полка»[120]. Поражают разведспособности прапрапрадедов. Ведь через 130 лет в Великую Отечественную войну такие масштабные сведения добывали только специально подготовленные и глубоко законспирированные разведчики ГРУ СССР, проникшие в самые высокопоставленные штабы вермахта. А тут – простые казаки, расставленные по постам на границе.

В связи с создавшейся тревожной обстановкой на западной границе уточнялась и укреплялась авангардная служба по кордонам пограничной линии. 1-й Тептярский казачий полк майора Тимирова оказался прямо в том районе, где началась переправа передовых частей наполеоновской армии через Неман. 11 июня (ст. ст.) 1812 года вечером 1-й армейский корпус французского маршала Даву начал переправу через Неман у деревни Понемунь. Это был участок, где кордонную службу несла 5-я сотня Тептярского полка. Французы показались и на других участках. 12 июня майор Тимиров доносил бригадному командиру генералу Орлову-Денисову: «Получил я сейчас рапорт есаула Юсупова…, что вчерашнего числа на противной стороне реки Немана через местечко Балберишки вниз по реке к Ковно проходило несколько сильных отрядов. Равно и сотник Юмашев рапортует, что через Матишанцы прошло конницы полков пять, и против кордона Прены прошла пехота. Сии войска потянулися вниз к Ковно. А для разбора обстоятельнейшего я отправился, и что мною усмотрено будет, поспешу донести о том вашему сиятельству»[121]. Сообщение майора Тимирова подтвердилось полностью. В ночь с 11 на 12 июня по трем мостам у Понемуня через Неман хлынули в Россию полчища Наполеона.

Остальные части перешли границу чуть позже – 18 июня и южнее: вице – король Италии Евгений Богарне форсировал Неман со своими войсками у селения Прены, а генерал Жером Бонапарт, король Вестфалии – у города Гродно. Слева и справа действия этих группировок Великой армии обеспечивали два корпуса: прусский Жака Макдональда и австрийский Карла Шварценберга. Во втором эшелоне стояли в полной боевой готовности войска под командованием Клода Виктора и Пьера Ожеро[122].

Под натиском превосходящих сил противника русские войска вынуждены были отступать вглубь страны. Третий пехотный корпус отходил к городу Вильно. Авангард генерала Шаховского, где находился полк майора Тимирова, превратился в арьергард. Бой 16 июня под Вильно с небольшими перерывами он продолжался с 8 часов утра до 9 часов вечера. В «Экстракте из военного журнала, составленного генерал-майором Мухиным в 1812 году», говорится, что «арьергард… под командою генерал-майора князя Шаховского, составленный из 20-го Егерского, лейб-гвардии уланского и Тептярского казачьего полков и полуроты конной артиллерии, сильно был преследуем неприятелем. Генерал-майор Шаховской, переправляясь через Вилию, сжег за собою мост и запасные магазины. Арсенал города Вильны, заполненный воинским оружием всякого рода, был также предан огню»[123].

В «Истории Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам», составленной генерал-майором Богдановичем М.И и изданной в Санкт-Петербурге в 1859 году, приведены интересные детали этого дела: «В 6 часов утра (16 июня) неприятель завязал у Антополя довольно жаркую перестрелку с лейб-казачьим и Тептярским полками. Казаки захватили в плен капитана графа Сегюра и 7 рядовых 8-го гусарского полка. При отступлении из Вильны, войска наши успели увезти с собой все, кроме 85-ти больных. Провиантский магазин, находящийся в городе, был сожжен. Мосты на Вилии, при отступлении наших войск за сию реку, были уничтожены»[124]. В первые дни войны 1-й Тептярский полк участвовал в боестолкновениях почти ежедневно: «18 июня вместе с лейб-гвардии Уланским полком в бою при м. Довигоны, где выдержали «несколько сильных атак» кавалерии противника. 21 июня хорунжий лейб-гвардии Черноморской сотни Н. С. Завадовский был командирован на аванпосты при м. Свенцянах с 25 черноморскими казаками и 50 тептярами. Им навстречу вышли два французских кавалерийских полка, с фланкерами которых отряд Завадовского сражался более двух часов»[125].

Карта-схема «Бой за Вильно в июне 1812 г.»

Главные силы 1-й Западной армии, оставив Вильно, отступили к городу Свенцянам, чтобы оттуда следовать к Дриссе. 23 июня (5 июля) 1812 года произошел бой у местечка Довгелишки между арьергардом главной колонны 1-й Западной армии под командование ген. Ф. К. Корфа и 2-й дивизии легкой кавалерии французов под началом ген. О. Себастьяни с приданными шестью ротами вольтижеров и легкой артиллерией. Бой начался в 2 часа. В 18 часов ген. Орлов-Денисов во главе лейб-гвардии Казачьего, 1-го Тептярского, 1-го Бугского казачьих и Елисаветградского гусарского полков при поддержке артиллерии атаковал неприятеля и заставил его в беспорядке отступить, «а сам с отрядом своим в совершенном порядке переправился за реку». Наши войска частично разрушили мост и выстроились за рекой под прикрытием 6 орудий. Русские потери составили в этом бою 61 чел. убитыми, 43 ранеными, 137 чел пропали без вести. На поле боя были погребены 150 человек[126].

Стычка казаков с французами у с. Довгелишки 23 июня (5 июля) 1812 г. Раскрашенная гравюра неизвестного художника. Первая половина XIX в.

29 июня 1812 года Барклай-де-Толли поручил командиру 2-го корпуса генералу Корфу взять под свое начальство «все авангарды» 1-й армии: «…для чего препровождаю при сем расписание, где именно расположены и из каких войск составлены авангарды от корпусов, да сверх того имеется при оных донской Родионова 1-го, Бугский и Тептярский полки». Причем Тептярскому и некоторым другим полкам давалось особо важное задание: продвинуться «как можно далее вперед, для узнания, где неприятель находится и непременно стараться схватить несколько пленных». «О всех движениях неприятеля» и результатах разведки предлагалось доложить Барклаю де Толли[127].

«2 (14) июля 1-я армия оставила Дриссу. Из Полоцка царь отправился в Москву, а Барклай повел 1-ю армию к Витебску на соединение с Багратионом»[128]. Полк майора Тимирова с боями производил смелую разведку. 10 июля в окрестностях местечка Бешенковичи произошла схватка с неприятельским авангардом Мюрата. «12 июля Барклай де Толли отправил в Бабиновичи отряд генерал-майора Тучкова 4-го (33-й и 34 егерские, Курляндский драгунский, лейб-Уланский, Польский уланский, Родионова 2-го, 1-й Тептярский полки и полурота конной артиллерии).

Нижний чин тептярских полков, 1812 – 1815 гг. Худ. М. Борисов на основе материалов С. Калинина. 2007 г.

В тот же день отряд Тучкова 4-го лесными тропами незаметно подошёл к Бабиновичам и захватил в плен партию под командой лейтенантов ван Зюйлена и Вихеля (50 шеволежеров-улан 2-го (голландского) полка гвардии)»[129].

Как уже было отмечено, 1-й Башкирский конно-казачий полк находился в летучем корпусе Платова, расположившемся в районе Гродно. На корпус была возложена задача прикрыть отход 2-й Западной армии Багратиона. С 14 июня войска Платова обеспечивали эвакуацию в Минск припасов, оружия и больных. Уже 15 июня казаки Платова приняли бой под городом Гродно, в котором активно участвовали конники Башкирского полка. Противник вступил в Занеманский форштадт. Казаки и башкиры совместно с батальоном Гродненского внутреннего гарнизона завязали перестрелку с войсками вестфальского корпуса короля Жерома и польского корпуса Понятовского. Вечером российские войска сожгли мост через р. Неман. Особенно отличались рядовые Буранбай Чувашбаев, Узбек Акмурзин, есаул Ихсан Абубакиров, хорунжий Гильман Худайбердин и др.[130].

Атаман Платов получил поручение Багратиона от 24 июня помочь отдельному отряду Дорохова воссоединиться с армией. «Он сразу же отправил на помощь Дорохову бригаду генерала Кутейникова 2-го. Её состав известен по состоянию на 28 июня, когда она вернулась к корпусу: часть Атаманского полка, Грекова 18-го, Харитонова 7-го, Симферопольский конно-татарский, 1-й Башкирский полки. Что касается 1-го Башкирского полка, то он примкнул к Кутейникову, вероятно, только 27 июня, поскольку накануне, 26 июня, был у Платова в стычке при Кореличах»[131].

Лядунка – коробка для хранения огнестрельных трубок. Начало XIX в. Национальный музей Республики Башкортостан.

Багратион оказался в критическом положении – сказалась нехватка сил. 26 июня Платов из лагеря при Мире рапортует Багратиону: «Генерал-майору Иловайскому 5-му и полковнику Сысоеву 3-му не прикажете ли Ваше сиятельство оставаться со мною, пока прибудет ко мне генерал-майор Кутейников 2-й с полками, с коим большая часть оных, нежели со мною, ибо при мне осталось теперь только три сотни полка Атаманского и полки: один татарской, один башкирской (1-й Башкирский – авт.) и один же калмыцкой, да вторая рота донской конной артиллерии; а притом и другие команды, в разные места отряженные, ещё не прибыли»[132]. Эти три национальных полка составляли бригаду генерала Краснова. «26 июня из Новогрудка выступила кавалерия противника и направилась к Кареличам, где столкнулась с казачьими полками. Платов отрапортовал так: «При самих Кареличах неприятель показался со стороны Новогрудка тремя колоннами кавалерии, но отряжёнными от меня полками был обращён из Кореличей к стороне Новогрудка. Генерал-майоры Иловайский 5-й и Карпов 2-й явились ко мне с полками их, в самое то время, как наступал неприятель, и способствовали в отражении оного»[133]. 25 июня (7 июля) Багратион получил приказ царя: идти через Минск к Витебску. Но уже 26 июня (8 июля) маршал Даву взял Минск и отрезал войскам Багратиона путь на север. «С юга наперерез Багратиону шел Жером Бонапарт, который должен был замкнуть кольцо окружения вокруг 2-й армии у г. Несвижа. Корпус Даву (без двух дивизий, выделенных против Барклая) насчитывал 40 тыс. человек, у Жерома в трех корпусах его группы было 70 тыс. Багратион же имел не более 49 тыс. человек». Ему грозила верная гибель.

Но Жером, хотя имел преимущество перед Багратионом на пути к Несвижу в два перехода, опоздал сомкнуть вокруг русской армии французские клещи. Багратион ушел. Наполеон был в ярости. «Все плоды моих маневров и прекраснейший случай, какой только мог представиться на войне, – отчитывал он Жерома, – потеряны вследствие этого странного забвения элементарных правил войны»[134].

Отряд Дорохова И. С., состоявший всего из двух егерских и двух казачьих полков при 12 орудиях, был отрезан противником. Не имея возможности прорваться к своей 1-й армии, он в течение недели шёл с боями по лесам и болотам на соединение с войсками П. И. Багратиона. И, потеряв 60 человек, 26 июня соединился со 2-й армией.

Врач, лейб-хирург Павла I и Александра I, президент Медико-хирургической академии Я. В. Виллие занимал пост главного военно-медицинского инспектора Российской империи. Беда заключалась в том, что «врачей было ничтожное количество, да и те были плохи»[135].

Все заботы Барклая были подчинены одной, главной задаче – обеспечить отступление армии в наибольшем порядке и с наименьшими потерями. «И русские, и французские источники свидетельствуют, что 1-я армия отступала образцово. Барклай «на пути своем не оставил позади не только ни одной пушки, но даже и ни одной телеги», – вспоминал А. П. Бутенев. И «ни одного раненого», – добавляет А. Коленкур. Он не раз возвращается к этой теме в своих мемуарах «Поход Наполеона в Россию»: «Лошади и скот – всё исчезло вместе с людьми, и мы находились как бы среди пустыни…Его (Наполеона) удивляло это отступление 100-тысячной армии, при котором не оставалось ни одного отставшего, ни одной повозки. На 10 лье кругом нельзя было найти какую-нибудь лошадь для проводника. Нам приходилось сажать проводников на наших лошадей; часто даже не удавалось найти человека, который служил бы проводником императору. Авангард был в таком же положении»[136]. Тем не менее, с каждым днем организованного отступления росло недовольство против Барклая-де-Толли по всей стране. Первоисточником его был неблагоприятный для России, уязвлявший национальную гордость ход войны. В такой обстановке Барклай-де-Толли отводил 1-ю армию от Полоцка к Витебску. Он понимал, что, если будет отступать к Москве, Наполеон пойдет за ним, а не на Петербург. Но на всякий случай, Барклай 5 (17) июля выделил из своей армии целый корпус (1-й, под командованием генерал-лейтенанта гр. П. X. Витгенштейна) для защиты Петербургского направления. Барклай учитывал, что царский двор, вся царская фамилия и сам царь были тогда в страхе за судьбу «града Петрова». Столичные тузы «не знали, «что и предпринять, куда деваться… – свидетельствовал Р. М. Цебриков (отец декабриста). – Все дворцовое казенное начали отсюда вывозить… Всяк помышлял своем отсюда удалении». Александр I в день своего отъезда из армии отправил председателю Государственного совета Н. И. Салтыкову паническое письмо: «Нужно вывозить из Петербурга: – Совет. – Сенат. – Синод. – Департаменты министерские. – Банки. – Монетный двор… – Арсенал», «лучшие картины Эрмитажа», обе статуи Петра I, «богатства Александро-Невской лавры», даже домик Петра велел «разобрать» и «увезти», а императорскую фамилию подготовить к эвакуации в Казань»[137].

27 июня под Миром казаки устроили врагу ловушку: «впереди Мира по дороге к Кареличам составлена в 100 человек застава, как для наблюдения за неприятелем, так и для заманки его оттоль ближе к Миру, а по сторонам направо и налево в скрытых местах сделаны засады, каждая по 100 отборных казаков, называемые вентерь. Для того, что ежели открывающие от неприятеля будут стремиться по дороге, тогда застава отступает с намерением с торопливостью и проводит неприятеля сквозь засады, которые тогда делают на него удар, и застава оборачивается ему же лицом». На месте боя у д. Симаково и по пути отступления поляков осталось свыше 300 убитых, в плен захватили 6 офицеров и 242 рядовых. Платов же потерял не более 25 казаков убитыми и ранеными. Задуманная военная хитрость была осуществлена с успехом и получила ещё большее развитие 28 июня. Из следующего рапорта Платова Багратиону: «Генерал Кутейников подоспел с бригадою его и ударил с правого фланга моего на неприятеля так, что из 6 полков неприятельских едва ли останется одна душа или, быть может, несколько спасется». А у казаков потери были совершенно незначительны, «потому что, – сообщает Платов, – перестрелки с неприятелем не вели, а бросились дружно в дротики и тем скоро опрокинули, не дав им поддержаться стрельбою»[138]. Бригада генерала Турно была разбита наголову. В бою при местечке Мир вместе с донскими казаками против польских всадников храбро сражались и башкирские конники. За проявленную отвагу и храбрость рядовой Узбек Акмурзин был произведен в урядники.

Противник также оставил воспоминания об этом сражении. Польский генерал К. Турно пишет в своих «Воспоминаниях польского офицера о кампании 1812 года»: «Следуя по дороге на Турце, не видели никого, кроме казаков, башкиров, калмыков, которые обычно двигались галопом, проскальзывая от оврага к оврагу, чтобы стрелять с более близкого расстояния.… В мгновение ока равнина у Симакова была затоплена лёгкими войсками. Я никогда не слышал воя столь ужасного, чем тот, который поднялся в этот момент. Мы выдвинули вперёд 3-й уланский, чтобы освободить 7-й. Полковник Радзиминьский с кипучим рвением воодушевил своих солдат, обрушился на казаков, которые отступили, но было опрометчивой дерзостью атаковать драгун русского резерва, что вынудило генерала Турно ввести в дело остаток своей бригады. Тогда толпы башкиров, калмыков и казаков обошли кругом эти неподвижные эскадроны, отрезая им отход и связывая их узлом. Три раза они повторяли атаку и три раза разбивались напротив линии, которая их отбрасывала. Более проворные казаки сыпали град пуль, и, когда они в течение четырёх часов исчерпали свой пыл, бой прекратился и была демаскирована лёгкая кавалерия. Подготовившись, завывающая ватага, сделав поворот к лесу, который отделял нас от Гордеи, устремилась на левый фланг нашей развёрнутой линии, охватив этот фланг, она посеяла ужас и смерть в рядах 11-го и 2-го уланских. Генерал Турно истощал себя в тщетных усилиях, чтобы удержать регулярную кавалерию и прикрыть отступление; едва мы вышли из деревни, как ужасный беспорядок охватил все войска, эскадроны левого крыла обратились в бегство»[139].

Двигаясь через Несвиж и Тимковичи, 1 июля корпус Платова прибыл в Романово, где получил приказ Багратиона задержать наступление неприятеля «до глубокой ночи 3-го числа». Уже 2 июля крупные силы неприятеля появились у местечка Романово. Авангард французов, состоящий из 7 кавалерийских полков Латур-Мобура М. В., был встречен казаками, башкирами и калмыками и после упорного боя опрокинут. Враг предпринял вторичную атаку, но, натолкнувшись на стойкую оборону казачьих полков, вынужден был отступить. «Дорога и хлебные поля усеяны были трупами», казаки взяли в плен 260 человек, в том числе 17 офицеров. Победа казачьего корпуса Платова у местечка Романово способствовала успешному отходу 2-й армии на Бобруйск. В числе отличившихся в этом бою были и башкирские воины. Рядовой конник Буранбай Чувашбаев за отличную службу и проявленную храбрость был произведен в урядники[140].

«Багратион отправил полк Мельникова 4-го для содержания разъездов на дорогу из Минска в Бобруйск. Затем туда же, на Минскую дорогу, была отправлена прибывшая ко 2-й армии бригада Быхалова (полки его имени и Комиссарова). Эти три донских полка и, возможно, 1-й Башкирский, выполняли функции северного охранительного отряда. В послужном списке есаула М. Е. Александрина из полка Быхалова есть сведения о двух стычках: «июля 3 при деревне Якшицы, того ж и 6 числ при местечке Свислоче». Оба населённых пункта находятся к северу от Бобруйска; эта бригада сдерживала продвижение войск Даву. Стычка 3 июля в Якшицах подтверждается рапортом Даву: «…Я отправлю бригаду Пажоля как можно далее по дороге на Бобруйск, чтобы иметь новости к вечеру. В течение последних суток были замечены казаки на дороге в Бобруйск; этим утром были застигнуты врасплох 14 поляков в Якшицах, чьи лошади были разнузданы, казаки захватили несколько человек». Бригаде Пажоля не удалось продвинутся к Бобруйску: ему пришлось остановиться в Якшицах (в 60 километрах от Бобруйска). 3 июля Пажоль рапортовал Даву, что его посты у Острова и Свислочи ночью были атакованы казаками и башкирами. Казаки заставили его кавалерию свернуться в эскадроны и отступить. Четыре конно-егеря и один улан были убиты»[141].

В это время в 1-й Западной армии ощущалась острая нехватка легкой кавалерии. 5 (17) июля Платов получил высочайшее повеление идти на соединение со своей армией, что передал прибывший от Барклая де Толли подполковник Чуйкевич П. А. Но Багратион накануне сражения под Салтановкой попросил Платова задержаться в Ст. Быхове. Однако ворваться на плечах противника в Могилёв у войск Раевского не получилось. Отряд Паскевича, посланный в обход правого фланга неприятеля натолкнулся на такой же отряд противника, то есть внезапный фланговый удар уже не получался. Багратион понял, что не сможет пробиться через Могилёв, и решил пробиваться к Смоленску через Мстиславль. После сражения он отпустил корпус Платова в 1-ю армию. «В полдень 12 июля атаман переправился через Днепр в Ворколабово (ныне Борколабово) с 11-ю донскими, Перекопским и Симферопольским конно-татарскими, Ставропольским калмыцким, 1-м Башкирским полками, 2-й ротой донской артиллерии и отрядом Дорохова (1-й егерский и Изюмский гусарский полки)»[142]. И двинулся к Смоленску, прикрывая слева путь отступления 2-й Западной армии. От местечка Горки Оршанского уезда Могилевской губернии Платов отправил к Шклову, Копысю и Орше казачьи партии, которые совершили удачные поиски и отвлекли внимание противника от истинного маршрута 2-й армии. 15 (27) июля его корпус вновь переправился через Днепр у местечка Дубровно Оршанского уезда. Но 16 июля русские войска оставили позицию у Витебска. Лишь 18(30) июля передовые казаки Платова вышли на войска 1-й Западной армии. Напомним, что в составе этого летучего казачьего корпуса воевал и 1-й Башкирский полк.

Башкиры использовались в армии разнообразно: разведка, сторожевое охранение, конвойная служба, прямо в боях и в партизанах. Необычный вариант использования башкир, учитывающий наличие у них второй лошади, приводит в своих воспоминаниях тогдашний командир 3-го батальона 1-го Егерского полка. В своих «Рассказах служившего в 1-м егерском полку полковника Михаила Петрова о военной службе» 1845 года, он пишет: «Присоединясь у Столбцов к армии князя Багратиона и перейдя чрез Бобруйск к Старому Быхову на Днепр, мы маневрировали одним нашим Егерским полком с атаманом Платовым при его 20 казачьих – Донских, Уральских, Татарских, Калмыцких и Башкирских – полках, у 16 орудий Донской артиллерии его около Могилёва, Копыса, Орши, Любавичей и Рудни до Бабинович и Поречья. По этим местам мы пропасть полей и перелогов исплутали. Спасибо ещё нашему атаманушке батюшке Матвею Ивановичу, что он в чрезвычайных движениях этих давал нашему полку два Башкирских полка возить: ранцы, шанцевые инструменты и заслабелых егерей; а без того все они не рождённые быть конями, сгинули бы от беготни по извилистым тропам героев донских»[143]. Потом 1-й Егерский полк геройски воевал всю Отечественную войну 1812 года и дошёл до штурма Монмартра в Париже в марте 1814 года.

Характерно и то, что в годы войны среди башкир не наблюдалось дезертирства и членовредительства. Матвиевский П. Е., изучавший период Отечественной войны 1812 года по местным архивным материалам, делает вывод, что «членовредительство наблюдалось в отдельных случаях по русским и нерусским селениям, при полном отсутствии его, по изученным делам, в казачьих и башкирских кантонах»[144].

Всего в 1812 году в Башкирии было призвано 28 башкирских (в том числе 6 ремонтных), 2 мишарских и 2 тептярских полка[145]. Эти же цифры приводит в своей диссертации и к.и.н. Зайнуллин М. М.: «С августа по октябрь (1812 г.), кроме названных пяти полков, башкирские кантоны отправляли на фронт ещё 15 полков. В конце 1812-1813 годов было сформировано ещё 8 полков. В общей сложности в 1811– 1813 годах башкирские кантоны призвали в армию 28 полков. Помимо полков, действовавших против французских захватчиков, 12 тыс. башкир несли линейно-сторожевую службу на восточных границах России. Всего в 1811 – 1813 годах башкирские кантоны выставили для защиты страны от наполеоновских войск и для охраны границ около 27 тыс. воинов. Мишарские кантоны снарядили 2 полка. Из национальных частей в рядах действующей армии находились ещё 2 тептярских и 1 полк ставропольских калмыков»[146]. На Дону дополнительно было сформировано 26 ополченческих полков[147]. Генерал Краснов И. И. вспоминал о положении на Дону накануне 1812 года, когда большинство служилых казаков находились в полках: «В то время полки за полками беспрестанно выходили с Дона на службу, а в старые полки высылались частые команды для пополнения убыли; со службы же полки давно не возвращались, и многие из них находились там лет по десять и более; приходили оттуда на Дон, и то не часто, израненные да калеки, так что, наконец, увидеть в станице казака, способного для службы, сделалось большой редкостью». Десятилетний срок службы донских полков в наполеоновскую эпоху стал нормой, что подтверждает один из рапортов Платова императору, в котором он просит сменить старослужащие полки на прусской и австрийской границах, называя их местонахождение и срок службы: – полк Астахова, в Молдавии, 10 лет; – полк Янова, в Одессе, 10 лет; – полк Кисилёва, на шведской границе, 10 лет; – полк Мелентьева, в Таври, 10 лет»[148].

«15 сентября войсковой старшина В. А. Кутейников 6-й рапортовал Кутузову, подходя к Туле, что следует к армии со своим полком и командой на пополнение полков (2 офицера, 2 урядника и 144 казака). 26 июля Платов предписал наказному атаману А. К. Денисову 6-му отправить с Дона всех служилых казаков, а к отставным обратиться с воззванием. Формируемые команды по 300-500 казаков должны были следовать к Смоленску. Всего на укомплектование полков в 1812 г. с Дона отправили 34 обер-офицера, 18 урядников, 2488 казаков, 92 калмыка. Например, в послужном списке есаула Г. И. Минаева отмечено, что 1 сентября он был откомандирован с Дона с тремя сотнями к Москве. По прибытии к армии команду распределили по полкам, сам Минаев поступил в Атаманский полк. Известно, что в конце сентября в отряд Винценгероде отправили четыре сотни казаков для укомплектования донских казаков. В полках Войско Донского существовала практика отправки на Дон ремонтных команд даже для восполнения убыли в лошадях. Впоследствии она была регламентирована в Положении о Войске Донском (26 мая 1835 г.).

Иногда ремонтные команды останавливали в пути. 7 октября в Петербурге получили рапорт от управляющего Брянским арсеналом генерал-майора Ф. Е. Бухмейера. В нём он сообщил, что через Брянск с Дону проходила команда хорунжего С. Е. Семилетова для пополнения полка Иловайского 12-го, и он истребовал из неё 30 казаков для разъездов. Бухмейер просил оставить их в Брянске»[149].

Напомню, нерегулярные полки создавались по образцу донских. Ещё 31 августа 1803 года указом императора было установлено новое штатное расписание донским полкам, где снова подчёркивалось: «Положение сие как в рассуждении числа чинов в полках, так и производства жалованья урядникам, распространить и на полки прочих нерегулярных войск, составленных по примеру Войска Донского». В том числе, и по отправке ремонтных команд, как видно на примере 92 калмыков выше.

В 1812 году в Башкирии был неурожай, народ голодал, но снаряжал воинов конями, обмундированием и оружием. «Пять полков было сформировано и уральскими казаками. Горожане выставили Уфимский пехотный полк. Всего в действующую армию Оренбургский край выставил 45 полков. Помимо этого, в 1812-1813 гг. по четырем рекрутским наборам на защиту Родины ушло свыше 10 тысяч солдат из крестьян и горожан губернии»[150]. Население края собирало деньги на нужды войны. Уже к 15 августа 1812 года башкиры, тептяри и мишари пожертвовали в пользу армии 500 тыс. рублей[151]. Усманов А. Н. со ссылкой на 1-й том Очерков по истории Башкирской АССР 1959 года (ч. 2, с. 69) указывает, что помимо этого, тогда же 12 тысяч башкир несли линейную службу на восточных границах России, плюс отправили в дар на фронт 4 139 строевых лошадей[152]. В командный состав башкирского казачьего полка входили 30 человек: командир полка, старшина, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, 1 квартирмейстер, 1 мулла, 1-2 писаря и 10 пятидесятников. Кроме этого, был ещё и командующий или шеф полка из русских офицеров, говоривших на башкирском языке или из крещённых башкир.

3 июля 2-й Башкирский полк был включён в состав авангарда 3-й Западной армии под начальством генерал – адьютанта Ламберта К. О. «3 июля авангардный командир (3-й Западной армии-авт.) решился сделать рекогносцировку неприятельских сил в герцогстве Варшавском, о коих не имели верных сведений, и в одно время, отомстить нападение австрийских гусар на казачий наш пост при Орховке (где занимал пост 2-й башкирский полк– авт.). Операция началась 3 июля и завершилась 15 числа того же месяца»[153]. У к.и.н., а ныне д.и.н. Сапожникова А. И. находим некоторые подробности рейда: «8 июля авангард Ламберта переправился при Устилуге через Буг и проследовал через Влодаву к Брест-Литовскому на польской территории. Его состав был следующим: Александрийский гусарский, Стародубовский и Тверской драгунские, Власова 2-го, (2-й) Башкирский, (1-й) Калмыцкий, 10-й и 14-й егерские полки, шесть орудий конной артиллерии. Факт сам по себе примечательный: в то время как 1-я и 2-я Западные армии поспешно отступали к Смоленску, войска 3-й Западной армии совершили марш по территории противника»[154].

12 июля ознаменован удачными действиями отрядов 3-й Западной армии Тормасова: «1) князь Щербатов, подойдя к Бресту, узнал, что он занят небольшим отрядом саксонской конницы, а потому, не дожидаясь графа Ламберта, ночью с кавалерий ворвался в город и захватил в плен начальника отряда и 40 улан; 2) Мелиссино, воспользовавшись бурей и градом, перешёл Пину и разбил близ Янова авангард Ренье; авангард, полагая, что за Мелиссино идут главные силы, отступил через Дрогичин; 3) Высланный Мелиссино к Пинску полковник князь Жевахов рассеял неприятельскую партию и захватил одну пушку – первый трофей в Отечественную войну»[155].

2-й Башкирский полк майора Курбатова в составе авангарда Обсервационной, позже названной 3-ей Западной армией, под командованием Ламберта К. О. 15(27) июля участвовал в сражении под городом Кобрином восточнее Брест-Литовска: «Авангард Ламберта 14 июля занял Бульков и утром следующего дня подошёл к Кобрину. Первыми к городу подступили полки Власова 2-го, Евпаторийский конно-татарский, Татарский уланский и 2-й Башкирский. Это были бригады Кнорринга и Власова 2-го. Выступившую им навстречу саксонскую кавалерию они загнали в город. Однако пехота противника заняла перед городом крепкую позицию, и Ламберт решил дождаться подхода авангарда Чаплица. Отряд князя В. Г. Мадатова (эскадрон гусар, полки 2-й Башкирский и Власова 2-го) он отправил за реку Мухавец, чтобы отрезать противнику отступление в Пружаны и окружить город с севера. Из наградного представления Власова 2-го видно, что он командовал в отряде Мадатова казачьей бригадой: «со своим и 2-м Башкирским полками неоднократно поражал неприятеля, выезжавшего из города Кобрина для перестрелки, и тем отвлекал силы его от противной стороны»[156]. В ходе сражения были убиты более сотни саксонцев, взято в плен 2382 солдата, 76 офицеров и 2 генерала из корпуса Ренье. Русские потеряли всего 74 человека убитыми и 181 ранеными. Штурм Кобрина стал первой крупной победой русского оружия в 1812 году. Тормасов написал 16 июля из г. Кобрина Багратиону: «Поспешаю равномерно поздравить Ваше сиятельство с теми трофеями победы над неприятелем, каковые Бог в 15-й день сего месяца даровал войску армии, мною предводительствуемой, при совершенном разбитии и покорении всего отряда саксонских войск, занимавших город Кобрин, где по упорном и сильном его сопротивлении и защищении себя, продолжавшемся чрез девять часов наконец был поражён, и, кроме убитых на месте более тысячи человек, взято в плен: командовавший отрядом генерал-майор Клингель, полковников 3, штаб-офицеров 6, офицеров 57, унтер-офицеров и рядовых 2234 (!), знамён 4, пушек 8 и разное, в большом числе, оружие. Потеря же с нашей стороны не весьма значительна»[157]. В честь этой победы в Санкт-Петербурге был произведен артиллерийский салют, а Тормасов награжден орденом Св. Георгия 2-й степени. За храбрость и отвагу Аюп Каипов из Белебеевского уезда и, полковой старшина Аралбай Акчулпанов из Стерлитамакского уезда были награждены орденом Святой Анны.

1812 г. июля 18 – о награждении пятисотенного старшины 2-го Башкирского полка Аксулпанова орденом св. Анны 3-й степени[158]:

«Господин пятисотенный старшина Аксулпанов. Именем е. и. в. и властию высочайше мне вверенною, справедливом уважении к отличной храбрости вашей в сражении 15 июля при городе Кобрине оказанной, по личному моему в том удостоверению препровождаю у сего для возложения на вас орден Св. Анны 3-го класса. Подлинное подписал генерал от кавалерии Тормасов. Июля 18 дня 1812 года при г. Кобрине». Орден св. Анны 3-й степени по установлению 1797 года носили на «инфантерийской (пехотной) или кавалерийской сабле». В 1770 году Аннинским кавалером стал сорокалетний А. В. Суворов. Это был первый его орден. Первоначально Знак Ордена св. Анны 3-й степени на оружие изготовлялся из чистого золота. Аннинское оружие никогда не снималось, даже при получении более высоких ступеней того же ордена. В 1815 году орден св. Анны был разделен на четыре степени, причем Аннинское оружие стало низшей, 4-й.

В 1912 г. у братской могилы русских воинов, павших в бою за город, открыт памятник (скульптор С. Отто, инженер Д. В. Марков), сооруженный на средства, собранные солдатами и офицерами частей, принимавших участие в событиях 100-лет назад. На вершине гранитной скалы – бронзовый орел, впившийся когтями в лавровый венок с вензелем N. У подножья скалы – четыре мортиры и пирамидки ядер. На трех сторонах скалы – мраморные мемориальные доски с перечнем частей российской армии, участвовавших в Кобринском сражении, а также взятых ими трофеев и пленных.

Башкир на лошади. Худ. А. О. Орловский. Первая четв. Х1Х в.

В отечественной историографии боевые действия Обсервационной, затем называемой 3-й Западной армией, изучены гораздо менее, чем 1-й и 2-й Западных армий. А ведь она оттянула на себя, в разные периоды, от 40 до 100 тысяч неприятельских войск и существенно влияла на общий ход войны. Тем ценнее редкие записи очевидцев. Генерал-майор князь Вяземский Василий Васильевич, командир бригады из двух пехотных и одного егерского полка 3-й Западной армии оставил после себя дневниковые записи. В его «Журнале», который вёлся им с 1803 года до ноября 1812 года, есть запись и о Кобринском сражении: «Июль 15-го. В 7 часов утра корпус выступил к Кобрину. В 8 часов подошёл к Кобрину наш авангард и нашёл неприятеля в Кобрине и круг местечка расположенного, коего было до 5000 и 8 пушек. Войски сии были саксонцы, под командою генерала Клингеля. Генерал-майор Чаплиц, командовавший нашим авангардом, напал на неприятельскую кавалерию, врубился в оную. Часть оной бежала в местечко, а часть малая в лес; а 13-му егерскому полку приказал атаковать пехоту саксонскую. Сей полк храбро сражался более двух часов. В нём было до 900 человек и две пушки. Саксонцы имели против сего полка более 3000 и 8 пушек. Около девяти часов показался по Дивинской дороге наш корпус, по Бржестской – отряд де Ламберта, и тогда 13-й полк секурсирован Ряжским полком. Но 13-й взял уже 8 пушек, командующего генерала, до 20-ти штаб и обер-офицеров и до 1000 рядовых. В то же время я с дивизиею обошёл местечко справа, де Ламберт слева, а остальные войски стали пред местечком…. Победа около 12 –ти часов дня. У неприятеля взято 8 пушек, 4 знамя, генерал 1, штаб и обер-офицеров 53, рядовых 2500, множество лошадей и оружия. Убитыми неприятель потерял до 1300 человек. С нашей стороны убито два офицера, до 10 раненых; рядовых: до 100 убитых и до 100 раненых.

Июль 16-го. Армия наша стояла при Кобрине. Наши транспорты приотстали. Магазейнов впереди нет. Земля опустошается, все здесь стонет. Какая ужасная картина, когда я обходил местечко. Всё в пламени, жёны, девушки в одних рубашках, дети, все бегут и ищут спасения; сражение в пожаре, быстрое движение войск, раскиданные неприятелем обозы, ревущий и бегущий скот по полю, пыль затмила солнце, ужас повсюду»[159].

Ренье пытался форсированным маршем прийти на помощь Кленгелю, но, приблизившись, понял, что опоздал и отступил на Слоним, где соединился со Шварценбергом. «Тормасов со своей стороны, пошёл на Пружаны, отделив часть лёгких войск для действия в тылу австрийцев под Белостоком и Варшавой. В них распространилась величайшая паника, вследствие чего командовавший в Кёнигсберге генерал Луазон с десятью тысячами выступил к Растенбургу на помощь Шварценбергу и Ренье»[160]. Объединившиеся корпуса Шварценберга и Ренье смогли начать контрнаступление. Д. и. н. Уташ Очиров пишет: «В сражении при Городечно 31 июля Шварценберг и Ренье имели более чем двукратное превосходство над Тормасовым. Калмыки вместе с казаками и татарскими уланами прикрывали стык корпусов Маркова и Ламберта. Ламберт вновь отметил майора Тюменя (командира 1-го Калмыцкого полка – авт.). Нойона первоначально представили к ордену Св. Владимира 4-й степени с бантом, но в ноябре 1812 года крест заменили на Золотую саблю с надписью «За храбрость». Это была единственная награда среди воинов калмыцких полков в кампанию 1812 года»[161].

21 июля Барклай де Толли, одновременно со смоленским губернатором написал Платову: «Как мы теперь находимся в местах отечественной России, то должно внушить обывателям, чтобы они старались хватать патрули и шатающихся по разным дорогам, где можно, чтобы их истребляли и также ловили мародёров. Внушите жителям, что теперь дело идёт об Отечестве, о Божьем Законе, о собственном имении, о спасении жён и детей»[162].

22 июля (3 августа) две русские армии соединились у Смоленска. Под Смоленском башкирские воины вели боевую разведку. «1-й Тептярский полк был придан авангарду Смоленского резервного корпуса под командованием генерала Оленина Е. И., а затем вошёл в состав отряда генерала Розена Г. В. 1-го»[163]. 22 июля полк Тимирова сражался с французами при деревнях Сырокоренье и Гусиной, где удалось получить важные сведения и взять в плен французского гусара. 23 июля генерал Оленин из Корытно рапортовал Барклаю-де-Толли об успехах майора Тимирова и полковника Власова 3-го: «Командиры полков казачьих Тептярского и полковника Власова 3-го сейчас доставили ко мне двух пленных: первый – одного французского гусара, а второй польского улана, из коих гусар взят разъездом на той стороне реки Днепра против села Гусинова, последний же в селении Лядах. Причем донесено от майора Темирова 1-го, командующего Тептярским полком, что при взятии гусара убито на месте четыре француза. Помянутые пленные объявили мне, что конная бригада генерала Вотрена расположена у самого берега Днепра, восемь же полков кавалерии растянуты до местечка Рудни, а пехота вся позади. Наполеон тому назад четыре дня был в местечке Рудне и Любавичах». Не ограничиваясь донесением, Оленин послал майора Тимирова к Барклаю де Толли для личного доклада. «Прописанных пленных вашему высокопревосходительству, – писал Оленин, – поручил я доставить потребованному к вашему превосходительству майору Темирову… г. майор Темиров о силе и намерении неприятеля лично Вашему высокопр-ству донесет»[164].

«25 июля полки Власова 3-го и 1-й Тептярский приказали отправить на правый берег Днепра в отряд генерал-майора Розена, для поддержания связи между левым флангом корпуса Платова и авангардом 2-й армии. 27 июля этот отряд был расформирован, и Барклай де Толли предписал Чуйкевичу присоединить бригаду Власова 3-го (его полк и 1-й Тептярский) к корпусу Платова»[165].

26 июля русские войска предприняли попытку наступления к м. Рудни, к северо-западу от Смоленска. В этой попытке наступления участвовали и башкиры.

27 июля в бою между деревнями Лешня и Молево Болото (дело при Иньково) вместе с донскими казачьими полками: атаманским, подполковника Грекова 18-го, генерал-майора Денисова 7-го, генерала Иловайского 5-го и Симферопольским конно-татарским полком дрался 1-й Башкирский полк. Российскими конниками «сделана на неприятеля сильная атака, простиравшаяся с фланга на фланг неприятеля, и неприятель…храбростью российских войск совершенно опрокинут и преследован с большим поражением». Казаки, «быв разъярены, кололи и били неприятеля беспощадно. Много вражеских офицеров и рядовых было взято в плен»[166]. Атаман Платов, давно убедившись в храбрости башкирских конников, из двухсот наиболее отличившихся башкирских джигитов образовал особый отряд для этого боя[167].

Дело при Молевом болоте (26 июля 1812 г.). Худ. Н. Самокиш.

«1812 г., июля 27. Рапорт Главнокомандующему 1-ю Западною армией ген. Барклаю де Толли. Сего числа в 4 часа пополуночи находящийся в авангарде моем генерал-майор Денисов 7-й донес мне, что неприятель в 9-ти полках кавалерии и одном пехотном следует от деревни Лешни по дороге, где я находился, впереди деревни Зарубенки. Почему приказал я ему, Денисову, неприятельский авангард в 4-х кавалерийских полках бывший удерживать, а сам с находящимися при мне полками с 12-ю орудиями донской конной артиллерии двинулся поспешно вперед и, сближаясь к неприятелю при деревне Молево Болото, где он со мной повстречался, приказал помянутому генерал-майору Денисову с полками имени его и подполковника Мельникова 3-го, прибавя к ним бригаду генерал-майора Иловайского 5-го, в 2-х полках состоящую, под командою подполковника Грекова 18-го и 200 человек башкир при адъютанте моем поручике Жилине, ударить на неприятельский авангард, который храбростью оных полков был в глазах моих опрокинут и преследуем поражением до 2-х верст до оставшихся в подкрепление оному авангарду еще 5-ти неприятельских кавалерийских полков и одного пехотного. Тогда неприятель сильно стал наступать на мой авангард, за которым вслед шел я не более версты с оставшимися при мне полками и, увидя сильное неприятельское наступление, пустил с правого моего фланга в его левый полки: весь Атаманский, Харитонова 7-го и Симферопольский татарский под командою генерал-майора Кутейникова 2-го; сам я с донской конной артиллерией и находящимися при мне конвоем в центре, где способствовал мне генерал-майор Иловайский 5-й. Тут вышло упорное сражение, продолжавшееся более часу…» По итогам дела Платов пишет: «Неприятель потерял большое количество, ежели не больше, то по крайней мере половину кавалерийского корпуса его, из пехотного же полка осталось не более ста человек и те спаслись кустарниками. В плен взят полковник конно-егерского, подполковник гусарский, майор один, обер – офицеров семь, разных полков унтер – офицеров и рядовых ещё не сочтено, но полагательно, что будет более трёх сот человек. Неприятель пардона не просил, войска Российские…, быв разъярены, кололи и били его».

Врач французской армии Генрих Роос также отметил этот бой в своих «Записках врача Великой армии»: «8 августа…затрубили тревогу, и мы совсем вблизи увидели русских, которые гнали впереди себя, в полном беспорядке, французские полки, стоявшие перед этим в Инкове. Я…видел дурной исход этого дела по смятению обращённых в бегство французов.…польские гусары защищали дорогу около поместья, старались удержать её для нашего отступления и долго препятствовали движению вперёд казаков и башкир. Здесь мы в первый раз подверглись обстрелу стрелами, которые по большей части летят и свищут в воздухе, как пули. Одному польскому офицеру стрела попала в бедро, у другого она застряла в платье; Кровавой работы для врачей оказалось вдосталь; занялся ею и я»[168].

В Кратком военном журнале движений 1-й Западной армии от укрепленного лагеря при Дриссе до города Смоленска, составленном генералом Толем в 1812 году, отмечено, что «войсковой атаман Платов с шестью казачьими полками успел разбить при деревне Молево авангард короля Неаполитанского под командой генерала Себастиани, из 6000 человек кавалерии и некоторой части пехоты состоящего, взяв в плен одного полковника, многих штаб– и обер-офицеров и до 800 нижних чинов»[169]. В бою у деревни Молево Болото казаки захватили документы, принадлежавшие генералу Себастиани, из которых стало ясно, что французскому командованию известен план наступления русских сил к Рудне. Точная осведомлённость противника свидетельствовала о том, что он имеет ловких шпионов в штабе Барклая де Толли[170].

Поручик Павлоградского гусарского полка Жилин, получивший «в правую ногу пулею тяжёлую рану», был награждён орденом Св. Владимира 4-й степени с бантом. Зауряд-есаулы Муслим Сиксимбаев и Ихсан Абубакиров получили чин есаула. Зауряд-сотник Иждавлет Мисареев, зауряд-хорунжии Мурат Хурурдинов (Куруртинов), Ерыш (Яруш) Азаматов, Янмурза Шкалдеев (Ян Мурдашкалдеев), которые «действовали с отличной храбростью и поражали онаго, прогнали до самого подкрепления, подавая пример рядовым башкирцам, за что были награждены следующим чином»[171].

Левой боковой обсервационный отряд при Красном под командой генерала Неверовского должен был «занять в силах Ляды, дабы обратить внимание неприятельское с сей стороны». А находившиеся при этом корпусе казачьи полки Власова и майора Тимирова «должны немедленно присоединиться к отряду генерал-майора в с. Чабуры». Эти полки без всякой задержки переправляются на правый берег Днепра, чтобы «беспокоить неприятеля»[172]. Утром 22 июля (3 августа) генерал-майор Оленин получил известие от разъездов Власова 3-го, что «неприятель в большом числе следует по левому берегу Днепра, а часть его переправилась у с. Лучки (Лучково) и Сырокоренье. Посланный к Сырокоренью отряд 1-го Тептярского полка прогнал 50 французских кавалеристов на другой берег в Гусиное, причём последние обрубили канат, по которому ходил паром. На подступах к Смоленску вместе с донскими казаками отличился и 1-й Башкирский полк. За отличие в храбрости Ихсан Абубакиров представлен был в полковые есаулы, что и было утверждено командованием[173]. Вместе с казачьим полком Власова важную разведоперацию проводил и Тептярский полк майора Тимирова[174]. Похоже, башкиры служили и в ополчениях соседних губерний. Вот выписка из «Формулярных списков нижних воинских чинов первой роты Екатеринбургской горной воинской команды» 1822 года: «Халим Бахтеев сын Бахтеев, 40 (лет), (мерою) 2 (арш.) 6 (вершков), лицом бел, глаза тёмнокарие, волосы чёрные. 1812 год внутри России против французских войск под городом Смоленском и Можайском в действительных сражениях находился. Потом в Саксонии под городом Дрезденом, где и ранен в правую ногу выше колена пулею на вылет, от чего оная худо владеет»[175]. Во второй роте имелся «Жунадр Дуксанов сын Дуксанов, 39 лет», также раненый «пулею в брюхо» в самый последний день войны уже во Франции.

Интересные подсчёты плановой и фактической численности 1-й и 2-й русских армий к Смоленску сделал академик Тарле Е. В.: «При отступлении к Дриссе, к Бобруйску, к Могилёву, к Смоленску в эти армии вливались гарнизоны и пополнения, и это первоначальное число (118+35=153 тыс. чел – авт.) возросло бы до 181800 человек, если бы не пришлось выделять для охраны петербургских путей армию (генерала Витгенштейна) в 25 тысяч человек и если бы не потери в боях (7 тысяч человек). За вычетом этих двух цифр из 181800 получается 149800 человек, которые должны были бы оказаться в Смоленске 3 августа, когда, наконец, Барклай и Багратион соединились. На самом деле оказалось в Смоленске всего-навсего 113 тысяч человек, т. Е. на 36800 человек меньше, чем можно было бы ожидать. Болезни, смертность от болезней, отставание схели эту огромную массу»[176].

В сражении у Смоленска отличился и Уфимский пехотный полк. Вот как описывал подвиг уфимцев 5 августа обер– квартирмейстер корпуса И. П. Липранди. «Вправо от Малаховских ворот, за форштатом, расположен был Уфимский полк. Там беспрерывно слышны были крики «Ура!», и в то же мгновение огонь усиливался. В числе посланных туда с приказанием – не подаваться вперед из предназначенной черты, был послан и я… Я нашел шефа полка этого, генерал-майора Цыбульского, в полной форме, верхом в цепи стрелков. Он отвечал, что не в силах удержать порыва людей, которые после нескольких выстрелов с французами, занимающими против них кладбище, без всякой команды бросаются в штыки. В продолжение того времени, что генерал-майор Цыбульский мне говорил это, в цепи раздалось «Ура!». Он начал кричать, даже гнать стрелков своих шпагой назад; но там, где он был, ему повиновались, и в то же самое время в нескольких шагах от него опять слышалось «Ура!» и бросались на неприятеля. Одинаково делали и остальные полки этой дивизии… в первый раз здесь сошедшиеся с французами. Ожесточение, с которым войска наши, в особенности пехота, сражались под Смоленском 5-го числа, невыразимо. Нетяжкие раны не замечались до тех пор, пока получившие их не падали от истощения сил и течения крови»[177].

После оставления Смоленска 1-й Тептярский полк был направлен для прикрытия обозов на Духовщинскую дорогу. Обе русские армии выступили из Смоленска 26 июля, оставив два обсервационных корпуса, каждый с 5000 по правому и левому берегу Днепра. Находившиеся при отряде Оленина казачьи полки Власова и Тептярский должны были присоединиться к отряду генерал-майора Г. В. Розена 1-го в с. Чабатуры на правом берегу Днепра»[178].

2 августа в Смоленске Барклай де Толли выделил под командование генерал-майора Ф. Ф. Винценгероде один драгунский и 4 казачьих полка с заданием действовать на коммуникациях противника. Это был один из первых в России армейский партизанский отряд.

Уже за Смоленском 7 августа произошел бой русского арьергарда у д. Валутина Гора. Наполеон отправил корпус Нея для захвата перекрёстка дорог у д. Лубино, чтобы перерезать пути отхода русской армии. «У Валутиной Горы путь ему заградил отряд Тучкова, занявший удобную позицию на высотах около Смоленской дороги. Попытки французов с ходу сбить русских с позиции были отбиты. После трёх часов дня Тучков отошел на позицию за р. Строгань, где за счёт подошедших подкреплений (кавалерийский отряд генерал – адъютанта Орлова-Денисова В. В., в котором был и 1-й Башкирский полк – авт.) его отряд увеличился. Бой, в котором приняли участие вместе с казаками и башкиры, длился до поздней ночи»[179].

Башкирские полки в Отечественной войне 1812 года. Историко-культурный энциклопедический атлас «Республика Башкортостан. – М.: ИПЦ «Дизайн. Информация. Картография». 2007 г.

Во время отступления от Смоленска летучий казачий корпус 1-й Западной армии с 8(20) по 18(30) августа находился в главном арьергарде под общим командованием Платова. Сражался под д. Пнево и Михалевка, при Дорогобуже и у Семлева[180]. В его составе воевал и 1-й Башкирский казачий полк.

Шишов А. В. в книге «Казачество в 1812 году» упоминает, что 11 августа 1-й Башкирский полк «был употреблён для перевозки на своих лошадях, отставших от армейских колонн пехотных солдат»[181]. А 12 августа 1-й Башкирский полк участвовал в бою арьергарда с противником при отступлении от Смоленска. Здесь вновь отличился зауряд-хорунжий Гильман Худайбердин.

Командир дивизии Обсервационной, затем 3-й Западной армии Василий Вяземский в своём «Журнале» в двух случаях точно указал национальный состав войск корпуса 3-й армии: «14 августа. Корпуса разделены на отряды: 1-й, графа Ламберта: Александрийской гусарской, Татарской уланской, казачий Власова, башкиры (2-й Башкирский казачий полк – авт.), калмыки, 10-й егерский полк. 22 августа. Отряд Кноринга, расположенный при Берестечке на Стыре состоит из Татарского уланского, башкир и Евпаторийского татарского»[182]. К сожалению, далее, при описании наступательных действий, В. Вяземский и большинство других авторов обозначают участников боёв общим словом «казаки».

Портрет Е. И. Чаплица. Худ. О. А. Кипренский. Рисунок, 1813 г. Москва, Третьяковская галерея.

Искать следы башкир в истории Отечественной войны 1812 года крайне затруднительно. Ведь большинство штабных офицеров, мемуаристов и позднейших исследователей писали просто «казаки», не выделяя башкир или калмыков.

Молодой артиллерийский офицер Митаревский оставил нам весьма живое, житейское (и тем самым ценное) описание отступления: «Овсом мы более всего дорожили, и трудно было его доставать; сено находили по лугам и селениям, а потому в нём и не нуждались; в провианте для людей тоже не нуждались; для говядины ловили и забирали рогатый скот, овец и свиней. Жители не только не противились, но даже предлагали брать, говоря: «Берите, батюшки, берите, родные, чтоб не досталось французу.…Всё, что относилось до продовольствия людей и лошадей – позволялось брать, но строго было запрещено брать что-либо из вещей….Не было дров, чтобы разложить огонь и обогреться; мы мокрые, продрогли и не знали, что делать. Один из офицеров, чтобы согреться, предложил выпить водки. Водка у нас не была в употреблении, некоторые пили, но понемногу, а я и совсем не пил; но тут с другими и я немного проглотил водки и почувствовал, как по всему телу разлилась какая-то приятная теплота». Позже он напишет об этом, всё-таки, с другой концовкой: «Водку мы почти не пили, но после, когда настала осень и холода, то научились пить и водку»….Мы всегда ходили в фуражках, а кивера наши под чехлами носили денщики; это делалось для того, чтобы они не мялись». Он же по ходу своих «Рассказов…» несколько раз пишет о поступлении пополнений: «За несколько дней до прихода к Бородину дали в нашу роту человек двадцать или тридцать из ополчения, взамен выбывших из строя солдат в сражении под Смоленском и заболевших в походе. Их поместили большей частью в обоз, к фурам, а фурлейтеров из обоза взяли вместо ездовых»[183].

Участник событий Вильсон оставил свидетельство жестокости неприятеля: «Марш неприятеля от Смоленска сопровождался самыми варварскими разрушениями и всяческими бесчинствами. Даже города, им занятые, поджигались с безумным остервенением, вопреки собственным интересам. Сия судьба постигла Гжатск и Дорогобуж. Ничему не было пощады, повсюду свирепствовал дьявольский дух, приуготовляя не менее дикий и бедственный день отмщения»[184].

16 августа наши армии отступили от Вязьмы. «Арьергард выдержал кровопролитное дело, но удержался перед городом до 17-го числа, когда отошёл вслед за армиями; тотчас, едва прошли последние наши полки, жители зажгли город, так что французская артиллерия не могла следовать по улицам»[185].

В послужном списке Власова 3-го отмечено: «20 (августа) на правом же фланге при г. Гжатске, имея в команде полки: его имени, Бугский, Перекопский татарский и 1-й Тептярский, выдержав в больших силах неприятельскую кавалерийскую атаку два раза, обращал оного назад с его потерею и тем не допустил отрезать наш арьергард»[186].

Отступая, Барклай де Толли верил в скорую победу России. «По словам его адъютанта В. И. Левенштерна, которому поручалось доклады от имени главнокомандующего царю, Барклай с первых дней войны «успокаивал государя» и «ручался головою (в июне месяце), что к ноябрю французские войска будут вынуждены покинуть Россию более поспешно, нежели вступили туда». Вскоре после Смоленска, получив в Дорогобуже подкрепление из 10 тыс. смоленских ратников и узнав, что Милорадович уже ведет к нему еще 15 тыс., Барклай стал готовится к генеральному сражению. Он знал «по расспросам от пленных», что французов уже «немного больше», чем русских. Наполеон 25 августа имел в центральной группе 155 675 человек, а обе русские армии, по данным на 29 августа, – 100453 человека, не считая 10 тыс. ополченцев и более 11 тысяч казаков, т. е. всего 121,5 тысяч.

Уже 12(24) августа Барклай вместе с Багратионом обследовал позицию у Дорогобужа, рекомендованную К. Ф. Толем, но счел ее невыгодной и к 17(29) августа отвел войска на другою позицию – у с. Царево-Займище, где и решил дать сражение, тем более что 18(30) – го прибыл Милирадович во главе 15,5 тыс. бойцов»[187]. Барклай напишет об этом царю: «Когда я почти довел до конца… свой план и был готов дать сражение, князь Кутузов принял командование армией». Однако боевые генералы и офицеры, потерявшие всякое доверие к Барклаю, не хотели мириться с ним. Еще более непримиримо была настроена солдатская масса, которая отнюдь не утешалась тем, что по приказу Барклая перед ней «были заранее свозимы с дороги» верстовые столбы – указатели числа верст до Москвы. Всеобщее раздражение против Барклая поддерживал своим авторитетом Багратион. В таких условиях, когда армия фактически стала единой, а командующих оставалось двое, распря между Багратионом и Барклаем как нельзя лучше иллюстрировала парадокс Наполеона: «Один плохой главнокомандующий лучше, чем два хороших». Перед армией и страной остро встал вопрос о едином главнокомандующем»[188].

С 8 (20) августа 1812 г. главнокомандующим стал Кутузов М. И. Он имел очевидное преимущество перед другими. Было ему тогда 67 лет. Его боевой опыт исчислялся в полвека. Генералом он стал в 1784 г., раньше, чем Наполеон – лейтенантом. Много раз смерть смотрела ему в глаза. В молодости ему дважды прострелили голову, но оба раза он, к удивлению русских и европейских медиков, выжил. Его правый глаз выбила турецкая пуля в битве под Алуштой, когда ему было 28 лет. После этого Кутузов отличился не в одном десятке походов, осад, сражений, штурмов, особенно в знаменитом штурме Измаила 22 декабря 1790 г. «Он шел у меня на левом крыле, – написал тогда о Кутузове Суворов, – но был моей правой рукой». К 1812 г Кутузов прочно зарекомендовал себя как мудрый стратег и блистательный дипломат. «Хитер, хитер! Умен, умен! Никто его не обманет», – говорил о нем Суворов[189].

М. И. Голенищев-Кутузов. Гравюра Ф. Вендрамани с оригинала Л. Де Сент-Обена. 1813 г.

Кутузов, заменив Барклая, продолжил его стратегию. Но не потому, что воспользовался ею, не сумев придумать ничего собственного, а потому, что она была единственно правильной, и Кутузов понимал это не хуже, чем Барклай. Его назначение главнокомандующим русскими армиями обрадовало почти всех, даже Наполеона, который, кстати, был высокого мнения о своём новом противнике. «Узнав о прибытии Кутузова, он, вспоминал о Наполеоне А. Коленкур, – тотчас же с довольным видом сделал отсюда вывод, что Кутузов не мог приехать для того, чтобы продолжать отступление: он, наверное, даст нам бой, проиграет его и сдаст Москву, потому – что находится сишком близко к этой столице, чтобы спасти её»[190].

На все приветствия опытный полководец скромно отвечал: «Не победить, а дай бог обмануть Наполеона»[191].

В 1837 г. перед Казанским собором в Петербурге, где похоронен Кутузов, были установлены рядом памятники и Кутузову, и Барклаю де Толли, глядя на которые еще в мастерской скульптора Б. И. Орловского Пушкин точно, не возвеличивая кого-либо одного в ущерб другому, определил место обоих полководцев в истории 1812 г.: «Здесь зачинатель Барклай, а здесь совершитель Кутузов»[192].

Генерал и дипломат Арман-Огюст-Луи де Коленкур (1773-1827).

14 августа к русской армии прибыл сэр Роберт Томас Вильсон – английский генерал и представитель Англии при Александре I. Небольшая часть башкир составили его конвой. Он их хорошо знал и ценил ещё с 1807 года[193].

24 августа (4 сентября по новому стилю) Наполеон атаковал в Гридневе арьергард Коновницына, состоявший из двадцати батальонов и девяносто пяти эскадронов. «Жестокие схватки продолжались до ночи; изюмские гусары и казаки изрубили пять неприятельских эскадронов, но Коновницын, видя, как обходят его левый фланг, неспешно отступил и занял позицию при Бородине. …В трёх деревнях перед Шевардиным – Алексинках, Фомкине и Доронине – находились лёгкие войска»1а. Барклай де Толли писал: «Иррегулярные войска вверенной мне армии остались на левом берегу сей реки (Колочи) для наблюдения и прикрытия правого фланга, и в сей день, а равно и 25-го числа, препятствовали неприятелю распространиться своею позициею в сию сторону»[194].

Французский офицер М. Комба оставил мемуары о перестрелке с башкирами накануне Бородинского сражения: «В последующие дни, 5-6 сентября (по новому стилю – авт.), мы продвинулись вперёд лишь на очень небольшое расстояние, так как русская армия всюду оказывала нам очень решительное сопротивление, используя всякие позиции для артиллерии, чтобы поражать нас, и прикрывала своё отступление частой цепью стрелков, составленной из казаков, калмыков и башкир. Последние были вооружёны луками и стрелами, свист которых был для нас нов, и ранили нескольких из наших стрелков. Шея лошади капитана Депену из моего полка была пронзена под гривой одной из этих стрел, имевших, приблизительно, четыре фута в длину…»[195].

1-й Башкирский полк и четыре сотни Тептярского полка были в казачьем корпусе Платова в день Бородинского сражения[196]. Имеются документ о нахождении 1-го Башкирского и 1-го Тептярского полков из Башкирии в составе русской армии в дни Бородинского сражения и труды серьёзных докторов наук – предшественников[197]. В книге «Бородино: Документальная хроника» (состав. А. М. Валькович, А. П. Капитонов) есть Приложение № 1 «Состав соединенных русских армий при с. Бородино 24-26 августа 1812 года». А в нём имеется подраздел «Иррегулярные войска 1-й Западной армии». И под заголовком «Не входили в бригады» находим 1-й Башкирский конно-казачий полк (5 сотен), командир – майор Нарвского драгунского пока М. М. Лачин. А также 1-й Тептярский казачий полк (5 сотен), командир – майор Н. А. Тимиров 1-й. Кроме того, под этим же заголовком находятся Атаманский казачий полк (7 сотен) С. Ф. Балабина 2-го, 1-й Бугский казачий полк (5 сотен) есаула С. Ф. Жекула и Донская конно – артиллерийская рота № 2 (12 орудий) П. В. Суворова 2-го. (Славная компания для затыкания внезапно возникающих прорех! – авт.). А в конце таблицы – итог: «Всего в иррегулярных войсках 1-й Западной армии 72 сотни и 12 орудий – около 5600 человек (на 24 августа)». А у Троицкого казаков насчитано больше: 5+2=7 тысяч. Шишов А. В. подтверждает нахождение 1-го Башкирского и 1-го Тептярского полков на поле Бородинского сражения, 5600 иррегулярных казаков в 1-й Западной армии и даёт, со ссылкой на исследования Шведова С. В., общее количество всех казаков: «Фактически на Бородинской позиции находились в те августовские дни 23 казачьих полка (всего 120 сотен) и 2 казачьих артиллерийских роты. …около 9 тысяч человек (в 1-й и 2-й Западных армиях – авт.)»[198].

Еще в 7 часов утра Платов с 6-тью с половиной полками летучего казачьего корпуса 1-й Западной армии (около 2700 человек) отправился на разведку с правого фланга русской армии на левый фланг неприятеля. Выяснив его численность, он предложил нанести здесь удар. Полковник К. Ф. Толь сообщил его план Кутузову. Поскольку положение армии Багратиона было крайне тяжелым, Кутузов около 9 часов 30 минут направил Первый кавалерийский корпус генерала Уварова (28 эскадронов, 12 орудий, около 3400 чел.) для совершения диверсии на левом фланге противника, чтобы оттянуть часть его сил от русского левого фланга. Ту же задачу получил и Платов, под началом которого всего было 14 казачьих полков. По его рапорту получается, что его казаки дожидались кавалеристов Уварова в тылу неприятеля, вступая в схватки: «и пока прибыл в подкрепление ко мне кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтенанта Уварова, действовал я наступательно на неприятельскую пехоту и кавалерию, в лесу бывшую, неоднократными ударами в дротики, опрокидывая его кавалерию с поражением и взятьем до двухсот в плен конных и пехотных стрелков»[199]. Одновременно с этим, в целом ряде документов и работ, указано, что казаки двинулись в рейд после получения приказа Кутузова на диверсию. Эти факты примиряются в случае, если Платов оставил 6,5 полков, осуществлявших с 7 утра разведку, в тылу неприятеля, а после получения приказа Кутузова на диверсию, ринулся в тыл врага с оставленными казаками, охранявшими цепью правый фланг русской армии. Множество мелких упоминаний неприятеля из разного рода войск о казаках, тревоживших наполеоновские войска то там, то здесь, приводит нас к мысли, что этот вариант ближе к истине. Жизнь всегда богаче описаний.

Уверен, что в этом рейде участвовал и 1-й Башкирский казачий полк– народ не будет хранить песню об участии башкир в Бородинском сражении целых 200 лет, если этого факта не было на самом деле. Да и д.и.н. Усманов, весьма уважаемый в учёном мире, так считал: «В составе войск казачьего корпуса Платова конники Башкирии принимали участие в знаменитом Бородинском сражении. На подступах к Бородино 1-й Тептярский полк майора Темирова находился «в командировке», а 26 августа участвовал в Бородинском сражении»[200]. Думаю, участвовали в рейде по тылам наполеоновских войск и четыре сотни 1-го Тептярского полка, оставшиеся на Бородинском поле, так как есть историческое свидетельство, что на перевязочном пункте видели раненого тептярского казака. «И. Т. Родожницкий, участник сражения, описывая лазарет, отметил: «Особенно страшен и жалок был один татарин, тептярский казак: …у него из спинной лопатки вырезывали пулю, от чего он ужасно корчился и кричал, имея черное, отвратительное лицо. …Недавно опубликован «Список нижних чинов кавалерийских полков и 2-го сводного гренадерского батальона, отличившихся в аръергардных боях и Бородинском сражении», представленных к награждению Знаком отличия Военного ордена, в котором с формулировкой: «Оные нижние чины, состоя при генерал-лейтенанте Коновницыне в разных линейных сражениях и в ежедневных делах ариергарда во время командования его оным, находились в разных кавалерийских атаках, где неоднократно показали особенное мужество и поощряли своим примером прочих к поражению неприятеля» приведена среди прочих фамилия урядника 1-го Тептярского полка Маулухея Абрикаримова»[201]. А шеф полка майор Тимиров с одной сотней уже партизанил в Юхновском уезде Калужской губернии. Документы об этом будут представлены в разделе «Башкиры в партизанах…».

Карта-схема Бородинского сражения с указанием рейда Уварова и Платова в тылы французской армии

Казачьи полки Платова преодолели р. Колоча, овраг, переправились через реку Войну, поднялись на холм и устремились в тыл неприятеля, нагоняя страх. Здесь располагались экипажи главной квартиры Наполеона, личное имущество и экипажи маршалов, канцелярии министров, подвижные госпитали, артиллерийские парки и огромные обозы.

Рейд казаков Платова в тыл наполеоновской армии. Худ. С. Зелихман. 1959 г.

Внезапный удар казаков и регулярной кавалерии вызвал панику и ужас в этих тыловых частях. Войска же Дельзона и Орнано под натиском вынуждены были отступить для прикрытия итальянской батареи, Бородина и провианта. Евгений Богарне, остановив атаки на батареи в центре, повёл итальянскую гвардию на защиту левого фланга. Но попало и им. Сам Богарне отступил, укрывшись в каре итальянских гвардейцев. Паника охватывала тылы всё шире: «Наполеону доложили, что русская кавалерия атаковала его левое крыло. Обе дивизии молодой гвардии, приготовленные для введения в дело, были оставлены на своих позициях, до прояснения обстановки. Ней и Мюрат, не получив подкреплений, прекратили свои атаки, ограничившись артиллерийской дуэлью с русскими. По приказу Наполеона в распоряжение Е. Богарне был направлен 1-й гвардейский шволежерский польский полк. Имеется свидетельство полковника Жана-Жака-Жермена Пеле, что около 11 часов, когда пришло известие о русском нападении, Наполеон «тотчас же сел на лошадь и поспешил на другой берег ручья. Узнав последствия этого утра и исчезновение русской кавалерии, он вскоре возвратился к центру…»[202]. П. Дотанкур также пишет, что Наполеон приблизился к правому берегу реки, и увидев, что происходит, тотчас вернулся к Шевардино»[203]. То есть, опасаясь за свои коммуникации, Наполеон приостановил яростные атаки войск Багратиона на два часа и поехал на место разбираться. А ведь был уже отдан приказ Молодой гвардии: последней яростной атакой решить исход сражения в пользу французов. Пришлось его отменить.

Эту отлучку Наполеона и задержку яростного штурма подтверждает в своих воспоминаниях и Михайловский-Данилевский: «Эти два лихих налёта вызвали отъезд Наполеона в тыл, а вследствие этого огонь и атаки неприятеля в боевой линии заметно ослабели. В третьем часу дня Наполеон возвратился к Шевардину и с новой энергией устремился на центр в намерении овладеть курганной высотой»[204].

Очевидец событий, представитель Англии при русском командовании английский генерал Роберт Вильсон добавляет некоторые подробности и даёт большее число казачьих полков, участвовавших в знаменитом рейде в тылы противника: «Наполеон понимал необходимость концентрированного и завершающего усилия. Для штурма левого фланга русских были собраны все силы и четыреста артиллерийских орудий. Сиё перестроение неприятеля заставило Милорадовича и Остермана прийти на помощь Багратиону. Для создания резерва в центре была собрана вся оставшаяся кавалерия, а чтобы отвлечь внимание французов, приказано Уварову с первым кавалерийским корпусом и семью тысячами казаков Платова «двигаться от правого фланга позиции, повернуть влево, перейти Колочу и привести в замешательство неприятеля у Бородина и в тылу, насколько сие позволят обстоятельства»[205]. Семь тысяч казаков – это все 14 полков, бывших тогда под личным началом Платова.

Двухчасовое ослабление натиска позволило русскому командованию подтянуть резервы, перегруппировать силы: заменить потрёпанные части корпусом Остермана – Толстого, двумя гвардейскими кавалерийскими полками, сосредоточить до 100 орудий и приготовиться к дальнейшей обороне. Алексей Петрович Ермолов, защищавший батарею Раевского в это время, засвидетельствовал: «Внезапное их появление произвело общее в лагере французов движение: стремительно собиралась пехота, выдвигалась артиллерия, со многих позиций направлены в помощь отряды. По всей линии действия неприятеля были менее настойчивы, и многим из нас казалось это время отдохновением».

Роберт Вильсон подтверждает его слова: «В этот момент было получено известие об атаке русской кавалерии в тылу вице-короля у Бородина. Обеспокоившись возможными от сего последствиями, император отменил все ранее данные приказания до поступления дальнейших сведений.

Уваров и Платов, перейдя Колочу и двигаясь к Бородину, внезапно натолкнулись на кавалерию вице-короля и, приведя её в замешательство, отбросили с большими потерями на дивизию Дельзона, оставленную для охранения сей деревни. Пехота едва успела построиться в полковые каре, и сам вице-король со своей итальянской гвардией и кавалерией поспешил к угрожаемому месту, но ради собственной безопасности принужден был укрыться в одном из каре. Уваров и Платов, не поддержанные пехотой, но всё-таки отвлёкшие часть войск вице-короля и обеспокоившие Наполеона, в самый критический момент баталии рассеялись. Благодаря их действиям, атака на центр была задержана и выиграно время для того, чтобы перестроить русский левый фланг и поставить батареи на новую позицию, которая имела теперь фронт немногим более 3000 ярдов»[206]. (1 ярд=91,4 см).

Лесин В. И. в ЖЗЛ пишет, что «Участники рейда оттянули на себя более 23 тысяч человек (эту же цифру приводят Болговский, Бескровный, Астапенко, Левченко– авт.). И главнокомандующий отметил это в реляции на имя Александа I»[207]. Более того, напуганный стремительным рейдом казаков и кавалерии Уварова, Наполеон не решился вводить в бой старую гвардию. Начальник штаба Бертье и маршалы сговорились и через Дарю передали ему, что все считают необходимым бросить в бой гвардию, что обеспечит перелом в битве. Тогда Наполеон насупившись раздражённо сказал: «Я не хочу истребить мою гвардию. За восемьсот лье от Парижа не жертвуют последним резервом»[208]. А. И. Попов же считает, что на отражение диверсии неприятель направил около 5 тыс. человек, взятых из резервов к имевшимся на позициях 10 тысячам. Каждая из сторон потеряла примерно по 200 человек убитыми. Более 250 разных чинов армии Наполеона было захвачено в плен. Казалось бы, немного, но диверсия кавалерии Уварова и казаков Платова, проведённая на виду у значительной части армии, подняла боевой дух русского войска, на два часа задержала очередную атаку на батарею Раевского и позволила перегруппироваться. Наверное, при согласованной атаке Платова с Уваровым, можно было сделать больше. А казаки находились «на расстоянии четверти часа от Уварова». Далее Карл фон Клаузевиц, ставший после войны известным военным теоретиком, а тогда служивший в штабе Уварова, пишет: «Если что-нибудь и могло получиться из подобного предприятия, то для этого во главе его должен был бы стоять какой-нибудь молодой сорви – голова, которому ещё надо завоёвывать себе репутацию, а отнюдь не генерал Уваров. Пока тянулись эти совещания, прошло несколько часов. (?!). Внезапно на той стороне ручья на левом фланге французов в растущей там заросли поднялась сильная стрельба, и вскоре пришло известие, что Платов нашёл наконец переправу и со своими казаками находится на той стороне в перелеске. Неприятельские части, находившиеся напротив нас, боясь оказаться защемлёнными в болоте, отошли несколько в сторону. Тут лейб-гвардии казачий полк, находившийся в корпусе Уварова, не мог дольше выдержать; как ракета с длинным хвостом, понеслись казаки к плотине, молниеносно оказались на другой стороне и присоединились в лесу к собратьям.

Бесспорно, в это мгновение Уваров мог бы за ними последовать, но ему не хотелось быть прижатым к теснине в том случае, если бы он был отброшен, или же быть вынужденным к беспорядочному отступлению врассыпную, как то иногда случается с казаками. Так как он уже отделался от всех посланцев Кутузова, Беннигсена и Барклая, то он и решил ничего не предпринимать в ожидании новых распоряжений. Ждать пришлось недолго. Вскоре вернулись гвардейские казаки, понёсшие значительные потери убитыми и ранеными. В таком положении мы наблюдали всё сражение…»(?). Вот так, отсутствие единого командования, артиллерии и егерей в составе диверсионной группы Уварова и Платова против встречавшей французской пехоты и артиллерии, не позволили развить рейд в контрудар всей армии. Во время нахождения Уварова в тылу врага «один за другим приезжали адъютант, офицер Генерального штаба и флигель-адъютант императора, чтобы посмотреть, нельзя ли что-нибудь здесь предпринять. Если мы не ошибаемся, то на одно мгновение появился здесь сам полковник Толь, более определённо припоминаем мы генерал-лейтенанта Ожаровского. Все возвращались в полном убеждении, что Уваров ничего сделать не может. Во-первых, нелегко было кавалерии переправиться под неприятельским огнём через ручей, а во-вторых, по ту сторону виделось столько войск, образовавших свободные резервы, что отряду в 2500 коней было невозможно достигнуть такого успеха, который воздействовал бы на ход всего сражения»[209]. Это рассказ очевидца событий Клаузевица. Неприятель уже направил сюда столько войск, что контрудар армии надо было основательно готовить, а резервов не осталось. Князь Голицын А. Б., ординарец главнокомандующего в своей «Записке о войне 1812 года» написал об упрёке Кутузова Уварову: «Когда генерал Уваров, имевший столь важное назначение сделать диверсию на левый фланг французской армии, возвратился и стал опять в линию без всякого на то приказания, то Кутузов, выслушав от него рапорт, сказал ему: «Я всё знаю – Бог тебя простит»[210]. И он не получил никакой награды за Бородинское сражение. Теснейшему взаимодействию конников, пехоты и артиллерии в рейдах русская армия научиться чуть позже и будет блестяще использовать при формировании летучих корпусов во время освобождения Европы.

К.и.н. Рахимов же утверждает: «в числе участников этого манёвра (первая подмена понятия: рейд казаков в глубокий тыл наполеоновских войск назвать простым манёвром – авт.) 1-й Башкирский полк не входил». Ссылается при этом на книгу современника Попова А. И., по которому в этот диверсионный рейд ходило только 7 донских полков. Однако у десятка предшественников, включая члена – корреспондента Академии наук СССР Жилина П. А. указано, что в боевой рейд ходило 9 полков. Полагаю, ещё 1-й Башкирский и 4 сотни 1-го Тептярского полков, вдобавок к тем 7-ми донским. Народ не будет 200 лет хранить песню об участии башкир в Бородинском сражении, если этого не было на самом деле. Башкиры сохранили много народных песен об Отечественной войне 1812 года и последующем освобождении Европы: «Любизар», «Эскадрон», «Кахым-турэ», «Банк», «Кутузов», «Вторая армия» и баиты о русско-французской войне, о Кутузове и др.[211]. А народная песня также служит историческим источником. Отталкиваясь от народной песни, можно и нужно искать исторические документы. К тому же, в «Истории Башкортостана с древнейших времён до конца Х1Х века» 2004 года прямо указано: «В Бородинском сражении также участвовал 1-й Тептярский полк. Кроме того, в составе казачьего корпуса Платова, совершившего рейд в левый фланг и тыл французов во время этого сражения, действовал 1-й Башкирский полк»[212]. А 6,5 полков ходили рано-рано утром на разведку. Отсюда, наверное, и зародилась у Попова А. И. версия о семи полках. Ещё в качестве основного обоснования Рахимов Р. Н. приводит «отсутствие наградных документов, связанных с этим сражением». Специалистам известно, что Кутузов М. И. был сильно недоволен действиями сверх осторожного генерала Уварова и атамана Платова, бывшего «не в форме» в день Бородинского сражения, и поэтому даже они, заслуженные генералы от кавалерии Российской империи, не получили никаких наград. Из-за этого Платов даже не стал отправлять своё донесение о сражении с указанием отличившихся казаков Кутузову. Да и надо признать, что главными героями этого грандиозного сражения были простые русские солдаты-пехотинцы и пушкари. Их и надо было награждать за стойкость. А Рахимов Р. Н. вновь, но уже замаскировано, утверждает теперь в журнале «Ватандаш»: «Однако документы показывают, что в число участников этого рейда (на левый фланг и в тыл французской армии) 1-й Башкирский полк не входил». Опять подтасовка: пишет «документы показывают», а в сноске указана вся та же книжка современника Попова А. И. из Самары, по которому в этот диверсионный рейд ходило только 7 донских полков.

В 2011 году издательством «Наука» в Санкт-Петербурге издан капитальный труд «История башкирского народа» в семи томах. Но в четвёртом томе Рахимов Р. Н. опять повторил почти все свои выше разобранные инсинуации[213], чем снизил значимость и ценность этого масштабного исследования большого количества уважаемых учёных. Опять, но с новым изворотом, внушает: «Однако рапорт самого атамана М. И. Кутузову, в котором перечисляются полки, бывшие в рейде показывает, что в число его участников 1-й Башкирский полк не входил (Бородино…2004. С. 248).…25 августа, перед сражением, 1-й Башкирский полк был направлен на пикет, находившийся на крайнем правом фланге русской армии»[214]. Но хочет замаскировать своё авторство последней выдумкой и приписать её командиру 26-й дивизии генерал-майору Паскевичу И. Ф. Поэтому Рахимов Р. Н. ставит двоеточие и начинает кусочек отрезанной цитаты: «Влево от Уварова Платов с 9 казачьими (…)». В полном размере она написана Паскевичем так: «В резерве находились на правом фланге позади леса 1-й кавалерийский корпус генерала Уварова. Влево от него Платов с 9-ю казачьими полками»[215]. Влево, – значит ближе к центру русской армии. И нет ни слова о 1-м Башкирском полку. Действительно, после двух предложений Паскевича о казаках, есть третье: «Остальные 5 полков казаков стояли при соединении рек Колочи и Москвы, наблюдая по их течению». Это совсем не говорит о том, что и 1-й Башкирский полк стоял там. Башкир в разделе «Бородино», Паскевич не затрагивает вообще никоим образом. А Платов, на рапорт которого ссылается перед этим госп. Рахимов, вначале прямо пишет, кого он отправил на крайний правый фланг: «отправил вправо вёрст за пятнадцать отряд под командою полковника Балабина 2-го, из пяти сотен полка Атаманского, для наблюдения за неприятельским движением, дабы он не мог зайти за фланг наш. Подполковнику Власову 3-му с полком его имени, приказал, имея наблюдение за неприятельскими движениями, связываться постами с полковником Балабиным, и в случае надобности подкреплять оного Балабина»[216]. То есть, не Башкирский, не Тептярский полки посланы. Но эту часть рапорта Рахимов Р. Н. вообще не упоминает, так как она мешает его инсинуации. И предпочитает пересказать рапорт своими словами, потому – что там есть ещё одна очень важная деталь: время выступления: «Сам с полками: Иловайского 5-го, Грекова 18-го, Харитонова 7-го, Денисова 7-го, Жирова, частию полка Атаманского и Симферопольским конно-татарским, в 7 часов утра 26 числа выступил из лагерного расположения и следовал на левый фланг неприятельской армии». То есть речь идёт о первой рекогносцировке тылов противника, потому – что приказ Кутузова на дивесию был отдан только 9-30 утра. Умалчивает Рахимов Р. Н. и о том, что составители сборника Валькович и Капитонов, как и положено добросовестным исследователям, честно предупреждают читателей в первой же сноске: «Рапорт этот находится при реляциях без номера и числа, а сверху на нём написано: «Оставлено, то и надо думать, что он не был отправлен к главнокомандующему. А.Е.П.» (Примеч. документа)». Как и о том, что это всего лишь копия, заверенная адъютантом – есаулом Поповым, которая требует тщательной перекрёстной проверки, потому – что по ней выходит, что Платовские казаки провели весь день Бородинского сражения в стычках с противником в его глубоком тылу. К тому же в рапорте упоминается, что некоторые полки, стоявшие просто в охранении, тоже участвовали в рейде: «После сильных поражений сих неприятель хотя и делал наступление, но был прогоняем неоднократно с пораженим, до самой ночи. Полковник Балабин, находясь со фланга даже частию и в тылу, тревожил неприятеля и поражал, довольно доставил пленных уже на другой день по присоединении ко мне. …Пользуясь данной ему властью, атаман Платов смог…произвести восемь урядников Атаманского полка в хорунжии. Они стали офицерами за проявленную доблесть»[217]. Нет у Рахимова Р. Н. никаких документально подтверждённых оснований для отрицания участия башкир в рейде.

В 2012 году вышел научный сборник документов и материалов «Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года»[218]. Там действительно ценные исторические документы-первоисточники перемешаны со случайными, частными документами, не имеющими ценности. То есть, имеется немало вопросов к научному редактору сборника кандидату исторических наук Рахимову Р. Н. Например, хорошо, что приведён пофамильный список Уфимского пехотного полка, кои заслуживают медали «В память об Отечественной войне 1812 года» на 25 апреля 1814 года. Но куда исчезли из списка поручик Иванов, представленный к ордену Св. Анны 3-й степени, а также представленные Барклаем де Толли М. Б. к ордену Св. Владимира 4-й степени за Бородино штабс-капитаны Пятницкий, Агапитов, поручики Поленский, Чибиряев, прапорщик Алга? Все они упоминались в работе того же Рахимова Р. Н. «С именем города…К истории Уфимского пехотного полка» в сборнике «Любезные вы мои…» 1992 года. Где же правда? В той же работе Рахимова Р. Н. 1992 года было написано: «В фондах Бородинского военно– исторического музея хранился наградной список рядовых Уфимского полка, представленных к знаку отличия военного ордена. Вот как звучит формулировка награждения: «сии воины были отменной храбрости преисполнены. Во время сражения находились впереди, ободряли своих товарищей, когда же неприятель пошел на редут, то несмотря на сильный картечный огонь, оные воины первыми в штыки устремились, многие из них ранены были, но побоище до самой ночи не оставили». Барклай де Толли. К награде были представлены и рядовые: Ислам Бакиров, Тимирзян Султанов, Арслан Ахметов, Ахтан Сулейманов, Павел Жуков, Яков Иванов, Корней Шкурлатен, Данила Хавтурин, Салават Нуриев»[219]. Но в пофамильном списке сборника документов и материалов 2012 года того же составителя и, даже, научного редактора Рахимова Р. Н., никого из них нет, кроме Якова Иванова. Не могли же они все погибнуть, особенно офицеры, за 1,5 года после представления на ордена и Знаки отличия военного ордена Св. Георгия за Бородинское сражение? И почему в сборнике 2012 года нет пофамильных списков хотя бы награждённых из башкирских, тептярских и мишарских полков? А если сборник научный, то там должны быть пофамильные списки всех призванных на войну, как в труде ИИЯЛ УНЦ РАН, посвящённому участию башкир в подавлении мятежа Барских конфедератов в Польше. Не хватает огромного количества важнейших документов военной поры о потерях и доукомплектованиях полков, зато родословным дворян Оренбургской губернии, сбору денег и имущества, проживанию военнопленных в Оренбургском крае, празднованию победы в XIX веке, столетнему юбилею и подготовительным документам 200-летнего юбилея отдана половина (?!) 488-страничного сборника. Это явный перекос в сторону лёгких для добывания текстов, не имеющих прямого отношения к воинам. Видна торопливость составителей напечатать сборник к юбилею, в ущерб научной проработанности и осмыслению всего возможного и нужного массива документов. Попытки найти и привести в сборнике, хотя бы, общее количество погибших воинов, призванных из Башкирии, даже не предпринималась.

Участник Отечественной войны Норов А. С., кроме знаменитого дневного рейда Уварова и казаков Платова в тыл противника, дважды пишет в своих воспоминаниях ещё и о ночной атаке казаков на французов: «Ночная атака Платова опять смутила всю (французскую) армию, отступившую к Колоцкому монастырю. Смятение достигло до ставки Наполеона, так что Старая его гвардия стала в ружьё», «что казалось, после победы, позор», – прибавляет он Сегюра»[220]. Через страницу Норов снова пишет: «Не можем не повторить, что если бы ночная атака наших казаков была поддержана регулярною кавалериею и частию конной артиллерии, то последствия могли бы обратить законченную битву в победу; но физическое истощение – не одного Кутузова – превозмогло принятую им сначала решимость»[221]. Доктор исторических наук Попов А. И. добавляет другой случай возле с. Бородино: «Вполне вероятно, что какая-то часть казаков осталась на левом берегу (Колочи), поскольку, по французским данным, ночью они (казаки) беспокоили фуражиров, пытавшихся найти ночлег, дрова и продукты»[222].

Французы вряд ли могли рассчитывать на лучший для них исход, ибо дело здесь не столько в Кутузове и Наполеоне, сколько в русском солдате. Русский солдат, плоть от плоти своего народа – главный герой Бородина. Именно его беспримерная стойкость искупила все промахи командования и сорвала все расчеты Наполеона. Кутузов свое донесение царю о Бородинской битве закончил такими словами: «Французская армия под предводительством самого Наполеона, будучи в превосходнейших силах, не превозмогла твердости духа российского солдата, жертвовавшего с бодростию жизнию за свое отечество»[223].

Более того, к.и.н. из Санкт-Петербурга А. И. Сапожников, написавший несколько капитальных трудов по Войску Донскому 1805-1814 гг., утверждает, что казаки вступали в стычки на Бородинском поле даже утром следующего дня: «Русские армии покинули Бородинскую позицию ещё до рассвета, отступив на высоты за Можайском. Последними на Бородинском поле оставались казаки. Есть свидетельства, что утром казаки появились у ставки Наполеона. Полковник Ш. Гриуа писал, что утром 27 августа казаки атаковали правое крыло французской армии неподалёку от императорской квартиры, но были отбиты. Префект императорского двора Л. Боссе утверждал, что большой отряд казаков в полдень по ошибке приблизился к Главной квартире и их пришлось отогнать. Таким образом, казачьи отряды оставались на поле сражения после отступления русской армии и даже вступали в стычки с противником»[224].

План Ларрея. На нем под литерой D (слева внизу) показан амбуланс у Колоцкого монастыря, атакованный казаками в ночь на 27 августа.

Это подтверждает и польский офицер Великой армии Колачковский: «27 августа (8 сентября), около полудня, наши фуражиры, отыскивая в ближайших деревнях корм для лошадей, подверглись нападению казаков, которые перепугали их и пригнали к обозу. Произошёл переполох, раздались крики: «К оружию!», которые повторились и на французской линии»[225]. Надо признать, что тема участия казаков в Бородинском сражении не раскрыта пока даже наполовину. По ряду свидетельств выходит, часть казачьих полков провели в глубоком тылу неприятеля больше суток, но что они там делали и какие именно полки, до сих пор неясно. Не бережём мы своей же славы…

В Бородинском сражении русские выбили из строя наиболее боеспособную и храбрую часть Великой армии, за исключением охраны Наполеона в лице гвардии. Думаю, именно поэтому произошло столь быстрое разложение разноплемённой Наполеоновской армии всего за один месяц оккупации Москвы. Несмотря на огромные потери, после Бородино русская армия не утратила своей боеспособности.

Арман де Коленкур, одно из самых доверенных лиц Наполеона в походе на Россию записал: «Император много раз повторял, что он не может понять, каким образом редуты и позиции, которые были захвачены с такой отвагой и которые мы так упорно защищали, дали нам лишь небольшое число пленных. Он много раз спрашивал у офицеров, прибывших с донесениями, где пленные, которых должны были взять. Он посылал даже в соответствующие пункты удостовериться, не были ли взяты ещё другие пленные. Эти успехи без пленных, без трофеев не удовлетворяли его»[226].

Наполеон 1 на Бородинских высотах. Худ. В. Верещагин. 1897 г.

Впоследствии Наполеон писал: «Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвой. Французы показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми».

«Могила генералов и французской кавалерии» – вот европейское прозвище Бородинского сражения»[227]. Согласно фолианту «Бородино.1812» под редакцией Жилина П. А. здесь было уничтожено около 60 % ее состава[228], хотя французские историки называют цифры в два с лишним раза меньшие. Но признают, что Бородино было одной из самых кровавых битв в истории XIX в. Важно, что французская армия потеряла наиболее храбрую и боеспособную часть армии, за исключением личной охраны Наполеона в лице Старой гвардии. Цифры потерь «Великой армии» до сих пор не утрясены и колеблются от 30 до 50 тыс. человек. Академик Тарле Е. В., например, утверждает, что Наполеон «потерял больше 50 тысяч из 130 тысяч, которые привёл к Бородинскому полю»[229]. Французские историки по своим официальным данным называют цифру даже меньше 30 тыс., но уверен, что потери союзников Наполеона в этих данных подсчитаны весьма поверхностно. Также они считают Бородинское сражение безусловно выигранным Наполеоном. Но к нему в наибольшей степени применим вывод известного военного теоретика Клаузевица: «Победа заключается не просто в захвате поля сражения, а в физическом и моральном разгроме сил противника». А вот этого-то, русские не допустили. Более того, учитывая огромные потери в наполеоновской кавалерии, которые очень долго, хлопотно и дорого восстанавливать, можно считать, что русские обеспечили себе задел победы в будущем на Бородинском поле. Наполеон небрежно относился к сохранению жизни даже французских солдат и не раз бросал свои армии в самый критический момент и в Египте, и в России. К сожалению, в 1990-х годах появилась группировка российских историков, которые напрочь отметают подсчёты всех маститых историков советского периода. И даже немалые цифры потерь, приведённые русскими военными историками 1812-1814 гг. – непосредственными участниками событий! Для этих проНаполеоновских историков французские официальные данные о потерях являются «истиной в последней инстанции». Но если цифра потерь в Бородинском сражении французского участника превышает 30 тыс. убитыми и раненых, как например у Сегюра– 40 тысяч, то даже их объявляют «завышенными». Неудивительно, что наиболее ретивых из российских «младоисториков» наградили ныне французским орденом Почётного легиона. (Наши же предки, «северные амуры» прицепляли эти трофейные ордена к сбруе своей лошади, выказывая, тем самым, отношение к французским наградам. Это можно посмотреть на лошади башкира в правой части большой картины художника П. Гесса «Переправа через реку Березину» 1840-х гг.). Эти профранцузские историки как-то незаметно «забыли», что мы были противниками, когда каждая сторона стремиться преувеличить потери врагов и преуменьшить собственные. А в этом манипулировании цифрами Наполеон был первым ловким пиарщиком мира. Соответственно, и его штабисты знали, чего хочет их император. Возможностей для этого у них было множество. Например, отошёл отряд наполеоновских войск добыть пропитания в село и весь истреблён и зарыт в землю крестьянами, как часто и происходило в той войне. А штабисты записывают их, как «откомандированных» или, на худой случай «без вести пропавшими», то есть в число боевых потерь убитыми, ранеными и пленными они уже не входят. Или не прислал командир или штабной офицер какого-нибудь польского полка, бригады или корпуса сведений об убитых и раненых в Бородинском сражении, потому – что сам убит, ну и ладно, подведём итог без этих славян… Бригадный генерал граф де Сегюр был квартирьером двора Наполеона и хорошо знал штабные французские хитрости при подсчёте потерь. Думаю, именно поэтому он сделал поправку к итоговой штабной цифре потерь при Бородино. Уверен, если сложить все цифры потерь 1812 года по французским «официальным данным», то получится только половина численности «Великой армии», хотя она в Отечественную войну была уничтожена практически вся. И об этом в России есть множество документальных подтверждений. Не зря французский народ сложил пословицу: «Врёт, как бюллетень». Ох, не зря…

Впечатление, произведённое на солдат Московской битвой, совсем не было утешительным. Что мы выиграли после таких потерь и в походе, и в битве? Где отобранные знамёна, где орудия, где пленные? Таких трофеев армия почти не добыла, кроме нескольких десятков разбитых орудий, брошенных в шанцах. Вот и весь наш выигрыш. Русское войско не понесло позорного поражения и, не потеряв ни одного полевого орудия, скрылось из наших глаз под прикрытием лёгкой кавалерии, оставив Наполеона в полной неизвестности, куда оно пошло – к Калуге или к Москве? Поэтому, вместо радости, наше войско чувствовало недоумение. С этих пор мы перестали и думать об успехах»[230].

Русская армия потеряла около 45,6 тысяч человек, то есть почти 40 % своего состава. 49 лучших генералов наполеоновской армии выбыло из строя и 29 генералов – с русской стороны[231].

Чтоб дать возможность русской армии спокойно отступить, Кутузов приказал Платову удерживать город Можайск и назначил генерала Розена командовать пехотой арьергарда. На территории бывшего кремля была развернута донская батарея, команды стрелков заняли окраинные дома и «изгороды». Мюрат также развернул артиллерию и начал обстрел города гранатами и картечью до сумерек. 27-28 августа (8-9 сент.) в районе Можайска произошел бой между арьергардом под командованием Платова и французским авангардом под командованием маршала Мюрата. В 10 часов утра 27 августа французский авангард атаковал русский арьергард и вынудил его с боями отступить. К 15 часам неприятель вышел на подступы к Можайску. Утром 28 -го Платов вывел основные силы арьергарда из Можайска и расположил их на высотах к востоку от города, устроив там батареи. Бой продолжался и почти весь день 28 августа. «В послужном списке Власова 3-го сказано: «25 и 26 прикрывал правый фланг армии с полками: его имени, Краснова 1, Андриянова 2-го и Перекопским татарским, когда оная находилась при деревне Бородине в генеральном сражении; 27 с теми же полками и ещё вновь употреблёнными: Чернозубова, Симферопольским и 1-м Башкирским при г. Можайске, удерживая неприятельскую от места генерального сражения сильную атаку и многократными ударами обращал оную назад»[232]. Армия получила возможность отступить более организованно.

Вот какие подробности добавляет к этому Вильсон: «Около четырёх часов пополудни Мюрат настиг Платова и пытался выбить его пехоту из Можайска, однако наступление ночи прервало сей бой. Наполеон был недоволен неуспехом Мюрата. Поелику уже предназначал Можайск для своей главной квартиры. Он приказал ему выдвинуться вперёд на две лиги и прикрыть город. Утром Мюрат вновь атаковал Платова, который к десяти часам очистил Можайск. …С Платовым соединился имевший сильный резерв Милорадович, который принял командование арьергардом, после чего уже Мюрат подвергся атаке и был отогнан на две или три мили»[233]. 29 августа Милорадович отступил к с. Крымское и занял там выгодную позицию, с узким, из-за условий местности фронтом. Три батареи простреливали подступы к позиции. Казаки в тот день отличились – захватили вражеского курьера, везшего приказ одной из наполеоновских дивизий обойти правый фланг русской армии. Естественно, приказ остался без исполнения. В упомянутом послужном списке Власова 3-го записано, что 1-й Башкирский полк и 29 августа находился в его отряде на правом фланге русской армии[234].

Наступила роковая минута: совет в Филях. Князь Кутузов, объяснив положение дел и указав неудобства позиций, сказал: «Доколе будет существовать армия и находиться в состоянии противиться неприятелю, до тех пор останется надежда счастливо довершить войну, но по уничтожении армии, и Москва и Россия потеряны». Затем он предложил на разрешение вопрос: «Ожидать ли нападения в неудобной позиции или отступить за Москву?» Начались жаркие прения. … Выслушав различные мнения, фельдмаршал закончил заседание следующими словами: «С потерею Москвы не потеряна Россия. Первой обязанностью поставляю сохранить армию и сблизиться с теми войсками, которые идут к нам на подкрепление. Самим уступлением Москвы приготовим мы гибель неприятелю. Из Москвы я намерен идти по Рязанской дороге. Знаю, что ответственность обрушится на мне, но жертвую собой на благо Отечества». Сказав, он встал со стула и присовокупил: «Приказываю отступать»[235].

Когда Толь подал мысль стать на Воробьевых горах параллельно Калужской дороге, чтобы избегнуть отступления городом…Кутузов, опровергая его, сказал достопамятные слова: «Вы боитесь отступления через Москву, а я смотрю на это как на провидение, ибо оно спасёт армию. Наполеон подобен быстрому потоку, который мы сейчас не можем остановить. Москва – это губка, которая всосёт его в себя». Эту губку трудно будет ему выжать»[236].

Эту дальновидную мудрость Кутузова подтверждает в своих воспоминаниях и Михайловский – Данилевский: «Надобно идти по Московской дороге, сказал князь Кутузов. – Если неприятель и займёт Москву, то он в ней расплывётся, как губка в воде, а я буду свободен действовать, как захочу»[237]. Именно так и получилось впоследствии. Даже военный генерал-губернатор Москвы Ростопчин позже признался: «При этом случае он оказал мне большую услугу, не пригласив меня на неожиданный Военный совет; потому-что я тоже высказался бы за отступление, а он стал бы впоследствии ссылаться на моё мнение, для оправдания себя от нареканий за отдачу Москвы»[238].

Французы в Москве. Неизв. худ. 1844 г.

Вывоз пожарных труб Ростопчин признаёт: «Самому же обер-полицеймейстеру велел, собрав всех находившихся под его начальством людей, на самом рассвете выйти из Москвы, увозя с собой все 64 пожарные трубы, с их принадлежностями, и отправиться во Владимир. Коменданту и начальнику Московского гарнизонного полка я тоже отдал приказание уходить»[239].

Итак, Москву спешно оставили, не успев вывезти орудий и оружия на целую армию. Граф Ростопчин, назначенный главнокомандующим Москвы и всех центральных губерний, побоялся чуть заранее раздать его даже большей части московского ополчения, не говоря уже о населении. Собирался вручать прямо в день сражения под стенами или прямо на улицах столицы… Ростопчин придавал такое значение вывозу «огнегасительного снаряда», что занял под него и время, и транспорт, бросив при этом громадное количество оружия: 156 орудий (что позволило Наполеону формировать батареи из русских пушек), 74974 ружья, 39846 сабель, 27 119 артиллерийских снарядов, 108 712 штук чугунной дроби и многое другое. По официальным данным, только оружия и боеприпасов осталось в Москве на 2172412 руб[240]. Трудно было все это вывезти, легче – уничтожить; проще же всего и полезнее было бы раздать москвичам, вооружить народ, но пойти на это царские чиновники и военачальники не рискнули. Растопчин доносил: «Жители требуют оружия, и оно готово, но я им вручу его накануне дня, который должен будет решить участь Москвы». Хотя высокомерно и недоверчиво относящийся к простому народу Ростопчин, позже невольно признал его тогдашний патриотический дух: «Бородачи постоянно повторяли одни и те же слова: «Ему (Наполеону) нас не покорить, потому что для этого пришлось бы всех нас перебить»[241].

Хуже того. Торопясь увезти «огнегасительный снаряд», царские власти оставили в городе, обреченном на сожжение, более 10 тыс. раненых, из которых большинство погибли от огня, голода и зверств неприятеля (!). Сам военный генерал-губернатор Москвы граф Ростопчин пишет в своих «Записках»: «Более 20 тысяч человек (раненых – авт.) успело поместиться на подводы, хотя и не без суматохи и споров; прочие последовали за ними пешком. Весь транспорт двинулся с места около 6 часов утра; но около 2000 больных и тяжелораненых остались на своих кроватях, в ожидании неприятеля и смерти. Из них, по возвращении моём, я только 300 человек застал в живых». Но буквально двумя листами ранее Ростопчин писал: «Я проехал две улицы, и на протяжение ½ лье мне пришлось пробираться промеж двух рядов повозок, переполненных ранеными, и ещё огромная толпа таковых же шла пешком, направляясь к Главному госпиталю. Это было чрезмерное приумножение раненых, потому что в этот же самый день, по рапорту коменданта, число их превышало 36000 человек»[242]. То есть, всё-таки, не 2 тысячи остались в захваченной Москве, т. к. 36 тысяч их поступило в один только день, а на подводы поместилось всего 20 тысяч. «Также остались в Москве 608 старинных русских и 453 турецких и польских трофейных знамён и более 1000 старинных штандартов, значков, булав и других военных доспехов; почти все они сгорели»[243]. За державу обидно и непростительно, ведь Ростопчин неоднократно требовал от армии генерального сражения под городом, а позднее заявлял, что если придётся, то будет сражаться и в улицах города. Даже подросток мог бы догадаться, что в этих случаях неминуемо возникнут пожары, поэтому всё легко воспламеняющееся, включая старинные знамёна и архивы, надо из города заблаговременно вывезти. Персональную ответственность за это несёт, в первую очередь, наделённый чрезвычайными полномочиями «главнокомандующий в Москве» граф Ростопчин. После него, отчасти, Барклай де Толли, как главный армейский распорядитель эвакуации войск из Москвы. Сказалась и сословно-феодальная позиция царских властей. Почти все раненые, оставшиеся в Москве, – это «нижние чины», а власти заботились преимущественно о «благородном» сословии: чтобы в Москве «ни один дворянин… не остался» (Кутузов – Александру I 4(16) сентября 1812 г.)[244]. Так раненые солдаты и были оставлены, хотя войска «с негодованием смотрели» на это. «Душу мою раздирал стон раненых, оставляемых во власти неприятеля», – вспоминал А. П. Ермолов[245]. Ему вторит Карл фон Клаузевиц: «Самое тягостное зрелище представляло множество раненых, которые длинными рядами лежали вдоль домов и тщетно надеялись, что их увезут. Все эти несчастные были обречены на смерть»[246]. В конце своих «Записок» и Ростопчин, вольно или невольно, вынужден был признать плачевное положение раненых: «не доезжая до моста, я был остановлен кучкой раненых офицеров, человек в десять, идущих пешком. Они уходили из города и остановили меня, чтобы попросить денег, так как у них ничего не было. Я опорожнил свои карманы;…Они благодарили меня со слезами на глазах; да и у меня текли слёзы сострадания и горести при виде искалеченных офицеров, доведённых до испрашивания милости, чтобы не умереть с голоду»[247]. Если уж раненых офицеров бросили на произвол судьбы, то что говорить о нижних чинах?!

3 сентября Наполеон въехал в Кремль. Но уже «к вечеру Москва была объята пламенем, и пожар приближался к Кремлю, истребляя на пути своём всё, что могло служить на пользу врагу. В ночь над городом носился необыкновенной силы вихрь, который разносил головни на громадные расстояния; жар был так велик, что металлы плавились и, как лава, текли по улицам. Огонь ничего не щадил: гибли сокровища наук и искусства, запасы, древние палаты царей, храмы Божии и жилища частных лиц! 8-го числа пожар начал утихать, а разбой за это время шёл рука об руку с огнём. Шайки Наполеона поступили в Москве хуже, чем монголы и татары во время нашествия своего на Россию. Наполеон, избалованный уже, что столицы всех государств падали беспрекословно пред ним, не мог простить обиды, нанесённой ему Москвой, и в бессильной злобе осыпал русских ругательствами, называя татарами, калмыками и варварами; все французские писатели и журналисты, как эхо, повторяли за своим властелином брань и твердили, что русских необходимо загнать в Азию, очистив от них Европу»[248].

Пожар Москвы. Худ. А. Ф. Смирнов. 1813 г.

Москву, с первых же дней, жгли и сами жители – из патриотических побуждений, по принципу «не доставайся злодею!». Многочисленные французские свидетельства на этот счет, подтверждаются русскими источниками. И. П. Липранди видел и слышал, как москвичи «на каждом переходе, начиная от Боровского перевоза… до Тарутина даже», являлись в расположение русской армии и рассказывали о «сожжении домов своих»[249]. О том же свидетельствовали Ф. Н. Глинка[250] и, главное, сам М. И. Кутузов.

Из письма Наполеона жене Марии Луизе 6 сентября 1812 года из Москвы: «Я не имел представления об этом городе. В нём было пятьсот дворцов, столь же прекрасных, как Елисейский, обставленных французской мебелью с невероятной роскошью, много царских дворцов, казарм, великолепных больниц. Всё исчезло, уже четыре дня огонь пожирает город. Так как все небольшие дома горожан из дерева, они вспыхивают, как спички. Это губернатор и русские, взбешенные тем, что они побеждены, предали огню этот прекрасный город… Эти мерзавцы были даже столь предусмотрительны, что увезли или испортили пожарные насосы»[251].

В донесении об оставлении Москвы императору главнокомандующий твёрдо писал: «Вступление неприятеля в Москву не есть ещё покорение России. Напротив того, с войсками, которые успел я спасти, делаю я движение на тульскую дорогу. Сие приведёт меня в состояние защищать город Тулу, где хранится важнейший оружейный завод, и Брянск, в котором столь же важный литейный завод, и прикрывает мне все ресурсы, в обильнейших наших губерниях заготовленные. Всякое другое направление пресекло бы мне оные, равно и связь с армиями Тормасова и Чичагова»[252].

Получив донесение Александр I повелел обнародовать манифест, где были столь же твёрдые мысли: «Не в ту страну зашёл он, где один смелый шаг поражает всех ужасом и преклоняет к стопам его и войска и народ. Россия не привыкла покорствовать, не потерпит порабощения, не предаст законов своих, веры, свободы, имущества. Она с последнею в груди каплею крови станет защищать их…Конец венчает дело»[253].

А армия, пристыженно пройдя через Москву, осуществила затем блистательный марш-манёвр, прикрываясь и обманывая неприятеля казачьими полками. Автор семи книг о казаках Шишов А. В. даёт чёткую картину этого обманного прикрытия: «5 сентября: Главная русская армия, отступившая из Москвы, перешла на Каширскую дорогу, оставив на Рязанской дороге у Боровского перевоза казачий отряд полковника И. Е. Ефремова в составе 4 полков (двух донских казачьих, 1-го Башкирского и Симферопольского крымско-татарского).

6 сентября: Главная русская армия во главе с генерал-фельдмаршалом светлейшим князем М. И. Голенищевым-Кутузовым перешла на Серпуховскую дорогу, оставив на Каширской дороге казачий отряд подполковника К. И. Харитонова.

7 сентября: Главная русская армия двинулась к городу Подольску, оставив на Серпуховской дороге летучий казачий отряд майора А. А. Лачинова (командующего 1-м Башкирским казачьим полком – авт.).

…Когда русская армия перешла на Старую Калужскую дорогу, на столбовых Рязанской, Каширской и Тульской дорогах уже стояли оставленные там казачьи полки полковника Ефремова, подполковника Харитонова и майра Лачинова. Им ставилась одна и та же боевая задача: при появлении французского авангарда отступать по «своим» дорогам, а не к армейскому арьергарду, маскируя истинное положение главных сил кутузовской армии. При таком отступлении скорость отхода не должна была превышать скорость наступательного движения преследователей. Схватки на дорогах разрешались только в исключительных случаях, чтобы не демаскировать собственную малочисленность и отсутствие за спиной подкреплений, прежде всего пехоты и артиллерии. То есть, говоря иначе, противник хитроумно заманивался как можно дальше в «никуда». Во всех трёх случаях это делалось на удивление умело и тактически грамотно. Военная хитрость удалась на славу»[254].

А Главная армия пошла по Калужской дороге на юг и расположилась лагерем у с. Тарутино в 80 км юго-западнее Москвы. Как пишет к.и.н. Бессонов В. А. со ссылкой на участника событий Радожицкого «Остерман-Толстой, прикрывавший дорогу на Чириково, уведомил о концентрации войск на правом фланге, со стороны дороги на Серпухов. На этом направлении 15 сентября русские войска отступили, как пишет Радожицкий, на 5 вёрст и заняли позицию при Немчинове. Боевые действия здесь ограничились столкновениями на передовой линии между конными пикетами. При этом, отмечает Радожицкий, особо отличились башкиры, которым противостояли неприятельские фланкеры. Противоборство между ними продолжалось до самого вечера»[255].

Весь этот переход с Рязанской на Калужскую дорогу был проделан большей частью в ночные часы, скрытно и так искусно, что французы на 10 дней потеряли русскую армию из виду. «Их передовые части под командованием Мюрата до 10(22) сентября «ничтоже сумняшеся» шли за казаками по Рязанской дороге, потом – когда увидели, что обмануты, – нервно рыскали по всем окрестным дорогам (взяв на одной из них в плен министра финансов А. Гурьева, который ехал из Киева в Петербург). Лишь 14(26) – го они «отыскали» русскую армию на марше ее к Тарутину. Тарутинский маневр Кутузова существенно повлиял ход войны 1812 г. Сие действие, – писал М. Б. Барклай де Толли доставило нам возможность довершить войну совершенным истреблением неприятеля». Даже Наполеон назвал этот маневр «прекрасным». Действительно, с одной стороны, Кутузов прикрыл от неприятеля Калугу, где были сосредоточены провиантские запасы, Тулу с ее оружейным заводом, Брянск с литейным двором и плодородные южные губернии. С другой стороны, он поставил под угрозу флангового удара основную коммуникацию Наполеона Москва – Смоленск»[256].

Карта движения русской армии от Москвы до Тарутино (Тарутинский марш-маневр).

А главное, Наполеон не мог пойти на Петербург, имея в тылу 100-тысячную русскую армию. Зато Кутузову теперь было удобно взаимодействовать с войсками А. П. Тормасова, П. В. Чичагова, Ф. Ф. Эртеля, мобилизовать резервы, готовить контрнаступление. 20 сентября наша армия вступила в Тарутинский лагерь. Арьергард русских войск под командованием Милорадовича при подходе армии к Тарутино подвергся сильным нападениям войск Мюрата при Воронове и Спас-Купле. 22 сентября Мюрат в третий раз атаковал Милорадовича у Винькова, но также безуспешно и должен был даже отступить. Милорадович остался на позиции, прикрывая, таким образом, Тарутинский лагерь.

В Тарутино Кутузов, как видно из его рапорта царю от 23 сентября (5 октября), привел 87035 человек при 622 орудиях. Плюс 28 казачьих полков, то есть еще до14 тыс. человек, «беспрестанное движение» которых мешало Кутузову подсчитать их с точностью до каждого казака[257]. Для Тарутинского лагеря была выбрана позиция хотя и довольно тесная, но сильная, с хорошим обзором и естественными укреплениями. Фронт ее прикрывала р. Нара, левый фланг – р. Истья, правый фланг и тыл – высоты, леса, овраги. Кроме того, Кутузов укрепил позицию с фронта семью и справа тремя артиллерийскими батареями.

Русская кавалерия (Тарутинский лагерь). Австрийская гравюра. Перв. четв. Х1Х в. (фрагмент). На переднем плане слева направо: калмык, крымский татарин, уральский казак, башкир-батыр, башкир, оренбургский казак, уральский казак. Сидят – донской казак и тептяр (авт.).

Заняв выгодную позицию у Тарутина, Кутузов получил возможность укомплектовать свою армию, одновременно истребляя завоевателей. В результате проведенной работы в Тарутино из резервных формирований Лобанова-Ростовского прибыло на укомплектование пехотных полков около 33 тысяч человек. К концу Тарутинского периода Кутузов в течении трех недель увеличил состав конницы более чем в два с половиной раза. Это и обеспечило армии столь необходимую во время наступления подвижность. То есть, Россия извлекла полезные уроки из поражений в войнах с Наполеоном 1805-1807 гг. И наладила подготовку, обучение и замещение убитых не только в регулярных частях, но и у казаков. Вот яркий пример этому: «Донесение войскового атамана Платова Александру I. 26 июня имел я счастие донести вашему величеству о сделанном генерал-майору Денисову 6-му предписании о командировании с Дона оставшихся там служилых чиновников и казаков, составя из них сколько будет полков и команд на укомплектование недостающего количества, на место убитых и от ран умерших, в полках и армиях находящихся.

Четыре таковых полка и две команды, числом 830 человек, прибыв с поспешностью к армии в последних числах сентября, по распределению последних на укомплектование полков, в которых ещё недоставало 150 человек, были в сражении с неприятелем 6 числа сего месяца (октября -авт.), при разбитии оного у деревни Спасской и отличили себя при поражении неприятеля, при котором отбито у него 18 пушек (в Тарутинской баталии-авт.)»[258]. Подобные ремонтные команды и полки требовали и с остальных иррегулярных казачьих войск. Были созданы и артиллерийские резервы, их материальная часть обеспечивалась главным образом Тульским и Ижевским заводами.

Оренбургский генерал-губернатор Г. С. Волконский пишет своей дочери из Оренбурга 2 октября 1812 года: «Многочисленные полки иррегулярных войск отправлены в армию. Все идут с охотою на защиту Отечества»[259].

Вторым источником укомплектования действующей армии являлось ополчение. В 16 губерниях был объявлен набор ополчения. В середине сентября губернии первого округа выставили 123 400 человек, которые находились в непосредственном подчинении Кутузова. 25 тысяч ополчения второго округа пошло на укомплектование корпуса Витгенштейна.

Готовя наступление, Кутузов развернул «малую» войну. Он так определил свою задачу в письме к Александру I: «При отступлении Главной армии в крепкую Тарутинскую позицию поставил я себе за правило, видя приближающуюся зиму, избегать генерального сражения, напротив того, вести беспрестанную малую войну; для той поставил я десять партизанов на ту ногу, чтобы быть в состоянии отнять все способы у неприятеля, мыслящего в Москве найти в изобилии всякого рода продовольствие. В течение шестинедельного отдыха Главной армии при Тарутине партизаны мои наводили страх и ужас неприятелю, отняв все способы продовольствия»[260].

Для проведения этой очень трудной формы войны Кутузов отобрал смелых и энергичных командиров – Давыдова, Сеславина, Кудашева, Победнова, Чернозубова, Фигнера и др. В сентябре действовало: 36 казачьих полков и одна команда, 7 кавалерийских полков, 5 эскадронов и одна команда легкой конной артиллерии, 5 полков пехоты, три сотни егерей и 22 полковых орудия. Из этих частей формировались отдельные отряды. В отряды вливались партизаны из крестьян, которые вооружались по приказу Кутузова. «Просьбы сих почтенных крестьян, истинных сынов отечества, удовлетворяются по мере возможности, – писал Кутузов, – и их снабжают ружьями, пистолетами и порохом»[261]26.

Казачьи отряды действовали весьма успешно. Одновременно с этим, казаки так ловко дезориентировали Мюрата и его штаб, что заслужили невольную похвалу даже Наполеона: «он посоветовал бы свои послам быть столь же проницательными и ловкими, как эти дикие казачьи офицеры. …А тем временем другие казаки, менее вежливые или неосведомлённые об уговоре, захватывали лошадей, обозы и всё продовольствие, которое король (неаполитанский Мюрат– авт.) и его штаб выписывали из Москвы. Это сердило короля. Ему обещали удовлетворение…»[262].

Адъютант Голицын А. Б. записал для потомства слова Кутузова о Тарутинском лагере: «Каждый день, проведённый нами на этой позиции, был драгоценен для меня и для армии, и мы этим воспользовались»[263].

Изучив источники, мы пришли к следующим выводам:

– Тактика растягивания коммуникационных линий противника на тысячи километров российского бездорожья путём заманивания его вглубь России оказалась верной.

– Плюс сражение под Бородино наглядно продемонстрировало противнику, что «русского солдата мало убить, его ещё надо повалить на землю» и надломило воинственный дух захватчиков. В итоге из полумиллионной Великой армии Наполеона до Москвы дошли только 110 тысяч человек, то есть силы, наконец-то, начали уравновешиваться.

– Уже в Отечественной войне 1812 года русская армия начала использовать военное ноу-хау: казачьи летучие корпуса.

– Но в первый период войны в русской армии остро ощущался недостаток казачьих войск. Поэтому в начальный период казачьи полки часто делили на части для закрытия неожиданно возникающих прорех в обороне и разведке. Тем ценнее полновесное участие двух башкирских казачьих полков и 1-го Тептярского. Причём, 1-й и 2-й Башкирские и 1-й Тептярский, охраняя западную границу империи, начали участвовать в боестолкновениях с противником до официального начала войны. То есть для башкирских казаков война сразу началась как защита Отечества от вторжения. Соответственно, и настрой был мужественным. Не случайно они участвовали во всех арьергардных боях казачьих войск с неприятелями.

Изучив почти все публикации постсоветской региональной историографии, мы убедились в её крайне неравноценном характере.

Начальник отдела использования и публикации документов архивного фонда ЦИА РБ Гатиятуллин З. Г. в 2012 году начал публикацию формулярных списков башкирских воинов в 11-м и 12-м номерах журнала «Ватандаш». При внимательном изучении этих списков выясняется, что вопрос доукомплектования полков отражён уже в самих формулярах! Возьмём для примера списки башкир самого большого по населению 7-го кантона, потому – что «из служащих 7-го кантона (совместно с 12-м кантоном) были сформированы и отправлены на войну 2-й, 12-й, 13-й башкирские полки. Кроме этого, судя по формулярным спискам, воины из 7-го кантона сражались в рядах 1-го, 5-го, 7-го, 9-го, 15-го башкирских полков»[264]. Так вот, у 126 башкир, воевавших в 1-м и 2-м полках, чётко записано: «с 1811 по 1815 год находился в армии». У 469 башкир запись более привычная для нас: «с 1812 по 1815 год был в армии». А вот у 21 человека запись в формуляре другая: «с 1813 по 1815 год был в армии». А в 1813 году башкир мог попасть в армию только в составе резервного полка или команды для пополнения убитых! Потому – что все 20-ть номерных полков по Указу императора были сформированы и отправлены на войну ещё в 1811-1812 годах. Могут возразить: «дескать, это башкиры, сопровождавшие подаренных фронту лошадей». Но у таких запись своя, особая: «126. Зауряд-сотник Иткул Кусяпов Абузаров, 59 лет, в 1813 году препровождал казённых лошадей в армию, д. Имендяшово» (Там же, с.12). Ещё более интересные сведения обнаруживаются при внимательном изучении списков военнослужащих 9-го кантона[265]. Там также чётко у 22-х человек, служивших в 1-м башкирском полку, записано: «в 1811 году был в армии с 1-м башкирским полком». У 54 казаков запись тоже привычная: «в 1812 г. служил в армии с 8(9) – м башкирским полком». Но у 8-ми человек запись иная: «в 1812 г. с 1-м башкирским полком был в армии». Значит, 1-й башкирский полк, принявший участие во всех боях самого трудного периода отступления и потерявший много бойцов убитыми, начал получать пополнение уже в 1812 году! Очень логично, с точки зрения армейских командиров, пополнить в первую очередь, уже сложившийся и отличившийся в боях полк, чем получить новые, которые ещё неизвестно, как проявят себя. Тем более что это не требовало от них никаких материальных затрат. Надо было только дать команду и исполнительные башкиры тут же её выполнят. Да ещё и с состраданием к большим потерям земляков из 1-го и 2-го полков. А требования командующих в военное время были обязательны и для генерал-губернаторов краёв. Вот и пришлось оренбургскому генерал-губернатору Волконскому Г. С. одновременно исполнять и просьбы действующей армии, и предшествующий Указ императора о сформировании новых полков. Подтверждение этому выводу: при дальнейшем углублённом изучении формулярных списков выяснилось даже, кто же доставлял пополнение в армию – есаул Кутлугильда Ишимгулов сын из 9-го кантона, юрт № 21. Его послужной список настолько богат, что заслуживает цитирования почти целиком: «44. Есаул Кутлугильда Ишимгулов сын, 49 лет, в 1812(!) г. с 1-м башкирским полком был в армии, в 1813 г. сентября 28 при городах Фрайберг, октября 14 – Мадин, 6 и 7 октября – под Лейпцигом, где за отличную храбрость награждён орденом Св. Анны IV степени, был в Эрфурте с 28 ноября по 13 декабря 1814 г., при содержании блокады под г. Гамбургом и при оном 20 ноября в сражении, 1814 г. февраля 28 дня при городе Кавес оказывал неустрашимую отважность, врезывался в неприятельский фронт, подавал собою пример своим подчинённым, 21 марта при селении Элле, 24, 25, и 26 марта у города Лаона и 13 марта при местечке Селдизил находился в сражениях. …В 1828 г. за деятельное и успешное распоряжение в доставлении в составе 1-го башкирского полка людей в армию от главного начальства получил благодарность (уверены, за доставление первого, специально сформированного на месте пополнения для 1-го Башкирского полка, так как он сам призван только в 1812 году, а 1-й полк ушёл на Запад по Указу ещё в 1811 году). В 1832 г. за успешное распоряжение в доставлении людей в состав 1-го башкирского полка и в пополнение такового же назначенных в армию получил от начальства благодарность (думаем, за второе, а может, и третье пополнение в 1-й полк и пополнения в другие номерные полки), в 1835 г. за отличную службу всемилостивейшее награждён орденом Св. Станислава IV степени, д. Бекечево»[266].

Изучение списков 10-го кантона даёт почти всё разнообразие ситуаций призывов в эпоху наполеоновских войн. В нём есть один казак, служивший в армии в 1810 году: «104. Казак Нигаметулла Абдулхаиров, 51 год, в 1810 г. был в армии, д. Кашкаково». Наверное, он служил в каком-нибудь из уральских казачьих полков или оренбургских. Такое тоже происходило сплошь и рядом. Тем более, что шла война с турками. Или в одном из башкирских полков, долее других задержанный на границе с Пруссией.

А вот документов об участии национальных башкирских полков в той войне с турками 1806-1812 годов не обнаружено. Хотя они участвовали в войнах с Турцией и до, и после Отечественной войны 1812 года. Также нет документов об участии башкир в русско-иранской войне 1804-1813 годов.

Казаки 10-го кантона в 1-й и 2-й башкирские полки не призывались, поэтому в списках нет упоминаний о службе в 1811 году. У 122 человек записано: «в 1812 году был в армии с 10-м башкирским полком». У 29 человек записано; «в 1813 г. был в армии». Без каких-либо упоминаний о полках, что естественно, потому – что они уходили на пополнение убыли. Зато у 8 человек чётко записано: «в 1813 г. участвовал в препровождении пожертвованных в пользу казны лошадей до Вильны». У 45 человек запись: «в 1814 г. был в армии». И тоже без упоминаний о номерах полков. Получается, что пополнения формировались и затем распределялись армейским начальством и в 1814 году! Более того, у 3-х человек в формулярном списке записано: «в 1815 г. был в армии»[267]. Напомню, что в 1815 году Наполеон сбежал из-под стражи с острова Эльба и триумфально возвратился на трон на 100 дней. В связи с чем, в русской армии объявили повышенную боеготовность и начали выдвижение корпусов через Европу во Францию. Эти списки-первоисточники[268] по своей огромной научной и общественной весомости должны были стать основой научного сборника документов «Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года», но не стали, почему-то. Уж не потому ли, что научный редактор этого сборника кандидат исторических наук Рахимов Р. Н. попутно выполнял и чужой заказ на всяческое принижение роли башкир в той войне? Он уже с 2008 года пишет и непрерывно публикует статьи в разных журналах и сборниках о том, что башкир было призвано всего 20+2=22 полка. И, умаляя вклад башкирского народа, заявляет в научном сборнике Бородинского музея-заповедника: «В 1811-1812 гг. в Оренбургской губернии было сформировано и отправлено в армию 20 башкирских полков, два мишарских, два тептярских». Потом снисходительно добавляет 1000 человек, сопровождавших 4139 лошадей, подаренных башкирами фронту: «которых можно засчитать как два безномерных полка, поскольку они к службе в армии не предназначались, но находились на довольствии Военного министерства». В итоге у него получается всего 22 башкирских полка. Не получив своевременной и должной оценки этих можайских статей со стороны башкирских коллег, Рахимов Р. Н. печатает их уже в 10-м номере башкирского журнала «Ватандаш – Соотечественник» за 2010 год. Но в изменённом виде и сменив заголовок, – «1-й Башкирский полк в Отечественной войне 1812 года»[269]. Прямо в начале, о научно-исторических трудах уважаемых учёных Рахимов Р. Н. отзывается так: «сформировалась своя мифология». Потому – что, писались труды, якобы, к юбилеям. Годы их выпуска: 1943, 1964, 1971, 2005 годы не были юбилейными к 1812 году, как, впрочем, и 2000 с 2007-м. Далее пишет: «Как известно, башкирский народ в 1811-1812 гг. сформировал и отправил в армию 20 пятисотенных конных полков». Только один Рахимов Р. Н. утверждает, что было отправлено 20+2 полка. Но своё, абсолютно голословное утверждение, подаёт уже как общеизвестное, то есть налицо – подлог. Хотя давно известно, что ещё в мае 1811 года в 6-м башкирском кантоне была сформирована команда из 1000 человек, названная резервной, под началом Буранбая Кутучева. Кроме того, там же «выбором приуготовлено к походу» в армию пятисотенный полк под командованием дистаночного начальника Юлбариса Бикбулатова. В 5-м башкирском кантоне начальником Кулуем Кучуковым тогда же было назначено в армию – 65, в резервную команду – 150 башкир. В 7-м кантоне поручиком Юмагуловым была сформирована тысячная резервная команда. Эти документы имеются в ЦИА РБ: Ф. 2. Оп. 1. Д. 419. Могут возразить, что эти люди вошли в 1-й и 2-й Башкирские казачьи полки, сразу же отправленные на запад России. Но, во-первых, в 1811 году отправлено было два полка, то есть 1060 джигитов. А «приуготовлено» – то, было, значительно больше. Во-вторых, обратите внимание, что дистаночные и кантонные начальники чётко, по-военному, в зависимости от подготовки, наличия вооружения и возраста башкир, сразу же расписали: этих – в армию, а этих – в резерв. Ремонтные полки или команды формировались и в 1812 году, и весь 1813 год, – надо было только не лениться искать документы в архивах Уфы и Оренбурга. В течение 16-летнего занятия темой 1812-1814 гг., мы неоднократно натыкались на упоминания о доукомплектовании того или иного воюющего башкирского или тептярского полка. Причём, сразу по 100-200 человек. Это надёжное дополнительное подтверждение призыва «ремонтного» пополнения в количестве, равном составу 6-ти полков с территории Башкортостана. Они не могли прилететь по воздуху или поодиночке. Переворачиваем страничку, опять видим презрительную цитатку «большей пользы от войска сего ожидать не можно» – без указания исторического автора. Так к.и.н. Рахимов Р. Н., перемежая правду и неправду, опять незаметно втаскивает в исторический оборот искажённые сведения.

СССР удалось развалить с помощью предшествующей массированной фальсификации её истории. Теперь принялись за историю Российской Федерации. После центральных изданий, фальсификаторы пробираются уже и в региональную печать. Например, в 11-м номере журнала «Ватандаш – Соотечественник» за 2010 год напечатано сразу три фальсифицированных статьи.

В первой из них, тот же Рахимов Р. Н. опять пишет: «Он (московский историк М. Д. Рабинович), не разобравшись в проблеме и не пытаясь провести источниковедческий анализ архивных документов, выявленных в Государственном архиве Оренбургской области, произвольно ввёл в научный оборот цифру 28 башкирских полков, вместо 20, тем самым запутав региональную историографию, связанную с башкирами в наполеоновских войнах»[270]. Между тем, как уже отмечалось, доктор исторических наук Рабинович опирался на исторический документ участников войны от 18.01.1820 г. Позже уважаемый профессор Асфандияров А. З. нашёл и второй исторический документ о сформировании 28 башкирских полков. Но кандидат исторических наук Рахимов Р. Н. решил их просто не признавать. Он, и ему подобные младоисторики, прикрывают термином «критика источников» своё нежелание признавать неудобный для их целей исторический документ. Изучили эту самую «критику» Рахимова Р. Н. в Можайском сборнике за 2009 год – одно бездоказательное желание переписать историю и более ничего. Если не веришь двум историческим документам и трудам учёных-предшественников, докторам и кандидатам исторических наук, то найди 4 документа – первоисточника, где приведены другие цифры и обоснованно доказывай. Но нет, – это требует кропотливого труда. Исходя из перечисленного, написал тогда статью-опровержение «Переписчик истории», но Можайский сборник и три журнала его так и не напечатали. А ведь борьба идеологий продолжается, и будет продолжаться, пока существуют разные государства. Пусть даже они принадлежат к одной капиталистической формации и называются по-новому. Чем меньше абориген ценит своё отечественное, тем дешевле можно скупить его ресурсы. Что мы и наблюдали во время приватизации СССР. А если ценят, то нанимают «спецов», чтоб перестали ценить. И начинают с истории, ибо там кроются силы духа аборигенов.

В журнал «Ватандаш» неоднократно посылались статьи-опровержения: 23 мая – «Переписчик истории», 29 мая – «Бойся кандидатов исторических наук лихих 90-х, «дары» приносящих», 10 ноября – «Бойся трижды кандидатов исторических наук лихих 90-х», 18 декабря – «Я не понимаю!». Вместо них, в 12-м номере «Ватандаша» за 2010 год вдруг опять появляется статья Рахимова Р. Н. из Можайского сборника за 2009 год. Только теперь она называется «Башкирские полки в 1812-1814 годах: некоторые вопросы истории» и опять произведена смена обоснований и ссылок. Причём, она уже третья за последние три месяца, что наводит на мысли о заказном характере статей. умерацией выше двадцати нет» 11-го, 12-го, 13-го, 14-го, 15-го, 16-го, 17-го, 18-го, Вначале Рахимов Р. Н. опять пишет, что региональная историография называет 28 башкирских полков в той войне, а дескать, дореволюционная историография Российской империи – только «20 башкирских полков, сформированных в течение 1811-1812 г.». Об этом он уже писал в 10-м номере за 2010 год на стр. 63 и 11-м на стр. 5. Теперь, следуя известному … принципу, решил закрепить своё утверждение отдельной статьёй. В оправдание своих измышлений, в эту статью Рахимовым Р. Н. добавлены совершенно неправомерные ссылки на уважаемых Ахметзаки Валиди Тоган и комбрига Муртазина. Они писали о выставленных на войну номерных полках: «В 1812-1813 годы в войне против Наполеона в российской армии башкирские части принимали участие в виде 20 полков» (Ахметзаки)[271]. Никто и не спорит, что в войне башкирские части принимали участие в виде 20 номерных башкирских полков. А Рахимов Р. Н. подаёт это число, как будто призвано было тоже столько же полков. Налицо – подтасовка. Далее Рахимов Р. Н. пишет: «Полков с номерами выше двадцатого в документе нет»[272]. Их и быть не должно – ремонтным полкам или командам не положены номера, т. к. они предназначены для пополнения убитых и тяжело раненых в действующих номерных полках. И опять пытается использовать труд профессора Усманова А. Н. с новым обманным изворотом: «ведь писал он о боевом пути только 20 (полков)!». Он и не мог писать о боевом пути ремонтных полков, потому – что они растворились в номерных. Кандидат исторических наук Р. Н. Рахимов же безапелляционно заявляет: «Запасные полки» или, как иногда пишут, «маршевое пополнение», в русской армии в XIX в. не существовали вовсе. …Если их не было в регулярной армии, то в иррегулярной, т. е. у казаков и башкир, тоже не было». Хотя специалистам хорошо известно, что Россия извлекла полезные уроки из войн с Наполеоном 1805, 1806-1807 годов и «для ускорения подготовки резервов в 1808 г. были созданы запасные рекрутские депо»[273]. Позже, резервные батальоны и эскадроны, согласно десяткам документов, формировались для каждого регулярного полка русской армии. И казачий генерал Краснов И. И. вспоминал о положении на Дону накануне 1812 года: «В то время полки за полками беспрестанно выходили с Дона на службу, а в старые полки высылались частые команды для пополнения убыли (!); со службы же полки давно не возвращались, и многие из них находились там лет по десять и более»[274]. Историк Матвиевский П. Е. то же пишет об оренбургских казачьих полках: «В момент разгара и завершения русско-турецкой войны на укомплектование 2-х казачьих полков послано в Молдавскую армию в 1811 году 330 оренбургских казаков и в 1812 г. – отдельная команда под началом есаула Красносамарской станицы Попова. Возможно, вслед за этими казаками были направлены туда же ставропольские калмыки под командованием полковника Уракова»[275].

«15 сентября войсковой старшина В. А. Кутейников 6-й рапортовал Кутузову, подходя к Туле, что следует к армии со своим полком и командой на пополнение полков (2 офицера, 2 урядника и 144 казака). 26 июля Платов предписал наказному атаману А. К. Денисову 6-му отправить с Дона всех служилых казаков, а к отставным обратиться с воззванием. Формируемые команды по 300-500 казаков должны были следовать к Смоленску. Всего на «ремонт» полков в 1812 г. с Дона отправили 34 обер-офицера, 18 урядников, 2488 казаков, 92 калмыка. Например, в послужном списке есаула Минаева Г. И. отмечено, что 1 сентября он был откомандирован с Дона с тремя сотнями к Москве. По прибытии к армии команду распределили по полкам, сам Минаев поступил в Атаманский полк. Известно, что в конце сентября в отряд Винценгероде отправили четыре сотни казаков для укомплектования донских казаков. В полках Войско Донского существовала практика отправки на Дон ремонтных команд даже для восполнения убыли в лошадях. Впоследствии она была регламентирована в Положении о Войске Донском (26 мая 1835 г. – авт.)»[276].

Напомню, иррегулярные национальные полки создавались по образцу донских. Ещё 31 августа 1803 года указом императора было установлено новое штатное расписание донским полкам, где снова подчёркивалось: «Положение сие как в рассуждении числа чинов в полках, так и производства жалованья урядникам, распространить и на полки прочих нерегулярных войск, составленных по примеру Войска Донского». В том числе, и по отправке ремонтных команд, как видно на примере 92 калмыков выше.

Вместо тщательного изучения вопроса пополнения полков, Рахимов Р. Н. опять отписывается: «Некоторые публицисты часто ссылаются на некие «резервы», находящиеся на Оренбургской пограничной линии, или так называемые «резервные команды», считая, что они могли быть резервными полками. Действительно, такие резервные команды создавались на линии, но они и были предназначены исключительно для летней линейной службы, на случай прорыва границы казахами. В дальний поход они не предназначались, к нему необходимо было готовиться по-иному, полковой организации эти команды также не имели».

Во-первых, вышеупомянутые резервные команды создавались не на линии, а по месту жительства, в кантонах. Во-вторых, Рахимов Р. Н. никак не хочет учитывать, что шла война. А во время войны выгребали всё, не считаясь с формальностями. Тот же Кутузов, без всяких формальностей, первым делом пополнил истощённые армейские батальоны и полки московским ополченцами из Московского ополчения перед Бородинским сражением. И только оставшуюся часть использовал как ополчение. В-третьих, тщательной полковой организации для ремонтных полков и, тем более, команд, не требовалось. Только походный старшина и квартирмейстер, хорошо владеющие русским языком, чтобы быстро доставить людей до истощённых башкирских номерных полков. Но Рахимов Р. Н. прямо на наших глазах переписывает историю и, умаляя вклад башкир, заявляет: «Никакими архивными документами существование дополнительных полков, как бы их не называли, не подтверждается». Потом опять пытается внедрить в сознание людей свою версию, прямо противоречащую историческим документам: «Ведомости о составе большинства полков, отложились в деле, которое называется «Месячные рапорты башкирских полков 2-го, 6-го, 7-го, 8-го, 9-го, 10-го, 11-го, 12-го, 13-го, 14-го, 15-го, 16-го, 17-го, 18-го, 19-го, 20-го за 1812 год», в нём нет никакой информации о полках с нумерацией выше двадцати нет». То есть, пробует хоть подтасовкой, но всё равно протащить своё голословное утверждение. Но специалистам известно, что ремонтным командам и полкам номера не положены. А в этом деле нет рапортов даже знаменитых номерных 1, 3, 4, 5-го полков. Цифры призыва в ремонтные полки надо искать не в Российском военно-историческом архиве (РГВИА), а повторюсь, – в архивах Уфы, Оренбурга, Челябинска, Перми. Вместо этого, Рахимов Р. Н. опять заявляет: «Анализ широкого круга источников позволяет нам считать, что в 1811-1812 в Оренбургской губернии было сформировано… 20 башкирских полков, 2 мишарских, 2 тептярских». «Широким кругом источников» он пытается представить статьи-выжимки в имперских энциклопедиях. Но они не являются документами-первоисточниками. Между тем, ни одного настоящего первоисточника с другими цифрами призыва башкир он не искал и не привёл. Объективный историк-исследователь решился бы утверждать подобное, только найдя на два общепринятых исторических документа четыре первоисточника с другими цифрами призыва. И то, только, как вариант. А где цифры призывов 1813-1814 годов?

Между тем, прямо под боком Рахимова Р. Н., в ЦИА РБ, в фонде И-2, описи 1 имеются вышеупомянутые солидные первоисточники – формулярные списки воинов-башкир, участвовавших в наполеоновских войнах. На этот фонд и опись не раз ссылались башкирские историки-предшественники. В том числе и Рахимов Р. Н., но… После критики, но только по оренбургским казакам, Рахимов Р. Н., наконец-то, начал признавать, что «На укомплектование полков, находящихся в армии, казаки (сопровождавшие в армию подаренных башкирами лошадей 358 русских казаков с 20 урядниками и 6 офицерами – авт.) предназначались в Атаманский, 1-3 оренбургские казачьи полки»[277]. То есть, донские и оренбургские истощённые казачьи полки пополнялись, а башкирские почему-то нет? Видимо, кому-то очень не хочется признавать масштабные потери башкир в Отечественной войне 1812 года и последующем освобождении Европы: 530 чел./1 полк × 6 ремонтных полков взамен выбывших = 3180 минимально погибших башкир в расцвете сил!

Просим прощения за небольшие отступления от соблюдения правил ведения научного спора. Но ведь фальсификаторы истории именно на это и рассчитывают, что с ними заведут корректный научный спор на 5-10 лет, а тем временем они успеют задурить голову десяткам тысяч простых граждан страны. А сознательного и системного фальсификатора истории можно отличить от заблуждающегося, уже по одной-двум статьям.

Большинство своих инсинуаций Рахимов Р. Н. повторил и в предисловии дорогостоящего юбилейного альбома «И Париж видали мы…» 2012 года (редактор Хайретдинова Э. Р.)[278]. Два полки, предназначенные для пополнения Западной армии, назывались 1-м и 2-м, первый был сформирован в 7-м и 9-м, а второй – в 7-м и 12-м башкирских кантонах[279]. А в альбоме Рахимов Р. Н. напечатал, что они формировались в Симбирске[280]. Фактически же через Симбирск они только проходили. В июне 1811 года уже сформированный 1-й Башкирский полк прибыл в Симбирск, через который направился в Муром, потом в Покров Владимирской губернии и 26 июля прибыл в Серпухов. 2-й полк (командир – майор И. Курбатов) был направлен в г. Рыльск. Эту же дезинформацию, унижающую кантонных, юртовых старшин и нынешних военкомов Башкортостана, Рахимов Р. Н. повторил даже в 3-х томной общероссийской энциклопедии «Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813-1814 годов» 2012 года[281]! А для чего тогда башкир официально превратили в 1798 году в военное сословие? Для чего в каждый юрт и кантон назначали старшин?! Конечно, не для того, чтобы полки формировались где-то в мишарском тогда Симбирске. Да и исторические документы-первоисточники говорят совсем о другом: Указом Александра I от 7 апреля 1811 года оренбургскому генерал-губернатору Волконскому Г. С. было приказано сформировать два пятисотенных полка из башкир на месте (см. выше). Этот подробный и интересный указ императора был исполнен буквально. В мае их формирование было закончено, и они ушли на Запад полностью сформированными и даже получив «полутретное жалованье». Ведь ещё в 1805 и 1807 годах чиновники Башкирского войска отработали практические навыки по призыву в кратчайшие сроки аж 14-ти, а затем и 20-ти башкирских полков!

Кроме того, он в этой значимой энциклопедии опять повторил своё выше опровергнутое утверждение о том, что «Всего было сформировано 20 башкирских полка». И ни одного слова о 6 ремонтных команд/полков на пяти страницах статьи!

2.2. Участие башкир в партизанском движении в Калужской, Московской и Смоленской губерниях

Еще более активной, чем ополчение, самой действенной формой народной войны 1812 года было партизанское движение. Оно с наибольшей силой воплотило в себе энергию, инициативу, патриотическое «остервенение» русского народа. В 1812 г. армейское партизанское движение и крестьянские охранительные отряды развернулись почти одновременно и развивались параллельно, взаимодействуя друг с другом.

Башкиры были хорошо подготовлены к этой сложной и опасной форме войны. Павел Размахнин писал о них: «Башкирцы, подобно предкам своим, имеют большую склонность к воинским упражнениям. Сия склонность заставляет каждого из них с самого малолетства приучаться ко всем занятиям, необходимым для воина. Они все вообще искусно ездят верхом, большие мастера управлять пикой, стрелять из ружей и особенно из луков. Последнее искусство доведено у башкирцев до такой степени совершенства, что многие из них каждый раз безошибочно попадают стрелою в самые малые предметы, например в воробья, находящегося от них шагах в 100 и далее»[282].

На территории Калужской и прилегающих уездах Московской, Смоленской губерний в сентябре-октябре 1812 года действовали минимум два полка армейских партизан из Башкирии: 1-й Башкирский и 1-й Тептярский. 1-й Мишарский полк прямо с марша из Башкирии вступил в Москву и нес гарнизонную службу во второй столице с конца 1812 по 1814 год[283]. Удалось найти, при дружеской подсказке директора Калужского областного краеведческого музея Бессонова В. А., подлинный рапорт майора Тимирова 1-го в Государственном архиве Калужской области:

Подлинный рапорт шефа 1-го Тептярского казачьего полка майора Тимирова от 26 августа 1812 года. ГАКО. Ф. 32. Оп. 19. Д. 510. Л. 15.

«Шефа 1-го Тептярского казачьего полка майора Тимирова 1-го в Юхновский Нижний Земский Суд[284]. Взятые в плен 10 гишпанцев партиею вверенного мне полка коих препровождаю в оный Суд для отсылки в город Калугу а из оного в Москву которых содержать принадлежащею порциею, отличая от прочих французских и польских пленных, а также и двух пленных поляков. В принятии сих снабдить оный суд квитанциею. Августа 26 дня 1812-го года. Майор Тимиров 1-й».

К его первичному рапорту далее приложен рапорт земского суда Калужскому гражданскому губернатору П. Н. Каверину с более расширенным содержанием: «Его превосходительству Господину Тайному Советнику Калужскому Гражданскому Губернатору и кавалеру Павлу Никитичу Каверину Смоленской губернии из Юхновского Земского Суда РАПОРТ.

Пойманные в Юхновском уезде французского неприятельского войска разной нации, семнадцать человек, которые делали жителям здешнего уезда грабежи и совершенное разорение, да один поляк Католицкого Закону Степан Майц с женою его венгеркою Лизою, кой быв при французской армии Майц в польской службе барабанщиком, а жена его в роте прачкою и оставшись от службы больными в Смоленске, а потом следовали с намерением явиться в российское подданство, и по приходе в Юхновский уезд взяты. Да сверх сих представлены в оный суд при отношении 1-го Тептярского казачьего полка майора Тимирова взятые отрядом его в плен десять человек гишпанцев и два поляка. Кой с отношением означенного майора при сем к вашему превосходительству препровождаются на прежнем основании прежде посланных к вашему превосходительству от сего суда рапортов. № 1802.Дворянский заседатель Кар…августа 27 дня 1812 года. Секретарь Ахочинский. Коллегской регистратор…»[285].

«Отряд Тимирова в начале сентября продолжал действовать в Юхновском уезде, наблюдая дорогу из Вязьмы в Калугу. Также он посылал разъезды к Гжатску и Мосальску. К северо-востоку от Тимирова, в с. Скугорево Гжатского уезда с 29 августа расположился отряд Давыдова»[286]. 11 сентября генерал Шепелев В. Ф. пишет рапорт Кутузову М. И. о завершении формирования Калужского ополчения и успехах войск, в него входящих. В том числе находим там и действия 1-го Тептярского полка: «Тептярского полка майор Темиров из Юхнова от 9-го числа уведомляет, что убито им 87 чел. и в плен взято 98. …достохвальные содействия гг. штаб– и обер-офицеров дают мне смелость просить вашей светлости о награждении знаками отличия, коим у сего именной прилагаю список»[287]

В другом, 511-м деле ГАКО «Переписка с уездными судами Калужской губернии по вопросу о задержании отдельными русскими воинскими частями мародеров французской армии», начатом 12 сентября 1812 года (входящ.) и оконченном 20 сентября 1812 года, найдены еще ряд документов о сдаче Тимировым пленных: от 9 сентября – 87 пленных, от 13 сентября – 51 пленного, от 15-го – 54 пленных, от 16-го – 77 пленных[288]. Лихо воевал земляк! Расшифровка одного приводится ниже: «Вх. 12 сентября 1812 года. Его превосходительству Господину Тайному Советнику Калугскому Гражданскому Губернатору и кавалеру Павлу Никитичу Каверину От Юхновского городничего РАПОРТ «От шефа 1-го тептярского Казачьего полка господина майора Тимирова 1-го при отношении доставлены ко мне из французских войск разных наций пленных забранных отряда его казаками восемьдесят семь человек для отправления в город Калугу – которые к вашему превосходительству при сем покорнейше представляю. Городничий Романов, сентября 9-го дня».

Там же есть документ от 8 сентября о сдаче Давыдовым Д. В. пяти пленных и рапорты от других. «В тот же день (9 сентября-авт.) шеф Тептярского полка сообщил генерал-лейтенанту В. Ф. Шепелеву, что его отрядом было убито 87 и в плен взято 98 человек. 13 сентября отрядом Давыдова под Вязьмой было взято в плен 276 человек, «майором Темировым, посланным с особою партиею», убито до 100 неприятелей, захвачено 12 человек и 1 фура. Согласно рапортам Давыдова Шепелеву от 18 сентября и Коновницыну от 21 сентября, партия Тептярского полка, действуя под Вязьмой в отрыве от его основных сил, разбила неприятеля у д. Капустина в 8 км к востоку от Семлево, захватила 44 (125) человек, ящик с пушечными зарядами и, «по приказанию же моему сколь можно менее брать в плен, до 100 человек положил на месте». Давыдов с отрядом в этот день находился в с. Покровское»[289].

24 сентября генерал Шепелев обратился к главнокомандующему Кутузову: «Представляя о сем поражении неприятеля, прошу вашу светлость в поощрение к вящим подвигам г.г. победителей наших подполковника Давыдова, майоров Храповицкого и Темирова и ротмистра Чеченского удостоить милостивым вашим начальническим благоволением»[290].

Наиболее редкой и ценной находкой в ГАКО оказался подлинный рапорт майора Тимирова 1-го с его автографом и правильным написанием фамилии, найденный в описи 19, деле № 510, лист 15. (Из-за сословных ограничений в дореволюционном периоде в архивах и музеях Российской империи сохраняли, к сожалению, переписку только генералов). Выясняются несколько любопытных исторических деталей: недавно во многих официальных изданиях, включая даже краткую энциклопедию «Башкортостан», фамилия его писалась через «е» – Темиров. Между тем, и в заголовке собственного рапорта, и в последующих рапортах дворянских заседателей, секретарей, городничих, написано через «и» – Тимиров. И это более созвучно башкирскому слову «тими(е)р» – «железо, железный», от которого и произошла его фамилия. Так что правильнее будет писать в будущем: «Тимиров». Во-вторых: рапорт подписан в день Бородинского сражения. В этот день 1-й Тептяркий полк указан в Составе соединенных русских армий при с. Бородино 24-26 августа в подразделе «Иррегулярные войска 1-й Западной армии». И есть письменное свидетельство пребывания тептяр в сражении. Поручик Радонежский И. Т. вспоминал, что в день Бородинского сражения он видел на перевязочном пункте раненого «тептярского казака»[291]. Значит, 4 сотни полка воевали в тот день на Бородинском сражении, а с одной сотней шеф полка Тимиров 1-й, отлично владевший русским делопроизводством, уже партизанил. Этот документ найден в государственном архиве Калужской области в деле № 510 «Переписка с Мосальским земским судом, Боровским городничим по вопросу о предании суду французских мародеров, пойманных в д. Селище Мосальского уезда», начатом 29 августа 1812 года, оконченном 2 сентября 1812 года. Юхновский уезд в те времена входил в Смоленскую губернию, но в связи с занятием большей части губернии французами, свободные от них приграничные уезды подчинили Калужскому губернатору.

Последние четыре документа из дела № 511 о сдаче Тимировым пленных относятся к периоду, когда он уже официально подчинялся Денису Давыдову, а тот обычно сам писал рапорты о сдаче пленных и сохранял расписки о приёме от него пленных. Этот момент, по мнению автора, является лишним косвенным доказательством того, что в отряд Дениса Давыдова вошла все-таки только одна сотня 1-го Тептярского полка. Неужели из 500 рядовых тептяр и 30 командиров полка к 11 сентября 1812 года осталось в живых только 100 человек? Предполагаю, что у Давыдова Д. В. была одна сотня вместе с шефом полка, а четыре сотни партизанили в других местах: или отдельно, по приказу армейских начальников, или снова в отряде Давыдова ещё по старому распоряжению о передаче 1-го Тептярского полка в распоряжение Давыдова Д. В. И за пленных именно этих четырех сотен, воевавших отдельно, отчитывался Тимиров.

Письменное свидетельство боевого содружества с воинами из Башкирии оставил Давыдов Д. В., воин и поэт, в своих «Военных записках»: «Десятого (сентября), вечером, я получил от начальника калужского ополчения предписание принять в мою команду требуемые мною казачьи полки и приставшего к партии моей майора Храповицкого. Одиннадцатого мы отслужили молебен в присутствии гражданских чиновников и народа (в Юхнове) и выступили в поход с благословениями всех жителей. К вечеру мы прибыли в Знаменское и соединились с полками 1-м Бугским и Тептярским. Первый состоял из шестидесяти человек, а второй из ста».

Денис Васильевич Давыдов (1784-1839). Раскраш. гравюра М. Дюбурга по оригиналу А. О. Орловского. 1814 г.

15 сентября 20 казаков Тимирова вместе с донскими казаками на большой дороге между Вязьмой и Дорогобужем напали на «большую партию неприятеля». «Атака была решительна и успешна – более 150-ти человек положено на месте, 1 капитан, 1 поручик с 42-мя рядовыми попались в плен»[292]. …Давыдов Д. В. доносил о подвиге конников Башкирии: «18 числа (сентября) посланный мной в партию майор Темиров с вверенным ему 1-м Тептярским полком атаковал неприятеля, взял 125 человек в плен и одну фуру с артиллерийскими снарядами…»[293]. …Заканчивает он раздел о тептярских казаках в «Военных записках» так: «… получил повеление отделить от себя Тептярский полк к Рославлю и Брянску для содействия отряду калужского ополчения, назначенному прикрывать Орловскую губернию. Как ни тяжко мне было исполнить сие повеление, но, чувствуя важность Рославльского пункта, угрожаемого отрядами, посылаемыми из Смоленска на Орловскую дорогу, я без прекословия приказал майору Темирову идти чрез Мутищево в Рославль». Участие башкир в войнах отмечено в воспоминаниях и других офицеров[294].

В материалах, напечатанных в периодической печати, встречаются документы из двух вышеприведённых групп, а также репортажи самих журналистов или стихи поэтов с мест событий. Например, Федора Глинки и Жуковского. Боевое содружество партизана Дениса Давыдова с башкирами показано Федором Глинкой в стихах «Партизан Давыдов»[295]: «…Идет за шумными французскими полками И ловит их как рыб – без невода, руками. Его постель – земля, а лес дремучий – дом. И часто он с толпой башкир и с казаками, И с кучей мужиков и конных русских баб. Как вихорь, как пожар, на пушке, на обозе, И в ночь, как домовой, тревожит вражий стан». И ему можно верить, ведь это свидетельство непосредственного очевидца событий. Правда, в отряде Давыдова была одна сотня Тептярского полка во главе с шефом полка. Но Фёдор Глинка правильно отнёс тептяр к башкирам, ведь тептярское сословие возникло из обедневших башкир, лишившихся вотчинных земель, а вместе с ней и прав ясачных башкир. Да и кандидат исторических наук Янгалин А. М. подтверждает, что по фактам того времени среди тептяр известно о наличии только 25-30 % татар. Большую половину тептярских полков составляли обезземеленные башкиры, а оставшуюся часть татары, чуваши, мари, мордва, удмурты[296]. И профессор Асфандияров А. З. подтверждает различный этнический характер сословия тептяр: «По этническому составу среди тептярей башкир, татар, чувашей м.п. было 93895 душ, мари – 23152 души, удмуртов 6499 душ м.п. Тептяри, включённые в войско, по вероисповеданию состояли из 802 душ христиан, 103744 душ мусульман, 29256 душ м.п. язычников»[297]. Нам в 21 веке трудно понять, почему человек, утративший права на землю, должен был переходить в другое, более бедное сословие. Ведь можно иметь солидный банковский счёт и жить припеваючи без всякой земли. Надо, наверное, напомнить, что в те времена, земля была единственным богатством для рядовых граждан Российской империи.

Косвенное подтверждение участия башкирских казаков в партизанской войне на территории Калужского края находим мы и у знаменитого Жуковского в поэме «Певец во стане русских воинов» в отрывке, посвященном атаману Платову: «Хвала наш вихрь-атаман, Вождь невредимых Платов. Твой очарованный аркан Гроза для супостатов. Орлом шумишь по облакам, По полю волком рыщешь, Летаешь страхом в тыл врагам, Бедой им в уши свищешь. Они лишь к лесу – ожил лес, Деревья сыплют стрелы, Они лишь к мосту – мост исчез, Лишь к селам – пышут сёлы». Стрелы в то время были на вооружении только у башкир. Написал Жуковский эту поэму прямо в лагере под Тарутино в начале октября 1812 года, а издал в собрании сочинений в 1814 году, то есть налицо – ценное свидетельство непосредственного участника событий.

В целом Госархив Калужской области надо похвалить за сохранение автографов всех армейских партизан 1812 года – Сеславина, Кудашева, Тимирова, Фигнера и др. И многих видных военоначальников – Кутузова, Милорадовича и др.

Подвиги партизан попали даже в документы Главной армии. Вот выписка из журнала военных действий с 22 по 25 сентября 1812 года: «Ахтырского гусарского полка подполковник Давыдов, командующий особым отрядом, выступил из Юхнова на Вязьму и в виду оного города 16-го числа, напав на французский отряд, прикрывавший транспорт артиллерийских снарядов, разбил оный совершенно; причем положил на месте до 250 человек, взял в плен 2 офицеров и 146 рядовых и получил в добычу 20 подвод с фуражом и провиантом и 10 фур с снарядами. Посланным от него с особенною партиею майором Темировым убито до 100 и взято в плен 125 человек и досталась в добычу 1 фура с артиллерийскими снарядами. Подполковник Давыдов, продолжая свое движение, 19-го числа явился вновь на большую дорогу между Семлевой и Вязьмою к селу Юреневу и, атаковав 2 баталиона 2-го польского полка и 1 вестфальский баталион, взял в плен 1 капитана и 142 человека нижних чинов и сжег 100 человек, засевших в деревню и не хотевших сдаться. В сие самое время взорваны многие ящики на воздух, взято 72 пары волов, употребленных для возки парков, и истреблены несколько мельниц, в коих неприятель молол хлеб».

Отечественное оружие 1812-1814 гг. Музей 1812 года, г. Калуга.

По приказу Кутузова от 25 сентября 1812 года из состава Калужского ополчения с прибавлением к нему части регулярных войск и Тептярского казачьего полка был сформирован особый корпус, перед которым была поставлена важная задача: следуя через Мещовск и Жиздру в Брянск, очистить от неприятеля Рославль и нанести удары по отрядам противника в Рославльском и Ельнинском уездах, прикрывая в то же время Брянск[298].

В одном из рапортов Шепелев В. Ф. писал: «По точности повеления вашей светлости от 25 числа за № 84 составлен от меня корпус из Калужского ополчения с присовокуплением к оному части регулярных войск, 6 орудий и одного Тептярского казачьего полка. Корпус тот поручен служащему в ополчении генерал-майору кн. Яшвилю с тем, чтобы завтрашний день, выступя отсюда, следовал прямо через Мещовск и Жиздру в г. Брянск и оттуда, очистив Рославль, производил бы поиски над неприятелем как в том Рославском, так и в Ельнинском уездах, не оставляя Брянска без надежнейшего всегдашнего прикрытия. Сей день известился я от г-на подполковника Энгельгардта, что в Кричеве живущий помещик Голынской в Белоруссии собирает и вооружает до 30000 Речи Посполитой противу войск наших и действовать преднамеревается к Мглину и Брянску. Спеша о сем донести вашей светлости, покорнейше прошу назначенных в том предписании Донских 2 полка повелеть выслать в корпус, мною отряженный. Хотя же я и надеюсь на определенного мною к корпусу тому начальника князя Яшвиля, но по открывающимся неприязненным обстоятельствам нужным нахожу отправиться самому к тому корпусу в г. Брянск»[299].

Пушка времен Отечественной войны и хоругвь Калужского ополчения. Калужский областной объединенный краеведческий музей.

На пути следования майору Тимирову пришлось много раз сражаться с неприятелем. Тимировский полк отличался храбростью и смелостью, он стал грозой для захватчиков. 30 сентября майор Тимиров из Рославля донес начальнику Калужского ополчения генералу Шепелеву, что его полку «при с. Мутищево и в дер. Капустино (23 сент. – авт.) французские мародеры попадались более 60 ч., где целый день с ними имели перепалку, к вечеру всех истребили… Сентября же 24 и 25 при д. Забежни и Устиновка побито неприятельских французских мародеров более 70 ч., 26 и 27 сентября при с. Костылях напали на польских шасеров, 1-го полка конницы состояло из 50 ч. и пехоты из 20 ч., из коих убито более 21 ч., в плен взято 6…»[300]. Одновременно Тимиров разведал важные сведения о передвижениях неприятеля. Он сообщил генералу Шепелеву, что, цитируем: «через Смоленск прошло кавалерии австрийских 8 полков, в котором числе находилось гусаров венгерских – 4 полка и драгун – 4 полка ж, которые прошли более недели по дороге, ведущей из Смоленска на Москву»[301]. Майор Тимиров действовал успешно, несмотря на то, что его полк был не в полном составе, часть его конников находилась «при армии на службе». Тимиров писал генералу Шепелеву: «Смею испросить вашего превосходительства еще в прибавку к отряду моему 100 ч. казаков, ибо вверенном мне полку находится на действительной службе 120 ч., прочие при армии на службе». При Тимирове осталось на 7 октября 1812 года всего 120 человек. Часть погибла, часть тептярей – казаков осталась в армии посыльными и ординарцами, часть охраняла тыловой обоз в Угличе[302]. Оставшаяся на Бородино часть полка, видимо теперь попала, ещё по предыдущему распределению, к Давыдову Д. В. Потому-что, «донося Коновницыну о крупном деле 4 октября к западу от Вязьмы, он, в частности, написал, что 1-го Тептярского полка есаул Хамин Сачитов преследовал обратившуюся в бегство неприятельскую кавалерию и взял в плен 16 человек»[303].

Город Рославль Смоленской губернии, лежащий на пересечении многих важных дорог Российской империи, был стремительно занят отрядом неприятеля ещё в ночь с 13 на 14 сентября. И угрожал оттуда уже Брянску с его нужнейшим России арсеналом и пушечным заводом. В знаменательный для России день 6 октября 1812 г. генерал Шепелев В. Ф. пишет рапорт Кутузову М. И. об освобождении частями Калужского ополчения г. Рославля Смоленской губернии: «… спешу донести, что г. Рославль авангардом отряжённого корпуса в г. Брянск занят. Рапорт майора Темирова, по предмету сему мною полученный, в копии вашей светлости подношу; с своей же стороны с нарочито посланным предписал я ему, майору Темирову, взять под свой присмотр тамо находящийся казённой магазеин с солью. …Генерал-лейтенант Шепелев»[304]. С началом контрнаступления 1-й Тептярский полк вместе с Калужским ополчением в конце октября выступил в Могилёвский уезд и прошел до Западной границы.

Часть документов о башкирских казаках попала даже в сборник документов главнокомандующего «М. И. Кутузов» (Воениздат Минобороны СССР, 1954 год):

1812 г. сентября 3 – Сообщение Кутузова М. И. Витгенштейну П.Х. об отправке к нему подкреплений: «Рапорт ваш под № 123 я получил. Видев недостаток, у вас в казаках имеющийся, и не имея способа отделить к вам пока от действующих армий, предписал я на первый случай прибывший к Нижнему Новгороду 29 августа Башкирский полк к вам направить, равно и имеющий туда прибыть один Уральский из Оренбурга к 20 сентябрю и два Башкирских к 30 того же месяца к вам сии послать и сверх того возьму все средства для усиления вашего сиятельства к пох вальным действиям вашим. Сверх того восемь же баталионов под командою полковника Жемчужникова к вам уже отправлены. Главнокомандующий армиями кн. Г[оленищев] – Кутузов»[305].

1812 г. сентября 23 – Рапорт бригадного начальника башкирских полков подполковника Тихановского Кутузову М. И. о следовании трех башкирских полков в корпус Витгенштейна П. Х.: «г. Вязники. Следующие из Оренбурга башкирские пятисотенные конные 3-й, 4-й и 5-й полки по велению вашей светлости, объявленному от нижегородского гражданского губернатора Руновского, и доставленному маршруту, в корпус господина генерал-лейтенанта Витгенштейна к Полоцку в местечко Соколищи, проследовали чрез Нижней-Новгород: 5-й – 9-го, 4-й – 17-го, 3-й – 18-го чисел сего месяца. О чем вашей светлости покорнейше донесть имею. Бригадный начальник подполковник Тихановский» (подполковник Оренбургского гарнизонного полка – авт.)[306].

Кутузов М. И. Гравюра по рис. А. Орловского. 1813 г. ГИМ.

Вслед за указанными башкирскими полками шли в действующую армию и другие национальные конно-казачьи полки Башкирии. Нижегородский гражданский губернатор писал главнокомандующему Кутузову: «От 24 минувшего сентября я имел честь вашей светлости донести, что по полученному мною от г-на Оренбургского военного губернатора уведомлению отправлены от тамошнего края к Н.-Новгороду 2-й Тептярский полк, один башкирский и 1-ый Мещерякский, имеющие прибывать сюда 16, 18 и 19 числа сего октября месяца». 1-й Мишарский полк был оставлен для гарнизонной службы в освобожденной Москве[307]. А 6-ой башкирский полк, номер которого стал известен позже, попал в действующую армию. Кутузов лично организовал и руководил действиями армейских партизанских отрядов, т. к. ясно понимал, что в осеннюю распутицу наиболее эффективны небольшие летучие отряды, наносящие наибольший урон противнику и его фуражирам. Вот какую инструкцию он дал И. С. Дорохову, пожаловавшемуся, что он попал в окружение:

1812 г. сентября 13 – Приказание М. И. Кутузова И. С. Дорохову с инструкцией о тактике партизанских отрядов и о перенесении действий на Боровскую и новую Калужскую дороги.

Словесное известие, вами присланное через казацкого офицера, что вы окружены неприятелем, не мало потревожило светлейшего, и потому приказал он вам объяснить предметы нижеследующие: партизан никогда в сие положение притти не может, ибо обязанность его есть столько времени на одном месте оставаться, сколько ему нужно для накормления людей и лошадей. Марши должен партизан делать скрытные, по малым дорогам. Пришедши к какому-нибудь селению, никого из оного не выпускать, дабы не можно было дать об нем известия. Днем скрываться в лесах или низменных местах. Словом сказать, партизан должен быть решителен, быстр и неутомим.

Дорохов И. С. (1762-1815). Худ. Д. Доу. 1820-е гг. Генерал-майор, командир бригады 3-го кавалерийского корпуса. За отличие в сражении при Бородине произведен в генерал-лейтенанты. Впоследствии командир партизанского отряда. В бою под Малоярославцем был ранен.

Сикурса вам теперь никакого прислать не можно, ибо кавалерия употреблена на разных отделенных постах. Дни чрез два ожидаются сюда четыре полка тульских казаков, тогда можно будет к вам послать значущий сикурс. Если пленные вас обременяют, то сближьтесь к нам для доставления оных. Равномерно желает светлейший князь иметь всякое известие письменно, а не словесно.

Вашему превосходительству не нужно все быть в направлении к Можайской дороге, вы можете и отойти по Боровской или Новой Калугской дороге, где французские мародеры разбивают наши деревни малыми партиями, как то в дер. Столбове, селе Рудневе и Белорусове. Посыланные отсель партии человек до 300 уже привели таковых пленных[308].

1-й Башкирский полк майора Лачина изначально находился в составе армейских партизанских отрядов и действовал под Москвой. Полковник Ефремов И. Е., действовавший на Рязанской дороге, а затем перешедший на Серпуховскую дорогу, 14 сентября рапортовал полковнику Балабину 2-му: «Предписание вашего высокоблагородия от 13-го сего месяца № 1440 относительно следования моего с полками Донским казачьим Андреянова 2-го и Симферопольским конно-татарским на Серпуховскую дорогу и соединиться на оной с полком 1-м Башкирским я сейчас получил»[309]. Отряд Ефремова действовал весьма успешно. Вот выписка из Журнала военных действий с 2 по 22 сентября 1812 года: «Сентября 16-го. Полковник Ефремов, встретив неприятеля, шедшего от Боровского перевоза к Подольску, у селения Вишневского разбил его совершенно и взял в плен до 500 человек».

Полковник Ефремов И. Е. (1774-1843). Донецкий музей. Начал служить простым солдатом, а в 1816 году произведен в генерал-майоры.

Далее строчки из приказа Кутузова М. И. по армиям с объявлением благодарности казачьим полкам Ефремова И. Е. и Балабина 2-го от 20 сентября 1812 года № 29: «Войска Донского г. полковник Ефремов, быв отряжен от армии на Серпуховскую дорогу с полками Донским Андриянова 2-го, Симферопольским конно-татарским и с 1-м Башкирским, 14-го числа сентября при селении Вышневском, встретив неприятеля, нанес ему сильное поражение, при коем взято в плен 500 человек. Такой подвиг полковника Ефремова и бывших под командою его чинов, доказывающий рвение их к службе государя императора, не премину я довести до высочайшего сведения, изъявляя сим мою признательность г. полковнику Ефремову». Князь Г[оленищев] – Кутузов[310].

Прапорщик 5-го полка Владимирского ополчения И. М. Благовещенский видел в Покровском уезде Московской губернии башкирскую сотню, пробирающуюся с секретным предписанием к корпусу Лобанова, разговаривал ночью с их есаулом и отметил эту неожиданную встречу в своих воспоминаниях[311].

Кутузов, убедясь на практике в эффективности партизанской войны, посылает командующему 1-м отдельным корпусом, прикрывавшим Петербургское направление, Витгенштейну Петру Христиановичу сообщение с описанием своих решений и опыта:

1812 г. сентября 20 – Сообщение М. И. Кутузова П. Х. Витгенштейну об общей обстановке и решении вести малую войну

Село Богородицкое

«После оставления Москвы армия взяла первоначальное направление свое по Владимирской и Рязанской дорогам, дабы сим движением прикрыть оставивших город жителей. Отошед 25 верст, перешла она фланговыми маршами на Старую Калужскую дорогу, чем, переменив направление, прикрыла совершенно свою операционную линию, ведущую от Москвы на Калугу. В 30 верстах от Москвы находилась армия десять дней. Неприятель ничего не предпринимал важного противу нас. Напротив того, наши партии беспрестанно его беспокоят, и в течение сего времени взяли они в плен более 5000 человек.

Поелику ныне осеннее время наступает, чрез что движения большою армиею делаются совершенно затруднительными, наиболее с многочисленною артиллериею, при ней находящеюся, то и решился я, избегая генерального боя, вести малую войну, ибо раздельные силы неприятеля и оплошность его подают мне более способов истреблять его, и для того, находясь ныне в 50 верстах от Москвы с главными силами, отделяю от себя немаловажные части в направлении к Можайску, Вязьме и Смоленску. Кроме сего вооружены ополчения Калужское, Рязанское, Владимирское и Ярославское.

P.S. В течение прошедших дней отряд генерал-майора Дорохова, в 2000 состоящий действовал на дороге Москва – Смоленск, где сделал более 1000 пленных, взял большое число обозов и истребил артиллерийский парк, в осьмидесяти ящиках находящийся»[312].

Михайловский-Данилевский: «Также удачен был поиск отряда Чернышева в Варшавское герцогство. Чернышев в Бяле, в замке Радзивилла, заклепал и потопил 15 пушек, с имения взял денежную дань, а затем в Седлице, Мендержице, Лукове и Коцке уничтожил неприятельские запасы, отправив, что можно было, в Брест. Появление Чернышева в герцогстве произвело смятение в Варшаве; жители стали покидать город, но комендант запер заставы и силой отбирал лошадей, стараясь составить конный отряд»[313].

1-ый Башкирский полк в отряде Ефремова находился недолго. Полковник Ефремов перешел на Коломенскую дорогу, а башкирские конники остались на Серпуховской. Вскоре туда прибыл полковник Кудашев и включил башкир в свой отряд. Он получил приказ Кутузова: «Делать поиски над неприятелем к стороне Подольска и в нужном случае уведомить о своем прибытии серпуховского городничего. Причём, действия отряда не ограничивались только Серпуховской дорогой: до 11 октября они распространялись на территорию между Серпуховской (на востоке) и Старой Калужской (на западе) дорогами.»[314]. 28 сентября Кудашев сообщил генералу Коновницину, что 1-й Башкирский полк «расставляем будет большими пикетами; вместе с сим отправил я урядника с 25-ю казаками башкирскими в с. Высокое, сам же с полками Харитонова и Жирова, следуя к Подольску и окрестностям, оставлять буду сзади себя извещательные посты»[315]. Село Высокое(ково), занятое башкирскими конниками, представляло собой важную позицию, откуда удобно было наблюдать движение неприятельской армии по Серпуховской дороге. Поэтому кн. Кудашев решил установить связь с другими «казачьими полками, в армии находящимися», через село Высокое(ково).

Воевали смело: «Узнав от сотника Платова о расположении противника, Кудашев вскоре прибыл к Никольскому погосту с 300 казаков и обнаружил «неприятеля на фуражировке в числе, конечно, более 2500 человек». Внезапное нападение с двух сторон вынудило неприятеля бежать из Никольской до ближайшей деревни (вероятно, Алфёрово), где он построился для отражения атаки казаков. Но есаул Пантелеев собрав казачьи полки Жирова и Харитонова, вновь ударил на неприятеля и заставил его ретироваться в сторону Старой Калужской дороги. Как сообщал Кудашев, противник потерял убитыми более 100 человек, пленными 200 кирасир и других кавалеристов. Потери партизан: два казака убито и трое ранено»[316].

1812 г. сентября 30 – Выписки из Журнала военных действий за 29 и 30 сентября: «Деревня Леташевка. Сентября 29. Полковник князь Кудашев рапортует, что он прибыл с вверенным ему отрядом к Лопасне и к Чепелеву, откуда известил серпуховского исправника о успокоении жителей Серпуховского уезда. При сем рапорте доставил он 13 человек пленных.

Сентября 30. Генерал-лейтенант Шепелев, командующий Калужским ополчением, доносит, что вследствие данного ему предписания выступил он с частию ополчения, с присовокуплением регулярных войск, восьми орудий и одного Тептярского казачьего полка к Брянску, угрожаемому неприятелем из Рославля. Полковник князь Кудашев двумя рапортами доносит: Первым из села Молоди, препровождая 13 человек пленных, уведомляет, что император Наполеон выезжал на несколько дней из Москвы, но опять туда возвратился. Вторым оттуда же, что посланная от него партия под командою адъютанта генерал-фельдмаршала князя Голенищева-Кутузова капитана Кожухова, который, присоединясь к прежде посланной партии, переправился чрез реку Мочь и следовал за неприятелем в деревню Чегадаеву, откуда пехота неприятельская производила сильную пальбу. Потом, вышед из деревни, неприятель построил каре, на которое донские казаки, разделясь, ударили решительно, ворвались в каре, положили на месте 40, а взяли в плен 60 человек, в числе коих капитан Тубье, раненый в руку. (У партизан было убито 4 казака, ранено 6 –авт.).

Между тем командующий Калужским ополчением генерал-лейтенант Шепелев сделал по предписанию моему отряд из тамошнего ополчения с присовокуплением к оному регулярных войск, шести орудий и части казаков к Брянску, всего до 5000 человек. Он, очистив Рославль, будет производить поиски на Ельну и не оставит Брянска без надежнейшего всегдашнего прикрытия, а посему и не опасаюсь я много для Брянска «посполитого рушения[317], которое, как я слышу, в Могилевской губернии под предводительством некоего Голынского будто бы тысячах в 30 собирается для действия на Мглин и Брянск, тем более, что по собранию сюда Донских полков войсковой атаман сам тысячью с четырьмя оных к той же стороне для действия отряжается. Фельдмаршал князь Г[оленищев]-Кутузов»[318].

1 октября полковник Кудашев сообщил, что с Серпуховской дороги под начальством хорунжего Басова, своего адъютанта Панкратьева и есаула Пантелеева отправляет две партии на Калужскую дорогу, «а в подкрепление их – майора Лачина со 120-ю башкирцами в селение Жохово». Когда эти партии прошли 5 верст, то командир башкирского полка Лачин известил кн. Кудашева, что с левой стороны партизан обходит неприятель. Не рискуя с малыми силами завязывать бой, Кудашев отложил переход на Калужскую дорогу и решил точнее узнать о численности французов. На рассвете 2 октября Кудашев прибыл в село Лопасню и выяснил, что противник находится всего в 3 верстах. Для удержания неприятеля послал партизан в деревню Сергеевское. А в селе Молоди оставил майора Лачина с 200 башкирами, приказав ему совершать разъезды и поддерживать связь с полковником Ефремовым[319]. 3 октября полковник Кудашев донес генералу Коновницыну: «По рапорту майора Лачина, сейчас полученному, который стоит с башкирцами около Молоди и делает разъезды во все стороны, вижу я, что неприятель опять занял д. Чегодаево 300 ч. пехоты и 200 ч. кавалерии… Прошедший вновь туда неприятель делает большие варварства с жителями – повесил у господского дома 2 мужиков и 1 бабу»[320].

Казаки и башкиры Кудашева зорко охраняли Серпуховскую дорогу и не пропускали по ней неприятеля. Кудашев далее сообщал: «Вчерашнего числа (4 октября – авт.) посланная партия от Башкирского полка майором Лачиным в окрестности Жохова захватила 22 ч. неприятельских фуражиров, которые при сем препровождаются»[321].

Рапорт полковника князя Кудашева генерал-лейтенанту Коновницыну о захвате 1-м Башкирским полком 22 французов в окрестностях Жохова (фотокопия из РГВИА). Ф. 846. Оп. 16. Д. 3509, л. 91.

1812 г. октября 3 – Выписка из Журнала военных действий с 1 по 3 октября 1812 г.: «Деревня Леташевка. Октября 1-го. Нижегородский гражданский губернатор доносит, что прибывшие к Нижнему-Новгороду 5-й казачий Уральский, 3-й и 4-й Башкирские полки выступили из оного для присоединения к корпусу генерал-лейтенанта графа Витгенштейна вследствие данного о сем предварительного предписания.

Октября 2-го. Полковник князь Кудашев отправляет партии с Серпуховской на Калужскую дорогу, из коих одной приказано было следовать в Чириково, а другой на Красную Пахру. Вторая партия, узнавши, что неприятель обходит ее с левой стороны к Воронову, обратилась назад. Хорунжий Басов, встретив неприятельский обоз за Чириковым, напал на оный с 50 казаками, взял 20 человек в плен, 2 коляски и 3 брички. Посланная к городу Подольску партия открыла, что в оном стоит неприятельская пехота с двумя орудиями. Полковник князь Кудашев, будучи в сношениях с полковником Ефремовым, известился от него, что неприятель находится в больших силах в селениях Юме и Никонове, князь Кудашев пошел к Лопасне. Вторым рапортом, сего же числа полученным, полковник князь Кудашев доносит, что посланная от него партия открыла в селе Васильевском фуражирующих кирасир, напала на них и прогнала до деревни Петровской, где они предприняли оборону, но есаул Анафин, ударив на них, взял в плен 27 кирасир, 10 положил на месте, а остальные спаслись бегством.

Октября 3-го. Генерал Тормасов рапортует, что неприятель ретируется с великою поспешностию к Бресту-Литовскому. Арьергарды его, настигаемые легкою нашею конницею (в т. ч. и 2-м Башкирским казачьим полком – авт.), потеряли убитыми до 2000 и пленными более 500 человек. Корпус князя Шварценберга столь стеснен был в отступлении, что не имел времени присоединить отряды генералов Зигенталя и Мора, кои наши авангарды отрезывают и не допускают соединиться с главным корпусом. Кроме сих пленных, присланных сего числа в главную квартиру, доставлено еще из авангарда 37 рядовых и 1 офицер, да от полковника князя Кудашева 26 человек. Фельдмаршал князь Г[оленищев]-Кутузов»[322].

В капитальном издании первого отдела «Отечественная война 1812 г.: Материалы ВУА» в 21-м томе, выпущенном в Санкт-Петербурге в 1900-1914 годах упоминается, что башкиры 1-го Башкирского казачьего полка были и в отряде Сеславина А. Н., действовавшем на Серпуховском направлении (с. 261).

Отряд Кудашева, успешно действуя на Серпуховской дороге и блокируя Москву, начал контролировать и Калужскую дорогу. Утром 4 октября Кудашев из села Лопасни сообщил: «… по случаю выступления полковника Ефремова на Владимирскую дорогу, приказал я (майору Лачину) с Башкирским полком перейти завтра на Калужскую дорогу, имея свои пикеты в Молоди»[323]. Вскоре со всеми своими воинами Кудашев перешел на Калужскую дорогу, еще ближе подошел к основным силам неприятеля, активизировал боевую деятельность своего отряда.

Между тем, «3, 16 и 17 октября башкирские полки (3-й, 4-й, 5-й – авт.) прошли Вышний Волочок. В газете «Северная Почта» от 18 октября было опубликовано описание этих полков: «Каждый из 500 человек, с полным вооружением и множеством заводных лошадей. Они следуют из Уфы и соблюдаемый ими совершеннейший порядок военной дисциплины обратил на себя внимание здешних жителей, которые вслед за сими воинами воссылали усердные молитвы ко всевышнему о даровании им победы над врагами нашими»[324]. Весьма патриотичное и полезное свидетельство очевидцев. Но буквально через страницу к.и.н. Рахимов заявляет: «3-й Башкирский полк не принимал участия в боевых действиях. С 20-х чисел ноября он находился в Витебске и нес комендантскую службу в городе и полицейскую в губернии. В части соблюдалась строгая военная дисциплина… Впоследствии, в 1813 г. штаб-квартира полка была переведена в Гродно, откуда рассылались партии для несения кордонной службы по р. Неману (5 обер-офицеров, 4 пятидесятника, 150 башкир), содержания караулов, конвоирования пленных до Минска, сопровождения рекрутских партий в Белосток. 9 сентября 1814 г. 3-й Башкирский полк выступил из Гродно на родину. По возвращении домой, на 22 декабря, в полку состояли командир полка, помощник командира, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, 10 пятидесятников, мулла, писарь, квартирмейстер, 401 рядовой. Таким образом, за весь период 1812-1814 гг. полк потерял 99 человек рядовых, или 18,6 % своего состава»[325]. В свете таких весомых потерь, весьма спорным, мягко говоря, выглядит его утверждение, что полк «не принимал участия в боевых действиях».

Для «малой войны», которая велась партизанскими методами, Кутузов использовал главным образом казачьи полки. В конце сентября под Москвой действовало 36 казачьих полков, 7 кавалерийских, несколько отдельных эскадронов и 5 полков пехоты, которые «оседлали все дороги и непрерывно беспокоили противника, нанося ему чувствительные удары». Одновременно с этим, казаки так ловко дезориентировали Мюрата и его штаб, что заслужили невольную похвалу даже Наполеона: «он посоветовал бы свои послам быть столь же проницательными и ловкими, как эти дикие казачьи офицеры. …А тем временем другие казаки, менее вежливые или неосведомлённые об уговоре, захватывали лошадей, обозы и всё продовольствие, которое король (неаполитанский Мюрат – авт.) и его штаб выписывали из Москвы. Это сердило короля. Ему обещали удовлетворение…»[326].

Ещё отрывок из Журнала военных действий с 5 по 8 октября: «5 октября. Посланная партия от полковника князя Кудашева 3 октября к селениям Алферову и Никольскому для открытия неприятеля, не доходя до тех селений, встретила неприятельских фуражиров, из коих 21-го конного взяла в плен, а прочие были преследованы до тех мест. Другая партия от Башкирского полка, под командою майора Лачинова, в окрестностях Жохова захватила 22 неприятельских фуражиров Генерал-лейтенант Шепелев от 6 октября донес, что город Рославль авангардом от отряженного корпуса в город Брянск занят. Майор Темиров, следуя туда, 23 сентября при селе Мутищеве и деревне Капустиной нашел заставу из 60 французских конных, с коими ведя долго перепалку, наконец всех их истребил; причем ранен пятидесятник Сафорович, убито и ранено казацких 28 лошадей; 24-го и 25-го при деревнях Забежне и Устинове побито им неприятеля более 70 человек; 26 и 27 сентября при селе Костылях, напав на заставу польских шасеров 1-го конного полка, состоявшую из 50 человек, 21 из них убил на месте и 6 взял в плен; причем ранены 2 казака, убиты и ранены 31 казачья лошадь».

В ночь с 9 на 10 октября Кудашев с отрядом (250 гусар и 300 казаков) захватил в с. Дубровицы 15 пленных. Среди них оказались «уланы гвардейские, перехваченные с самонужнейшими бумагами к генералу Арженсу».

Кудашев Н. Д. (1784-1813). Худ. Д. Доу. 1812 г.

Николай Данилович Кудашев (1784 – 28.10.1813) происходил из древнего княжеского рода татарского (мишарского) происхождения. 30 января 1801 г. поступил унтер-офицером в лейб-гвардии Конный полк. В ходе австрийской кампании 1805 г. был в сражении под Аустерлицем и 1 февраля 1806 г. произведен в поручики. Во время русско-прусско-французской войны 1806-1807 годов отличился под Гейльсбергом, заработал орден Св. Владимира 4-й степени с бантом и золотую шпагу «За храбрость». За героизм в русско-шведской войне награжден орденом Св. Георгия 4-го класса. 13 октября 1811 г. получил чин полковника. В начале сентября 1812 года назначен командиром армейского партизанского отряда, затем в составе корпуса Платова участвовал в преследовании отступавшего неприятеля. В ноябре отличился в боях при Красном. 26 декабря 1812 г. произведен в генерал-майоры. В кампанию 1813 г. командовал кавалерийским отрядом, за отличие награжден орденом Св. Георгия 3-го класса. Награжден также российскими орденами Св. Анны 1-й степени и Св. Владимира 2-й степени. Смертельно ранен в бою под Альтенбургом 6 (18) сентября 1813 г. близ Лейпцига. Похоронен в склепе часовни Храма-памятника русской славы в Лейпциге[327]. Был женат на дочери Кутузова Екатерине Михайловне.

Ординарец Кутузова князь Голицын А. Б. вспоминал о дне Тарутинской баталии: «Началась атака, неприятель побежал; все его преследуют, и при Кутузове не осталось никого, кроме его адъютантов. Вдруг приезжает урядник Жирова казачьего полка, находящегося в партизанском отряде у князя Кудашева под Подольском. Он привёз перехваченное предписание Бертье к д, Аржану, чтобы немедля все тяжести шли к Можайску. Вот обстоятельство, которое укрепило Кутузова в истине, что Наполеон решительно ретироваться будет, но куда и в какое время, было ему ещё не известно. Опасение, не обходит ли он нас по дороге к Калуге, – вот что занимало старика, – и в этом тайном совещании собственно с собою (ибо ни одного лица из генералов его штаба не было тут) он решился не преследовать. Упорство его было непонятно, негодование всех чрезвычайно. Кутузов молчал»[328]. Не зря Кутузов в представлении царю позже писал, что Кудашев первым сообщил об освобождении столицы. А Сеславин, увидя воочию движение гвардии, позже доложил: когда и куда направились французы во главе с Наполеоном.

11 октября Кудашев Н. Д. отправил одну партию к Москве для связи с генералом Винценгероде[329]. Еще до получения распоряжения из ставки главного командования Кудашев Н. Д. перешел на Старую Калужскую дорогу и 11 октября из Чирикова, близ Пахры, сообщил: «Я пришел сегодня на Калужскую дорогу близ Пахры: отбит малый обоз и взято 30 пленных. Неприятеля на дороге нет, все его силы потянулись на Боровскую дорогу; послал я открывать большими партиями неприятеля на Боровскую дорогу и сам на рассвете иду туда, другая же партия идет на Москву». Перед отрядом Кудашева Н. Д. была поставлена задача «как можно более приблизиться к неприятелю, чтобы обстоятельно наблюдать все его движения и вернее узнавать его намерения»[330]. Когда Кудашев Н. Д. 11-го октября послал из Чирикова в 40 км от Москвы партию конников на Москву, то среди них была часть 1-го Башкирского полка.

Братство по оружию. Худ. Э. Шагеев. 1979 г.

Вслед за отступающей неприятельской армией с донскими казаками и «вооруженными поселянами» вступили в Москву и башкиры. Отступая из Москвы, Наполеон оставил там маршала Мортье, поручив ему взорвать Кремль и другие важные сооружения. Это подтверждается воспоминаниями тяжело раненного в Бородинском сражении сенатора, писателя Норова А. С., оставленного в госпитале в Москве: «Наполеон, выступая из Москвы, велел маршалу Мортье остаться в ней ещё несколько дней с двумя дивизиями Молодой гвардии и оставить Москву не иначе, как взорвавши Кремль и предав пламени остатки города!..Эта гнусная, зверская злоба отбросила Наполеона в скрижалях истории далеко из разряда великих людей»[331].

Выполняя приказ Наполеона, Мортье взорвал некоторые городские дворцы, уцелевшие от пожара и арсенал Кремля. «Су-лейтенант Ж. Р. Куанье вспоминал: «В 12 верстах от Москвы мы услышали страшный взрыв. Толчок был так силён, что почва задвигалась под ногами. Говорили, что под Кремлём положено было 60 пороховых бочек с семью пороховыми приводами и горючими веществами, наложенными на бочках». Лабом пишет, что капитан штаба 4-го корпуса «Эврар, который был послан с заданием в Шарапово, сообщил нам, что слышал со стороны Москвы страшный взрыв; тогда мы узнали, что он произошёл от подрыва мин, которыми был взорван Кремль»[332]. Французы были намерены взорвать весь Кремль.

Но казаки и крестьяне начали просачиваться в город ещё до оставления его Молодой гвардией Наполеона. Уходя из города с основными силами Молодой гвардии, маршал Мортье написал в донесении: «Эвакуация Москвы была произведена сегодня ночью. Была …перестрелка с казаками и крестьянами. Я потерял 400 раненых (!)…». Ещё остававшиеся в центре городского пепелища войска маршала империи Мортье приступили к исполнению приказа императора взорвать башни и стены Московского Кремля и то, что в нём находилось. Мемуарист Сегюр пишет о том, что происходило тогда в обезлюдевшем городе, в который через городские заставы проникли небольшие партии казаков и иных партизан: «Мелкие нападения со стороны казаков и вооружённых крестьян вынудили герцога Тревизского стянуть к центру свой маленьки корпус, чтобы не подвергать его риску в этом громадном городе»[333].

Смелое и крайне своевременное просачивание казаков в город подтверждается и воспоминаниями москвичей, остававшихся там. В отделе письменных источников Государственного исторического музея на Красной площади сохранилась рукопись надворного советника А. Д. Бестужева-Рюмина «Краткое описание происшествиям в столице Москве в 1812 году». Он тогда служил асессором в Вотчинном департаменте Сената в Кремле и оставался в Москве в период оккупации, то есть был непосредственным свидетелем случившегося. И в его «Кратком описании» есть ценнейшие детали происходившего: «6 октября. В 8 часов вечера…пришёл ко мне из Кремля солдат Старой гвардии по имени Сабле – самый тот, который провожал меня 4-го сентября из Кремля до Сухаревой башни. Он пожелал со мной проститься, …ибо завтрашний день с восходом солнца, отдан приказ им выступить в поход; …взяв меня за руку, сказал: «Спасайтесь, мой дорогой, если можете; Кремль взорвут на воздух, как и всякое другое место, близ которого вы жили. Отдан даже будет приказ убивать всякого носящего оружие и зажечь все дома, которые не были сожжены» (пер. с франц.).

7 октября в 5 часов утра Наполеон со Старой гвардией оставил Москву. Молодая гвардия под командою герцога Тревизо вступила на квартиры в Кремль. Кордон передовых Французских войск стоял по бульвару.

8 октября, в 2 часа пополудни, взорваны ящики с порохом на пушечном дворе. Кордон был ещё на бульваре, перестреливаясь часто с нашими мужиками.

9 октября… солдаты Молодой гвардии с их офицерами перешли в Кремль.

10 октября, около 4 часов пополудни услышали мы, что командующий корпусом российских войск барон Винценгероде взят в плен близ Тверских ворот и приведён в Кремль. В 8 часов вечера зажгли французы винный двор и вскоре потом дом Главного кригскомиссариата. В 11 часов зажжён Кремлёвский дворец, и Французские войска под командой маршала герцога Тревизо оставшиеся, вышли из Москвы через Каменный мост по Калужской дороге.

11 октября, в 2 часа пополуночи, взорван Кремль в пяти местах. …В 3 часа пополудни пришли казаки (!).

12 октября, в 10 часов утра поставлен был вокруг Кремля караул, и никого в оный не впускали…»[334].

Генерал Винценгероде, командовавший партией русских войск на дороге в Санкт-Петербург узнал от своих разведчиков о том, что французы намерены взорвать Кремль. И 10-го октября вступил в город, намереваясь договориться о мирном исходе, но был тут же пленён. Об этом сохранилось донесение: «Генерал-майор Иловайский 4-й доносит ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, что Генерал-адъютант барон Винценгероде 10-го сего октября, дал повеление авангарду своего корпуса выступить под началом его Иловайского из села Никольского к Москве; весь же корпус следовал сзади под командою Генерал-майора Бенкендорфа. Генерал-адъютант барон Винценгероде атаковав быстро передовые посты неприятельские, расположенные в самом городе, принудил их по некоторой перестрелке отступить, и преследуя неприятеля к Кремлю, отделился сам от своего отряда вперёд, не взирая на выстрелы, дабы убедить неприятельского начальника, прекратить огонь как совершенно безполезный и не могущий помешать Российскому корпусу овладеть Москвою. Сия отважная неустрашимость имела пагубное последствие для сего храброго и почтенного Генерала, ибо неприятельский отряд подпустя его к себе в самое близкое разстояние в сопровождении единственно Изюмского гусарского полка ротмистра Нарышкина, схватил их обоих, не взирая на белые платки, коими обыкновенно означаются выезжающие на переговоры, и таким образом были они оба увезены в плен».

Далее он пишет, что казаки Иловайского тут же ринулись в бой за своим начальником. Этим он и заронил в официальную историографию того времени дату освобождения Москвы 10 октября и ведущую роль именно своего отряда в деле освобождения древней столицы. Но другие исторические первоисточники указывают дату вступления казаков в Москву на следующий день – 11 октября. Причём, не только И. Д. Иловайского 4-го, но и другого Иловайского – В. Д. Иловайского 12-го. Вот, например, отрывок из обширных «Воспоминаний о 1812 годе» А. А. Гамбурцева, впервые введённый в научный оборот отделом письменных источников ГИМа только в 2012 г.: «Только лишь было беспардонные, впрочем, вооружённые в полной амуниции и с полным вооружением на довольно хороших лошадях, только лишь, говорю, начали было придираться к нашим, а те приготовились и стояли кто с дубьём, кто с чем попало, как со стороны Калужских ворот показался сперва один русский казак, потом другой, третий, и как будто из земли выскочило их человек более десятка. Сразу явились они лицом к лицу пред беспардонными, те, было, начали строиться стрелять, но наши удальцы мгновенно рассыпались, повисли на стременах под брюхами лошадей, гикнули и влетели в толпу смущённых и оробевших беспардонных, которых всех казаки без выстрела взяли в плен и обезоруженных обратили назад и погнали к Калужским воротам. Мы несказанно обрадовались и не менее беспардонных изумились, увидев впервые ещё в Москве казаков со дня занятия её неприятелем. И мы все тут поверили, увидев собственными глазами и ловкость и отвагу и храбрость наших молодцов-донцов, которых горсть осмелилась в виду и в присутствии ещё неприятеля в Москве, ворваться в неё и взять в ней средь белого дня неприятельский регулярный кавалерийский отряд, и какой ещё отряд беспардонных, известный всем русским под названием «с лошадиными хвостами». Внезапный для всех русских выход неприятеля из Москвы и притом столь поспешный был, конечно, радостен, но всё-таки мы все чего-то боялись. Когда ж уже казаки наши, почти по пятам неприятеля вошедшие в Москву, стали нас успокаивать и рассказывать, как они, то есть русское войско, попотчевали короля Мюрата под Пахрою, и как оттуда бежал неприятель, то все мы начали ободряться и молить Бога о помощи нашему государю и его храброму воинству (Красная Пахра располагается с юга Москвы, примерно на половине пути от Тарутино. И была занята в тот момент партизанским отрядом полковника Кудашева – авт.). …Как не бояться после всего этого неприятелю аркана и пики казака! Подлинно, как долго после выхода неприятеля из Москвы, Москва с восторгом вся пела: «Ай, донцы, молодцы! Русы, полканы!». Лишь только выступил из Кремля неприятель, как в него влетели русские изюмские гусары, казаки и ратники и потушили ещё не совсем погасшие от дождя фитили, проведённые ко многим минам, устроенным неприятелем, как выше уже я сказал, для обращения его в прах. Во многих местах расставлены были немедленно часовые, а соборы затворены и запечатаны; всем этим распоряжался временно назначенный Кутузовым комендантом Москвы генерал Спиридонов»[335].

Подготовившая эту публикацию Н. Б. Быстрова в сноске 65 пояснила, какие это были казаки: «Имеется в виду передовой отряд казаков под командованием генерал-майора Василия Дмитриевича Иловайского 12-го (1788-1860), который вошёл в Москву 11 октября 1812 г. и занял её после непродолжительного, но упорного боя у Петровского дворца с оставшимся 1,5 тысячным арьергардом французской армии»[336]. Очевидец писал о Мюрате и Пахре, которые распологались тогда с юга Москвы, а Быстрова Н,Б. почему-то пишет о бое у Петровского дворца, который распологался с севера Москвы. К сожалению, московские историки, несмотря на прошедшие 200 лет, так до сих пор точно и не установили: Какие же именно казачьи полки и крестьянские отряды освободили Москву в 1812 году? А ведь после установления памятника Алксандру I под стенами Кремля, предстоит обязательно увековечить и казаков с крестьянами, которые с боестолкновениями освободили древнюю столицу.

Бенкендорф А. Х. в письме к графу Воронцову М. С. оставил точное свидетельство непосредственного участника последующего занятия второй столицы: «Москва, 14 октября 1812. Мы имели несчастие потерять превосходного, храброго начальника, генерала Винценгероде; он попал в плен вместе с бедным Львом накануне оставления Москвы. По неверным донесениям казаков они продвинулись слишком далеко вперёд и, увидев поблизости неприятеля, решили действовать в качестве парламентариев; их отвели к маршалу Мортье, в то время коменданту Кремля, и, как я узнал, объявили пленными и в этом качестве увели с собой. (При них не было трубача, который, как правило, сопровождает парламентариев, и это уже позволяло французам отвергнуть их претензии на статус парламентёра. Решение стать парламентёрами, очевидно, было вынужденным экспромтом – примеч. составителя «Записок Бенкендорфа» Грюнберга П. Н.).

…Мы вступили сюда вечером 11-го числа. Город был отдан на расхищение крестьянам, которых стеклось великое множество, и все пьяные; казаки и их старшины довершали разгром (получается, что первыми в город вошли, всё-таки, казаки – авт.). Войдя в город с гусарами и лейб – казаками, я счёл долгом немедленно принять на себя начальство над полицейскими частями несчастной столицы: люди убивали друг друга на улицах, поджигали дома. Наконец всё утихло, и огонь потушен. Мне пришлось выдержать несколько настоящих сражений. Город, разделённый мною на три части, вверен трём штабным офицерам. Дворники исполняют обязанности будочников; крестьян, мною задержанных, я заставил вывозить трупы людей и павших лошадей. Вход в Кремль для всех закрыт, чтобы народ не видел бесчинств, учинённых в церквах. …Все русские, состоявшие на службе у французов, взяты мною под стражу, у всех отобраны документы. Наши раненые, оставленные здесь в разных домах, собраны в одно место и обеспечены продовольствием. Около трёх тысяч раненых французов взбунтовались; они разоружены и накормлены; дети в Воспитательном доме больше не умирают с голоду. Мы нашли здесь около тысячи здоровых французов. …Стены Кремля частично взорваны; церкви невредимы, кроме той, что примыкала к Ивану Великому, сама же колокольня устояла. Вид города внушает ужас»[337].

Эту же дату прямо указывает и известный летописец той войны, адъютант Кутузова Михайловский-Данилевский: «Отряд Винценгероде напрасно ожидал возвращения своего начальника. Когда весть о плене достигла отряда, команду принял, как старший, генерал-майор Иловайский 4-й, который тотчас выступил к Москве и вступил в неё 11 октября»[338]. Косвенно подтверждает дату 11 октября и другой летописец событий Карл фон Клаузевиц: «Мортье взорвал Кремль и выступил из Москвы 11(23) – го»[339]. Дата 11-ое октября также подтверждается ещё и французскими источниками: «В «Календаре Наполеона», изданным в Москве в 1912 году под 11 (23) октября написано: «…Маршал Мортье ещё до зари оставляет Москву и отправляется в Верею, после того, как устроил мины под Кремлём. Сначала ещё сражения между Мортье и Винцингероде…»[340].

В воспоминаниях Норова А. С., оставленного тяжелораненым в госпитале, расположенном в квартале от Калужской заставы до Калужских ворот написано: «Часа через три вошел к нам казацкий урядник с несколькими казаками; радость наша была неописанная. Мы несколько раз жарко с ними обнимались. Это были казаки Иловайского; они стерегли выход французской армии близ Калужской заставы и явились вслед за ними»[341]. Калужская застава расположена с юго-запада Москвы. Там в это время находились казаки, входившие в отряд Кудашева. Сенатор Норов не указывает: казаки какого именно Иловайского освободили госпиталь. А жаль, так как в армии в это время служило почти 12 командиров Иловайских: и с севера Москвы, и с юга. Казаки и башкиры успели помешать вражеским солдатам произвести взрыв, и этим спасли ряд ценнейших памятников Кремля.

Освобождение Москвы обрадовало башкирских воинов так же, как и ее жителей. Вот что писал об этом генерал Богданович: «Вся Москва как бы ожила после продолжительного омертвления. Не только церковь и паперть и двор монастыря наполнились народом. Никогда, может быть, жители Москвы не молились с таким усердием, как в торжественную минуту, когда по окончании литургии совершалось благодарственное молебствие богу сих и когда пали на колени все, не только русские, но… и даже башкиры "[342]. Но Рахимов Р. Н. начинает разрушать общепринятую и утвердившуюся историю в журнале «Ватандаш»: «В региональной литературе часто ошибочно указывается, что башкиры 1-го полка первыми ворвались в Москву, и даже спасли Кремль от взрыва, потушив фитили от французских зарядов. Однако документы показывают, что полк в это время находился на Старой Калужской дороге в отряде Кудашева и в Москву попасть не мог». А ведь совсем недавно в сборнике Бородинского музея-заповедника за 2008 год писал прямо противоположное: «7 октября в Москву вступили воинские части и казаки, среди которых было несколько сотен воинов 1-го Башкирского и 1-го Мещерякского полков». Теперь он сочиняет противоположное, прикрываясь словом «документы», но при этом не ссылается ни на один. Между тем, несколько настоящих исторических документов дают возможность утверждать, что башкиры в числе первых вошли в Москву. Во-первых, Кутузов в представлении императору писал, что полковник Кудашев Н. Д. первым сообщил об освобождении столицы. А ему сообщили об этом его казаки-разведчики. Не зря Кудашев, находясь на юго-восточных окрестностях Москвы, отправил 11 октября партию казаков, включая и башкирских, на север для связи с генералом Винценгероде[343]. Документ об этом хранится в РГВИА, ф. 846 и также опубликован в двух моих книгах. Сохранилось и донесение Кудашева Н. Д. в ставку главного командования из Чирикова, близ Пахры (в 40 км от Москвы – авт.) от 11 октября: «Неприятеля на дороге (Калужской) нет, все его силы потянулись на Боровскую дорогу; послал я открывать большими партиями неприятеля на Боровскую дорогу и сам на рассвете иду туда, другая же партия идёт на Москву»[344]. Среди посланной на Москву партии была и часть 1-го Башкирского полка. Чириково и Красная Пахра находятся уже всего в 40 километрах от столицы. То есть казаки и башкиры Кудашева могли доскакать до столицы, схлестнуться в боестолкновении с арьергардом француз, потушить пожар в Кремле и к концу тех же суток вернуться обратно в Красную Пахру или Чириково. Это донесение опубликовано в сборнике «Отечественная война 1812 года» 1912 года, книге д.и.н. Усманова А. Н. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» 1964 года и также есть в моих книгах.

Во-вторых, к этому времени с северной стороны Москвы у Витгенштейна и Винценгероде в подчинении уже служили Башкирские казачьи полки. Сохранился рапорт бригадного начальника башкирских полков подполковника Тихановского Кутузову от 23 сентября о следовании трёх башкирских полков в корпус Витгенштейна: «г. Вязники. Следующие из Оренбурга пятисотенные конные 3-й, 4-й и 5-й полки по велению вашей светлости, объявленному от нижегородского гражданского губернатора Руновского, и доставленному маршруту, в корпус господина генерал-лейтенанта Витгенштейна проследовали через Нижней-Новгород: 5-й – 9-го, 4-й – 17-го, 3-й – 18-го чисел сего месяца. О чём вашей светлости покорнейше донесть имею»[345]. То есть, к 10 октября эти башкирские полки уже находились на северных окрестностях Москвы – проходили маршем, партизанили или несли сторожевую службу. Оригинал этого донесения хранится в РГВИА, опубликован ещё в сборнике «Отечественная война 1812 года. Материалы ВУА» 1911 года и имеется в моих документально-исторических книгах 2000 и 2007 гг.[346]. Рахимов же, утверждает: «3, 16 и 17 октября башкирские полки прошли Вышний Волочок. В газете «Северная Почта» от 18 октября было опубликовано описание этих полков: «Каждый из 500 человек, с полным вооружением и множеством заводных лошадей. Они следуют из Уфы и соблюдаемый ими совершеннейший порядок военной дисциплины обратил на себя внимание здешних жителей, которые вслед за сими воинами воссылали усердные молитвы ко всевышнему о даровании им победы над врагами нашими»[347]. Весьма патриотичное и полезное свидетельство очевидцев, конечно. Но буквально через страницу к.и.н. Рахимов заявляет: «3-й Башкирский полк не принимал участия в боевых действиях. С 20-х чисел ноября он находился в Витебске и нес комендантскую службу в городе и полицейскую в губернии. В части соблюдалась строгая военная дисциплина… Впоследствии, в 1813 г. штаб-квартира полка была переведена в Гродно, откуда рассылались партии для несения кордонной службы по р. Неману (5 обер-офицеров, 4 пятидесятника, 150 башкир), содержания караулов, конвоирования пленных до Минска, сопровождения рекрутских партий в Белосток. 9 сентября 1814 г. 3-й Башкирский полк выступил из Гродно на родину. По возвращении домой, на 22 декабря, в полку состояли командир полка, помощник командира, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, 10 пятидесятников, мулла, писарь, квартирмейстер, 401 рядовой. Таким образом, за весь период 1812-1814 гг. полк потерял 99 человек рядовых, или 18,6 % своего состава»[348]. В свете таких весомых потерь, весьма спорным, мягко говоря, выглядит его утверждение, что полк «не принимал участия в боевых действиях». Столь большие потери говорят о том, что 3-й полк участвовал в каких-то боях. Нужно было продолжить поиски, а не делать скоропалительных отрицательных выводов, не основанных ни на чём.

В третьих, – вышеприведённое свидетельство ведущего историка той войны генерала Богдановича М. И.,1805 года рождения, определившего развитие дореволюционной отечественной историографии войны 1812-1814 гг. В-четвёртых, д.и.н. Усманов сообщает: «Вместе с казаками по улицам разрушенного города стремительно скакали башкирские конники, настигая последних французов, бегущих из Москвы. Освобождение Москвы от наполеоновской армии оставило глубокий след в памяти башкирского народа. Легенды, предания и народные песни, сохранившиеся до наших дней, рассказывают об активном участии башкир в изгнании Наполеона из Москвы»[349]. А они тоже являются источниками в исторической науке, настоятельно требующими поисков дополнительных документов.

Если мало документов, то порой неоценимую помощь могут оказать прижизненные изобразительные источники. Поэтому автор решил найти и впервые использовать изображения того времени в качестве недостающих исторических доказательств. Например, найдены изобразительные подтверждения участие башкир в схватке с арьергардом французов в Кремле. Сохранилась прижизненная, 1813 года раскрашенная гравюра Д. Ругендаса «Пожар Москвы», где на переднем плане слева изображён в схватке и башкирский казак. А если приглядеться, то можно разглядеть и второго, падающего навзничь от смертельной раны.

Пожар Москвы (третий слева – башкир). Раскрашенная гравюра Д. Ругендаса. 1813 г.

А также раскрашенная гравюра И. Иванова первой четверти XIX века «Изгнание из Москвы остатков наполеоновской армии отрядом легкой кавалерии под командованием генерала Илловайского». Там впереди строя казаков видны абрисы башкир с натянутыми луками.

Изгнание из Москвы остатков наполеоновской армии отрядом лёгкой кавалерии. Худ. И. Иванов(впереди строя видны абрисы башкир в белом с луками). Раскрашенная гравюра (фрагмент). Первая четв. 19 в. Фолиант «Бородино. 1812 год». М.: Мысль. 1987.

Этот единодушный порыв по спасению древней столицы был высоко оценен президентом России Путиным В. В. на Госсовете в Уфе: «Тогда Башкирия поставила под ружье все свое мужское население, способное сесть на коня. И именно башкирская конница в составе отряда князя Кудашева предотвратила взрыв Кремля»[350]. Плановые речи президента России на Госсоветах тщательно готовятся, всё многократно проверяется и перепроверяется ведущими специалистами Москвы. Да и сам Владимир Владимирович, по опыту прежней службы, абы чего докладывать не будет. Ненормальная ситуация сложилась: высшее должностное лицо страны твёрдо знает, что башкиры предотвратили взрыв Кремля, очевидец генерал Богданович это косвенно подтверждает, предшественники-кандидаты и доктора исторических наук из Башкортостана с гораздо большими знаниями писали об этом, а кандидат исторических наук Рахимов Р. Н. всё это отрицает.

Д.и.н., профессор МГИМО и писатель Мединский И делает очень актуальный вывод в своей книге: «Мы свою «дубину народной войны» знаем намного хуже немцев. Мы не помним, кто именно из москвичей (добавлю: и казаков – авт.) тушил фитили от заложенных под Кремль мин. Нет не только памятника патриотам. Даже мемориальной доски на стенах Кремля не было и нет. Партизан и повстанцев 1812 года тоже знаем не всех. Мы не хотели становиться колонией Франции, цивилизованная она или нет. Нам не нужен был император Наполеон, какой бы он ни был гениальный. Мы дрались с сильными, хорошо подготовленными захватчиками, и победили их. Но просто поразительно, как мало и плохо мы используем массовый подвиг народа для утверждения своих народных ценностей, для укрепления своей государственности. Я уверен, нам необходимы положительные мифы о войне 1812 года. Нужны памятники, картины, романы, статьи, передачи. Да и просто сухое перечисление фактов способно многое изменить в сознании людей. А что у нас? Если реально – то почти ничего. Смутная память о прошлом, почти не актуальная для тех, кому сегодня меньше 35. …Прямо розовый какой-то миф о величии и гениальности Наполеона. Миф, напрочь лишённый отношения к Наполеону, как к стихийному бедствию, как к испытанию на прочность»[351]. Хорошо бы министр культуры Мединский вспомнил свои же мысли писателя и наконец, употребил власть для реального воплощения их в жизнь. А то, 200-летие победы России в Отечественной войне 1812 года уже прошло, 200-летие освобождения Европы от диктатуры Наполеона тоже закончилось, а настоящих дел по увековечиванию подвига предков сделано постыдно мало!

Артиллерийский поручик Н. Е. Митаревский, исполнявший в это время уже должность адъютанта корпусного командира графа Остермана – Толстого, записал: «Я приехал в Москву 4 декабря: но Москва ли это была? Деревянные дома, которых было прежде так много, большей частью исчезли! На месте их торчали большие голые трубы, как огромные призраки. Каменные дома превращены в безобразные закоптелые стены. Кремль взорван; церкви сожжены, или разграблены и осквернены. В таком виде предстала глазам моим Москва Белокаменная в декабре 1812 г.»[352].

Казаки действовали настолько хорошо, что заслужили даже вынужденную похвалу неприятеля: «Единственные неприятельские войска, с которыми мы приходили в соприкосновение, были казаки; как ни желал император раздобыть нескольких пленных, чтобы получить от них какие-либо сведения об армии, нам при стычках не удавалось захватить пленных… Все свои затруднения он (Наполеон) приписывал исключительно помехам со стороны казаков»[353].

За 33 дня пребывания Наполеона в Москве партизанами и крестьянами было уничтожено или пленено до 30 тыс. французов. Это оказало серьезное влияние на весь ход дальнейших событий[354]. Михайловский – Данилевский указывает, что «из Москвы выступило 105000 вооружённых солдат, 605 пушек и много тысяч нестроевых при обозе, который состоял из 10000 карет, колясок, фур, телег, разных экипажей и повозок, нагруженных продовольствием и награбленной добычей. Сопоставляя данные о численности неприятеля при вступлении в Москву и количество полученных подкреплений с силою, выступившею из Москвы, выходит, что Наполеон потерял за это время (активных партизанских действий – авт.) до 30000 человек от болезней, взятых партизанами и убитых народом»[355].

В Москве Наполеон провел 36 дней, с 2(14) сентября по 7(19) октября.

Наполеон в горящей Москве. Худ. А. Адам. Перв. четв. 19 в.

Столь долгое сидение на московском пепелище он назовет позднее «величайшей ошибкой» всей своей жизни, рассудив, что не пожар Москвы погубил его, кик считали многие, а пятинедельное ожидание мира в бездействии. Пожар, напротив, должен был бы доказать, что «русское правительство и народ не хотят вступать ни в какие переговоры» и что надо было уходить из Москвы сразу, «на другой же день по Калужской дороге»[356].

В РГВИА есть множество фондов, касающихся войн в интересующий нас период, есть и сведения о башкирах в первой четверти XIX века, но чаще они скрыты под общим определением «казаки». Для нашей темы наиболее редким оказался найденный подлинный рукописный рапорт полковника Кудашева о захвате 1-м Башкирским полком 22-х французов с подлинной припиской рукой Кудашева и его автографом.

Исходя из всего изученного, приходим к следующим выводам:

– Окружа Москву партизанскими отрядами, Кутузов лишил возможности неприятеля фуражироваться, то есть держал их на голодном пайке. Что внесло раздоры среди многонациональной армии Наполеона и привело к окончательному падению сплоченности её рядов.

– Находясь в Москве, Наполеон приказами подтянул к себе 30 тысяч свежих войск, но столько же уничтожили российские партизаны, что оказало решающее влияние на весь ход дальнейших событий. Это подтверждают сразу несколько надёжных историков-предшественников.

– Русская же армия, находясь в Тарутинском лагере, изрядно укрепилась и артиллерией, и новобранцами, и казаками. То есть, сумела обеспечить численный перевес над противником. Контрнаступление стало возможным и неизбежным.

– Башкиры и тептяри, имевшие богатый опыт пограничной службы, оказались хорошо приспособленными и к партизанской войне. Воевали самоотверженно, зачастую с риском для жизни. Воины 1-го Башкирского полка защищали жителей Серпуховского уезда Московской губернии от разномастных мародёров Наполеона, как и жителей северных уездов Калужской губернии. А жители г. Рославля Смоленской губернии вообще обязаны своему освобождению 1-му Тептярскому казачьему полку из Башкирии. Также Калуга и Брянск с их военными арсеналами были надёжно прикрыты Калужским ополчением с приданными ему казачьими полками во главе.

2.3. Башкиры в период изгнания захватчиков из России

В октябре 1812 г. соотношение сил резко изменилось в пользу России. Наполеон в Москве имел тогда около 116 тыс. человек[357]. Кутузов в районе Тарутина – 120 тыс. человек регулярных войск и казаков. И, как минимум, 120 тыс. ополченцев в разных местах Центральной России. Артиллерии у Кутузова тоже было больше, чем у Наполеона: 622 орудия против 569[358]. Такого же перевеса в силах русские добились и на флангах. Даже прибытие в Смоленск 27 сентября (9 октября) 30-тысячного резервного 9-го корпуса «Великой армии» под командованием маршала К. Виктора, который мог в случае необходимости помочь и северному и южному флангам французов, не меняло соотношения сил[359]. Переход русских войск в контрнаступление стал назревшей задачей.

…Перед самой атакой на далеко выдвинутый корпус Мюрата выяснилось, что две из трех ударных колонн (К. Ф. Багговута и А. И. Остермана – Толстого) заблудились в лесу и отстали. На месте оказался только В. В. Орлов-Денисов с первой, кавалерийской колонной из десяти казачьих и пяти гвардейских полков. Он и начал атаку, смяв и обратив в бегство левое крыло Мюрата. Но пока выходили на ударные позиции 2-й и 3-й корпуса русских, Мюрат, «собрав все, что только было под руками», встретил их огнем и контратакой. При этом был убит генерал-лейтенант Багговут, а вскоре контужен Беннигсен. Отбиваясь от атак подходивших к месту боя свежих русских колонн, Мюрат отступил к с. Спас-Купля[360].

«Казаки, особливо гвардейцы Орлова-Денисова, бесстрашно атаковали даже кирасир, пытавшихся создать завесу для колонн, двигавшихся вдоль опушки леса к Спас-Купле. Противники обменивались атаками, и в современных войнах не бывало ещё подобного сему кавалерийского боя, когда непрестанные стычки продолжались столь долго. Если бы не латы, казачьи пики непременно перекололи бы всех кирасир до единого. Во время этого боя казаки ни разу не отдалялись более, чем на полпистолетного выстрела от эскадронов, кои держали как можно более тесный строй. Обе стороны обменивались не только ударами, но и оскорблениями. Английский генерал возвратился к казакам после того, как привёз Беннигсену отказ Кутузова, и был свидетелем необыкновенной сей схватки»[361].

Директор Калужского областного краеведческого музея к.и.н. В. А. Бессонов со ссылкой на рапорт Кутузова царю, пишет, что в Тарутинском бою участвовали также и партизаны: «В нападениях на неприятеля приняли также участие партизаны Кудашева и Фигнера. О первом, в представлении его к награждению, Кутузов писал императору, что «во время сражения 6 (18) числа, быв в тылу, взял в плен 200 человек»[362]. По подсчётам к.и.н. Бессонова В.А в монографии «Тарутинское сражение»: «попало в плен примерно 1100 человек, убито около 800 и ранено менее 900 человек»[363]. Потери русских составили 300 человек убитыми и 900 ранеными. Кутузов был стар и мудр. Он берег солдат, армию и тратил огромные усилия, чтобы отбиться от горячих, но неразумных требований Александра I и своего ближайшего генералитета дать «последний и решительный бой». На следующий после битвы день, 7 (19) октября, он пишет жене из лагеря под с. Тарутино: «Не мудрено было их разбить, но надобно было их разбить дешево для нас, и мы потеряли всего… только 300 человек… Первый раз французы потеряли столько пушек и первый раз бежали как зайцы В сражении при Тарутине противник потерял ещё и 38 орудий, штандарт 1-го кирасирского полка и почти весь обоз.»[364]. Монумент в Тарутино, открытый в 1834 году, стал одним из первых памятников в честь победы в Отечественной войне 1812 года.

Памятник Отечественной войны 1812 г. при с. Тарутино. На памятнике выбито: «На сем месте Российское воинство, под предводительством фельдмаршала Кутузова, укрепясь, спасло Россию и Европу». С другой стороны монумента надпись: «Сей памятник воздвигнут на иждивение крестьян села Тарутино, получивших от графа С. П. Румянцева безвозмездную свободу. М. З. К. Е. Б. – Мышегский завод кн. Е. Бибарсовой». Архитектор Д. Антонелли. Сооружен в 1834 г., перестроен в 1855 г.

В те же дни на другом фронте шла другая крупная баталия. 5 (17) октября завязалось сражение за Полоцк. Оно носило ожесточенный характер. Русские войска наступали в лесисто-болотистой местности. Два дня продолжались кровопролитные схватки. На третий день войскам Витгенштейна, включавшим и казачьи полки из Башкирии, удалось овладеть вражескими позициями на внешней линии обороны и отбросить неприятеля в город. Одновременно подошедший из-под Риги корпус Штейнгеля прорвался к Полоцку с юго-востока. Враг оказывал упорное сопротивление. Разгорелись уличные бои. Героически сражались ратники Петербургского ополчения. Маршал Сен-Сир писал, что эти «бородатые люди, как называли их наши солдаты, сражались с наибольшим ожесточением, и здесь русские выказали наибольшее мужество». «Генерал от кавалерии граф Витгенштейн взял приступом город Полоцк и, разбив совершенно неприятельский корпус маршала Сен-Сира, преследует его. В сражении при Полоцке и после оного взято в плен 45 штабс– и обер-офицеров, до 2000 пленных… В самом Полоцке достались победителям знатные запасы провианта» (Из «Известий» Главной квартиры от 30 октября 1812 года.).

К утру 8 (20) октября Полоцк был полностью освобожден. Корпус Сен-Сира понес большие потери: 7 тысяч человек, в том числе 2 тысячи человек пленными. Потери русских войск были также значительными: 8 тысяч человек убитыми и ранеными[365].

Взятие Полоцка 6 октября 1812 года. Гравюра С. Карделли по рис. Д. Скотти. 1814 г.

Эти два сражения, произошедшие практически в один день, по соотношению потерь французских и русских войск наглядно демонстрируют эффективность тактики партизанской войны, отстаиваемой М. И. Кутузовым. Справедливости ради надо отметить, что автором идеи заманивания противника в глубь России и его разгрома здесь, был Барклай де Толли, бывший военным министром до войны и в начальный период войны.

В знаменательный для России день 6 октября 1812 года 2-й Башкирский полк был переведён из отряда К. О. Ламберта в отряд генерал-майора Е. И. Чаплица.

Уходя из Москвы в направлении Калуги, Наполеон не считал, что он уже отступает. «Армии возвращалась в Смоленск, но это был марш, а не отступление», – объяснял он на острове Св. Елены. Ф.-П. Сегюр запомнил его восклицание перед выходом из Москвы: «Идем в Калугу! И горе тем, кто станет на моем пути!»[366]. Калуга была нужна ему не только для захвата ее богатых складов, но и для выхода на Калужско – Смоленский тракт.

На пути Наполеона к Калуге находились незащищенные города Боровск и Малоярославец. 10(22) октября в оставленный жителями Боровск вступили передовые отряды неприятеля: баварский полк, кавалерийская бригада Вилатти, за ней – пехотная бригада генерала Л. Бертрана де Сиврэ. В 6 часов вечера в Боровске остановился на ночь генерал А.-Ж. Дельзон. Основные силы его войск расположились лагерем под городом, а в самом Боровске были поставлены для охраны два батальона пехоты. Наполеон прибыл с гвардией и корпусом маршала Даву.

Дом купца Большакова в Боровске на ул. Успенской (конец XVIII в.). Фото нач. XX века. В этом доме по преданию, провел ночь в октябре 1812 г. Наполеон.

Ночевал в Боровске и осматривал окрестности. Между Боровском и Малоярославцем он приказал занять позиции в д. Городне дивизии Брусье. Принц Е. Богарне с офицерами штаба своего 4-го корпуса заночевал в с. Уваровском по дороге на Малоярославец.

В дни оккупации города и уезда памятник архитектуры 16-го века (!) Свято – Пафнутьевский Боровский монастырь был разграблен и подожжен французами. Восстановлен в 1822 году архимандритами Иннокентием, Феофилактом, Винедиктом и наместником Феофилом «з братиею».

Фото Боровского монастыря

Благовещенский собор и церковь Спаса Преображения на Взгорье были также разграблены и превращены в конюшни.

Партизаны и казаки не сразу разобрались в перемещениях наполеоновских войск. Командир самого крупного из армейских партизанских отрядов И. С. Дорохов 9(21) октября доложил Кутузову, что в с. Фоминское вступили отряд кавалерии генерала Ф.-А. Орнано (кузена Наполеона) и пехотная дивизия генерала Ж.-Б. Брусье. Полагая, что это какие-то отдельные части противника, и не зная, что следом идет вся «Великая армия», Дорохов решил напасть на них и запросил у Кутузова подкреплений. Фельдмаршал в тот же день послал к Фоминскому 6-й корпус Дохтурова с начальником штаба 1-й армии Ермоловым, «дабы на рассвете 11-го числа (23-го по н. ст.) атаковать неприятеля»[367]. В ночь с 10(22) на 11(23) октября корпус Дохтурова остановился на несколько часов в с. Аристове и готовился с рассветом атаковать Фоминское. А тем временем, минуя Фоминское, прошли далее к Боровску (курсом на Калугу) главные силы Наполеона.

Директор Калужского областного краеведческого музея В. А. Бессонов упоминает тот самый первый перехваченный приказ об оставлении Москвы, добытый и представленный казаками Кудашева Кутузову в день Тарутинского сражения 6(18) октября: «Кутузов писал в конце октября императору в представлении к награждению Кудашева, что он «первый дал нам знать об отступлении неприятеля, доставив приказ Давута к генералу Даржану»[368]. Но когда и где пройдут боевые части французской армии в тот день оставалось загадкой. Адъютант Кутузова Голицын А. Б. оставил историческое свидетельство, кто и как прояснил и эту важнейшую часть: «Сеславин первый подтвердил, что неприятель тянется по дороге на Боровск; он следил корпус вице-короля, вскарабкался на дерево и видел, как он проходил мимо него. После того, схватив несколько мародёров итальянской гвардии и узнав от них движение армии, поспешил о том дать знать. Вслед за этим пришли донесения от Дорохова и Дохтурова, подтверждающие одно и то же»[369].

Французская армия, оставив Москву, сначала двигалась по Старой Калужской дороге. В районе с. Троицкого армия сворачивает на Новую Калужскую дорогу, пытаясь обойти лагерь русских с левого фланга. Генерал Вильсон, прибывший с Ермоловым к Дохтурову, зафиксировал неожиданное развитие дальнейших событий так: «Через час в Аристово прискакал доблестный партизан полковник Сеславин и сообщил, «что видел, как французская армия идёт от Игнатова к Фоминскому»; вслед за ним казаки докладывали о «неприятеле, входившем большими силами в Боровск»; пленный французский офицер подтвердил оставление Москвы и то, что Наполеон теперь вместе с армией в Игнатове, но, по его словам, «ему теперь ничего не известно, куда идёт армия, кроме того, что она покидает Россию». Отовсюду прибывали гонцы с подтверждением сих сообщений, и все в русском лагере ощущали радостное возбуждение»[370]. Ермолов в своих «Записках» также описал сей яркий случай: «Пленник подтвердил его слова: «Уже четыре дня, как мы оставили Москву…Завтра Главная квартира императора – в Боровске. Далее направление на Малоярославец»[371]. Генерал Ермолов сразу все понял и предложил Дохтурову спешить к Малоярославцу. Дохтуров заколебался, поскольку имел приказ Кутузова наступать на Фоминское. Тогда Ермолов как начальник штаба, «именем главнокомандующего» приказал Дохтурову вести корпус к Малоярославцу, а сам послал дежурного офицера 6-го корпуса майора Д. Н. Болговского к Кутузову с извещением и просьбой срочно направить туда же всю армию[372].

«Старца сего я нашёл сидящим на постели, но в сюртуке – вспоминал Болговский. – Вид его был величественный и чувство радости сверкало уже в очах его. Когда рассказ мой был кончен, – продолжает Бологовский, – то вдруг сей маститый старец не заплакал, а захлипал и, обратясь к образу Спасителя, так рёк: «Боже, создатель мой, наконец ты внял молитве нашей, и с сей минуты Россия спасена». Жертва Москвы не была напрасной…»[373]. Корпус Д. С. Дохтурова не шёл, а бежал под проливным дождём к городу. Поручик Митаревский оставил описание этого исторического марш-броска: «…генерал Дохтуров со своим отрядом. Он выступил из-под Тарутино 10 октября рано. Целый день отряд шёл по плохой просёлочной дороге, по слякоти и под дождём. Поздно уже, при большой темноте, остановился он ночевать у селения Аристова; бивуака строить было некогда, а потому вся ночь проведена была под дождём и почти без сна. На другой день поднялся до света, шёл тоже весь день по грязи и, немного отдохнувши, в ночь выступил опять во время дождя. Перед светом пришёл под Малоярославец и без всякого отдыха вступил в бой. Таким образом отряд, находившийся в движении по дурным и грязным дорогам в продолжение двух дней и двух ночей, изнурённый и истомлённый, сражаясь, везде отбивал и удерживал превосходившие силами прославленные французские войска до прибытия главной армии из-под Тарутина, т. е. до трёх часов пополудни»[374].

Казачий корпус Платова к 23 часам 11 октября прибыл к с. Спас-Загорье («Спасское тож»). Перейдя р. Протву вброд казаки ночью подошли к Малоярославцу и встали к северо-западу от города между деревнями Карижа и Панское. Под утро 12 (24) октября к Дохтурову присоединился 1-й кавалерийский корпус, партизанские отряды Сеславина и Дорохова. Бой за Малоярославец начала дивизия из корпуса Богарне под командованием генерала А.-Ж. Дельзона, того самого, который начинал и Бородинскую битву. Во время первой атаки Дельзон ворвался в город, но сам при этом был убит. Рядом с ним пали два его брата. У русских здесь был тяжело ранен (и после двух лет страданий от этой раны умер) партизан генерал-майор И. С. Дорохов. Пока войска Богарне и Дохтурова дрались за Малоярославец с переменным успехом (до середины дня город 4 раза переходил из рук в руки), к месту боя подтягивались главные силы Наполеона и Кутузова. В 14 часов на помощь Дохтурову подоспел 7-й корпус Н. Н. Раевского, а Богарне был поддержан двумя дивизиями из корпуса Л.-Н. Даву[375]. Ни та, ни другая сторона не уступали друг другу в «наижесточайшем» бою. «В середине дня к Малоярославцу прибыл Наполеон. Он еще по выходе из Боровска услышал шум битвы и, как свидетельствует об этом Ф.-П. Сегюр, был крайне удивлен: «Неужели русские его опередили? Разве он проделал свой маневр недостаточно быстро?». Обозрев поле боя, Наполеон направил подзорную трубу налево, в сторону с. Спасское, откуда мог появиться Кутузов, и долго всматривался в даль. Там сквозь облака пыли уже поблескивали штыки и ружейные стволы воинских громад: к Малоярославцу спешила вся армия Кутузова»[376].

К 16 часам, когда Наполеон еще не подтянул к Малоярославцу часть своих войск, вся армия Кутузова уже закрепилась на высотах южнее города. Бой продолжался с прежним ожесточением, но ни Наполеон, ни Кутузов пока не вводили в дело главных сил. В этом сражении Уфимский пехотный полк находился в резерве. Однако, когда ночью французы напали на русские позиции, то генерал-лейтенант П. М. Канцевич организовал контрудар силами Московского, Уфимского полков и батальона Полоцкого полка, обратив французов в бегство. После сражения у Малоярославца Уфимский полк в составе VI корпуса преследовал отступающую французскую армию и принял участие в сражении под Красным»[377].

К 23 часам город, 8 раз переходивший из рук в руки, остался у французов. По словам очевидца, он «представлял собой зрелище совершенного разрушения. Направление улиц обозначалось только грудами трупов, которыми они были усеяны. Везде валялись истерзанные тела, раздавленные проехавшими по ним орудиями. Все дома обратились в дымящиеся развалины, под которыми тлели полусожженные кости»[378]. Малоярославец был весь сожжен, от него осталось всего 40 домов.

Бой за Малоярославец 12 октября 1812 года. Цв. литография с оригинала Н. Самокиша. Нач. ХХ в.

Наполеон овладел Малоярославцем, а Кутузов расположил корпуса полукругом с южной стороны города. Поэтому зарубежные (особенно французские) историки ставят Малоярославец в ряд сражений, выигранных Наполеоном. Однако битву под Малоярославцем (как и под Бородином) недостаточно оценивать лишь с тактической точки зрения. Здесь важен и стратегический аспект. Добившись сомнительного тактического успеха, Наполеон вновь ничего не выиграл стратегически, так как не добился желаемого. Русская армия под Малоярославцем не разбила пока Наполеона, но не дала пройти неприятельским войскам на юг, к нетронутым, плодородным провинциям. Сил у Кутузова в тот момент уже стало больше, чем у Наполеона. К тому же русская армия могла рассчитывать на поддержку ополченцев и партизан.

Наполеон провел ночь с 12(24) на 13(25) октября в Городне – маленькой деревушке под Малоярославцем. Он советовался с маршалами: атаковать ли Кутузова, чтобы прорваться в Калугу, или уходить к Смоленску по разоренной дороге через Можайск? Маршалы предлагали и оспаривали то одно, то другое.

Городня. Оступать или пробиваться? Худ. Верещагин. ГИМ.

Так и не приняв решения, Наполеон, едва рассвело, поехал сам с небольшим конвоем на рекогносцировку русской позиции. Его сопровождали Л.-А. Бертье, А. Коленкур, Ж.-А. Лористон, Ж. Рапп и Ж. Мутон.

О сражении много написано в российской литературе, интересно было бы посмотреть, а как оценивали его французы? Вот что пишет об этом адъютант Наполеона Сегюр: «Помните ли вы это злосчастное поле битвы, на котором остановилось завоевание мира, где 20 лет непрерывных побед рассыпались в прах, где началось великое крушение нашего счастья? Представляется ли вашим глазам этот разрушенный кровавый город и эти глубокие овраги и леса, которые, окружая высокую долину, образуют из нее замкнутое место? С одной стороны французы, уходившие с севера, которого они так пугались, с другой стороны – у опушек лесов – русские, сохранившие дорогу на юг и пытавшиеся толкнуть нас во власть их грозной зимы.

Наполеон… посреди этой долины, его взгляды, блуждающие с юга на восток, с Калужской дороги на Медынскую. Обе они для него закрыты: на Калужской – Кутузов и 120 тысяч человек, со стороны Медыни он видит многочисленную кавалерию – это Платов»[379].

Карта-схема Сражение у Малоярославца

Наполеона под Малоярославцем чуть было не захватили в плен. Интересно об этом пишет Денис Давыдов, причем со ссылкой на французские источники: «Вот случай; не я, а неустрашимый и прямодушный генерал Рапп, находившийся тогда у стремя Наполеонова, рассказывает об этом:

«Наполеон кочевал в полумиле от сего места (от Малоярославца). На другой день мы сели на коней в семь с половиною часов, чтобы осмотреть место, на коем накануне сражались. Император находился между герцогом Виченским (Коленкуром), принцем Невшательским (Бертье) и мною. Едва успели мы оставить шалаши, где провели ночь, как прилетели тучи казаков. Они выезжали из леса, находившегося впереди нас на правой стороне. Так как они были порядочно построены, то мы приняли их за французскую кавалерию. Герцог Виченский первый догадался: «Государь, это – казаки!» – «Не может быть» – отвечал Наполеон. Они уже скакали на нас с ужасным криком. Я схватил лошадь его за узду и поворотил ее сам собою. «Да это наши!» – «Это казаки, не медлите!» – «Точно, они», – сказал Бертье. – «Без малейшего сомнения», – прибавил Мутон. Наполеон дал несколько повелений и отъехал. Я двинулся вперед с конвойным эскадроном; нас опрокинули; лошадь моя получила удар пикою в шесть пальцев глубины и повалилась на меня; мы были затоптаны сими варварами. К счастию, они приметили артиллерийский парк в некотором расстоянии от нас и бросились на оный. Маршал Бессьер имел время прибыть с конногвардейскими гренадерами»…[380]. Это дело, называемое во французской армии «le hourra de l’empereur» (нападение казаков на императора, а в русской историографии «императорское ура»), случилось на другой день Малоярославского сражения. В ночь на 13 (25) октября Платов до рассвета отрядил 6 казачьих полков под началом генерал-майора А. В. Иловайского с 20-м егерским полком П. С. Кайсарова за р. Лужу, несколько верст выше Малоярославца, с тем, чтобы действовать в тыл неприятельским войскам, сражавшимся накануне пред сим городом и стоящим еще на поле сражения. Иловайский ударил на гвардейский артиллерийский парк, состоявший в сорока орудиях и ехавший по Боровской дороге во время проезда Наполеона из Городни в Малоярославец к войскам вице-короля Италийского. «Казаки бросились частию на парк, а частию на Наполеона и конвой его.

Алексей Васильевич Иловайский 3-й (1767-1842).

Если бы они знали, за кого они, так сказать, рукой хватились, то, конечно, не променяли бы добычу сию на одиннадцать орудий, отбитых ими из парка и которые, невзирая на слова Раппа и 27-го бюллетеня, остались в их власти и никогда не были отбиты обратно французскою кавалериею. Поистине, кавалерия сия обратила вспять казаков, но в то время, когда сами они почувствовали необходимость возвратиться к главным своим силам. Преследование за ними продолжалось до реки, которую они перешли в брод вместе с отбитыми ими пушками, и огонь из двенадцати орудий донской конной артиллерии, открытый Кайсаровым с правого берега Лужи, разом остановил стремление неприятельской кавалерии. Она отступила без преследования».

Этот случай подтверждает и Арман де Коленкур в своих мемуарах «Поход Наполеона в Россию»: «Ещё только еле начало рассветать и в 500 туазах от ставки мы столкнулись носом к носу с казаками, главный отряд которых напал впереди нас на артиллерийский парк и артиллерийские части, заслышав их передвижение. Казаки захватили несколько орудий.

Было ещё так темно, что мы поняли, в чем дело, лишь по выкрикам казаков и очутились в перемежку с некоторыми из них, прежде чем сообразили, кто это. Надо признаться, мы были слишком далеки от мысли о возможности встретить казаков среди бивуаков нашей гвардии и обратили мало внимания на первые услышанные нами крики. Лишь когда крики усилились и начали раздаваться рядом с императором, генерал Рапп, ехавший впереди с графом Лористоном, графом Лобо, графом Дюронелем, офицерами для поручений и передовым отрядом конвоя, подскакал к императору и сказал ему:

– Остановитесь, государь, это казаки!

– Возьми егерей из конвоя, – ответил ему император, – и пробейся вперёд.

Возле нас оставалось не более 10-12 стрелков, и они сами уже пробивались вперёд, чтобы соединиться с авангардом. Возле императора были только князь Невшательский и я. Мы все трое держали в руках обнажённые шпаги. Схватка происходила очень близко, всё ближе и ближе к императору; он решил проехать несколько шагов и подняться на вершину холма, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. В этот момент к нам присоединились остальные егеря из конвоя; один за другим прибыли дежурные эскадроны, которые не успели сесть на коней, когда император внезапно отправился в свою поездку. Ринувшись в том направлении, откуда доносились крики сражающихся, два первых эскадрона опрокинули первые ряды казаков. Остальные два с герцогом Истрийским во главе, шедшие на небольшом расстоянии от них, подоспели как раз во-время, чтобы поддержать первые эскадроны, завязавшие ожесточённый бой и окружённые целой тучей казаков.

…Не подлежит сомнению, что если бы император выехал, как он сначала хотел, ещё до рассвета, то он оказался бы в сопровождении лишь своего конвоя и восьми генералов и офицеров как раз посредине этой тучи казаков. Если бы казаки, оказавшиеся под самым нашим носом и на один окружившие нас, были более решительны и ринулись бы на дорогу, вместо того, чтобы с рёвом рубить направо и налево по обеим сторонам дороги, то они захватили бы нас, прежде чем эскадроны успели бы придти к нам на помощь. Конечно, мы дорого продали бы свою жизнь, насколько это можно сделать с помощью короткой шпаги, да ещё в темноте, когда не знаешь, кому ты наносишь удар. Но не подлежит сомнению, что император был бы убит или взят в плен, и никто не знал бы даже, где искать его среди огромной равнины, там и сям покрытой рощицами, под прикрытием которых и прятались казаки в расстоянии ружейного выстрела от дороги и от позиций, занимаемых гвардией.

…Мы старались сохранить в секрете, что император подвергался большому риску во время налёта казаков, но не прошло и 48 часов, как вся армия знала об этом; впечатление было очень нехорошее.

Казаки – несомненно лучшие в мире лёгкие войска для сторожевого охранения армии, для разведок и партизанских вылазок…попробуйте потревожить их, когда вы отрезаны от своих! Или двинулись в атаку рассыпным строем! Вы погибли, потому что они возобновляют нападение с такой же быстротой, как отступают. Они – лучшие наездники, чем мы, и лошади у них более послушны, чем наши; они могут поэтому ускользать от нас, когда нужно, и преследовать нас, когда преимущество на их стороне»[381].

Этот случай подтверждает и представитель Великобритании при русском штабе Роберт Вильсон в своём «Повествовании»: «Когда на рассвете 25-го Наполеон с эскортом из трёх эскадронов направлялся к Малоярославцу и выехал вперёд на милю, его вдруг вспугнуло «Ура!», и с правой стороны тучей налетели десять казачьих полков, перешедших Лужу через не охранямый брод и засевших в соседнем лесу. Эскорт не смог сдержать их, и Наполеона захватили бы, если бы на помощь не подоспел отряд конных гренадёр и драгун.

Казаки рассеялись, частично уйдя за Лужу по мосту неподалёку от мельницы, в четырёх верстах выше Малоярославца. Они увезли из парка гвардейской артиллерии одиннадцать орудий, но для остальных недостало тягловых лошадей.

Весь день вокруг Боровска кружил другой казачий полк, нападая на летучие отряды и захватывая множество пленных и большую добычу»[382].

Сегюр в своих «Мемуарах адъютанта» написал: «им достаточно было только протянуть руку, чтобы схватить его». А в своей «Истории…» расписал, как вели себя казаки: «Однако многие из сих варваров выказывали храбрость, граничащую с наглостью. Видели, как они прорывались в интервалы между нашими эскадронами, после чего спокойно перезаряжали свои ружья. Они рассчитывали на неуклюжесть всадников нашей элитной кавалерии и на резвость своих лошадей, которых они подгоняли нагайками. Их отступление происходило без какого-либо беспорядка: они почти не оставили раненых и не было пленных. Наконец, они заманили нас в овраг, заросший кустарником, где их орудия остановили нас. Всё сие наводило на размышление. Армия наша была истощена, а война начиналась заново»[383].

«Из мемуаров офицера польского 9-го шеволежерского полка К.А. фон Веделя видно, что Наполеон ускользнул благодаря хорошей лошади. Он проскакал через интервалы строившихся 7-го гусарского и 9-го шеволежерского полков, солдатам которых запретили приветствовать его криком, чтобы не выдать присутствия»[384].

Офицер 1-го полка шеволежер-улан гвардии Хлаповский так описал один эпизод этого нападения казаков: «Увидев это, генерал Кольбер двинул против них всю бригаду. Казаки отступили к опушке леса, откуда вдруг появилась их несметная толпа, превышавшая численностью первую раз в десять. Лошади наши были утомлены, а казаки теснили нас со всех сторон. Мы потеряли в этом деле около 20 человек, а голландцы более 100. Виновником этой неудачи был генерал Кольбер, который, желая избавить эскадрон от опасности, атаковал неприятеля всей бригадой, не оставив резервов. За всю кампанию 1812 года бригада наша не испытала большего несчастья»[385].

27-й бюллетень Наполеона, как всегда, переврал это событие в разы: «Император перенёс свою главную квартиру 24 (12) в деревню Городню. В семь часов утра 6000 (?) казаков, пробравшихся в лес, произвели генеральную атаку на тылы этой позиции и захватили 6 артиллерийских орудий, стоявших в парке. Герцог Истрийский (маршал Бессьер) помчался туда галопом со всей конной гвардией. Эта орда была изрублена саблями, отброшена и опрокинута в реку; у неё отняли захваченную ею артиллерию (?) и несколько собственных её повозок; 600 (?) этих казаков были убиты, ранены или взяты в плен; 30 гвардейцев были ранены и трое убиты. …В начале атаки казачьи офицеры называли гвардейцев, которых они узнали, «парижскими франтами» (muscadins de Paris)»[386]. «Парижские франты», про считавшуюся сильнейшей в Европе гвардию Наполеона – сильно сказано! Горжусь нашими героическими казаками, – жаль, до сих пор нет цветного художественного фильма об этом и многих других ярких казачьих эпизодах той войны. К.и.н. А. И. Сапожников считает, что в этом рейде принимали участие пять полков из корпуса Платова: Иловайского 3-го, Грекова 17-го, Грекова 5-го, Сулина 9-го, Грекова 18-го; ещё два полка – Иловайского 10-го, Ребрикова 3-го – возможно. Согласно послужным спискам, участвовали в рейде офицеры ещё трёх полков из отряда Сысоева 3-го: Ягодина 2-го, Ежова 2-го, Иловайского 5-го. Плюс 2-я рота донской артиллерии И.В Подгаевского. Хорошо, что по инициативе казаков, в том числе и автора этих строк, на этом месте в 2012 году поставили памятный камень на дороге между Городнёй и Малоярославцем в честь славных казаков 1812 года. Случай-то, редкий и яркий, не зря о нём написали все участвовавшие в нём французские генералы.

Ординарец Кутузова князь Голицын А. Б. оставил очень интересное воспоминание о действиях отряда Кудашева 12 октября: «Во время Малоярославецкого сражения князь Кудашев, шедший по пятам за французской армией, атаковал в тылу неприятельский конвой, с эскадроном вновь сформированного Татарского уланского полка, под командой ротмистра Гельмерсена. Атака была уже под вечер, а потому и разглядеть было невозможно; но после узнали, что это был конвой самого Наполеона, который едва не был схвачен. Итальянская гвардейская кавалерия опрокинула татарский эскадрон, – и таким образом спасся Наполеон»[387]. …После этих случаев, в тот же день вечером Наполеон приказал гвардейскому доктору Ювану изготовить для него флакон с ядом. «С этого момента император не расставался с флаконом: попасть в плен живым отныне уже более не грозило ему»[388].

12-13 октября в районе Малоярославца отряд Кудашева, куда входил и 1-й Башкирский полк, преследуя противника, отбил много трофеев и пленных. Еще до прихода корпуса генерала Дохтурова к Малоярославцу в стычки с передовыми частями неприятеля вступили ратники народного ополчения и партизаны. В этом же районе действовали казаки и башкиры Кудашева. 12 октября вечером из Новоселья полковник Кудашев сообщил: «Сегодня по утру я преследовал неприятеля со своим отрядом к Боровской дороге в 1,5 в. от оной до с. Шаламова. Неприятель идет форсированным маршем в самом сильном беспорядке. Сегодня отбито у него множество снарядов, амуниций, пороховых ящиков, некоторые взорваны ими, а многие остались у нас целыми, взято 400 пленных, 2 комиссара». Кудашев сообщил и крайне важные разведданные, подтверждающие ранее перехваченный приказ об отправке всех тяжестей французской армии: «все кавалерийские депо, больные и тяжести отправлены неприятелем на Можайскую дорогу, куда также отправлена некоторая часть его войска, для охранения сих транспортов».

Четыре казачьих полка генерал-майора Д. Е. Кутейникова отбили у д. Колодезь часть обоза с награбленным церковным серебром и документами штаба французской армии. Среди последних оказалась записка маршала Л. А. Бертье, свидетельствующая о намерении Наполеона отступить к Смоленску через Медынь, Вязьму и Ельню, чтобы миновать разорённую дорогу.

Д. Е. Кутейников (1766-1844). Худ. Д. Доу. 1820-е гг.

В 1812 г. – генерал-майор. Командовал бригадой донских казаков. Особенно отличился в сражении при Мире и во время преследования отступающих французов.

Данные о потерях сторон в битве под Малоярославцем разноречивы. «М И. Богданович исчислял русские потери в 6 тыс. человек. Д. П. Бутурлин и А. И. Михайловский-Данилевский – в 5 тыс., а Л. Г. Бескровный, Н. Ф. Гарнич и П. А. Жилин – в 3 тыс. Между тем в сборнике документов «М И. Кутузов» (под ред. Л. Г. Бескровного) опубликована точная ведомость потерь русской армии при Малоярославце: 6665 человек. Французские потери сами французы определяли тоже по разному: от 1500 человек до 5 тыс. Русские дореволюционные и советские историки почти все (включая Л. Г. Бескровного, П. А. Жилина, Н. Ф. Гарнича) считают, что французы потеряли 5 тыс. человек»[389].

Памятник героям 1812 года на братской могиле солдат русской армии, погибших в Малоярославецком сражении 12(24) октября.

В 1912 г. на ней, а также на двух других братских могилах, располагающихся в черте города, были сооружены памятники. Их спроектировали командир 23-го саперного батальона полковник А. В. Вехновский и младший поручик П. А. Волоцкий. Автором скульптуры был художник и скульптор Императорской Академии художеств В. Н. Руссо.

Часовня (1860 г.). Построена на средства участника Отечественной войны майора в отставке Ф. М. Максимова в память о его погибших товарищах и собственном ранении в Малоярославецком сражении.

В часовне расположена диорама народного художника РФ Дешалыта Е. И. «Сражение за Малоярославец 12(24) октября 1812 г.».

Значение Малоярославецкого сражения огромно. Кутузов писал: «Сей день есть один из знаменитейших в сию кровопролитную войну, ибо потерянное сражение при Малоярославце повлекло бы за собою пагубнейшие следствии и открыло бы путь неприятелю через хлебороднейшие наши провинции»[390].

Наполеон попытался переменить маневр – пойти на Калугу другим путем, через Медынь и отравил корпус Понятовского из Фоминского для занятия дороги из Вереи через Медынь на Калугу. 13 (25) октября 1812 авангард под общим командованием Лефевра польского корпуса Понятовского, состоявший из четырех полков кавалерии, одного пехотного полка и 5 орудий под командованием Тышкевича, появился возле Медыни. Кордонный начальник Лопатин писал калужскому губернатору: «Получил известие, что неприятель в большом количестве выступил по тракту от города Вереи в Медынскую округу, к селу Егорью, где для прикрытия сего тракта был поставлен казачий отряд капитана Александрова, а в 7 часу прислал он в город Медынь к казачьему полковнику Быхалову, что неприятель, пройдя село Егорья и село Кременское, идет к Медыни и что уже не далее от города, как в семи верстах».

Григорий Дмитриевич Иловайский. Неизв. худ. Первая половина XIX в. Иловайский принадлежал к одному из старинных, известнейших на Дону казачьих родов. Девяти лет был записан на службу казаком, а через год принял участие в войне с Турцией. В 1812 году прибыл с Дона с казачьими полками в Тарутино.

Полк Быхалова заманил преследователей в казачий вентерь. Полковник Г. Д. Иловайский, прибывший в окрестности Медыни на помощь Быхалову с казачьими полками его, Иловайского 9-го и Иловайского 11-го, неожиданно напал из засады на французов. В полукилометре от Медыни завязался бой, во время которого у Тышкевича было убито до 500 человек. При этом был взят в плен сам командир дивизии генерал Тышкевич, подполковник, 2 офицера, 70 рядовых, захвачены все пять орудий с зарядными ящиками. Оставшаяся часть разбитого отряда отступила к с. Кременскому. Капитан 5-го конно-егерского полка Х. Дембиньский описал бой в своих мемуарах: «Казаки в тот день дрались упорнее, чем я когда-либо видел в своей жизни…шефа эскадрона Любовецкого казаки взяли в плен перед фронтом его солдат, которые, хотя и очень любили своего командира, но из-за слабости коней не могли его выручить». Спасли польскую кавалерию от окончательного разгрома два батальона 15-го пехотного полка, построившиеся на флангах в батальонные колонны и перекрёстным огнём остановившие казаков. Но и они пострадали от выстрелов небольших казачьих пушек, названных мемуаристом «янычарками». Казаки подвозили их к малоподвижным пехотным колоннам и тщательно выбирали цель: под выстрелами погибли оба батальонных командира 15-го полка.

Перекликаются с ним мемуары Колачковского: «13 октября генерал Лефевр встретил под Медынью несколько казачьих полков, которые завлекли, благодаря неосторожности Лефевра, нашу кавалерию на плотину и нанесли ей сильный урон. В этом несчастном деле мы потеряли лучшую часть дивизии, 5 пушек конной артиллерии и генерала Тышкевича, который попал в плен. Все бывшие в этом деле офицеры соглашались с тем, что они никогда не видели так слепо и отважно нападавших казаков и, если бы не два батальона 15-го пехотного полка, приданного к отряду, никто из нашей кавалерии не ушёл бы живым из этой стычки»[391].

Адъютант П. М. Волконского прапорщик Николай Дмитриевич Дурново записывает в своём дневнике: «13 октября. Утром мы получили известие от атамана Платова. Он встретился с кавалерией неприятеля на Боровской дороге, атаковал её и разбил. Восемь пушек осталось на поле боя. Польский генерал Тышкевич взят в плен».

Памятник войны 1812 г., находящийся около г. Медыни.

Но, «на следующий день после поражения авангарда Лефевра, Понятовский отправил из Вереи обоз в четыре тысячи повозок с провиантом под охраной значительных сил польского корпуса. Платов, получив «верное известие» об этом, приказал графу Орлову – Денисову следовать с полками Ягодина 2-го и Траилина на Медынь, принять там под своё начало казаков Быхалова и Иловайского «и действовать обще с ними на неприятеля». Как выяснилось на месте, обоз прикрывали целых две польских дивизий, за которыми шла ещё часть французских войск. Поэтому главнокомандующий приказал атаману пока только усилить наблюдение за их перемещениями и одновременно направил для усиления В. В. Орлова-Денисова Нежинский драгунский полк и 26-ю пехотную дивизию И. Ф. Паскевича, поставив перед ними задачу воспрепятствовать стремлению неприятеля идти по дороге на Калугу. Понятовский повернул на Верею и вступил на Старую Смоленскую дорогу»[392].

Желая заслонить путь Наполеону со стороны Медыни и в то же время держать на виду и новую Калужскую дорогу, Кутузов отошел в ночь с 13-го на 14-е к Детчину, а под Малоярославцем оставил Милорадовича со 2-м и 4-м пехотными и кавалерийскими корпусами, а также 14-ю казачьими полками. «15 октября Кудашев занял Малоярославец и отправил партии в сторону Медыни и Боровска»[393]. Пятнадцатого же октября ставка главнокомандующего была перенесена в Полотняный завод, в дом Гончаровых, будущих тестя и тещи Пушкина. Теперь здесь музей-усадьба Гончаровых.

Музей – усадьба в Полотняном заводе после восстановления.

В борьбе с таким блестящим тактиком, как Наполеон и в обстановке неизвестности его дальнейших планов, это была вполне разумная перестраховка. Заслуга Кутузова не в том, что он якобы заранее разгадал все планы Наполеона, а в том, что он предусматривал возможность практически любого варианта и любому старался воспрепятствовать. Сделать это было очень не просто, поскольку Наполеон умел планировать и осуществлять свои операции мастерски. Удалось же ему, несмотря на то, что вокруг Москвы буквально роились казаки и партизаны, незаметно вывести из города 100-тысячное войско.

В ответ на упрёки английского представителя сэра Роберта Вильсона на военном совете за отступление главной армии от Малоярославца 13(25) октября, Кутузов сделал весьма дальновидное заявление: «Мне не интересны ваши возражения. Я предпочитаю построить для неприятеля «pont d’or» (золотой мост), получить «coup de collier»(сильнейший удар). Помимо сего снова повторяю уже сказанное вам: я отнюдь не уверен, что полное уничтожение императора Наполеона и его армии будет таким уж благодеянием для всего света. Наследие его место не достанется ни России, ни какой-либо другой континентальной державе, но той, которая уже владеет морями, и превосходство которой станет тогда непереносимым»[394]. Именно так и получилось уже в 1815 году: от разгрома Наполеона ценой трёхсот тысяч жизней россиян, больше всего выиграла Англия. Затем Австро – Венгрия. Кутузов, помимо военного таланта, обладал ещё и большим дипломатическим видением и дарованием.

Чуть не попав в плен к русским казакам 13 октября, к тому же, узнав на следующий день о разгроме авангарда Лефевр-Денуэтта под Медынью и о переходе главной русской армии к Полотняному заводу, Наполеон не решился на новое генеральное сражение и приказал отступать по разоренной дороге на Боровск, Верею и далее к Можайску. (Сумел-таки, Кутузов, загнать его на давно разорённую дорогу – авт.). Далее враг пошел на Бородинское поле, где еще не изгладились следы гигантской битвы. Достигнув знакомой ему Смоленской дороги, он повернул на Вязьму. «С того момента, – пишет Сегюр, – он стал видеть перед собой только Париж, точно так же, как, уезжая из Парижа, он видел перед собой только Москву… Армия шла, опустив глаза, словно пристыженная и сконфуженная, а посреди нее вождь, мрачный и молчаливый»[395].

Платов отправил донесение Александру I о прибытии полков ополчения с Дона и успешных их действиях в октябре 1812 г. В том числе, там есть важные детали о налаженной фактической системе доукомплектования казачьих полков взамен убитых: «Прошлого июля месяца от 26-го числа имел я счастье всеподданнейше донесть в.и.в. о сделанном мною наказному войсковому атаману генерал-майору Денисову 6-му предписании о выкомандировании с Дону оставшихся там служилых чиновников и казаков, составя из них сколько будет полков, и на укомплектование недостающего количества, на место убитых и от ран умерших, в полках в армиях находившихся команд. Четыре таковых полка и две команды числом 830 чел., прибыли с поспешностью к армии в последнихчислах прошлого сентября месяца, по распределении последних на укомплектование полков, в которых ещё недоставало 150 чел., были оные в сражении с неприятелем 6-го числа с.м. при разбитии оного у д. Спасской (в Тарутинском сражении) и, служа с верноподданнической ревностью, отличили себя при поражении неприятеля, при котором отбито у него 18 пушек»[396].

Наши передовые посты, и вслед за ними 4-я пехотная дивизия Евгения Виртембергского, на рассвете 15-го вошли в Малоярославец. Платову было поручено преследовать неприятеля. Казаки авангарда генерал-майора Карпова 2-го, преследуя от Малоярославца неприятельский арьергард, около 9-10 часов утра 16 октября вытеснили его из Боровска. Неприятельский арьергард из корпуса Даву, оставляя Боровск, зажёг его. Карпов 2-й пошёл за ним на Верею. Наполеон уже вышел на Смоленскую дорогу и остановился у с. Успенское, близ Бородинского поля. Корпус Понятовского пошёл от Егорьевского к Гжатску, то есть южнее Смоленской дороги.

Дурново записал в своём дневнике: «16 октября. Мы покинули Горки в 2 часа дня и разместили Главную квартиру в Полотняном заводе. Полковник Кудашев вернулся из похода, в который он был послан с 2 тысячами человек, и привёл 400 пленных»[397]. Напомню, в его отряде партизанил и 1-й Башкирский казачий полк. Интересно, куда же они ходили, в каких боях участвовали в дни Малоярославецкого сражения? Может, эти пленные, захваченные при освобождении Москвы? Английский генерал Р. Вильсон в своём письме лорду Кэткарту также отметил это событие: «16 (28) октября 1812 г. Полотняный завод. …Князь Кудашев возвратился, взяв в плен в течение двух дней 1000 человек, 45 фур с военною аммуницею»[398].

Главная квартира русской армии была перенесена в с. Адамовское, затем Кременское и Кузово Медынского уезда. Армия также повернулась к Вязьме наперерез отступавшему неприятелю. Михайловский – Данилевский отметил: «19 октября началось движение всех частей русской армии к Вязьме. Неприятель отступал так быстро, что Милорадович не успел предупредить его в Гжатске, а Платов доносил: «Неприятели бегут так, как никакая армия никогда ретироваться не могла»[399].

30 октября Милорадович писал калужанам: «Почтеннейшие жители города Калуги! Имею честь известить, что неприятель, шедший на Калугу, был в Малоярославце опрокинут и обращен назад. Он поспешно бежит на Можайск и далее по той дороге на Гжатск. Казаки передовые преследуют, мой авангард форсированным маршем идет, чтобы перерезать ему дорогу. Все благополучно»[400].

Бюст М. И. Кутузова в Малоярославце

В составе Калужского ополчения в районе Рославля и Брянска храбро сражался 1-й Тептярский полк Тимирова. Еще 6 октября 1812 года, в день Тарутинского и Полоцкого сражений, начальник Калужского ополчения генерал В. Ф. Шепелев в своем рапорте М. И. Кутузову писал: «Во исполнение повеления вашей светлости, чрез дежурного генерала от 1-го числа с № 133 мне объявленного, спешу донести, что г. Рославль авангардом отряженного корпуса в г. Брянск занят. Рапорт майора Темирова, по предмету сему мною полученный, в копии вашей светлости подношу; с своей же стороны с нарочито посланным предписал я ему, майору Темирову, взять под свой просмотр тамо находящийся казенной магазейн с солью».

Командующий Калужским ополчением генерал-лейтенант Шепелев В. Ф. неоднократно представлял к награждению Тимирова и Быхалова. Так, «в рапорте Кутузову от 11 сентября Шепелев ходатайствовал о назначении им чина или ордена, в зависимости от решения главнокомандующего. 13 сентября командующий утвердил это представление, но не уточнил, какого отличия они были удостоены. В очередной раз отличился полк Тимирова в боях 15 и 16 октября.

Генерал Шепелев В. Ф. в своем рапорте Кутузову М. И. (от 17 ноября 1812 года) писал: «По предписанию моему, полковник и кавалер Шепелев, следуя с отрядом на защиту Брянска, встретил на речке Десне отряд неприятельской, посланный из Ельни на исправление мостов по дороге к Брянску же, опрокинул его намерение и ускорил обеспечить Брянск, соединясь с майором Темировым в г. Рославле… потом, осведомясь, что неприятельский отряд, состоящий из 1200 человек пехоты и части кавалерии, находится в сел. Хмаре Красновского уезда, по дороге, идущей из Рославля к Смоленску, отправился с отрядом, коего и нашел при сельце Семинове и Ступине, где 15 и 16 октября, сражаясь, побил 70 и в плен взял 95 чел. и гнал неприятелей до м. Хмары, которые спаслись тем только, что успели разобрать мост»[401]. То есть, отряд полковника Шепелева из Калужского ополчения, включая 1-й Тептярский полк оказался у м. Хмара, в тылу французских войск, западнее и чуть южнее Ельни, занятой в тот момент крупными силами противника. После занятия Рославля, Шепелев В. Ф. писал в рапорте Коновницыну П. П. 15 (27) октября: «в правую сторону к г. Ельне, отрядил генерал-майора и кавалера кн. Яшвиля, который, открыв там неприятеля до 3 тыс. чел. регулярных свежих войск как пехоты, так и кавалерии, и с немалым числом орудий, сего октября 14-го дня имел с ним сражение». 22 октября он сообщал в рапорте Кутузову М. И., что отряд Яшвиля «был встречен 3 непрятельскими колоннами пехоты в чмсле 1200 чел. и частию при них кавалерии. Отряд кн. Яшвиля, устроясь такде в две колонны, опрокинул оных мгновенно, гнал в беспорядке бегущих к городу, но в то самое время усмотрен пришедший из г. Дорогобужа новый двухтысячный неприятельский отряд также с частию кавалерии и 3 орудями, стремящийся зайти в тыл нашим. Для того отряд кн. Яшвиля, остановясь на месте, сделав и по сих картечью и ядрами несколько выстрелов, остановил их. После чего неприятель, соединяясь с прежним елинским гарнизоном, вступил в город, ограждённый палисадником и окопами»[402]. Отряд Яшвиля из Калужского ополчения в 2122 человека был послан, чтобы занять Елинский уезд, где находились крупные регулярные части наполеоновской армии. Тяжёлые бои начались ещё на подходе к Ельне 14 (26) октября. Но ополчение под началом генерал-майора Яшвиля сумело с боями блокировать город с трёх сторон, не давая разорять жителей и забирать из селений хлеб. Свободной осталась только дорога на Смоленск – «по малолюдству» ополчения. Последующие события приведены в рапорте от 10 ноября 1812 г. Генерал Шепелев В. Ф. сообщил: «Неприятель, получа сикурс войск из Дорогобужа, 20-го числа, выступя из города в числе 4 тыс. французского войска с несколькими орудиями при пехоте, латниках и уланах, потеснил донские бекеты. Кн. Яшвиль, немедля взяв позицию при с. Пронино, устроился в боевой порядок, ободрив войска своим мужеством и неустрашимостью, двинулся вперёд, занял выгодные пригорки, ожидал к себе, но генерал Шампаньи… занял селение Михелевку, начал было укрепляться во рвах, разграбленном господском доме и прочем строении. Кн. Яшвиль, видя то, решительно повёл на него атаку, и хотя Шампаньи отчаянно защищался, …но войско наше… чрез 2 часа принудило его к отступлению, и чем долее отступал Шампаньи, тем стремительнее наступали войска наши, так что, наконец, привели его в совершенное замешательство – неприятель терял людей и оружие. …21-го и 22-го неприятель сидел смирно»[403].

Отряд подготовился к штурму Ельни, но: «Яшвиль, устроя себя, предназначил на рассвете штурмовать город, как вслед того пополуночи в 3 ч. 24-го числа из аванпостов дали знать, что неприятель, оставив г. Ельню, ретируется поспешно по Смоленской дороге, которого приказал уже он преследовать, что и исполнено в лучшем порядке, за 20 вёрст гнала и била наша конница». Противник, «оставя Ельню в пламени огня», ретировался к Смоленску, и Андриянов 1-й «занял Ельню и затушил пожар, а между тем, отправя по смоленской дороге и в другия места казачьи команды преследовал неприятеля, успел истребить онаго до 250 чел. и взял в плен 30 чел.». 25 октября (6 ноября) Шепелев доносил Кутузову о преследовании врага: «…часть донских казаков преследует его по Смоленской дороге, бьёт и в плен берёт в беспорядке бегущих злодеев наших». По свидетельству ельнинских жителей, французы, оставляя город, сожгли до 40 домов. Русские потери за время упомянутых боёв составили ранеными 2 офицера и 128 нижних чинов, убитыми – 24 солдата. «С неприятельской стороны убито обер-офицеров 7, нижних чинов до 800 чел., в плен взято 73 чел. В добычу победителям досталось много ружей, пистолетов, лат, сабель, лошадей». Как заметил Б. Ф. Ливчак, противоборство под Ельней «было наиболее крупным сражением, самостоятельно данным ополчением в 1812 г.»[404].

Ополченцы 1812 года Калужской губернии. Из коллекции Булычева.

Отличившиеся офицеры и рядовые были повторно представлены к награждению. В их числе были конники 1-го Тептярского полка. Как отмечено в реляции, воины Тимирова «на 2 пикета, сильно устроенных конницы и пехоты, с двух сторон стремительно бросились, разбили и в плен взяли, а потом с отличною храбростью действовали во все время сражения». На этот раз, за проявленную храбрость и находчивость майор Тимиров был награжден орденом св. Владимира 4-й степени с бантом, полковой его командир прапорщик Мунасыпов и зауряд-хорунжий Ибрагимов были награждены орденами св. Анны 3-ей степени, Ибрагимов был возведен в чин хорунжего[405].

А 27 октября из г. Рославля генерал Шепелев сообщил об успехах своих войск, куда входил и полк Тимирова: «Корпус сей, по распорядку моему действуя, выполнил в точности волю его светлости (Кутузова – авт.) не только тем, что г. Брянск остался сохранным, но и истребляя поражением в Ельне и Рославле неприятеля, очистил совершенно города те и их уезды». В Калужском корпусе 1-й Тептярский полк майора Тимирова, ещё до войны входивший в регулярные казачьи войска, был одним из самых боевых. Как пишет к.и. н Янгалин А. М. в статье «Шли башкиры на войну…» в журнале «Агидель», более половины его состава составляли обезземеленные башкиры, оставшуюся часть – удмурты, татары, чуваши, марийцы из Башкортостана[406].

После победы по Кобриным отряды Ламбрта и Чаплица преследовали отступающих противников. «14 августа при разделении корпусов 2-й Башкирский полк вошёл в состав отряда генерала Ламберта. Затем полк входил в в отряд генерал-майора К. Б. Кнорринга, располагался он на постах при Берестечке на р. Стыре. …26 сентября авангард Ламберта вступил в бой с передовыми постами противника на р. Мухавец. «Расписание Соединенной Задунайской и 3-й Западной армии» на 28 сентября показывает 2-й Башкирский вместе с тремя донскими, двумя гусарскими и уланским полками в составе корпуса Ламберта. С 1 октября полк вошёл в состав корпуса генерал-лейтенанта Ф. Ф. Остен-Сакена и нёс службу на постах»[407]. Далее 2-й Башкирский полк принимал активное участие в боевых действиях, находясь в отряде генерала Чаплица. Отряд Чаплица состоял из полков: 28-го и 32-го егерских, павлодарского гусарского, тверского драгунского, казачьего Дячкина, калмыцкого и башкирского. Выступив 6 (18) октября 1812 года из Пружан, отряд Чаплица двигаясь форсированным маршем, оставил в Ружанах всю свою пехоту, драгун, два эскадрона гусар и восемь орудий, а с остальными гусарами, казаками и башкирами прибыв на рассвете 8 (20) октября к Слониму, «напал неожиданно на польского генерала Конопку, формировавшего там 3-й полк гвардейских улан, истребил до ста человек, захватил в плен одного генерала (самого Конопку), тридцать штаб– и обер-офицеров и 228 нижних чинов, и распустил несколько тысяч конскриптов. Отправляя пленных и полковую казну, в которой было пятьдесят тысяч злотых (7.500 рублей серебром), в Брест-Литовск, Чаплиц остался в Слониме, на соединении дорог, ведущих из Гродно, Вильно, Минска и Бобруйска»[408]. В результате жестких схваток с неприятелем от самой границы, 2-й Башкирский полк нёс немалые потери. Так, в октябре 1812 года в нем насчитывалось всего 9 офицеров и 393 рядовых[409].

«14 октября корпус разделился на 4 отряда. 2-й Башкирский полк вошёл в 3-й отряд генерал-майора М. Л. Булатова и расположился у д. Пешец, откуда наблюдал разъездами по дороге к р. Зна, вплоть до д. Отель Протовка, где полк содержал аванпосты. В свою очередь, от этой деревни Булатов высылал партии вперёд и по сторонам для получения сведений о нахождении противника. Затем 2-й Башкирский полк поступил в авангард под начальством генерал-майора Е. Е. Гампера корпуса генерал-лейтенанта П.К Эссена и распологался, судя по документам, в м. Высоколитовске, наблюдая за противником, находившимся в окрестностях Дрогичина за р. Западный Буг»[410].

Захватчики панически боялись казаков. Привожу отрывок из Докладной записки о положении французской армии в губерниях Витебской, Могилевской, Смоленской, Минской, Литовской в октябре 1812 года (приложена к отношению Аракчеева А.А, на имя Кутузова М. И. от 29 октября 1812 года): «… французы весьма боятся казаков. При одном их приближении они не знают, что делать. Все войска немецкие вышеописанные в большом от них страхе и неохотно идут, проклинают».

В составе корпуса генерал-лейтенанта Эссена П. К. башкирская конница преследовала отступающих французов в районе Дропчина по обоим берегам р. Буг. 23 октября 1812 года 2-й Башкирский полк, входивший в корпус генерал-лейтенанта Эссена П. К., вместе с 4-м уральским и калмыцким полками был прикомандирован к авангарду корпуса генерал-майора А. П. Мелиссино. Через два дня части корпуса заняли местечки Клещели и Орлю, а 28 октября башкиры и уральские казаки выбили врагов из местечка Свислочь[411]. 29 октября Мелисино приказал тем же полкам, занимавшим Свислочь, «с полуночи выступить и следовать через Мстибов к Волковискам; прочий авангард остался в Великих Гринках». Выполняя приказ командования, уральский и башкирский полки следовали в Мстибов, где «находился еще неприятельский арьергард». Между тем казакам и башкирам «запрещено было вступить в дело», а только наблюдать движения неприятеля. Но «неприятель, усмотрев казаков, выступил им навстречу». Завязался вынужденный бой. Численность неприятеля превосходила силы казаков.

Матвей Иванович Платов (за ним рядом – башкир). 1812 г. Гравюра С. Карделли по рис. А. О. Орловского.

Шли четыре эскадрона кавалерии, два батальона пехоты с тремя пушками. В этом бою уральские казаки потеряли убитыми и ранеными одного офицера и 12 рядовых, а башкиры – 29 человек. 1 ноября авангард генерала Мелиссино прибыл в Горнастаевцы и занял новую позицию у леса, в котором находился сильный отряд неприятеля. В этот день в авангарде находились уральский казачий полк, лубенский гусарский полк, башкирский казачий и владимирский драгунский полки. Кроме того, авангард пополнился 37-м и 39-м егерскими полками[412]. «Башкиры приняли участие в бою 1 ноября при с. Горностаевцах (Горностаевичах), когда авангард генерала Рейнье был отброшен русским авангардом генерала Мелиссино. 4 ноября полк принимал участие в боях под Волковыском. В ноябре полк состоял в корпусе левого крыла под начальствои генерал-майора М. Л. Булатова Отдельного корпуса генерал-лейтенанта барона Ф. В. Остен-Сакена. В декабре корпус преследовал противника до р. Буг»[413].

По требованию обстоятельств Башкирские полки, особенно 1-й и 2-й, и 1-й Тептярский, воевавшие с первых дней и имевшие большой боевой опыт, довольно часто в первый период войны делились на части. Они были послушны и исполнительны. Например, Миловидов Б. П. пишет: «27 октября Волконский сообщил Ивашинцеву, что остатки отряда Дибича он поручает в команду подполковнику Тихановскому, бригадному командиру трёх башкирских полков, следующему в г. Белый (Смоленской губернии – авт.) с 4-м башкирским полком». Он же, ниже упоминает: «11 бочек (вина), которые удалось увезти, конвоировал урядник 1-го Тептярского полка Кунакбаев»[414]. Наверное потому, что мусульмане спиртного не употребляли.

Полковник Кудашев, командир армейского партизанского отряда, куда входил и 1-й Башкирский полк, был представлен к награде: 1812 г. октября [27-29] – Рапорт Кутузова М. И. Александру I с представлением к награждению начальника партизанского отряда полковника Кудашева Н. Д.:

«Главная квартира Ельня. Не желал бы я никак представлять вашему императорскому величеству о полковнике князе Кудашеве, будучи связан с ним свойством, но, получа о нем представления от генералов Беннигсена за Бородинское дело и Милорадовича за дело, бывшее 17 октября (при взятии д. Чириково), нахожусь в необходимости оные вашему величеству в оригинале представить; прочая же его служба, яко партизана, видна из журналов, что он с двумя казачьими полками в течение 8-ми дней очистил весь Серпуховской уезд от неприятеля и восстановил в оном спокойствие; взял 470 человек в плен, схватил курьеров, штаб– и обер-офицеров с нужнейшими для нашей армии сведениями, коими я руководствовался в движениях оной. Во время же сражения 6-го числа (при Тарутино), быв в тылу, взял в плен 200 человек и первый дал нам знать об отступлении неприятеля, доставив приказ Давута к генералу Даржану, и бросясь настигать неприятеля к Боровску, взял множество обозов, артиллерийских ящиков и около 700 пленных. Фельдмаршал князь Г[оленищев]-Кутузов»[415]. В результате этого представления Кудашев Н. Д. был награжден орденом Св. Владимира 3-й степени.

Своему старому другу оренбургскому военному губернатору Волконскому 31 октября 1812 года Кутузов писал о победе русского оружия и отмечал храбрость башкир: «Спешу поздравить ваше сиятельство с победою и поставляю за особливую честь ускорить извещением о счастливом действии нашего оружия против врага отечества. Все случаи показывают настоящую гибель французов… за ужас и слезы поселян наших достойную получают они плату и воздух наш не заражен более врагами, но земля усеяна костьми их. Вы не можете представить, ваше сиятельство, радости и удовольствия, с каким все и каждый из русских воинов стремится за бегущим неприятелем и с какою храбростью наши воины, в том числе и казаки, и некоторые башкирские полки, поражают их. Вчерашнего числа вновь взяты 21 пушка и более 3000 рядовых французской гвардии с генералом и 60-ю офицерами. Войска неприятельские доведены в неимоверное состояние. Генералы их едят лошадей, солдаты же употребляют в пищу умирающих товарищей своих, что мы лично видели… При запечатании письма еще привели 2000 человек пленных французов и 26 офицеров неприятельских»[416].

После поражения под Малоярославцем французская армия отошла через Боровск к Можайску. В теплые погожие дни 16 и 17 октября французы прошли через Бородино и двинулись к Вязьме. Наполеон приказал сжигать по пути отхода все города и деревни. 15(27) октября Наполеон покидает Боровск. 16(28) октября Кутузов приказывает Платову разведать силы французов под Боровском. В разведку был послан Иловайский-3 с пятью донскими полками. Французский арьергард зажег Боровск. Генерал – майор Карпов 2-й, напав на французов, вытеснил их из города. 19(31) октября пределы Калужской губернии покинула и русская армия, преследуя французов параллельным маршем.

А. А. Карпов 2-й, генерал-майор (1762 – …).

Из воспоминаний офицера итальянской гвардии Лабома: «По дороге мы увидели, к чему привела нас печальная и памятная победа в Малоярославце. Кругом попадались только покинутые муниционные повозки, так как не было лошадей, чтоб их везти. Виднелись остатки телег и фургонов, сожженных по той же причине. Такие потери с самого начала нашего отступления невольно заставляли нас представлять себе будущее в самых темных красках. Тот, кто вез с собой добычу из Москвы, дрожал за свои богатства. Мы все беспокоились, видя плачевное состояние остатков нашей кавалерии, слыша громовые удары взрывов, которыми каждый корпус уничтожал свои повозки. В ночь на 26 октября мы подошли к Уваровскому и были удивлены, увидев всё село в огне. Нам сказали, что был отдан приказ сжигать всё, находившееся на нашей дороге. В этом селе был деревянный дом, напоминавший по своей величине и великолепию самые красивые дворцы Италии. Богатство его отделки и меблировки соответствовали красоте его архитектуры. Там можно было найти картины лучших художников, очень дорогие канделябры и массу хрустальных люстр, благодаря которым дом во время полного освещения получал волшебный вид. Но все эти богатства не пощадили, и мы узнали на следующий день, что наши солдаты не захотели просто поджечь дом, находя этот способ чересчур медленным, а предпочли подложить в нижний этаж бомбы с порохом и взорвали его. Теперь мы видели горящими все села, в домах которых мы несколько дней тому назад отдыхали. Их теплый еще пепел, разносимый ветром, прикрывал трупы солдат и крестьян, повсюду валялись трупы детей с перерезанными горлами, лежали трупы девушек, убитых на том же самом месте, где их изнасиловали. Мы миновали Боровск, оставшийся от нас вправо и сделавшийся также жертвой пламени, и направились к Протве с надеждой отыскать брод для переправы артиллерии…»[417].

Платов бросил в погоню бригады казаков А. В. Иловайского и Д. Е. Кутейникова. 17 октября они настигли французов и уже не отставали от них ни на шаг. 18 октября генерал-майор Иловайский, преследуя неприятеля, неожиданно атаковал его слева от дороги за Можайском и положил на месте более 500 человек. Далее он двинулся по направлению к Колоцкому монастырю. 19 октября там произошло крупное сражение казаков с арьергардом неприятеля. Платов решил атаковать его силами своего корпуса в составе 19 казачьих полков, 8-ми орудий Донской конной артиллерии под командой полковника Кайсарова и 20-го егерского полка. «При сём случае истреблено неприятеля много, писал Платов Кутузову, – ибо казаки редко в плен берут, и сегодня привели с небольшим только сто». Казаки захватили 27 пушек, множество французов было убито и ранено. Немцев, желающих служить в русской армии, Платов определил в егерский полк Кайсарова.

Победа при Колоцком монастыре 19 октября 1812 г. (В центре атаман Платов, первый слева – башкирский казак). Гравюра С. Фёдорова по рис. Д. Скотти. 1814 г. Музей-панорама «Бородинская битва».

Наполеон приказал сжигать по пути отхода все города и деревни. Исполняя приказ Наполеона, французы и их разноплемённые пособники жгли населенные пункты и истребляли русское население: «Никогда приказ ещё не находил более точного и беспощадного исполнителя, как в этом случае. Столбы дыма и пламени поднимались днём и ночью в тылу и по бокам арьергарда великой армии. Эти опустошения вселяли ужас в русской армии и народе и всё более раздували чувства возмездия. Но было что-то ещё худшее, ещё более ужасное. Вид этих пожаров не был так ужасен, как то, что происходило на наших глазах. Перед нами шла колонна русских пленных; им не давали другой пищи, кроме небольшого куска лошадиного мяса, и конвойные солдаты убивали тех из них, которые не в состоянии были тащиться далее. Мы встречали на пути их трупы, все с простреленными головами. Солдаты моего полка были возмущены этим зрелищем; они хорошо понимали, какое страшное возмездие повлечёт за собою это варварство для тех из них, которые попадут в руки неприятеля». Ложье, «Дневник офицера великой армии».

Неприятель проходил Бородино. Поле, на котором произошло великое сражение, было усеяно неубранными трупами. «Перед нами открылось зрелище, которое способно было потрясти до глубины души даже старейших ветеранов армии, переживших все ужасы этой эпохи. Страшное Бородинское поле во всём своём могильном ужасе раскинулось перед нами. День был ясный, солнечный, хотя и довольно холодный. Лёгкий прозрачный туман стоял над полем битвы; то были ядовитые миазмы, поднимавшиеся от гнивших человеческих и лошадиных трупов. Трупы лежали совершенно в том же порядке, или, лучше сказать, беспорядке, в каком уложила их смерть в день сражения. Не было принято ровно никаких мер к погребению останков страшного побоища, хотя с тех пор прошло уже свыше 50 дней, хотя мы занимали всё время Можайск, хотя тут пролегал наш главный этапный путь.

Ледяной ужас проникал в душу солдата при виде страшных останков их товарищей. Понуря голову, стараясь не глядеть по сторонам, спешили они через это ужасное поле; но обломки и осколки оружия, разбитых лафетов, зарядных ящиков, фур, груды тряпья всякого рода попадались им ежеминутно под ноги, напоминали то и дело, в каком месте и по чьим костям приходится им спешить не вперёд, куда манит добыча и слава, а назад, где, может быть, удастся найти спасение от лютой смерти. Сердца наши сжимались при виде этого поля, где легло столько наших. Храбрецы эти воображали, что они умирают за победу и мир. Тихо проходили мы мимо их, как бы боясь, чтобы они не узнали о нашем отступлении». Бургонье, «Великое отступление».

24-го октября Платов нанес серьезное поражение частям Нея у сел. Семлево. Платов – Коновницыну 24 октября: «…У нас такая беда по недостатку хлеба, что не могу описать нужды, какую терпят военнослужители, не имея ни малейших средств к доставлению себе оного, сколько и по неимению как при большой дороге, так и по сторонам, ибо до сего в прошедшие месяцы всё было забрано; в фураже также терпят нужду, но кое-как довольствуют лошадей соломою, и лошади приметно изнуряются»[418]. В составе корпуса храбро сражался и 1-й Башкирский казачий полк.

1812 г. октября 28. – Рапорт Кутузова М. И. Александру I о разгроме 4-го французского корпуса близ Дорогобужа: «Главная квартира г. Ельня. «Велик бог, всемилостивейший государь! Припадая вновь к стопам вашего императорского величества, поздравляю вновь с победою! Сей час получаю рапорт (Платова М. И. от 27 октября), которой в оригинале при сем следует: совершенное разбитие 4-го корпуса французского под командою вице-короля италийского, однех пленных 3000, множество убитых, 62 пушки со всею упряжью и ящиками. Казаки делают чудеса, бьют на артиллерию и пехотные колонны. Есть надежда, что малые остатки сего корпуса истреблены будут до Духовщины».

Победа при городе Духовщина 26 октября 1812 г. (второй слева – башкир). Худ. Скотти.

Особенно большое значение придавал Кутузов победе у Ляхово. «Победа сия тем боле знаменита, что при оной еще в первый раз в продолжении нынешней кампании неприятельский корпус сдался нам»[419].

1812 г. ноября 2. – Письмо Кутузова М. И. Витгенштейну П.Х. о потерях французской армии: «Село Щелканово. Милостивый государь мой граф Петр Крестьянович! Генерал Платов, не давая времени отдохнуть 4-му французскому корпусу, отбил у него при переправе чрез реку Вопь на Духовской дороге 23 орудия и несколько сот пленных, донося при сем, что в последнем пред сим деле вместо 62-х было взято 64 орудия. На сих днях генерал Милорадович при Соловьевой переправе отбил 21 орудие и 1000 пленных, а вслед за сим на Еленской к Смоленску дороге генерал-адъютант граф Орлов-Денисов принудил сдаться генерала Ожеро с 65-ю штаб– и обер-офицерами и 2000 нижних чинов (эту крупную операцию задумали партизанские отряды Давыдова, Сеславина и Фигнера, но из-за нехватки собственных сил пригласили для совместного сражения и летучий отряд Орлова-Денисова. Он, как старший по званию, и сделал потом совокупный рапорт – авт.). Вчерашнего числа отряд Главной армии взял в плен до 20 офицеров и до 2000 нижних чинов. Из сего ваше сиятельство усмотрите, что потеря неприятеля неисчислима. Остаюсь с истинным почтением и преданностью вашего сиятельства покорный слуга князь Г[оленищев]-Кутузов. Всего пушек отбито у неприятеля от Бородинского сражения, с оставленными в Москве 26-ю, – 234 орудия, в том числе генералом Платовым 123 орудия. Князь Г[оленищев]-Кутузов»[420].

Преследование казаками отступающих французов. Худ. Дезарно А. О. 1827 г. Эрмитаж.

Надо бы радоваться и гордиться своими предками из партизанских отрядов Давыдова, Сеславина, Фигнера и летучего отряда Орлова-Денисова, осуществивших эту крупную боевую операцию у Ляхово. Но в 1990-е годы заново открылись французские источники, и как-то враз, появилась группировка российских историков-пораженцев, уверяющих нас в печати, что уж французские-то источники гораздо точнее наших. И начали отметать цифры потерь наполеоновской армии, подсчитанные маститыми русскими и советскими учёными. Примеров такого упёртого отрицания много: «Итак, в полном согласии с официальными французскими данными численность отряда Ожеро можно определить в 1600 человек, из которых 500 кавалеристов, так что русские партизаны, а вслед за ними и отечественные историки явно завышали численность неприятеля, доведя её до 2,5 – 3 тыс. человек»[421].

«Ничтожно сумняше» эти «эрзац – французы» отметают даже свидетельства непосредственных русских участников боёв. Вот Орлов – Денисов ясно и подробно пишет о разгроме французского подкрепления, шедшего на помощь атакованным в Ляхово: «…открыли сильную неприятельскую колонну, составленную из 2 тысяч кирасир, идущих по дороге от Смоленска на помощь Ожеро (в Ляхово); вследствие сего Быхалову приказано было ни мало не медля атаковать колонну сию, а полкам Иловайского 9-го и Мельникова занять его позицию. Быхалов после многократных, но безуспешных атак двумя полками не составлявшими и 600 человек не мог устоять противу многочисленного отряда сего и при том свежаго и, будучи сильно тесним, начал отступать в порядке. В следствии чего полковнику Мельникову с двумя полками приказано было поддержать его и совокупно напасть на неприятеля. Бой 1300 человек казаков и 2000 неприятельских кирасир сделался рукопашный и отчаянный, и тут-то французы удостоверились, что кирасы их недостаточны для спасения от пики казачьей где нет поддержки артиллерии и пехоты. Вскоре увидели мы, что кирасиры разсеяны и обратились в бегство. Козаки, преследуя их почти на протяжении 5 вёрст и пригнав к болотистому ручью совершенно уничтожили»; «В истреблении …участвовал также полк из отряда Сеславина. Последний писал: «Казачьего полка войсковой старшина Гревцов был в конной атаке против неприятельской кавалерии, идущей на подкрепление, и истребил значительную часть оной. При сём отличился есаул Лиманов и сотники Прохоров и Салынский». Казалось бы всё предельно ясно, но тут госп. Попов А. И., приведший эти документы, начинает кампанию дискредитации первоисточников. Дескать, в наградных документах Иловайского 9-го указаны «всего» «более тысячи кавалерии и до пяти сот человек пехоты». И всячески раздувает эту разницу в цифрах. Не хочет признать, что в наградных документах могли разделить славу победы 2000 неприятелей на 1500, которых победили полки летучего корпуса Орлова-Денисова под руководством Иловайского 9-го и 500 человек, которых победил полк Гревцова из отдельного отряда партизана Сеславина. А ведь сам же вначале привёл цитату о том, что бой шёл на протяжении целых 5 вёрст. И приведя героические первоисточники, неожиданно и необоснованно делает совершенно профранцузский, унизительный для русских вывод: «Так что, скорее всего, это были 3 маршевых эскадрона кирасир, прикрывавшие транспортную колонну…и эти слабо обученные конскрипты могли насчитывать около 300 человек, но никак не 700-800, а уж тем более не 2000! Если бы эта была дивизия (!) тяжёлой кавалерии, то вряд ли её можно было разбить наголову атакой 5 казачьих полков (около 1500 чел.). Орлов – Денисов уверял: «…более 700 кирас (переданных генералу Корфу для Псковских и других драгун) снятых с убитых и доставшихся нам в добычу доказывают поражение их». Эта версия кажется нам весьма сомнительной»[422]. Между тем, в период изгнания, примеров такого «разбития» было уже немало. Ещё в войну 1805-1807 гг. русские казаки изобрели и успешно применяли на практике свою тактику против атак тяжёлой конницы врага колонной: они мгновенно расступались и, окружив противника со всех сторон, эффективно поражали его с боков пиками и выстрелами своих ружей и пистолетов. Об этом есть исторические описания непосредственных свидетелей такого успешного противостояния казаков. Примеров принижения победы россиян в той войне можно привести много, но возьму пару цитат у самого именитого из этой группировки профранцузских историков: д.и.н., профессора А. И. Попова из Самары. «Во всех партизанских донесениях число пленных определяется одинаково: 1 генерал, 60 офицеров, 2000 рядовых; при этом Орлов-Денисов уточнил, что «гораздо более ещё пало на месте сражения». Чичерин записал в дневнике, что 11 ноября «светлейший …сообщил, что взято ещё 29 пушек, 3200 пленных, 130 офицеров из корпуса генерала Ожеро». В письмах Кутузова потери противника увеличены до 65 офицеров, 2000 нижних чинов и более 2000 убитых. Эти цифры обычно используются в отечественной литературе, хотя иногда приводятся официальные французские данные – 19 офицеров и 1650 солдат; впрочем, и эта цифра отражает, вероятно, численность войск Ожеро перед началом боя без учёта понесённых затем потерь убитыми. Наиболее точно определил потери французов Кастеллан, записавший в дневнике: «Взята в плен одна временная полубригада из дивизии Барагэ д, Илльера под командой майора Траси; генерал Ожеро также взят в плен». Напомню, что два полка – это уже бригада. То есть, по Попову А. И. получается, что в плен взяли всего один полк наполеоновской армии – менее 1 тыс. человек на тот момент. Отрицание данных непосредственных русских участников боёв особенно недопустимо, потому – что поля боёв крупной операции, проведённой в окрестностях сразу пяти-шести деревень, остались за ними, и они могли относительно спокойно подсчитать убитых и пленных. А выжившие французские штабисты, в ужасе от преследовавших их казаков, бежали, и не могли точно подсчитать: сколько же их воинов убито, сколько попало в плен, а сколько просто дезертировало? К тому же, русские штабные офицеры 1812-1814 годов были высокообразованными людьми, поголовно знали французский язык и живо интересовались всеми воспоминаниями и трудами, появляющимися во Франции после войны. И они сразу же распознали ложь «официальных французских данных», тянущихся ещё с Наполеоновских лживых бюллетеней. Многие из них, например, Денис Давыдов не стерпели фальсификаций и, выступив в печати, опровергли измышления французских штабистов: «Мороз ли истребил французов в 1812 году?» (1836 г.); Горяйнов «Что такое А. Тьер и нашествие его на Россию» (1858 г.).

А многих других, эта ложь бывших врагов подвигла написать свои воспоминания с правдивым изложением событий и реальных потерь сторон. То есть «французские официальные данные» были уже не раз опровергнуты русскими офицерами – непосредственными участниками той войны. А нынешние историки-пораженцы, выросшие (или взращенные?) в 90-е годы отрицания всего и вся отечественного, предлагают сделать вид, что этих опровержений не было и считать «официальные французские данные» истиной в последней инстанции. С этим никак нельзя согласиться. Как и с повальным отрицанием данных крупных историков советского периода. А младоисторики 90-х, прямо-таки на каждом шагу, стараются пнуть их работы. «Советские авторы завышали численность войск Ожеро. Один писал, что «была полностью разгромлена крупная группа войск генерала Ожеро. Из 3 тыс. окружённых 1669 сдались в плен, а остальная часть была почти полностью истреблена», другой выдумал, будто «крестьянские и войсковые отряды партизан, действуя совместно, …заставили сложить оружие целую неприятельскую дивизию» или, по другой версии, партизаны, «соединившись под Копысем с местными крестьянами-партизанами, взяли в плен остатки корпуса генерала Ожеро» (Бабкин. 173, 161; Вершигора П. П. ВОЕННОЕ ТВОРЧЕСТВО НАРОДНЫХ МАСС. М. 1961. С. 387, 412)»[423].

Здесь надо реально представить: как же происходил подсчёт пленных и убитых? Сражение закончилось, каждый из партизанских армейских отрядов подсчитал убитых и пленных на своём участке боя. Командиры отрядов Давыдов, Сеславин, Фигнер сложили эти данные и доложили старшему по званию в операции Орлову – Денисову. Тот добавил к этим цифрам количество убитых и пленных, захваченных его казаками при отражении подмоги противнику, при преследовании после сражения у Ляхово по дороге к Долгомостью и включил в свой рапорт главнокомандующему. Район проведения операции у Ляхово был большим: в течение одних суток – у дд. Ляхово, Язвино, Холм, Рукино, Балтутино, Тарачино и дороге на Долгомостье. Время проведения – продолжительным. Ещё утром 28 октября (9 ноября) казаки захватили большую часть отряда неприятельских фуражиров, направлявшихся из Ляхово в Тарач(щ)ино. На рассвете того же 28 октября казаками из отряда Яшвиля Калужского ополчения был атакован пост у д. Балтутино. В тот же день в районе д. Холм полк майора Данилова совместно с полком Ежова из соединения Раевского «зделали удар и поколов не малое число пехоты и кавалерии взяли 7 ч. в плен». Естественно, штаб Кутузова добавил к цифрам отрядов командира операции Орлова-Денисова цифры других армейских подразделений, уничтоживших противника или захвативших их в плен до или после сражения в районе Ляхово. То есть первые же цифры рапорта Кутузова полнее данных Орлова-Денисова и 3-х армейских партизан, а более поздние его же данные из писем ещё полнее, так как донесения о захвате пленных в районе Ляхово приходили в штаб от разных армейских подразделений в течение почти недели. Но и эти цифры ещё не самые полные, так как ободрённые подходом русской армии местные крестьяне тоже поднялись на борьбу. Кутузов на марше, так, наверное, и не узнал: сколько же врагов в районе операции армейских партизан уничтожили крестьяне? Это гораздо позднее подсчитали историки советского периода по сохранившимся донесениям в местные земские суды, куда сдавали пленных.

Были ли у пресловутого Кастеллана такие возможности для тщательного подсчёта своих убитых или попавших в плен воинов? Конечно нет, в это время он стремительно улепётывал в Смоленск, а потом, без роздыха, и из Российской империи вообще. Надо сильно захотеть, чтобы считать его запись в дневнике «Наиболее точным определением потерь французов». Могут возразить, что позднее французские историки в комфортных условиях Парижа подсчитали свои потери более тщательно. Но они всё равно вынуждены опираться на отрывочные, неполные цифры донесений своих офицеров, которые писались на бегу и зачастую на морозе при стремительном убегании из России. Когда из-за безостановочных маршей и огромных потерь на глазах рушилась вся система командования, первоначально заведённая Наполеоном, а не только учёт. А в этом конкретном случае, А. И. Попов, к тому же, сам признаёт, что «Расположение войск Барагэ показывает, что дивизия была растянута почти на 20 км». Но пишет это в оправдание неприятеля, а не в подтверждении большей полноты сводок русских подразделений о количестве убитых и захваченных в плен.

Более того, эти профранцузские историки отрицают цифры потерь самих французских офицеров, если они превышают «официальные французские данные»: «По словам Вьейо всё это дело длилось 8 часов без перерыва, из них 3 часа шёл упорный бой. Он явно ошибочно сообщает, что из 6000 человек его дивизии к концу сражения осталось только 2800»[424]. Неудивительно, что наиболее ретивые из них награждены орденом Почётного легиона. В таких случаях хочется возродить порядок времён освобождения Европы в 1813-1814 гг., когда на получение и ношение иностранной награды требовалось специальное разрешение российского императора….

К счастью для башкир, «сохранилось воспоминание француза, старшего сержанта 13-го полка лёгкой пехоты Ж. Гастинье, взятого башкирами в плен под Ляхово: «Я увидел устремившегося на меня башкира, который крикнул мне: «Сдавайся француз!» …Я, напротив, приготовился защищаться, взял саблю в левую руку и направил влево дуло незаряженного пистолета, чтобы отбить наконечник его длинной пики. Он заметил это, сделал движение своей длинной алебардой и пустил своего коня в галоп; наконечник поразил меня в левое бедро и уложил на землю посреди убитых и раненых». Затем Гастиньё «столкнулся с башкирским офицером, который сказал мне на плохом французском: «Вы хорошие солдаты, очень храбрые, выпей из моей бутылки». Я взял её и выпил немного водки, содержавшуюся в ней. Эти войска состояли из казаков, башкир, татар и сибиряков под командой графа Орлова»[425].

Партизаны у Ляхова 28 октября 1812 г. Худ. Н. Самокиш.

Разгром войск генерала Ожеро у Ляхово открыл русской армии дорогу на Ельню и Красное.

В составе корпуса генерал-лейтенанта Л. К. Эссена башкирская конница преследовала отступающих французов в районе Дропчина по обоим берегам р. Буг. 23 октября 1812 года 2-й Башкирский полк, входивший в корпус генерал-лейтенанта Эссена, вместе с 4-м уральским и калмыцким полками был прикомандирован к авангарду корпуса генерал-майора Мелиссино. Через два дня части корпуса заняли местечки Клещели и Орлю, а 28 октября башкиры и уральские казаки выбили врагов из местечка Свислочь[426].

29 октября Мелиссино приказал тем же полкам, занимавшим Свислочь, «с полуночи выступить и следовать через Мстибов к Волковискам; прочий авангард остался в Великих Гринках». Выполняя приказ командования, уральский и башкирский полки следовали в Мстибов, где «находился еще неприятельский арьергард». Им «запрещено было вступить в дело», а только наблюдать движения неприятеля. Но «неприятель, усмотрев казаков, выступил им навстречу». Завязался вынужденный бой. Численность неприятеля превосходила силы казаков. Шли четыре эскадрона кавалерии, два батальона пехоты с тремя пушками. В этом бою уральские казаки потеряли убитыми и ранеными одного офицера и 12 рядовых, а башкиры – 29 человек. 1 ноября авангард генерала Мелиссино прибыл в Горностаевцы и занял новую позицию у леса, в котором находился сильный отряд неприятеля. В этот день в авангарде находились уральский казачий полк, лубенский гусарский полк, башкирский казачий и владимирский драгунский полки. Кроме того, авангард пополнился 37-м и 39-м егерскими полками[427]. После боя противник вынужден был отступить.

Мелиссино А. П. (1766-15.08.1813 г., под Дрезденом, Саксония).

Французский губернатор Минской губернии Брониковский, узнав о движении Чичагова, принял его за партизанские отряды и для удержания их выслал генерала Косецкого с 5000 человек из Минского гарнизона к Несвижу и Новосвержену. Против Косецкого адмирал отрядил графа Ламберта. Ламберт выслал кавалерийский отряд к Несвижу, а сам просёлками пошёл на Новосвержен, где был Косецкий. 1 ноября егеря Ламберта без выстрела, на штыках ворвались в город и на площади опрокинули, едва успевшие встать в ружьё, два батальона. В течение двух дней весь отряд Косецкого был рассеян в боях, понеся поражение по частям в Мире, Свержене, Столбцах и Муровщине, причём взято в плен 63 офицера и около 4000 нижних чинов, отбиты 2 знамени, 2 орудия и более чем на миллион драгоценностей, награбленных в Москве.

Генерал Вильсон подтверждает эти сведения и пишет о дальнейшем: «3(15) ноября около трёх часов пополудни генералы и весь гарнизон в Волковичах были разбужены ружейным залпом. В город ворвался скрытно подошедший русский авангард. Сам Ренье выскочил из окна, гарнизон бежал, понеся ощутимые потери и лишившись большей части обоза. 3(15) – го Ламберт с двенадцатью орудиями снова атаковал Косецкого у Койданова. В жарком деле неприятель потерял тысячу убитыми и ещё три тысячи сложили оружие. Были взяты также два штандарта и две пушки. 4(16) Ламберт вошёл в Минск и нашёл там пять тысяч больных, два миллиона рационов, огромные магазины, большие запасы пороха, а также пушки – в том числе и русские, – но без лафетов. В общей сложенности сорокадневный запас на сто тысяч человек зерна, скота, пива, крепких напитков и кроме сего сто тридцать пар обуви, двадцать семь тысяч ружей и соответствующее количество обмундирования и снаряжения. …Потеря сего города явилась для неприятеля фатальным ударом и благоприятным успехом русских не только из-за ценности захваченных припасов, но и по впечатлению, произведённому как у себя на родине, так и за границею»[428].

Быстрота действий графа Ламберта имела громадное значение: он предупредил в Минске неприятеля и овладел там складами боевых и продовольственных припасов, которые по повелению Наполеона устраивались в течение трёх месяцев и были достаточны для Дунайской армии на целый месяц.

О взятии Минска Арман де Коленкур, самое доверенное лицо Наполеона в нашествии на Россию, записал следующее: «Там, в Толочине, он (Наполеон) узнал об эвакуации нашими войсками Минска, который был занят (4) 16-го авангардом адмирала Чичагова под командованием генерала Ламберта. Император, потеряв вместе с Минском все свои склады, все средства, с помощью которых он после Смоленска рассчитывал вновь собрать и реорганизовать армию, на один момент был ошеломлён этим известием. Он не только терял все те ресурсы, на которые возлагал свои надежды, но перед ним ещё выяснилось тревожная картина положения: молдавская армия, быть может, уже соединилась с корпусами, находящимися в нашем тылу, а не была подтянута Кутузовым к главным русским силам на нашем фланге, как всё время надеялся император. На следующий день (11(23) ноября – авт.) государственная канцелярия сожгла свои бумаги; Дарю настаивал на этом, начиная с Гжатска, где мы начали уничтожать свои обозы»[429].

«Некоторое время в отряде Чаплица находился 2-й Башкирский полк. Но при выступлении войск Чичагова к Березине 2-й Калмыцкий и 2-й Башкирский отправили в корпус Остен-Сакена в Брест-Литовский»[430].

2-ой Башкирский полк также участвовал в боях под Волковыском Гродненской губернии 3-4 (15-16) ноября 1812 года против австро-саксонских войск, где русские войска потеряли убитыми до 100 человек, но взяли в плен 500. Саксонцы потеряли около 630 человек, дивизия Дюрютта – 450 чел. Узнав о появлении превосходящих сил австрийцев у себя в тылу, корпус ген. Остен-Сакена Ф. В. начал отступление и здесь 5-6 (17-18) ноября неприятель захватил в плен 2500 человек. Но ценой таких потерь Остен-Сакен, все же отвлек внимание от армии Чичагова, которая двинулась к р. Березине. А в декабре 1812 года 2-ой Башкирский полк преследовал отступавшие австро-саксонские войска в составе отряда ген. Эссена П. К. Заграничный поход полк начал в войсках генерала Волконского Д. М.[431].

…Казачьи полки под командованием Грекова 1-го, Денисова 7-го и других начальников наносили серьезные удары по основным силам противника, поэтому Наполеон не смог надолго задержаться в Смоленске. К тому же, здесь он узнал о капитуляции гарнизона Витебска и неудачах Сен-Сира в боях с армией Витгенштейна за Двинск и Полоцк. Последовавшие удары со стороны осаждавших город казачьих частей и боязнь обхода со стороны главных сил русской армии, двигавшихся к Красному, 2-го ноября 1812 г. заставили Наполеона покинуть город. Уходя, он оставил инструкции Даву и Виктору через Бертье: «Смоленск, 2(14) ноября, 7 часов до полудня. Маршалу Даву, … Перед отступлением надобно взорвать в Смоленске все башни на крепостных стенах. Мины в них уже заложены. Надлежит также сжечь все припасы и повозки, кои не удастся увезти с собой, а у пушек перерезать оси. Оставьте в госпиталях как можно меньшее число больных. Александр Бертье»[432].

Карта «Участие башкирских полков в изгнание захватчиков из России в 1812 году». Историко-культурный энциклопедический атлас «Республика Башкортостан». –М.: ИПЦ «Дизайн. Информация. Картография». 2007.

…«4(16) ноября Ней вышел из Смоленска с 15-тысячным отрядом, при 300 кавалеристах и 12 орудиях и направился к Красному, надеясь ещё застать там Наполеона. Но прежде маршал распорядился сжечь город и разрушить наиболее значительные здания, стены и башни. Начались «многоместные пожары» (Щербинин А. «Записки»). А после полуночи прогремели и первые взрывы. 6(18) ноября шедший в авангарде у Нея генерал Рикар стал переходить реку Лосмину. Воспользовавшись прекращением артиллерийского огня милорадовических батарей и наступившей темнотой, Ней собрал до 3 000 солдат, сохранивших оружие, и двинулся по полям к Днепру. С огромным трудом удалось сделать настил и ползком переправиться на другой берег. Оставшиеся пушки были брошены. Однако и на другом берегу Ней был настигнут платовскими казаками. На предложение Платова сдаться Ней ответил отказом. Тогда казаки буквально вцепились в неприятельский отряд и обратили его в бегство. В Большой Башкирской энциклопедии указано, что 1-й Башкирский казачий и Уфимский пехотный полки участвовали в сражении около г. Красного[433]. Под Красным французы понесли большие потери: 6 тыс. убитыми и ранеными, 26 тыс. пленными, 166 орудий и почти все обозы. Русские потери – всего 2 тысячи убитыми и раненными[434].

С ноября пятнадцать башкирских полков (6-20-ый) в составе Поволжского ополчения вели боевые действия на Украине.

Карта-схема «Сражение при Красном»

Цитата из реляции Платова Кутузову о действиях казачьего корпуса от Малоярославца до Данцига: «От Смоленска отряды генерал-майора Грекова и Денисова 7-го были от меня посланы к Красному за последовавшим туда врагом, которые в продолжении преследования до селения Крюково отбили у врага 80 и при селении Хохлово 26 пушек и большое число пленных. Сам же я продолжал поражать неприятеля. 8-го числа ноября встретил остатки разбитых войск при Красном маршала Нея, переправившиеся у Сыро-Коренья уже в тылу моём через Днепр. 11-го числа в Орше соединённые силы хотели удержаться, однако после сражения, продолжавшегося 5 часов, неприятель из Орши с остальной пехотой выгнан, которые и там оставили нам 26 орудий. После этого неприятель не ретировался, но бежал к Толочину, быв на каждом шагу поражаем донскими войсками. В это время взяты генералы Дзевановский и Пюибюск и более 5 тысяч человек в плен»[435].

Многие казаки, в своей простоте, считали французских орлов на древке их знамён, сделанными из чистого золота. И некоторые рисковали оставить их у себя, не передавая, как положено, по команде. Платов в одном из писем графу Ливену писал в 1817 году: «Было более, может между казаками отыщу, ибо они по простоте своей считают орлы золотыми, объявил им за всякое сто рублей и более, а чиновнику милость императорскую». Известен следующий факт: в 1826 г. на рынке в Нихичеване отставной урядник И. Безмолитвин продал французское знамя 127-го линейного полка. О сделке стало известно, знамя отобрали и отправили в Петербург, ныне оно хранится в Государственном Эрмитаже. Проведённое расследование показало, что урядник захватил знамя в сражении под Красным в ноябре 1812 года и полтора десятилетия хранил у себя»[436].

Чичагов имел повеление действовать заодно с графом Витгенштейном, но где он находится адмирал точно не знал и поручил полковнику Чернышеву дойти до Витгенштейна и уведомить о движении Дунайской армии к Борисову. Задание было опасным. «Одна из предыдущих попыток установить связь между войсками Витгенштейна и армией Чичагова закончилась пленением казачьего отряда. Эта была партия под командой есаула Т. И. Князева полка Лащилина, посланная из корпуса Штейнгеля. Отряд Чернышева проследовал по следующему маршруту: Зельва – Новогрудок – Нилибоки – Камень – Ивенец – Дуброва (?) – Верхнее Березино. В последнем пункте отряд Чернышева встретился с партией хорунжего С. В. Демидова полка Платова 4-го, отправленного Витгенштейном к Чичагову с рескриптом императора. Очевидно, Чернышев подсказал Демидову оптимальный маршрут, и тот справился с задачей.

Во время рейда произошло удивительное событие. У Радошковичей (на почтовом тракте из Минска в Вильно) партия сотника В. М. Дудника отбила обоз с русскими пленными: генералами Ф. Ф. Винценгероде, и М. М. Свечиным 3-м, ротмистром Л. А. Нарышкиным и есаулом Т. И. Князевым. 5 ноября Чернышев прибыл в Лепель, занятый войсками Витгенштейна. В рапорте Витгенштейну, находившемуся в то время в Чашниках, он писал: «Смею сказать, что благоразумие и отличное усердие майора Пантелеева, который был моим совершенным помощником, равно и неутомимость, храбрость и решительность его казаков, и соделывают оный полк достойным вашего замечания, деяния их будут мною впоследствии представлены по команде к справедливому награждению за экспедицию, которой можно сказать мало было ещё примеров: в продолжение 4-х суток с половиной сделал я более 350 вёрст, был беспрестанно окружён со всех сторон многочисленными неприятельскими армиями, переплыл 4 реки, истребил большое количество обозов, а притом, между прочим, всю аптеку императорской французской гвардии и сверх оного, что важнее всего, доставил первое сведение о действиях западной армии и о внутреннем положении неприятельских войск». Дудкин не только освободил Винценгероде со спутниками, но захватил ещё курьера, ехавшего из Парижа с известием о заговоре Malet и другого – от Наполеона.

Александр Иванович Чернышев, в 1812 г. генерал-адъютант, командир летучего корпуса соединенных Третьей Западной и Дунайской армий, а с конца 1813 г. – Северной армии. Грав. С. Карделли по ориг. И. А. Олешкевиса. Первая четв. 19 в.

Под 8-е число ноября по повелению генерала от кавалерии графа Витгенштейна был послан с запиской его сквозь неприятельскую армию к генералу Чичагову, бывшему около Минска, которую к нему, равно и от него Чичагова таковую же графу Витгенштейну доставил с большой опасностью и трудом исправно. Оказывается, бравый сотник совершил три (!) рейда: Витгенштейн отправил его обратно с запиской к Чичагову, после чего он вернулся (обратно сквозь тылы неприятеля-авт.). В высочайшем приказе от 15 ноября были объявлены награды офицерам полка Пантелеева 2-го, отличившимся в рейде с 26 октября по 5 ноября: Майору С. И. Пантелееву 2-му пожалован следующий чин и орден св. Георгия 4 ст., есаулу П. М. Грекову 28-му и сотнику В. М. Дуткину – ордена св. Владимира 4 ст. с бантом, квартирмейстеру В. Михееву, хорунжим Грекову, И. Тюрморезову и М. С. Валуеву – ордена св. Анны 3 ст. В рейде участвовал капитан-квартирмейстер Кошкин, который стал кавалером ордена св. Анны 2 ст. Награды Чернышеву и простым казакам были обнародованы в Высочайшем приказе от 22 ноября. «Производятся: флигель-адъютант Его Императорского Величества Кавалергардского полка полковник Чернышев, за благоразумное исполнение отважной экспедиции, в генерал-майоры, с назначением в генерал-адъютанты к Его Императорскому Величеству. Нижним чинам казачьего полка, бывшего в экспедиции с генерал-адъютантом Чернышевым, Его Императорское Величество жалует по пяти рублей на человека»[437] (?). Таким образом, отряд Чернышев прошел наперерез всех неприятельских путей и блестяще выполнил опасное поручение благодаря лихости и быстроте пробега по тылам.

В сражениях в Смоленской губернии Кутузов показал себя блестящим тактиком. Он мастерски осуществил манёвры и добивался крупных успехов. Сам же главнокомандующий высоко оценил действия российских войск. «Вчерашний день, – доносил он, – понес неприятель новое и жестокое поражение при Красном, где часть армии обошла оного, когда другая поражала его спереди»[438]. За удачные действия под Красным и во всей Смоленской губернии фельдмаршалу Кутузову был присвоен титул «Смоленского». В указе Александра I на имя сената говорилось: «В память незабвенных заслуг нашего генерал – фельдмаршала князя Голенищева – Кутузова, доведшего многочисленные неприятельские войски искусными движениями своими и многократными победами до совершенного истощения, истребления и бегства; особливо же за нанесённое в окрестностях Смоленска сильное врагу поражение, за которым последовало освобождение сего знаменитого града, и поспешное преследуемых неприятелей из России удаление, жалуем мы ему титул Смоленского, повелевая правительствующему сенату заготовить на оный грамоту и взнесть к нашему подписанию».

Михайловский – Данилевский: «Вскоре по выступлении Наполеона из Орши пришел туда граф Платов, потушил пожар, захватил 26 орудий, а в арсенале 2500 новых ружей и отправился вслед за Наполеоном. В городах и уездах Смоленской губернии сожжено 61886 и закопано 107188 человеческих тел(!); скотских трупов сожжено 27752, закопано 81902»[439].

12 ноября Ней догнал Наполеона. Он привёл к нему 800-900 человек – всё, что осталось от его корпуса. Получается, что за трое суток нападения казаков Платова на его корпус, он потерял более 2 тысяч своих людей. С 11 по 13 ноября корпус Платова «взял в плен более пяти тысяч солдат и довольное число штаб и обер-офицеров», в том числе генерал-майора Дзевановского.

Когда 13 ноября наполеоновская армия подошла к реке Березине, в передовых частях Витгенштейна были и 4, 5 башкирские полки. 2-й Башкирский полк находился в корпусе генерала Булатова, входившем в армию Чичагова. Генерал Богданович пишет, что «из всех наших войск, пришедших на Березину, находился в наилучшем состоянии корпус графа Витгенштейна, в котором после дела 16 (28) ноября осталось двадцать две тысячи человек и три тысячи кавалерии»[440].

Извещая Чичагова о происходившем на разных театрах войны, государь писал ему: «Вы видите, как необходимо вам стараться о соединении с графом Витгенштейном в окрестностях Минска или Борисова и встретить армию Наполеона лицом к лицу, в то время, когда Кутузов преследует её. Предоставляю вашему усмотрению выбор средств, удобнейших для достижения цели, чтобы не выпустить Наполеона из наших границ и уничтожить его армию, поставив её между вами, князем Кутузовым, графом Витгенштейном и Эртелем. Рассчитывайте расстояние и время. 20 октября Наполеон был у Гжатска, а вы 10-го между Брестом и Слонимом: следовательно, вы можете поспеть в настоящую пору. Подумайте, какие следствия произойдут от того, если Наполеон вырвется из России и сформирует новую армию»[441].

5 ноября и армия Чичагова пришла в Минск. Тут к нему пришло донесение от Витгенштейна о расположении его корпуса и стоявших против него неприятелях.

Кутузов поставил задачу Чичагову: выйти на Березину к Борисову, чтобы занять «отрядом дефилею при Зембине, в коей удобно удержать можно гораздо превосходнейшего неприятеля»[442]. А Витгенштейну приказал идти на соединение с Чичаговым, чтобы не допустить отхода армии Наполеона севернее Борисова. Главная же армия должна была исключить возможность обхода Борисова с юга. Из Минска Чичагов выслал графа Ламберта к Борисову, Чаплица к Зембину и полковника Луковеина к Игумену.

«Первыми вошли в Борисов остатки минского гарнизона Брониковского и дивизия Домбровского. (4 + 3 тысячи человек наполеоновских войск – авт.) Едва они расположились на ночлег, как явились русские. Начался ожесточённый бой, продолжавшийся десять часов. Вечером 9 ноября авангард Дунайской армии Чичагова под командованием генерал-майора Карла Осиповича Ламберта ворвался в город. Поляки, потеряв 8 орудий и 4500 человек убитыми, раненными и пленными, побежали по Оршанской дороге навстречу Наполеону». Ламберт был, к сожалению, ранен. Чичагов двинул к Лошницам авангард под командованием генерал-майора Палена, подчинив ему четыре егерских, три гусарских и пять казачьих полков. При выходе из лесного дефиле он был встречен плотным огнём французской пехоты и артиллерии, приведён в расстройство и обращён в бегство к Борисову. Адмирал, вместо того, чтобы оказать помощь отступающим соратникам и любой ценой удержать город наличными силами до тех пор, пока не подтянется вся армия, отошёл за Березину, взорвав за собой мост. В результате Наполеон на несколько дней, с 11 по 14 ноября, стал безраздельным хозяином левого берега реки и мог беспрепятственно выбирать место для переправы своих войск.

Чичагов допустил ошибку, собрав свою армию ниже Борисова. Но к ней он добавил «ещё одну, какой не сделал бы даже сержант», как писал полковник Марбо. Адмирал не только не занял дефиле при Зембине, но даже не сжёг два десятка мостов на нём. Если бы он принял эту разумную предосторожность, французам было бы отрезано возвращение и переход через реку не послужил бы им ни к чему, потому что они были бы остановлены глубоким болотом. Арман де Коленкур, одно из самых доверенных лиц Наполеона, удивленно записал в своих мемуарах: «Очень много других мостов было переброшено через небольшие ручьи, пересекающие болота на каждом шагу. Каким образом русский генерал (Чичагов) не обратил внимания на это обстоятельство, которым так легко было воспользоваться, чтобы создать препятствие для нас? Шести казаков с факелами было бы достаточно, чтобы отнять у нас этот путь отступления»[443].

«В тот же день (14 ноября) Кутузов ещё раз потребовал от Платова сообщить ему о действительном направлении отступления французов, ибо без того никак не мог решить, куда вести свою армию. На всякий случай он двинулся на запад, но так отклонился влево от места соединения всех войск, им же самим назначенного, что через неделю, выйдя к Березине, оказался на 50 вёрст южнее переправы»[444]. Но есть историческое объяснение, почему он берёг Главную армию от сражений, хотя она всё-таки ежедневно сокращалась от изнурительных переходов. В конце своих «Записок о войне 1812 года» его ординарец князь Голицын А. Б. пишет: «Он почитал необходимым дойти с нею на Неман так, чтобы головы колонн его были целы. Зная, что в короткое время хвосты полков подойдут, он говорил: «Я желаю, чтобы существование большой нашей армии стало для Европы действительностью, а не химерою: хотя она и уменьшается во время похода, но месяц отдыха и хорошие квартиры снова её поставят на ноги. Только это решит вопрос и привлечёт Германию на нашу сторону»[445].

Карта-схема «Сражение на р. Березине 14(26) – 17(29) ноября 1812 г.

В ночь с 13(25) на 14(26) ноября французы, перехитрив Чичагова, невероятно отчаянными усилиями навели переправы. Чичагов, находившийся к югу от Борисова, получил 14(26) ноября известие о том, что противник стал переправляться через Березину, но счёл это демонстративной хитростью Наполеона и передвинул свои части, вопреки указаниям Кутузова ещё ниже Борисова. Партуно с частью французской дивизии пошёл напролом к переправе, но будучи окружён казаками, в том числе башкирскими, вынужден был задуматься о сдаче Витгенштейну: «Два бригадных командира дивизии Партуно воротились в Борисов, но нашли город уже во власти графа Платова. Не видя спасения, французские генералы отправили к графу Витгенштейну переговорщика и на следующее утро, в 7 часов, сдались. Всего было взято 5 генералов, более 8000 человек с оружием и безоружных, 800 человек исправной немецкой конницы и 3 пушки. Одновременно с действиями графа Витгенштейна против Партуно, граф Платов и партизан Сеславин вступили в Борисов, а Чичагов в Борисовское укрепление»[446]. Сам Платов писал из реляции: «Эти поражения происходили одинаковым образом до 15-го ноября, когда заняли мы Борисов, где неприятель потерял 5000 убитыми, 7000 пленными и 5 пушек, которые мною были сданы в корпус генерала от кавалерии графа Витгенштейна»[447].

Только 16(28) ноября Чичагов с правого берега Березины, а Витгенштейн с левого стали вести наступательные действия. Наибольший урон неприятелю наносила артиллерия. Переправы, установленные противником на слабых козлах, рухнули. Находившиеся на левом берегу неприятельские солдаты и офицеры стали бросаться в воду, ища спасения. «Перо просто отказывается представить сцены ужаса при Березине. Всевозможные повозки подвигались к мосту буквально по грудам тел, устилавших дорогу. Целые толпы несчастных падали в реку и гибли меж льдин. Другие хватались ещё за доски моста и висели над бездной, пока колёса, переезжая по рукам, не заставляли пальцы разгибаться. Ящики, повозки, кучера и лошади валились вместе». Констан, «Дневник».

Переправа через Березину 29 ноября 1812 года. Автолитография В. Адама. Сер. XIX в.

«Земля была покрыта трупами убитых и замёрзших людей; они лежали в разных положениях. Крестьянские избы везде были ими переполнены, река была запружена множеством утонувших пехотинцев, женщин и детей; около мостов валялись целые эскадроны, которые бросились в реку. Среди этих трупов, возвышавшихся над поверхностью воды, видны были стоявшие, как статуи, окоченелые кавалеристы на лошадях, в том же положении, в каком застала их смерть». Л. Чичагов, «Записки».

Развязка наступила на рассвете 17 ноября. Под огнём русских пушек более свежие войска Виктора стали отходить к Березине, пробивая себе дорогу штыками и прикладами. Тысячи нестроевых солдат и сотни повозок оставались ещё на левом берегу реки, когда генерал Эбле, выполняя приказ Наполеона, поджёг мост. Полчаса спустя на них налетели казаки, частью изрубили, а большую часть взяли в плен. На Березине неприятельская армия потеряла свыше 40 тысяч человек: от 20 до 25 тысяч убитыми, ранеными и утонувшими. В плен было взято 24 тысячи человек, в том числе 5 генералов и 427 офицеров. По энциклопедии Отечественной войны 1812 года 2008 года известно, что 4-й и 5-й Башкирские полки сражались 14(26) – 16(28) ноября при Березине, а затем конвоировали 13 тысяч пленных в дальние губернии[448]. Хорунжий 4-го Башкирского полка «Умурзак Иждавлетьев Абдрезяков… был был представлен за Березину к награде 6 января 1813 г. и награжден 27 августа 1813 г. орденом Св. Анны 3 ст. Формулировка награждения: «За сражение и за исполнение разных поручений при командировках в г. Москве в чине хорунжего. Из отличившихся в полку известен походный старшина Каранай Искандеров, награжденный орденом Св. Анны 3 ст.»[449]. Русские войска потеряли убитыми и ранеными 4 тысячи воинов. Спустя три дня после переправы армия Наполеона насчитывала в своих рядах только до 10 тысяч вооружённых солдат. 1-й Башкирский казачий полк также участвовал в сражениях на Березине 14-17 ноября.

«Калужское ополчение и в его составе 1-й Тептярский полк направились к Мстиславлю, занятому им 4 ноября, а от него к Могилеву. Заняв Могилев 16 ноября, войска разместились на зимние квартиры, наведя порядок в губернии. В конце декабря полк поступил в состав корпуса генерала от инфантерии М. А. Милорадовича»[450].

Наполеон потерял всю свою армию, однако сам он вырвался из окружения вместе с 9 тыс. человек и бежал по дороге к Вильно. Через несколько дней после переправы «армия» Наполеона слилась с остатками более свежих сил Виктора и Удино и побежала по Виленской дороге. Наполеон не повторил ошибку адмирала Чичагова. Миновав дефиле, он сжёг за собою мосты.

«19 ноября (1 декабря) Платов, подкреплённый Чаплицем, атаковал неприятельский арьергард у Хотеничей и взял пять пушек и пятьсот пленных.

20 ноября (2 декабря) после упорного сопротивления на лесистой части дороги у Старинков сей арьергард потерял одно орудие и четыреста человек пленными. 21 ноября (3 декабря) Наполеон был в Молодечно. В этот день его арьергард лишился у Латиголичей девяти пушек и полутора тысяч людей, оказавшихся в плену»[451]. «Наполеон спешил достигнуть Сморгонь, где надеялся найти запасы продовольствия и имел намерение остановиться; находившемуся в Вильно Маре Ю. Б. велено было отправлять туда хлеб, мясо и вино; одновременно Маре было приказано под благовидным предлогом выпроводить из Вильно всех находившихся там иностранных послов, чтобы они, приглашённые быть свидетелями побед Наполеона, не видели жалкого состояния его армии. Это было необходимо ещё и потому, что Маре всё время вводил в заблуждение Европу относительно успехов Наполеона, и даже о поражении французской армии не было известно союзникам – Макдональду, Шварценбергу и Ренье. 22 ноября Наполеон прибыл в Молодечно, потеряв с 18-го числа в арьергардных делах 25 орудий.

Мысль Наполеона остановиться в Сморгони, чтобы привести армию в порядок была невыполнима, и он занялся предположениями об отъезде своём из России; его озабочивал вопрос, как поставить в известность Европу, до сего времени веровавшую в его победы. Наполеон издал тогда свой последний бюллетень (29-й – авт.), выставляя причиной несчастий суровость зимы: «Лошади погибали каждую ночь не сотнями, но тысячами; в несколько дней пало их до 30000; кавалерия очутилась пешком, артиллерия и обозы без лошадей; надобно было бросать и истреблять большую часть пушек, снарядов и запасов; армии, столь прекрасной 6 ноября (?), нельзя было узнать 14 ноября… такие неудобства и чрезвычайный, внезапно наступивший мороз сделали положение наше тягостным»[452].

На территории Восточной Пруссии, Литвы и Волыни Наполеон располагал еще значительными силами – более чем 100 тыс. человек. Опираясь на них, он мог организовать сопротивление, что он и поручил выполнить Мюрату. И, оставив в Сморгони остатки армии Мюрату, выехал в Париж для формирования новой армии.

Наполеон покидает армию в Сморгани 23 ноября 1812 г. Худ. Н. Самокиш.

24 ноября Витгенштейн рапортовал Кутузову из местечка Долгиново: «Честь имею донести, что из отряда генерал-адъютанта кн. Волконского,…два башкирских полка – 4-й и 5-й – уже ко мне присоединились, кои отправлены сопровождать 12000 пленных; 3-й Башкирский полк и одна дружина Новгородского ополчения командированы мною для содержания порядка в г. Витебске». 3 офицера и 19 рядовых башкир из 4-го Башкирского полка входили в конвой его главной квартиры[453].

В Ошмяны вошли партизаны партии майора Копылкова из отряда Кайсарова П. С. Они окончательно уничтожили французский магазин, оставив без припасов прибывшие 25 ноября (7 дек.) части Великой армии во главе с И. Мюратом. В тот же день под Ошмянами русский авангард под командованием генерала Чаплица Е. И. нанес поражение авангарду неприятеля во главе с маршалом К. Виктором и захватил 3 тыс. пленных и 25 пушек. На следующий день, 26 ноября (8 дек.) авангард Чаплица Е. И. пленил в районе Ошмян еще свыше 2 тыс. пленных и взял в качестве трофеев 61 пушку[454].

«25 ноября (7 декабря) остатки арьергарда и двадцать пять пушек оказались в руках Чаплица. В тот же день адмирал прибыл в Сморгань. 26 ноября (8 декабря) преследование энергически продолжалось. Чаплиц захватил шестьдесят одно орудие и несколько тысяч пленных, поелику у французов уже не было арьергарда до подхода из Вильно Луазона. 27 ноября (9 декабря) Чаплиц подобрал в Медниках ещё шестнадцать пушек и тысячу триста пленных, но рассеянные остатки неприятеля всё же добрались до Вильны, где стояла свежая неаполитанская дивизия из состава 11-го корпуса»[455].

Утверждаем, что во второй фазе войны наибольший вклад в общую победу внесли казаки и легкая кавалерия. Уже отмечалась, что и в 1-й, и во 2-й Западных армиях были сформированы и успешно действовали целые летучие казачьи корпуса. Это было очень значимым ноу-хау русской армии в мировой военной мысли того времени. Причём, это ноу-хау было обосновано теоретически. Д, и.н. Владимир Кузнецов пишет: «Исходя из того, что в 1-й и 2-й Западных армиях в начале войны насчитывалось 28 иррегулярных полков, была выработана специальная инструкция «Мнение об употреблении казачьих войск», в которой предлагалось «оставить самое необходимое число их при армиях для содержания передовых постов, вместе с лёгкой регулярной кавалерией. Сиё число не должно однако ж превышать 5000 человек». Остальных казаков предлагалось разделить на летучие корпуса численностью до 3000 казаков, действовавшие самостоятельно и выполнявшие тактические задачи, при условии, чтобы их можно было быстро соединить в один сильный корпус. Такое решение позволяло «вырваться в неприятельский край и вести в оном войну партизанскую, как-то: делая ночные нападения на войска в квартирах расположенные; разбивая транспорты к армии идущие; перехватывая его курьеров; словом сказать – стараться причинить всевозможный вред. Буде же замечено будет, что неприятель соединяет большие силы и намеревается сделать на нас нападение, тогда летучие казачьи корпуса должны также сближаться к нашей армии, угрожая всегда тылу и флангам неприятеля»[456].

После прибытия к Главной армии Донского ополчения, из его полков 23 сентября (5 октября) был сформирован под командованием Платова новый летучий казачий корпус. Полки этого летучего корпуса, усиленные егерями (20-й, затем 1-й егерские полки) отличились при Городне, под Малоярославцем и в Медынском деле. А в ходе параллельного преследования успешно действовали в составе авангарда Главной армии при Колоцком монастыре, в боях под Вязьмой, Дорогобужем, на р. Вопь, под Духовщиной и Красным.

После Березины летучий казачий корпус был подчинен адмиралу Чичагову П. В. И действуя в авангарде, отличился при взятии Молодечно, Вильно и Ковно. Подобные формирования создавались и в 3-й Западной армии для действий в тылу противника. Летучий корпус полковника Чернышева А. И. совершил 29 сентября (11 окт.) – 6(18) октября (еще до Тарутинского и Малоярославецкого сражений!) рейд на территории герцогства Варшавского. Летучий корпус генерал-майора Чаплица Е. И. в ходе рейда разбил 7(19) октября под Слонимом 3-й (литовский) пикинерный полк Императорской гвардии. Летучий корпус полковника Витта И. О. (4 казачьих полка) совершил 19(31) ноября – 1(13) декабря еще один, на этот раз двухнедельный рейд в герцогство Варшавское[457].

Последнюю попытку оказать сопротивление французы сделали под Вильно. 26 ноября остатки Молодой и Старой гвардии вошли в Вильно. Через сутки в городе собрались десятки тысяч французов. «Ещё накануне Мааре извещал жителей Вильно о благополучии в Великой армии, а потому удивление не имело границ, когда улицы стали наполняться какими-то безоружными толпами изуродованных страшилищ. Дома и лавки стали запираться, но часть была всё же разграблена.

Вильно. Вид на Замковую гору. Литография. 1-я четв. 19 в.

В это время подошёл к городу Сеславин, ворвался в него, но, встреченный выстрелами из домов, отступил и поставил с подоспевшим Чаплицем пикеты под городом. Граф Платов обходил Вильно и двигался к Ковенской дороге, чтобы отрезать неприятелю отступление; узнав об этом, Мюрат перестал помышлять об обороне Вильно»[458]. Утром 28 ноября (10 декабря) казаки заняли Вильно. «В послужном списке есаула Г. И. Золотарёва, командовавшего полком Лащилина, дата: «28-го при занятии города Вильно и при поражении в оном неприятеля». Эта же дата указана в его наградном представлении: «28-го ноября при занятии Вильны он, Золотарёв, первый с полком под командой полковника Сухозанета вошёл в сей город, где находились тысяч до шести неприятельской пехоты, и сражаясь в оном на улицах и на площади, взял в плен до двух тысяч рядовых и 184 штаб и обер-офицеров, и отбил пять полевых орудий, не потеряв ничего, кроме что при сём случае был ранен офицер один». Почти одновременно с этим полком, город заняли с боестолкновениями партии Теттенборна и Сухозанета. В бою под Вильно донской артиллерией командовал полковник князь Н. Д. Кудашев. С самого начала преследования, от Малоярославца, в казачьем корпусе находился полковник П. С. Кайсаров. Их служба в 1812-1814 гг. оказалась настолько тесно связана с казаками, что Кайсарова и Кудашева можно считать казачьими генералами, поскольку эти чины они получили за отличия во главе летучих отрядов. То же самое можно сказать о генералах А. И. Чернышеве, А. Х. Бенкендорфе, И. Я. Шперберге и др.»[459].

Площадь перед ратушей в Вильно во время отступления французской армии в 1812 году. Литография В. Адама по ориг. И. Дамеля. Сер. 19 в. ГИМ.

Оставшиеся в городе войска предпочли сдаться. В числе пленных оказались 7 генералов, 242 офицера и 9517 рядовых, не считая 5139 больных и раненых, находившихся в госпиталях на лечении. Позже, вечером 30 ноября в Вильно въехал и Кутузов. «Неприятель мечтал защищать город Вильну, – писал 10 декабря Кутузов, – но армия, всемилостивейше мне вверенная, стремительно вытеснила его из сего важного пункта и принудила спастись бегством к Неменю»[460]. Преследование продолжили: «От Вильно до Ковно по большой дороге противника преследовал корпус Платова и отряд Орурка. Основные силы армии Чичагова от Вильно пошли на Троки (в южном направлении), а летучие отряды Голенищева-Кутузова и Дибича 2-го (бывший Бороздина) – по правому берегу Вилии»[461].

Оставив для защиты Вильно и окрестностей арьергард под началом маршала Нея, Мюрат в сопровождении 700 пеших гвардейцев двинулся в сторону Ковно. Вместе с ним следовали закутанные в тёплую одежду Богарне, Даву, Мортье, Лефевр, Бессьер – корпусные командиры без корпусов. Между Вильно и Панарской горой отступающие были атакованы корпусом Платова. Стремительным ударом казаки разрезали надвое колонну неприятеля и истребили первую часть. «Поле Погулянки и дорога покрыты были множеством побитого неприятеля, – писал Платов главнокомандующему. – Взято два знамени и два эстандарта, которые вашей светлости при сём представляются, и в плен: один генерал, до тридцати штаб и обер – офицеров и более тысячи нижних чинов». В этой критической обстановке Мюрат и остальные маршалы, бросив обоз, проваливаясь в снегу, в отчаянии бросились в черневший невдалеке спасительный лес. Ней приказал полковнику Тюренну, камергеру императора, открыть все ящики с казной и разделить деньги между всеми, кто их захочет. Всемогущий рычаг всех человеческих деяний – корыстолюбие сделало своё дело. Забывая опасность, все жадно бросились к деньгам. Жадность доходила до того, что никто уже не слышит ни свиста пуль, ни неистовых криков казаков… Торопясь захватить побольше денег, много людей из авангарда запоздали, потеряли из вида свой отряд и сделались жертвами непростительной жадности»[462].

Ночью 30 ноября Мюрат прибыл в Ковно, надеясь вывезти из города часть запасов, а прочее сжечь, под защитой сделанных летом ещё укреплений. «Мюрат ожидал прибытия арьергарда Нея, который и прибыл 1 декабря, доведя из трёх тысяч, выступивших с ним из Вильно, только 60 человек; остальные погибли или были захвачены донцами. Из Ковенского гарнизона Ней составил новый арьергард и занял им укрепления. В этот же день Мюрат выступил из Ковно и расположился биваком на левом берегу, на тех самых высотах, на которых Наполеон 11 июня осматривал места своего вторжения в Россию. Оставшиеся в Ковно французы грабили и поджигали город, и Бертье доносил Наполеону: «Не буду распространяться о плачевных подробностях грабежа, неповиновения, расстройства: всё достигло высочайшей степени». В заключение Бертье выражает своё горе о потере последней своей коляски, в которой были самые тайные бумаги. В ней найдено было нами очевидное доказательство мошенничества Наполеона – доска для делания фальшивых сторублёвых русских ассигнаций»[463].

Фальшивые русские ассигнации 25 руб. Франция, 1810, 1811 гг. ГИМ.

1 декабря командующий казачьим авангардом Каменев рапортовал: «…в 4 часа утра начал преследовать я неприятеля по большой дороге к Ковно, в воротах города неприятель поставил несколько орудий. А потому, не доходя одной версты до города, я пошёл с вверенным мне отрядом влево и когда перешёл Неман и обошёл город, тогда несколько неприятельских колонн в числе более 8000 человек потянулись по большой дороге. Мы бросились на первую колонну и, несмотря (на) сильный ружейный огонь, была оная совершенно истреблена, 2-я колонна имела ту же участь, а затем 3-я и 4-я столь отчаянно защищались и были положены на месте, в числе коих один генерал, взято в плен более 1000 человек и одно полковое знамя, взятое полком Белогородцева командующим оным премьер – майором Карауловым». В рапорте отмечены полки Быхалова, Атаманский и казачий полк, находившийся под командой Ефремова. Таким образом, авангард Каменева, столкнувшись 1 декабря в Ковно с сопротивлением, обошёл город слева, переправился через Неман, тем самым заставив противника спешно продолжить отступление, после чего разгромил четыре неприятельские колонны»[464].

Утром 2(14) декабря к Ковно на р. Неман (ныне г. Каунас, Литва, а был уездным городом Виленской губернии) подошел Платов М. И. со своими казаками и кавалерией генерал-майора Орурка И. К. В 10 часов его войска открыли артиллерийский огонь. Необстрелянные прусские новобранцы, не выдержав огня, заклепали пушки, бросили ружья и обратились в бегство. Но легендарный Ней с генералом Жераром сумели остановить их, а адъютант Нея Рюминьи с 29-м линейным полком выбил ворвавшихся в город казаков. Тогда Платов М. И. отправил казачьи полки в обход с левого и правого флангов. В 14 часов спешившиеся казаки заняли господствующую высоту Алексотен в окрестностях Ковно. Генерал Маршан Ж. Г., возглавивший остатки 34-й пехотной дивизии, выбил их, но не выдержал повторной атаки и отступил. После оставления высоты неприятель, преследуемый казаками, начал общее отступление по льду через Неман. Бросив артиллерию в близлежащем лесу, Ней с остатками арьергарда (не более 200 чел.) спешно ушел к Вильковишкам и Тильзиту.

3(15) декабря Платов вошел в Ковно, где захватил несколько орудий, 779 зарядных ящика и много другого военного имущества. Всего на пути от Вильно до Ковно казаки взяли в плен до 5 тысяч человек. В Ковно и за ним казаки взяли в плен ещё 436 офицеров и около 10 тысяч рядовых, потерявших оружие, 21 пушку, 800 ящиков с порохом, 30 тысяч новых ружей, 170 бочек водки, запасы ржи, овса, ячменя. В реляции Платова Кутузову от 19 февраля 1813 года есть интересные подробности и фамилии казачьих командиров: «2-го декабря поутру приблизился я к Ковно, авангард мой встрече был неприятельскими орудиями, поставленными во всех предместиях города и даже на противоположной стороне реки Неман. Я отрядил часть войск под командой генерал-майора Кутейникова 2-го вправо, а генерал-майора Каменева и генерал – адъютанта Орлова-Денисова влево, которые перешли реку Неман по льду и обошли Ковно, напали столь стремительно на отступающего неприятеля, что четыре колонны были истреблены наголову, а при последнем убит и главнокомандующий их генерал французский. Искусное же действие артиллерии нашей, направляемое войсковым старшиной Кирпичёвым, принудило умолкнуть неприятельские орудия, в укреплении Ковенском бывшие, и город очищен, где, кроме больных, захвачено в плен более 1000 человек и 21 орудие, 800 пороховых ящиков, до 60-ти тысяч ружей, из которых не успели они половины сжечь, и магазины с жизненными припасами найдены в городе. За остатками же неприятеля, оставившими Ковно, преследовали до Волковиска, взято 3 орудия и большое число пленных, где отличился полковник Ефремов. В городе Ковно и в преследовании до Волковиска полонено до 10000 пленных и 436 штаб– и обер-офицеров.

Итак, большой армии его из всех разных корпусов не более упущено как до 2-х тысяч человек. Из Ковно я по повелению вашей светлости перешёл реку Неман и вступил в границы неприятеля»[465].

В жизнеописании атамана Платова работы Михаила Астапенко и Владимира Левченко подсчитаны трофеи казачьего корпуса Матвея Ивановича: «Со времени перехода русской армии в контрнаступление и до захвата Ковно казаками Платова было уничтожено более восемнадцати тысяч солдат и офицеров, взято в плен более тысячи генералов и офицеров и тридцать девять с половиной тысяч солдат. Враг оставил сто пятнадцать знамён, триста шестьдесят три пушки и тысячу шестьдесят шесть зарядных ящиков». Правда, тут же приведён другой итог, подведённый самим Платовым М. И.: «Взято казаками пятьсот сорок семь пушек, знамён и эстандартов – более тридцати, и более семидесяти тысяч пленных, в том числе более десяти генералов различных классов и более четырёх тысяч офицеров»[466]. Возможно, Матвей Иванович считал с начала вторжения, а может, за тот же период, но трофеи всех казаков, включая и башкирских, и калмыцких.

Платов М. И. писал из Ковно: «Остатки европейцев, кои были в нечестивой армии коварного и злого неприятеля, возвестят соотчичам своим, каково ходить на Русь, больно и дерзостно задевать Россию. Познают и донских казаков, да и все пленные, коих у нас в России, по моему исчислению, более 50000 от меня доставлявшихся, подтвердят: кто поражал их нещадно, кто не давал спать и наималейшего роздыху, кто не допускал их фуражировать от дороги ни на сто сажен и кто взял у них при сражениях более 500 пушек»[467].

Башкиры сражались за общее Отечество мужественно. Вот мнение академика Тарле Е. В., полностью поддержанное профессором Бикмеевым М. А.: «Донские казаки, башкиры, татары (крымские – авт.), уральские казаки…сражались, по всем отзывам, замечательно, стойко и мужественно[468].

Ланжерон вспоминал, что в декабре 1812 года казаки захватили обоз генералитета Великой армии: «Среди них были кареты Наполеона: в них нашли его портфели, платье, приказы, скипетр и императорскую мантию, в которую, как рассказывали, нарядился какой-то казак». Об этом же писал в своей книге известный французский публицист А. Сюдр. Ефимов Д. Е. утверждал, что, следуя к Великой армии в 1812 г., Наполеон вёз с собой «всё нужное для коронования»[469].

В 1843 г. в Ковно был открыт памятник в честь событий 1812 года. Интересно, сохранили ли новые власти Литвы этот монумент?

При занятии Вильно нашими войсками Шварценберг стоял в Слониме, а Ренье в Ружанах. На совещании Шварценберга с Ренье было решено отступать первому на Белосток и Гродно, а второму через Шершево к Волчину. 1 декабря корпуса начали отступление. Подойдя к Белостоку, Шварценберг остановился, видя, что за ним следуют лишь лёгкие отряды. Князь Щербатов, посланный Васильчиковым, уговорил Шварценберга выйти из России без кровопролития, и тот 13 и 14 декабря выступил из Белостока в Высоко-Мозевец и к Ломзе. Ренье отступил 1 декабря и предполагал остановиться на некоторое время в Бресте, но, узнав о приближении Сакена, отошёл в Волчин и потянулся к Дрогочину; здесь он узнал о намерении князя Шварценберга отступить и последовал его примеру; 11 декабря он начал переправу через Буг и 14 декабря покинул Россию. Также путём сношений с австрийским генералом Фрелихом был уступлен партизану Давыдову Гродно. При вступлении в город Давыдов велел сносить всё бывшее в городе оружие и жечь прозрачные картинки с аллегорическими насмешками над русскими. Ксёндза, более других прославлявшего Наполеона, Давыдов в наказание заставил произнести речь с восхвалением государю, князю Кутузову, русскому народу и с проклятием Наполеону с его армией»[470].

В ночь на 7 декабря Александр I выехал из Петербурга в Вильно.

Из более чем полумиллионной французской армии бежало за границу всего несколько тысяч человек, не считая корпуса Шварценберга и остатков корпуса Макдональда. В Вильно Кутузов решил остановиться, мотивируя это, с одной стороны, тем, что нужно дать отдых армии и пополнить ее, так как она понесла значительные потери, а с другой, тем, что «война окончилась за полным истреблением неприятеля». Академик Тарле Е. В. с цифрами в руках убедительно показывает тяжесть зимнего похода по изгнанию неприятелей и для русской армии: «Когда Кутузов, пополнив после Бородина свою армию, выступил в октябре из Тарутина и пошёл сначала к Малоярославцу, а потом вслед за Наполеоном, у него было больше 97 тысяч человек, а в Вильну в середине декабря он привёл меньше 27500 человек. Так бедственны и трудны были условия этих бесконечных зимних переходов»[471].

16 декабря 1812 года Кутузов писал, скромно подводя итоги войны: «Неприятель повсюду очистил границы. Надобно заметить, что Карл XII вошел в Россию с 40 000 солдат, а вывел обратно 8000. Наполеон вошел с 480 000, а вывел около 20 000, оставив нам не менее 150 000 пленных и 850 пушек»[472].

На 17 декабря в казачьем корпусе Платова было кавалерии иррегулярной: 24 штаб-офицера, 180 обер-офицеров, 200 урядников, 5127 казаков, всего 5531 человек. В том числе и 1-й Башкирский полк. Согласно расписанию квартир и содержанию постов на 25 января 1813 г. он оставался в том же корпусе генерала от кавалерии графа Платова[473].

Известный военный теоретик Карл фон Клаузевиц, почерпнувший практические познания в русской армии во время Отечественной войны 1812 года и последующего освобождения Европы, написал: «В России осталось убитыми и пленными 552000 человек. В армии было 1372 орудия: австрийцы, пруссаки, Макдональд и Ренье привезли с собой обратно до 150 пушек, следовательно, было потеряно свыше 1200 орудий»[474]. Михайловский – Данилевский позже приводит в своих воспоминаниях другие, большие цифры: «Потеря неприятельской армии за всю кампанию превышала 600000 человек; из них: 48 генералов, 4000 офицеров и до 200000 нижних чинов остались пленными; 306000 трупов сожжено и зарыто в губерниях Смоленской, Московской, Калужской, Белорусских и Литовских; 15000 трупов были сложены в Ковно на льду Немана и спущены по реке; 1000 захваченных орудий свезены в Москву и сложены в Кремле, а до ста знамён и штандартов размещены в Казанском соборе в Петербурге»[475].

Участник событий английский генерал Роберт Вильсон записал: «Основная часть неисчислимого прежде воинства, перешедшего Неман 24 июня, дабы сломить русское могущество и навеки установить французское господство в Европе, 14 декабря насчитывала всего четыреста штыков и шестьсот сабель! Во всех остальных её частях оставались только кучки офицеров и унтер-офицеров, сопровождавших уцелевших ещё орлов, которые ещё не были захвачены или закопаны! Из восьмисот артиллерийских орудий, перевезённых через Неман, в Ковно осталось только девять, да ещё польские пушки, отправленные в Олиту и Варшаву»[476].

Урланиц Б. Ц. пишет, что в 21-м крупном сражении 1812 г. боевые потери русских составили 111 тыс. человек убитыми, ранеными и попавшими в плен. Потери убитыми и ранеными с обеих сторон в наиболее ожесточённых битвах 1812 г. достигли: при Лубино под Смоленском – 24,7 %, под Малоярославцем 29,2 %, на Бородине – 38,8 %. «Общие потери русской армии за всю кампанию 1812 г. составили 200 тыс. человек регулярных войск, а с учётом потерь казаков и ополчения – 250 тыс. Из них …140 тыс. составляли главным образом санитарные потери». В наполеоновской армии умерло от голода, холода и болезней 350 тыс. человек, 200 тысяч из них приходится на союзников Наполеона[477].

К сожалению, находятся кандидаты исторических наук, старающиеся принизить героизм предков. Вот как Рахимов Р. Н. написал в трёхтомной общероссийской энциклопедии насчёт имевшегося у башкир вооружения: «Вооружение было архаичным. Запрет на огнестрельное вооружение, введённый в связи с башкирскими восстаниями 18 в., привёл к тому, что башкиры почти не имели ружей, а имевшие их не обладали навыками стрельбы….Небольшая часть башкир имела сабли – вост. (персидские) и арм. легкокавалерийские[478]». Хотя вышеприведённые свидетельства очевидцев о вооружении башкир и их умении владеть оружием это полностью опровергают. На той же странице энциклопедии Рахимов Р. Н. повторил свою личную новую выдумку о том, что: «26.8.1812 при Бородине полк находился в наблюдат. отряде на правом фланге рус. позиции в р-не слияния рек Колочи и Москвы». И напечатал старую, 4-5-летней давности, но в более унижающем варианте: «Большинство башкир, включая чиновников, плохо говорили и понимали по-русски, что вызывало серьёзные трудности в их использовании в боевых действиях». Между тем, к началу Отечественной войны 1812 года башкиры уже 255 лет были подданными России и, более того, участвовали во всех её войнах и охраняли восточную границу империи совместно с русскими оренбургскими казаками. То есть освоили не только русский разговорный язык для взаимной торговли и взаимоотношений с уездными и губернскими начальниками, но и все необходимые воинские команды, так как границу на пикетах охраняли совместно с русскими оренбургскими казаками. И фактические боевые заслуги башкир в 1812-1814 годах и их награды полностью опровергают эту дезинформацию. Награды он тоже преуменьшил. Хотя профессор Асфандияров А. З. давно писал о большем количестве награждённых орденами, а в 2012 году повторно напечатал в журнале «Ватандаш» № 9.: «К настоящему времени выявлено около 40 кавалеров орденов. Из 1-го полка было 14 воинов, из 14-го – 7, из 9-го – 5, из 2-го и 5-го полков – по 2, из 4-го и 8-го полков – по одному, полковая принадлежность 7 награждённых не установлена. Из них половина выявлена А. Н. Усмановым, половина – автором этих строк (Асфандияровым)». И повторно напечатал список награждённых медалями и орденами из 1150 башкир и 33 мишар. Ведь награждённые зафиксированы в ревизских сказках по кантонам и уездам Оренбургской губернии и в формулярных списках чинов по кантонам. Плюс к этому, кандидат исторических наук Асфандияров А. З. нашёл и опубликовал большее количество башкирских полков, вступивших в Париж: В «Очерках по истории Башкирской АССР» (т.1, ч.2.) Уфа, 1959) и монографии А. Н. Усманова «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» (Уфа, 1964) речь идёт о пяти полках, вступивших в Париж 18 марта 1814 года. В наших работах – о 9 полках (ЦГИА РБ. Ф.2. Оп.1. Д. 2075, 3724, 3828, 3829, 4019, 4021, 4022, 4023, 6093)»[479]. А Рахимов Р. Н. в общероссийской трёхтомной свежей энциклопедии пишет, что «Из них в 1814 в Париж в составе союзных войск вступили отд. команды 4-го и 5-го полков»[480]. И только?!

Эти унизительные характеристики башкир в общероссийской трёхтомной энциклопедии абсолютное большинство русских в России и СНГ воспримут как истину в последней инстанции. Да и другие народы тоже… Имиджу башкир, а значит, автоматически, и всей Республики Башкортостан, нанесён значительный ущерб.

Калмыки молодцы: дважды увековечили участие двух своих полков в той войне – возвели Хошеутовский (Калмыцкий, Тюменевский) хурал (хурул) в Астраханской области и поставили памятник в Элисте. Руководству Башкортостана и её столицы стоит взять с них пример в Уфе, – удивлён почему разнообразные власти Башкирии не сделали этого за 200 лет (?!). Оказывается, письменные источники стали важны только для ищущих, а для всех прочих надо ставить монументы. Чтоб было просто, наглядно и доступно.

В работах Рахимова Р. Н. с 2008 года освещается также участие башкир в войнах России 1805-1807 гг., Отечественной войне 1812 года и Заграничном походе 1813-1814 гг. С нашей точки зрения он необоснованно излагает историю башкирских полков по самым несущим её основам: количеству призванных башкирами полков, их вооружению, якобы плохом знании русского языка, даже командным составом, неучастию в рейде во время Бородинского сражения и освобождении Москвы, количеству вступивших в Париж башкирских полков и наградам. Кандидат исторических наук Рахимов Р. Н. искажает бесспорные исторические факты, стремиться уменьшить роль и значение башкир в Отечественной войне 1812 года. Эта линия просматривается в его многочисленных публикациях[481].

Эти инсинуации Рахимова Р. Н. не соответствуют историческим документам-первоисточникам и трудам специалистов предшествующих периодов[482].

В 2013 году выпущена энциклопедия «Военная история башкир». Рахимов Р. Н. обозначен в ней автором множества энциклопедических статей, в ряде случаев далеко за временными рамками исследуемого им века. Причём, в 51 статье рассматриваемого периода нет ссылок ни на источники, ни на использованную литературу, что вызывает законный вопрос об истинных авторах этих сведений[483].

– Во всей 200-летней историографии полностью неизученными остались вопросы потерь башкир в этих войнах.

Впервые в историографии автор утверждает: Как это не удивительно, но материалы о древних башкирах есть смысл поискать и в…Чикаго. Дело в том, что там в 1893 году проходила Всемирная выставка и Уфимский губернский музей отправил туда немало экспонатов. После завершения работы выставки их там и оставили в «добровольно-принудительном порядке» (насколько знаем, из США до сих пор нельзя вывозить исторические экспонаты и документы, независимо от их принадлежности). В подтверждение приводим уведомление комиссара русского отдела Всемирной выставки о передаче экспонатов в Колумбийский музей.

Уведомление комиссара русского отдела Всемирной выставки 1893 года о пожертвовании экспонатов вновь открываемому музею в память о Христофоре Колумбе в г. Чикаго от 8 ноября 1894 г.

Приходим к выводам по главе:

– Казаки, включая и башкирских, оказались наиболее подготовленными к боевым действиям в резко меняющейся обстановке осенней распутицы. Именно на них приходится большая доля захваченных орудий, пленных и убитых врагов. То есть в фазе изгнания неприятеля решающая роль принадлежит казакам с башкирами и лёгкой армейской кавалерии. И в 1-й, и во 2-й, и 3-й Западных, армиях были сформированы и успешно действовали целые летучие корпуса: казаки, лёгкая регулярная кавалерия, егеря. Таких летучих корпусов не было ни в одной армии тех десятилетий, то есть это было очень значимым ноу-хау русской армии в мировой военной мысли того времени. И башкиры хорошо вписались в эту передовую концепцию, претворяя её в жизнь.

– Башкирские казаки внесли достойный вклад в освобождение Калужской, Московской, Смоленской губерний и нынешней Республики Беларусь от иноземных захватчиков, как и Вильно с Ковно, то есть нынешних Вильнюса и Каунаса.

– Борьба с фальсификаторами отечественной истории позволяет сохранить в чистоте духовный стержень народа и его готовность отражать натиски врагов и конкурентов. Помимо моральных и военных аспектов, такая борьба имеет и экономический смысл: человек, дорожащий подвигами предков, никогда не распродаст за бесценок свою землю и её содержимое. Борьба с фальсификаторами может иметь разнообразные способы и формы. Например, в виде острых статей – опровержений или простого отсева.

Глава 3. Участие башкирских полков в освобождении Европы в 1813-1814 гг. от французских захватчиков

Изучая данную тему в течение 18 лет, давно убедился в полном отсутствии работ о башкирах в освобождении Европы в 1813-1814 гг. И более того, пришёл к мысли о крайней скудности работ и источников в целом по русским армиям: море работ об Отечественной войне 1812 года и крохи по Заграничному походу 1813-1814 гг. Эту весьма заметную диспропорцию в российской историографии заметил даже английский исследователь Д. Ливен: «Контраст между огромным объёмом знаний, имеющимся о 1812 г., и очень ограниченным вниманием, уделяющимся периоду 1813-1814 гг., остаётся колоссальным и разительным. …Всё это безусловно позволяло британским, французским и немецким историкам свободно интерпретировать свержение Наполеона в манере, наиболее подходящей для поддержания собственных национальных мифов»[484].

Эту же диспропорцию отмечает и один из ведущих российских исследователей к.и.н. Безотосный В. М. из ГИМа: «В России можно буквально по пальцам пересчитать монографии и толковые работы, посвящённые проблемам участия русских войск в 1813-1814 гг.»[485]. Надеемся частично восполнить этот пробел в данной главе, но вынуждены предупредить читателя, что начиная с периода изгнания неприятелей из пределов Российской империи, башкиры в донесениях чаще всего скрыты под общим обозначением «казаки». Это произошло в основном, из-за укрупнения донесений и дневниковых записей очевидцев: в них речь идёт уже о действиях целых корпусов или многотысячных летучих отрядов, состоящих из 5-6 полков разных родов войск.

«Ещё во время кампании 1812 г. Александр I был уверен, что «если хотеть мира прочного и надёжного, то надо подписать его в Париже»[486].

По прибытии в Вильно главнокомандующий русской армии составил план дальнейших действий «Общее распоряжение дальнейших операций»[487]. Менее изнурённые войска Витгенштейна и Чичагова под общим командованием Чичагова, направлялись в Восточную Пруссию для вытеснения отступившего туда корпуса Макдональда. Отряды генерал – лейтенанта П. К. Эссена – 3-го, генерал – майоров С. А. Тучкова – 2-го и К. Б. Кнорринга получили приказ преследовать австрийские войска Шварценберга. Вперед выдвигались легкие казачьи и партизанские отряды. Для их поддержки выделялась часть регулярной пехоты и кавалерии. Уже в день освобождения Ковно, корпус Платова М. И. получил предписание «следовать за неприятелем до самой Вислы». Кутузов хорошо понимал: чем дальше вглубь Западной Европы будет продвигаться Главная русская армия, тем более она отдаляется от своих резервов, со всеми вытекающими отсюда опасными последствиями. А за казаков и партизан он почти не боялся, обоснованно считая их трудно уничтожаемыми. Главнокомандующий только потребовал предупредить казаков, чтобы они не чинили грабежей и вообще никаких обид мирным жителям, ибо это несообразно не только с его «видами, но и совершенно противно воле государя императора». 23 декабря (4 января) Кутузов сообщал сенатору Трощинскому: «Войск наших близ 70000 уже за границею»[488].

Помимо полководческих дарований, Кутузов обладал еще и талантом крупного дипломата, что встречается крайне редко. И в Заграничном походе ему пришлось напрячь оба эти таланта. Союзникам наполеоновской Франции – Пруссии и Австрии он демонстрировал всю мощь главной русской армии, вытесняя ею их с оккупированных территорий. Причем, стратегически стараясь делать это мирным путем, так как видел в них потенциальных союзников России. Но, как блестящий тактик, одновременно с предложениями о перемирии прусским и австрийским командующим, рассылал летучие отряды казаков и армейских партизан для занятия переправ, освобождения небольших городов от французов, захвата складов с оружием, боеприпасами и продовольствием. Плюс к этому, российские армейские партизаны служили еще и наглядными передвижными пропагандистскими центрами для организации отрядов сопротивления среди местного населения. По военной же сути, его летучие отряды 1813 года послужили прообразом современных воздушно – десантных войск.

Согласно «Расписанию армий, корпусов и отрядов действующих войск» в декабре 1812 г. 5-й башкирский полк находился в отряде генерал-майра Свечина, 2-й башкирский в отряде генерал-лейтенанта Эссена, 3-й Уральский казачий в отряде генерал-майора Ланского, Оренбургский драгунский – в отряде полковника Кнорринга. Запасной батальон Уфимского пехотного полка – в отряде генерал-лейтенанта Ратта, а сам Уфимский пехотный полк в составе 24-й дивизии 6-го корпуса генерал-лейтенанта Капцевича под общей командой генерала от кавалерии Тормасова в местечке Рудники. Другие казачьи полки, включая и некоторые башкирские, находились в Передовом отряде генерала графа Платова, действуя впереди авангарда под командой генерала Милорадовича Главной армии «под личным предводительством фельдмаршала князя Голенищева-Кутузова-Смоленского»[489]. Сохранлась до наших дней и «Ведомость состояния войск ополчения III округа» на январь 1813 г.[490]. И в конце этой Ведомости указаны 8-20-й Башкирские полки, 2-й Мещерякский, 2-й Оренбургский и 5-й Уральский с указанием уже погибших воинов:

Вернувшись в конце 1812 года в Париж, Наполеон немедленно приступил к созданию новой армии. Из Франции и вассальных стран он черпал, не считаясь ни с чем, солдат, продовольствие и финансы. Торопился нанести удар русской армии до того, как она получит подкрепления, и пока германские союзники из Рейнской конфедерации еще сохраняли ему верность. В короткий срок, к весне 1813 г. Наполеон поставил под ружье более 300 тысяч солдат. «Ещё будучи в России, Наполеон распорядился призвать досрочно набор 1813 г., и теперь, весной 1813 г., обучение новобранцев подходило к концу. Их …набрали 140 тысч человек. Ещё в 1812 г. Наполеон приказал образовать «когорты национальной гвардии» и теперь включил их всех в армию. Это дало ещё 100 тысяч человек. В июне 1812 г. Наполеон оставил до 235 тысяч во Франции и вассальной Германии. Теперь можно было и на них рассчитывать. Наконец, несколько тысяч …всё-таки спаслось из России»[491]. Всё население Французской империи вместе с вассальными странами составляло в 1812 году 71 млн. чел (в России – 41 млн.). «Только резерв Наполеона, предназначенный на случай неудачи похода, составлял 1 млн. 940 тыс. человек. Фактически же всё годное к несению строевой службы население Франции и Италии, общей численностью 4 млн. человек, было поставлено под ружьё в рамках так называемой Национальной гвардии. Вот почему ему так быстро удалось восстановить свою армию в 1813 г. и почему Александр I так настаивал на Заграничном походе»[492].

3.1. Участие башкир в освобождении Пруссии, немецких королевств, герцогств и княжеств

В начале января по старому стилю – середине января 1813 г. по новому стилю и Главная российская армия перешла в общее наступление по трем направлениям: на Кенигсберг, Варшаву и Плоцк. Главным было Кёнигсбергское направление.

Здесь действовали 3-я Западная армия, корпус Витгенштейна и казачий корпус Платова (всего около 60 тыс. человек). В ней на правом приморском фланге действовал корпус Витгенштейна (33 тыс. человек), авангардом которого командовал генерал – майор Шепелев Д. Д. Причем, почти половину этих войск составляли ополченцы. На левом фланге, наступавшем через Гумбинен на Эльбинг, действовали войска 3-й Западной армии, авангард которой (7 тыс. человек) возглавлял генерал – лейтенант Чаплиц Е. И. Впереди авангарда действовал летучий отряд (свыше 3 тыс. человек) под командованием генерал – майора Воронцова М. С. Летучий отряд Воронцова включал в себя три казачьих и два егерских полка, несколько гусарских и уланских эскадронов, гренадёрских батальонов и артиллерийских рот. Он был чрезвычайно мобилен, тревожил тылы противника и участвовал во многих сражениях, действуя то самостоятельно, то вместе с другими воинскими соединениями. В центре между ними действовал казачий корпус атамана Платова из 24 казачьих полков общей численностью около 7 тысяч воинов.

В первые же пять дней были заняты Инстербург, Гумбинен и Мемель, захвачены большие трофеи: продовольствие, оружие, боеприпасы и в том числе 36 французских торговых судов и 26 военных кораблей[493]. При этом было взято в плен 7500 солдат и 246 офицеров[494]. Ныне Мемель – это латвийский порт Клайпеда.

Не зря Журнал военных действий за первую неделю января 1813 г. начинается с успехов легких отрядов российской армии: «Генваря 2. Генерал граф Платов рапортует, что генерал-адъютант Чернышев с отрядом 27-го числа декабря перешел в Прейш – Эйлау, а генерал-адъютант Голенищев – Кутузов, следуя к Эльбингу, 26 декабря находился под Браунсбергом. Сам же граф Платов с донскими казаками идет за отрядом Чернышева на Прейш – Голанд, стараясь отрезать неприятелю переправу через Вислу.

Генваря 5. «…Генерал граф Платов, отделив генерал – майора Шепелева с частию на Нейтиг, сам пошел к Мариенбургу. При занятии города Эльбинга взято в плен до 400 нижних чинов, сверх того больных в госпиталях находящихся: офицеров 35, рядовых 942 и российских бывших в плену 62 человека.

Генерал граф Платов рапортует от 3-го числа, что 1-го сего месяца (то есть, в самый Новый год – авт.) город Мариенбург вверенными командованию его войсками занят. Неприятель был сильно преследуем до Диршау, где упорствовал он в имевшемся перед оным тет-де-поне, но и из сего был вытеснен. После чего неприятель принял ретираду по двум дорогам, частью к Данцигу, а частью к Штаргарду. Генерал-майор Дехтеров с отрядом преследует сих последних. При Мариенбурге взято в плен до 300 человек, сверх того, больных офицеров 40, рядовых 726, да российских бывших в плену – 8, а в Диршау более 200 человек, причем отбиты большие палубы с ружьями и понтонами.

Генерал-адъютант Чернышев уведомляет графа Платова, что он 31-го декабря, с рассветом прибыв к Мариенвердеру и разделив отряд ему вверенный на три части, немедленно атаковал город. Неприятель упорно держался, но, наконец, принужден был уступить храбрости казаков. Подполковник Андриянов, командовавший 3-й частию, первый занял город. Вице-король италианский и маршал Виктор присутствовали в сем деле и едва успели укрыться с помощью пехоты от преследования казаков. При занятии города взят 1 генерал Ла – Пиерр, 4 офицера, до 200 рядовых и курьер, отправленный от Наполеона с депешами к принцу Невшательскому, 15 пушек и «довольно великие магазейны жизненных припасов». При преследовании же неприятеля по дороге к Нейенбургу подполковник Андриянов напал на Баденский эскадрон и совершенно истребил, взяв 47 человек в плен. Притом доносит, что он сейчас получил уведомление, что посланными от него казаками Нейенбург занят, где захвачено офицеров – 16, рядовых – 350, также отбито русских бывших в плену 2 офицера и 32 рядовых»[495]. В отряде генерала Чернышева было 10 казачьих полков, включая башкирские.

«Здешние жители везде принимают наши войска совершенно дружественно, и никаких от них неприятностей нет, – писал Платов Кутузову, – продовольствие доставляется нам безостановочно и охотно; с нашей стороны строжайше соблюдается порядок». Приказом по армии Кутузов объявил казакам благодарность: «За быстрое занятие городов Эльбинга и Мариенбурга, за соблюдение при сём случае военной дисциплины».

Карта Освобождение Польши и Пруссии в январе – апреле 1813 года

Корпус Макдональда, настигнутый авангардными частями генерала Шепелева Д. Д. у Лабиау, потерпел поражение и поспешно отошел к Кенигсбергу. Но энергично преследовавшие его российские войска с ходу ворвались в город и после непродолжительного, но упорного боя 4 января 1813 г. овладели этим крупным опорным пунктом Восточной Пруссии[496]. Было освобождено до 200 русских пленных. Роберт Вильсон записал в своём «Повествовании» на стр. 283: «Дойдя до Лабиау, Макдональд решил обороняться на сей позиции, но был атакован превосходящими силами и отогнан к Кёнигсбергу, потеряв до 2 тысяч убитыми, ранеными и пленными. Русские потеряли более пятисот человек».

Дмитрий Дмитриевич Шепелев (1771-1841) – кавалерийский генерал. В 1805 году участвовал в сражении при Аустерлице. В 1807 г. получил орден Св. Георгия 3-й степени за преследование французов после сражения при Гутштадте. Был в сражении при Фринланде. Генерал-майор. Участник сражения при Малоярославце и под Красным, после Березины – командир авангарда 1-го корпуса Витгенштейна. За взятие Кенигсберга получил чин генерал – лейтенанта.

«Витгенштейн, в рапорте о занятии Кенигсберга, отдал пальму первенства отряду полковника Ридигера из авангарда Шепелева. 23 декабря в час ночи четыре казачьих полка – Родионова 2-го, Чернозубова 8-го, Лащилина, Селиванова 2-го – вступили на плечах неприятеля в Кенигсберг. Шепелев в рапорте писал: «Полковник Ридигер сделал сильный на неприятеля натиск и по жаркой перестрелке вогнал его в Кенигсберг, куда и сам на плечах неприятеля вошёл. Французские войска вынуждены были поспешно уходить; а с ними равномерно выступил и сам маршал Макдональд. При сей ретираде у неприятеля захвачено два генерала: инспектор кавалерии граф Вавржецкий и бригадный генерал Еверс и до 1000 человек рядовых в плен. Сверх сего они оставили в Кенигсберге до 7000 человек усталых и отставших, утопили 30 пушек с принадлежащими ящиками и снарядами; и значительные магазейны провиантские и комиссариатские достались в руки победителям. Отбито 40 российских офицеров и 120 человек нижних чинов в плену находящихся, с коими и генерал-майор Лихачёв освобождён из плена. Полк Селиванова 2-го, вступивший в Кенигсберг вместе с отрядом Ридигера, формально принадлежал к отряду Сиверса. Поэтому на честь занятия Кенигсберга претендовал и Сиверс. Вскоре Шепелев и Сиверс были произведены в генерал-лейтенанты»[497].

Заняв Кенигсберг, российские войска устремились к Висле. Преследуя противника, казачьи полки Платова вышли к Данцигу и обложили его со всех сторон. Прапорщик секретной квартирмейстерской канцелярии Главного штаба Щербинин А. А. записал: «6-го генваря. При преследовании от Эльбинга к Данцигу взяты: 1 генерал, 39 офицеров и 1590 рядовых; больных в Эльбинге и Мариенверде 60 офицеров и 1700 рядовых. 7-го генваря. Платов блокирует Данциг. 12-го генваря. Платов в Лёблау. Правый его фланг в Лёблау и Банкау, левый в Оливе, центр в Ненкау и Кокоскене»[498]. Во всех этих боях корпуса Платова активно участвовал и 1-й Башкирский казачий полк. 18 января, он вместе с казачьим полком Ребрикова, находясь в подчинении генерал-майора А. В. Иловайского 3-го, занимал Брентау.

11 января 1813 г. «генерал-майор граф Воронцов занял Бромберг и нашёл там значительные магазейны, состоящие из муки 200:000 пудов, овца 7.000 варшавских корцев, гороху 100 корцев берлинских, соли более 2000 бочек и 2000 пуль свинца. …Генваря 16. Главная квартира в городе Виленберге. Посланная партия от генерал-майора Воронцова захватила в плен адьютанта принца Невштельского капитана Дейрн»[499].

Сперва в составе корпуса Платова, в авангардах и летучих отрядах разных русских армий находились пять башкирских полков (№ 1-5) и 1-й Тептярский, принимавших активное участие ещё в Отечественной войне 1812 года. Всего летучих отрядов в русской армии было до полутора десятков. В их состав включали конницу, – как правило, казаков, гусар, легкую пехоту (егерей) и конную артиллерию. Численность – от 500 до 3000 человек. Это было выдающееся научное достижение русской военной мысли, успешно внедренное в жизнь Кутузовым М. И. еще в 1812 году.

Наполеон еще до начала своего отступления говорил в Москве А. Коленкуру: «Австрийцы и пруссаки, – сделаются нашими самыми опасными врагами при малейших наших неудачах»[500]. Этот мрачный прогноз начал оправдываться. Поражение французов в войне с Россией явилось толчком к росту национально-освободительного движения в Пруссии. Уже в декабре 1812 г. генерал Г. Йорк, командовавший прусскими войсками в составе наполеоновской армии, заключил без разрешения прусского короля соглашение с русским командованием о перемирии в военных действиях до принятия решения прусским королем Фридрихом. А ведь генерал командовал 19-тысячным прусским корпусом, составлявшим почти 4/5 корпуса Макдональда[501]. Боявшийся Наполеона король Фридрих-Вильгельм III отрешил Йорка от должности. Но Макдональд так и остался с одной дивизией в 5 тыс. человек, которую он и вывел из России в район Кенигсберга[502]. От 5 до 7 тыс. человек привел в Польшу Ренье[503]. Еще тысяч 5–6 уходили за Неман разрозненно[504]. Всего из почти 600-тысячной (даже если не считать корпусов Йорка и Шварценберга) «Великой армии» выбрались из России едва ли больше 30 тыс. человек[505]. Кутузов имел все основания рапортовать царю 19 декабря 1812 г.: «Неприятель почти истреблен»[506].

Главнокомандующий, понимая, что борьба за крепости потребует значительных затрат времени и сил, выделил для их блокирования лишь часть войск, а сам с главными силами двинулся к Одеру[507]. С целью ускорить темпы продвижения войск, из состава Главной армии он также выделил летучие отряды, состоявшие из казачьей конницы, егерей и конной артиллерии. Ими командовали генералы Чернышев А. И., Воронцов М. С., Бенкендорф А. Х., полковники Давыдов Д. В., Тетенборн Ф. К., Мадатов В. Г. и др. Вслед за ними двинулся авангард (13600 человек, в том числе 6300 чел. – кавалерии), возглавляемый Винценгероде Ф.Ф.[508]. В отряде Чернышева было 2500 казаков, у Воронцова на тот момент всего 750 казаков и егерей, а у Винценгероде – 6300 казаков. «Главный предмет их, – отмечалось в Журнале военных действий, – состоял в том, чтобы врезываясь в неприятельские операционные линии, пересекать на продолжительное время всякое сообщение, окружа неприятеля со всех сторон, открывать движения его и таким образом, как бы заграждая нашу армию, обманывать насчет наших действий»[509]. Действуя далеко впереди армии, летучие отряды совершали глубокие рейды по тылам противника, громили отдельные вражеские отряды, гарнизоны, команды, уничтожали материальные запасы, депо и мосты.

29 января (10 февраля) отряд Чернышева овладел Шнейдемюле.

«5 (17) февраля 1813 г. под командованием генерала от инфантерии князя Д. И. Лобанова-Ростовского была развёрнута Резервная армия из четырёх пехотных и двух кавалерийских корпусов, которые первоначально были дислоцированы частично в Белоруссии, а затем переведены в герцогство Варшавское. Она была создана для восполнения больших потерь в 1812 г. и служила мощным резервуаром для укомплектования обученными пополнениями войск за границей в 1813-1814 гг. Это дало возможность в 1813-1814 гг. постоянно пополнять поредевшие в боях полевые войска и поддерживать их относительно стабильную численность»[510].

Подошедшие к Одеру летучие отряды генерал-майора Бенкендорфа А. Х. и полковника Тетенборна Ф. К. (австриец, вступивший на русскую службу ещё в августе 1812 г. – авт.) соединились с отрядом Чернышева, переправились 5 февраля через реку и двинулись на Берлин. Бенкендорф, планировавший «правильную» осаду Берлина, пишет 5 февраля в 5 часов утра своему другу и боевому товарищу Воронцову из Штиглица: «У меня под началом, к прискорбию моему, одни казаки да в качестве подкрепления башкирцы»[511].

Тем не менее, отряды генерала Чернышева и полковника Тетенборна решили рискнуть и своими силами напасть на столицу Пруссии – город Берлин. Там находился корпус маршала Ожеро (родной брат пленённого в России генерала), насчитывавший до 6 тыс. человек с 40 орудиям. По другим данным, гарнизон Берлина насчитывал 18 тысяч человек. Оба отряда значительно уступали противнику в численности. Тем не менее, подойдя 9 (21) февраля к Берлину (еще до заключения союза с прусским государством), они в тот же день атаковали его. Казаки вихрем ворвались через Бранденбургские ворота и промчались по улицам столицы Пруссии, четыре раза врубаясь в скопления французских войск. Их смогло остановить только выстроенное на Александрплац каре с восемью пушками. Естественно, казаки без пехоты и артиллерии, не смогли удержать город, и вынуждены были организованно отступить, уведя с собой 18 офицеров и более 600 рядовых пленными. Убыль же собственных сил у них не превышала 150 человек убитыми и ранеными[512]. Они отступили и остановились на расстоянии пушечного выстрела от заставы. Французы пытались оттеснить их подальше, но были отбиты ружейным и артиллерийским огнём. 22 февраля в бою за городом отличились воины 1-го Башкирского полка: старшины Кутлугильда Темиров и Абдулла Арганбаев, есаул Кучербай Хусаинов и полковой командир майор Лачин (док. об этом представлен чуть ниже). Согласно Большой Башкирской энциклопедии в освобождении Берлина участвовали 1-й и 2-й Башкирские казачьи полки и 1-й Тептярский[513]. Какой же дерзости дух был у казаков, башкир, гусар и егерей, раз они решились на такое!

Сабля Чернышева А. И.

Об этом захвате Берлина подпоручик секретной квартирмейстерской канцелярии Главного штаба Александр Андреевич Щербинин 15 февраля записал в своём «Военном журнале 1813 года»: «Чернышев и Тетенборн напали на ретирующегося неприятеля близ Берлина, переправившись прежде того в Целине 5-го числа и соединившись 8-го числа в Вритцене. Два отряда сии провожали неприятеля в улицы самого Берлина, и 2 часа в оном продолжался сильный бой. Власов (3-й, Максим Григорьевич, командир донского казачьего полка – авт.) овладел при сём Шарлотенбургом и занял Постдамскую дорогу»[514].

Первые казаки в Берлине 20 февраля 1813 г. (второй-четвёртый и седьмой слева – башкиры, пятая-башкирка в платке). Худ. И. Ф. Югель. 1813 г.

10 (22) февраля отряд генерала Бенкендорфа А. Х., где были и башкирские казаки, разбил неприятельскую колонну у Мюнхенберга. По итогам боя генерал-майор Бенкендорф подал по команде «Список отличившихся офицеров в сражении 10 февраля 1813 года». В том числе находим там: «Башкирского полка хорунжии Ярмахамет Азметив, Биккузя: «С великой быстротою и храбростью наносили удары неприятелю» – Рекомендуются к ордену Св. Анны 3-й степени»[515].

20 февраля (4 марта) к Берлину подошли отряд Чернышева, казачий полк Селиванова из отряда Бенкендорфа и авангард корпуса Витгенштейна, под командованием генерал – майора Репнина-Волконского Н. Г. Атаковав столицу с разных сторон, они в 6 часов утра овладели Берлином[516]. Через неделю в освобождённую от неприятеля столицу Пруссии вступили основные силы Витгенштейна.

Тогда же, по данным д.и.н. Попова А. И. из Самары «Отряд Бенкендорфа 1-го (5 донских, Башкирский и гусарский полки, 2 эскадрона драгун, 2000 человек, 2 орудия) переправился через Одер и 22 февраля разгромил в Темпельберге 4-й итальянский конно-егерский полк. Партия майора Мельникова (2 казачьих полка) из отряда Бенкендорфа 23 февраля разбила французский отряд в Тацдорфе. 25 февраля Бенкендорф тщетно пытался овладеть Франкфуртом, затем двинулся к Берлину и установил связь с Чернышёвым и Теттенборном»[517].

Очевидец событий, подпоручик Щербинин подчеркивает в своем «Журнале» радость берлинцев по поводу освобождения: «…вшествие в Берлин утром 27-го февраля, ознаменованный радостью и восхищением жителей. Принц Henry (Генрих Фридрих Карл, брат прусского короля Фридриха Вильгелма III – примеч. А. М. Вальковича) выехал сам навстречу за 4-е версты от городу».

Башкиры в Берлине (Башкир. Унтер ден Линден. 11 марта 1813 г.). Худ. К. Л. Хюбейль. 1813 г. Фотокопия из Научного архива УНЦ РАН.

На прижизненной картине художника Хюбейля К. Л. «Башкиры в Берлине» изображен башкирский воин, одетый в национальную одежду, вооруженный луком, стрелой, саблей и пистолетом. Он показывает детям Берлина, как стрелять из лука[518]. Очень ловко и удобно пристроен пистолет в кочевничьей кобуре. Удивительно смелы и решительны были наши предки, раз брались захватывать даже столицы – Кенигсберг, Варшаву, Берлин, силами только легких отрядов и авангардов! Из письма Б.-Г. Нибура о башкирах в Берлине: «Март 1813 года. Для детей началась прекрасная пора; казаки балагурят с ними и возят их верхом на лошадях. Прибыли также калмыки и башкиры, однако их осталось здесь немного. Сами казаки показывают их как необыкновенное зрелище»[519].

Первый казачий захват столицы Пруссии имел важное военно – политическое значение. Именно успешные действия этих сил заставили короля Пруссии разорвать союз с Наполеоном и присоединиться к российским войскам. 16 (28) февраля 1813 г. под давлением собственного народа был заключен Калишский союзный договор Пруссии с Россией против наполеоновской Франции, положивший начало антифранцузской коалиции. Командующим всеми прусскими войсками назначили генерала Гебхарда Леберехта Блюхера. «Вчерась я имел честь подписать трактат с Пруссией, писал Кутузов жене. – Это даёт нам тысяч сто войска…Без нынешней компании этого бы не было»[520].

К концу февраля русская армия широким фронтом вышла к Одеру. За два месяца боевых действий она смогла продвинуться от Немана до Одера на глубину 800 км, что вызывает восхищение даже в скоростном 21-ом веке. «Дабы не оставлять неприятеля в покое в течение сего времени, – писал Кутузов, – нужно устроить более легких партий для партизанов, которые бы, перейдя Одер, нанесли бы страх неприятелю не только в окрестностях Берлина, но и до самой Эльбы»[521]. Участник похода 1813-1814 гг. русский генерал Андрей Раевский в своих воспоминаниях рассказывает, что при отступлении Наполеон распространял слухи среди немецкого населения, что башкиры «варвары» и что «они питаются неприятелями, и особенно охотники до детей». «По сказаниям Наполеона, продолжает генерал Раевский, – они (жители Лигницы – авт.) ожидали видеть диких варваров», и, к удивлению, встречают приветливых, добрых воинов[522].

28 февраля 1813 г. М. С. Воронцов записал в своих «Дневных записках. 1813»: «Поход до Франкфорта. Магистрат и жители чрезвычайно нам рады и звали нас на большой обед и бал»[523]. 2 марта 1-й Башкирский полк сражался под Дрезденом, 12-го – под Виссенбургом.

Прусский корпус генерала Йорка, сохранявший до сих пор нейтралитет, двинулся на соединение с Витгенштейном. Вскоре к нему присоединился резервный корпус, сформированный генерал – губернатором Восточной Пруссии генералом Бюловым Ф. В. Германия тогда не была едина как сейчас. Она делилась на Пруссию, полтора десятка герцогств, почти столько же княжеств и отдельные королевства Рейнского союза. Бернер К.-Х. (ГДР) в статье «Политические и военные аспекты положения государств Рейнского союза весной 1813 г.» перечисляет их с указанием численности населения и военного контингента. Это четыре королевства: Бавария, Вестфалия, Саксония и Вюртемберг. Пять великих герцогств: Баден, Берг, Гессен, Вюрцбург и Франкфурт. Одиннадцать герцогств: Макленбург-Шверин, Нассау, Саксен-Гота, Саксен-Веймар, Мекленбург-Штрелитц, Саксен-Кобург, Ангальт-Дессау, Саксен-Мейнинген, Ангальт-Бернбург, Саксен-Гильдбурггаузен, Ангальт-Кетен. И 14 княжеств: Липпе-Детмольд, Шварцбург-Рудольштадт, Шварцбург-Зондерсгаузен, Изенбург, Вальдек, Гогенцоллерн-Зигмаринген, Шаумбург-Липпе, Ройсс-Шлейц, Ройсс-Грейц, Ройсс-Лобенштейн, Ройсс-Эберсдорф, Гогенцоллерн-Гехинген, Лихтенштейн и княжество фон ден Лейен. Каково было нашим предкам переубедить их, победив в боях? Ведь там проживало 13 миллионов 645 тысяч людей, а воинский контингент в сумме составлял 124540 человек – примерно столько же, сколько в русской армии на тот момент[524].

7 (19) марта отряд полковника Тетенборна захватил Гамбург. Уже упоминавшийся Александр Щербинин пишет: «Марта 6-го. В Гамбурге большое возмущение. Витгенштейн отрядил Тетенборна поддержать пламя в том краю».

Бивак казаков в Гамбурге 18 марта 1813 года. Гравюра Сура Кристофера. 1-я четв. 19 в. (на переднем плане сидит тептяр или башкир в казачьей форме, ещё один выглядывает слева, в центре в глубине – голова и плечи башкира на лошади).

А башкирские казаки отдельно изображены в гравюре «Башкиры в Гамбурге в 1813 году» неизвестного художника 1-й четверти 19 века.

Башкиры в Гамбурге в 1813 году. Неизв. худ. 1-я четв. 19 в. Нацмузей РБ.

А Щербинин продолжает: «Марта 10-го. Франкфурт занят графом Воронцовым. Оставив 6 баталионов гарнизону, обложил с остальною частию крепость Кюстрин. Марта 11-го. Тетернборн 7-го числа занял Гамбург. 5000 человек вооружает сей город и 3000 человек принц Мекленбург – Шверинский. Гамбургская газета получила первобытный свой вид. Город отправил в Лондон известие о вшествии русских войск и о свободе торговли, в удостоверении чего послан туда казак»[525]. Валькович А. М., подготовивший его «Военный журнал» к изданию, нашел даже фамилию этого казака, посланного как «живое свидетельство успеха, одержанного русскими войсками»: А. Витиченко. Башкиры участвовали в освобождении Франкфурта на Майне и Гамбурга[526].

Через два дня подполковник Бенкендорф К. Х. с одним казачьим полком (!) занял Любек. 10 (22) марта партизанский отряд полковника Давыдова Д. В. овладел Дрезденом. 19 марта первые казаки вошли в Лейпциг.

21 марта (2 апреля) отряды Чернышева и Дернберга атаковали у Люнебурга (40 км юго-восточнее Гамбурга) дивизию генерала Морана – 3,5 тысячи человек с 8-мью орудиями. После упорного 8-ми часового боя французы были разбиты и во главе с командиром сложили оружие. В плен были взяты сам генерал Моран, весь штаб, более 80 офицеров и 2500 солдат[527]. А также все орудия и 3 знамени. Согласно наградам, в этом бою участвовал и 1-й Башкирский казачий полк[528].

24 марта (5 апреля) в боях под Даничковым, Веглицем и Цедеником войска Витгенштейна нанесли поражение главным силам Богарне и отбросили их за Эльбу. Противник потерял до 5000 убитыми и раненными, 1 пушку и 2 знамени. В начале апреля все пространство от Одера до Эльбы было очищено от неприятеля. Казачьими частями был занят Бремен на Эльбе. 25 марта (6 апреля) корпус Остен – Сакена овладел крепостью Ченстохов, пленив 2500 человек.

29 марта 1813 года многие джигиты 1-го башкирского отличившиеся в боях и показавшие себя стойкими и дисциплинированными воинами, были представлены генерал-майором Бенкендорфом на повышение в чинах и званиях: Кутлугильды Тимиров и Абдулла Аргамбаков – в старшины; Кучербай Хусаинов, Игдавлет Илиаринов и Ярмухамет Азаматов – в есаулы; Баймухамет Якшинбаев, Рахматулла Давлетшинов, Давлеткильды Атибаев, Тулукай Сияргужиков и Ильмень Гульискутиков – в сотники; Кинжагул Халилов, Яшинбай Максутис, Беискужа Рафикис, Эрназар Девлетсофин – в хорунжии; Бикмухамет Сияргулов – в полковые писари и Хасан Актиберов – в полковые квартирмистры[529].

Карта военных действий в 1813 году. Всемирная история. М.: АН СССР, ИСЭЛ. 1959. Т.6. С.125.

29 марта генерал-майор Бенкендорф А. Х. подал по команде «Списки военным нижним чинам, отличившимся сего марта 21-го дня в сражении против неприятеля под городом Люнебургом» из 1-го Башкирского полка для награждения. 29 марта 1813 года

Генерал-майор Бенкендорф[530].

Тогда же Бенкендорф А. Х. написал генерал-майору Ф. Ф. Довре представление и о награждении командиров 1-го Башкирского полка за овладение Берлином с таким предисловием:

«Вашему превосходительству почтеннейшее честь имею представить список об отличившихся господах штаб– и обер-офицерах 22-го февраля с прописанием зделанных ими подвигах. Покорнейше прошу милостивейшего Вашего внимания на столь достойных офицеров, что будет служить им поощрением к дальнейшим подвигам.

Генерал-майор Бенкендорф»[531].

Не зря Кутузов писал: «…Мы действуем за Эльбой легкими нашими отрядами, из которых (по качеству наших легких войск) ни один не пропадёт»[532].

При освобождении Европы 1-й Башкирский полк принимал участие в сражениях под Берлином, Дрезденом, «Лисимбургом», под местечком Ютербок, под городами Винтербург, Десава, Бреда, в знаменитом сражении под Лейпцигом, под крепостью Дефентер, под городом «Лаон» и, наконец, под Парижем[533].

Карта «Участие башкирских полков в Освобождении Европы 1813-1814 годов». Атлас «Республика Башкортостан». –М.: ИПЦ «Дизайн. Информация. Картография». Уфа. 2007 г.

Немцы хорошо встречали российские войска, ведь они несли им освобождение. Сохранилось немало дневниковых записей русских офицеров, видевших такие встречи своими глазами. Вот, например, подпоручик Александр Щербинин записал в своём «Журнале» 1813 года: «29 марта. Главная квартира – местечко Милич. При местечке Здуни переехали мы границу Пруссии. Преданность жителей Силезии к государю нашему и к нам оказалась торжественным принятием в местечке Здуни и местечке Миличе. День сей щитаю я приятнейшим в жизни моей. 1 апреля. Главная квартира – местечко Винциг. Жители с восторгом принимают государя. При въезде в местечки встречает его народ. Молодые девушки бросают цветы на пути его. Везде видны надписи, сообразно надеждам и желаниям народа: «Александру Первому, Избавителю! Боже, благослови его оружие!!». Апреля 7-го. Дорога из Бунцлау в Лаубан идёт через местечко Наумбург, где граница Силезии с Саксонией. И в сем краю принимают нас с восхищением. Государя ожидала в Лаубане такая же встреча, как и в Силезии оказываема была». Ему вторит штабс-капитан Михайловский – Данилевский: «7 апреля. Саксония была для нас неприятельская земля, потому что король пребывал в твёрдом союзе с Наполеоном, а войска его находились под знамёнами французов; не менее того…в каждом городе были триумфальные ворота для императора, и принимали его с восторгом, ибо владычество французов сделалось для них нестерпимо: обращение французских офицеров было самое грубое, а требования их правительства крайне обременительные. …Но нигде не встретили нас так радостно, как в Бауцене. Улицы были до такой степени наполнены народом, что государь с трудом мог по ним проехать. Женщины в щегольских нарядах во множестве находились у всех окон. Вечером была прекрасная иллюминация»[534].

Казаки в Бауцене, в Саксонии в 1813 году. Худ. Виллевальде В. П. 1885 гг.

А один из немецких журналов напечатал в те дни: «Ничего подобного уже целый век не было в Берлине! Хрупкие женщины целовали бородатых казаков и лихо прикладывались к фляжкам с простой водкой, которые им подносились в ответ. Разве кто мог в чём-либо отказать людям, которые отвоевали для нас Отечество и готовы были в дальнейшем жертвовать ради нас своей жизнью. Во многих окнах развевались белые платки и повсюду раздавалось тысячекратное «ура»[535].

Однако Наполеон тоже не терял времени даром и сосредоточил свою новую армию в 300 тыс. человек в Тюрингии в районе Эрфурта, планируя начать оттуда контрнаступление. Поэтому теперь Кутузов не торопился переносить боевые действия за Эльбу против основных сил Наполеона. Надо было сначала подчистить тылы. Ведь там оставались крупные гарнизоны осажденных крепостей: Данцига, Торна (Торуни), Модлина и других. Взаимодействуя с вновь собранными основными силами французской армии, они могли быть опасны. Прежде всего было решено овладеть Торном – сильнейшей крепостью на Висле. Начиная с 27 марта (8 апреля) скрытно провели военно – инженерные работы и подтянули осадную артиллерию. Но поняв бесцельность дальнейшего сопротивления, гарнизон Торна 4 (16) апреля капитулировал. Ее принял Барклай де Толли, сменивший в феврале 1813 г. на посту командующего 3-й Западной армией адмирала Чичагова.

Осада Модлина продолжалась вплоть до заключения перемирия в июне 1813 г. На Одере были осаждены крепости Штеттин (18 марта-21 ноября 1813 г.), Кюстрин (9 марта 1813 г. – январь 1814 г.) и Глогау 13 марта 1813 г.-30 марта 1814 г.). В этих осадах участвовали и многие башкирские полки. Часть башкирских конников использовалась для связи между действующими корпусами русской армии или конвоирования пленных. Например, 18 октября 1813 года из дер. Гунтельми Платов рапортовал Барклаю де Толли, что занята «Крепость Кенигсховен, в которой оставлен комендантом Тептярского казачьего полка есаул Сагетов с пятнадцатью человеками казаков»[536].

Освобождаемые народы Европы с ликованием встречали российские войска. Знакомый нам подпоручик Александр Щербинин пишет: «10-го апреля. В Бауцене ожидала нас торжественная встреча искренних добрых жителей. На полмили от городу нашли мы их уже собранными, ожидающими прибытия государя. Не менее того оказывают они всякому русскому, скромно меж них проезжающему, те ласки, каковых владетели за золото и почести купить не могут. Часто при проезде моём, сопровождаемый одним козаком, кричали жители ура, бросали верх шляпы, били в барабаны и на трубах играли. Из каждого окна выглядывает искреннее лицо, на котором радость написана. Это случалось со многими товарищами моими. Вечером был город иллюминирован с необыкновенной расточительностью и вкусом. Каждый дом горел бесчисленным множеством разноцветных огней. Окна увиты были гирляндами, а на балконах горели транспаранты. 12 апреля вступила Главная армия в Дрезден, сопровождаемая государем и величеством русского имени. Торжество сего дня было единственное»[537].

Русский язык, как и часто используемые другие, живой организм. То есть, под влиянием новых явлений жизни, значения прежних слов зачастую меняются. Это создаёт определённые проблемы для историков. Но рассказывая о событиях 200-летней давности для живущих сегодня, надо всё же использовать слова и термины с тем смыслом, какие вкладывают в них твои современники. Слово «поход» вплоть до ХХ века имело только военное значение. Поэтому участники освобождения Европы использовали именно его. (Появившиеся в XIX в. поездки богатых людей по Африке или Азии именовались путешествиями, а организованные при помощи государств дальние поездки назывались экспедициями). В ХХ веке в СССР широко распространились туристические походы и слово «поход» стало ассоциироваться именно с туризмом. Но из-за существования «железного занавеса» туристических походов за границу просто не могло быть. Поэтому в советской историографии обо всех этих крупных событиях продолжали использовать скромный термин самих участников «Заграничный поход 1813 – 1814 годов». Но времена-то изменились, теперь любой не бедный россиянин может оформить Шенгенскую визу и отправиться по странам Европы, что многие и делают. То есть слово «поход» совсем перестало нести тот военный смысл, который вкладывали в него участники событий 1813-1814 годов. Между тем, количество участников, огромные потери сторон, всеевропейский географический масштаб происходящего тогда и, наконец, неподдельная радость освобождённых народов, дают право и, даже требуют, ныне называть всё это, не иначе, как «Освобождение Европы в 1813 – 1814 годах». Чтобы не складывалось облегчённого представления, что наши предки просто сходили в заграничный туристический поход с ранцами вместо рюкзаков и невредимыми вернулись домой.

В новой сложившейся обстановке первоочередной задачей для Кутузова стало сосредоточение основных сил российской армии на направлении предполагаемого главного удара Наполеона. Исходя из тщательной оценки обстановки и вероятных намерений противника, таковым было признано Лейпцигско – Эрфуртское. Поэтому он решил сосредоточить главные силы армии в районе Лейпциг – Люцен – Альтенбург. Время показало, что он не ошибся. Но заканчивали сосредоточение войск за Эльбой уже без него. Потому – что Кутузов М. И. довел победоносные русские, а с марта 1813 г. и союзные с ними прусские войска до Эльбы, и даже успел создать плацдармы за ней, но 16 (28) апреля в силезском городке Бунцлау умер, умер прямо в Освободительном походе. Сказались чрезмерное перенапряжение сил, неимоверно большой масштаб деятельности и полная лишений походная жизнь. К этому времени он стал настолько популярен в освобождаемых странах Европы, что жители г. Бунцлау, где он умер, воздвигли ему памятник. На нем выбито: «До сих мест довел князь Кутузов – Смоленский победоносные российские войска, но здесь положила смерть предел славным дням его. Он спас отечество свое, он открыл путь к избавлению народов, да будет благословенна память героя»[538]. Ныне это город Болеславец на юго – западе Польши.

Неожиданная смерть главнокомандующего всеми армиями перед назревавшими крупными военными событиями, стала тяжелой утратой для войск. Вот как сие описывает штабс-капитан Михайловский – Данилевский А. И.: «В то время, когда все готовилось к сражению, пришла весть о смерти князя Кутузова. Государь велел содержать её в тайне и не объявлять о ней до конца предстоящего сражения. … через два дня после его кончины мы проиграли сражение и отступали, казалось, он унёс в гроб и счастье наше. Упоминая об его кончине в военном журнале, я написал, что войска после него осиротели, но слово сие было вымарано государем». Далее он цитирует письмо Тургенева Н. И.: «С прибытием бренных останков его в пределы России народ впрягался под печальную колесницу и вёз её на себе. Излишне говорить о слёзах, пролитых на гробе его, и благословениях, возносимых памяти его на пространстве более тысячи вёрст. Я нигде не находил в истории, чтобы скорбь народная была более, как при сём случае, общая, более единодушная…Все улицы, где везли фельдмаршала, были наполнены народом, все зрители плакали. Гроб был поставлен на катафалке в Казанском соборе. По Невскому проспекту с трудом пройти можно было. Я (Н. И. Тургенев) был при отпевании. В то время, когда гроб был снят с катафалка и понесён в приготовленную в церкви же могилу, яркие лучи солнца ударили из верхнего окна прямо на могилу, прежде же того погода была пасмурная. Таким образом само небо, казалось, принимало участие в сей горести народной и благословило в могилу победителя того, который, вооружася против человечества, вооружился и против самого бога»[539].

Могила Кутузова в Казанском соборе Санкт-Петербурга

Надгробие обнесено оградой темной бронзы, установленной в 1814 году (последняя работа Воронихина в соборе). К тому времени в соборе были собраны 115 трофейных знамен и штандартов, а также 94 ключа от городов и крепостей, взятых российскими войсками в ходе освобождения Европы. На украшение Казанского собора донские казаки пожертвовали 40 пудов серебра, отбитого у неприятеля. Из него в 1836 г. по проекту архитектора Тона К. А. был создан новый иконостас.

После смерти Кутузова руководство армией фактически перешло к Александру I. Затем новым главнокомандующим был назначен генерал от кавалерии граф Витгенштейн П. Х. Но это назначение ни в коей мере, не было равноценной заменой великому Кутузову. В том числе и из-за смерти Кутузова, оставшиеся несколько сот километров до Парижа, союзные войска преодолевали ровно год. Союзные войска уступили Наполеону даже ряд городов, ранее лихо захваченных легкими отрядами русских войск: Гамбург, Дрезден, Бауцен, Любек и многие другие.

Весной 1813 г. военные действия развернулись на территории Саксонии. В апреле – мае Наполеону удалось в двух битвах – при Лютцене и Бауцене нанести поражение войскам союзников. Пришлось отступать за Эльбу. В первом сражении под Лютценем 20 апреля (2 мая) русско-прусские войска потеряли более 20 тыс. человек, а французы – 15 тысяч. Это связано с тем, что численность наполеоновских войск составляла, накануне сражения 200 тысяч человек, а союзных – 92 тысячи, в том числе 54 тысячи русских[540].

Участник событий Михайловский – Данилевский ярко описывает неразбериху сразу после сражения под Лютценом: «На рассвете меня разбудили и послали к графу Витгенштейну узнать от него распоряжения его на наступавший день. Долго я ездил по полям: никто не знал, где главнокомандующий, наконец, я нашел его на поле, сидевшего с большим хладнокровием. Узнав, зачем я был к нему прислан, он мне отвечал: «В армии находится император, и я ожидаю повелений его величества». Таким образом, никто не давал приказаний, государь надеялся на главнокомандующего, а тот на государя». Чуть позже он дописал: «Милорадович в то время покрывал себя славою, начальствуя арьергардом от Люцена до Бауцена, он ежедневно имел жаркие дела с неприятелем и заставлял французов дорого платить за каждый шаг земли. Наполеон столь негодовал на своих генералов, командовавших против Милорадовича, что несколько дней лично управлял движениями своего авангарда, но и его распоряжения не были успешны. Наш полководец действовал по своему произволу и как будто независимо от главнокомандующего. …Между тем присоединились к нам корпуса Барклая де Толли, пришедшие из Торна, и Сакена, командовавшего в окрестностях Кракова против австрийского генерала Фримона. Сакен заключил с ним перемирие. Корпус Понятовского, состоявший из 20 тысяч человек и расположенный в Галиции, выступил через Богемию в Баварию, после чего всё Варшавское герцогство было очищено от неприятелей»[541].

Князь Н. Б. Голицын записал в своих «Офицерских записках» у Дрездена: «С каким уважением, и даже восторгом, принимали тогда русских офицеров жители этой Германии, которые после долгого угнетения под игом Наполеона видели в нас будущих избавителей и людей, показавших первый пример сопротивления непобедимому. Впрочем, должно отдать справедливость победителям: они были достойны такого лестного приёма, в них вовсе не было того хвастовства, которое даже извинительно после подобных торжеств; русский офицер и солдат умеют воздавать Богу, что принадлежит Богу, и Кесарю то, что принадлежит кесарю….Мы великодушно отплатили за покушение завоевать нас, освобождением народов, упавших под тягостью владычества Наполеона»[542].

Очевидец подпоручик Щербинин оставил живое свидетельство о последующей сдаче французам Дрездена в своём «Военном журнале 1813 года»: «30 апреля. Король саксонский прибыл в Дрезден, заключил, без совещания с министрами и против воли народа, союз с Наполеоном. Крепость Торгау сдана французам. Губернатор оной барон Тилеман оставил отечество и прибегнул под покровительство императора».

С началом боёв за освобождение Европы убыл российского ополчения резко возросла: «В строевых рапортах за апрель 1813 г. также имеются сведения о списочном и наличном состоянии войск ополчения III округа (куда изначально входили 8-20-й Башкирские и 2-й Мещерякский полки авт.). В ополчении III округа по спискам значилось 67731 чел., а налицо оказалось 50541 чел.»[543].

Двухдневное сражение под Бауценом 8-9 (20-21) мая было таким же упорным и кровопролитным, как и под Лютценом. Перед сражением у Бауцена численность союзных войск под началом Витгенштейна «определялась в 93-96 тыс. человек. В распоряжении Наполеона находилось 140-150 тыс. человек. … победители понесли большие потери, чем побеждённые: урон союзников составил 10-12 тыс. человек, французы недосчитались 12-18 тыс. бойцов»[544]. Но союзникам пришлось отступить в Силезию. Главным образом, неудачи связаны с недостатками в управлении союзными войсками. Приказы и распоряжения главнокомандующего должны были сперва согласовываться с Александром I и королем Фридрихом-Вильгельмом I. За это время обстановка резко менялась, благодаря быстрым, неожиданным решениям Наполеона и запоздалые приказы переставали соответствовать реальной диспозиции. Витгенштейн решил прекратить сражение и вечером 9 (21) мая русско – прусская армия отошла за реку Лебау. Очевидец Михайловский – Данилевский записал в своем Журнале 1813 года: «9-го мая в пятом часу утра государь находился уже на высоком кургане, откуда можно было удобно обозревать всё поле сражения и куда изредка долетали ядра. Государь не съезжал с кургана до отступления армии, и перед глазами его была гора, на которой стоял Наполеон, не трогаясь с неё весь день. Вообще я не видел сражения, в котором бы войска обеих противных сторон менее маневрировали и где главнокомандующие были менее деятельны, как в Бауценовском. Оба императора, как я выше заметил, не сходили с курганов. Граф Витгенштейн не оставлял ни на минуту государя и не подъезжал ни разу к войскам, а начальник штаба его, а следственно, всех российских армий Доврай несколько часов на том же самом кургане спал. Всё утро до десяти часов французы атаковали наше левое крыло, стоявшее на горах, и были всегда отражаемы. Граф Витгенштейн весьма справедливо сказал государю при сём случае: «Ручаюсь головою, что это ложная атака, намерение неприятеля состоит в том, чтобы обойти нас справа и припереть к Богемским горам. Он отгадал намерение Наполеона, но не сделал ни малейшего распоряжения, чтобы предупредить опасность. Ежели он был уверен в своём мнении, то почему он не согласился на неоднократные предложения Милорадовича, который, присылая ему сказать, что он опрокинул неприятельское правое крыло, требовал разрешения продолжать наступление. Всякий раз ему отвечали, чтобы он довольствовался только отбитием атаки неприятеля, а сам не действовал наступательно».

После сражения Михайловский – Данилевский записал: «Во время отступления к Швейдницу Барклай был назначен главнокомандующим вместо графа Витгенштейна. Сражения под Люценом и Бауценом затмили славу сего последнего и обнаружили посредственность его, а беспечность его относительно внутреннего управления армии привела её в большое расстройство, до такой степени, что иногда не знали, где находятся иные полки. Союзники наши пруссаки равномерно были недовольны графом Витгенштейном; это и неудивительно, ибо им надобна была победа, а под его предводительством они испытали два поражения и видели ежедневно увеличивавшееся расстройство армии»[545].

После битвы при Бауцене 8-9 (20-21) мая войска Наполеона вошли и в Бреславль. В мае 2-й Башкирский полк, находясь в составе корпуса Ф. В. Остен – Сакена, сражался на подступах к Бреслау(влю)[546].

В связи с большими потерями, доукомплектование полков и батарей русской армии продолжалось и за границей. Даже, более ускоренными темпами. Артиллерийский подпоручик Пётр Суханин вспоминал: «16 мая 1813 г. стали формировать новую роту, и я имел беспрерывные поручения по обучению рекрутов, приёмке лошадей и амуниции. Неожиданно получаю я предписание явится к полковнику Васильеву, который приказывает мне отправиться в г. Вологду, для принятия лошадей. Через два часа, вместе с подпоручиком Лазаревым, пустился я в путь; до Москвы нам была одна дорога»[547].

Главнокомандующим российско-прусскими войсками назначили Барклая де Толли 17 (29) мая. 18 (30) мая маршал Франции Даву с датчанами заняли Гамбург.

«Нещастный город сей (Гамбург – авт.) пал жертвою, как некоторые полагали, измены Бернадота, который высадив войска в Стралзунде, послал несколько баталионов в подкрепление генерал-майора Тетенборна, находившегося в оном с несколькими полками козаков, 4 эскадронами гусар и только 700 человек пехоты. Когда французы приступили к штурму города, тогда объявили себя и датчане с их стороны. Шведские баталионы получили повеление от принца оставить Гамбург. Тетенборн не мог его держать, оставшись с столь малыми силами, и отступил к Бойценбургу. Поведение Тетенборна заслуживает всякое одобрение. Он умел привесть любовь и доверенность жителей, и когда шведские генералы уже получили повеление оставить Гамбург, то употребил все средства уговорить их к нарушению сего повеления. Они действительно остались 24-ю часами долее в городе. Бернадот не замедлил послать им вторичное повеление, которому они уже не могли противиться. Тетенборн обвиняет его в измене»[548].

Теттенборн Ф. К. (1779-1845).

Барон Фридрих Карл Теттенборн (1778-1845) родился в г. Баден. Ещё будучи студентом Геттингенского университета поступил на австрийскую службу. Участвовал во всех войнах с Францией. Подполковник с 1809 г. 31 августа 1812 года принят на русскую службу тем же чином и направлен в летучий корпус Винценгероде под Москву. Участвовал в боевых действиях под Москвой, боях на Березине, при занятии Вильно. Награждён орденом Св. Георгия 4-й ст. и произведён в чин полковника русской армии. В 1813 году отличился при занятии Кёнигсберга, Берлина, при взятии и защите Гамбурга. В марте получил чин генерал-майора и орден Св. Георгия 3-й ст. В 1813-1814 гг. в составе Северной армии освобождал города на севере Германии, воевал в Дании. Со своим летучим отрядом вкупе с корпусом Винценгероде взял Бремен, участвовал во взятии Кёльна, сражался при Арси-сюр-Об и при Сен-Дизье. Награждён золотой саблей с алмазами. В 1815 г. участвовал в последнем походе во Францию.

Такой неожиданный поворот событий сильно озадачил Александра 1 и Фридриха Вильгельма. В начале июня при посредничестве Австрии было заключено перемирие, но обе стороны стремились лишь выиграть время. Интересные подробности обо всём этом находим у Александа Щербинина в его «Военном журнале 1813 года»: «Неизвестно мне, кем был сделан первый шаг к перемирию. Утверждают, что австрийцы вступили в посредничество и предложили трактовать о мире. Сие вероятно. Слабый император их (Франц I Иосиф Карл – примеч. А. М. Вальковича) не отважился выступить из Богемии на коммуникацию французской армии. Без сомнения, сие было единственное средство к совершенному истреблению ее, и Наполеон был бы наказан за быстрое вторжение в неприятельскую землю, не обеспечив тыл армии своей.

Мы не могли отвергнуть предложения о перемирии. После сражения под Бауценом беспорядок господствовал в армии. Переменив главнокомандующего (русскими армиями-авт.) (что воспоследствовало 13 маия), надобно было ему дать время к приведению армии в устройство. Между тем французская армия находилась в ужаснейшем положении. Потери их в сражениях под Люценом, Бауценом и в других ариергардных делах превосходила 75 тысяч. Раненые умирали в Дрездене на улицах. Не было ни лекарей, ни аптек, одним словом, ни малейшего призрения. В армии свирепствовали болезни и голод. О сём узнали мы, к сожалению, впоследствии времени и уже по заключению перемирия. 23-го числа (мая) заключена конвенция»[549] (Плейсвицкое перемирие-авт.).

В ситуации дезорганизации армий, стороны заключили 23 мая (4 июня) Плейсвицкое перемирие сроком до 8 (20) июля 1813 г. Позже его продлили до 29 июля. Разграничительной линией приняли следующую: Одер – границы Саксонии – Эльба до моря. Гамбург, куда в конце мая вошли войска маршала Даву, остался за французами. Дания, несогласная с союзниками по передаче Швеции принадлежавшей её тогда Норвегии, заключила военный союз с Наполеоном. Союзники вынуждены были оставить Саксонию. Но создали новые партизанские отряды. Перемирие продолжалось два с лишним месяца и было, по сути, было стратегической ошибкой Наполеона. Потому что, союзники использовали время для окончательного оформления коалиции и укрепления своих вооруженных сил. Михайловский – Данилевский записал в своём «Журнале»: «30-го июля, за неделю до окончания перемирия, на меня возложили лестное поручение ехать в Прагу и условиться с австрийским правительством о разных статьях, касавшихся до вступления армии нашей в Богемию. Нам, русским офицерам, в каждом местечке и в каждом городке, где были цесарские войска, отдавали особенные почести. Хотя правительство ещё и не объявило войны французам, но генералы их, и офицеры принимали нас с несомненными знаками приверженности»[550]. Конечно, Наполеон тоже наращивал армию, но у него не было столь масштабных резервов, как у государств, вошедших в коалицию.

Произведенный в генерал-лейтенанты граф Воронцов М. С. сообщает Барклаю де Толли в рапорте от 13 (25) июня о подготовке французами переправы через р. Эльбу и об укреплении г. Виттенберга: «Виттенберг крепко укрепляют, сгоняя туда для сего со всех окружных мест множество рабочих и мастеров и запасая его, как говорят, провиантом на два года, а равно слышно, что во многих местах неприятель укрепляет левый берег р. Эльбы». В следующем рапорте от 29 июня (11 июля) Воронцов М. С. сообщает о движении французских войск к Дессау и просит Барклая де Толли разрешить нападение на французов, если перемирие с их стороны будет нарушено»[551].

По данным на 8 июля 1813 г. на театре военных действий находилось 65 казачьих полков, приписанных к девяти корпусам и Главной квартире, общей численностью 26 тысяч казаков, включая башкирских. В регулярной кавалерии силы сторон оказались примерно равными: у французов – 73 тысячи сабель, у союзников – 77 тысяч.

«Юлить дальше уже не было никакого смысла, и австрийцы предъявили Франции ультиматум, а 31 июля (12 августа) Австрия официально объявила ей войну. …В августе они (союзники) уже имели 500-520 тыс. солдат, готовых к действию (175 тыс. русских, 130 тыс. австрийцев, 170 тыс. пруссаков, 27 тыс. шведов, 18 тыс. англичан, мекленбургцев, ганноверцев и др.), не считая корпусов при блокаде крепостей (102 тыс. человек). … Богемская (Главная) армия численностью около 260 тыс. человек (русских – 80 тыс., австрийцев – 130 тыс. и пруссаков – 50 тыс.) была сосредоточена на австрийской территории в Богемии под командованием австрийского генерал-фельдмаршала князя К. Ф. Шварценберга. Силезская армия численностью около 100 тыс. (русских – 60 тыс. и пруссаков – 40 тыс.) под командованием прусского генерала Г. Л. Блюхера находилась около Швейдница и прикрывала Силезию. Северная армия из 160 тыс. русских, прусских, шведских, английских и немецких войск под началом наследного принца Карла-Юхана (бывшего маршала Бернадота) была собрана под Берлином»[552]. В августе, после окончания срока перемирия, военные действия возобновились.

Наполеон также увеличил армию до 440 тыс. человек и 1200 орудий. В районе Дрездена против Богемской армии было сосредоточено 102 тыс. французов, против Силезской армии – 120 тыс. человек. Резерв в 90 тысяч во главе с Наполеоном стоял у Герлица. 70-тысячная армия под командованием маршала Удино находилась южнее Берлина, в Гамбурге встал 35-тысячный корпус маршала Даву, у Магдебурга – дивизия генерала М. Жерара в 12 тыс. человек.

С возобновлением боевых действий в августе 1813 года 1-й Башкирский полк (343 чел.) находился в Северной армии Бернадота. 2-ой Башкирский полк в это же время был в составе иррегулярной кавалерии ген. Карпова А. А. В конце июля вошёл в состав Силезской армии и участвовал в боях при м. Лигниц и д. Фелендорф 6-7 августа, 23 августа – в преследовании до Бауцена, 24 августа – воевал при м. Герлице и Рейхенбахе. В сентябре вернулся в казачий корпус Платова, находящийся в Богемской армии. Позже, в сражении под Лейпцигом он насчитывал 295 человек всего[553] – командующие корпусами и отдельными крупными отрядами непременно хотели иметь полусотню башкир в своих конвоях, также сказались потери в непрерывных боях за освобождение Пруссии и Польши. За Битву народов джигитам 2-го Башкирского полка было вручено шесть Знаков отличия Военного ордена.

«7 августа (1-й Тептярский) полк участвовал в атаке авангарда под командой генерал-майора А. Я. Рудзевича на д. Зибенайхен. 11 августа полк в составе Силезской армии отражал атаку атаку корпуса Э. Ж. Макдональда при г. Гольдберге. … 14 августа в генеральном сражении при р. Кацбах Силезская армия разгромила корпуса маршалов М. Нея, Макдональда и дивизионного генерала Ж. А. Лористона, захватив 36 орудий, обоз, пленных. Тептяри участвовали в этом сражении и преследовании отступающего противника на следующий день. 17 августа в составе корпуса генерал-лейтенанта князя А. Г. Щербатова тептяри участвовали в истреблении около г. Левенберга французской дивизии во главе с дивизионным генералом Ж. П. Пюто»[554].

Михайловский – Данилевский записал в своём «Журнале»: «13 августа увидели Дрезден, а впереди оного несколько французских колонн. Государь хотел, чтобы немедленно атаковали их, ибо цель нашего движения состояла в овладении столицей Саксонии, ключом операционной линии неприятелей. Но мнение государя, которое по всем соображениям должно было увенчаться успехом, ибо Наполеон с главными силами своими находился в Силезии против Блюхера, а в Дрездене оставался малочисленный гарнизон, встретило противоречие в австрийцах. Они утверждали необходимость обождать прибытия остальных войск их, которые по причине бесчисленных обозов своих находились ещё позади, в теснинах гор. Австрийцы до такой степени были напуганы французами, что они хотя ясно видели малочисленность своих неприятелей, но не решались атаковать их, пока не подоспеют все наши силы. День прошёл в сих пустых трениях, государь, с коим Моро и Жомини были одного мнения, не мог убедить австрийцев, и положили, чтобы на следующий день в четыре часа пополудни произвести атаку на Дрезден, то есть предоставляли Наполеону, полководцу необыкновенной деятельности, сутки времени, чтобы поспешить на помощь маршалу Сен-Сиру, находящемуся в Дрездене.

14 августа наша армия обложила Дрезден. Всего неприятнее был недостаток в единоначалии, ибо тут присутствовало три монарха и каждый окружён советниками, подававшими мнения, не редко противоречащие, а главнокомандующий князь Шварценберг не имел довольно веса, чтобы согласовать всех и принять такие меры, которые бы всех удовлетворили. Место, где стояли монархи со штабом своим и конвоем, уподоблялось шумному народному совещанию. Какая разница представлялась с войною 1812 года, где бывало один князь Кутузов, сидя на скамейке, возносил голос свой; и горе тому, кто без вызова его предлагал совет. Наконец, в пятом часу пополудни, многочисленная артиллерия двинулась вперёд со всех сторон и тысячи ядер и бомб полетели на Дрезден, но было уже поздно, ибо Наполеон подоспел на помощь осаждённому городу и нам видно было, как густые колонны его спускались с гор, лежащих по ту сторону Эльбы. Пока оне не вступали в дело, поверхность была на нашей стороне, мы завладели некоторыми предместьями города, но под вечер неприятели высыпали из форштатов и сделали отчаянный отпор, вследствие которого наши войска возвратились на те возвышения, откуда днём спускались для произведения атаки. Ружейный огонь продолжался до ночи и во мраке уподоблялся фейерверку»[555].

Русские же полевые войска, включая башкир, действовали достойно. Поэтому, суховатый, но всегда объективный Воронцов М. С. счёл нужным подать рапорт о награждении отличившихся воинов 1-го Башкирского полка по команде генерал-адьютанту Ф. Ф. Винценгероде.

«19 августа 1813 года

«Представленные ко мне от господина генерал-майора графа Орурка списки отличившимся воинским чинам в сражениях 8-го, 9-го, 14-го и 15 го чисел сего месяца в оригинале Вашему Превосходительству при сём представить честь имею. Генерал-лейтенант Воронцов».

Из «Списка отличившихся обер-офицеров в сражении с неприятелем при м. Лукенвальде августа 17 числа»

Нарвского драгунского полка подполковник Лачин. Имеет орден Св. Владимира 4 степени. Командовал 1-м Башкирским полком, ходил с оным в атаку противу неприятельской пехоты, которую опрокидывал с успехом, и с личной храбростью, благоразумием подавал пример подчинённым.

1-го Башкирского полка старшина Кутлугильды Темиров. С тремя сотнями башкир послан будучи во фланг, ударил на неприятельскую пехоту отлично, храбро, хотя и был встречен сильными ружейными выстрелами.

Есаулы: Муклен Сексеймбаев, Ихсан Абубякиров, Усейн Кучербаев. Действовали с вверенными сотнями в делах 9, 14, 15 августа. Неоднократно били на пехоту и кавалерию и всегда подавали пример подчинённым.

Сотники: Езбек Акмурзинов, Ильмен Худейбердинов, Бранбай Сусембаев. На пикирующихся неприятельских стрелков бросались со своими сотнями на них, опрокидывали и поражали неприятеля с неустрашимостью и подавали пример прочим»[556].

Надо пояснить, что в упоминавшиеся в рапорте 8 августа произошёл авангардный бой корпуса ген. Остен-Сакена при Томасвальде, а 9 (21) августа – бой отряда Чернышёва в Гуздорфе. В упоминаемый в рапорте Воронцова день 14 августа, отряд генерала И. К. Орурка взял приступом Ютербок, 14-15 августа шло сражение армий под Дрезденом, в котором отличилась и часть 4-го Башкирского полка, находившаяся в конвое генерала от кавалерии П. Х. Витгенштейна. А 17-го (16-18-го) – прошли новые бои отряда генерала Воронцова за Ютербок.

«15 (27) августа отряд генерал-лейтенанта А. И. Чернышёва и прусский корпус Гирщвельда нанесли поражение при Хагельсберге французской дивизии генерала Ж.-Б. Жирара, взяв в плен более 3,5 тыс. пленных и 8 орудий.

14 (26) августа «во встречном бою на р. Кацбах французы потерпели полное поражение, дело решило стремительная атака русского корпуса генерала Ф. В. Остен-Сакена и русской кавалерии. Противник был прижат к берегу р. Кацбах и понёс большие потери во время отхода. Было захвачено 36 (по другим данным, 42) орудия, 1,5 тыс. пленных. Несмотря на распутицу Блюхер организовал активное преследование, во время которого союзники взяли большое количество пленных (около 3 тыс. человек), а 17 (29) августа (день окончания Кульмского сражения) под Левенбергом войсками генерала А. Г. Щербатова были пленены остатки дивизии генерала Ж. П. Пюто вместе с её командиром (3 тыс. человек, 4 орла, 16 пушек). Всего потери войск Макдональда превысили цифру 30 тыс. человек (из них до 18 тыс. пленными) и 103 орудия»[557].

Открытие памятного камня, посвященного подвигам башкирских казаков в Дрездене 14 (26) августа 1813 г. Фото 2006 г.

15 (27) августа французы нанесли сильный удар по левому крылу союзных войск, где находились австрийцы, и опрокинули их. Были задействованы крупные силы артиллерии: в сумме более 1200 орудий. Барклай-де-Толли предложил Шварценбергу нанести контрудар по левому крылу французов, но австрийский фельдмаршал отверг это и, переоценивая успехи противника, отдал приказ об отступлении. Дрезден оставили. Часть армии отступала в порядке, но некоторые австрийские корпуса бежали в панике, преследуемые по пятам кавалерией Мюрата. В итоге потери союзников в ходе 2-х дневного сражения составили до 30 тыс. человек. А французская армия потеряла только 10-15 тыс. человек[558]. «Австрийский главнокомандующий по своим личным качествам и способностям просто не соответствовал ситуации и масштабности задач, о чём свидетельствовали его тактические промахи под Дрезденом. Как будто нарочно он делал то, чего очень желал его противник. 14 (26) августа он начал запоздалую атаку (или демонстрацию атаки?) на город, когда Наполеон уже был в силах и подготовился его достойно встретить. В результате – потери среди своих войск … основные силы Шварценберга являлись лишь пассивными свидетелями сражения, простояв весь день в центре позиции под артиллерийским огнём, а слабые фланговые отряды стали жертвами активности французов, словно были отданы на заклание»[559]. Разбитые под Дрезденом союзники отступали к Рудным горам. Французы, преследуя их, взяли в плен еще несколько тысяч австрийцев, пруссаков и русских.

Но в 2-х дневном сражении под Кульмом 17-18 (29-30) августа французы потеряли до 5 тысяч только убитыми, 12 тыс. пленными, всю артиллерию (84 орудия), весь обоз, 2 знамени и 3 орла. В плен попал и генерал Вандам. Его захватили есаул Бирюков Р. А. и хорунжий Александров И. С. из казачьего полка Иловайского В. Д. 12-го. Потери союзников составили более 9 тысяч, в том числе 7 тыс. русских, 1,5 тыс. пруссаков и более 800 человек австрийцев[560].

15-16 августа 1-й Башкирский полк сражался под местечком Ютербок, 17 августа при местечке Лукенвальде, 21-22 августа под г. Винтербургом.

Сохранившиеся документы свидетельствуют об успешных боевых действиях 8-го, 12-го, 13-го и 16-го Башкирских полков, а также 2-го Мишарского и 3-го Оренбургского казачьего полков, во второй половине августа 1813 года участвовавших при осаде сильно укрепленной крепости Глогау[561]. Блокированные глубоко в тылу крепости с крупными французскими гарнизонами оказывались изолированными от своих главных сил и обрекались на бездействие. Тем самым существенно ослаблялась полевая армия Наполеона, с которой он мог делать порой невозможное, громя австрийцев и пруссаков, вдвое превосходящих его по численности.

В течение двух последующих месяцев военные действия шли с переменным успехом. Часть башкир была прикомандирована и к Нижегородскому ополчению. Об этом пишет сотрудница Центрального архива Нижегородской области Елена Ешан: «Согласно предписанию полковника Н. Н. Муравьёва от 14 августа 1813 г., в Силезию был направлен 1-й пехотный полк Нижегородского ополчения под командованием капитана А. Ф. Вирландера. Его Муравьёв назначил «командовать разъездом, назначенным в Шлезию от города Требница до Шлихтенсгейма, простирая оный по возможности и до реки Одер, для чего и предписано 5-го Уральского полка г-ну полковнику Буренину отрядить в команду вашу две сотни уральских казаков и две сотни башкир». Карта местности севернее города Бреслау (ныне Вроцлав) в Силезии, куда был направлен 1-й пехотный полк, сделанная собственноручно капитаном А. Ф. Вирландером, содержит авторские пометы, дающее представление об участии ополченцев в боевых действиях на данной территории: «после небольшой перестрелки с неприятелем переправился я здесь 16-го с 120 каз(аками) и 50 баш(кирами) через Одер и прямо на Голдберг, преследовали неприятеля»[562].

19 августа 1813 года казачий полк Быхалова производил рекогносцировку под Люкенвальде и при приближении к городу на них напала кавалерия противника сомкнутыми рядами, надеясь смять их на месте. Но казаки ещё в 1807 году нашли противоядие против таких атак. Капитан прусских улан Ганцауге, прикомандированный к казакам, подробно описал, что же произошло дальше: «Плотно сомкнутыми рядами, чтоб не дать казакам прорваться в интервалы, они двинулись рысью на центр казачьей лавы, которая раздалась,…и французы попали в пустоту. Казаки в это время атаковали тыл и фланги колонны. Французам пришлось прекратить движение вперёд, поскольку они не встречали с фронта никакого сопротивления. Казаки, воспользовавшись этим, стреляли в сомкнутые ряды противника, чем нанесли ему немалый урон, и кололи пиками фланговые ряды. Выстрелы в сомкнутые ряды давали больший эффект, нежели стрельба по рассыпавшимся казакам. Защищаясь, фланговые ряды французов повернулись к казакам лицом и образовали нечто вроде каре, открыв ответную стрельбу из карабинов. Спасли французскую кавалерию из затруднительного положения пехота и артиллерия, подоспевшие им на помощь. После этого казаки спокойно отступили, никем не преследуемые»[563].

25 августа (6 сентября) 1813 г. произошло сражение у с. Денневиц, близ г. Ютербока. В нём участвовали прусские и русские войска под командованием Воронцова М. С. – 3 конноартиллерийские роты, 2 егерских батальона, 5 казачьих (включая 1-й Башкирский – авт.) и 2 пехотных полка. Союзники захватили 4-5 тысяч пленных, 25-30 орудий и закрыли, тем самым, дорогу на Берлин[564]. Воронцов в августе скромно записал: «16. Принял команду над авангардом под Ютербоком. Сражение. Атаковал их арьергард. Раевский легко ранен, егерей и казаков ранено до 40. 17. Занял Ютербок. Поход до Немека»[565]. Безотосный указывает ещё большие потери противника: «около 15 тыс. человек (в первую очередь саксонцев) и около 80 орудий. Урон в рядах союзников едва превышал 7 тыс. человек».

В РГВИА сохранился другой «Список генералитетам, штаб– и обер-офицерам, отличившимся в сражении августа 21 дня 1813 года». И в нём находим ещё одного земляка:

«7-го Башкирского полка полковой старшина Алтынбай Худайшукуров.

Какие имеет ордена: не имеет.

Подвиги: личной храбростью ободрял башкир и сам с оными кидался на неприятельских стрелков с успехом, так же и 28 минувшего мая храбро отличил себя в атаке на неприятеля и в поражении онаго.

К какому удостаивается награждению: во уважение отличной его храбрости как он полковой старшина зауряд, то представляется в чин капитана. Генерал от кавалерии…(подпись)»[566].

Через пять дней полковник Сталь составил свой «Список офицеров 1-го Башкирского полка, награждённых «за отличную храбрость, оказанную в преследовании неприятеля в 26 день августа месяца при местечке Герцберхт:

«26 августа 1813 года

Нарвского драгунского полка командир 1-го Башкирского полка полполковник Моисей сын Лачинов, кавалер орденов С. Анны 2-го и 3-го класса, С. Владимира 4-й степени. Командуя 1-м Башкирским полком во время атаки на неприятельскую колонну, невзирая на сильную пушечную картечь и ружейный огонь, с неустрашимым мужеством с оным врезался в неприятельские колонны и примером личной храбрости подчинённым, приведя неприятеля в беспорядок, воздействовал к разбитию оных.

Башкирские старшины: Кутлугильды Темиров, Абдулла Аргамбайсин. Во время атаки на неприятельские колонны невзирая на сильную пушечную картечь и ружейный огонь с неустрашимой храбростью врезались в колонны, поражая неприятеля своеручно, подавая пример подчинённым, и тем содействовали к разбитию оного.

Есаул Усейн Кучурбайсин. Командуя сотней, ему вверенною, во время атаки на неприятеля с неустрашимой храбростью врезался в неприятельские колонны невзирая на сильный ружейный огонь и примером личной своей храбрости поощрил к таковой подчинённых, приведя неприятеля в совершенный беспорядок, и тем способствовал к совершенному разбитию оного, равно неоднократно по отличной своей храбрости делал в партиях и в других местах на неприятеля атаки, всегда успешно поражал и при сих два раза уже был ранен, за которое воздаяния никакого не было.

Сотник Брамбай Суешбаев. Будучи в охотниках впереди, с неустрашимым мужеством и храбростью сделал на неприятеля удар, в пики збив оных стрелков, и тем, приведя неприятеля в беспорядок, содействовал к разбитию оных.

Полковник Сталь»[567].

Жарким выдался август 1813 года для русских казаков и башкир! В феврале 1814 года генерал от кавалерии барон Ф. Ф. Винценгероде подал рапорт императору Александру I о награждении отличившихся воинов 1-го Башкирского полка: «Вашему императорскому величеству имею щастие представить Список нижним чинам, отличившимся в разных сражениях, рекомендованным их начальством, коих отличия действительно подходят под статьи Манифеста изданного «О учреждении Знаков отличия Военного ордена Св. Георгия 1807 года февраля 13 дня», каковыми они по всей справедливости заслуживают быть награждёнными, так и в чины офицерския, к денежному награждению и к производству из казаков в урядники.

Из «Списка нижним чинам, удостоенным к получению Знаков отличия Военного ордена за подвиги, оказанные ими в сражениях»

1-го Башкирского.

Урядники: Шиберда Шкинеев, Аитшах Матуланов. Казаки: Ишсар Сулейманов, Юзейбай Мухаметов – за дело 18 августа.

Урядники: Узбель Акмурзин, Ишмулдин. Казаки: Бикул Кучаков, Юзямбай Могаметов, Бурангул Чувашев, Кунаккул Суваргушев, Муса Галлеев, Ахмет Арманов, Абрешит Музаков, Амантей Жанчурин – за дело 26 августа»[568].

28 августа (9 сентября) были подписаны Теплицкие союзные договоры между Россией, Пруссией и Австрией, оформившие 6-ю антинаполеоновскую коалицию. К осени 1813 г. армии союзников насчитывали уже 492 тыс. человек, в том числе русских – 173 тысячи и 1383 орудия. На театре военных действий появились и шведские войска. Были сформированы три армии: – Богемская – 235 тыс. человек, в том числе 77 тыс. русских; Силезская – 100 тыс. человек, в том числе 61 тыс. русских; Северная – 156 тыс. человек, в том числе 31 тыс. русских. И кроме этого, еще отдельный корпус под командованием генерала графа Л. Вальмодена – 28 тыс человек и 62 орудия.

2 (14) сентября под Ноллендорфом русский отряд принца Е. Виртембергского из корпуса Витгенштейна неожиданно атаковал и наголову разгромил дивизию генерала Ж. Дюмонсо. Один из батальонов ее, оказавшись в окружении, сложил оружие. Двумя днями раньше отряд прусского генерал-лейтенанта Иоганна Тиллемана всего в 1,5 тыс. человек (8 прусских эскадрона, 3 казачьих полка и 2 конных орудия) внезапно атаковал у Вейссенфельса 4,5 тысячный французский отряд, прикрывавший крупный обоз, и разгромил его. В плен было взято до 1300 солдат.

3 (15) сентября перед отрядом генерал-майора Тетенборна Ф.К капитулировал Бремен.

9 сентября начальник летучего отряда генерал-лейтенант Воронцов М. С. подал генералу от кавалерии Винценгероде Ф.Ф рапорт о новом награждении офицеров 1-го Башкирского полка: «Честь имею представить Вашему высокопревосходительству оригинальные списки отличившимся г. генералам, штаб-, обер-офицерам и нижним чинам по засвидетельствованию г. генерал-лейтенанта графа Орурка. Покорнейше прошу сделать милость не оставить их Вашим представлением для вознаграждения их по заслугам. Отличные сии чиновники по всем отношениям службы совершенно заслуживают внимания Вашего Высокопревосходительства.

Генерал-лейтенант Воронцов»[569].

11 сентября Платов получил приказ сформировать новый «летучий» корпус «с целью, чтобы независимо от движения главных армий действовать в тылу армии неприятеля». Вскоре корпус был сформирован и 14 сентября выступил из города Зейде к Хемницу, где был назначен общий сбор. В его составе был и 2-й Башкирский полк (с сентября по ноябрь). В сентябре к летучему корпусу Платова присоединились 11-й Башкирский и 3-й Оренбургский полки. На следующий день атаман двинулся к Пенигу, чтобы соединиться с отрядами генералов Кудашева, где состоял и 1-й Тептярский полк и Тиллемана. Соединенные с Кудашевым Н. Д. силы под общим командованием Платова двинулись к Альтенбургу. Здесь они атаковали французов маршала Лефевра. Сил у него было: 8 тысяч человек и 8 орудий, то есть почти в два раза больше, чем у русских. Однако неприятеля выбили из занимаемых позиций и преследовали «с поражением» до местечка Мейзельвиц. Здесь Лефевр получил подкрепление в 3 тысячи человек. Однако и к русским подоспел Тиллеман с венгерскими и прусскими гусарами. Общими усилиями, сбив вторично неприятеля с рубежа реки Плейсы, казаки отрезали им дорогу на Лейпциг, заставив отступить на Цейц. У Цейца Лефевр ещё раз попытался остановить напор казаков, но снова был смят. 36 офицеров и 1380 солдат противника оказались в плену у союзников. Платов потерял около трёх сотен казаков убитыми и раненными. «В этот день отличился князь Н. Д. Кудашев, который во время командования авангардом находился с казачьими полками «впереди и распоряжался ими как искусный генерал». А также начальствующий атаманцами Греков Т. Д. и командир донской конной артиллерии Тацин П. Ф., «с отличной храбростью поражавший неприятеля картечными выстрелами». Дивизионный генерал Лефевр отступил к Вейсенфельсу, потеряв 3 знамени, 5 пушек и 1435 человек пленными, в том числе 55 офицеров. У союзников, «урон был не так велик…всего до двухсот убитых и раненых чиновников и казаков, а также венгерских и прусских гусар».

Получив в двадцатых числах сентября сообщение, что неприятель с большими силами пехоты и кавалерии приближается к Хемницу, атаман пустился туда, атаковал его правый фланг с тыла и опрокинул. Французы, отступив, закрепились на высотах за городом. Началась артиллерийская дуэль. Донские канониры действовали успешнее и заставили замолчать французские пушки. 22 сентября в атаку пошёл авангард князя Кудашева, включая 1-й Тептярский полк. Справа ударила казачья бригада Костина Г. А., усиленная атаманцами Грекова Т. Д. Они привели неприятеля в совершенное расстройство. Но на левом фланге положение стало угрожающим. Противник «в немалом числе кавалерии, шедшей по Рохлицкой дороге», сбил заставу русских и приготовился наброситься на корпус Платова. Дважды Матвей Иванович посылал своего дежурного офицера к австрийскому генералу Иоганну Фридриху Мору, незадолго до того вытесненному французами из Хемница, но тот не спешил оказать помощь союзникам. Между тем со стороны Пенига подошёл полковник Менсдорф с отрядом из двух казачьих полков под началом знаменитого партизана Давыдова и четырёх эскадронов регулярной кавалерии и сразу обрушился на неприятеля, «опрокинул его и гнал с жестоким поражением» несколько вёрст. Войска маршала Ожеро и Антуана Бодуена Ван Дедема были выбиты с позиции на высотах у Хемница. Казаки пустились в погоню. «Тогда обратился и генерал-лейтенант Мор к преследованию»[570].

В глубокие тылы в сторону Вестфалии был направлен отряд генерала Чернышёва А. И. с полками казаков и частей лёгкой пехоты. «Летучий» отряд Чернышева А. И. (5 казачьих полков и 6 эскадронов регулярной конницы) совершил 180-вёрстный рейд в Вестфальское королевство. При появлении казаков у Касселя народ поднялся, король Вестфалии Жером Бонапарт, брат Наполеона бежал во Францию. 18 (30) сентября капитулировала столица королевства – город Кассель. Российские партизаны захватили «27 орудий, большое число пленных и королевскую казну, кроме того, от имени российского императора было дерзко объявлено об упразднении существования королевства. …Самое крупное государство в Рейнском союзе, Бавария, 29 августа (10 сентября) объявила о прекращении союза с Францией и о своём нейтралитете, а также вступила в активные переговоры с Австрией о готовности присоединиться к союзникам при гарантии соблюдения суверенитета. А это уже был опасный пример другим более мелким государствам. 26 сентября (8 октября) в Риде была заключена австро-баварская конвенция. Бавария присоединялась к союзникам, а Австрия за денежное вознаграждение получала обратно Тироль. А 20 тыс. австрийцев и 36 тыс. баварцев под командованием баварского генерала К.Ф.Й. графа Вреде должны были выступить против французов. Правда, Бавария объявила войну Франции лишь 2 (14) октября»[571].

21 сентября (3 октября) корпус генерала Йорка (16 тыс. чел.) из Силезской армии союзников под руководством Блюхера в бою под Вартенбургом разбил французский корпус генерала А. Бертрана (12 тыс. человек). «Небольшой французский корпус был обойдён с фланга, понёс крупные потери, а затем отступил к Дюбену. При этом в плен сдались два конных полка (вюртембергский и вестфальский)»[572].

27-28 августа 1-й Башкирский полк сражался при м. Мильберге, 16 сентября – при Дессау, 26 сентября – при с. Лейденталь. 14-й Башкирский полк участвовал в боях 26 сентября при д. Гисгибень, 27 сентябри при м. Дона, 29 сентября и 1 октября при д. Плауден, при освобождении Дрездена и в «Битве народов» 6-7 октября.

23 сентября «(5 октября) российский отряд капитана Хёфлица (казаки, калмыки, башкиры) и эскадрон прусских улан возле Окрилы напали на фуражиров и захватили 25 человек»[573].

23 сентября Платов прибыл в Борн. Отсюда он послал разведывательные партии к Лейпцигу. Пять дней спустя его корпус появился у Лютцена. В рапорте Барклаю он писал: «Долгом поставляю с особым восхищением донесть вашему превосходительству, что жители здешние, хотя и ожидают сегодня прибытия самого Наполеона в Лейпциг, но на самом поле бывшего Люценского сражения в городе сём и в окрестностях встречают нас хлебом – солью»[574].

Сталь Е. Ф., ставший генерал-майором, подаёт генерал-майору Орурку И. К. новый рапорт об отличившихся воинах 1-го Башкирского полка: «28 сентября 1813 года. Об отличившихся во время преследования неприятеля от города Дессау до селения Лейденталь бригады, мне вверенной, обер-офицерах список при сём Вашему сиятельству представить честь имею.

Из «Списка об отличившихся господах офицерах во время преследования неприятеля от Дессау до селения Лейденталь от 23 по 26 число сего сентября месяца 1813 года»

Из «Списка об отличившихся господах офицерах в сражении против неприятеля сентября 26 числа при селении Лейденталь. 1813 год»

Из «Списка полка конного Андриянова 2-го и Башкирского 1-го об отличившихся нижних чинах в сражении против неприятеля сентября 26 числа при селении»

Генерал-майор Сталь»[575].

1 (13) октября казаки Платова схватились с французами у д. Мекленбург.

2 (14) октября под Вахау и Либертволковицем под Лейпцигом произошло кавалерийское сражение. Союзная русско – прусская конница в 6 тысяч сабель под командованием П. П. Палена нанесла поражение кавалерии знаменитого Мюрата в 7 тыс. сабель и заставила ее отступить.

4-7 (16-19) октября 1813 г. под Лейпцигом произошло крупнейшее сражение. В начале сражения, 4 октября, армия Наполеона насчитывала 170-180 тыс. человек против 140-150 тыс. Богемской армии и 50-60 тыс. Силезской армии союзников. Но 5 октября к союзникам подоспела Польская армия Беннигсена и подходила Северная армия под командованием шведского принца Карла-Юхана (бывшего маршала Франции Бернадота), то есть численность войск превысила 300 тыс. человек. К Наполеону же присоединились только 20-25 тыс. подкреплений. На следующий день сражение достигло высшего напряжения. Необходимо отметить героизм башкирских конников, участвовавших в знаменитом Лейпцигском сражении 4-7 октября 1813 года. Это сражение получило название «Битвы народов». В нем участвовало с обеих сторон около 500 тыс. человек. На стороне союзников: русские, прусские, австрийские и шведские войска. На стороне Наполеона: французы, поляки, немцы Рейнского союза, бельгийцы, голландцы, итальянцы, швейцарцы, хорваты и др.

1-й, 4-й, 5-й, 9-й и 14-й Башкирские полки в составе армии генерала Беннигсена участвовали в «Битве народов» в окрестности Лейпцига[576]. Однако, башкирские полки воевали не только в Польской армии Беннигсена. В целом, «в Лейпцигском сражении принимали участи Первый Башкирский полк, Второй Башкирский полк, команда Четвёртого Башкирского полка, Пятый Башкирский полк, Девятый Башкирский полк, Одиннадцатый Башкирский полк и Четырнадцатый Башкирский полк»[577]. А также 1-й Тептярский полк в составе корпуса Платова.

«В рядах Северной армии (1-й Башкирский) полк участвует в сражении под Лейпцигом 4-7 октября 1813 г. Затем в составе иррегулярной кавалерии корпуса генерала от кавалерии барона Ф. Ф. Винценгероде 1-й Башкирский поступает на усиление Силезской армии Г. Л. Блюхера. …2-й Башкирский полк в конце июля вошёл в состав Силезской армии, в составе которой участвовал в боях: 6-7 августа при м. Лигниц и д. Фелендорфе, 23 августа в преследовании до Бауцена, 24 августа – при м. Герлице и Рейхенбахе. В сентябре 1813 г. полк был переведён в состав казачьего корпуса Платова в Богемской армии и сражался 6-7 октября при Лейпциге. За Битву народов полку было выдано 6 Знаков отличия Военного ордена (!). На 2 августа 1814 г. в полку состояло 2 штаб, 13 обер-офицеров, 8 пятидесятников, 415 башкир, мулла, писарь, солдат «для письменных дел», 412 строевых и 440 вьючных лошадей. …9-й Башкирский полк (башкирский командир Акмамбет Уразгулов), …19 сентября, вошёл в отряд генерал-майора К. А. Крейца Польской армии. Полк участвовал в боях 28 сентября при Фрайберге, 4 октября при Мазине, 6-7 октября при Лейпциге. Его командиры есаул Кутлугильда Ишемгулов и сотник Аккусюк Тимербаев за отличия и храбрость были награждены орденом Св. Анны. 21 октября полк был откомандирован в корпус генерала от кавалерии барона Ф. Ф. Винценгероде Северной армии. На 22 декабря 1813 г. 9-й Башкирский полк насчитывал 15 обер-офицеров, 4 унтер-офицера, 425 рядовых»[578].

Наполеоновский полковник, ставший генералом в 1830 г. М. Марбо писал, что перед Лейпцигским сражением русские войска получили подкрепление. В числе вновь прибывших было большое количество башкир, вооруженных лу ками и стрелами. За такое вооружение, продолжает Марбо, «наши солдаты прозвали башкир амурами»[579]. Тот же генерал был поражен смелостью и храбростью башкирских джигитов, которые, пренебрегая смертью, бросались в опасные участки боя.

Александр Михайловский – Данилевский подробно описал это грандиозное сражение: «Открыли сражение русские (4 октября) на правом крыле Богемской армии. Они взяли Вахау и Клеберг, двинулись за отступающим неприятелем и попали под губительный огонь французских батарей. В одно мгновение были подбиты почти все орудия первой линии корпуса принца Евгения Вюртембергского. Теперь уже французы пошли в атаку и выбили русских из Вахау и Клеберга. Сражение развернулось по всей линии центра правого крыла Богемской армии.

Карта-схема сражения у Лейпцига

Попытки австрийцев форсировать реку Плейсе, чтобы усилить русских, успеха не имели. Сразу за центром, у деревни Гюльденгосса, на высоком холме Вахберг, за развитием событий наблюдали монархи Александр I, Франц I и Фридрих Вильгельм III. Русский император действовал в тот день решительно. Приказал подтянуть артиллерию, а лейб – казакам прикрывать её до подхода тяжёлой кавалерии с правого фланга, за которой послал генерал – адьютанта Василия Васильевича Орлова – Денисова. Вызвал из резерва гвардейские полки, потребовал от фельдмаршала Шварценберга во что бы то ни стало форсировать Плейсе, чтобы усилить союзников в центре.

Между тем Наполеон бросил в атаку 10-тысячный кавалерийский корпус, которым за ранением Латур-Бобура командовал генерал Думмерк. В три часа дня вся эта конница, имея впереди латников, с нарастающим аллюром ринулась вперёд, огибая Вахау справа и слева, и обрушилась на войска Евгения Вюртенбергского. Французы овладели батареей, изрубив прислугу, прорвали расположение русской пехоты, рассеяли гвардейскую кавалерийскую дивизию Ивана Шевича, сражённого французской пулей, и устремились на холм Вахтберг. Никаких войск, кроме лейб – гвардии казачьего полка, составлявшего конвой Александра I, в этот момент поблизости не было. Катастрофа казалась неизбежной. Александр I призвал к себе полковника Ивана Ефремовича Ефремова, оставшегося за командира после отъезда Орлова – Денисова с поручением, и указал ему на наступающих французов, которые были уже совсем близко. Ефремов понял государя. Отчаянная атака лейб – казаков освободила от натиска французов отступавшую русскую лёгкую кавалерийскую дивизию. Она перестроилась и примкнула к флангам полка Орлова – Денисова. Дышать стало легче. В это время к месту сражения подтянулась русская резервная артиллерия, поставленная левее Гюльденгоссы. Началась страшная пальба, которая, по словам Милорадовича М. А., была «громче Бородинской»[580].

Атаман Платов с десятью полками своего казачьего корпуса, включая 2-й, 11-й Башкирские и 1-го Тептярский полки находился на самом краю правого фланга. Между ним и центром Богемской армии, где развернулись основные события, стоял австрийский корпус графа Клейнау. Когда французы пошли на него и выбили союзников с занимаемой позиции, Матвей Иванович «сильным ударом на неприятеля остановил его стремление и, опрокинув, прогнал с большим поражением до их батарей»[581].

Очевидец событий, штабс-капитан секретной квартирмейстерской канцелярии при начальнике Главного штаба Александр Андреевич Щербинин также оставил описание сего сражения: «4-го октября в 9-ть часов были сделаны первые выстрелы из батареи князя Горчакова. Кленау, находившийся на правом фланге, двинулся к Либертволковицу. Мы с генералом были при Кленау (командир австрийского корпуса – авт.). Вскоре увидели мы большие силы неприятельские, простирающиеся далеко за правый фланг наш. Сие заставило Кленау потянуться вправо. Мы нашли значущую высоту, называемую Колберг, незанятую неприятелем. Мы тотчас поставили на оную 20-ть орудий и два баталиона в прикрытие. Несколько баталионов атаковали деревню Либертволковиц. Остальное войско генерала Кленау находилось в резерве в 1000 шагах от батареи. Несмотря на советы Толя, Кленау и находившийся при нём полковник Роткирх не полагали нужным приближать резервы. Несколько стрелков, занимавших кустарники впереди батареи, вскоре были вытеснены. Вслед за сим двинулись четыре сильные неприятельские колонны атаковать высоту. Они вбежали на оную с распущенными знамёнами и гремящею музыкою. Находившиеся в редуте два баталиона австрийцев первые подали пример к бегству. Поспевшие из резерву два же баталиона последовали им.

Сражение при Лейпциге 16-19 октября 1813 года. Раль К. Г. по ориг. Клейна И. А. Гравюра. 1 четв. 19 в. (в глубине, чуть правее центра обозначены башкирские казаки с повозками).

Генерал и я, мы бросились к голове баталиона и повели к высоте, чтоб опрокинуть находившегося уже на ней неприятеля. Мы подвели их на 50-т шагов к неприятелю, видели как он забирает две австрийские пушки, думали, что сие зрелище побудит колонну нашу броситься в штыки, но они, объятые страхом, бежали назад. Мне удалось ещё раз остановить колонну в бегстве, чтоб дать время уйти нашим пушкам. Неприятель, заняв высоту, понудил нас отступить к деревне Пёза (Gross – Possa), где он оставил нас спокойно в позиции нашей.

На всех пунктах линии нашей неприятель ни малейшего не имел успеху до 3-х часов пополудни. Тут повёл он сильную атаку на центр. Кавалерия его два раза прорывалась сквозь 1-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. Лейб – казаки остановили стремления его. Гвардия приблизилась, и егерские полки были употреблены для удержания деревни Госсы, которую неприятель после тщетно форсировал.

Между тем посудил генерал Толь сделать на правом фланге покушение на неприятеля. Нам удалось занять деревню Зейфертсгайн, которую мы долго до самого вечера оспаривали.

4 октября 1813. Расположение фрунта армий наших в вечеру 4-го числа следующее: деревня Грёберн на левом фланге, деревня Госса в центре; от Госсы простирался фрунт к Университетскому лесу, к деревне Пёза, потом по высотам к деревне Фуксенгайн. Впереди правого фланга занято нами было Зейфертсгайн.

5-го октября вознамерились мы выждать приближение Бенигсона, Коллоредо и принца шведского. Мы имели нужду в подкреплении, ибо, распространившись на большом расстоянии, многие пункты были слабы. Для подкрепления левого фланга употреблена была часть войск, находившихся на левом берегу Плейсы под командою принца Гессен – Гомбургского.

Коллоредо прибыл к центру армии у Госсы в 12-ть часов утра. Бенигсон, шедший из Богемии чрез Ноллендорфские дефилеи, заставил отступить Сен-Сира к Дрездену и, назначив корпуса Толстого и Маркова для наблюдения его, направился чрез Фрейберг и Колдиц к правому флангу Главной армии. Он прибыл туда во 2-м часу пополудни.

Диспозиция к генеральной атаке уже была разослана. Бенигсону надлежало начать атаку, направляясь чрез Зейфертсгайн на левый неприятельский фланг, упиравшийся к Голцгаузену. Всему корпусу Бенигсона оставался для дебуширования тесный дефилей Зейфертсгайна. Дождливая погода испортила дороги, артиллерия медленно продвигалась. В 5-м часу успел Бенигсон только войти в деревню. Мы вывезли едва первое орудие для сигнального выстрела, как император присылает приказание отложить атаку до следующего дня, по причине наступившей ночи….Армия Блюхера действовала со стороны Галле. Неприятель принуждён был противопоставить ему почти три корпуса. 4-го числа взял Блюхер 30 пушек и 2000 пленных, а 5-го числа подошёл по самые стены Лейпцига. Неприятель, заняв дефилеи города, препятствовал Блюхеру предпринять 6-го числа что-либо решительное, не менее того содействовал он много и всей день к одержанию победы, тревожив неприятеля сильною канонадою»[582].

Михайловский – Данилевский красочно описал и финал этого грандиозного сражения: «6-го октября, поутру прекраснейшего осеннего дня, повсюду загремела артиллерия, однако же общее на всех пунктах нападение с нашей стороны началось в часу одиннадцатом. В новейшей истории мы не находим ни одного сражения, в котором было с обеих сторон до полумиллиона солдат. Взор терялся в бесчисленности наших войск, подвигавшихся в величайшем порядке на полукружии к Лейпцигу, как к средоточию. В одном месте атаковали деревни, обходя их с боков, в другом действовали цепи застрельщиков на полянах и в пролесках, там конные полки неслись в атаку, вдали резервы с распущенными знамёнами готовились нанести решительный удар. Более тысячи орудий громили неприятелей, можно сказать без всякого преувеличения, что земля стонала. …Но самым радостным вестником был начальник саксонских войск, передавшийся к нам часу в третьем. (Согласно письму Беннигсена начальнику Главного штаба князю Петру Михайловичу Волконскому, именно атаман Платов, действовавший с казаками своего корпуса на правом фланге союзников у деревни Зоммерфельд, принудил сдастся вюртембергскую бригаду вместе с её командиром генералом Норманном, а также шесть батальонов саксонской пехоты с 22 пушками и зарядными ящиками-авт.). 6 октября в ходе сражения смертельно ранило генерала Кудашева.

С сей минуты дела неприятелей были уже совершенно в отчаянном положении. Русские дрались с обыкновенною своею храбростью, но не с тем остервенением, как при Бородине; это естественно: на берегах Колочи дело шло о том, быть или не быть святой Руси! Цесарцы не изменялись в своём хладнокровии, но пруссаки казались убеждёнными в той мысли, что в сей день надлежало им довершить восстановление отечества их от чужеземного ига.

Относительно до французов, то им с самого утра было уже не до победы. Наполеон остановился в невыгодной для него позиции при Лейпциге, имея речку и дефилею позади себя. Спасению своему в тот день французы обязаны скоро наступившей темноте. Бесчисленное множество огней заблистали вокруг Лейпцига, союзники ликовали, тишина была в лагере неприятельском.

Михайловский-Данилевский А. И. (1790-1842). ГИМ.

С рассветом 7-го октября государь объезжал войска, благодарил их и ободрял колонны, шедшие на приступ, ибо французы в ночи оставили все деревни, которые они защищали накануне, и отступили к предместьям Лейпцига. Все окрестности были усеяны трупами неприятельскими, множество обозов, зарядных ящиков, подбитых лафетов и всякого рода оружием.

Часу в десятом наши подступили к городу, сопротивление продолжалось, предместья доставались уже в руки союзников, и государь, желая избегнуть ужасного кровопролития, неминуемо сопряжённого с приступом, послал генерала Толя к королю Саксонскому предложить ему сдаться со всеми войсками, находившимися в Лейпциге, и объявить, что в противном случае император и за самую жизнь короля не ручается.

Взятие союзниками Лейпцига 19 окт. 1813 года. Раскраш. гравюра неизв. худ. Перв. четв. 19 в.

Около полудня государь въехал в Лейпциг не при звуке труб и литавр, но под ружейные выстрелы французов, которые ещё дрались на улицах. Пули летали около государя и, чтобы очистить город, император отправил вперёд верных своих лейб – казаков.

Преследование французов в Лейпциге. Раскраш. гравюра неизв. худ. 1816 г.

Я был послан вслед за ними за городские ворота, где представилось мне ужаснейшее бегство неприятелей, рассыпавшихся как стадо овец вдоль берегов Плейсы и Эльстера, через которые они искали спасения, ибо в ту минуту французские инженеры, постигнутые паническим страхом, взорвали мост ранее, нежели им сделать надлежало, от чего целые корпуса их со всеми своими начальниками, оставшись на нашем берегу, достались нам в плен (около 28 тысяч – авт.).

Окна огромных домов, стоящих на площади и имеющих этажей по восьми, наполнены были восхищёнными жителями, они приветствовали нас восклицаниями, телодвижениями, платками, многие рыдали от радости, а из нижних жильёв предлагали нам закуски и вино. «Виват!» и «ура!» заглушали слух наш. Вечером, когда всё начало утихать, я ходил по улицам, покрытым тысячами пленных, говоривших на всех языках европейских, это было подобие вавилонского столпотворения. Природные французские пленные совсем упали духом»[583].

Воронцов, как всегда, был лаконичен: «6. Сражение под Лейпцигом, мы перешли через Парту и пошли прямо к городу, примыкая правым флангом с Ланжероном, а левым – с Беннигсеном. Канонада жестокая. Мантейфель убит ядром, Арнольди потерял ногу. Ночевал 2 версты от города. 7. Сражение. Взятие Лейпцига, я вошёл с 14-м егерским полком. Победа совершенная, 30000 пленных, 200 орудий, 20 генералов (Лористон, Ренье, Делмас и пр.). Понятовский утонул»[584]. Сохранились прижизненные цветные гравюры «Взятие союзниками Лейпцига 19 октября 1813 года» неизвестного художника первой четверти XIX века и «Парад на площади Лейпцига 19 октября 1813 года» неизвестного художника 1815 года.

Из заметок Гусселя «Первые русские в Лейпциге»: «1813 год. Все сгорали от желания увидеть пользовавшихся дурной славой и внушающих страх казаков, которые, по описаниям французов, едва ли имели человеческий облик, и, поднявшись на башни, искали невооружённым и вооружённым глазом скачущих всадников. …Здесь присутствовали воины народов, никогда более не вступавших на европейскую землю, в чужих, невиданных доселе национальных одеждах и вооружении и с совершенно новыми для нас нравами и обычаями.

…Наибольшее волнение у всех вызывали башкиры, о которых можно было услышать самые невероятные вещи и которые, по слухам, имели только один глаз на лбу, длинные морды и огромные клыки вместо зубов. Простолюдины принимали за чистую монету сказки о том, что в самой России они передвигались не иначе, как закованными в цепи и под сильной охраной, чтобы они не могли похищать на улице детей, возбуждавших в них плотоядные желания, и съедать их целиком, без остатка. …Многие действительно не без ужаса восприняли известие о том, что завтра придут башкиры. Тем не менее весь город сбежался, чтобы посмотреть на этих странных существ. …Каково же было удивление, когда увидели правильные черты лица и совершенно пропорциональное телосложение. На многих физиономиях, имевших большое сходство с китайцами, можно было видеть выражение добродушия. …выглядят они совершенно также, как нерегулярные казаки, за исключением их головного убора, высокой шапки в виде сахарной головы, отороченной толстым меховым валиком, который можно было развернуть вниз, и тогда он доставал им до плеч.

…Они редко останавливаются на квартирах, а устраиваются чаще всего на биваках. Вскоре мы с ними познакомились, и дети вертелись среди них, но ни один из них за это время не пропал»[585].

Эпизод Лейпцигского сражения 4-7 октября 1813 года. Раскрашенная гравюра Фроша по оригиналу Леманна (фрагмент с башкирскими казаками в глубине). 1810-е гг.

На месте сражения позже был возведён мемориал «Битвы народов» высотою 96 метров. Имена нескольких башкирских полков, участвовавших в Лейпцигском сражении и проявивших героизм, были занесены в число особо отличившихся частей русской армии. Об этом свидетельствуют мемориальные надписи, до сих пор сохранившиеся в Лейпцигском музее-церкви. Ведь на месте сражения к 100-летию победы был возведён ещё и величественный православный храм – памятник по проекту академика архитектуры В. Покровского.

За проявленную отвагу и храбрость многие башкирские конники были награждены боевыми орденами и медалями. «Походный сотник 9-го Башкирского полка Аккусюк Телим(мир)баев «за отличие и храбрость пожалован кавалером Св. Анны 3-го класса». Отличились и были награждены орденами воины 14-го Башкирского полка Насыр Абдуллин, Галикей Ташбулатов, Абдулла Сурагулов. В приказе командующего Польской армией генерала Беннигсена от 30 ноября 1813 года о награждении есаула 9-го Башкирского полка Кутлугильды Ишимгулова читаем: «Именем е. и. в. и властию, высочайше мне вверенною, в справедливом уважении к отличной храбрости вашей в сражениях 6-го и 7-го октября под городом Лейбцигом оказанной, по засвидетельствованию господина генерал-майора барона Крейца, препровождая у сего для возложения на вас орден Св. Анны 3-го класса». В тот же день за Лейпцигское сражение был награжден орденом Св. Анны 3-го класса сотник того же полка Аксулор Тимирбаев.

Лейпциг. Парад на площади 19 октября 1813 года. Раскр. гравюра неизв. англ. худ. 1815 год.

13 января 1814 года за храбрость «в сражениях 4-го и 6-го октября под городом Лейпцигом» был награжден орденом Св. Анны 3-го класса войсковой старшина 5-го башкирского полка Бикчурин, а сотнику Суюшову присвоен чин 14 класса. За Лейпцигское сражение награждались орденами и повышались в чинах многие другие башкирские конники. «В воздояние оказанного мужества, усердия и отличия г. – д штаб и обер-офицеров в сражении противу неприятеля 6-го и 7-го числа октября под городом Лейпцигом бывшим, – говорится в приказе генерала Беннигсена, – по силе данной мне власти награждаются следующие чины: прапорщик легкой роты № 1 Ефремов, казачьих полков полковой командир 9-го башкирского полка Алмалид Уразгулов, полковой командир 14-го башкирского полка Абдул Сурагулов»[586]. Нигматулла Газеев из 5-го Башкирского полка был отмечен знаком военного ордена[587].

Наполеон потерял под Лейпцигом свыше 80 тыс. человек и 325 орудий. 15 генералов, в том числе именитые Лоринстон, Ренье, Бертранд попали в плен. Безотосный В. М. приводит ещё большее количество: «всего, в общей сложенности за время боёв пленено сорок шесть наполеоновских генералов и четырнадцать было убито. Военнопленным союзники сочли и саксонского короля Фридриха-Августа (отправили в Берлин), несмотря на его запоздалое раскаяние. Среди убитых было и девять русских генералов: И. Г. Шевич, Н. Д. Кудашев, Я. Е. Гинее, И. Б. Ререн, Ф. А. Линдфорс, И. В. Мантейфиль, Д. П. Неверовский, И. И. Полетаев и В. И. Каратаев»[588]. Командир Польского корпуса маршал Понятовский попытался было спастись вплавь на коне, но, будучи раненным, утонул в водах Эльстера. Любопытная деталь: как свидетельствуют современники, обычно он возил при себе большое количество золота, драгоценных камней и ювелирных изделий, которыми имел обыкновение награждать подчиненных. Видимо, это сыграло роковую роль: Макдональд смог выплыть, а он – нет. Вскоре после гибели один рыбак случайно выловил сетью его тело и обнаружил при нём все эти богатства. Рыбак возвратил сокровища его родным, получив за это большой выкуп[589]. Потери союзников в «Битве народов» составили около 54 тыс. человек, в том числе у русских – 22 тысячи, у пруссаков – 16 тысяч, австрийцев – 15 тысяч[590].

Мемориал «Битвы народов» в Лейпциге. Высота 96 метров (!)

1-й, 4-й, 5-й, 9-й, 14-й Башкирские полки, участвовавшие в «Битве народов», после него, совместно со 2-м, 13-м и 15-м Башкирскими полками освобождали г. Дрезден[591]. В «Истории Башкортостана с древнейших времён до конца XIX века» есть подробности этого освобождения[592]. Ополчение III округа, состояло, главным образом, из ратников Поволжья и входило в состав Польской армии. С 18-го по 25 августа 1813 года ратники прошло дополнительную военную подготовку, после которой командующий ополчением генерал Толстой провел смотр полков ополчения. 31 августа был получен приказ, в котором Поволжскому ополчению предлагалось форсированным маршем двигаться к городу Лигницу для последующего наступления на Дрезден. 6 сентября ополчение вступило в пределы Силезии. В то время фронт проходил в непосредственной близости от г. Дрездена, в котором находился 36-тысячный гарнизон французских войск во главе с маршалом Сен-Сиром. В конце сентября 1813 года на войска Поволжского ополчения была возложена задача ликвидации Дрезденского гарнизона. Не имея достаточных сил для решительного штурма хорошо укрепленных дрезденских позиций, защищаемых сильным гарнизоном, русское командование решило окружить город и вынудить противника капитулировать. Ополченческим корпусом генерала Толстого Дрезден был блокирован. В составе корпуса Толстого были 2-й, 13-й и 15-й Башкирские полки[593]. Войска неприятеля, численностью 20 тыс. человек 5 (17) октября выступили из укреплений и повели атаку на блокирующих ратников. Атаки противника повторялись в последующие дни. Если 2-й, 13-й и 15-й Башкирские полки участвовали в блокаде Дрездена с начала октября, то после известного Лейпцигского сражения прибыли сюда еще 1-й, 4-й, 5-й, 9-й и 14-й Башкирские полки. В дни решающих сражений с гарнизоном Дрездена 30 и 31 октября особенно отличились 14-й и 4-й Башкирские полки. Джигиты указанных полков Галикей Ташбулатов, Насыр Абдуллин, сотник Кильдияр Байбулдин(удуллин), походный старшина 4-го полка Асылгузя Бакиров, Назарбей Тляпов, сотник Насыр Наурузов и другие, за сражение 30 и 31 октября были награждены орденами Св. Анны 3 ст.[594]. К 17 октября кольцо блокады вплотную сомкнулось вокруг осажденного гарнизона. Все попытки французов прорвать эту цепь разбивались о мужество и стойкость ополченческих полков.

Из Журнала военных действий Польской армии об участии ополчения 3-го округа в военных действиях под Дрезденом

Октябрь 1813 года

«1-го. По отбытию главнокомандующего Польскою армиею генерала от кавалерии и кавалера Беннигсена с большей частью войск, остальные под командою генерал-лейтенанта и кавалера Маркова соединены с ополчением под командою генерал-лейтенанта и кавалера Толстого, расположены были около Дрездена следующим порядком:

…Третий отряд – между дер. Пляуен и Пестиц, под командою генерал-майора Булатова, состоял из полков: кавалерии – Донского казачьего Платова-5-го полка, 15-го Башкирского, 5 эскадронов Нижегородского конного полка, инфантерии – 3 баталионов 43-го егерского полка, 1 баталиона Нейшлотского пехотного полка, 3 полков пензенских, во всяком по 3 баталиона, 3 баталионов Нижегородского пехотного полка от ополчения, батарейной роты 6 орудий № 16, лёгкой роты 5 орудий № 64, конной роты 4 орудий № 22.

6-го. …Генерал-майору Булатову с назначенным отрядом предписано оставаться в той же позиции до вечера, ночью отступить за дер. Цейст, где и ожидать дальнейшего повеления.

10-го. Авангарду генерал-майора Булатова предписано следовать вперёд и атаковать неприятеля, который и был атакован, опрокинут и преследован с немалою потерею за дер. Локвиц, перед коею отряд и расположился.

15-го войски оставались в той же позиции. Генерал-майору с отрядом из позиции, им занимаемой перед Локвиц, предписано командующим следовать вперёд и неприятеля, расположившегося при дер. Прохлиц и Никкерн, вытеснить, что и было исполнено: неприятель был опрокинут за дер. Лейбниц, а отряд расположился при Прохлиц.

16-го. …Генерал-майор Булатов того же числа по предписанию вытеснил неприятеля из Лейбниц и Гистриц, где оного отряд и расположился.

17-го….Генерал-майору Булатову предписано следовать вперёд и занимать дер. Шершниц и высоту, простирающуюся к дер. Стреле. По данному сигналу все отряды двинулись по назначению к своим пунктам и стремительно атаковали неприятеля, который хотя и упорно удерживался, особенно в дер. Рекниц, Шершниц и Пляуен, производя сильную канонаду, но был опрокинут и преследован до самых укреплений при Дрездене»[595].

25 октября (6 ноября) противник сделал последнее усилие прорвать блокаду. В течение всего дня шли ожесточенные бои. В этот день русские вынуждены были отступить к Рейхенбергу, но на следующий день они отбросили неприятеля обратно к Дрездену. Не выдержав натиска российских войск, 31 октября (11 ноября) 1813 года маршал Сен – Сир капитулировал. Сдались в плен 2 маршала, 32 генерала, 1759 офицеров и 33744 (!) солдата. Кроме того, победителям досталось 200 пушек неприятеля[596].

И всё же после «Битвы народов» Наполеону опять удалось вывести остатки войск из окружения и отступить за Рейн, что затянуло войну еще на полгода. Ночь 8(20) – го октября Наполеон провёл около Лютцена, куда собрались остатки армии. Вслед за отступавшими неотрывно следовали казаки и они смогли освободить почти всех пленных из союзных армий. Но после Лейпцигского сражения союзники действовали нерешительно, распыляли большие силы на овладение уже осажденными крепостями. А пехота и артиллерия, выйдя к Рейну, и вовсе остановились там на два месяца. Активны были только казаки и летучие корпуса с их участием.

После взятия Лейпцига часть армии Беннигсена преследовала отступающих к г. Эрфурту французов. Согласно Большой Башкирской энциклопедии 9-й башкирский полк занял г. Эрфурт[597]. 2-й, 11-й Башкирские и 1-й Тептярский полки и 3-й Оренбургский казачий полк были включены в состав «летучего» корпуса атамана Платова, который начал преследование отступающего противника сразу же 7 октября. «Следуя по Эрфуртской дороге, корпус Платова М. И. и отряд Иловайского В. Д. взяли курс на Веймар, где проживала сестра царя великая княгиня Мария Павловна, в 1804 году выданная замуж за герцога Карла Фридриха Саксен – Веймарского. Вечером 8 октября казаки расположились на ночлег у переправы через реку Сале в деревне Кёзен. На рассвете 9 октября со стороны Фрейбурга к Кёзену подошла французская пехота с артиллерией. Все попытки неприятеля овладеть переправой были отбиты. Ближе к полудню в дело вступил корпус графа Гулая (венгерский генерал И. Дьюлаи фон Марош), а атаман Платов с казаками устремился на Камбург и далее на Веймар. Он имел особое задание императора – спасти от разорения «землю русской принцессы Марии Павловны». В три часа дня Платов пришёл в Камбург, переправился через Сале и двинулся далее. Вскоре его авангард под командованием генерал-майора Кайсарова столкнулся с отрядом французской кавалерии, опрокинул его и преследовал до селения Экарцберг. В плен при этом было взято три офицера и около ста рядовых. Неприятель, стоявший у Экарцберга, видя поражение своего отряда, выслал на помощь пехоту и несколько эскадронов кавалерии, но казаки бригад генерал-майоров Дехтярева и Щербатова с орудиями донской артиллерии отбросили их назад. Из донесения Платова об этом бое главнокомандующему Барклаю де Толли: «10 октября 1813 года. Бой у местечка Сал-Мунстер с арьергардом 7000 чел. …поражали неприятеля Атаманский, Ольвиопольский гусарский, Черноморский казачий, части полков, собранные из разных отлучек, генерал-майора Грекова 8-го, Иловайского 10-го, часть Тептярского казачьего полка, эскадрон австрийских драгун, прусский партизанский отряд майора Балтернштерна, полурота 1-й роты донской конной артиллерии подполковника Тацыена 4-го подоспела. Арьергард неприятельский весь истреблён, часть разбежалась»[598].

Пока шли эти бои, отряд генерал-майора Иловайского В. Д., подкреплённый накануне командой в 500 казаков подполковника Костина Г. А. и гвардейскими уланами ротмистра Гейсмара Ф. К., 9 октября вошёл в Веймар и отбил попытку авангарда корпуса маршала Виктора К. П. ворваться в город. В час пополудни 10 октября в Веймар прибыл и корпус Платова. Едва он успел представиться герцогу и наследному принцу, как пришлось объявлять тревогу. Наполеон, раздражённый вчерашней неудачей, послал «отважнейшего из наездников своих Лефевра – Денуета с 5000 конницы, чтобы предать Веймар огню». Неприятель успел даже ворваться в город и был уже на подступах ко дворцу герцога, но на него обрушились казаки Иловайского и Платова. Бой продолжался несколько часов. Казаки и башкиры отстояли столицу сестры своего государя. Вечером того же дня Матвей Иванович продиктовал донесение Александру I: «Высочайшее изустное повеление Вашего Императорского Величества по верноподданническому долгу моему исполнил я в точности…Веймар спасён от разграбления неприятельского. Дорога, по которой он прогнан, покрылась трупами его. В плен взято немало разных кавалерийских полков штаб и обер-офицеров и нижних чинов, есть в том числе и мамелюки, но за скоростью и наступлением ночи всем разборки и щёту ещё не сделано…».

10-го же октября Дания объявила войну Пруссии и России.

10(22) октября Наполеон двинулся на запад и был встречен вышедшими ему наперерез австро-баварцами под начальством генерала Вреде, занявшими линию реки Кинциг. «За переправу через реку Кинциг начались жестокие бои, длившиеся несколько дней, и, преодолев препятствие, понеся большие потери не только в сражении, но и от начавшегося дезертирства армия Наполеона отошла и собралась в количестве 40 тысяч человек во Франкфурте-на-Рейне. Около 190 тысяч войск было разбросано в гарнизонах разных стран Европы – от Модлина и Замостья до Гамбурга и Дрездена»[599]. Французский император еще надеялся вновь создать новую армию.

При отступлении противник преднамеренно оставлял в городах крупные гарнизоны, которые должны были выдержать осаду до подхода новой армии, благо фронт проходил рядом. Чтобы не допустить соединения этих гарнизонов с основными силами противника, командование решило ликвидировать все важные узлы сопротивления французов. Эта задача была возложена главным образом на ополчения и другие иррегулярные части. Башкирские конники, входившие в число легкоподвижных сил нерегулярной армии, также широко использовались для борьбы с группировками противника, укрепившимися в различных городах и крепостях.

12 октября к Веймару подошли русские и австрийские войска Богемской армии. Александр I устроил здесь свою главную квартиру. Утром 13 октября отряд Иловайского нанёс поражение кавалерийской дивизии генерала Фурнье. На следующий день он истребил колонну неприятельской пехоты, отбил две пушки и, задержав французов на несколько часов, помог баварским войскам генерала Вреде К. Ф., наступавшим по дороге от Вирцбурга, овладеть городом Ганау. Летучий корпус Воронцова М. С. 15 октября занял Кассель, по направлению к которому двигалась армия Бернадота.

15 октября казачьи отряды Иловайского и Чернышёва соединились. Выйдя на дорогу Эйзенах – Франкфурт и упредив неприятеля, они ворвались в Фульду, сожгли там большой провиантский магазин и взяли в плен не менее 500 человек. Вечером дважды отразили попытки авангарда французской армии овладеть городом, после чего двинулись вперёд и остановились на ночлег близ деревни Нейгоф. В четыре часа утра 16 октября отряды Иловайского и Чернышёва форсированным маршем устремились по Франкфуртской дороге к селению Роттенберг, разрушая за собой мосты и устраивая лесные завалы. В боях 15 октября у с Рамздорф, 16-17 октябре при Фульде участвовал и 1-й Тептярский полк. Авангард полковника Бенкендорфа К. Х. энергично атаковал дивизию генерала П. Дюмутье вместе с остатками корпуса маршала Мармона и гнал их до города Ганау, взяв в преследовании до тысячи пленных. На подступах к Ганау французы обнаружили, что город уже занят авангардом баварских войск генерала Вреде, который осыпал их картечью. Внезапно повернув, они атаковали русских «с яростью и отчаянием в надежде проложить дорогу и соединиться со своей армией. Но храбрые казаки, – писал Чернышев Александру I, – несмотря на потери, защищались блестяще»[600]. Противник, атакованный со всех сторон, после упорного сопротивления вынужден был сложить оружие. В бою под Ганау казаки взяли в плен до 4 тысяч человек, в том числе двух генералов, несколько полковников и много офицеров. Согласно 3-го тома Большой Башкирской энциклопедии башкирские полки принимали участие в сражениях при Веймаре и Ганау. Вечером 17 октября к Ганау подошла французская кавалерия численность 12 тысяч сабель. За ней расположились четыре пехотных корпуса и Старая гвардия с самим Наполеоном. Целые сутки отряды Иловайского, Чернышева, Орлова-Денисова и баварские войска Вреде мужественно воевали с французской армией под руководством самого Наполеона, но в ночь на 19 октября вынуждены были отступить за реку Кинциг. Правда, тут они ухватились с разных концов за арьергард Наполеона и разорвали его в клочья. Платов оторвал от него более 2 тысяч пленных, дорога до Гельнхаузена покрылась трупами. Орлов-Денисов перешел речку Кинциг вброд, напал на противника, разбил его и взял в плен 1, 5 тысячи пленных. На остальных набросились Грассер с австрийцами и Чернозубов 5-й с казаками и захватили ещё 1100 солдат и офицеров. Часть арьергарда сумела-таки перейти на левый берег Кинцинга, где Иловайский 12-й тоже захватил в плен более тысячи человек. После этого арьергард французской армии фактически перестал существовать.

С перенесением военных действий в пределы Германии, а затем и Франции, башкирские казачьи полки продолжали принимать участие в преследовании наполеоновской армии. Многие полки сражались с французами под Лейпцигом, Дрезденом, Магдебургом, Веймаром, Гамбургом, Глогау, Шатобрианом, Парижем. Часть башкирских конников использовалась для связи между действующими корпусами русской армии, конвоирования пленных, гарнизонной службы.

21 октября летучий корпус Платова вместе с австро-баварскими войсками взял Франкфурт и погнал противника до Майнца. В блокаде Майнца принимали участие и тептяри. 18 октября 1813 года из дер. Гунтельми Платов рапортовал Барклаю-де-Толли, что занята «Крепость Кенигсховен, в которой оставлен комендантом Тептярского казачьего полка есаул Сагетов с пятнадцатью человеками казаков»[601].

Башкиры сражались при Веймаре и Ганау, а 21 октября в окрестностях Франкфурта-на-Майне. Четыре полка уральских казаков сражались под Дрезденом, Лейпцигом, Гамбургом и Пфальцбургом. 11-ый Башкирский полк на 29.10. (11.11.) 1813 года указан в составе казачьего корпуса Платова в Богемской армии[602].

26 ноября корпус Платова вместе с гвардией и войсками Витгенштейна двинулся в сторону Швейцарии. 5 декабря последовала небольшая остановка в королевстве Вюртемберг и герцогстве Баден. После непродолжительного отдыха здесь, Платов двинул корпус на Шарм.

14-й Башкирский полк, неоднократно отличавшийся в боях с неприятелем, дошел до города Кельн на Рейне[603]. Сохранилась гравюра «Казаки и башкиры в Кёльне» художника Виллевальде Б. П. 1888 года.

После Лейпцигской битвы главные силы Наполеона начали отходить за Рейн. 18 (30) октября у Ганау дорогу Наполеону попыталась преградить австро – баварская армия графа К. Вреде, численностью около 40 тыс. человек со 116 орудиями. У Наполеона было всего 36 тыс. человек, но он был в привычной среде, а в ней он не зря считался гениальным полководцем. Австрийцы и баварцы были наголову разбиты, потеряв 15 тыс. человек. А французы оружием проложили себе дорогу вперед. Правда, на следующий день подошедшие на помощь казаки Платова нанесли поражение занимавшему Ганау французскому корпусу Бертрана и заставили его оставить город. Французы тогда только пленными потеряли более 3 тыс. человек[604]. 19 октября корпус Платова, в котором были и башкирские казаки, прошёл через Франкфурт. С утра 20 октября корпус Платова пустился за неприятелем, отступившим от Ганау, и «положил более трёх тысяч человек».

Пленные французы под караулом башкир и калмыков. 1813 год. Худ. Ричард Кнотель. Польская открытка. 1813 г.

В тот же день у города Бергена отряд Орлова-Денисова соединился с авангардом Платова под командованием Кайсарова. Общими силами они окружили два батальона французской пехоты числом до 1300 человек и принудили их сложить оружие. 24-го в полдень во Франкфурт торжественно въехал Александр I со свитой. Вскоре там собрались все коронованные особы бывшего Рейнского союза: короли баварский, виртембергский, герцоги, принцы, чтобы «лично уверить высоких союзников в искренности обещаний и в доброй воле их к пожертвованиям на общую пользу».

На 9 ноября 1813 года 2-й Башкирский полк находился в кавалерии под командою генерал-лейтенанта Ланского корпуса генерала от инфантерии Сакена. 7-й Башкирский казачий полк, 2-й Тептярский, Оренбургский атаманский, Симферопольский татарский, Перекопский татарский полки вместе с пятью донскими казачьими полками находились в корпусе генерала от кавалерии Александра Виртембергского[605].

Уфимский пехотный полк вновь отличился «храбростью и мужеством» при взятии города Бремерлей и батарей Карлсбурга и Блексена 8, 11 и 13 ноября 1813 года:

«Ноябрь 1813 года

Генерал-майор…»[606].

На 14 ноября в Польской армии под командованием Беннигсена в отряде генерал-майора Крейца из корпуса «генерала от инфантерии Докторова», стоявшим под Магдебургом находился 14-й Башкирский полк, 5-й Уральский, Андриянова 3-го и Шамшиева 2-го казачьи полки. В корпусе генерал-лейтенанта Толстого, который «Весь состоит под Дрезденом, но имеет предписание следовать вниз по Эльбе» под командою генерал-лейтенанта Маркова находились 15-й Башкирский, Турчанинова 2-го и Платова 5-го казачьи полки. Башкирские 8-й, 12-й, 13-й, 16-й и 2-й Мещерякский считались откомандированными. 10-й Башкирский полк находился в городе Пензе[607].

19 ноября (1 декабря) капитулировала крепость Модлин, блокированная ополченцами из России генерал – лейтенанта Клейнмихеля А. А. численностью в 9 тыс. человек. 3-тысячный гарнизон во главе с дивизионным генералом Г. Дендельсом сдался в плен. 22 ноября (4 декабря) перед союзниками капитулировал Любек, а на следующий день – Штеттин.

Братство по оружию башкир и русских при нахождении в чужих странах ещё более укрепилось и даже обострилось. Тому масса примеров уже приведена, вот ещё один:

Рапорт генерал-майора Г. А. Шостакова генерал-адьютанту графу С. Г. Строганову о бое при д. Гринебург

«д. Микенфельд. № 11. 21 ноября 1813 года

Сего числа следовавши в назначение по дислокации квартиры Елисаветградского гусарского полка с майором Диком 1-м один ескадрон и башкирский полк из ночлега местечка Гитфельд в селение Микенфельд. На марше расстоянием полверсты открыта была неприятелем перепалка, сбивая пикеты Ямского казачьего полка при деревне Гринебург, в которую неприятель вступил числом до 100 человек пехотных и начал фуражировать. Почему майор Дик нужным почёл подкрепить казачий полк. Елисаветградского гусарского полку порутчик Шияновский с 10 гусарами и 10 башкирцами был откомандирован. Атаковали неприятеля совместно с казаками при деревне Гринебург, прогнали к деревне Вилздорф, нескольких закололи и несколько человек взято в плен, кои и остались при Ямском казачьем полку. Убитых при атаке башкирского полка казак 1 и Елисаветградского гусарского полка ранили обер-офицера 1, строевых лошадей 2-х. Я же, расположась с двумя ескадронами гусар и башкирским полком в деревне Мекенфельд, выставил пикеты при деревне Зейды, а с левой – к пикетам Ямского казачьего полка, о чём сим вашему сиятельству честь имею донести.

Генерал-майор Шостаков»[608].

27 ноября 1813 года полковой командир 5-го Башкирского казачьего полка войсковой старшина Бикчурин был представлен к ордену Св. Анны 3 класса, а сотник этого же полка Суюшев – к чину 14 класса[609].

Положение французской армии становилось все более затруднительным. В тылу французских войск действовали многочисленные партизанские отряды, в основном из казаков. В оккупированных французами городах начались волнения. Воинские части государств Рейнской конфедерации, входившие в состав армии Наполеона, были ненадежны, солдаты зачастую бросали оружие и дезертировали. Бавария открыто порвала с Наполеоном и примкнула к союзникам. Михайловский – Данилевский записал в своём Журнале: «С прибытием во Франкфурт кончился поход в Германию, и она была освобождена от французского ига, ибо неприятели удалились на левый берег Рейна, оставя по сю сторону арьергард у Гохгейма, но и тот в скором времени был прогнан. Мы (главная квартира – авт.) пробыли более месяца во Франкфурте, то есть с 24 октября до 29 ноября. Армия наша расположилась на выгодных кантонир – квартирах вдоль Рейна, а между тем начались дипломатические переговоры. Он (государь) не хотел даже долго останавливаться на Рейне, а идти прямо в Париж зимою, но союзники наши как будто оробели при виде границ Франции, вероятно от неудачных покушений их в прежние войны. Наконец, все согласились с императором и после долгих прений решились начать наступательные действия таким образом, чтобы главной армии идти к швейцарским границам»[610].

В последних числах октября летучий корпус Платова прибыл к городу Висбаден, недалеко от реки Рейн, где простоял до второй половины декабря 1813 года[611]. 26 ноября корпус Платова вместе с гвардией и войсками Витгенштейна двинулся в сторону Швейцарии. 5 декабря последовала небольшая остановка в герцогствах Вюртенбергском и Баденском. После непродолжительного отдыха здесь. Платов двинул корпус на Шарм.

Александр Щербинин в Главном штабе кратко записал: «Ноябрь. Генерал Бенигсен обще с принцем шведским обращены в Голландию для отрезания отступления корпуса Давуста. 14-го числа получили мы известие о генеральной инсуррекции в Голландии. Города Амстердам, Гааге и другие свергнули иго правительства французского. Голландия призывает принца Оранского на престол. 14-го числа вошли казаки в Амстердам. Все укрепления на Исселе взяты штурмом. Также и батареи на устье Везера. Принц шведский намерен атаковать Давуста, но прежде штурмовать Гарбург и Вилгелмсбург. Винценгероде, отрядив корпус графа Строгонова для взятия Штаде, находился с остальною частью войск в Бремене, имея всю легкую кавалерию в Голландии и на берегах Исселя.

20-го ноября. Государь император надел в сей день на себя и на всех участвовавших в походе 1812 года серебряные медали на голубой ленте»[612].

21 ноября (4 декабря) Швейцария заявила о своём нейтралитете.

11 декабря Главная армия переправилась через Рейн и вошла в Швейцарию.

14 (26) декабря капитулировала крепость Торгау с 10-тысячным гарнизоном.

Во Фрейбурге государь Александр 1 отдал приказ: «Воины! Мужество и храбрость ваша привели вас от Оки на Рейн. Они ведут нас далее: мы переходим за оный, вступаем в пределы той земли, с которою ведём кровопролитную, жестокую войну. Мы уже спасли, прославили отечество своё, возвратили Европе свободу ея и независимость. Остается увенчать подвиг сей желаемым миром. Да водворится на всём шаре земном спокойствие и тишина! Да будет каждое царство под единою собственного правительства своего властию и законами благополучно! Да процветают в каждой земле, ко всеобщему благоденствию народов вера, язык, науки, художества и торговля! Сие есть намерение наше, а не продолжение брани и разорения. Неприятели, вступая в средину царства нашего, нанесли нам много зла, но и претерпели за оное страшную казнь. Гнев божий поразил их. Не уподобимся им: человеколюбивому богу не может быть угодно бесчеловечие и зверство. Забудем дела их, понесём к ним не месть и злобу, но дружелюбие и простёртую для примирения руку»[613].

2-й и 11-й Башкирские полки из Главной (бывшей Богемской армии) на 25 декабря 1813 г. (6.01.1814 г.) находились в составе войск ген. М. Б. Барклая де Толли «на военных дорогах». 1-ый Башкирский полк был в составе иррегулярной кавалерии в корпусе генерала Ф. Ф. Винценгероде, входившего в Северную армию, затем вместе с корпусом был передислоцирован на усиление Силезской армии[614].

По мере высвобождения, русские войска начали присоединяться к блокаде Магдебурга прусскими войсками. В октябре присоединились войска Д. С. Дохтурова. В ноябре – отряд генерал-майора К. А. Крейца, включавший и 14-й Башкирский казачий полк походного старшины Абдуллы Сурагулова. В начале декабря 1813 года после капитуляции Дрезденского гарнизона ратники подошли воины Поволжского ополчения. Гарнизон Магдебурга совершал неоднократные попытки вырваться из окружения. Например, особо сильно 18 (30) и 23 декабря, отбитые союзными войсками.

Именной указ императора Александра I, объявленный в приказе главнокомандующим армиями М. Б. Барклаем де Толли, о раздаче медалей, установленных в память 1812 года

22 декабря 1813 года

Государь император высочайшим указом, на имя моё сего декабря в 22 день данным, относительно установленных в память 1812 года медалей, повелеть соизволил:

1) Раздавать строевым чинам в армиях и ополчениях, всем без изъятия, действовавшим против неприятеля в продолжении 1812 года.

2) Из нестроевых, священникам и медицинским чинам – тем только, кои действительно находились во время сражений под неприятельским огнём, представляя об них всякий раз на утверждение его императорского величества именные списки.

3) Все чины военные, в армиях и ополчениях употреблённые против неприятеля с 1 генваря текущего года, равно и не участвовавшие в действиях в 1812 году, по случаю нахождения в других корпусах или при особых поручениях, не имеют права на приобретение медалей.

4) За исключением поименованных в первых двух пунктах указа сего, решительно никто не должен носить медалей»[615].

То есть, знаменитыми серебряными медалями «В память об Отечественной войне 1812 года» начали награждать уже в 1813 году, в ходе освобождения Европы. И награждения производились достаточно строго, после проверки: действительно ли тот или иной воин участвовал в боевых действиях Отечественной войны 1812 года. Каждый командир должен был составить списки действительно служивших в 1812 году воинов и представлять его в Главный Департамент. Генерал-лейтенант Воронцов М. С., согласно Указу императора, также составил свою «Перечневую ведомость состоящих при штабе генералов, штаб– и обер-офицеров и нижних воинских чинов, действительно бывших на службе в 1812 году» после награждения. И в нём находим, после генералов, офицеров, и башкирских казаков:

«Башкирских полков:

1-го Башкирского: урядник Бурбай Бердинов, башкиры Сансе Куцубаев, Ишкузя Карешен, Дусай Тиматов, Барис Салимиев.

5-го Башкирского полка: урядник Авасталлих Абдулов, башкиры Хирсамендин Мисаликов, Ильяс Искантаров, Кутлубай Мисагитов, Фезулла Газитов, Сейфульмулюк Боязитов, Габдулафар Гибадилов, Шикале Масягутов, Хайбулла Имаметов.

Дежурный полковник…»[616].

Однако серебра на всех не хватало, и многие воины были награждены этой медалью уже после окончания освобождения Европы и взятия Парижа. По фамилиям видно, что большинство из вышеперечисленных джигитов не дожили до их учёта по месту жительства в кантонах в 1836-1839 гг. То есть таких надо плюсовать к известному большому списку профессора А. З. Асфандиярова.

Согласно «Расписанию Российской армии 1813 года, действующей на левом (французском) берегу Рейна», – главнокомандующий Барклай де Толли, в 1-м кавалерийском корпусе под командою генерал-лейтенанта графа Палена 3-го воевал 4-й Башкирский казачий полк, в особом казачьем отряде Платова, в 1-м его отряде, под командованием генерал-майора Кайсарова действовал 1-й Тептярский полк, а во 2-м отряде – 1-й Башкирский полк[617].

14 (26) декабря капитулировала крепость Торгау с 10-тысячным гарнизоном. «Окончательная капитуляция (Данцига) на условиях союников была подписана 17 (29) декабря, по которой крепость была сдана 21 декабря (2 января 1814 г.) с 584 орудиями, а в плен попали больше 10 тыс. человек, в том числе 15 генералов и адмиралов. Ранее, в ноябре-декабре капитулировали гарнизоны крепостей: Замостья, Модлина, Штеттина, Эрфурта, Торгау, Виттенберга, Глюккшадта. Всего, таким образом, за конец года попало в плен около 75 тыс. французских солдат и две с половиной тысячи орудий. Но союзники продолжали ещё блокировать и держать осадные корпуса в Германии в 1814 г. под Глогау, Кюстрином, Магдебургом, Гамбургом, Гарбургом, Девентером, Везелем, Кастелем и др. Но эти крепости превратились в ловушки для их многочисленных гарнизонов (примерно 80 тыс. человек), поскольку они были разрознены и изолированы, их нельзя уже было использовать в полевых сражениях»[618].

Сохранившиеся документы свидетельствуют об успешных боевых действиях 8-го, 12-го, 13-го и 16-го Башкирских полков, а также 2-го Мишарского и 3-го Оренбургского казачьего полков, во второй половине августа 1813 года участвовавших при осаде сильно укрепленной крепости Глогау[619]. 9-й, 11-й, 14-й, 15-й Башкирские полки в августе 1813 г. также участвовали в осаде крепости Глогау в Северной Силезии. Но в сентября их отобрали для похода в Богемию для осады Дрездена, а 11-й Башкирский полк забрали в Главную союзную армию. Блокированные глубоко в тылу крепости с крупными французскими гарнизонами оказывались изолированными от своих главных сил и обрекались на бездействие. Тем самым существенно ослаблялась полевая армия Наполеона, с которой он мог делать порой невозможное, громя в предыдущих войнах австрийцев и пруссаков, вдвое превосходящих его по численности.

Осада крепости Глогау в северной Силезии была начата отрядом русских войск ещё 13 марта 1813 г. во главе с генерал-лейтенантом Э. Ф. Сен-При. 31 марта осада была передана пруссакам. Но 26 мая они сняли осаду в связи с приближением войск Наполеона. Во время перемирия за крепостью наблюдали части корпуса генерал-адьютанта Ф. Ф. Винценгероде. Возобновили осаду русско-прусские войска 15 (27) августа 1813 года. Некоторые подробности блокады находим в «Записках о Костромском ополчении»: «Блокировавшие Глогау по сю сторону Одера русские войска состояли из ополчений: Костромского, Рязанского и Симбирского, пяти мещерякских и башкирских полков и одной артиллерийской роты, а всего около 15000. Пруссаков, стоящих по ту сторону Одера, считалось также не менее. Французский же гарнизон простирался до 10000. Начальником блокады с русской стороны был присланный польскою армиею генерала от кавалерии графа Бенигсена генерал-лейтенант барон Розен, с прусской – полковник Блюменштейн, а в крепости комендантом – генерал Лаплан.

…в самое короткое время можно было бы превратить (Глогау) в пепел. Но как она принадлежала пруссакам, которые были наши союзники и вместе с нами осаждали, то для того и не хотели её разорить.

…Всего забавнее был способ, который употребляли русские, чтобы уведомить французов об успехах своей армии. Передовые их караулы по сю сторону Одера, боясь ночных предприятий наших мещеряков и башкирцев, которые иногда их срывали, оставляли на ночь свои посты. Мы тотчас занимали их, а на рассвете уходили, в свою очередь оставив там разные иностранные газеты, так что Лаплан со всем своим искусством никак не мог скрыть, что делается с французской армией.

…Самые жаркие вылазки были 28 и 29 октября. Накануне вылазки послал он (Блюменштейн) к Лаплану парламетёра с письменным предложением, чтоб он сдал крепость, а иначе её будут штурмовать. Как хвастливый француз, Лаплан отвечал, что он боится не штурма, а скуки и для того просит прислать ему несколько колод карт. Блюменштейн послал ему почтовую карту Сибири (?!).

…Высланные против нас человек 500 разделились на две колонны, из которых одна стремилась овладеть нашими шанцами на углу аллей, а другая старалась сбить передовые наши башкирские пикеты и овладеть другими нашими же шанцами. С обоих наших флангов – Пфердгиммеля и Лихенберга – неприятель встречен был стрелками, сверх того 450 казаков повели фальшивую атаку. В одну минуту сражение началось во всех пунктах, так что от сильного пушечного и ружейного огня вся Глогау исчезла в дыму. Зрелище страшное и величественное! Русские не только прогнали неприятеля с немалым для него уроном, но сбили с двух пикетов и овладели неприятельскими шанцами. Пруссаки также одержали победу: они два раза ходили на штыках, отняли две пушки и взяли до 200 человек в плен.

…Договорные статьи о сдаче подписаны были 30 марта 1814 года… 4 апреля в 3 часа пополудни войска наши приблизились к предместию Глогау, называемому Домм. Сам Лаплан выехал нам навстречу; бывший при нём чиновник вручил городские ключи назначенному комендантом онаго предместья коллежскому асессору Назарьеву. Потом началась смена караулов. Пруссаки заняли предместья со своей стороны.

5 апреля в 6 часов поутру союзные войска стояли уже в параде перед крепостью. Первые были наши мещеряки и башкиры, за ними следовала прусская артиллерия и конница, потом наша пехота, а за нею уже прусская.

…Первый французский батальон, поравнявшись с пруссаками, хотел было класть ружьё; но батальонный начальник закричал: вперёд! и, поравнявшись с нами, стал командовать: пардон! Тут для сердца воина храброго представилось зрелище чувствительное. Солдаты ставили ружья в козлы, снимали с себя сумы и тесаки и вешали их на ружья. Сие так было горько для них, что многие солдаты и офицеры плакали, хотя последних и не арестовывали. Слёзы сии, конечно, лились при воспоминании толиких побед, недавно одержанных французами почти над всеми народами Европы»[620].

По рекомендации корпусного командира генерал-лейтенанта барона И. К. Розена 14 апреля 1814 года был составлен «Список штаб– и обер-офицеров, награждённых за усердие к службе и оказанную в делах во время блокады крепости Глогау храбрость». В том числе находим там:

На другой день список был значительно пополнен:

Особенно отличившимся храбростью и мужеством в делах под крепостью Глогау, бывших по представлению генерал-лейтенанта барона Розена сверх прежде представленных

15 июня 1814 года

Список Симбирского ополчения обер-офицерам, кои по представлению генерал-лейтенанта Бардакова за оказанное в делах под крепостью Глогау отличие награждены орденами и чинами

15 сентября 1814 г.

[621].

1-й Башкирский полк, как и 2-ой, имевший наибольший боевой опыт среди других башкирских полков, часто перебрасывался из корпуса в корпус, из одного передового отряда в другой. С первых же дней еще Отечественной войны, этот полк без всякой передышки, находился в рядах действующей армии и прошел славный боевой путь. Он активно воевал в число войск, преследующих неприятеля и на территории и германских королевств и княжеств. – й Тептярский полк также достаточно часто переводился в передовые «летучие отряды или корпуса». В декабре 1813 г. он вошёл в состав казачьего отряда генерал-майора А. Ф. Щербатова. 20 декабря 1813 г. казаки переправились через Рейн у Мангейма и вступили во Францию.

Царское правительство, широко используя башкир для военных походов, не тратилось ни на вооружение, ни на обмундирование. Поэтому башкиры во время боевых действий одевались весьма скромно, а лучшие одежды сохраняли для торжественных случаев и одевали их лишь после одержанных побед.

В декабре 1813 – январе 1814 гг. Рейнская конфедерация распалась. Подвластные Наполеону немецкие государства, следуя примеру Баварии, перешли на сторону союзников. Прекратило существование созданное французами Вестфальское королевство.

4 (16) января 1814 года отрядом Юзефовича Д. М. был взят Кёльн. 14-й Башкирский полк, неоднократно отличавшийся в боях с неприятелем, участвовал во взятии города Кёльн на Рейне[622].

2 января 1814 года ополченческому корпусу генерала Толстого было приказано двинуться к Гамбургу для ликвидации последнего крупного неприятельского очага на Эльбе. Там находился корпус маршала Даву. Против гарнизона Магдебурга был оставлен отряд генерала Кноринга, а Поволжское ополчение Беннигсена Л. Л. вместе с регулярными войсками генерала Дохтурова и генерала Маркова блокировало Гамбург. Во второй половине января начались бои. Железный маршал Даву предпринимал атаки на ополченцев, которые составляли центр русских войск, блокировавших Гамбург, но был отброшен с большими для него потерями. Особенно ожесточенное сражение было за мост через Эльбу. После тщательной подготовки, 5 февраля, ополченцы начали штурмовать Гамбургские укрепления. Бои продолжались несколько недель. Наконец 18 мая, только через два месяца после взятия Парижа союзными войсками (!) корпус Даву сложил оружие, и Гамбург был занят русскими войсками. Даву сдал город только по личному приказу нового короля Франции Людовика XVIII и начальника штаба французской армии Л. Бертье[623].

Население города с ликованием встретило своих освободителей. В числе победителей вошли в Гамбург и башкирские полки. «Правда, что одежда и вид башкирцев, которые в сие время входили в город (Гамбург – авт.), – пишет Андрей Раевский, – поразили немцев. Но вскоре невинное простосердечие сих «людоедов» рассеяло совершенно всякое сомнение». С восхищением рассказывает генерал Раевский о моменте вступления башкирских полков в Гамбург в числе победителей: «Мы сами удивлялись опрятности и чистоте их одежды, которую берегли они только для случаев торжественных. Белые кафтаны и красные шапки в сомкнутых рядах нескольких полков представляли новое, но довольно приятное зрелище[624]. В боевых действиях под Гамбургом участвовали 11-й и 15-й башкирские полки[625].

Ключи от крепостей Европы, взятых Российскими войсками в 1813-1814 гг. ГИМ.

«Башкиры активно использовались командованием в боевых действиях. Они содержали посты блокадного корпуса, атаковали французские посты, в том числе в спешенном виде, отражали вылазки противника, участвовали в ночных атаках»[626]. После завершения военных действий под Гамбургом, ряд участников получили награды:

Из «Списка штаб– и обер-офицерам, награждённых чинами и орденами за особое отличие, оказанное в разных против неприятеля делах под Гамбургом» по представлению генерала от инфантерии Д. С. Дохтурова

[627].

В 1813 году французы и союзные с ними армии потеряли убитыми (включая умерших от ран) 81800 человек и ранеными 251700 человек. В том числе «убито и ранено 70 тыс. пруссаков, 5 тыс. баварцев и 18 тыс. войск рейнской конфедерации, а всего – 93 тыс. немцев». Потери австрийцев 1813 г. убитыми и ранеными составили 45 тыс. человек, итальянцев – 15 тыс., поляков – 13 тыс. К этому следует прибавить немалые санитарные потери наполеоновской армии при осадах Данцига, Торгау, Майнца, Гамбурга, Штеттина, Торна, Глогау, Магдебурга и др. «Общее количество солдат и офицеров наполеоновской армии, умерших от болезней во время осад 1813-1814 гг. достигло 100 тыс. человек». Но и это ещё не всё: «около 100 тыс. французов умерло от болезней во время эпидемий 1813-1814 гг., не считая погибших во время осад. Русские войска также понесли значительный урон от эпидемий. Боевые потери русской армии только в крупных 11-ти сражениях 1813 года составили 84 тыс. человек убитыми, ранеными и попавшими в плен»[628].

Таким образом, приходим к выводам:

– Первый казачий захват столицы Пруссии с налёту, с участием башкирских полков имел важное военно – политическое значение. Именно успешные действия этих сил заставили руководство Пруссии разорвать союз с Наполеоном и присоединиться к российским войскам. 16 (28) февраля 1813 г. под давлением собственного народа был заключен Калишский союзный договор Пруссии с Россией против наполеоновской Франции, положивший начало антифранцузской коалиции.

– Освобождаемые народы Европы с ликованием встречали российские войска: «Оказывают они всякому русскому, скромно меж них проезжающему, те ласки, каковых владетели за золото и почести купить не могут. Часто при проезде моём, сопровождаемый одним козаком, кричали жители ура, бросали верх шляпы, били в барабаны и на трубах играли. Из каждого окна выглядывает искреннее лицо, на котором радость написана. Это случалось со многими товарищами моими».

– Русский язык, как и часто используемые другие, живой организм. То есть, под влиянием новых явлений жизни, значения прежних слов зачастую меняются, что создаёт определённые проблемы для историков. Слово «поход» вплоть до ХХ в. имело только военное значение. Поэтому участники освобождения Европы использовали именно его. В ХХ веке в СССР широко распространились туристические походы и слово «поход» стало ассоциироваться именно с туризмом. Но из-за существования «железного занавеса» туристических походов за границу просто не могло быть. Поэтому в советской историографии обо всех этих крупных событиях продолжали использовать скромный термин самих участников «Заграничный поход 1813 – 1814 годов». Но времена-то изменились, теперь любой россиянин может оформить Шенгенскую визу и отправиться по странам Европы, что многие и делают. То есть слово «поход» совсем перестало нести тот военный смысл, который вкладывали в него участники событий 1813-1814 годов. Между тем, количество участников, огромные потери сторон, все европейский географический масштаб происходящего тогда и, наконец, неподдельная радость освобождённых народов, дают право и, даже требуют, ныне называть всё это, не иначе, как «Освобождение Европы в 1813 – 1814 годах». Чтобы не складывалось облегчённого представления, что наши предки просто сходили в заграничный туристический поход с ранцами вместо рюкзаков и невредимыми вернулись домой.

3.2. Участие башкир в освобождении Польши и Голландии

Командовал всеми французскими силами – и отступившими из России, и корпусами австрийцев и пруссаков, находившимися на флангах, и гарнизонами крепостей Мюрат. Он имел задачу организовать оборону по Неману и Бугу. Однако первые столкновения с передовыми отрядами российской армии вынудили его отступить за Вислу, чтобы остановить движение противника на этом рубеже. Он срочно усилил гарнизоны крепостей Данцига, Модлина, Торна и Грауденца – основных опорных пунктов нового оборонительного рубежа.

Заняв Кенигсберг, российские войска устремились к Висле. Преследуя противника, казачьи полки Платова вышли к Данцигу (Гданьску) и обложили его со всех сторон. Прапорщик секретной квартирмейстерской канцелярии Главного штаба Щербинин А. А. записал: «6-го генваря. При преследовании от Эльбинга к Данцигу взяты: 1 генерал, 39 офицеров и 1590 рядовых; больных в Эльбинге и Мариенверде 60 офицеров и 1700 рядовых. 7-го генваря. Платов блокирует Данциг. 12-го генваря. Платов в Лёблау. Правый его фланг в Лёблау и Банкау, левый в Оливе, центр в Ненкау и Кокоскене»[629].

16 (28) января 3-я Западная армия Чичагова (17 тыс. человек) блокировала Торн (Торунь). 24 января (5 февраля) 1813 г. Главная армия подошла к Висле и заняла Плоцк, а авангард Винценгероде – город Доброжин. В Главной армии было 9 казачьих полков. Милорадович, присоединив к себе корпус генерал – лейтенанта Остен – Сакена, наступал на Варшаву. Его войска насчитывали 36 тыс. человек[630]. В том числе, в его составе на 28 января находился и 2-й Башкирский казачий полк под общим началом генерал-лейтенанта князя Д. М. Волконского. В январе-мае и 1-й Тептярский полк состоял в казачьем отряде войск М. А. Милорадовича и участвовал в боевых действиях в герцогстве Варшавском. Русским наступлением на Варшаву планировалось подвинуть или разгромить австро – саксонскую группировку войск и занять столицу Великого Герцогства Варшавского. Эта задача была возложена на российские войска, находившиеся в районе городов Гродно, Белосток, Брест – Литовск. Ими командовал Милорадович. Между этими двумя группировками из района Меречи в общем направлении на Плоцк наступала Главная армия во главе с Кутузовым. Очевидец Михайловский – Данилевский так описывает состояние Польши на тот момент: «Вскоре въехали мы в Варшавское герцогство; оно совсем не так разорено было, как русские губернии, служившие театром войны; дома и строения крестьянские стояли невредимы, между тем как у нас всё было вызжено до основания»[631].

После переправы русской армии через реку Неман многие новые башкирские казачьи полки, образованные в августе – октябре 1812 г. вошли в состав так называемой «Польской» армии генерала Беннигсена, действовавшей в Польше и Германии. В корпусе генерала Дохтурова был 13-й Башкирский полк и 2-й Мишарский. В Поволжском ополченском корпусе генерала Толстого, наступавшем на Бреславль, находился 12-й Башкирский полк майора Чокова и 5-й Уральский полк. В корпусе, наступавшем позже к реке Одер, воевали башкирские полки: 9-й штабс-капитана Попова, 11-й майора Мальковского, 14-й майора Селезнева и 15-й капитана Кондратьева. В Костромском ополченском корпусе генерала Бурдакова, наступавшем на крепость Калиш, был 8-й Башкирский и 4-й Уральские казачьи полки[632].

Видя успехи русской армии, Шварценберг принял предложение Кутузова о перемирии и увел 24-тысячный австрийский корпус в Галицию. 26 января (7 февраля) российский авангард, включая и 2-ой Башкирский казачий полк, находящийся в корпусе Волконского, вступили в Варшаву, но благородно разместились в предместиях. 27 января (8 февраля) в Варшаву вступили войска генерала Милорадовича. В том числе в Варшаву вступил и 1-й Тептярский полк. Понятовский вынужден был поспешно отступить к Ченстохову, а Ренье – к Калишу. В начале 1813 года армейский мулла Яхшигол Зиянсурин писал в Башкирию: «Всей армией пришедши в город Варшаву и после одной недели остановления, от главного начальника армии нам приказ был: за французами гнаться до Парижа»[633].

Башкиры по-человечески относились к пленным при их сопровождении к местам содержания. Это отметил в своих мемурах, попавший в плен в августе 1813 г. су-лейтенант 146-го линейного полка Буиссон: «В Варшаве произошла смена конвоя: казаки и ополченцы, столь притеснявшие французов, «были заменены калмыками и башкирами; эти последние проявили себя как добрые, хорошие, простые и доброжелательные. Калмыки, напротив, были алчными и вороватыми; беспощадно свирепые, как казаки и мужики, они убивали позади нас тех, кто по различным поводамбыл вынужден останавливаться по дороге»[634].

«Наполеон стремился, опираясь на крупные водные рубежи, а также укрепленные крепости, остановить дальнейшее наступление русской армии, заставить ее распылить силы и втянуть в затяжные бои. Ему необходимо было выиграть время для обучения новой армии и выдвижения ее к Одеру, а если удастся, то и к Висле. Но провести Кутузова не удалось. Понимая, что борьба за крепости потребует значительных затрат времени и сил, Кутузов выделил для их блокирования лишь часть войск, а сам с главными силами, не задерживаясь, двинулся к Одеру[635].

С целью ускорить темпы продвижения войск, из состава главных сил он также выделил летучие отряды, состоявшие из казачьей конницы, егерей и конной артиллерии.

Великое герцогство (княжество) Варшавское 1807-1812 гг… Энциклопедия «Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии». Т.1. 2012 г.

Ими командовали генералы А. И. Чернышев, М. С. Воронцов, А. Х. Бенкендорф и др. Вслед за ними двинулся авангард (13600 человек, в том числе 6300 чел. – кавалерии), возглавляемый Ф. Ф. Винценгероде[636]. «Главный предмет их, – отмечалось в Журнале военных действий, – состоял в том, чтобы врезываясь в неприятельские операционные линии, пересекать на продолжительное время всякое сообщение, окружа неприятеля со всех сторон, открывать движения его и таким образом, как бы заграждая нашу армию, обманывать насчет наших действий»[637]. Действуя далеко впереди армии, летучие отряды совершали глубокие рейды по тылам противника, громили отдельные вражеские отряды, гарнизоны, команды, уничтожали материальные запасы, депо и мосты.

29 января (10 февраля) отряд Чернышева овладел Шнейдемюле. В тот же день отряд генерал – майора Воронцова у местечка Рогозно под Познанью разгромил 2-тысячный польский отряд.

Чернышёв А. И. (1785-1857). Худ. Д. Доу. 1-я четв. 19 в.

Граф Александр Иванович Чернышев – известный военный деятель России. Участник кампаний 1805 и 1807 гг. За подвиг в сражении при Фридланде награждён орденом Св. Георгия 4-й ст. Полковник с 1810 года. В 1810-1812 годах – в Париже, в должности личного курьера Александра I при Наполеоне. Один из выдающихся русских разведчиков. Создал и возглавил агентурную сеть в Париже, в том числе в военном министерстве Франции и при дворе императора Наполеона. В 1812 году – офицер главной Императорской квартиры. Командовал «летучим корпусом» в армии адмирала П. В. Чичагова, обеспечивал её связь с армией П. Х. Витгенштейна, освободил из плена генерала Винценгероде и ротмистра Нарышкина. В конце Отечественной войны генерал-майор и генерал-адъютант. За взятие Берлина получил орден Св. Георгия 3-й степени. Прославился кавалерийским рейдом в Вестфалию и взятием её столицы Касселя. В кампании 1814 года за штурм Суассона произведён в генерал-лейтенанты. С 1828 г. – управляющий Главного штаба. В 1832 – 1852 гг. – военный министр Российской империи.

30 января передовой отряд генерал – адьютанта Чернышева в 500 человек разбил на реке Варта под Цирке литовскую дивизию князя Р. Т. Гедройца, численностью также около 2 тыс. человек. При этом командир дивизии с большей частью своих солдат был взят в плен. Передовые отряды, тесня французов, заняли города Дризен и др.

К 1 февраля был занят Позен и части вышли на линию реки Одер.

1 (13) февраля под Калишем авангард генерал – адъютанта Винценгероде нанес поражение саксонскому корпусу Ренье и занял город. Противник потерял здесь до 3 тыс. человек: 1500 убитыми и ранеными и столько же пленными. Оставшаяся часть отступила в Силезию по направлению к крепости Глогау. 1-го же февраля отряд Воронцова занял Познань, при этом захватил 50 пушек и вышел на линию реки Одер. Члены префектуры выехали навстречу и хорошо встретили победителей. Сменивший Мюрата Богарне стянул значительные силы в район Познани и пытался удержать эту крепость в ожидании подкреплений. Но, не выдержав стремительного натиска летучих отрядов и не дождавшись подкреплений, был вынужден оставить город и начал отступление к Франкфурту.

28 февраля Воронцов М. С., оставив у Франкфурта некоторое количество войск, блокирует с остальными Кюстрин (сейчас Костшин), обеспечивая тыл корпуса П. Х. Витгенштейна.

М. С. Воронцов (1782-1856). Раскраш. гравюра Г. Губерта. 1-я четв. 19 в.

Михаил Семёнович Воронцов, светлейший князь. В 1806 и 1807 гг. был в сражениях при Пултуске и Фридланде. В турецкую войну отличился при взятии Базарджика. Шеф Нарвского пехотного полка. Генерал-майор. В 1812 году – командир сводной гренадёрской дивизии в армии Багратиона. Один из героев Бородинского сражения, где был ранен. Из Москвы вместо фамильного имущества вывез сотни раненых и устроил в своём имении госпиталь. В 1813 г. отличился в битве при Лейпциге. В 1814 г. сражался при Краоне против самого Наполеона, награждён орденом Св. Георгия 2-й степени. Командир оккупационного корпуса во Франции в 1815 – 1818 гг. В 1823-1844 гг. – Новороссийский генерал-губернатор. В 1845-1855 гг. – главнокомандующий на Кавказе. Генерал-фельдмаршал.

Настало время подчистить тылы ввиду близости фронта. Ведь там оставались крупные гарнизоны осажденных крепостей: Данцига, Торна (Торуни), Модлина и других. Взаимодействуя с вновь собранными основными силами французской армии, они могли быть опасны. Прежде всего было решено овладеть Торном – сильнейшей крепостью на Висле. Начиная с 27 марта (8 апреля) скрытно провели военно – инженерные работы и подтянули осадную артиллерию. Но поняв бесцельность дальнейшего сопротивления, гарнизон Торна 4 (16) апреля капитулировал. Ее принял Барклай-де-Толли, сменивший в феврале 1813 г. на посту командующего 3-й Западной армией адмирала Чичагова.

Активное участие принимали башкирские воины в осаде Данцига (Гданьска). Ее гарнизон, пополненный остатками «Великой армии» Наполеона, достигал 40 тыс. человек. Для ликвидации сильной неприятельской группировки в Данциге наряду с регулярными частями были посланы полки Петербургского, Новгородского, Тульского, Калужского и Ярославского ополчений под командованием А. Вюртембергского[638]. Сюда же было направлены башкирские, тептярский, калмыцкий и Оренбургский атаманский казачьи полки[639]. 2-й Тептярский казачий полк (командир-подполковник Струков 2-й) до осени 1812 года оставался в Оренбургской губернии, а затем поступил в гарнизон Полоцка. Позднее был направлен в действующую армию и в кампании 1813 года участвовал в осаде Данцига[640].

Блокадный корпус русских войск в составе сперва 19 тысяч человек (март 1813 г.), затем 35 тысяч, на протяжении многих месяцев вел упорную борьбу с численно превосходящими силами неприятеля. Наиболее отличившиеся части русской армии специально отмечались в правительственном Журнале военных действий. Такой чести удостоился 1-й Башкирский полк, еще с начала января 1813 года осаждавший Данциг и отличившийся в осаде крепости. Храбро сражались полковой есаул Ихсан Абубакиров, хорунжий Гильман Худайбердин, рядовой Буранбай Чувашбаев и другие. Ихсан Абубакиров «за отличие и храбрость был представлен к кресту, за что и награжден по высочайшим приказам в числе прочих. 6-го декабря 1813 года получил при городе Диссельдорфе Святые Анны 3-й степени в саблю»[641]. Хусейн Кучербаев также награжден орденом Св. Анны 3-й степени, Ирназар Давлетчурин, Байбулат Турсунбаев, Исянгул Ишку(и)зин отмечены знаком отличия военного ордена Св. Георгия[642]. Военные ордена получили и 14 воинов из Атаманского казачьего полка.

В журнале военных действий с 26-го по 29 января 1813 года отмечено, что «желая овладеть продовольствием в селениях окрестности Данцига, неприятель сделал 23 января вылазку на наш левый фланг, против с. Брентау, немедленно был встречен казачьим полком Ребрикова 3-го и 1-м Башкирским под командой майора Лачина, которые, несмотря на упорность неприятеля, поражая оного стремительными ударами и взяв несколько в плен, удержали вылазку. В то же время показалась сильная пехотная колонна с частью кавалерии на нашем правом фланге, против с. Ненкау, и потеснила сначала наши передовые посты». Внезапным и стремительным ударом казаки и башкиры смяли противника. «Из всей колонны, которая была отрезана от города, не возвратился в крепость ни один человек, на месте положено до 600 человек, в плен взято до 200, сверх того еще 1 полковник, 1 подполковник, 1 майор, 7 капитанов, 6 поручиков, 8 подпоручиков и 48 унтер-офицеров». Потери казаков и башкир были незначительны: убито 2 урядника, 4 казака и 7 башкир; ранено 4 офицера, 5 урядников, 40 казаков и 46 башкир. «В сих делах отличился» майор Лачин, который первым врубился в неприятельскую колонну[643]. Кутузов упомянул этот бой даже в личном письме своей супруге Екатерине Ильиничне из Плоцка на Висле: «Сейчас получил я ключи от Варшавы, которые отправятся с генерал – адъютантом Васильчиковым, может быть, завтра ввечеру в Петербург и при молебие положены будут в Казанской церкви. Варшаву занял Милорадович. Войска велено расположить в предместиях, а самого города не занимать. Данциг блокирован. Сегодня получен рапорт, что выходила вылазка человеках в тысячу, но вся истреблена казаками и башкирами. Детям благословение. Верный друг Михайло Г(оленищев) – К(утузов) 1813 г. января 28»[644].

1-й Тептярский полк 20 апреля участвовал в бою при Гросс-Гёршене, 8-9 мая был в сражении при Бауцене, 10 мая в бою под Рейхенбахом.

В. И. Штейнгель в «Записках, касательно похода Санкт-петербургского ополчения» записал: «18 числа (мая) прибыли к войскам баталионы 8-й и 14-й дивизии, 7-й Башкирский полк и Атаманский Оренбургский». Но башкирские казачьи полки, как наиболее мобильные, имевшие вторых лошадей, часто забирались командирами летучих отрядов с осады крепости для совершения глубоких рейдов в тылы неприятеля. Например, 25 мая 1813 года Платов доносит главнокомандующему: «У осады Данцига: 7 донских, Симферопольский и Перекопский крымско-татарские; в отряде генерал-адьютанта Чернышева 1-й Башкирский; при армии 3 бугских, два уральских, 2-й Башкирский, Евпаторийский татарский, калмыцкие 1-й и 2-й – сведений не имею»[645].

Рапорт генерала от кавалерии герцога Александра Вюртембергского главнокомандующему всеми армиями генералу от инфантерии М. Б. Барклаю де Толли о награждении орденом Св. Георгия офицеров 2-го Тептярского полка

«№ 1955 13 сентября 1813 года

К донесениям моим о делах, бывших 17 и 21 августа и 4 сентября, о действиях флотилии списки Вашему превосходительству представить честь имею.

Генерал от кавалерии герцог Александр

Из «Списка об отличившихся генералитетах, штаб– и обер-офицерах»

За битву при Данциге 17 и 21 августа 1813 года. К военному ордену святого великомученика и Победоносца Георгия.

2-го Тептярского полка пятидесятник Абзелил Абдрахманов. Первой бросился на неприятеля и сею неустрашимостью подал пример прочим.

2-го Тептярского полка подпоручик Струков; имеет Владимира 4 ст. с бантом; представляется Св. Анны 2 класса.

Из «Списка генералитетам, штаб– и обер-офицерам, отличившимся в сражении 21 августа 1813 года»

Звание чинов: 2-го Тептярского полка командующий Масеев.

Какие имеет ордена: золотую медаль.

Подвиги: командуя оным полком (7-м Башкирским) с отличным рвением, сам был послан ему перед с частию своего полка, показал величайшую храбрость.

К какому удостаивается награждению: к ордену св. Владимира 4 степени с бантом.

Генерал от кавалерии (подпись)»[646].

«В бою 21 августа против вышедшего из крепости противника отличился полковой старшина 7-го Башкирского полка Алтынбай Худайшукуров, который «личною храбростью ободрял башкир и сам с оными кидался на неприятельских стрелков с успехом, так же и 28 минувшего мая храбро отличил себя в атаке на неприятеля и в поражении онаго». Он был представлен к чину прапорщика. 7-й Башкирский полк после сдачи крепость… выступил в поход на Рейн к Силезской армии и дошёл до Мангейма»[647].

К концу августа (началу сентября) 1813 года осадный корпус принца А. Вюртембергского достиг численности в 47553 человека, в том числе ополчения 14928 ратников[648]. В нем были до самого конца, в том числе Симферопольский и Перекопский конно-татарские полки. В результате длительной осады, атак и штурмов российских войск, неприятельский гарнизон в Данциге во главе с комендантом крепости генералом Раппом капитулировал 21 декабря 1813 года (2 января 1814 г.).

Дмитрий Михайлович Волконский, назначенный первым комендантом города с российской стороны так описал сие событие: «21-го я учредил войски близ гласису Гагельбергских укреплений, а в 10 часов французы начали выступать, им отдали всю воинскую почесть, и они положили оружие на гласисе. Потом вступили мы церемонияльно в крепость Данцых, при первых воротах встретил герцога сенат или магистрат. Говорили речь, и потом за Генторовыми воротами девушки говорили речь и поднесли ему венки. При магистрате поднесли ему знамя городовое и весь народ восклицал государя нашева и показывали радость. Повсюду окна были полны народа и улицы.

Когда же войски все прошли, были мы у молебна нашево при пушечной пальбе, потом были в их церкви. Обед был большой. За обедом мальчик говорил речь и венок поднёс. Вечеру город был освещён и был театр Титово милосердие с прологом на случай нашева вступления»[649]. Атаманский казачий полк из Оренбурга служил в нём до конца 1814 года, пока не был отпущен на родину. «За Данциг шеф полка (2-го Тептярского – авт.) А. Н. Струков 2-й получил высочайшее благоволение и орден Св. Анны 2 ст. Из числа 715 Знаков отличия Военного ордена «для поспешнейшего награждения участников осады Данцига по представлению е.к. высочества генерала от кавалерии герцога Александра Вюртембергского» полагалось на Оренбургский атаманский – 14, 2-й Тептярский – 4, 7-й Башкирский – 9»[650].

Трофейные ключи от крепостей Кёльн (20) и Данциг (21). ГИМ.

Участник событий Михайловский-Данилевский А. И. записал:…Между тем присоединились к нам корпуса Барклая де Толли, пришедшие из Торна, и Сакена, командовавшего в окрестностях Кракова против австрийского генерала Фримона. Сакен заключил с ним перемирие. Корпус Понятовского, состоявший из 20 тысяч человек и расположенный в Галиции, выступил через Богемию в Баварию, после чего всё Варшавское герцогство было очищено от неприятелей»[651].

Потомок поляка-переселенца в Киевскую область XIX века, писатель, д.и.н., профессор МГИМО, ныне министр культуры России Мединский В. Р. сделал заключение: «К лету 1813 года русская армия заняла всю Польшу. Хочу специально отметить: не существует НИ ОДНОГО свидетельства жестокости русских войск в Польше. Ни одной попытки отомстить за «польские легионы», за массовое участие поляков в Великой Армии и в походе на Москву летом 1812 года. Это великодушие Российской Империи (особенно, когда она побеждает) – вообще типичная черта и Государства Российского, и её армии, и русского народа в целом. Российская империя не мстила. 27 ноября 1815 года Александр I подписал Польскую конституцию. Конституция провозглашала равенство граждан перед законом, неприкосновенность личности и имущества, свободу печати и вероисповедания. Поляки получили свой парламент – сейм из двух палат. В верхней палате сейма, Сенате, заседала аристократия. В палату депутатов могли быть избраны все граждане Королевства Польского. Более 30 % населения имели право голоса. Во Франции 1820 года – не более 18 %, в Британии – порядка 15 %. Крепостного права в Польше не было и в помине. Внешняя политика Королевства Польского была в ведении правительства Российской империи, но королевство имело свою армию (а вот это было уже явным перебором – авт.). С 1816 года открылся Варшавский университет с преподаванием на русском, немецком, польском и латинском языках. Работали гимназии с преподаванием на польском языке. В общем, за исключением «наместника Константина», были выполнены все, даже самые отдалённые пожелания польской прогрессивной общественности. Ничего даже отдалённо похожего Наполеон Польше не дал. В самой России с её крепостным правом и отсутствием конституции тоже не было ничего похожего. Под управлением России польское народное хозяйство сделало громадный рывок»[652]. Изучив имевшиеся исторические материалы, полностью согласны с его выводами.

С началом экспансии республиканской Франции в 1790-х годах, Нидерланды стали первым государством, утратившим независимость. Императорским декретом вся Голландия была объявлена «наносом французских рек», недолгое марионеточное королевство упразднено, а его территория включена в состав Французской империи на правах генерал-губернаторства с административным делением на департаменты. Администрация наверху была, в основном, французская. Новобранцев преимущественно «растворяли» во французских контингентах. Только в императорскую гвардию включили полк голландских улан. Но из русского похода почти никто не вернулся, как и из Испании.

В начале ноября 1813 г. события в Голландии развернулись весьма неожиданно и для Наполеона, и для союзников России. В корпусе Винценгероде был сформирован особый авангардный отряд, – «летучий корпус». Командиром назначили генерал-майора Александра Бенкендорфа. Отряд Бенкендорфа должен был перейти границу Голландии и продвинуться в направлении Девентера. Наблюдая за активностью французов и препятствуя их проникновению в Германию, занять Девентер или другую крепость на р. Эйссель. То есть, зацепиться на рубеже реки и создать там основу для операционной базы всех сил Винценгероде. В состав этого «летучего корпуса» входил и 1-й Башкирский конно-казачий полк (5 сотен) – 411 чел. Русским командующим полком был майор Павлоградского гусарского полка, князь Гагарин Ф. Ф. На 11-14 ноября в нем было штаб-офицеров – 3, обер-офицеров – 17, унтер-офицеров – 26, рядовых – 365 чел»[653]. (Видимо, полк вновь получил замену погибших из ремонтного полка, потому-что в августе этого же 1813 года, находясь в Северной армии в отряде И. К. Орурка он насчитывал всего 343 человека – авт.).

О том, что происходило дальше, рассказывают «Записки Бенкендорфа»: «Выступил 2 ноября по дороге к Бентгейму. Я принял решение вторгнуться в Голландию. По моему поручению, в Амстердам отправился находящийся у нас на службе голландский полковник, чтобы выяснить настроения в городе и вступить в сношения с предприимчивыми людьми. Мне было известно, что Девентер защищаем гарнизоном в 3000 человек, хорошо снабжён провизией и располагает на укреплениях значительным числом артиллерии. Только неожиданность могла сделать меня господином положения. Я приказал Башкирскому полку под командою майора князя Гагарина перейти реку Иссель (Эйссель); он должен был на той стороне реки показывать, будто хочет занять мост, ведущий в крепость, а я ночью подошёл бы к Девентеру, с тем чтобы попытаться занять его». В письме своему другу генералу Воронцову М. С. от 12 ноября Бенкендорф А. Х. подробнее расписывает детали этой разведки боем хорошо защищённой крепости Девентер: «Вечером 9-го числа я прибыл под Девентер и увидел, что этот превосходно укреплённый город с двухтысячным гарнизоном, 86 артиллерийскими орудиями и к тому же окруженный водой на расстоянии хорошего пушечного выстрела, нет возможности взять приступом. …я стал искать и обнаружил два места – единственные, по которым к городу можно было подойти настолько близко, чтобы стрелять из наших небольших орудий. Когда как следует стемнело, я разместил там пушки и в десять часов начал огонь – достаточно сильный, чтобы затруднительно было понять, сколько именно орудий находится в моём распоряжении. В городе возникла ужасная тревога. В то же самое время князь Гагарин, перешедший Иссель ниже по течению, привёл два казачьих полка под крепость с другой стороны и вынудил все неприятельские посты вплоть до разбитого моста обнаружить себя ответным выстрелами. На рассвете я отправил к коменданту офицера с письмом, однако оно не было принято. Я решил, что было бы смешно продолжать осаду крепости, располагая восемью орудиями конной артиллерии и заставлять людей стоять лагерем в болоте»[654].

Казаки-разведчики начали искать крепости, которые можно было бы взять неожиданным налётом без долгой осады. И нашли в г. Зволле: «…По моему приказу показались всего несколько казаков из отряда полковника Нарышкина, чтобы выманить защитников крепости, которые предприняли вылазку и были опрокинуты. Люди мои вошли в Цволь, смешавшись с неприятелями, более половины которых попало нам в руки. Обладание этим городом позволяло мне переправиться через Иссель и вступить в непосредственные сношения с Голландией.

Мой посланный прибыл из Амстердама в сопровождении верного человека от генерала Крайенхова, временного правителя столицы, который обещал поддержку воодушевлённого народа и просил меня ускорить мои действия. Об этом я уведомил генерала Бюлова, прося его подойти как можно быстрее к Голландии. С тем, чтобы не терять времени и заставить голландцев открыто выступить против Франции, я дал майору Марклаю 200 казаков, приказав ему следовать безостановочно в Амстердам, избегая встреч с неприятелем»[655].

Далее в Записках Бенкендорфа А. Х. указано: «с пехотою выступил к Гардевику, куда, по моей просьбе, тайно переданной генералу Краенхову, мне были посланы из Амстердама корабли. …В тот же вечер (23 ноября) я сел на корабли с войском 600 человек. Зюйдер-Зе покрыта была льдинами, и вражеская флотилия адмирала Вергюэля крейсировала в окрестностях Гардевика. Мы подняли паруса в 11 часов вечера, чтобы под покровом темноты скрыть наше передвижение, и молили о попутном ветре. …На восходе солнца мы увидели колокольни Амстердама и в 8 часов (24 ноября) вошли в порт»[656]. Это явилось полной неожиданностью для французов, потому – что ранее посланные партии кавалерии на Амерсфорт и Утрехт отвлекли их внимание от столицы. Даже союзники ничего подобного не ждали. В полковой истории 72-го пехотного Тульского полка записано: «Когда стало известно о прибытии русского отряда, немедленно столица украсилась флагами, а улицы и набережные покрылись множеством народа в праздничных одеждах. С музыкой и барабанным боем двинулся полк при радостных криках народа и колокольном звоне к Королевскому дворцу, перед которым построился развёрнутым строем. Сюда собрались представители всех сословий города и им генерал Бенкендорф прочитал прокламацию об освобождении страны от французов и возвращении их владетеля принца Оранского. После прочтения прокламации полк в сопровождении народной стражи и вооруженного народа двинулся к крепостям Мюйдену и Гальвигу, которые ещё были в руках французов. При приближении этих войск гарнизоны сдались. Более 1000 человек пленных и 26 орудий достались в руки победителям»[657].

Французский генерал Молитор мог противопоставить 7 тысячам русских до 14 тысяч своих солдат. Но дезориентированный хитрым командующим «летучего корпуса», противник начал эвакуацию и ушёл из Амстердама в Утрехт, а затем и вообще в Антверпен в Бельгии. Бенкендорф записал об этом торжестве русского оружия в «Записках» так: «Я отправил курьера в Франкфурт, чтобы сообщить императору (Александру I) о моём входе в Амстердам, и написал также генералу Бюлову. Я отправил майора Марклая с его отрядом в Гельдер, чтобы получить сведения о передвижениях флота адмирала Вергюеля. Этот отличный офицер сумел принудить адмирала к сдаче; последний, опасаясь, оставил крепость Гельдер, где им было покинуто 10 орудий. Он также заключил капитуляцию с майором Маклаем, согласно которой он обязывался не предпринимать никаких действий. Несомненно, впервые в истории отряд казаков вёл переговоры с адмиралом»[658].

Голландцы с радостью встречают русских, несколько крепостей сдаются или берутся с боем. Российский корпус опередил на рубежах Голландии пруссаков, англичане тоже опоздали. Более того, правый фланг русского «летучего корпуса» за Вествезелем любезно оказывает британцам помощь, охраняет их десантирование с кораблей. Голландия становилась важна для России, как во времена Петра I. Освобождение Нидерландов давало возможность проведение обширных военных действий на левом берегу Рейна, не опасаясь за правый фланг войск России и Пруссии. К тому же, приобретение нового союзника – Голландии, для которой отношения с Россией становились приоритетными, усиливали русские позиции в коалиции, особенно по отношению к Англии. Если бы принца Оранского, а он жил в Англии и его сын служил в британской армии, посадили на трон англичане, то России труднее стало бы проводить свою политику на ускорение завершения войны и установления прочного послевоенного мира. Поэтому «летучему корпусу» предстоит последний стратегически важный рывок – на Бреду, крепость на рубеже Голландии и Бельгии. И два фланговых отряда – ещё дальше на юго-запад, на Вествезель и Турнгут. А там, впереди, уже и один из главных городов Бельгии – Антверпен.

Бенкендорф А. Х. так описал этот захват с налёта сильнейшей крепости Голландии в своих «Записках»: «Генерал Сталь быстрым маршем внезапно подступил к Бреде. Жители, ободрённые его приходом, угрожали французам, и генерал Сталь, уведомлённый о том, что происходит в городе, быстро напал на Антверпенские ворота, штурмовал их и взял в плен 600 французов. Остальные солдаты гарнизона, видя, что они отрезаны от крепостных ворот и преданы жителями, в беспорядке бежали в направлении Антверпена. Бреда, одна из самых сильных крепостей и ключ Голландии»[659]. В Бреде нашим войскам противостояло 900 солдат с тремя пушками. Со взятием крепости была освобождена территория всей Голландии. Далее перед отрядом открывался путь на Брабант (Бельгия – авт.). Но тут французы спохватились. Наполеон послал половину(!) своей гвардии, помимо прочих войск, чтобы вернуть Голландию. И в гневе сменил двух своих генералов за предыдущие неудачи. На Бреду из Брюсселя и Антверпена пошла дивизия Молодой гвардии генерала Роге – 6000 пехоты, усиленная кавалерией бравого генерала Лефевр-Денуэтта – около 1000 сабель при 30 орудиях. Ещё десяток тысяч французов двигались к рубежам Голландии на флангах группировки Роге. Общее командование было поручено генералу Мэзону, сменившего поочередно снятых генералов Молитора и Декана.

Карта военных действий в 1813-1814 гг.

О последующем развитии событий в «Записках» Бенкендорфа А. Х. сказано: «Генерал Сталь послал уже отряд казаков для наблюдения, а также офицера, чтобы потребовать от коменданта, бригадного генерала Лорсе, сдачи крепости (Гертруйденберг – авт.). В то время генерал Лорсе прибыл с осмотра караула и при виде моего отряда подписал сдачу крепости. Я прошёл только через Гертруйденберг, где вооружались голландцы, формируя новый гарнизон для защиты этой крепости. В тот же день, 1-го декабря, я прибыл в Бреду. Я сразу же принялся за дело, пытаясь хоть немного исправить разрушения стен. Я думал, как обеспечить войска порохом и артиллерией. Полковник Чеченский сразу же был откомандирован с двумя полками казаков, чтобы попытаться усмирить Вилемштадский гарнизон. Французы при виде наших войск так стремительно сели на суда, что оставили нам более 100 орудий, 52 канонерские лодки в полном вооружении и множество разной амуниции. Взятие этой крепости открывала мне возможность защиты Бреды, но было ещё важнее тем, что прибывшие английские войска могли сделать здесь высадку. Англичане находили Виллемштад удобным местом и хорошо защищённой гаванью»[660]. Но эта «возможность защиты Бреды» с помощью части крепостных орудий, захваченных в крепости Виллемштад, была пока чисто теоретической. Их ещё предстояло снять со стен, каким-то образом перевезти в крепость Бреду, поставить на новые позиции, обеспечить ядрами, порохом, артиллеристами. И т. д., и т. п. Между тем, французские войска Роге и Лефевр-Денуэтта уже подошли к стенам Бреды. Под рукой русского отряда имелось всего 4 легкие казачьи пушки против 30 орудий французской гвардии. В крепости, кроме русских, – голландские волонтёры, немногочисленные пруссаки майора Петера фон Коломба и освобождённые из плена безоружные англичане.

Бенкендорф А. Х. пишет о развитии боя в «Записках»: «Поскольку эспланада вокруг крепости не была ещё очищена, вражеские стрелки засели в садах и шалашах, простиравшихся до гласиса. Батареи разместились на весьма небольшом расстоянии от крепости, и начался отчаянный штурм. Капитан артиллерии Сухозанет разместил орудия на передовых позициях. Он открыл такой сильный огонь и так успешно поддержан был огнём нашей пехоты, что противник прекратил атаку и довольствовался обстрелом крепости. В тот же день ожидал я с надеждой тяжёлой артиллерией и резерва снарядов (трофейных, из другой крепости – авт.) – единственное, что я мог рассчитывать получить для защиты Бреды. Груз должен был прийти по воде из Виллемштада. Мне стало известно, что неприятель послал отряд для захвата Тергейденского прохода на реке Мерк, через которые должны были проходить эти суда. Оттуда они (французы) могли дойти прямо до Гертруйденберга, который был защищён только жителями, а потому мог быть легко взят. К тому времени я был отрезан от всякого сообщения и оказался лишён подкрепления, которое ожидал с таким нетерпением. Я (ранее – авт.) оставил позицию в вышеупомянутом проходе. …И в это время вернулся князь Гагарин, которого я посылал по правому берегу Мерка с Башкирским полком, эскадроном гусар и двумя орудиями. Не раздумывая над тем, что враг по числу намного превосходит его, ночью князь предпринял атаку, закончившуюся полным успехом: Тергейд был отнят, захвачено 200 пленных, а остальные были обязаны своим спасением лишь покрову ночи и труднопроходимой местности. Часом позже груз (пушек и снарядов) достался бы французам (!)»[661]. За этот кровопролитный ночной штурм Торхейда, спасительный для товарищей по оружию и вышестоящих командиров в крепости Бреда, командующий 1-м Башкирским полком майор Гагарин Ф. Ф. награждён орденом Св. Георгия 4-й степени, а особо отличившиеся нижние чины – знаками отличия ордена Св. Георгия. В том числе, были награждены и башкиры, потому – что сражение под Бредой упоминается в послужном списке есаула Ихсана Абубакирова, ставшим в 1814 году полковым командиром. Фактически башкиры спасли своих русских братьев по оружию от полного разгрома, ведь Наполеон послал для штурма лучшие свои силы: дивизию Молодой гвардии и конницу храброго Лефевр-Денуэтта.

Бенкендорф А. Х. продолжает описывать героическую защиту крепости Бреда в своих записках «Освобождение Нидерландов»: «Прибыла тяжёлая артиллерия. Стараниями наших артиллерийских и голландских офицеров под командованием подполковника Штейнмеца орудия были поставлены на укреплениях: одни руководили установкой платформ, другие – ставили орудия на лафеты, большая часть которых нуждались в серьёзной починке; третьи проверяли пушки, подбирая подходящие ядра и заряжали орудия. Вся эта работа сопровождалась неприятельским огнём, отвечать на который у нас не было ни времени, ни средств. Тишина с нашей стороны заставила думать французского генерала, что для нас пришло время сдаваться; и он прислал парламентёра, требуя сдачи города. Однако французский генерал вынужден был отступить. Наша новая артиллерия, состоящая из 40 орудий, начав действовать, лишь доказала, что ему надеяться не на что. Князь Гагарин, оставшийся в Тернгейде, поддерживал связь с отрядом майора Алферьева и продолжал сообщать мне известия о действиях английских войск, сделавших высадку в Виллемштаде»[662].

Очень ярко описал Бенкендорф А. Х. в «Записках» героический финал защиты крепости: «9-го утром, усилив канонаду, неприятель предпринял попытку нападения на Турнгутские ворота. Атака длилась долго и прекратилась только тогда, когда я сделал вылазку из Антверпенских ворот. Солдаты голландского батальона, наспех составленного из молодых горожан, шли в бой с радостными криками. Они проявили храбрость, достойную восхищения. В поддержку им выделена была мною сотня лучших солдат из нашей пехоты. Враг понёс значительные потери, и канонада утихла. Вечером канонада возобновилась, однако ночь была спокойной.

Англичане не могли содействовать нам: их суда, на которых находились лошади, были задержаны противными ветрами на море. Бомервельт, покрытый льдами, был настолько недоступен, что генерал Бюлов, весьма стремившийся прийти мне на помощь, не смог переправить свои войска. 10-го французы захватили все дороги, кроме той, которая вела к позициям, занимаемым князем Гагариным. Батареи, выставленные авангардом (французов – авт.), в течение ночи приближались к крепости и продвигались стремительно. Из-за этого мы потеряли людей, было разрушено несколько домов.

Бастион, на котором я поставил отряд, стал уже почти непригодным для боя, и большинство стоявших здесь орудий было снято. К концу дня враг яростно атаковал трое ворот. Антверпенские ворота защищал князь Жевахов. Его пешие гусары соперничали в отваге с нашей пехотой. Турнгутские ворота защищал генерал Сталь и пруссаки под командованием полковника Коломба. Все были преисполнены удивительнейшею отвагою; на их лицах была написана уверенность в успехе. Я же бросился с резервом к Буа-ле-Дюкским воротам, где атака казалась мне решающей. Место было достаточно открытым, и когда наступил вечер, я выступил с тремя эскадронами гусар, отрядом казаков и четырьмя конными орудиями. Мы с ожесточением бросились на противника. Первой же атакой неприятель был отбит. …Волей случая в тот самый момент от князя Гагарина прибыл отряд казаков (1-го Башкирского полка – авт.). С громкими криками казаки бросились в тыл французов. Французы решили, что я действую совместно с войсками генерала Бюлова, и именно это обстоятельство заставило их так быстро отступить»[663]. Вот так башкирские конники вторично спасли товарищей по оружию и командира от разгрома превосходящими силами.

А Бенкендорф А. Х. записал в своём «Освобождении Нидерландов»: «12 декабря на стенах Бреды принесли мы благодарение Богу за щастливое действие нашего оружия. 22-го сменили нас 2 английских, 2 прусских и 2 голландских батальона, после чего собрав отряд мой, по повелению генерала Винценгероде, пошёл я правым берегом Рейна к Дюссельдорфу, где и присоединился к его корпусу»[664].

Наступление французов из Бельгии провалилось Голландия – свободна. «Амстердам и Бреда» – такая надпись была выбита на золотой шпаге, вручённой позже Бенкендорфу первым королём Нидерландов. В России Бенкендорф А. Х. был награждён орденом Св. Владимира 2-й степени. Очевидец событий, Александр Щербинин кратко записал: «20-го ноября. Государь император надел в сей день на себя и на всех участвовавших в походе 1812 года серебряные медали на голубой ленте»[665].

11 декабря Главная армия переправилась через Рейн и вошла в Швейцарию. Сохранилось прижизненное изображение этого события: «Союзные войска переправляются через реку Рейн». Раскраш. гравюра неизв. художника. Перв. четв. XIX в.

Союзные войска переправляются через реку Рейн. Раскрашенная гравюра неизвестного художника. Перв. четв. XIX в. (слева верхом на конях через реку и на носу лодки – башкиры).

ХУДОЖНИКИ

Фотографии, как таковой, в 1812-1814 гг. еще не было, заказывать портреты и рисовать лица мусульманам не рекомендовалось. На наше счастье, французские, польские, немецкие художники не могли пройти мимо таких колоритных фигур и писали башкирских казаков.

В русской же академической живописи начала XIX века царило «искусство ради искусства», античные боги, фавны и помпезность. Скольких ярких и трагических полотен мы недосчитались из-за этого! Почти единственным исключением из этого вредного принципа был польско-русский художник Александр Осипович Орловский (1777-1832). В 1813 году им написаны картины «Башкирский отряд» и «Бивуак киргизов» (Государственный Русский музей). В 1814 году – «Башкирский лагерь» (Национальный музей, Варшава). В 1817 году – «Всадник-башкир» (Государственная Третьяковская галерея) и «Голова башкира» (Национальный музей, Варшава). В 1823 году еще «Всадник-башкир в бою» (Башкирский республиканский художественный музей им. Нестерова, г. Уфа). Здесь он не удержался и одел башкира в кавказский чекмень. Ему очень нравилась кавказская форма, он даже себя изобразил в ней на втором автопортрете. К тому же, увлечение этой формой в 1820-х годах в российском обществе стало повальным – начиналось завоевание Кавказа. Его произведения из «Башкирской сюиты» выполнены в основном, в акварели, пастели, графическим карандашом, но встречаются и маслом по холсту, как в случае с картиной «Башкир в бою» («Всадник-башкир») из Башкирского музея им. Нестерова. Особую ценность для всех нас, ныне живущих, имеет прижизненность его рисунков и точность в деталях. В начале XIX века в России получает распространение литография, которой увлекаются многие известные художники того времени. И первыми известными литографиями, созданными в России, стали работы Орловского, созданные в 1816 году. Выполненные ещё до войны по заказу А. Коленкура рисунки, посвященные быту северных народов, принесли Орловскому европейскую известность. Стремясь ближе познакомиться с Россией, Александр Осипович совершил ряд поездок по стране и создал серии работ, посвященных быту ее народов (башкир, калмыков, киргизов), а также жизни Санкт-Петербурга и русской деревни. В 1809 г. в Лондоне издан альбом гравюр по рисункам Орловского на русские темы. Благодаря серии прижизненных портретов работы Орловского мы и через 200 лет можем вглядеться в лица и экипировку героев Отечественной войны 1812 года: М. И. Кутузова, М. И. Платова, Д. В. Давыдова, П. Х. Витгенштейна и др. Портрет Кутузова (акварель, 1812-1813 гг.) считается одним из самых достоверных изображений полководца, который показан верхом на белой лошадке, в бескозырке с георгиевской лентой. Давыдов изображен в казакине, весьма похожем на кавказский чекмень и ермолке на фоне партизанского бивуака. Портрет Платова (1812-1813 гг., акварель, ГИМ) отличается эффектной подачей образа: сидящий на вздыбленном коне атаман, подняв руку с булавой, увлекает за собой казаков и башкир. Для нас особенно ценна тщательная прорисовка Александром Осиповичем реалий военного быта, оружия, деталей экипировки, мундиров и орденов. Он внимателен и точен даже к породам лошадей, на которых скачут его герои. Башкиры у него едут или сидят на лошадях башкирской породы, донской атаман скачет на орловском рысаке и так далее. Созданные им портреты героев Отечественной войны получили широкую известность благодаря гравюрам С. Карделли и М. Дюбурга. Есть и батальная сцена – рисунок «Сражение при Березине» (1812 г., Нацмузей, Краков). Хорошо бы выпустить в России альбом всех его рисунков и картин, он это заслужил более других.

Вторым художником по времени, написавшим целую акварельную серию из более чем 40 прижизненных рисунков «Русские казаки в Париже в 1814 году» был художник Опиц Г. Э. На его ярких и, одновременно, точных акварелях, встречаются и башкирские казаки. Они хранятся в ГИМе и Эрмитаже.

Третьим художником (по времени), много писавшим войну 1812 года и особенно, Заграничный поход 1813-1814 гг., казаков в той войне, включая и башкирских, был Виллевальде Богдан Павлович (1818-1903). В 1838 году поступил в Академию художеств, был учеником А. И. Зауервейда и К. П. Брюллова. В 1848 году Виллевальде получил звание профессора за картины «Сражение при Гисгюбеле» и «Взятие Парижа» и с этого времени возглавлял «баталический» класс Академии в течении почти полувека (1848-1894 гг.). «Баталический» класс Академии, руководимый Виллевальде, сделался в середине XIX в. прибежищем для «контрабандного» культивирования в стенах Академии презираемого ею, как «низший род», бытового жанра (как фон, как обстановку военных сцен). Заслуги его, как педагога, весьма значительны. Заметны его картины «Башкиры атакуют неприятельский лагерь около Дрездена в туманное утро» (акад. выставка 1893 г.) и «Русские войска на Монмартре» (1880 г.), где изображены и башкиры, и русские казаки, а на 2-ом плане Александр I со свитой. Она тоже сейчас в Эрмитаже. Большинство его картин, посвященных 1813-1814 гг. написаны на основании мемуаров и рассказов очевидцев похода. А написал он много: «Казаки в Бауцене, в Саксонии, в 1813 г.» (1885 г.); «Башкиры во Франции в 1814 году» (1887 г.), «Казаки и башкиры в Кельне в 1815 году» (1888 г.); «Казаки на Рейне в 1814 году» (1887 г.); «Казаки везде дома. Франция. 1815 год» (1888 г.); «Не бойтесь, мы казаки. Саксония. 1813 год» (1888 г.); «Сражение при Фершампенуазе 13 марта 1814 г.» (1842 г., ныне в Эрмитаже); «Битва при Лейпциге» (между 1844 и 1848 гг., ныне в Эрмитаже); «Сегодня ты, а завтра я! Кульм. 1813 г.» (1887); «Лейб-гусар и савояры. 1813 г.» (1887); «Эпизод из Отечественной войны 1812 года (Близ Березины в 1812 году)» (1889, ныне в музее-панораме «Бородинская битва»). Одной из наиболее интересных работ является картина «Александр 1 в лагере Башкирского войска на Бельвильских высотах в Париже в 1814 году». Нелегко было найти литературу о нем, а уж иллюстрации его картин, и то, в небольшом количестве и чёрно-белом некачественном изображении, нашлись только в книге Садовена В. В. «Русские художники баталисты XVIII–XIX вв.», М., Искусство, 1955 г.

После завершения войны в Россию был приглашён английский живописец Д. Доу (1781-1829). Вместе с помощниками А. В. Поляковым и В. А. Голике он в 1819-1829 годах работал над широко известными портретами генералов русской армии для Военной галереи Зимнего дворца. Многие из этих генералов осуществляли общее командование и башкирскими полками: Платов, Толстой, Воронцов, Чернышёв и др.

Позже по приглашению Николая 1 в 1839 году в Россию прибыл Петер Х(Г)есс (1792-1871), немецкий художник-баталист. В 1813-1815 годах он участвовал в походах против французов (находился при штабе фельдмаршала К. Вреде) и запечатлел много военных сцен. Итогом похода стало большое полотно «Сражение при Бар-сюр-Об» (1817). Позднее он создал ряд живых сцен из военной жизни 1813-1814 годов: «Донские казаки с пленными французскими крестьянами» (1819), «Переход киргизов и казаков через Рейн» (1819), «Грабящие казаки», «Оборона моста у Ганау генералом Паппенхаймом» (обе 1820 г.) и др. В Санкт – Петербурге был составлен список сюжетов, отобранных официальной историографией. В 1840-1857 гг. Хесс создал серию из двенадцати больших полотен: «Сражение при Валутиной Горе», «Сражение при Бородине», «Бой под Малоярославцем» и др., а также «Сражение под Лейпцигом»(1854) и «Сражение под Аустерлицем»(1860). Они эффектны и документально точны по содержанию. Однако, чаще всего, эмоционально холодны и без патриотического воодушевления. Одной из лучших его работ из той серии является «Переправа через Березину», где в правой части картины изображены и пять башкирских казаков.

Великолепную картину «Преследование казаками отступающих французов» написал в 1827 г. французский художник Дезарно А. О., плененный в бою и оставшийся затем служить в России. За эту картину 1827 года ему, кстати, присвоили звание академика Российской академии художеств. На переднем плане, в виде сбитого с лошади французского офицера, он изобразил себя самого. А казаки представлены почти всех участвовавших в войне национальностей – русские, башкиры и калмыки. Хранится ныне в Эрмитаже. Другие художники также писали башкир того времени, но единично.

Перечень: где, в каких крупных музеях сосредоточены наиболее значимые вещественные и изобразительные источники по теме монографии приводится в Приложении № 45.

Впервые в историографии диссертант утверждает: Как это не удивительно, но материалы о древних башкирах есть смысл поискать и в…Чикаго. Дело в том, что там в 1893 году проходила Всемирная выставка и Уфимский губернский музей отправил туда немало экспонатов. После завершения работы выставки их там и оставили в «добровольно-принудительном порядке» (насколько знаем, из США до сих пор нельзя вывозить исторические экспонаты и документы, независимо от их принадлежности). В подтверждение приводим уведомление комиссара русского отдела Всемирной выставки о передаче экспонатов в Колумбийский музей в Приложении № 51.

2-ой и 11-ый Башкирские полки из Главной (бывшей Богемской армии) на 25 декабря 1813 г. (6.01.1814) г. находились в составе войск генерала Барклая де Толли «на военных дорогах». 1-ый Башкирский полк был в составе иррегулярной кавалерии в корпусе генерала Винценгероде Ф. Ф., входившего в Северную армию, затем вместе с корпусом был передислоцирован на усиление Силезской армии[666].

Делая выводы по параграфу, есть основание полностью согласиться с выводами доктора исторических наук, профессора МГИМО, писателя и министра культуры Российской Федерации Мединского В. Р. «Не существует НИ ОДНОГО свидетельства жестокости русских войск в Польше. Ни одной попытки отомстить за «польские легионы», за массовое участие поляков в Великой Армии и в походе на Москву летом 1812 года. Это великодушие Российской Империи (особенно, когда она побеждает) – вообще типичная черта и Государства Российского, и её армии, и русского народа в целом. Российская империя не мстила. 27 ноября 1815 года Александр I подписал Польскую конституцию. Конституция провозглашала равенство граждан перед законом, неприкосновенность личности и имущества, свободу печати и вероисповедания. Поляки получили свой парламент – сейм из двух палат. В верхней палате сейма, Сенате, заседала аристократия. В палату депутатов могли быть избраны все граждане Королевства Польского. Более 30 % населения имели право голоса. Во Франции 1820 года – не более 18 %, в Британии – порядка 15 %. Крепостного права в Польше не было и в помине. Внешняя политика Королевства Польского была в ведении правительства Российской империи, но королевство имело свою армию. С 1816 года открылся Варшавский университет с преподаванием на русском, немецком, польском и латинском языках. Работали гимназии с преподаванием на польском языке. Ничего даже отдалённо похожего Наполеон Польше не дал. В самой России с её крепостным правом и отсутствием конституции тоже не было ничего похожего. Под управлением России польское народное хозяйство сделало громадный рывок, с 1815 по 1830 год шло стремительное развитие промышленности».

– Благодаря России Швейцария была освобождена от захвата Наполеоном и получила возможность объявить тот статус «вечного нейтралитета», который сохранился до наших дней. Ряд германских государств (ныне земель – авт.) и Нидерланды впрямую обязаны России обретением независимости. Освобождая их, Россия не стремилась подчинить их себе в экономическом отношении или оккупировать. Наполеон же начал растворять их в своей французской империи.

– Имеющиеся материалы показывают, что 1-й Башкирский полк дважды спас товарищей по оружию и командиров в самые острые моменты ожесточённого боя при защите крупнейшей крепости Бреда – «ключам к Голландии».

3.3. Башкирские полки в боях во Франции и взятии Парижа

Многолетние войны истощили людские и материальные ресурсы Франции. Континентальная блокада, на которую Наполеон возлагал столько надежд, не привела к капитуляции Англии, но нанесла серьезный урон французской экономике. Обороты внешней торговли резко сократились. Вследствие плохих урожаев 1811-1812 гг. продовольственные запасы иссякли. Непрерывные рекрутские наборы привели к резкой нехватке рабочих рук в сельском хозяйстве. А растущие военные расходы вынуждали Наполеона из года в год повышать налоги.

К началу кампании 1814 г. войска союзников насчитывали около 900 тыс. человек и более 2000 орудий. 453 тысячи (в том числе 153 тыс. русских) из них располагались на Рейне, составляя три армии:

– Главную (бывшая Богемская) под командованием австрийского фельдмаршала Шварценберга: 198 тыс., в том числе 61 тысяча русских войск;

– Силезскую под командованием прусского фельдмаршала Блюхера: 75 тыс., в том числе 56 тыс. русских;

– Северную под командованием шведского наследника престола Карла-Юхана (бывшего французского маршала Бернадота): 180 тыс., в том числе 36 тыс. русских. (Русские, ради сохранения коалиции ещё во время освобождения немцев пожертвовали высшими командными постами). В авангарде Северной армии шла часть русского корпуса Ф. Ф. Винценгероде. К середине декабря 1813 года немалая часть армии Бернадота находилась в Дании, Голландии, Голштинии.

– В Испании находилась 120-тысячная армия английского генерала А. Веллингтона, в Италии – 80 тысячная австрийская армия генерала Г. Бельгарда. Остальные силы находились в тылу, составляя резерв.

Согласно книге Лесина В. И. «Атаман Платов» из серии ЖЗЛ «иррегулярные войска, приписанные к русским корпусам союзных армий, насчитывали 47 полков: 26 из них сражалось в Богемской армии, 5 – в Силезской и 16 – в Северной» (это помимо регулярных донских, тептярских и им подобных казачьих полков – авт.). Напомню: 20-ть из них – башкирские.

Наполеон мог противопоставить им не более 300 тыс. человек. Из них на Рейне 160 тысяч во главе с самим Наполеоном. 80-тысячная армия маршала Н. Сульта действовала в Испании, 30-тысячная армия Е. Богарне – в Италии, 14-тысячный корпус генерала Н. Мезона – в Голландии[667]. «Наполеон, изыскивая новые средства для продолжения борьбы, предпринимал конкретные меры, чтобы сделать войну народной (на испанский или русский манер)… Помимо призывов о защите страны («Отечество в опасности») и назначения чрезвычайных комиссаров на местах для возбуждения общественного мнения, он даже собрал в конце 1813 г. Законодательное собрание….Законодательное собрание, выступившее в противовес воле своего императора за немедленное заключение мира с коалицией, в итоге было распущено, а народной войны во Франции как-то не случилось. …Может быть, к этому времени его «прогресс» оказался полностью девальвированным и уже ничего не стоил?»[668].

В начале января 1814 года все три союзные армии переправились через Рейн и развернули наступление вглубь Франции. Но казаки действовали там ещё с конца предыдущего года. Согласно расписанию казачьих полков, действовавших на левом берегу Рейна в начале 1814 года в 1-м кавалерийском корпусе воевал 4-й Башкирский полк, в отрядах под командою Платова – 1-й Башкирский, 1-й Тептярский, 3-й Оренбургский казачьи полки[669]. Первый Башкирский полк в ходе освобождения Голландии заметно поредел. Согласно «Десятидневного рапорта о состоянии отряда генерал-майора А. Х. Бенкендорфа на 1 января 1814 года» в нём насчитывалось всего 2 штаб-офицера, 17 обер-офицеров, 24 унтер-офицеров и 309 рядовых[670]. Впрочем, как это часто с ним происходило ранее, часть полка могли командировать на выполнение какой-то другой боевой задачи. Да и многие командиры корпусов старались иметь в своём конвое полусотню башкирских казаков. Но и пополнение взамен убитых шло в российской армии по прочно налаженной схеме. Прапорщик И. М. Казаков вспоминал: «Назначение наше последовало не прямо в полки, а в формировавшиеся резервные батальоны, расположенные близ блокированной крепости Модлин; …Через Бобруйск и Борисов я приехал в Свянцяны, где собирались кадры для формирования резервов. Отсюда мы вскоре двинулись и, пройдя границу, переправой через Буг, пришли под Модлин в предместье его Новый двор, где был расположен формирующийся наш батальон, командиром которого был полковник Гурко; в этот же батальон поступали раненые и выздоравливающие офицеры нашего полка (Семёновского – авт.); обучались поступающие в батальон рекруты; и от батальона же выставлялись караулы;…Из-под осаждённого Модлина, близ которого формировались кадры резервных частей полка, в декабре 1813 г., имея всего 16 лет от роду, привёл на Рейн маршевую роту. 1 января 1814 г. с полком вступил в пределы Франции»[671].

В связи с перенесением военных действий в пределы Франции при Главной союзной армии был дополнительно сформирован особый казачий отряд под начальством генерала Щербатова. Отряд в основном состоял из конников Оренбургского края, куда вошли 3-й Оренбургский, 4-й Уральский, 1-й Тептярский и донской Ягодина полки. Отряд был послан к корпусу генерала Остен-Сакена, входившему в состав Силезской армии фельдмаршала Блюхера[672]. 20 декабря 1813 года казаки переправились через Рейн у Магейма и вступили во Францию. «27 декабря отряд занял Эпиналь и выступил к Нанси. 28 декабря в Пуше отряд встретился с корпусом Платова. 30 декабря вместе с корпусом принца Вильгельма Вюртембергского отряд Щербатова отбил нападение французов и занял город. На следующий день отряд Щербатова вместе с корпусом Платова атаковал местечко Шарм и выбил оттуда противника. 6 января отряд вытеснил французов из Вокулёра». После освобождения Голландии часть 1-го Башкирского полка – «1 обер-офицер, 1 урядник и 50 башкир были оставлены при блокаде крепостей Мастрихта и Венло. 27 декабря 1813 г. (1-й Башкирский) полк состоя в отдельном отряде Бенкендорфа корпуса Винценгероде насчитывал 2 штаб-офицера, 17 обер-офицеров 25 урядников, 273 башкира. В 1814 г. он в составе корпуса Винценгероде поступил в Силезскую армию и принял участие в боевых действиях на территории Франции. Состоя в авангарде под началом генерал-майора А. И. Чернышева, полк 7 февраля занял Реймс, где его часть была оставлена в качестве гарнизона. 21 февраля утром горожане открыли ворота и впустили французскую армию, гарнизон во главе с командиром полка попал в плен»[673]. В составе отряда 3-й Оренбургский полк участвовал в схватках и сражениях при Линьи, Мезьер и Ла-Ротьер.

Михайловский – Данилевский А. И.: «Начало сего похода было для нас удовлетворительно, потому что мы заняли в три недели знатную часть Франции; неприятельские войска при приближении нашем повсюду отступали, и города, коих префекты возбуждали пышными воззваниями к обороне, отворяли перед нами ворота свои. С другой стороны, беспрерывные дожди, снег, оттепели, морозы и грязь, соделывая переходы наши затруднительными, не останавливали следования нашего; хотя союзники наши и желали, чтобы мы шли медленно». С 19-го на 20 декабря 1813 года (1 января 1814 г.) армия Блюхера перешла на левый берег Рейна и двинулись через города Нанси и Сен-Дизье к городу Бриенну. А в середине января 1814 года она находилась на р. Об.

Наполеон, возвратившийся из Парижа к армии, у города Бриенне предпринял 17 (29) января сильную атаку против войск фельдмаршала Блюхера. Первый и главный удар французов приняли на себя русский корпус Остен-Сакена из Силезской армии. «Посланная в обход русского левого фланга бригада генерала Л. Юге-Шато смогла около 17 часов, следуя через прилегающие виноградники и сады, пройти незамеченной и внезапным ударом захватить Бриеннский замок (именно там находилась военная школа), где располагался штаб Блюхера. Только благодаря резвости своих коней главнокомандующий Силезской армией и его начальник штаба Гнейзенау смогли избежать плена. Сам Наполеон с небольшим экскортом во время сражения наткнулся на группу казаков, один из которых бросился на него с пикой, но был убит ординарцем императора бароном Г. Гурго выстрелом из пистолета. Внезапному нападению французской кавалерии подвергся и русский генерал Сакен (был изрублен его конвой), но ему самому удалось ускакать. …Ночью Блюхер приказал оставить город и его войска отошли на юг, к с. Транн, по дороге к Бар-сюр-Об, а французы заняли позицию у с. Ла-Ротьер. Потери сторон за этот день оцениваются историками как примерно равные – 3-4 тыс. человек. Этот бой заставил Шварценберга подтянуть все свои главные силы к Бар-сюр-Об и встать за спиной Блюхера. То есть произошло противоположное тому, чего добивался Наполеон»[674].

Армия Блюхера отступила к Бару и соединилась там с Главной (Богемской) армией. Получив подкрепление, 90-тысячные войска союзников 20 января (1 февраля) перешли в наступление и при городе Ла-Ротьер нанесли Наполеону с его 40-тысячной армией поражение, у французов было взято 3000 пленных и 75 орудий[675]. Всего потери Наполеона при Ла – Ротьере составили около 6 тыс. человек, у союзников – более 4,5 тысяч. «Около 19 часов русским полкам, подкреплённым 2-й гренадёрской дивизией, удалось полностью выбить противника из Ла-Ротьер. Полки тиральеров несколько раз врывались в селение, но после штыкового боя оттеснялись за окраину. …французы вынуждены были …отступить к Бриенн-ле-Шато, а затем к Труа, оставив в качестве трофеев 63 (по другим данным, 73) орудия и от 2 до 4 тыс. пленных»[676].В этих боях отличились войска Воронцова и Остен-Сакена. Французский историк писал, что Воронцов и Сакен «благоразумными и искусными движениями, исполненными с величайшей храбростью и точностью, остановили стремление наших эскадронов»[677]. Среди полков, «исполнившихся величайшей храбростью», были 1-й Башкирский, 1-й Тептярский казачьи и Уфимский пехотный полки[678].

Михайловский Данилевский записал: «В Бриенском деле обнаружилась малочисленность войск Наполеоновых: Франция оставила сего человека, вознёсшего её на верх славы в то время, когда щастие перестало ему улыбаться; стало явно, что победа с нашей стороны не подвержена сомнению, хотя и можно было предвидеть, что Наполеон долго оную будет оспаривать. Из Бриена мы пошли в Труа и полагали, что уже путь к Парижу нам открыт, как неудачи, претерпённые армиею Блюхера и нерешительность, или лучше сказать, двуличие Австрийского кабинета заставили нас несколько раз то отступать от сего города, то опять приближаться к Сейне»[679].

1-й Тептярский полк, был вновь пополнен 213 воинами из резерва. После Лейпцигского сражения полк вошел в состав особого казачьего отряда генерал-майора Щербатова (вместе с уральскими, оренбургскими и донскими казаками). Переправившись 20 декабря 1813 г. через Рейн у Мангейма, отряд Щербатова направился к г. Эпиналь и вступил во Францию. После битвы при Ла-Ротьере казачий отряд Щербатова перешел под начальство прославленного партизана Сеславина. Во французском тылу отряд Сеславина производил смелые и решительные боевые операции. Плюс поддерживал сообщение Главной армии с Силезскою. «17 января он (отряд Сеславина) участвовал в сражении при Бриенн-ле-Шато, 20 января при Ла-Ротьере, 22 января в бою при Пине, 23 января в стычке при с. Сасей. 24 января выступил из Труа и совершил рейд к Фонтебло, откуда направился к Орлеану, для прерывания сообщения между Парижем и югом Франции. В феврале отряд занял Орлеанский канал. 3 февраля в бою при Питевье, 4 февраля казаки отряда испортили канал, который соединял Лауру с Сеной. Позднее Александр I, узнав об этом, выразил своё неудовольствие и велел его исправить, а впредь не ломать шлюзов и не жечь судов, чтобы не причинять вреда жителям»[680].

Карты «Военные действия в 1814 году и взятие Парижа 18 (30) марта 1814 г. союзниками». Всемирная история. М.: АН СССР, ИСЭЛ. 1959. С. 127

20 января 1814 года майор Обрезков подал рапорт генерал-майору С. Г. Волконскому об отряде при блокаде крепостей Мастрихт и Венло. Кроме Павлоградского гусарского, донских казачьих Грекова 18-го и Андреянова 2-го, находим там и 50 казаков 1-го Башкирского полка с обер-офицером и унтер-офицером[681].

Летучий корпус Воронцова находился при блокировании Гамбурга и удерживал вылазки маршала Даву до тех пор, пока кронпринц завершил войну с датчанами. После ратификации трактата между кронпринцем Шведским и правительством Дании получил приказ идти с отрядом во Францию. Находясь ещё в начале января за Эйдером, Воронцов двинулся через Мюнстер к Кёльну, перешел 27 января (8 февраля) Рейн и, двигаясь форсированным маршем на Ахен, Шарлеруа, Бомон, присоединился к корпусу Ф. Ф. Винценгероде. Отряд Воронцова, входивший в корпус Винценгероде, переводился из Северной армии принца Шведского Бернадота в Силезскую армию Блюхера. Винценгероде успел собрать весь свой корпус в Реймсе и ожидал распоряжений прусского полководца Блюхера[682]. В составе войск генерала Воронцова М. С. были 1-й Башкирский казачий полк и Уфимский пехотный, состоящий из 1199 человек, входивший в 24-ю дивизию[683]. 1-й Башкирский полк и команда 9-го Башкирского полка находились под началом смелого и удачливого генерала Чернышева А. И.[684]. Он очень много сделал для победы в освобождении Европы в 1813-1814 гг.

Французская кампания, 1814 год (Эпизод отступления Наполеона). Худ. Ж.-Л. Мессонье, 1864 г.

В этой безнадежной кампании 1814 года Наполеон превзошел самого себя. Вспоминает Михайловский – Данилевский А. И.: «С малым числом войск в сравнении с нами, он появлялся с удивительной быстротою повсюду, где была возможность одержать поверхность, и останавливал движения союзных многочисленных армий, нападая на слабейшие части их. Мы были гораздо в превосходном числе, но нас обуревали несогласия, производимые большею частию Австрийским двором»[685]. Но солдат у него было мало, а маршалы – Виктор, Макдональд, Ожеро, Мармон делали ошибки. Союзники овладели многими городами во Франции и Голландии, в том числе Шалон-на-Марне, Труа, Лаоном, Немуром, Эпиналем, Сен – Дье, Туль и др.

Наполеон, оставив заслон против армии Шварценберга у г. Труа, вновь двинулся с основными силами против Блюхера. 29 января (10 февраля), после нескольких стремительных переходов, он внезапно атаковал русский отряд генерала Олсуфьева З. Д., стоявший у Шампобера. Его относительно небольшие силы – 4 тыс. человек с 24 орудиями были разбиты, потеряв более половины личного состава, в том числе 1,5 тысячи пленными во главе с командиром. «Мармон, используя численное преимущество, без особого труда смог после полудня обойти русских с обеих флангов и к вечеру выйти с двух сторон на дорогу Монмирай – Этож, тем самым полностью окружить и отрезать их от главных сил Силезской армии. Около 19 часов вечера, когда у русских солдат уже закончились патроны, Олсуфтев приказал остаткам корпуса попытаться прорваться, оставив для прикрытия бригаду генерала К. М. Полторацкого. Отряду войск (1,5 тыс. человек) под командованием генерала П. Я. Корнилова удалось уйти в сторону Эпирне, но остальные были убиты в бою или попали в плен, в том числе генералы З. Д. Олсуфьев и К. М. Полторацкий»[686].

От Шампобера Наполеон сразу повернул к Монмирайю, где стояли русский корпус Остен – Сакена в 14 тыс. человек с 84 орудиями, подкрепленный прусскими частями Йорка, численностью до 6 тыс. человек. Сражение произошло 30 января (11 февраля). «На правом фланге русская пехота к 14 часам значительно потеснила французов и продвинулась вперёд. Но к 15 часам к Наполеону подошли части Старой гвардии, и противник нанёс удар против русского центра. Французам удалось сбить русских с центральной позиции, что поставило в тяжёлое положение войска на правом фланге. Прибывшие примерно в 16 часов прусские части уже не смогли изменить ситуацию на правом фланге, где отступавшая русская пехота подверглась комбинированным и яростным атакам французской конницы и пехоты. Да и Наполеон бросил против пруссаков в атаку дивизию Старой гвардии и гвардейскую кавалерию, после чего и они начали отступление. Лишь под покровом ночи корпус Сакена смог перейти к Вифору на дорогу, ведущую у Шато-Тьерри, и продолжить отступление под прикрытием прусского арьергарда»[687]. После ожесточенного боя союзники вынуждены были отступить, потеряв около 4 тыс. человек, в том числе 3 тыс. русских. А у французов выбыло из строя только 2 тысячи. Пленные были отправлены Наполеоном в Париж, где их, как трофеи, провели по большим бульварам.

После победы при Монмирайе Наполеон устремился к Шато – Тьери, куда отступили войска Сакена и Йорка, примерно в 28 тыс. человек в сумме. Сражение произошло 31 января (12 февраля) и вновь закончилось победой Наполеона. «Вечером войскам Наполеона удалось полностью окружить бригаду генерала И. Г. Генденрейха (Тамбовский и Костромской пехотные полки однобатальонного состава), французская конница смогла прорвать и рассеять два русских каре, а раненого Генденрейха взять в плен, в плен попало и около 1 тыс. русских солдат. Союзники вынуждены были ускорить переправу через Марну и бросить в городе часть обозов. Потери войск Сакена и Йорка составили около 3 тыс. человек, у французов – 400 человек. Однако, перейдя через Марну, союзники подожгли два моста через реку, это дало им возможность перевести дух и продолжить отступление»[688].

2 (14) февраля Наполеон с 23 тысячами разбил в сражении при Вошане генерала Блюхера, находившего здесь с прусским и русским корпусами и остатками отряда Олсуфьева, общей численностью до 17 тыс. человек. «Французам удалось выбить прусский авангард генерала Г. Э. К. Цитена из Вошана, после чего он начал отход к главным силам Блюхера, но во время отступления почти вся прусская пехота была изрублена французской конницей. …за Шампобером полки Груши преградили путь отступления союзникам…Войскам Блюхера пришлось построиться в каре и при поддержке артиллерии пробивать себе дорогу при помощи штыков, правда французским конникам удалось под конец изрубить два прусских батальона. Наступившая ночь прекратила преслодование. Войска Блюхера ушли к Этожу и проследовали дальше в Бержер. В Этоже в качестве арьергарда была оставлена бригада 8-й пехотной дивизии под командованием генерала князя А. П. Урусова. …Маршал Мармон сумел скрытно подойти и организовать внезапное нападение на Этож. Тщетно Урусов пытался построить полки в боевой порядок и отразить нападение, он сам, трижды раненый в ногу, и примерно 600 солдат попали в плен, остальные разбежались и постарались добраться до Бержера. После этого Блюхер вынужден был срочно начать отступление к Шалону, где вошёл в контакт с корпусами Йорка и Сакена»[689]. Союзники с большим уроном (4 тыс. пруссаков, 2 тыс. русских и 15 орудий) были отброшены к Шалону-на-Марне[690].

5 (17) февраля союзники потерпели поражение при Мормане. Здесь войсками Наполеона был разбит авангард отряда генерала Палена в 4,3 тыс. человек с 14 орудиями. «Пален под давлением численно превосходящего противника начал отступление от Мормана к Нанжи, построив свою пехоту в несколько каре. Но после нескольких удачных атак французы расстроили эти построения, солдаты вынуждены были бежать к лесу и стали лёгкой добычей французских кавалеристов. …Причём австрийские войска генерала графа А. Хордегга, стоявшие в Нанжи, отказались прийти на помощь Палену и начали отступление, правда, при отходе досталось и им, французская конница их изрядно потрепала»[691]. Потери русских в этом сражении составили более 2 тысяч человек и 10 орудий.

6 (18) февраля при Монтеро Наполеон разбил австро-вюртембергский корпус под командованием наследного принца В. Вюртенбергского (около 10 тыс. человек с 32 орудиями), потерявший половину своего состава. Потери французов составили до 2,5 тыс. человек[692]. Будь у него под рукой те 30-40-тысячные гарнизоны, блокированные иррегулярными войсками и ополченцами из России, он, пожалуй, мог бы и разгромить в тот момент армию союзников. Но историю вспять не повернуть.

«Эти неудачи привели в трепет Шварценберга. Богемская армия, насчитывавшая более 100 тыс. человек, начала отступление к Труа. 13 (25) февраля в Бар-сюр-Об состоялся военный совет союзников, где разгорелись жаркие споры о дальнейших действиях. Австрийцы упорно настаивали на отступлении обеих армий. …Их главным противником выступал Александр I, он даже вынужден был заявить: «В случае отступления, я отделюсь от Главной армии со всеми находящимися при мне русскими войсками, гвардией, гренадёрами и корпусом графа Витгенштейна, соединюсь с Блюхером и пойду на Париж. Надеюсь, присовокупил он, обращаясь к прусскому королю, – что Ваше Величество, как верный союзник, …не откажетесь идти со мной». «Для чего же меня одного оставлять? – сказал император Франц»[693].

Нанеся ряд поражений Силезской армии и отбросив ее, Наполеон повел свои войска против Главной армии. По настоянию российского императора и прусского короля Шварценберг прекратил отступление и атаковал французов. 15 (27) февраля Витгенштейн и Вреде с 36-тью тысячами воинов нанесли при Бар-сюр-Об поражение войскам маршала Удино и генерала Э. Жерара (около 30 тысяч человек). Потеряв в сражении до 3 тысяч, французы организованно отступили за р. Об. «Вреде за этот бой был пожалован чином генерал-фельдмаршала, Витгенштейн не получил ничего, кроме пулевого ранения, и выбыл до конца кампании из строя»[694]. Убедившись, что Главная армия ему не по зубам, Наполеон оставил заслон под командованием маршала Макдональда с 40 тысячами французов, а сам с 35 тысячами солдат устремился снова против меньшей и изрядно потрёпанной армии Блюхера.

«16(28) февраля Блюхер, узнав о наступлении Наполеона к Марне, приказал Винценгероде оставаться в Реймсе. Генерал Винценгероде, получив сведения о движении Наполеона к Ла-Ферте-Су-Жуар, уговорил Бюлова идти вместе к Суассону, чтобы, заняв этот город и переправу через Марну, соединиться с Силезской армией. 17 февраля (1 марта) Винценгероде, оставив князя Гагарина с башкирским полком (280) человек и 200 человек пехоты в Реймсе, выступил оттуда, подойдя на следующий день к Суассону по левому берегу р. Эны. Бюлов обложил город с правого берега. Некоторые военные историки считают, что занятие Суассона спасло армию Блюхера от уничтожения»[695]. Потому – что Наполеон вновь обрушился на Силезскую армию, да так, что сам Блюхер едва не погиб. Из «Журнала военных действий союзных армий, со времени переправы их за Рейн, в декабре месяце 1813 года, до выступления из Франции, в мае 1814 года»: «21 февраля французские войска взяли Реймс. В 5 часов утра жители открыли ворота и сдали наш гарнизон»[696]. «К 1 марту Мортье и Мармон сдерживали наступление Блюхера на Урке. Наполеон перешёл р. Марну и армия Блюхера оказалась в полном окружении. Единственным местом для переправы армии был Суассон. В Суассоне был небольшой гарнизон, который был в состоянии держаться в течение нескольких дней. При подходе противника начальник гарнизона на предложение графа Воронцова сдать город на условиях полной неприкосновенности и свободного отхода для гарнизона, открыл дверь Суассона, не взорвав единственный мост через реку Ессон. Путь для выхода на большую дорогу для армии Блюхера оказался открытым, и армия вышла из окружения между Маркой и Ессоном»[697]. Эти события очень образно описал позже полковник Маевский С. И.: «К Суассону подошли мы ещё вовремя, то есть когда Блюхер был впереди его на ½ дни ходу. Наполеон гнал его и в хвост и в голову. Мы все эти полтора дни дрались и нам капитулировали: комендант дал себя обмануть и мы, почти из под картечных выстрелов Наполеона, взяли важнейшую эту крепость на капитуляцию. Отворив ворота Блюхеру и затворив их для Наполеона, остановили мы бурный поток неприятеля и все ожидавшие нас бедствия»[698]. Согласно энциклопедии «Отечественная война 1812 года» 2004 года башкирская команда в 200 человек под началом майора Гагарина 17 февраля (1 марта) 1814 г. была назначена в гарнизон г. Реймса, но 21 февраля (5 марта) была пленена французской кавалерией ген. Ж. Корбино – война есть война.

1-й Башкирский полк «участвовал в боях и сражениях 21 февраля, 24-25 февраля при Лаоне, 1 марта под Реймсом, 14 марта при Сент-Дизье, по окончании военных вместе с союзными войсками вошел в Париж. 27 декабря 1813 – 15 января 1814 г. 9-й (Башкирский) полк состоял в отряде под начальством генерал-лейтенанта П. А. Строгонова корпуса Винценгероде и располагался на левом берегу р. Эльбы при блокаде Гарбурга. В кампанию 1814 г. полк участвовао в боях: 18 февраля при г. Павис, 21 февраля при с. Элли, 24-26 февраля при Лаоне, 7 марта при Реймсе, 13 марта при м. Дедин, 14 марта при м. Сен-Дизье, по окончании военных действий вместе с союзными войсками вошел в Париж»[699].

20 февраля (4 марта) корпуса Евгения Вюртембергского и Вреде вновь овладели г. Труа. В бою за город противник потерял только пленными более 3 тыс. человек и 10 орудий.

21 февраля 1814 г. Наполеон со всей своей армией, включая прославленную Старую гвардию, двинулся навстречу Силезской армии, предполагая разгромить армии союзников по частям. И встретился с армией Блюхера, пополненной двумя свежими корпусами русских ветеранов за это время, у Краона. В начале 1814 г. корпус Винценгероде входил в состав Силезской армии, которую возглавлял военачальник Г. Блюхер, прусский фельдмаршал. Вместе с Силезской армией Уфимской пехотный полк участвовал в крупных сражених при Краоне и Лаоне. Краонское сражение произошло 23 февраля (7 марта). 24-я дивизия, находившаяся в корпусе М. С. Воронцова, заняла вместе с 21-й дивизией возвышение у города, выставив вперед 36 орудий. 23 февраля французская армия открыла сильный огонь по позициям русских войск, но русская пехота оставалась на месте, теряя большое число людей. Попытки обойти ее были отбиты штыковыми атаками. Командование решило отвести войска, ввиду превосходства сил противника. «Русская пехота отступала тихим шагом, отводя поврежденные орудия и увозя раненых. Солдаты Ширванского полка, например, когда у них кончились патроны, три раза с барабанным боем штыками пробивались сквозь французскую кавалерию, принеся с собой не только своего раненого командира, но и раненых, и тела убитых офицеров»[700]. Точно так же героически вели себя в сражении солдаты Уфимского полка. Из-за медлительности сводного конного корпуса в 10 тысяч сабель с 60 орудиями под командованием Ф. Ф. Винценгероде, не успевшего в район сосредоточения для нанесения решающего удара с тыла, Блюхер приказал корпусу Воронцова оставить удерживаемые позиции. Но получив приказ русского командования держаться до последнего для обеспечения организованного отхода других частей, войска Воронцова в течение пяти часам противостоят гвардии и отборным французским войскам и оставляют позиции лишь после приказа Сакена. Вечером 23 февраля (7 марта) М. С. Воронцов со своими войсками отступил на дорогу из Суассона в Лан (Лаон), оставив для прикрытия арьергард Бенкендорфа. Сражение закончилось к вечеру. Блюхер мог на следующий день вернуться к намеченному плану и завершить сражение разгромом, но не решился. Французы вновь заняли Краон, Суассон, селение Этувель и Шины. В сражении под Краоном Наполеон потерял 8 тыс. человек, русские войска – 5 тысяч.

После сражения под Краоном армия Блюхера маршем двинулась к Лаону, где 25–26 февраля произошло новое кровопролитное сражение, в котором также активно участвовал Уфимский полк. Попытка Наполеона 25-26 февраля (9-10) марта сбить Силезскую армию (104 тыс. человек, в том числе 60 тыс. русских и 600 орудий) и с Лаонской позиции кончились неудачей. Что не удивительно, ведь у него под непосредственным подчинением было только 44 тысячи войск. Поэтому в сражении при Лаоне французская армия потеряла около 8 тыс. человек и вынуждена была отступить к Суассону. Потери же союзников не превышали 4 тыс. человек[701]. За Наполеоновскими войсками вслед двинулась Силезская армия. Но каков, всё-таки, дух был у Наполеона, решившегося напасть на союзников, превосходивших его в численности в 2,5 раза!

Карта «Сражение под Краоном 23 февраля (7 марта) 1814 г.»

Наиболее успешно в союзных армиях действовали легкие русские войска под командованием Чернышева А. И., Платова М. И., Воронцова М. С., Щербатова А. Г. и Сеславина А. Н. Отряд Сеславина перешел к армии и находился на ее правом фланге, поддерживая сообщение с армией Б люхера. 16 февраля вместе с австрийцами атаковал французов при Ла-Ферт-сюр-Обе и преследовал до Фонтета. 17 февраля отряд партизанил на дороге из Парижа в Дижон. 21 февраля вытеснив противника, вступил в Тонер. Партизанский отряд Сеславина с 22 по 25 февраля производил набеги на Бургундский канал. «Позже отряд направился к главным силам армии для ведения партизанских действий на левом ее фланге. 5 марта он сменил вюртембергские войска при Пон-сюр-Йоне и Сансе. 7 и 8 марта отряд Сеславина был выдвинут вперед к Бре для поисков по течению Сены. 9 марта отряд, в составе которого находился 1-й Тептярский полк, прикрыл левый фланг армии во время боя при Арси-сюр-Об, и принял участие в сражении при Фер-Шампенуазе 13 марта. На следующий день он был выдвинут к Провену для преследования отступающих к Парижу корпусов маршалов О. Ф. Мармона и А. Э. Мортье. 15 марта казаки Сеславина прошли вдоль берега Сены, отнимая у французских войск средства для постройки мостов. 17 марта отряд был под Парижем и участвовал в его взятии. После вступления в Париж союзных войск, 19 марта он был выдвинут вместе с отрядом генерал-майора П. С. Кайсарова в Провен для наблюдения за французскими частями в Ножан-сюр-Сен и Монтера. Боевые действия 1-й Тептярский полк закончил штурмом Мелёна 23 марта 1814 г. …Сотник 1-го Тептярского полка Гадильша Абзанов «за ревность и прилежность» 17 августа пожалован в чин прапорщика. Знаком отличия Военного ордена был награждён казак 1-го полка Нигаметулла Рякаев. За бои 17 и 21 августа пятидесятник (2-го Тептярского) полка Абзелил Абдрахманов был представлен к награждению Знаком отличия Военного ордена за то, что «первый бросился на неприятеля и сею неустрашимостью подал пример прочим»[702].

«17 февраля (1 марта) был датирован Шомонский договор между Англией, Австрией, Россией и Пруссией, хотя подписан в ночь на 25-26 февраля (9-10 марта). По этому договору союзники фактически договорились вести борьбу с Наполеоном до окончательной победы и не заключать сепаратных сделок с противником, кроме того, он устанавливал размеры воинских контингентов, предусматривал крупную финансовую помощь со стороны Англии союникам и устанавливал основы территориального устройства послевоенной Европы, регулировал многие другие вопросы. Некоторые историки называют этот Шомонский трактат предтечей Священного союза. Во всяком случае, австрийский генералитет уже не получал политических указаний о пределах продвижения войск, даже австрийским военачальникам, вне зависимости от ранга, стало ясно, что необходимо в ближайшее время покончить с Наполеоном, а для этого нужны активные действия»[703].

28 февраля (12 марта) восьмой пехотный корпус генерала Э. Ф. Сен – При со вторым корпусом прусской армии (14 тыс. человек в сумме) штурмом овладел Реймсом, захватив при этом, по данным Безотосного, более 2,5 тыс. человек в плен. Но на следующий день был выбит оттуда Наполеоном, на этот раз располагавшим двойным превосходством в силах: «Уже утром 1 (13) марта французская кавалерия авангарда внезапно атаковала и рассеяла несколько отдыхавших прусских батальонов. В 16 часов французы атаковали его позиции, только тогда, по многочисленности войск противника, Сен-При понял, что имеет дело с самим Наполеоном, поэтому стал отводить войска в город. Сразу же после этого Сен-При получил смертельное ранение в плечо (умер от этой раны через 16 дней) и выбыл из строя. Командование войсками приняли генералы И. Д. Панчулидзев и Г. А. Эммануэль. Они смогли организовать отступление через город, удерживая его до 2 часов утра 2 (14) марта. Затем войска отошли по направлению к Бери-о-Баку на соединение с Силезской армией»[704]. В этом жестоком бою союзники потеряли более 2 тысяч человек: 1400 пруссаков и 700 русских, а также 10 орудий. Потери Наполеона не превысили 800 человек.

В «Строевом рапорте о состоянии войск под командою генерал – адьютанта А. И. Чернышева на 3 марта 1814 года» указаны также 146 башкир 9-го Башкирского полка при одном штаб-офицере, пяти обер-офицерах и семи унтер-офицерах. В следующем строевом рапорте на 9 марта их осталось уже заметно меньше: «120 рядовых при двух штаб-офицерах, трёх обер-офицерах и пяти унтер-офицерах». Войска под командой Чернышева составляли передовой летучий отряд авангарда корпуса Ф. Ф. Винценгероде. Кроме вышеперечисленной части 9-го Башкирского полка, 9 марта там находилась и часть 1-го Башкирского полка: «7 обер-офицеров, 10 унтер-офицеров и 53 рядовых». 13 марта их передали под начало майора Павлоградского гусарского полка Яновича. В «Исходящем журнале 2-го отдельного корпуса» под № 35 записано: «Предписываю вашему высокоблагородию, взяв в командование ваше 1-й и 9-й башкирские полки и орудий конных артиллерийской роты № 1 одно, 9-го два, 11-го три и 13-го три, следовать с оными через Реймс в г. Лаон, остаться там буде по местному вашему усмотрению, (если) опасности никакой не заметите, в противном же случае отправиться далее в Вервен и далее в крепость Авен, где и ожидать дальнейших повелений. Дальнейшее по отряду сему распоряжение поручается вашей рассмотрительности по обстоятельствам. По прибытии вашем в г. Лаон извольте, ваше высокоблагородие явиться к г. генерал-майору Рылееву, с коим имеете сноситься во всех действиях ваших»[705].

8-9 (20-21) марта произошло сражение при Арси-Сюр-Об между армией Наполеона в 30 тыс. человек и Главной армией союзников (40 тыс. человек, к концу сражения увеличена до 100 тысяч). Оно началось атакой конных масс союзников с казаками генерала Кайсарова П. С., захвативших 4 конных орудия. Затем последовал ожесточенный трехчасовой бой австрийских и баварских сил у селения Гранд-Торси (Торсиле-Гран), в котором ни одной из сторон решительного успеха добиться не удалось. Потом разгорелся бой в районе селения Реже, где вюртембержцы уничтожили два полка французской гвардейской кавалерии. И, наконец, последовала массированная ночная атака французского кавалерийского корпуса генерала Себастиани на левое крыло союзников, которую остановили русские гренадёрские полки. Шварценберг стянул-таки, все свои силы (до 100 тыс. человек) к Арси. На второй день сражения французы после многочасовых упорных боев на нескольких пунктах остановили втрое превосходящие силы союзников. Но на развитие успеха у Наполеона просто не хватило сил, и он перешел обратно за реку Об, взорвав за собой мосты. Союзники потеряли при Арси-Сюр-Об до 3 тыс. человек, в том числе русские – около 800 человек. Французы – 7-8 тыс. людей и 7 орудий. В завершающий день сражения при Арси-Сюр-Об, 9 (21) марта, австрийская армия, вторгшаяся во Францию из Швейцарии, отбросила войска П. Ожеро и заняла Лион. Через день прусские войска генерал-лейтенанта К. Лекока осадили крепость Мобеж[706].

9 марта 1814 г. отряд Сеславина прикрывал левый фланг главной армии во время боя при Арси-Сюр-Об. Несмотря на относительно невысокий воинский чин, Александр Никитич обладал стратегическим мышлением. И весьма развил его, служа с 12 декабря 1811 г. адъютантом военного министра Барклая де Толли. Причем, он никогда не был паркетным офицером и имел огромный боевой опыт. Первое боевое крещение получил еще в 1805 году во время похода в Ганновер, командуя конной артиллерией десантного корпуса. В кампанию 1807 г. сражался при Гейльсберге (орден Св. Владимира 4-й ст.). В 1810 г. волонтером отправился в Молдавскую армию, был при взятии Разграда (орден Св. Анны 2-й ст.) и осаде Шумлы. При штурме Рущука действовал во главе колонны и на крепостном валу, тяжело ранен в правое плечо. За эти отличия пожалован в штабс-капитаны, затем в капитаны. С началом военных действий в 1812 г. сражался в арьергарде 1-й Западной армии. 23 августа в бою под Гридневом ранен пулей в ногу. В Бородинском сражении отличился при отбитии Центральной батареи (батареи Раевского), награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. Затем лихо партизанил в окрестностях Москвы. При изгнании отступавшего неприятеля участвовал в боях при Вязьме, у Ляхова, первым занял Борисов и установил связь между войсками Чичагова и Витгенштейна. Первым атаковал неприятеля в Вильно, где был тяжело ранен в левую руку (в который раз!). 31 октября 1812 г. произведен в полковники. Летом 1813 г. вернулся в строй, был в сражениях при Дрездене и Лейпциге (орден Св. Анны 2-й ст. с алмазами). В 1814 г. во главе летучего отряда сражался при Бриенн-ле-Шато, Ла-Ротьере, Арси-сюр-Об, Фер-Шампенуазе и др.

Один из полковников Наполеона, ставший в 1830 г. генералом, – барон де Марбо в своих мемуарах не раз возвращается к теме о башкирах: «Во время нашего пребывания на высотах у Пильницы неприятель, в особенности русские, получил многочисленные подкрепления… Эти подкрепления были переведены из-за Москвы и заключали в себе очень большое количество башкир, вооруженных одними пиками и стрелами». Через несколько страниц, возвращаясь к этому же вопросу, пишет: «Башкиры… с громкими криками окружили наши эскадроны, пуская в них тучи своих стрел»; «Они летели на нас мириадами, и чем больше убивали этих ос, тем больше их прибывало»; «Один из самых храбрых моих унтер-офицеров Мелен, кавалер ордена Почетного Легиона, был ранен навылет стрелою, которая, вошедши в грудь, вышла через спину…Наши солдаты, – говорит он далее, – за их луки и стрелы прозвали башкир «амурами». Тот же генерал оценил стойкость, упорство башкирских воинов. Он пишет: «…Потери, вместо того чтобы охладить их исступление, казалось, только его подогрели. И так как они двигались без всякого построения и никакая дорога их не затрудняла, то они носились вокруг наших войск точно рои ос, прокрадываясь всюду. Настигнуть их было очень трудно!»[707]. Ещё более определенно выражается другой французский мемуарист Дюпюи. Он пишет: «Нас особенно угнетали отряды башкир, вооруженных копьями и луками»[708]. Конечно, не одними копьями и луками были вооружены башкиры. У большинства башкирских казаков были ружья, а у зажиточной части – еще и пара пистолетов. Да и трофейного оружия башкиры приобрели немало, начиная с войны 1806 – 1807 гг. и участия в армейских партизанских отрядах в Центральной России в 1812 году.

После сражения при Арси-Сюр-Об Наполеон смелым и внезапным маневром вышел в тыл союзникам и перерезал их коммуникации, ведущие к Рейну и далее, к России. Надеялся, что они повернут армии назад, за ним. Но император просчитался. Свидетельствует очевидец Событий Михайловский – Данилевский: «В сие время в замке сего села (Дампиер – авт.) получили неприятельскую почту, перехваченную генералом Чернышёвым. В оной нашли между прочим собственноручное письмо Наполеона к императрице Марии – Луизе, в котором он рассказывал о поверхности, одержанной над нами в Арсисе; уверял её, что движением своим на линию наших сообщений удалит нас от Парижа, и, присоединив к себе гарнизоны крепостей Меца и Вердена, разобьёт нас на берегу Рейна и принудит отступить за сию реку. Князь Шварценберг понёс к Государю перехваченные письма и, выходя, сказал, что Государь изволит оставаться при прежнем мнении, то есть, чтобы соединясь с Блюхером у Витри, идти всеми силами на Наполеона и атаковать его там, где застигнем. Но князь Волконский возразил следующее: «Я предлагаю для точного и верного успеха, чтобы, соединяясь с Блюхером, отрядить за Наполеоном сильный корпус конницы и несколько полков пехоты, приказав для большего удостоверения, что будто мы за ними идём с армиею, заготовлять везде главную квартиру для Государя, самим же нам направиться прямо на Париж, нашей армии – чрез Фер – Шампенуаз, а Блюхеру – чрез Этож, имея между собою беспрерывное сообщение.

П. М. Волконский 2-й. (1776-1852).

Родился в 1776 г. В 1805 г. – дежурный генерал и генерал-квартирмейстер при главнокомандующем. В 1807 г. вновь сопровождал Александра I в войне. 28 декабря 1812 г. назначен начальником Главного штаба при Кутузове, а по смерти его – начальником Главного штаба императора. Организатор Генерального штаба России.

Следуя таким образом, мы должны атаковать маршалов Мортье и Мармона, где они ни повстречаются; мы их разобьём, потому что мы на всех пунктах будем в превосходных силах, а с Наполеоном мы будем расходиться каждый день на два марша более расстояния». Мнение сие было всеми принято. Государь поехал тот час в догоню за князем Шварценбергом, которого настигли уже на высотах в виду Витри; с ним находился и король прусский. Государь пригласил их сойти с лошадей, объявил им о предложении князя Волконского, на которое они согласились. Тут же на поле написали приказание к Блюхеру, чтобы он не следовал на Витри, а шёл на Этож»[709]. То есть союзники просто послали в качестве заградотряда от Наполеона сводный кавалерийский корпус генерал-лейтенанта Винценгероде (10 тысяч сабель, егерский полк в 800 штыков, 46 орудий и два отряда партизан генералов Чернышёва и Теттенборна). А сами, соединив 12 (24) марта в районе Витри-ле-Франсуа, Главную и Силезскую армии, отрезали Наполеона от Парижа. И начали стремительный марш на Париж, рассчитывая овладеть им раньше, чем на помощь своей столице подойдет Наполеон. 13 марта летучий корпус Воронцова М. С. двинулся к Парижу и занял город Вертю. «13 марта генерал Винценгероде отрядил генерал-лейтенанта Чернышева с 2880 всадниками (Волынский уланский, 1-й Башкирский, Донскими: Андреянова 2-го, Грекова 18-го, Сысоева 3-го, Балабина 2-го, Власова 3-го, Жирова, 8 орудий конной роты № 4) для наблюдения пространства между реками Обою и Марною, а остальную кавалерию (28 эскадронов регулярных и 12 казачьих полков), 6-й егерский полк на подводах и четыре конно-артиллерийские роты, всего 8525 чел., повёл сам за неприятелем»[710].

Партизанским отрядам Сеславина, Кайсарова, Чернышёва и Теттенборна было предписано развернуться широким фронтом в тылу французской армии, чтобы прервать связь Наполеона с Парижем. Неожиданными и стремительными действиями отважный отряд Сеславина, как и другие казачьи полки, вызывал панический страх у неприятеля, деморализовывал силы. Столкновение с корпусами маршалов Мармона О. Ф. и Мортье А. Э. (17-18 тыс. человек) случилось при Фер-Шампенуазе 13 (25) марта. «Вюртенбергская (две бригады), австрийская (две бригады) и русская кавалерия под началом генерала П. П. Палена (четыре кирасирских, четыре гусарских, пять казачьих и один уланский полки) рано утром атаковала и сбила французов, а затем, несмотря на попытки противника закрепиться на позициях перед городом, обходила их фланги и заставляла отступать. Услышав канонаду, Барклай к вечеру послал на подкрепление имевшиеся под рукой две бригады русской гвардейской конницы. Маршалы пытались отступать организованно, но начавшийся проливной дождь лишил пехоту возможности стрелять и ей пришлось отбиваться от кавалерии штыками. Союзники же прорвали и изрубили несколько каре. В целом французы отступали в полном беспорядке. Оба корпуса потеряли более 5 тыс. человек и почти всю артиллерию. Собрав уцелевшие войска уже за Фер-Шампенуазом, оба маршала, не имея сведений о нахождении Наполеона, сочли за благо отход к Парижу»[711]. Надо отметить, что после боя 13 марта девять орудий неприятеля достались казакам.

Дивизии Пакто М. и Аме Ж. (5-8 тыс. человек), занимавшие Сезанн, пошли на соединение с Наполеоном, затоварившись огромными обозами с припасами. Но «ближе к вечеру севернее Фер-Шампенуаза также неожиданно столкнулись с русской кавалерией генерала Ф. К. Корфа из Силезской армии. Сначала Корф был подкреплён кавалерией генерала И. В. Васильчикова, а затем сюда прибыл с гвардейцскими русскими и прусскими конными полками сам Александр I (вместе с королём прусским и Шварценбергом). Атакованные конницей французы начали отступление, сначала бросили весь транспорт, затем потеряли все имеющиеся 16 орудий. После семичасового отступления, несмотря на героическое сопротивление французов, при помощи конной артиллерии русские кавалеристы прорвали и изрубили все шесть каре генерала Пакто. Спастись удалось единицам. Оба командира дивизий и ещё пять генералов попали в плен, как и примерно 1500 солдат (большинство раненых)»[712]. Здесь отличился лейб – гвардии Казачий полк, состоявший непосредственно в конвое императора Александре I. Он был сформирован в 1798 г. из донской и чугуевской придворных конвойных команд и донского казачьего эскадрона из лейб – гусарского казачьего полка. Неоднократно отличался в боях. Награжден Георгиевским штандартом «За отличии при поражении и изгнании неприятеля из пределов России 1812 года и за подвиг, оказанный в сражении при Лейпциге 4 октября 1813 года», а также серебряными трубами с надписью «За отличие против неприятеля в минувшую кампанию 1813 года»[713]. Интересный факт о личном участии русского императора в бою оставил для потомков уважаемый Михайловский-Данилевский А. И.: «Государь велел казакам идти немедленно в атаку, а мне приказал орудия подвести на картечный выстрел. Неприятель выстроил три карея, и началось дело. Император с казаками ударил сам лично на первый карей, который невзирая на сильную ружейную пальбу мгновенно был смят»[714].

Обер–офицеры лейб–гвардии Казачьего полка 1801-1809 гг. Историческое описание одежды и вооружения Российских войск. Т.15. № 2110. СПб. 1899-1902.

За два сражения одного дня у Фер-Шампенуаза было захвачено 10 тысяч пленных и 75 пушек, 200 зарядных ящиков и весь огромный обоз с припасами для Наполеона. Дивизия Пакто была окружена и вынуждена сложить оружие, другие оставшиеся в живых французы были отброшены к Парижу. Потери союзников – более 2 тыс. человек. В этом сражении участвовали и оба калмыцких полка иррегулярной кавалерии. В кампании 1812 года оба полка носили мундиры по образцу донских казаков. В память об их участии в Отечественной войне воздвигнут Хошеутовский храм и поставлен памятник в Элисте. С горечью должен констатировать, что в столице Башкирии до сих пор нет ни одного памятника ни одному из 20-ти номерных башкирских казачьих полков, двум тептярским и двум мишарским полкам, участвовавших в Отечественной войне 1812 года и освобождении Европы в 1813-1814 гг. Хотя воины 10 башкирских, одного тептярского, одного мишарского казачьих и Уфимского пехотного полков были награждены медалью «За взятие Парижа».

Однако вернемся к концу войны: другие легкоподвижные силы казаков быстро переходили с фланга на фланг, разрушили Орлеанский канал, соединявший Луару и Сену, неожиданно для неприятеля отрезали Париж от южных областей Франции, откуда по каналу доставлялось продовольствие в столицу.

Адмирал Шишков А. С. писал в своих «Записках» о том времени: «…между тем Наполеон распускал глупые и смешные лжи об нас, русских,…что мы варвары, дышим злобой и мщением; что между нами есть дикие народы, которые жарят и едят малых детей, что ежели придем в их землю, то смешаем нечистую кровь свою с их чистой кровью и произведем в отечестве их варварскую породу людей… Выходцы из Франции (проживавшие в России – авт.) уверяют, что француженки не очень баснями его напуганы, и что напротив, многие из них любопытствуют увидеть сих варваров и почитают не великою бедою, если через несколько времени будут вокруг их прыгать маленькие казаки и башкирцы. Нелепая ложь сия рассмешила меня»[715]. Сохранились прижизненные изображения башкир, выполненные в Париже и Лондоне: – «Башкирский казак». С гравюры. Парижское издание. Первая четв. 19 в.; – «Башкирский воин (батыр)». Акварель. Перв. четв. XIX в. Лондон.

Отряд Сеславина стремительно преследовал войска Мармона и Мортье, отступающие к Парижу, следуя вдоль берега реки Сены, отнимал у неприятеля все средства для наведения и восстановления мостов. Наконец, он участвовал в сражении под Парижем накануне его капитуляции[716]. 1-ый Тептярский казачий полк, находясь в отряде Сеславина, в кампании 1814 года участвовал в сражениях при Бриенн-ле-Шато, Ла-Ротьере, Фер-Шампенуазе и во взятии Парижа[717].

Тем временем Наполеон с 50-тысячной армией 14 (26) марта в тылу союзников при Сен-Дизье нанес поражение корпусу Винценгероде. Шедшие в голове армии маршалы Удино и Макдональд разбили союзную конницу и отбросили ее со своего пути. Винценгероде потерял свыше 1300 человек[718]. Согласно энциклопедии «Отечественная война 1812 года» (с. 54) в этом неравном бою участвовал и 1-ый Башкирский казачий полк (в составе отряда Чернышева-авт.). Тут открылась для Наполеона страшная истина, что за конницей Винценгероде армий союзников нет. А куда же они делись? На следующий день он узнал о неожиданном движении союзников к его столице и сразу же повернул свою армию маршем к Парижу. Общее командование войсками в столице осуществлял старший брат Наполеона – Жозеф Бонапарт, испанский король под именем Иосиф I Наполеон в 1808-1813 гг. Настроение в Париже было паническое. 16 (28) марта подошедший на помощь Парижу отряд генерала Ж. Компана, численностью более 7 тыс. человек предпринял при Кле еще одну попытку задержать наступление, но был отброшен прусскими корпусами Йорка и Клейста. На следующий день под Бонди, в 8 километрах северо-восточнее Парижа, отряд Компана вступил в бой с русским корпусом генерал-лейтенанта Раевского, но снова потерпел неудачу.

А тут как раз, вместе с костромскими, симбирскими, рязанскими и нижегородскими ополченцами четыре башкирских полка: 8-й, 12-й, 13-й, 16-й и 2-й мишарский под командованием генерала Розена 17 (29) марта 1814 года вынудили капитулировать неприятельский гарнизон крепости Глогау[719]. Беннигсен объявил приказом благодарность всем чинам войск, которые «невзирая на суровость зимнего времени, неоднократно отразили сильные покушения неприятеля, сбили его передовые посты и вынудили сдаться»[720]. По другим данным крепость Глогау была взята только 29 марта (10 апреля) 1814 г. Генерал граф Беннигсен подал рапорт Александру I о взятии крепости и награждении отличившихся офицеров[721]. В том числе находим там и командиров 12-го и 13-го Башкирских полков и 2-го Мещерякского, награждённых офицерским крестом-орденом Св. Владимира с бантом:

Надо отметить, что в ходе освобождения Европы из 10-ти взятых осадой крепостей, восемь бралось с заметным участием ополчения. Ведь их численность составляла 66310 человек[722]. Согласно Большой Башкирской энциклопедии башкирские, тептярские и 2-й мишарский полки участвовали в сражениях при городах Арси-сюр-Об, Краон, Лаон, Суассон, Фер-Шампенуаз и других французских городах[723].

17 марта отряд Сеславина воевал уже под Парижем на левом фланге армии. Тогда же союзные войска вышли к Парижу, достигнув его пригородов Пантен и Роменвиль. Михайловский – Данилевский записал: «17 марта пополудни авангард наш настиг неприятеля, началось сражение и Государь поехал к войскам по горам и между кустарников. Вдруг сквозь дым сражения увидели мы башни Парижа: «Париж! Париж! Вот он!», – воскликнули все, и все на него указывали. Восторг овладел нами, забыты трудности, усталость, болезни, раны; Но путь к оному преграждён ещё был неприятелями. Поляки составляли ариергард их. Сокрушены уже были в России те страшные легионы, которые завоевали Египет, Голландию, Италию, Швейцарию и Германию; спасение Франции вручено было иностранцам: поляки почитались ныне лучшими из неприятельских войск. Странная участь славянского племени!».

Поскольку французы капитулировать не собирались, было решено атаковать столицу. 18 (30) марта произошло сражение. В нем участвовала объединенная союзная армия, численностью около 100 тыс. человек, в том числе более 63 тысяч русских войск против 40-45 тысяч французов. Корпуса генерала Остен – Сакена Ф. С. и фельдмаршала Вреде К. оставались в районах Мо и Куломье, восточнее Парижа, для отражения возможного удара Наполеона с тыла. Наступление союзников началось в 5 часов утра и планировалось одновременно сразу с трех направлений. Основу штурмующих колонн составили русские корпуса генералов Ланжерона А. Ф., Воронцова М. С., Раевского Н. Н., Вюртембергского Е. Но фланговые корпуса подошли к рубежу атаки с большим опозданием. Поэтому вся тяжесть боевых действий в первой половине дня легла на русские войска Раевского Н. Н., атаковавшие в районе Роменвиля превосходящие силы противника. Овладев несколькими населенными пунктами восточнее и севернее Парижа, союзные войска тем временем, на отдельных направлениях достигли городских окраин. Решено было прекратить боевые действия в 17 часов. Однако русские войска на крайнем правом фланге генерала Ланжерона А. Ф., еще не получившие распоряжения об этом, продолжали выполнять поставленную задачу и штурмом овладели Монмартром. Имеется прижизненная раскрашенная гравюра «Осада Парижа» художника Ламберта. Первая четв. XIX в.

В Большой Башкирской энциклопедии указано, что «Уфимский пехотный, 1–4-й, 11-й, 13-й, 15-й, 17-й башкирские казачьи, 2-й мещерякский, 3-й оренбургский казачий, 1-й и часть 2-го тептярского полка участвовали в штурме Парижа»[724].

Командир батальона 1-го Егерского полка, тогда подполковник М. М. Петров, чуть ли не единственный из военных, оставил нам подробные воспоминания о штурме Парижа 18 марта 1814 года. «Выстрелы артиллерии обеих сторон, рассвирепев, обратились в неразрывные раскаты грозы, ярившейся за полуденные часы. Укрепления неприятельские, штурмованные гвардейскими и гренадёрскими корпусами россиян, переходили несколько раз из обладания одних к другим, противным, до 4-го часу пополудни, в которое время русской гвардии 2-я дивизия под геройским распоряжением генерал-лейтенанта Ермолова, подоспевшего на помощь опрокинутым гвардиям прусской и баденской, восстановила отрадный бой на нашей стороне, очистившее всё Пантенское предместье до заставы города. Оставалось только укротить гордыню широкотемего исполина – Монмартра и сжать огнемётные зевы его чудовищ, зиявших и поражавших ряды колонн нашего Ланжеронового корпуса. И вот в половине 5-го часу пополудни приспевший со всеми корпусами армии своей фельдмаршал Блюхер с размаху пустил штурмовую колонную нашу линию с музыкою, барабанным боем и криком «ура» на крутизны Монмартра.

Париж. Церковь на холме Монмартр. Гравюра Ф. Хавела по ориг. Ф. Нэша. 1830 г.

Ядра, гранаты, картечи и пули, осыпавшие колонны наши с вершины и уступов Монмартра, прекращали только стремление поражённых из нас, не спасая его от поражения. Пыхнул ещё один бурный порыв геройства нашего, и победоносные стопы наши попрали вершину гиганта с 29 орудиями. И там штурмовые крики замолкли, выстрелы средели, и вот пять, вот три и один – последний, прощальный той двугодовой войны, раздавшийся и умолкший на вершине Монмартра! О как мы были славны тогда и любезны всему свету!

К 7-ми часам вечера всё было кончено, возвышения и удельные предместья правой стороны р. Сены, от Шарантона до Булонского леса, заняты были союзными войсками до самой каменной 10-аршинной высоты стены ограды Парижа, на расстоянии упора штыка русского! Лёгкие и батарейные орудия всей почти Союзной армии, взлетевшие во весь дух лошадей на выси и уступы высей, расставлены и нацелены были в кварталы средины Парижа».

В сражении под Парижем союзники потеряли более 8 тыс. человек, (в том числе русские: 100 офицеров и 6000 нижних чинов), французы – 4 тысячи[725].

Брат Наполеона ещё в полдень фактически сбежал в Блуа, вслед также уехавшей императрицей Марией-Луизой с сыном.

Другой участник событий Михайловский – Данилевский А. И.: «Настал день. Войска пошли вперёд, загремел гром орудий, и неприятель был сбит с высот, им занимаемых. Он защищался упорно, но был вытесняем из каждой позиции. В полдень приблизились наши почти к самому городу. Неприятель был прогнан из последних деревень, пред оным находящихся. В четыре часа русские взяли приступом последнюю высоту, неприятель побежал в город. Сражение прекратилось, настала всеобщая тишина и знамя наше развилось на Монмартре и на Бельвиле.

Осада Парижа. Раскрашенная гравюра Ламберта. Первая четв. XIX в. Государь взъехал на Бельвиль, откуда были видны улицы и дома Парижа; подвезены батареи и посланы парламентариями граф Нессельроде и полковник Орлов с извещением, что к вечеру не узнают места где был Париж, если он через час не сдастся….

Орлов М. Ф. (1778-1842). Худ. Г. Ризенер. 1814 г.

В скором времени приехали французские офицеры, присланные от города с предложением о сдаче оного. Трепещущими шагами всходили они на гору и приближались к Государю. Казалось, вся вселенная внимала в сию минуту словам его. Он обещал щадить столицу и позволил выступить из оной находившимся в ней войскам. Потом возвратились мы в селение Бонди, лежащее в нескольких верстах от Парижа». Это событие отражено на раскрашенной гравюре неизвестного художника первой четверти XIX века «Капитуляция Парижа 31 марта 1814 года».

Капитуляция Парижа 31 марта 1814 года. Раскраш. гравюра неизв. худ. Вена. 1-я четв. XIX в. ГИМ.

Вечером 18 (30) марта маршал Мармон, фактически возглавлявший оборону Парижа, подписал капитуляцию. В тот же день «по приказу военного министра Г. Ж. Кларка 1500 знамён, хранившихся в качестве военных трофеев в Доме Инвалидов, были сожжены. Это приказание ему пришлось подтвердить трижды, прежде чем инвалиды решились сжечь захваченные ими почётные трофеи. Тогда же была уничтожена и шпага Фридриха Великого, снятая с гробницы в Постдаме в 1806 году»[726]. Прямо под стенами Парижа Барклай де Толли получил из рук Александра I чин генерала-фельдмаршала Российской империи. По городу быстро распространился слух о том, что российский император очень хорошо принял членов муниципалитета, обещал полную неприкосновенность личности и имущества, заявив, что берёт Париж под своё покровительство. В ночь на 19 (31) марта остатки французских войск оставили Париж, а утром в столицу Франции через ворота Сент-Мартен торжественно вступила союзная армия: с барабанным боем, музыкой и распущенными знамёнами.

Александр Щербинин, ставший уже капитаном, был настолько занят своими прямыми обязанностями в секретной квартирмейстерской канцелярии Главного штаба, что в своём Военном журнале за 1814 год смог сделать только одну запись: «19-е марта. Народ с восхищением принимал государя императора»[727].

Присоединившийся к свитам их величеств командир батальона 1-го Егерского полка подполковник М. М. Петров оставил нам подробное описание парада победителей: «Впереди всего парада, далеко отделясь от пехотной колонны, шли полки: лейб-гвардии Донской и за ним Уланский цесаревича Константина Павловича; за ними на некотором расстоянии шла сотня лейб-запорожцев, составлявшая всегда конвой нашего государя; потом следовали два генерал-адьютанта. Тут ехали оба союзные монарха, наш император с левой, а король прусский с правой стороны. Император был в кавалергардском сюртуке, тёмно-зелёном с чёрным бархатным воротником и серебряным прикладом, в шляпе с белым султаном. На груди Благословенного нашего были только три беленьких, младших степеней, крестика орденов Св. Георгия, Марии-Терезии и Красного Орла, и на прусском короле такие же. Александр ехал на любимом его мекленбургском боевом коне, белом как снег, называвшемся Марсом, а прусский король – на тёмно-сером. За монархами следовали рядом фельдмаршалы, за ними полные генералы, а потом уже прочие генералы, последуемые разными чинами, составлявшими свиты. По следам этого огромного военнодействовавшего кортежа союзных монархов шла знаменитая Преображенская музыка с капельмейстером Дерфельдом. Потом маршировала скорым шагом колонна пехоты, состоявшая из почётных полков союзных государей. В голове колонны шёл гренадёрский наш корпус, имея впереди Аракчеева полк; первейший же всего войска Преображенский оканчивал колонну пехоты, которую замыкали: гвардейская артиллерия, кавалергардский и лейб-гусарский полки.

Вступление союзников в Париж 19 (31) марта 1814 года. Раскрашенная гравюра неизв. худ. Вена, Австрия. Первая четв. XIX в. ГИМ.

Колонна парада, вступив в Пантенскую заставу, шла дивизионами на полудистанции на Сен-Мартинской улице и, пройдя Триумфальные ворота, вступив ими на бульвар, поворотила направо и этим аллейным проспектом пришла на великолепно украшенную площадь Людовика XV, с середины которой, повернув вправо, шла главною аллеею Елисейских полей, в которой, прошедши сажен триста, государь император наш и король Прусский остановились на правой стороне, дабы осматривать войска парада, проходившие мимо их величеств с громом барабанов и шумом музыки.

Народу было на улице Сен-Мартинской, булеваре, площади Людовика XV и аллее такое множество, что со всею деятельностью национальной гвардии и жандармерии Парижа едва могли проходить дивизионы полков сквозь толпы зрителей. Даже самые дебелые берёзы булевара и Елисейских полей ломились от станиц, унизавших ветви их народа, особливо цопких парижанок разноцветных». Наконец, чтобы доказать свою приверженность к нашему государю, парижские граждане ринулись с воплем от Талейранова дому на Вандомскую площадь и там стоявшую на монументальной колонне статую Наполеона, опутав кругом шеи канатными арканами, принялись тащить долой на землю, ревя яростно всякие поношения ему; о чём узнав тогда государь наш послал к ним своих генерал– и флигель адъютантов, поручив им упросить народ от имени его «оставить такое их предприятие, могущее падением такой громады нанесть утрату жизни многим из нападавших на лик почти не вредного уже никому, кроме себя. Парижане хотя и послушались нашего императора, однако не прежде успокоились и оставили Вандомскую площадь, как надев холщёвый саван на статую бывшего своего властителя, прикрепя с тылу его древку с белым мирным флагом, в каком положении она и стояла два дня, пока гражданское правление Парижа, удовлетворяя нетерпимому, даже грозному требованию вопиявшего народа, приставило к монументу леса с машиною, спустившею статую Наполеона вниз с головокружительной высоты на уровень, роком ему определённый»[728]. Об этом факте упоминает и прапорщик лейб-гвардии Семёновского полка Иван Михайлович Казаков в своих воспоминаниях «Поход во Францию 1814 г.» на стр. 312-313.

Михайловский – Данилевский в общем подтверждает сведения о параде и дополняет важным продолжением о первом манифесте Алесандра I: «В девять часов утра мы прибыли к предместьям Парижа. Впереди шла лёгкая конная гвардейская дивизия, имея в голове лейб – казаков; в некотором расстоянии от оной изволил ехать Государь, окружённый блестящею свитою, а позади следовали сперва гренадёры, потом пешая гвардия, кирасиры и несколько баталионов австрийцев, пруссаков и баденцев. Погода была прекраснейшая. Необозримые толпы народа наполняли улицы, кровли и окна домов. Сначала казалось будто жители чего-то опасаются, ибо радостные крики их не были общими. Шествие продолжалось более четырёх часов: радость народа возрастала непрестанно, на глазах каждого из нас навёртывались несколько раз слёзы чистейшего наслаждения.

Вступление союзных войск в Париж 19 (31) марта 1814 г. Английская гравюра неизв. худ. 1815(16) г. ГИМ.

Похвалы русским гремели повсюду, женщины из окон и балконов махали белыми платками, приветствовали нас движением рук, и мгновенно раздалось от одного конца Парижа до другого: «Да здравствует Александр! Да здравствуют русские!» – произносимое миллионом уст. Мы достигли наконец до Елисейских полей, где император изволил остановиться и смотрел проходящие церемониальным маршем войска. Смотр кончился в пятом часу. После чего Государь изволил отправиться в дом министра Талейрана, где Его Величество на первое время имел своё пребывание (и где останавливался Пётр Первый в 1717 г. – авт.).

Встреча императора Александра Талейраном во дворце, где останавливался и Пётр I. ГИМ.

Часть войск заняли караулы, а прочие пошли в назначенные им квартиры. Первейшая и главнейшая прокламация к французам подписана Его Величеством, она обнародована была в самый день нашего вступления в три часа пополудни. В оной император объявлял, что он и союзники его не вступят в переговоры с Наполеоном и ни с кем другим из фамилии его, что земли, принадлежавшие Франции при прежних королях, будут неприкосновенны, и приглашает народ французский избрать временное правительство для составления конституции.

Казак раздаёт парижанам декларацию Александра 1. Худ. Г. Э. Опиц. 1814 г. ГИМ.

При вступлении в Париж назначили несколько комендантов в оном: русского, австрийского, прусского и французского, но генерал-губернатор к умножению славы нашей был избран русский, а именно Сакен»[729]. Вступив в должность, он специальным приказом запретил «тревожить и оскорблять кого бы то ни было за политические мнения или за наружные кем либо носимые знаки»[730].

«Уже вечером 19 (31) марта Александр I в Бонди очень милостиво принял делегацию муниципального совета и обещал взять город под своё покровительство, гарантировал безопасность, полную сохранность имущества и неприкосновенность личности. Страхи буржуазии были рассеяны. Роялисты приготовили восторженную встречу, а затем провели несколько манифестаций. …Будущее Франции тогда очень сильно зависело от позиции российского императора. …Даже декабрист И. Д. Якушкин оставил об этом свидетельство в своих мемуарах: «Тут союзники, как алчные волки, были готовы броситься на павшую Францию. Император Александр спас её; предоставил даже ей избрать род правления, какой она найдёт для себя удобный, с одним только условием, что Наполеон и никто из его семейства не будет царствовать во Франции. Когда уверили императора Александра, что французы желают иметь Бурбонов, он поставил в непременную обязанность Людовику XVIII даровать права своему народу, обеспечивающуе до некоторой степени его независимость. Хартия (конституция-авт.) Людовика XVIII дала возможность французам продолжить начатое ими дело в (17) 89 году»[731].

Князь Н. Б. Голицын записал в своих «Офицерских записках»: «На следующий день, 20 марта, я получил позволение съездить в Париж, которого ещё никогда не видел. Тем, которые спросили бы меня, что мне казалось всего удивительнее, я бы ещё с большим основанием, чем венецианский дож, мог отвечать – «То, что я здесь», – разумеется победителем, и действительно, вид этих калмыков и башкирцев, которые бродили по улицам шеголеватого Парижа, составляя совершенную противоположность с лицами и костюмами парижан, стоил, по своей странности, появления гордого дожа при дворе французском»[732].

Император Александр I очень много сделал для Парижа: освободил дома парижан от солдатского постоя, запретил воинству брать себе что-либо бесплатно, отпустил всех пленных, сказав, что он никогда не воевал с французским народом, но лишь с его тираном.

В ночь на 18 (30) марта Наполеон прибыл в Фонтенбло в 55 километрах южнее Парижа. Тут он узнал о только что произошедшем сражении и капитуляции Парижа. Император был полон решимости продолжать сражения, но Бертье, Ней, Макдональд, Удино и герцог Бассано не поддержали его в этом. Они боялись ожесточения союзников, пожаров и взрывов Парижа по аналогии с Москвой. Тут, очень некстати для Наполеона, вышедший из Парижа в Версаль (по условиям перемирия), Мармон со своим корпусом перешел на сторону Талейрана. А тот формировал по указанию союзников «Временное правительство», стоявшее за низложение Бонопартов и реставрацию Бурбонов. Неожиданная потеря одного из сильнейших корпусов французской армии серьезно подорвала позиции императора на переговорах. Теперь союзники выдвинули свое условие: безоговорочное отречение Наполеона. 21 марта (2 апреля) 1814 г. Сенат Франции объявил императора Наполеона лишённым престола. Было учреждено Временное правительство. (То есть юридически низвержение Наполеона провели сами французы, а не союзники). Участник событий, капитан артиллерии Мешетич Г. П. пишет: «С согласия всех союзных государей приговор был сделан – дать ему для жительства остров Эльбу с полной его свободой и управления оным, куда он и был отправлен»[733]. Надо признать, что союзники под давлением императора Александра, проявили невиданное благородство и щедрость.

Наполеону пришлось 25-26 марта (6-7 апреля) подписать отречение, привезённое адъютантом императора Александра генералом Орловым. По условиям отречения, выработанным союзниками, Наполеон и Мария-Луиза сохраняли титулы императора и императрицы, но лишались власти над Францией. Их наследникам также запрещалось претендовать на французскую корону. Во владение Наполеону передавался остров Эльба с правом содержать при себе личную охрану не более 400 человек. Недвижимое имущество Наполеона и коронные драгоценности передавались Франции. В тот же день Сенат провозгласил королём Людовика XVIII.

31 марта (12 апреля) «оставшись один, Наполеон принял… (яд, приготовленный для него после случая при Городне под Малоярославцем – авт.), лёг и стал готовиться к вечному сну. Около трёх часов он вызвал Коленкура и слабым голосом стал давать ему распоряжения, чтобы он передал некоторые вещи по принадлежности после его смерти. Вид у него был совершенно изменившийся, но вдруг появились сильные судороги и началась рвота. Яд был выброшен организмом, доктор принял необходимые меры, и больной заснул. Утром Наполеон имел вид уставший, но заявил, что «судьбе не угодно было, чтобы я окончил жизнь таким образом, значит, она меня хранит ещё на что-то»[734]. Но всё было кончено. Мария-Луиза находилась в Рамбуйе, куда прибыл её отец, император Австрии, и она была отправлена в Вену. Ей отдавались во владения герцогства Парма, Пьянченца и Гвастало, их после её смерти должен был унаследовать сын Наполеона.

«31 марта. Для содержания передовых постов вдоль демаркационной черте поставлены были три отряда: …2-й – из полков….1-го Башкирского – и одной конной роты, под командою генерал-майора Эммануеля (подчинённого Его Императорскому Высочеству цесаревичу), был помещён у селения Лимура, по дороге из Парижа в Дурдан, и протянул цепь свою вдоль по рубежу департамента Сенского и Уазского, от д. Лимеца до того места, где оный опять пересекает Сену.

3-й отряд – из полков…Тептярского 1-го…и Донской конной роты № 1, под начальством генерал-майора Кайсарова, стал на Мормане и протянул цепь вверх по течению реки, от Корбейля до Монтеро, а оттуда по р. Ионе до границы Ионского департамента. Полки 1-й Тептярский, 2-й Оренбургский, Черноморский, Ягодина 2-го, конная артиллерия поступили в этот отряд от генерал-майора Сеславина, который с эскадроном Сумского гусарского полка получил приказание примкнуть к корпусу генерала Раевского»[735].

21 апреля (3 мая) недавнего повелителя Европы привезли на отведенный ему уеденный остров. С Наполеоном был послан граф Шувалов, который несколько раз спасал его жизнь от ярости роялистов.

Шувалов П. А. (1776 (74) – 1823).

«Население некоторых французских провинций, например, – Прованса, встретило бывшего императора крайне недружелюбно, народные толпы неоднократно пытались вытащить его из коляски и рассчитаться с тираном. Союзным комиссарам пришлось спасать Наполеона от негодования народа. Об этих фактах граф Шувалов сообщал в донесениях графу Нессельроде»[736]. Наполеон в благодарность подарил Шувалову свою саблю.

Сабля Наполеона, подаренная П. А. Шувалову, который сопровождал его на остров Эльба

Этот же факт подтверждает участник событий капитан артиллерии Мешетич Г. П.: «Дорогою в одном местечке была приготовлена высокая виселица, где была повешена большая кукла Наполеона, и когда поравнялся его экипаж с оною, то был остановлен толпою народа, хотели его вытащить и повесить, но избавлен был ехавшим сзади русским полковником графом Шуваловым»[737].

А на французский престол под именем Людовика XVIII был возведен брат казненного в 1793 г. Людовика XVI. 18 (30) мая между союзниками и Францией был подписан Парижский мир, завершивший войну. «Новая граница Франции в целом совпадала с её границами, существовавшими на 1 января 1792 г. Восстанавливалась независимость Швейцарии, Голландии (к ней присоединялась Бельгия), а также большинства немецких и итальянских государств, аннексированных Францией в результате войн конца 1790-х – 1810-х гг. Франции возвращались все отторгнутые у неё после 1792 г. колонии (?)… За это время все французские воинские контингенты признали новую власть, за границей блокированные гарнизоны сдали и вышли из 54 крепостей, а французские военнопленные были освобождены союзными державами и отправились на родину. Например, уже 13 (25) мая 1814 г. по приказу Александра I в Петербурге было издано «Распоряжение об отправлении в отечество военнопленных всех наций, в России находящихся. …Франция легко отделалась, сохранив свой суверенитет и территориальну целостность, а благодаря энергичной позиции, занятой Александром I, не выплачивала контрибуций и даже не возвратила вывезенные из европейских стран произведения искусства (?!)»[738]. Русские не стали возвращать даже триумфальный столб под памятником Наполеону на Вандомской площади, отлитый из захваченных русских пушек после Аустерлицкого сражения. Какое благородство! А ведь он бы хорошо и весьма поучительно смотрелся последующими веками на Дворцовой площади Санкт-Петербурга.

Наполеон Бонопарт в изгнании. Худ. А. Орловский.

18 марта отряд Сеславина был выдвинут к г. Монтеро для наблюдения за французскими войсками, сосредоточивающимися у Фонтенебло. Там и закончил боевые действия. Наступил мир. Уфимский пехотный полк стоял лагерем под Парижем, а затем двинулся на родину, через Францию, Германию, Польшу до Чернигова, где должен был стать на квартиры.

Зимой 1813/1814 г. несколько башкирских полков расположились в немецком городе Веймаре. Великий мыслитель Гете был настолько поражен появлением в его родном городе мусульман – башкирских казаков, что написал о них эмоциональное письмо своему другу: «Кто бы мог предположить еще несколько лет тому назад, что в нашей протестантской гимназии будет проводиться магометанское богослужение и будут бормотаться суры из Корана, и все же это произошло, мы присутствовали на башкирской молитве и приветствовали в театре их принца». Башкиры, встретившись в Германии со знаменитым поэтом и ученым Гете, старались оставить о себе самое лучшее впечатление. Начальник башкирского отряда Гусман Гемеров 22 марта 1814 года, увидев личный богатый музей Гете, подарил ему свое боевое оружие – лук и стрелу[739]. Через одиннадцать лет после посещения башкир старик Гете с восхищением показывал этот исторический подарок своему другу Эккерману И. П. «Вот он, – сказал Гете, доставая его. – Как я вижу, он все еще в том же состоянии, в каком был в 1814 году, когда меня почтил его подношением один начальник башкирского отряда»[740].

Лев Никулин из воспоминания участника Отечественной войны 1812 года и заграничных походов 1813-1814 гг. приводит следующую картину: «Под деревьями были разбиты шалаши, сухие ветви, солома держались на казацких пиках. Казацкий бивуак в Париже! Сено, бочки, ведра, коновязи… Бородатый казак чистит коня скребницей; другой на радость парижанам показывает, как слушается его конь, ложится и встает по его слову, ходит за ним, как собачка; третий – забавляется с полковой дворняжкой… Господа парижане во фраках, дамы в белых платьях, в честь бурбонов, окружают казацкий бивуак…».

Приготовление мяса в лагере казаков (в центре с котелком мяса тептяр в форме). Худ. Г. Э. Опиц. 1814 г. ГИМ.

И. И. Лажечников, бывший тогда адъютантом Остермана – Толстого, записал в своих «Походных записках русского офицера»: «20 марта. Казаки расположили свой стан на Елисейских полях: зрелище, достойное карандаша Орловского. Там, где парижский щёголь подавал своей красавице пучок цветов и трепетал от восхищения, читая ответ в ласковых её взорах, стоит у дымного костра башкирец, в огромной засаленной шапке с длинными ушами, и на конце стрелы жарит свой бифштекс. Гирлянды и флёровые покрытия заменены сёдлами и косматыми бурками…».

Радожицкий И. Т. дополняет его зарисовку упоминанием, что проехавший мимо парижан башкир был «в красном кафтане и в жёлтой ушастой лисьей шапке, с колчаном и стрелами за спиной»[741]. На 96 % прижизненных изображений «северных амур» они изображены в своей национальной одежде. Видимо, тогдашние башкиры имели и свою гордость. На этих изображениях и в текстовых описаниях того времени, башкиры изображены, как правило, в одеждах синего, белого и красного цвета. Символично, что эти цвета совпадают со цветами государственного флага Российской Федерации.

Бивуак казаков на Елисейских полях в Париже (третий справа в бурке – башкир). Раскрашенная гравюра И.-П. Жазе по оригиналу Зауервейда (фрагмент). 1810-е гг.

Уверен, башкиры тоже охотно показывали своё удальство, описанное академиком Иваном Лепёхиным ещё в 1770 году: «Они метили стрелами как в поставленную цель, так и в башкирцев, которые столько имели проворности, что в известном расстоянии могли увернуться от пущенной стрелы. Иные пускали стрелы стоя на земле, а удалые расскакавшись во всю конскую прыть метили стрелою в поставленный предмет»[742]. Наверняка показывали и более опасное занятие, когда один башкирский джигит надевает на копьё свою шапку и мчится на лошади по кругу, а остальные за ним, стреляя на ходу в шапку из пистолетов и луков. Потом удалец, если его не убили или не ранили, скидывает свою шапку, всю в дырках от пистолетных выстрелов и торчащих стрел, к ногам зрителей.

Михайловский – Данилевский вновь подчёркивает теплый приём парижан: «Невозможно и нам забыть ласкового обращения парижан и энтузиазма, который наше присутствие возбуждало на улицах, на гуляньях. В Пале – Рояле, а особенно в театрах. Здесь, когда сидело нас несколько человек вместе, публика иногда, обращаясь к нам, кричала: «Да здравствуют русские офицеры!» Тоже случалось и в кофейных домах, где сначала хозяева не хотели брать с нас денег. Что признательность к нам французов была искренняя, а не притворная, то доказывается, между прочим, тем, что многие селения (communes) просили, чтобы к ним перевезли русских раненых офицеров, дабы оказать им всякое вспомоществование, зависящее от человеколюбия. «Имя русского было тогда лестнее самого громкого титла»[743].

«Офицерам было представлено много свободы, к тому же распоряжением императора Александра им было роздано двойное, иногда и тройное жалование за кампании 1812, 1813 и 1814 гг. После заключения в мае мирного договор генерал Остен-Сакен сложил с себя должность генерал-губернатора Парижа. Городское правление в знак признательности за его труды преподнесло ему карабин, пару пистолетов и золотую шпагу, осыпанную бриллиантами с надписями «Город Париж – Генералу Сакену» и «Мир 1814 года». В специальном определении было сказано, что генерал Остен – Сакен «водворил в Париже тишину и безопасность, избавив его от лишних расходов, покровительствовал присутственным и судебным местам, и что жители, благодаря бдительности его, могли предаваться обыкновенным своим занятиям и почитали себя не в военном положении, но пользовались всеми выгодами и ручательствами мирного времени»[744].

У статуи Аполлона в музее. Худ. Г. Э. Опиц. ГИМ.

Башкиры порядком дивили парижан своими луками и стрелами; даже сам Вальтер Скотт, прославленный английский сочинитель, посетивший в те дни Париж, отдал им дань в своих путевых картинах… Как писал поэт Батюшков Н. К., в те годы: «Кипел бульвар в Париже так Народа праздными толпами, Когда на нем летал с нагайкою казак Иль Северный Амур с колчаном и стрелами».

Парижане высыпались на площади и в парки, чтобы посмотреть на расположившихся там казаков. Статные всадники так красиво гарцевали на конях, что сердца французов, а ещё больше француженок, таяли. Так что бравым красавцам совсем не сложно было исполнять указ атамана Платова: «не обижать ихних мадамов и мамзель, кроме если по взаимному согласию. Помнить, что мы казаки русского императора, войско благородное и цивилизованное». И действительно, как свидетельствует Виктор Гюго, казаки вели себя благородно. В Париже не пострадало ни одно здание, и никто из парижан не испытывал притеснений. О том же можно прочитать в романе Жорж Санд «Казаки в Париже». Жители Парижа относились к русским с теплотой, не испытывая к ним ни неприязни, ни страха. Больше же всего восторгу было у парижских мальчишек, которых казаки катали на лошадях, у торговок и кокоток, которые оценили русскую щедрость. Всегда рады были воинам Александра I и хозяева кафе. Официанты в считанные часы выучили русское слово «Быстро!» и с рюмкой не задерживались. Именно с этим фактом парижские легенды связывают название небольших кафе бистро, а сам этимологический случай увековечен на мемориальной доске на одном из ресторанов Монмартра.

Казаки рассматривают карикатуры на самих себя. Худ. Г. Э. Опиц. 1814 г. ГИМ.

Одним из замечательных свидетельств пребывания казаков в Париже стала серия акварелей Георга-Эммануэля Опица. Волею судьбы и герцогини Курляндской Шарлотты-Доротеи, которую он сопровождал, художник попал в Париж как раз в это время. С лёгкой иронией, вообще свойственной его искусству, Опиц запечатлел, может, единственный в истории войн случай дружного единения победителей и побеждённых и атмосферу праздника, царившую при этом в городе.

Купание в Сене коней. Худ. Г. Э. Опиц. 1814 г. ГИМ.

«В Европе очень скоро «степные варвары» вошли в моду. …Иностранные офицеры, перешедшие на службу в русскую армию, с гордостью надевали и с особым шиком носили униформу иррегулярных войск. Прусский король, в подражании русской иррегулярной коннице, решил создать в собственной армии подобные части, и форма для них шилась на казачий манер (но не учёл, что казачье воспитание надо получить ещё в детстве, поэтому его затея не увечалась успехом, как и принудительное оказачивание уже взрослых солдат в России министром Аракчеевым позже – авт.). …Во время заграничных кампаний генералы других государств особенно радовались, если в состав их войск передавались казачьи части. Рядовые казаки имели большой успех в среде простолюдинок, даже обладая минимальным запасом инстранных слов, они легко завязывали контакты с женщинами, в чём проявляли резкий контраст с поведением в подобных ситуациях русских солдат и даже офицеров. Вокруг казачьих временных жилищ всегда толпился всякий люд, бегали дети, торговцы и особенно торговки предлагали свой товар. На два месяца иррегулярные полки стали едва ли не главной достопримечательностью для жителей Парижа. …Необходимо отметить, что в данный период среди нижних чинов российской армии процветало дезертирство (многие остались во Франции и затем натуризовались), таких случаев среди казаков в источниках нам найти не удалось. Несмотря на заманчивость и соблазны заграничной жизни, «дым отечества» оказался более притягательным. Французские искусы не затронули казачьи сердца, а остались лишь приятными воспоминаниями по возвращении в родные степные просторы»[745]. Эти выводы к.и.н. Безотосного В. М. из Государственного исторического музея на Красной площади ещё в большей степени относятся к башкирам. Не известно ни одного случая дезертирства башкир во Франции, зато имеются башкиры, как правило, учёные, являющиеся потомками француженек, украденных их прапрапрадедами в жёны во время освобождения Франции от диктатуры Наполеона. А русских солдат понять можно – они убегали от крепостничества на свой родине…

«Российская армия выступила 1 мая, возвратилась в отечество в августе месяце. Все казачьи полки под главным начальством войскового атамана генерала графа Платова, собравшись на берегах Рейна у Келя, Кобленца, Майнца и Мангейма, следовали в голове первых четырёх колонн армии, за исключением только шести полков, оставленных при главных квартирах»[746]. Башкиры вернулись на родину позднее.

Высокая организованность башкир в оказании помощи действующей армии была признана и властями. По окончании войны Александр I поручил оренбургскому военному губернатору Волконскому объявить от лица России «благоволение» башкирам и мишарам за их «похвальное усердие Отечеству», за участие в войне и пожертвования. Одновременно с участием в войне, 8-12 тысяч башкир продолжали охранять Азиатскую границу по Оренбургской линии под общим командованием генерал – губернатора князя Волконского[747].

Серебряной медалью «За взятие Парижа 19 марта 1814 года» были награждены воины 1-го, 2-го, 5-го, 8-го, 9-го, 12-го, 13-го, 14-го, 15-го, 19-го Башкирских полков, 2-го Тептярского, 2-го Мишарского, 3-го Оренбургского казачьих и Уфимского пехотного полков[748].

Башкирский казак. С гравюры. Парижское издание. Первая четв. 19 в. Нацмузей РБ.

«Известны и славны по всей Европе стали сами казаки. Но за эту славу они заплатили дорогую цену. Третья часть ушедших на войну казаков не вернулась домой, устлав своими телами путь от Москвы до Парижа. Свидетельство француза Армана де Коленкура наиболее полно отражает роль казаков в этой войне: «Надо отдать справедливость казакам: именно им обязаны русские своими успехами в этой кампании»[749].

В 11 крупных сражениях 1813 года российские войска потеряли убитыми, ранеными и пленными 84 тыс. человек, в 15 крупных сражениях 1814 года – 37 тысяч. Были ещё ощутимые не боевые потери – эпидемии косили ряды армий. Урланиц предполагает, что во время освобождения Европы в 1813-1814 гг. «число умерших от болезней и прочих причин равнялось числу убитых (40 тыс.)», то есть ещё 40 тыс. россиян. Общие потери России убитыми, ранеными и пленными в трёх войнах с Наполеоном (1805, 1806-1807, 1812-1814 гг.) составили 420 тыс. человек, в том числе убитыми 120 тысяч. В том числе «пятнадцать тысяч донцов погибли в боях с армией Наполеона»[750]. Но весьма распространёнными были смерти и от болезней. С учётом санитарных потерь Урланиц делает заключение: «Примем летальные военные потери России в войнах с Наполеоном равными 450 тыс. человек. …Можно примерно принять потери (только летальные – авт.) немецких государств равными 400 тыс. человек, австрийцев – менее 200 тыс., испанцев – свыше 300 тыс., англичан 243 тыс., итальянцев – 120 тыс., португальцев – 50 тыс., прочих европейских народов – 130 тыс. человек….Общее количество убитых и умерших в европейских войнах за 1800-1815 гг. превысило 3600 тыс. человек»[751]. Гигантские потери для того времени!

В целом, в освобождении Европы «участвовали 18 башкирских (1-й, 2-й, 4-й, 5-й, 7-20-й полки) и 2-й Мещерякский полки, в битве при Дрездене 1813, Лейпцигском сражении 1813 и др. – 13 башкирских (1-й, 2-й, 4-й, 5-й, 7-9-й, 11-16-й) и 2-й Мещерякский полки, в Париж в 1814 в составе союзных войск вступили …1-й, 2-й, 5-й, 8-й, 9-й, 12-15-й Башкирские полки»[752].

Проф. Асфандияров А. З. в 2012 году привёл в журнале «Ватандаш – Соотечественник» № 9 уточнённые данные о награждённых: «К настоящему времени выявлено около 40 кавалеров орденов. Из 1-го полка было 14 воинов, из 14-го – 7, из 9-го – 5, из 2-го и 5-го полков – по 2, из 4-го и 8-го полков – по одному, полковая принадлежность 7 награждённых не установлена. Из них половина выявлена А. Н. Усмановым, половина – автором этих строк (Асфандияровым)». И повторно напечатал список награждённых медалями и орденами из 1150 башкир и 33 мишар[753]. Ведь награждённые зафиксированы в ревизских сказках по кантонам и уездам Оренбургской губернии и в формулярных списках чинов по кантонам.

Башкирский воин-батыр. Акварель. 1-я четв. 19 в. Лондон. Нацмузей РБ.

Башкиры всегда гордились своим массовым участием в Отечественной войне 1812 года, где они «доказали преданность и усердие Отечеству»[754]. Но очень много джигитов не вернулась с той войны. Предполагаю, что башкиры суммарно потеряли в войне шесть ремонтных, а то и все 8 полков по 530 человек, то есть 3180 – 4180 воинов в расцвете молодости. Ведь документально известно, что всего было призвано 28 башкирских казачьих полков. Из них 6 ремонтных по 530 человек и 1000 башкир, призванных сопровождать подаренных фронту 4139 строевых лошадей, то есть, примерно ещё два полка. Эти 6 ремонтных, а по Матвиевскому ещё и два полка, сопровождавших 4139 подаренных фронту лошадей, пошли на доукомплектование номерных полков, взамен погибших в сражениях башкир. 6 ремонтных полков подтверждаются историческими документами-первоисточниками, как и 1000 башкир, сопровождавших лошадей и оставленных в действующей армии:

Во-первых, давно известно, что ещё в мае 1811 года в 6-м башкирском кантоне была сформирована команда из 1000 человек, названная резервной, под началом Буранбая Кутучева. Кроме того, там же «выбором приуготовлено к походу» в армию пятисотенный полк под командованием дистаночного начальника Юлбариса Бикбулатова. В 5-м башкирском кантоне начальником Кулуем Кучуковым тогда же было назначено в армию – 65, в резервную команду – 150 башкир. В 7-м кантоне поручиком Юмагуловым была сформирована тысячная резервная команда. Эти документы имеются в ЦГИА РБ: ф. 2, оп. 1, д. 419. Могут возразить, что эти люди вошли в 1-й и 2-й Башкирские казачьи полки, сразу же отправленные на запад России. Но, во-первых, в 1811 году отправлено было два полка, то есть 1060 джигитов. А «приуготовлено» – то, было, значительно больше. Во-вторых, обратите внимание, что дистаночные и кантонные начальники чётко, по-военному, в зависимости от подготовки, наличия вооружения и возраста башкир, сразу же расписали: этих – в армию, а этих – в резерв. Ремонтные полки формировались и в конце 1812 года, и весь 1813 год, – надо было только не лениться искать документы в архивах Уфы и Оренбурга.

Во-вторых, в ЦИА РБ, в фонде И-2, описи 1 имеются солидные первоисточники – формулярные списки воинов-башкир, участвовавших в наполеоновских войнах. В юбилейном, 2012 году начальник отдела использования и публикации документов архивного фонда ЦИА РБИ Зульфар Гатиятуллин начал их сплошную публикацию в журнале «Ватандаш-Соотечественник». При внимательном изучении этих списков выясняется, что вопрос доукомплектования полков отражён уже в самих формулярах! Возьмём для примера, списки башкир самого большого по населению 7-го кантона, потому – что «из служащих 7-го кантона (совместно с 12-м кантоном) были сформированы и отправлены на войну 2-й, 12-й, 13-й башкирские полки. Кроме этого, судя по формулярным спискам, воины из 7-го кантона сражались в рядах 1-го, 5-го, 7-го, 9-го, 15-го башкирских полков»[755]. Так вот, у 126 башкир, воевавших в 1-м и 2-м полках чётко записано: «с 1811 по 1815 год находился в армии». У 469 башкир запись более привычная для нас: «с 1812 по 1815 год был в армии». А вот у 21 человека запись в формуляре другая: «с 1813 по 1815 год был в армии». А в 1813 году башкир мог попасть в армию только в составе резервного полка или команды для пополнения убитых! Потому что все 20-ть номерных полков по Указу императора были сформированы и отправлены на войну ещё в 1811-1812 годах. Предвижу отговорку недоброжелателей: «дескать, это башкиры, сопровождавшие подаренных фронту лошадей». Нет, извините, у таких запись своя, особая: «126. Зауряд-сотник Иткул Кусяпов Абузаров, 59 лет, в 1813 году препровождал казённых лошадей в армию, д. Имендяшово». Ещё более интересные сведения обнаруживаются при внимательном изучении списков военнослужащих 9-го кантона[756]. Там также чётко у 22-х человек, служивших в 1-м башкирском полку, записано: «в 1811 году был в армии с 1-м башкирским полком». У 54 казаков запись тоже привычная: «в 1812 г. служил в армии с 8(9) – м башкирским полком». Но у 8-ми человек запись иная: «в 1812 г. с 1-м башкирским полком был в армии». Значит, 1-й башкирский полк, принявший участие во всех боях самого трудного периода отступления и потерявший много бойцов убитыми, начал получать пополнение уже в 1812 году! Очень логично, с точки зрения армейских командиров, пополнить в первую очередь, уже сложившийся и отличившийся в боях полк, чем получить новые, которые ещё неизвестно, как проявят себя. Тем более, что это не требовало от них никаких материальных затрат. Надо было только дать команду и исполнительные башкиры тут же её выполнят. Да ещё и с состраданием к большим потерям земляков из 1-го и 2-го полков. А требования командующих армиями в военное время были обязательны и для генерал-губернаторов краёв. Вот и пришлось оренбургскому генерал-губернатору Г. С. Волконскому одновременно исполнять и просьбы действующей армии, и предшествующий Указ императора о сформировании новых полков.

При дальнейшем углублённом изучении списка выяснилось даже, кто же доставлял пополнение в армию – есаул Кутлугильда Ишимгулов сын из 9-го кантона, юрт № 21. Его послужной список настолько богат, что заслуживает цитирования почти целиком: «44. Есаул Кутлугильда Ишимгулов сын, 49 лет, в 1812(!) г. с 1-м башкирским полком был в армии, в 1813 г. сентября 28 при городах Фрайберг, октября 14 – Мадин, 6 и 7 октября – под Лейпцигом, где за отличную храбрость награждён орденом Св. Анны IV степени, был в Эрфурте с 28 ноября по 13 декабря 1814 г., при содержании блокады под г. Гамбургом и при оном 20 ноября в сражении, 1814 г. февраля 28 дня при городе Кавес оказывал неустрашимую отважность, врезывался в неприятельский фронт, подавал собою пример своим подчинённым, 21 марта при селении Элле, 24, 25, и 26 марта у города Лаона и 13 марта при местечке Селдизил находился в сражениях. …В 1828 г. за деятельное и успешное распоряжение в доставлении в составе 1-го башкирского полка людей в армию от главного начальства получил благодарность (уверен, за доставление первого, специально сформированного на месте пополнения для 1-го башкирского полка и доставку вновь сформированных полков, так как сам призван только в 1812 году, а 1-й полк ушёл на Запад ещё в 1811 году – авт.), в 1832 г. за успешное распоряжение в доставлении людей в состав 1-го башкирского полка и в пополнение такового же назначенных в армию получил от начальства благодарность (думаю, за второе, а может, и третье пополнение в 1-й полк и пополнения в другие номерные полки – авт.), в 1835 г. за отличную службу всемилостивейшее награждён орденом Св. Станислава IV степени, д. Бекечево»[757].

Изучение списков 10-го кантона даёт почти всё разнообразие ситуаций призывов в эпоху наполеоновских войн. В нём есть один казак, служивший в армии в 1810 году: «104. Казак Нигаметулла Абдулхаиров, 51 год, в 1810 г. был в армии, д. Кашкаково». Наверное, он служил в каком-нибудь из уральских казачьих полков или оренбургских. Такое тоже происходило сплошь и рядом. Тем более, что шла война с турками. А вот документов об участии национальных башкирских полков в той войне с турками (1806-1812 годов) пока не обнаружено. Хотя они участвовали в войнах с Турцией и до, и после Отечественной войны 1812 года. Казаки 10-го кантона в 1-й и 2-й башкирские полки не призывались, поэтому в списках чётко нет упоминаний о службе в 1811 году. У 122 человек записано: «в 1812 году был в армии с 10-м башкирским полком». У 29 человек записано; «в 1813 г. был в армии». Без каких-либо упоминаний о полках, что естественно, потому что они уходили на пополнение убыли. Зато у 8 человек чётко записано: «в 1813 г. участвовал в препровождении пожертвованных в пользу казны лошадей до Вильны». У 45 человек запись: «в 1814 г. был в армии». И тоже без упоминаний о номерах полков. Получается, что пополнения формировались и затем распределялись армейским начальством и в 1814 году! Более того, у 3 человек в формулярном списке записано: «в 1815 г. был в армии». Напомню, что в 1815 году Наполеон сбежал из-под стражи и триумфально возвратился на трон на 100 дней. В связи с чем, в русской армии объявили повышенную боеготовность и начали выдвижение корпусов через всю Европу во Францию.

Эти списки-первоисточники по своей научной и общественной значимости должны были стать основой сборника «Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года», но не стали. Уж не потому ли, что научный редактор этого сборника госп. Рахимов Р. Н. попутно выполнял и чужой заказ на всяческое принижение роли башкир в той войне?

После двухлетней критики госп. Рахимов, наконец-то, начал признавать, но только по оренбургским казакам, что «На укомплектование полков, находящихся в армии, казаки (сопровождавшие в армию подаренных башкирами лошадей 358 русских казаков с 20 урядниками и 6 офицерами – авт.) предназначались в Атаманский, 1-3 оренбургские казачьи полки»[758]. То есть, донские и оренбургские истощённые казачьи полки пополнялись, а башкирские почему-то нет? Видимо, кому-то очень не хочется признавать масштабные потери башкир в Отечественной войне 1812 года и последующем освобождении Европы.

В третьих, это прошение Оренбургскому военному губернатору есаула Каскына Даутова, походного старшины Аюпа Мугаитмасова и хорунжего Зулькарная Буранбаева из 6-го кантона, подписанного 18 января 1820 года. Его обнаружил московский историк М. Д. Рабинович и включил 28 полков в «Очерки по истории Башкирской АССР» 1959 года, подготовленные ведущими московскими и уфимскими историками: «В достопамятном 1812 году, кроме обыкновенной службы в содержании Оренбургской и Сибирской линий, исправления всех повинностей и пожертвований, 28 полков откомандированы были против нашествия врагов в действующую армию, вооружённых и одетых своею собственностию, где также доказали преданность и усердие Отечеству»[759]. Времена тогда были строгие, прежде чем книгу выпустят в свет, данные неоднократно проверялись и перепроверялись. Это сейчас каждый младоисторик может напечатать всё, что взбредёт в голову. И на первоисточник, и на солидные труды предшественников им наплевать. Даже на уважаемого профессора А. З. Асфандиярова, нашедшего в 1992 году ещё один первоисточник, подтверждающий 28 полков, тоже наплевать. Как и на поверенного 9-го кантона Давлеткильды Давлетбакова, приведшего это количество в документе от 18 февраля 1820 года в письме начальнику Гл. штаба генералу от инфантерии князю П. М. Волконскому: «В прошедшем же 1812 году сверх обыкновенной службы в отношении содержания Оренбургской и Сибирской линий и исправления всех повинностей откомандировано было противу нашествия врагов в действующую армию вооружённых и одетых своею собственностию 28 полков, где будучи за оказанную к Отечеству усердность, многия удостоены Всемилостивейшего награждения офицерскими чинами, орденами, отличиями и медалями»[760]. А ведь он, и вышеперечисленные есаул, старшина и хорунжий из 6-го кантона были очевидцами и участниками событий, как и высокопоставленные адресаты, которым нельзя было соврать, так как канцелярия Оренбургского военного генерал губернатора сама комплектовала и отправляла эти команды/полки на войну, а начальник Главного штаба осуществлял руководство полками на прошедшей войне.

К тому же, сопровождавшие подаренных фронту лошадей оренбургские казаки и тысяча башкир, согласно документу-первоисточнику из РГВИА должны были затем пойти на доукомплектование номерных полков взамен уже убитых: «Они должны иметь вооружение по их обыкновению, которых после можно обратить на укомплектование в армии казачьих и башкирских полков»[761]. Но Р. Н. Рахимов признаёт пополнение полков в ходе войны только за крымскими татарами: «Особенностью крымско-татарских полков было то, что только они пополнялись личным составом в ходе войны»[762]

Уверен, если хорошо поискать в архивах Оренбурга и Уфы, то найдутся и другие подтверждающие документы. Для башкир было естественно, обращаясь к высшему руководству страны с просьбами, в преамбуле упоминать и заслуги перед отечеством. А когда цифра бесспорная, то она и будет совпадать в документах.

Казалось бы, в сравнении с перечисленными в материале потерями сторон, 3-4 тысячи – это не так много. Но в условиях небольшой численности народа приходиться думать и о том, а какое потомство не состоялось от этих погибших потенциальных глав семейств? За прошедшие два столетия сменилось восемь поколений. В среднем, в эти годы у башкир было по пять детей. То есть от каждого погибшего молодого мужчины-главы семейства из минимально погибших 3180 человек, мы не досчитались в 1812-1837 гг. 15900 сыновей и дочерей. Они образовали бы между собой семьи и в 1837-1862 годах родились бы (15900:2)×5=39750 внуков и внучек. Те, в свою очередь, создали бы свои семьи, и в 1862-1887 годах родились (39750:2)×5= 99375 правнуков. А в 1887-1912 годах – (99375:2)×5=248437 праправнуков. Экстраполяция на 1912-1937 годы даёт цифру в 621093 прапраправнуков. Расчёт потомков погибших в Отечественной войне 1812 года и последующем освобождении Европы на 1937-1962 гг. даёт горькую цифру в 1 млн. 552 тыс. человек. Это заметно больше, чем живет всего башкир в Республике Башкортостан – 1 млн. 172,2 тысячи по переписи 2010 года[763]. Заранее согласен с оппонентами, что нельзя так, просто арифметически, считать численность несостоявшихся поколений. Что надо учитывать условия проживания народа за эти два столетия, потери в последующих войнах и революциях, и т. д., и т. п. Но этот метод позволяет зримо представить громадный масштаб потерь в войнах на протяжении последующих поколений. То есть даёт порядок цифр потерь. А это важно для понимания необходимости удержания мира. И в этом его ценность. Были ощутимые потери и в Тептярских, и Мишарских казачьих полках, а также Уфимском пехотном полку.

К вышеуказанным минимально погибшим 3180 башкирам необходимо добавить и тех, кто успел погибнуть в последующих боях уже после произведённых замен. По неполным данным Рахимова в 1-м Башкирском полку на 28 марта 1814 г. оставалось по 7 штаб– и обер-офицеров и всего 115 рядовых[764]. То есть он потерял уже после пополнений: 530-7-7-115= 401 воина! Войну 1812-1814 гг. 2-й полк закончил, потеряв уже после замен – 89 человек; 3-й Башкирский полк закончил, потеряв после замен 99 человек рядовых, или 18,6 % своего состава; 4-й полк – 30 человек; 5-й – 95 человек; 6-й – 35 человек; 7-й – 55 человек; 8-й – примерно 33 человека; 10-й – 38 человек; 11-й – 80 человек; 12-й – 38 человек; 13-й – 18 человек; 15-й – 40 человек; 16-й – 41 человека; 17-й – 8 человек; 18-й – 48 человек[765]. То есть, после замен («ремонтов») погибло ещё свыше 1148 башкир.

Общие же боевые потери российской армии только в 21-м крупном сражении Отечественной войны 1812 года составили 111 тысяч человек! К этому надо добавить ещё 140 тысяч санитарных потерь[766]. Безотосный пишет: «Б. Ц. Урланис, а вслед за ним П. А. Жилин, установили потери русской армии в наполеоновских войнах в 360 тысяч[767]. Надо уточнить, что это только убитыми и ранеными, без санитарных потерь от эпидемий, кои были велики. Поистине, победа в войнах – это всегда «праздник со слезами на глазах». Но независимость страны дороже. Мы не можем, не хотим и не должны становиться эрзац французами, немцами или американцами. У россиян есть своя богатейшая и разнообразнейшая история и культура, каковых нет нигде в мире, и которые мы обязаны сохранить и пронести в веках.

Серебряная медаль «За взятие Парижа 19 марта 1814 г.». ГИМ, музей Отечественной войны 1812 года.

Выводы по параграфу: – К этому признанию верховной власти привели государственнический менталитет башкир и редкая веротерпимость башкир, сохранившаяся до наших дней. И такая же веротерпимость государствообразующего русского народа, засвидетельствованная, в том числе и представителем Англии при штабе Кутузова генералом Робертом Т. В.: «Русские набожны, но в них нет фанатичной нетерпимости. С теми, кто чтит Бога по обычаю своих предков или в соответствии со своим разумением, они живут в добром согласии, не присваивая себе никаких преимуществ или привилегий. Однако никакой прожорливый тигр не сравнится с ними по свирепости, если они видят загаженные храмы и осквернённые алтари».

– Одновременно с участием в войне, 8000 башкир продолжали охранять Азиатскую границу по Оренбургской линии под общим командованием генерал-губернатора князя Волконского.

– Серебряной медалью «За взятие Парижа 19 марта 1814 года» были награждены воины 1-го, 2-го, 5-го, 8-го, 9-го, 12-го, 13-го, 14-го, 15-го, 19-го Башкирских полков, 2-го Тептярского, 2-го Мишарского, 3-го Оренбургского казачьих и Уфимского пехотного полков.

– «Известны и славны по всей Европе стали сами казаки. Но за эту славу они заплатили дорогую цену. Третья часть ушедших на войну казаков не вернулась домой, устлав своими телами путь от Москвы до Парижа. Свидетельство француза Армана де Коленкура наиболее полно отражает роль казаков в этой войне: «Надо отдать справедливость казакам: именно им обязаны русские своими успехами в этой кампании».

В 11 крупных сражениях 1813 года российские войска потеряли убитыми, ранеными и пленными 84 тыс. человек, в 15 крупных сражениях 1814 года – 37 тысяч. Были ещё ощутимые не боевые потери – эпидемии косили ряды армий. Безотосный В. М. пишет: «Б. Ц. Урланис, а вслед за ним П. А. Жилин, установили потери русской армии в наполеоновских войнах в 360 тысяч[768]. Надо уточнить, что это только убитыми и ранеными, без санитарных потерь от эпидемий, кои были велики. Урланиц же предполагает, что во время освобождения Европы в 1813-1814 гг. «число умерших от болезней и прочих причин равнялось числу убитых (40 тыс.)», то есть ещё 40 тыс. россиян. Общие потери России убитыми, ранеными и пленными в трёх войнах с Наполеоном (1805, 1806-1807, 1812-1814 гг.) составили 420 тыс. человек, в том числе убитыми 120 тысяч. Но весьма распространёнными были смерти и от болезней. С учётом санитарных потерь Урланиц делает заключение: «Примем летальные военные потери России в войнах с Наполеоном равными 450 тыс. человек. …Можно примерно принять потери (только летальные – авт.) немецких государств равными 400 тыс. человек, австрийцев – менее 200 тыс., испанцев – свыше 300 тыс., англичан 243 тыс., итальянцев – 120 тыс., португальцев – 50 тыс., прочих европейских народов – 130 тыс. человек….Общее количество убитых и умерших в европейских войнах за 1800-1815 гг. превысило 3600 тыс. человек»[769]. Гигантские потери для того времени!

– В целом, в освобождении Европы «участвовали 18 башкирских (1-й, 2-й, 4-й, 5-й, 7-20-й полки) и 2-й Мещерякский полки, в битве при Дрездене 1813, Лейпцигском сражении 1813 и др. – 13 башкирских (1-й, 2-й, 4-й, 5-й, 7-9-й, 11-16-й) и 2-й Мещерякский полки, в Париж в 1814 в составе союзных войск вступили …1-й, 2-й, 5-й, 8-й, 9-й, 12-15-й Башкирские полки;

– Известны более 17 человек, награждённых Анны орденом 3-й степени (Асылгужа Бакиров, Ибрагим Бикчурин, Каранай Искандаров и др.), более 10 человек – знаком отличия ордена Св. Георгия (Губайдулла Атангулов, Зулькарнай Кутлугильдин и др.), Ихсан Абубакиров удостоен Владимира ордена 4-й степени»[770]. Башкиры всегда гордились своим массовым участием в Отечественной войне 1812 года, где они «доказали преданность и усердие Отечеству». Профессор Асфандияров А. З. написал в 2012 году: «К настоящему времени выявлено около 40 кавалеров орденов. Из 1-го полка было 14 воинов, из 14-го – 7, из 9-го – 5, из 2-го и 5-го полков – по 2, из 4-го и 8-го полков – по одному, полковая принадлежность 7 награждённых не установлена». И приложил список награждённых из 1150 башкир и 33 мишар. Остаётся только добавить награждённых тептяр из 1-го Тептярского полка. Но понятно, что и эти сведения ещё не исчерпывающие. Потому-что списки награждённых составлялись властями Оренбургского края слишком поздно – через 22-25 лет после окончания войны в Париже. Многие участники успели к этому времени умереть и, естественно, в 7-ю переписную ревизию 1836 года не попали. Поэтому к ним надо добавлять десятки башкир по редким сохранившимся ходатайствам командиров 1812-1814 годов, хранящихся в разных архивах.

– Но очень много джигитов не вернулась с той войны. Считаем, что башкиры суммарно потеряли в войне минимум шесть ремонтных полков по 530 человек, то есть 3180 воинов в расцвете молодости (22,7 % от общего числа призванных). Эти 6 ремонтных полков пошли на доукомплектование номерных полков, взамен погибших в сражениях башкир. К их численности надо добавлять башкир, успевших погибнуть уже после пополнений, что увеличивает потери ещё на 1148 человек, как минимум. Вот как послевоенная численность выглядит по неполным данным к.и.н. Рахимова Р. Н.: «-28 марта 1814 г. …в (1-м Башкирском) насчитывалось 7 обер-офицеров, 7 урядников, 115 башкир. В 2015 г. полк вернулся в Башкирию; – На 2 августа 1814 г. в (2-м Башкирском) полку состояло 2 штаб-, 13 обер-офицеров, 8 пятидесятников, 415 башкир, мулла, писарь, солдат «для письменных дел»; – В (7-м Башкирском) полку на 1 апреля 1814 г. состояли штаб-офицер, командир полка, его помощник, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистр, 10 пятидесятников, 445 башкир, писарь, мулла; – 8-й, 12-й, 13-й, 16-й вернулись домой в феврале 1815 г. В 8-м Башкирском полку по перекличке, проведённой 1 января 1815 г., было налицо: штаб-офицер, командир полка, его помощник, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистр, 10 пятидесятников, мулла, писарь, солдат «для письменных дел», 284 башкира; На декабрь 1814 г. по возвращению в Башкирию в (11-м Башкирском) полку состояли штаб-офицер – полковой командир, его помощник, 3 есаула, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистр, писарь, солдат «для письменных дел», мулла, 7 пятидесятников, 421 башкир, 3 денщика; – 12-й Башкирский полк на 1 января 1815 г. насчитывал: штаб-офицера, командира полка, его помощника, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистра, 10 пятидесятников, муллу, писаря, унтер-офицера «для письменных дел», 462 башкира; – 13-й Башкирский полк на 1 января 1815 г. имел обер-офицера – командира полка, его помощника, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистра, 10 пятидесятников, муллу, писаря, солдата «для письменных дел», 462 башкира; – На 1 декабря (1814 г.) в полку (15-м Башкирском) состояли обер-офицер, помощник командира полка, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистр, 10 пятидесятников, мулла, писарь, унтер-офицер «для письменных дел», 459 башкира; – 16-й Башкирский полк (командир из башкир походный старшина Габидуллин) шел в Троицкий уезд через Бугульму и Уфу. На 1 февраля 1815 г. он насчитывал: обер-офицера, командира плка, его помощника, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистра, 10 пятидесятников, муллу, писаря, унтер-офицера «для письменных дел», 458 башкира; – На 2 октября 1813 г. в (17-м) полку состояли штаб-офицер, его помощник, 4 есаула, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистр, 10 пятидесятников, писарь, унтер-офицер «для письменных дел», 493 башкира, денщик…В ходе компании (17-й Башкирский) полк потерял умершими полкового муллу и 7 рядовых; – На 1 января 1814 г. в (18-м) полку состояло: еомандующий полком, полковой командир, его помощник, 5 есаулов, 5 сотников, 5 хорунжих, квартирмистр, 10 пятидесятников, писарь, унтер-офицер «для письменных дел», 473 башкира, 2 денщика…В походе (18-й Башкирский) полк потерял муллу и 47 рядовых башкир»[771].

Казалось бы, в сравнении с перечисленными в материале потерями сторон, 3-4 тысячи минимально погибших – это не так много. Но в условиях небольшой численности народа приходиться думать и о том, а какое потомство не состоялось от этих погибших потенциальных глав семейств? За прошедшие два столетия сменилось минимум восемь поколений. В среднем, в эти годы у башкир было по пять детей. То есть от каждого погибшего молодого мужчины-главы семейства из минимально погибших 3180 человек, мы не досчитались в 1812-1837 гг. 3180×5=15900 сыновей и дочерей. Они образовали бы между собой семьи и в 1837-1862 годах родились бы (15900:2)×5=39750 внуков и внучек. Те, в свою очередь, создали бы свои семьи, и в 1862-1887 годах родились (39750:2)×5= 99375 правнуков. А в 1887-1912 годах – (99375:2)×5=248437 праправнуков. Экстраполяция на 1912-1937 годы даёт цифру в 621093 прапраправнуков. Продолжение расчёта потомков погибших в Отечественной войне 1812 года и последующем освобождении Европы на 1937-1962 гг. даёт горькую цифру в 1 млн. 552 тыс. человек. Это значительно больше, чем живет всего башкир в Республике Башкортостан – 1 млн. 172,2 тысячи по переписи 2010 года[772]. Конечно, надо учитывать дополнительно условия проживания, последующие войны, революции и прочие социальные катаклизмы. Но этот метод позволяет зримо представить громадный масштаб потерь в войнах на протяжении последующих поколений. То есть даёт порядок цифр потерь в поколениях. А это важно для понимания необходимости удержания мира. И в этом его ценность. Были ещё ощутимые потери и в Тептярских, и Мишарских казачьих полках, а также Уфимском пехотном полку. Общие же боевые потери российской армии только в 21-м крупном сражении Отечественной войны 1812 года составили 111 тысяч человек! К этому надо добавить ещё 140 тысяч санитарных потерь[773]. Поистине, победа в войнах – это всегда «праздник со слезами на глазах».

– Но независимость страны дороже. Мы не можем, не хотим и не должны становиться эрзац французами, немцами или американцами. У россиян есть своя богатейшая и разнообразнейшая история и культура, каковых нет нигде в мире, и которые мы обязательно должны сохранить и пронести в веках.

– В память об участии двух калмыцких полков в Отечественной войне воздвигнут Хошеутовский храм и поставлен памятник в Элисте. С горечью должны констатировать, что в столице Башкортостана г. Уфе до сих пор нет ни одного памятника ни одному из 20-ти номерных башкирских полков, двум тептярским и двум мишарским полкам, участвовавших в Отечественной войне 1812 года и освобождении Европы в 1813-1814 гг. Хотя воины 10-ти башкирских, одного тептярского, одного мишарского казачьих и Уфимского пехотного полков были награждены медалью «За взятие Парижа».

Заключение

– Учитывая, что башкиры участвовали почти во всех многочисленных войнах России с момента добровольного присоединения, а в Отечественной войне 1812 года и последующем освобождении Европы в 1813-1814 годах приняли наиболее массовое участие по числу полков из всех нерусских народов империи, исследования, монографии и публикации надо продолжать и продолжать. Считаем, что в будущем, по каждой войне, где участвовали башкиры, должна быть защищена своя диссертация. Во-первых, наши предки это заслужили. Во-вторых, они должны оказаться в Перечне защищённых диссертаций для хорошего примера всем народам Российской Федерации.

– Наше исследование показало, что тема «Участие башкир в войнах России первой четверти XIX века» является весьма актуальной и социально значимой. В историографии проблемы существуют различные мнения по отдельным вопросам. В целом тема изучена рельефно и недостаточно. На основе всего изученного массива материалов приходим к выводу, что участие башкир в войнах России первой четверти XIX века можно разделить на три этапа:

1) Участие в войнах с наполеоновскими войсками в 1805, 1806-1807 гг.

2) Участие в Отечественной войне 1812 года, которое подразделяется на три подэтапа: отступления до Тарутинского лагеря, партизанской войны в Центральной России с одновременным накоплением сил, и изгнания неприятелей.

3) Участие башкир в освобождении Европы, боях в самой Франции и взятии Парижа в 1813-1814 гг.

– Мы убедились, что благодаря предпринятым организационно-мобилизационным мерам башкиры были готовы выступить в поход на войну по первому зову властей. А ежегодная служба на пограничной линии дала воинам практические навыки в обращении с оружием, конём и понимание воинских команд на русском языке, так как границу охраняли совместно с русскими оренбургскими казаками.

– В войнах 1805, 1806-1807 годах кантонными и аульными начальниками были отработаны практические навыки по призыву и обмундированию 14 и 20-ти полков конницы. Несмотря на поздний призыв в 1807 году, шесть башкирских полков из двадцати, всё же успели поучаствовать в боях на территории Пруссии и Польши: два под командованием атамана Платова, два под командованием полковника Углицкого В. А. и два под началом командующего левофланговым корпусом Толстого П. А.

– Вынужденный Тильзитский союз с Наполеоном был жизненно необходимым в целях обновления армии в обстановке других уже идущих войн России.

– Русская армия быстро извлекла полезные уроки из поражений 1805-1807 гг.: в боевой и повседневной жизни армии стали активно применяться тактики колонн и рассыпного строя; внедрены новые Уставы и инструкции по обучению и боевой подготовке; усовершенствовали дивизионную и ввели постоянную корпусную систему структуры армии; значительные изменения произвели в высшем и полевом управлении сухопутных войск.

– В Отечественную войну 1812 года башкиры сформировали 20 номерных казачьих полков «о дву конь» по 530 человек. Следует отметить, что 1-й и 2-й Башкирские и 1-й Тептярский, охраняя западную границу империи, начали участвовать в боестолкновениях с противником до официального начала войны. То есть для башкир война сразу началась как защита Отечества от вторжения. Соответственно, и настрой был мужественным. Не случайно эти полки участвовали во всех арьергардных боях казачьих войск с неприятелями. В Бородинском сражении участвовали 1-й Башкирский и четыре сотни 1-го Тептярского полков, а затем прикрывали отход армии под Можайском.

– Наше исследование показало, что башкиры, имевшие богатый опыт пограничной службы, оказались хорошо приспособленными и к партизанской войне. Воевали самоотверженно, зачастую с риском для жизни. Калуга и Брянск с их военными арсеналами были своевременно и надёжно прикрыты Калужским ополчением с приданными ему казачьими полками.

– Совокупность источников вполне убеждают, что башкиры участвовали в освобождении Москвы от арьергарда французских войск в лице Молодой гвардии.

– Исследование показало, что башкиры оказались подготовленными к боевым действиям в резко меняющейся обстановке осенней распутицы. Именно на казаков, включая и башкир, приходится большая доля захваченных орудий, пленных и убитых врагов. В изгнании неприятелей из пределов России изначально участвовали 1-5 Башкирские и 1-й Тептярский полки. С ноября добавились 6-20 башкирские полки, большая часть которых в составе Поволжского ополчения вели боевые действия на Украине. Вызывает чувство гордости за то, что башкиры внесли достойный вклад в освобождение Калужской, Московской, Смоленской губерний и нынешней Республики Беларусь от иноземных захватчиков, как и Вильно с Ковно, то есть нынешних Вильнюса и Каунаса Литвы.

– Война потребовала различных способов её ведения. Казаки ещё в 1805-1807 годах научились успешно противостоять таранному удару тяжёлой конницы неприятеля колонной: они мгновенно расступались и успешно поражали неприятеля с боков. Лёгкая кавалерия армий других стран того времени этого не умела. Башкиры быстро осваивали новые приёмы ведения боёв. Они же успешно применяли свои арканы для поимки живьём французских языков.

– Внедрение в практику войны 1812-1814 гг. летучих казачьих корпусов, коих не было ни в одной армии мира того времени, для занятия переправ, захвата складов с оружием, боеприпасами и продовольствием и освобождения малых городов было весьма значимым ноу-хау русской армии.

– Вооружение воинов было разным: лук, стрелы, копьё, сабля, ружьё, пара пистолетов. Одевались, как правило, в национальную одежду. Батыры надевали ещё и кольчуги со шлемом. Оплату начинали получать при отъезде от домов за 100 км. Рядовые получали 1 рубль жалованья в месяц, этого не хватало ни на что. В лучшем положении были башкиры-офицеры, они получали как донские казачьи офицеры.

– Башкиры активно участвовали в освобождении Польши и Пруссии. Изначально, ещё с декабря 1812 г. и весь 1813 год в освобождении Европы в составе корпуса Платова, в авангардах и летучих отрядах русских армий участвовали 1-5 Башкирские и 1-й Тептярский полки. Позже к осаде Данцига присоединились другие башкирские и 2-й Тептярский полки.

– Казаки, включая башкир, продолжили партизанскую войну и в Европе.

– Установлено, что первый казачий захват столицы Пруссии с налёту, с участием 1 – 2 Башкирских и 1-го Тептярского полков имел важное военно – политическое значение. Именно это заставило руководство Пруссии разорвать союз с Наполеоном и присоединиться к российским войскам. 16 (28) февраля 1813 г. под давлением собственного народа был заключен Калишский союзный договор Пруссии с Россией против наполеоновской Франции, положивший начало антифранцузской коалиции. А ведь в Пруссии проживало 13 миллионов 645 тысяч людей, а воинский контингент в сумме составлял 124540 человек – примерно с русскую армию на тот момент.

– В целом, в освобождении Европы участвовали 18 башкирских номерных полков (1-й, 2-й, 4-й, 5-й, 7-20-й). Помимо этого, с конца 1812 г. по 1814 г. призвали 6 ремонтных полков на замену убитых в действующих 20-ти башкирских номерных полках. И ещё 2 полка, сопровождавшие на фронт подаренных башкирами 4139 лошадей и оставленных в действующей армии.

– 1-й Башкирский полк участвовал в освобождении Нидерландов и дважды спас русских товарищей по оружию и командиров в самые острые моменты ожесточённого боя при защите крупнейшей крепости Бреда – «ключам к Голландии».

– В 1814 году башкирские казачьи полки участвовали в сражении за города Франции, продолжали партизанить уже во Франции и разрушили, совместно с русскими казаками Орлеанский канал, по которому доставлялось продовольствие в столицу. В Париж в 1814 в составе союзных войск вступили 1-й, 2-й, 5-й, 8-й, 9-й, 12-15-й Башкирские, 2-й Тептярский и 2-й Мишарский полки. Серебряной медалью «За взятие Парижа 19 марта 1814 года» были награждены воины 1-го, 2-го, 5-го, 8-го, 9-го, 12-го, 13-го, 14-го, 15-го, 19-го Башкирских полков и Уфимского пехотного полка.

– Считаем, что башкиры суммарно потеряли в войне минимум шесть ремонтных полков по 530 человек, то есть 3180 воинов в расцвете молодости (22,7 % от общего числа призванных). Эти 6 ремонтных полков пошли на доукомплектование номерных полков, взамен погибших в сражениях башкир.

– С учётом заслуг башкир в освобождении России и Европы в 1812-1814 годах от французов, больших невосполнимых потерь необходимо установить им в столице Башкортостана обобщающий бронзовый памятник от благодарных потомков.

– С нашей точки зрения самоотверженности башкир способствовали:

– Правильное воспитание мальчиков в этот период джигитами с пелёнок всем обществом;

– Многовековое воспитание, на основе которого сформировались ненависть к врагам и несправедливости, любовь к родине;

– Любовь к лошадям и умелое их использование с детства;

– Уважительное отношение к другим народам, их толерантность;

– Уважительное отношение и беспрекословное подчинение своим командирам и начальникам;

– Веротерпимость башкир;

– Государственнический менталитет башкирской нации в целом.

– Наше исследование участия башкир в войнах первой четверти XIX века показало, наиболее наглядно мужество, героизм и самоотверженность башкир проявилось в Отечественной войне 1812 года.

– К настоящему времени выявлено около 40 кавалеров орденов. Из 1-го полка было 14 воинов, из 14-го – 7, из 9-го – 5, из 2-го и 5-го полков – по 2, из 4-го и 8-го полков – по одному, 7 – из других полков. В целом орденами и медалями было награждено 1150 башкир.

– Башкиры в Отечественной войне 1812 года и последующем освобождении Европы в 1813-1814 годах приняли наиболее массовое участие по числу полков из всех нерусских народностей Российской империи согласно источникам.

– Со своей стороны, Наполеон разработал и широко использовал свои хитрые военно-пропагандистские приёмы, недооценённые в то время другими правителями и странами. Ныне это называется пиаром и управляемой прессой.

– На основе имеющихся фактов и изученных событий мы приходим к выводу, что потерь русских и башкир в войне 1812-1814 гг. было много. От каждого погибшего молодого башкира-главы семейства из минимально погибших 3180 человек, мы не досчитались в 1812-1837 гг. 3180×5=15900 сыновей и дочерей. Они образовали бы семьи и в 1837-1862 годах родились бы (15900:2)×5=39750 внуков и внучек. Те, в свою очередь, создали бы свои семьи, и в 1862-1887 годах родились (39750:2)×5=99375 правнуков. А в 1887-1912 годах – (99375:2)×5=248437 праправнуков. Экстраполяция на 1912-1937 годы даёт цифру в 621093 прапраправнуков. Продолжение расчёта потомков погибших в Отечественной войне 1812 года и последующем освобождении Европы на 1937-1962 гг. даёт горькую цифру в 1 млн. 552 тыс. человек. Это значительно больше, чем живет всего башкир в Республике Башкортостан – 1 млн. 172,2 тысячи по переписи 2010 года.

– Но независимость страны дороже. Мы не можем, не хотим и не должны становиться эрзац французами, немцами или американцами. У россиян есть своя богатейшая и разнообразнейшая история и культура, каковых нет нигде в мире, и которые мы обязательно должны сохранить и пронести в веках.

Источники и литература

1. АРХИВНЫЕ ФОНДЫ

Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА)

1. Фонд 29. Канцелярия Военного министерства. Оп. 1/153. Св. 5. Д.8.

2. Фонд 103. Барклай де Толли Михаил Богданович. Оп. 1/208А. Св. 0. Д. 1.

3. Фонд 395. Инспекторский департамент Военного министерства. 1818. Оп. 123/321. Д.122.

4. Фонд 410. Материалы о Российской империи. Дд. 1078, 3161, 3843, 4423.

5. Фонд 846. Военно-учёный архив. Оп. 1. Д. 3509. Оп. 16. Д. 3509.

Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан (ЦИА РБ)

6. Фонд И-2. Оренбургский военный губернатор. Оп. 1. Д. 4020.

7. Фонд И-138. Оренбургская казённая палата Оренбургской губернии. Оп. 1. Д. 1470.

Государственный архив Калужской области (ГАКО)

8. Фонд 32. Канцелярия Калужского губернатора. Оп. 19. Дд. 510, 511.

2. ОПУБЛИКОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ

1. 1812 год…Военные дневники. Сост. А. Г. Тартаковский. – М.: Сов. Россия, 1990. 459 с.

2. 1812-1814: Секретная переписка генерала П. И. Багратиона. Личные письма генерала Н. Н. Раевского. Записки генерала М. С. Воронцова. Дневники офицеров русской армии: Из собрания Государственного исторического музея. Сост. А. Ф. Петров и др. – М.: Терра, 1992. 510 с.: илл.

3. 1812 год. Бородинская панорама. Из собрания музея – панорамы «Бородинская битва». Авторы-составители: И. А. Николаева, Н. А. Колосов, П. М. Володин. – 4-е изд. – М.: Изобразительное искусство, 1989. 184 с.

4. 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. Из собрания отдела письменных источников Государственного исторического музея. – М.: Мысль. 1991. 477 с.: илл.

5. Ассонов В. И. Письма кн. Кутузова к калужскому городскому голове Торубаеву, Калуга, 1912. 57 с.

6. Асфандияров А. З., Рахимов Р. Н. Сборник документов «Любезные вы мои…». Уфа: Китап. 1992. 236 с.

7. Бенкендорф А. Х. Записки.1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов. Сост., прим. и сопров. ст. col1_1: Языки славянской культуры. 2001. 384 с.

8. Беннигсен Л. Л. Записки о войне с Наполеоном 1807 года. М.: Кучково поле; Лавандр. 2012. 384 с.

9. Бородино: Документы, письма, воспоминания. М.: Советская Россия, 1962. 415 с.

10. Бородино: Документальная хроника. Сост. А. М. Валькович, А. П. Капитонов. – М.: РОССПЭН, 2004. 384 с.

11. Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонапарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2008. 494 с.

12. Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Составители Рахимов Р. Н. (ответственный), Азнабаев Б. А., Гатиатуллин З. Г., Калимуллина Г. Т., Нугаева Ф. Г. Уфа: Китап. 2012. 488 с.

13. 812 год: К 150-летию Отечественной войны Сборник статей. – М., 1962. 368 с.

14. Гатиятуллин З. Г. Участники антинаполеоновской кампании 1805-1807 гг. по формулярным спискам 1838 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 11. С. 3–30.

15. Гатиятуллин З. Г. Башкиры 7-го кантона в Отечественной войне 1812 г.// Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 12. С. 3–34.

16. Гатиятуллин З. Г. Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 4. С. 101–133.

17. Гатиятуллин З. Г. Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 12. С. 10–19.

18. Глинка С. Прибавление к русской истории Сергея Глинки или Записки и замечания о происшествиях 1812, 13, 14 и 15 годов, им самим изданные. М.,1818. 248 с.

19. Глинка Ф. Н. Письма русского офицера. М.: Воениздат, 1987. 381 с.

20. Давыдов Д. В. Соч. – М.: Гослитиздат. 1962. 611 с.

21. Давыдов Д. В. Стихотворения. Проза. Дурова Н. А. Записки кавалерист-девицы. М.: Правда. 1987. 640 с.

21. Донские казаки в 1812 году. Сб. док. Ростов на Дону: Кн. изд. 1954. 358 с.

22. Донское казачество в Отечественной войне 1812 года. Сб. материалов и документов. – М.: Госполитиздат, 1942. 63 с.

23. Исследователи-путешественники о Башкортостане. 18 век./ Сост., предисл., коммент. Сидорова В. В. Уфа: Китап. 2007. 288 с.

24. Калмыки в Отечественной войне 1812 года (сб. док.). – Элиста, 1964. 284 с.

25. Клаузевиц Карл. 1812 год. – М.: Захаров, 2004. – 256 с./ 1812 год. – М.: Госиздательство Наркомата обороны СССР, 1937. 243 с.

26. Коленкур Арман. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М: Госполитиздат, 1943. 184 с.

27. Кутузов М. И. Сборник документов под ред. д.и.н. Бескровного Л. Г. – М.: Воениздат. Т. 4. Ч. 1. 1954. 824 с. Ч.2. 1955. 852 с. Т.5. 1956. 830 с.

28. Материалы по истории Башкирской АССР. Т. IV. Ч.2. Сост. Демидова Н. Ф., под ред. Устюгова Н.В. М. 1956. 668 с.

29. Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года: Воспоминания. – М.: Захаров, 2004. 400 с. /Описание Отечественной войны 1812 г. Т. 1–3. СПб, 1839. Ч.1-470 с. Ч.2-449 с. Ч. 3-428 с.

30. Михайловский-Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. СПб: Издательство Российской национальной библиотеки. 2001. 448 с.

31. Москва в 1812 году. Воспоминания, письма и официальные документы из собрания ридела письменных источников ГИМа / Отв. Ред. К.и.н. А. Д. Яновский. Рук. Проекта д.и.н. Ф.А. петров. М.: Рукописные памятники Древней Руси. 2012. 448 с.: ил., вклейка + карта.

32. Навеки вместе с Россией: Выставка архивных документов, музейных экспонатов и редких изданий, посвящённая 450-летию добровольного вхождения Башкирии в состав России /Каталог. Составит.: А. А. Хисматуллин, Г. Т. Калимуллина. Уфа: Информреклама, 2007. 64 с.: илл.

33. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сборник док. – М.: Изд. Академии наук СССР, 1962. 547 с.

34. Отечественная война 1812 г./ Материалы Воено-Учёнаго архива Главного штаба под ред. полковника Генштаба Мышлаевского А. З. СПб: типография Бережливость. Т. 1–22. 1900-1914. Тт. 9, 10, 11, 12, 19, 21. Репринтное издание. СПб: Альфарет. 2012. 22 т.

35. Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников (сборник): воспоминания московского военного генерал-губернатора Ф. В. Растопчина, дипломата А. П. Бутенёва, адъютанта Н. Б. Голицына, артиллерийского поручика Н. Е. Митаревского. Гос. публ. ист. б-ка России. 2-е изд., стереотип. М., 2011. 342 с.

36. Отрощенко Я. О. «Записки генерала Отрощенко (1800-1830)». М.: Братина. 2006. 264 с.

37. России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев – Ермолова А. П., Волконского С. Г., Шишкова А. С., Голицына А. Б., Акинфова Ф. В. Раевского Н.Н., Глинки Ф. Н., Глинки С. Н., Муравьёва А. Н., Тургенева Н. И., Тучкова П. А., Норова А. С., Граббе П. Х., Булгакова А. Я., Вяземского П. А., Штейнгеля В. И., Зотова Р. М., Михайловского-Данилевского А. И., Чичерина А. В., Давыдова Д. В., Щербатова А. Г., Коновницына П. П., Орлова М. Ф. –М.: Современник. 1988. 638 с.

38. Сборник документов «Башкирское войско в Польском походе (1771 – 1773). Сост.: Гвоздикова И. М., Азнабаев Б. А., Мухамедьярова К. А. – Уфа: ИИЯЛ УНЦ РАН, 2009.184 с.

3. АВТОРЕФЕРАТЫ И ДИССЕРТАЦИИ

1. Зайнуллин М. М. Коневодство у башкир XVI–XX вв. – диссертации кандидата исторических наук. Специальность 07.00.02. Отечественная история. – Уфа: БГУ. 2008. 198 с.

2. Лапина И. Ю. Земское ополчение России 1812–1814 гг.: исследование причин возникновения губернских воинских формирований и анализ основных этапов их участия в войне с Наполеоном. Специальность – 07.00.02. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. Санкт-Петербург: Республиканский гуманитарный институт Санкт-Петербургского государственного университета. 2008. 47 с.

3. Агронов Л. И. Постсоветская российская историография Отечественной войны 1812 года. Диссертации к.и.н. Специальность 07.00.09. Москва: Рос. гос. гуманит. ун-т. 2007. 205 с.

4. Шистеров М. В. Отечественная война 1812 года в зарубежной историографии. Автореферат диссертации к.и.н. Специальность 07.00.09. Екатеринбург: Институт истории и археологии Уральского отделения РАН. 2009. 28 с.

5. Кузнецов В. А. Иррегулярные войска Оренбургского края (XVIII–XIX вв.). Диссертация д.и.н. Специальность 07.00.02. Челябинск: Челябинский госуниверситет. 2011. 428 с.

6. Джесюпов Э. С. Национальные воинские формирования русской армии в начале XX в. Автореферат диссертации к.и.н. М.: Военный университет. 2010. 25 с.

4. ЛИТЕРАТУРА

1. Астапенко М., Левченко В. Атаман Платов: жизнеописание. М.: Современник, 1988. 237 с.

2. Асфандияров А. З. Башкирия после вхождения в состав России. Уфа: Китап, 2006. 504 с.

3. Асфандияров А. З. Участие башкир в войнах и походах России в период кантонного управления // Из истории феодализма и капитализма в Башкирии. – Уфа: Б. и., 1971.355 с.

4. Асфандияров А. З. Кантонное управление в Башкирии (1798-1865 гг.). Уфа: Китап. 2005. 256 с.

5. Асфандияров А. З. Народы края в Отечественной войне 1812 года // Бельские просторы. 2007. № 9. С. 62.

6. Асфандияров А. З. Герои Отечественной войны 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 9. С. 23–25.

7. Асфатуллин С. Г. Северные амуры в Отечественной войне 1812 года. – Уфа: Уфимский полиграфкомбинат. 2000. 160 с.: с илл.-76, схем, карт – 10.

8. Асфатуллин С. Г. Братство по оружию. 1812 год. – Уфа: Китап. 2007. 248 с.: илл.-156.

9. Ацаркина Э. Н. Александ Осипович Орловский. – М: Изогиз., 1971. 386 с.

10. Бабкин В. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. М., 1962. 212 с.

11. Башкортостан: краткая энциклопедия. Уфа: Научное издат. БЭ. 1996. 672 с.

12. Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. 384 с.

13. Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 г. – М.: Московский рабочий, 1962. 78 с.

14. Бессмертная эпопея. К 175-летию Отечественной войны 1812 года и освободительной войны 1813 года в Германии. Редакторы – академики Нарочницкий А. Л. (СССР), Шеель Г. (ГДР). М: Наука. 1988. 287 с.

15. Бессонов В. А. Тарутинское сражение. – М.: Книга, 2008. 282 с.

16. Бикмеев М. А. Современный взгляд на сущность военной стратегии России первой четверти XIX века / Отечественная война 1812 года в судьбах народов Южного Урала: актуальные проблемы исторического образования и патриотического воспитания подрастающего поколения. Материалы межрегиональной научно-практической конференции под общей ред. д.и.н. Бикмеева М. А. Уфа: ИРО РБ. 2011. С. 14–18.

17. Бикмеев М. А. Некоторые оценки суждений о войне 1812 года французского генерала барона де Марбо / Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник докладов и материалов Международной научно-практической конференции. Уфа. 8-10 июня 2012 г. С. 36–38.

18. Богданович М. И. История Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам. СПб. 1859 г.

19. Большая Башкирская энциклопедия. Уфа: Баш-кая энциклопедия. Т. 3. 2007. 672 с. Т.4. 2008. 608 с.

20. Бородино. 1812 год. Отв. ред. Жилин П. А., член-корреспондент АН СССР. Авторы – Абалихин Б. С. и 18 других д.и.н. – М: Мысль. 1987. 383 с.: илл.

21. Буканова Р. Г., Фешкин В. Н. Башкиры в трудах ученых и исследователей. Уфа: Китап. 2007. 320 с.

22. Буканова Р. Г. Взаимоотношения башкир с ногайцами, калмыками и казахами в 16-18 вв. // Ватандаш – Соотечественник. 2010 г. № 6. С. 48.

23. Бычков Л. Н. Крестьянское партизанское движение в Отечественной войне 1812 года. М.: Госполитиздат, 1954. 104 с.

24. Валиди Ахметзаки Тоган А. «История башкир». Перевод и вступ. статья Юлдашбаева А. М. Научное издание. Уфа: Китап. 2010. 352 с.

25. Великие полководцы: Кутузов и Наполеон. М.: ОЛМА Медиа Групп. 2012. 96 с.

26. Военная галерея Бородинского поля. Автор текста и составитель Семенищева Е. В., научный рук. Горбунов А. В. Можайск: ООО «Бослен». 2011. 36 с.

27. Военная история государства российского. М.: Animi Fortitudo. 2005. 564 с.

28. Военная история башкир: энциклопедия. Гл. ред. А. З. Асфандияров. Уфа: Башкирская энциклопедия, 2013. 432 с.

29. Воинская слава башкирского народа. Сост. А. Ш. Ярмуллин. Альбом. Уфа: Дизайн-Полиграф-Сервис. 2007. 129 с.: илл.

30. Гарнич Н. Ф. 1812 год. М.: Госкультпросветиздат, 1952. 216 с.

31. Гордеев А. А. История казачества. М.: Вече. 2006. 428 с.

32. Жилин П. А. Гибель наполеоновской армии в России. 2 изд. – М.: Наука, 1974. 451 с.

33. Захарова О. Ю. Генерал-фельдмаршал светлейший князь М. С. Воронцов. – М.: Центрполиграф, 2001. 320 с.: илл.

34. Иванов В. А. От неприятеля бы защиту иметь…// Уфа: Патриот, № 1 (1). 2007, сент. С. 2.

35. История башкирского народа. Т.4. Редколлегия тома Асфандияров А. З., Абсалямов Ю. М., Рахимов Р. Н. и др. СПб: Наука. 2011. 400 с.: илл.

36. История Башкортостана с древнейших времен до 60-х годов XIX в. под ред. Усманова Х. Ф. Уфа: Китап. 1997. 520 с.

37. Истории Башкортостана с древнейших времён до наших дней под редакцией И. Г. Акманова в 2-х томах. Т.1. «История Башкортостана с древнейших времён до конца XIX века» / И. Г. Акманов, Н. М. Кулбахтин, А. З. Асфандияров и др. Уфа: Китап. 488 с.: илл.

38. Исторические исследования в России – 2. (Семь лет спустя) под ред. Г. Бордюгова. М.: Ассоциация исследователей российского общества ХХ века (АИРО-ХХ). 2003. 560 с.

39. Казачество – щит Отечества. М.: ТОНЧУ. 2005. 320 с.

40. Казачество. Энциклопедия. Гл. ред. Федотов А.П. М.: Объединение «Казачья энциклопедия», изд. «Инфра-М». 2003. 564 с.

41. Киселёв А. Ф. «История России. XIX век. 8 кл.: учеб. для общеобразовательных учреждений» / А. Ф. Кисилёв, В. П. Попов. – Дрофа, 2010. – 207 с.: ил., карт.

42. Краткая энциклопедия «Башкортостан». Уфа: Научное издательство ББЭ. 1996. 672 с.

43. Кулбахтин Н. М. Грамоты русских царей башкирам (Новые источники о добровольном вхождении Башкирии в состав Российского государства). Уфа: Гилем. 2007. 228 с.

44. Курбанов С.У Партизанская война в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 240.

45. Лазукова Н. Н. «История России: 8 класс: учебник для общеобразовательных учреждений» / Н. Н. Лазукова, О. Н. Журавлёва; под общей редакцией Р. Ш. Ганелина. – М.: Вентана-Граф, 2013. 336 с.

46. Лапина И. Ю. Земское ополчение в Заграничном походе русской армии (1813-1814 гг.) // Вопросы истории. 2007. № 12. С. 96–98.

47. Лесин В. И. Атаман Платов. ЖЗЛ. – М.: Молодая гвардия, 2005. 420 с.

48. Мануильский Д. Народ – герой, народ – воин, Госполитиздат, 1964. 184 с.

49. Манфред А. 3. Наполеон Бонапарт. 3 изд. – М, 1980. 248 с.

50. Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года, Оренбург: Изд. Просвещения РСФСР, 1962. 184 с.

51. Мединский В. «О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов» (Мифы о России). М.: ОЛМА Медиа Групп. 2008. 542 с.

52. Мезенцев Е. В. Война России с наполеоновской Францией в 1805 году (Действия русской армии в составе 3-й антифранцузской коалиции).М.: Институт российской истории РАН. 2008. 366 с.

53. Музей Отечественной войны 1812 года. Путеводитель. Автор текста Смирнов А. А., научные руков. Безотносный В. М., Яновский А.Д. М.: ред.-изд. Отдел ГИМа. 2012. 104 с.

54. Мультатули «Ледокол» для Наполеона. Лживый миф о превентивной войне 1812 г. М.: Рос. инст. стратегич. исследований. 2012. 62 с.

55. Муртазин М. Л. Башкирия и башкирские войска в Гражданскую войну. М.: Инсан. 2007. 208 с.

56. Мы были дети 1812 года. – Воронеж: Центрально-Чернозёмное кн. изд., 1989. 286 с.

57. Народное ополчение Поволжья в Отечественной войне 1812 года, Саратов: Облгиз, 1942. 64 с.

58. Наумова Г. Р., Шикло А. Е. Историография истории России. 3-е изд. М.: ИЦ Академия. 2011. 320 с.

59. Освободительная война 1813 года против наполеоновского господства. Сб. статей. М., 1965. 362 с.

60. Основы мировых религиозных культур. 4 – 5 классы: учеб. пособие для общеобраз. учреждений. А. Л. Беглов, Е. В. Саплина, Е. С. Токарева, А. А. Ярлыкапов. М.:Просвещение, 2010. 80 с.

61. Орлов А. С., Георгиев В. А., Георгиева Н. Г., Сивохина Т. А. История России. 3-е издание, переработанное и дополненное. МГУ, Исторический факультет. М.: Проспект. 2007. 528 с.

62. Отечественная война 1812 года. Биографический словарь. Научные редакторы В. М. Безотосный, А. А. Подмазо. М: Российский государственный военный историко-культурный центр при Правительстве Российской Федерации, изд. «Кучково поле». 2011 г. 648 с.

63. Отечественная война и русское общество. Юбилейное изд./ Под ред. А. К Дживелегова и др. Т. 1–7 М.: Изд. Т-ва И. Д. Сытина, 1911 –1912. Т.2. 1911. 271 с. Т. 7. 1912. 306 с.

64. Отечественная война 1812 года. Неизвестные и малоизвестные факты. Библиотечка журнала «Знание – Сила». М.: Вест-Консалтинг. 2012. 372 с.

65. Отечественная война 1812 года и российская провинция в событиях, человеческих судьбах и музейных коллекциях. Сборник материалов 16 Всероссийской научной конференции 11 октября 2008 года. – Малоярославец: Админ. г. Малоярославца. 2008. 248 с.

66. Отечественная война 1812 года: Истоки. Памятники. Проблемы: Материалы 11 Всероссийской научной конференции. Сост. Горбунов А. В. Можайск: Маленький город. 2004. 264 с.

67. Отечественная война 1812 года. Энциклопедия. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН). 2004. 880 с.

68. Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813-1814 годов. М.: РОССПЭН. 2012. Тт. 1-3.

69. Очерки по истории Башкирской АССР. Т.1. Ч.1. 304 с. Ч.2. 268 с. – Уфа. 1959.

70. Попов А. И. Бородинское сражение (боевые действия на северном фланге). Самара: изд. СамГПУ, 1995. 112 с.

71. Попов А. И. Первое дело под Красным. – М.: Книга. 2007. 105 с.

72. Путеводитель по фондам Центрального государственного исторического архива Республики Башкортостан. Ч. 1. Уфа: ГУП РБ УПК. 2009. 144 с.: ил.

73. Путеводитель по фондам Государственного архива Калужской области. Ч. 1. Калуга. 2007. 132 с.

74. Путин В. В. Выступление президента Российской Федерации на торжественном вечере 11 октября 2007 года // Ватандаш-Соотечественник. 2007. № 11. С. 4, 24.

75. Раимов Р. М. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года, Уфа, Башгосиздат, 1943. 16 с.

76. Рахимов М. Г. Совместно укреплять и возвышать Россию // Ватандаш-Соотечественник. Уфа. 2007. № 11. С. 21–26.

77. Рахимов Р. Н. 1-й Башкирский полк в Отечественной войне 1812 года // Бородино и наполеоновские войны. Материалы II Международной научной конференции. – Можайск: Министерство культуры РФ, Государственный Бородинский военно-исторический музей-заповедник. 2008. 384 с.

78. Рахимов Р. Н. Башкирские полки в 1812 году в современной историографии: от мифов к истории // Отечественная война 1812 года. Материалы XV Международной научной конференции. – Можайск: Министерство культуры РФ, Государственный Бородинский военно-исторический музей-заповедник. 2009. 420 с.

79. Рахимов Р. Н. Предисловие. Альбом иллюстраций «И Париж видали мы…». Ред. Хайретдинова Э. Р. Уфа: Китап. 2012. 216 с.

80. Рахимов Р. Н. 1-й Башкирский полк в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш, 2010. № 10. С. 62–74.

81. Рахимов Р. Н. Военные традиции башкирского народа // Ватандаш, 2010, № 11. С. 11.

82. Рахимов Р. Н. Башкирские полки в 1812-1814 годах: некоторые вопросы истории // Ватандаш. 2010. № 12. С. 15–21.

83. Рахимов Р. Н. На службе у «Белого Царя». Военная служба нерусских народов юго-востока России в XVIII – первой половине XIX в. М.: РИСИ. 2014. 544 с.: ил.

84. Русские казаки в Париже в 1814 году. Акварельная серия Г. Э. Опица из собрания ГИМа. Авторы текстов В. М. Безотосный, Е. И. Иткина. М.: ГИМ, 2012. 24 листа.

85. Садовень В. В. Русские художники баталисты XVIII–XIX веков. М.: Искусство. 1955. 324с.

86. Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. Утверждены к печати Учёным советом Санкт-Петербургского Института истории РАН. 564 с.

87. Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. Утверждено к печати Учёным советом Санкт-Петербургского Института истории РАН 9 марта 2010 г. 848 с.

88. Семёнова Н. Л. Военное управление Оренбургским краем в конце 18 – перв. половине 19 в. Стерлитамак: СГПИ, 2001. 193 с.

89. Смирнов А. А. Москва – героям 1812 года. 2-е изд., доп. и перераб. М.: Московский рабочий. 1981. 176 с.

90. Советская военная энциклопедия. Ред. Гречко А.А. М. 1977. Т.4. 536 с.

91. Стейнведал Чарльз «История формирования идентичности башкир в условиях российской империи» // Ватандаш, 2010, № 11. С. 15–31.

92. Тарле Е. В. 1812 год. Нашествие Наполеона на Россию. М. 1992. 304 с.

93. Тарле Е. В. 1812 год: Наполеон; Нашествие Наполеона на Россию; Михаил Илларионович Кутузов – полководец и дипломат. М.: издат. АН СССР. 1961. 819 с.

94. Тартаковский А. Г. 1812 год и русская мемуаристика. М.: Наука. 1980. 312 с.

95. Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. – М.: Омега, 2007. 560 с.

96. Урланис Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил европейских стран в войнах XVII – ХХ вв. Историко-статистическое исследование. М., 1960. 565 с.

97. Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года, Уфа: Башкортостан,1964.135 с.

98. Усманов А. Н. Добровольное присоединение Башкирии к русскому государству. 2-е изд., исправ. и доп. Уфа. 1982. 336 с.

99. Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 10–13, 18-20, 26-27. № 3. С. 63, 65-75, 77.

100. Фролов Б. П. «Да, были люди в наше время…». Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии. М.: Animi Fortitudo. 2005. 746 с.

101. Хрестоматии по истории Башкортостана. Сост. Гумеров Ф.Х. Ч.1. Изд. 2-е. Уфа: Китап.2005. 368 с.

102. Чернобаев Г. Р. (ответ. редактор). Историки России: биографии. М.: 2011. 911 с.

103. Чиняков М. К. Луи – Никола Даву // Вопросы истории. 1999. № 2. С. 70.

104. Шишов А. В. Казачество в 1812 году. М.: Вече. 2012. 432 с.: илл.

105. Янгалин А. Г. Шли башкиры на войну… //Агидель. 2012. № 1. С. 164.

106. Янгалин А. Г. Когда закончилась Первая Отечественная война? //Ватандаш-Соотечественник. 2014. № 4. С. 56–74.

5. ИНТЕРНЕТ – РЕСУРСЫ

1. Паскевич И. Ф. Походные записки./URL: http://www.museum.ru/1812/Library/Paskevich/index.html.

2. Федеральные архивы. Российский государственный военно-исторический архив / URL: http://www.rusarchives.ru/federal/rgvia/mail.shtml

3. Архивы России. Архивные справочники. URL: http://www.rusarchives.ru/guide/index.shtml.

Примечания

1

Ахметзаки Валиди Тоган. О башкирских войсках в старину. Приложение № 3 в книге «История башкир». Научное издание. Уфа: Китап. 2010. С. 329.

2

Из ордера Оренбургского военного губернатора Н. Н. Бахметьева начальнику 3-го башкирского кантона Заиту Мукминову от 4 июня 1799 г. // Ц. И-2. Оп. 1. Д.4. Л.7; Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 80–81.

3

Рахимов Р. Н. Указ. соч. С. 232, 233, 235.

4

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 229.

5

Рахимов Р. Н. Указ. соч. С. 231.

6

Рахимов Р. Н. указ. соч. С. 234.

7

Кривощёков А. На Оренбургской пограничной лини. Очерки прошлого // Вестник Оренбургского учебного округа. 1914. № 1. С. 3–5.; Рахимов Р. Н. указ соч. С. 73.

8

Ахметзаки Валиди Тоган. О башкирских войсках в старину. Приложение № 3 в книге «История башкир». Научное издание. Уфа: Китап. 2010. С. 330.

9

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 37–38, 40-41 / ПСЗРИ-1. Т. 27. С. 875. № 20 921 от 31 августа 1803 г.; О казаках. РИ. 1813. № 3. С. 15; Цейхгауз. 2001. № 4. С. 10.

10

ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 4020. Л.31-32 / РГВИА Ф.410(ВУА). Д. 4423. Л. 64.

11

Черемшанский В. М. Описание Оренбургской губернии в хозяйственно-статистическом, этнографическом и промышленном отношении. Уфа: Типография Оренбургского губернского правления. 1859 / Буканова Р. Г., Фешкин В. Н. Башкиры в трудах русских ученых и исследователей. Уфа: Китап. 2007. С. 114.

12

Черемшанский В. М. Там же. / Буканова Р. Г., Фешкин В. Н. Башкиры в трудах русских ученых и исследователей. Уфа: Китап. 2007. С. 114.

13

Там же, с. 115.

14

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 537, 442 /ПСЗ-II. Т. XXX. № 29060.

15

Буканова Р. Г., д.и.н. Взаимоотношения башкир с ногайцами, калмыками и казахами в 16-18 вв. // Ватандаш, 2010 г., № 6. С.48.

16

Семёнова Н. Л. Военное управление Оренбургским краем в конце 18 – первой половине 19 в. Монография. Стерлитамак: Стерлит. гос… пед. инс-т. 2000. С. 145 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Пп. 1. Д. 2257. Л. 149.

17

Там же, с. 145 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Пп. 1. Д. 2257. Л. 14-60.

18

Асфандияров А. З. Кантонное управление в Башкирии (1798-1865 гг.). Уфа: Китап, 2005. С. 22.

19

Семёнова Н. Л. Военное управление Оренбургским краем в конце 18 – первой половине 19 в. Монография. Стерлитамак: Стерлит. гос. пед. инс-т. 2000. С. 146–147 // ГАОО. Ф. 167. Оп.1. Д. 10. Л. 11.

20

Асфандияров А. З. Указ. соч. С. 52 // ГАОО. Ф.6. Оп. 11. Д. 154. Л.1.; Кривощёков А. На Оренбургской пограничной линии //Вестник Оренбургского учебного округа. Уфа. 1914. Вып. 1,2. С. 16.

21

Асфандияров А. З. Указ. соч. С. 86–87; Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 г. Оренбург, 1962. С. 49–50 // ГАОО. Ф.6. Оп. 10. Д. 291. Л. 141-163; Попытки сближения с Хивой // Труды Оренбургской учёной архивной комиссии. 1914. Вып. ХХХ. С. 123, 125.

22

Матвиевский П. Е. Указ. соч. С. 49–50 // ГАОО. Ф.6. Д. 291. Лл. 155-155 об.

23

Урланис Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооружённых сил Европейских стран в войнах XVII–XX вв. (Историко-статистическое исследование). М.: Издат. Социально-экономической литературы. 1960. С. 75.

24

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 46.

25

Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Оренбург.1962. С. 128–129.

26

Урланис Б. Ц. Там же. С. 345, 79.

27

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 55.

28

Тарле Е. В. Наполеон /1812 год. М.: издат. АН СССР. 1961. С. 160.

29

Мультатули П. В. «Ледокол для Наполеона. Лживый миф о превентивной войне 1812 года. Рос. Инс-т стратег. исслед. М.: РИСИ. 2012. С. 24.

30

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 45.

31

Зайнуллин М. М. Коневодство у башкир 16-20 вв. диссертация к.и.н. Уфа: БГУ. 2008. С. 133.

32

Бикмеев М. А. Современный взгляд на сущность военной стратегии России первой четверти 19 века / «Отечественная война 1812 года в судьбах народов Южного Урала: актуальные проблемы исторического образования и патриотического воспитания подрастающего поколения. Уфа: издат. ИРО РБ. 2011. С. 15.

33

Беннигсен Л. Л. Записки о войне с Наполеоном 1807 года. М.: Кучково поле; Лавандр. 2012. С. 68.

34

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 177–178 / ДОВ. 1906. № 204. С. 1. См. Также: Побег с похода калмыков // Военно-исторический сборник. 1913. № 4. С. 29–30.

35

Рахимов Р. Н. Прусский поход 1807 года / История башкирского народа. СПб, 2011. С. 71, 72 // ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 227. Д. 2846. Л. 126-126 об. Д. 2185. Л. 103. Д. 2858. Л. 33. Д. 2892. Л.321. Д. 2898. Л. 5, 7, 9, 185, 186, 188.

36

Давыдов Д. В. Воспоминание о сражении при Прейсиш-Эйлау 1807 года января 26-го и 27-го / Сочинения. М.: Правда. 1987. С. 150.

37

Урланис Б. Ц. Указ. соч. С.79, 86.

38

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 87.

39

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 178 / Письма сестёр М. И К. Вильмот из России. М. 1987. С. 349.

40

Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска. Вып.5. Оренбург. 1904. С.151.

41

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 197–198 / Михайловский-Данилевский А. И. Полное собрание сочинений. Т. 1. СПб, 1849. С. 410; РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3170. Л. 252, Д. 3191. Л. 87 об., Ф. 489. Оп. 1. Д. 7058. № 91. Ч. 1 (6).

42

Урланис Б. Ц. Указ соч. С. 79, 86.

43

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 98.

44

Тарле Е. В. Наполеон / 1812 год. М.: издат АН СССР. 1961. С. 187–188.

45

Чуйкевич П. Подвиги казаков в Пруссии. СПб.1810. С. 102–103, 113, 117, 119.

46

Чуйкевич П. Подвиги казаков в Пруссии. СПб.1810. С. 102–103.

47

Альбом «Воинская слава башкирского народа». Уфа: Дизайн – Полиграф Сервис. 2007. С.13.

48

Сапожников А. И. Указ. Соч. С. 253, 254 / Wilson Robert. Brief Remarks on the Character and Composition of the Russian Army, and a Sketch of de Campaigns in Polland in the years 1806 and 1807. London. 1810.; Санкт-Петербургский вестник. 1812. № 7. С. 87–112.; Выписка из книги: «Краткие замечания о свойстве и составе русского войска, сочинённой английским офицером Робертом Вильсоном. СПб, 1812. С. 24, 21-22.

49

Сапожников А. И. Указ. Соч. С. 179, 180 / Wilson Robert. Brief Remarks on the Character and Composition of the Russian Army, and a Sketch of de Campaigns in Polland in the years 1806 and 1807. London. 1810. Pp. 40-41.

50

Wilson Robert. Brief Remarks on the Character and Composition of the Russian Army, and a Sketch of de Campaigns in Polland in the years 1806 and 1807. London. 1810.Р. 40-41; Санкт-Петербургский вестник. 1812. № 7. С. 87–112; «Краткие замечания о свойстве и составе русского войска и Обзор кампании в Польше в 1806-1806 гг.», сочинённой английским офицером Робертом Вильсоном. СПб, 1812. С. 24, 21-22.

51

Давыдов Д. В. Тильзит в 1807 году / Сочинения. М.:Правда. 1987. С. 160–161.

52

Чуйкевич П. Подвиги казаков в Пруссии. СПб.1810. С.113.

53

Михайловский-Данилевский А. И. Описание войны императора Александра с Наполеоном в 1806-1807 гг. СПб. 1846. С. 343–344.

54

РГВИА. Ф. 410. Д.3161. Л.66 об.

55

Сапожников А. И. Указ. соч… С. 182, 184 / Чуйкевич П. А. Подвиги казаков… С. 112 / Письмо М. И. Платова к Л. Л. Беннигсену от 11 июня 1807 г. / Филонов А. Очерки Дона. С. 90.

56

Сапожников А. И. Указ. соч. С. 198–199, 201 // РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 3349. Л. 23; Д. 3247. Л. 2; Предписание П. А. Толстого П. Х. Витгенштейну от 16 июня, Белосток // РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3191. Л. 279.

57

Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.11. С.483.

58

Чуйкевич П. Указ. соч. С.117, 119.

59

Беннигсен Л. Л. Записки о войне с Наполеоном 1807 года. М.: Кучково поле; Лавандр. 2012. С. 174–175, 350-351.

60

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 97–98./ Траилин Ф. Казаки-ветераны//ДОВ. 1873. № 30. С. 2.

61

Беннигсен Л. Л. Записки о войне с Наполеоном 1807 года. М.: Кучково поле; Лавандр. 2012. С. 266–267.

62

Там же, с. 269.

63

Сапожников А. И. Указ. Соч. С. 81–82 / Quarante-quatrieme bulletin, le 21 decembre 1806 // Bulletins officiels de la Grand Armee. Paris, 1822. P. 221–222.

64

Мединский В. «О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов». М.: ОЛМА Медиа Групп. 2008. С. 235–238.

65

Военский К. Библиотека и собрание И. Х. Колодеева по 1812 году, в Новоборисове Минской губернии / Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году. М.: Гос. публич. историч. б-ка России. 2011. С. 100 // Военский К. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году. СПб: Сел. вестн. 1912. 364 с.: ил.

66

Бикмеев М. А. Современный взгляд на сущность военной стратегии России первой четверти 19 века / Материалы конференции «Отечественная война 1812 года в судьбах народов Южного Урала: актуальные проблемы исторического образования и патриотического воспитания подрастающего поколения. Уфа, 2011. С. 15 / История военной стратегии России. Под ред. В. А. Золотарёва. М. 2000. С. 77.

67

Отрощенко Я. О. «Записки генерала Отрощенко (1800-1830)». М.: Братина. 2006. С. 36.

68

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 171–172 / Воины Российской империи: комплект открыток. М., 1992 / Ж.-Б. Бретон. «Россия, или нравы, обычаи и костюмы жителей всех провинций этой империи». Париж. 1813. В 6-ти томах.

69

Материалы по историко-статистическому описанию Оренбургского казачьего войска. Вып.5. Оренбург. 1904. С.151.

70

Матвиевский П. Е. «Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года». Оренбург, 1962. С. 128–129 // Государственный исторический музей. ОПИ. Ф.450. Ед. хр.708. Л.40.

71

Зайнуллин М. М. Коневодство у башкир 16-20 вв. диссертация к.и.н. Уфа: БГУ. 2008. С. 133 // Государственный исторический музей. ОПИ. Ф.450.Ед. хр.708.Л.40.

72

Приложение к сборнику «Любезные вы мои…» под ред. к.и.н. А. З. Асфандиярова. Уфа: Китап. 1964. С. 57–62 // ЦГИА РБ. Ф.2. Оп.1. Д. 5091, 4022, 4023, 14605.

73

Урланис Б. Ц. «Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооружённых сил Европейских стран в войнах XVII–XX вв. (Историко-статистическое исследование)» М.: Издат. Социально-экономической литературы. 1960. С. 345, 79, 86, 87, 77.

74

Рахимов Р. Н. «Прусский поход 1807 года./ «Истории башкирского народа». 4-й том. СПб: Наука. 2011. С. 70–74.

75

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 171–172 / Воины Российской империи: комплект открыток. М., 1992 / Ж.-Б. Бретон. «Россия, или нравы, обычаи и костюмы жителей всех провинций этой империи». Париж. 1813. В 6-ти томах.

76

Гатиятуллин З. Г. Участники антинаполеоновской кампании 1805-1807 гг. по формулярным спискам 1838 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012, № 11. С. 15, 17-19, 25-30. 2012, № 12. С. 6–7. 2013, № 4. С. 114–117, 119, 121, 123-124. № 12. С. 14–15, 18-19.

77

Гатиятуллин З. Участники антинаполеоновской кампании 1805-1807 гг. // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 11. С. 15, 17-19, 25-30. № 12. С. 6–7. 2013. № 4. С. 114–117, 119, 121, 123-124. № 12. С. 14–15, 18-19 // ЦИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Дд. 4020, 4672, 14619; 3725, 4669,4675, 14609; 4021,4674,14622, 14639; 3726,14611, 14641; 14605, 14639.

78

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 75.

79

Урланис Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооружённых сил Европейских стран в войнах XVII–XX вв. (Историко-статистическое исследование). М.: Издат. Социально-экономической литературы. 1960. С. 87, 77.

80

Урланиц Б. Ц. Указ. соч. С. 346, 271, 79, 77 / Затлер Ф. О госпиталях в военное время. СПб. 1861. С. 32.

81

Бикмеев М. А. Современный взгляд на сущность военной стратегии России первой четверти 19 века / Отечественная война 1812 года в судьбах народов Южного Урала: актуальные проблемы исторического образования и патриотического воспитания подрастающего поколения. Уфа, 2011. С. 15.

82

Мезенцев Е. В. Война России с наполеоновской Францией в 1805 году (Действия русской армии в составе 3-й антифранцузской коалиции).М.: Институт российской истории РАН. 2008. С. 273.

83

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 24 / Краснов И. И. Воспоминания старого казака // ВС. 1873. № 12. С. 364; Коршиков Н. С. Дворяне и графы Платовы. Ростов на Дону. 2004. С. 122.

84

Сапожников А. И. Указ. соч. С. 229–230 / Письмо М. И. Платова к графу Х. А. Ливену от 21 июля 1807 г. // РГВИА. Ф. 26. Оп. 1/152. Д. 368. Л. 567.; Отношение М. И. Платова к И. Н. Эссену от 19 июля 1807 г. // СОВДСК. Вып. 11. Новочеркасск, 1913. С. 126.

85

Тарле Е. В. Наполеон /1812 год. М.: издат. АН СССР. 1961. С. 193.

86

Асфандияров А. З. Любезные вы мои…Сборник документов. Уфа: Китап. 1992. Приложение.; Кантонное управление в Башкирии (1798-1865 гг.)э Уфа: Китап. 2005. Приложение; Ватандаш. 2012. № 9. С. 25–53.

87

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 10./ Оленин А. Н. Археологические труды. Т. 2. СПб. 1882. С. 81–83.

88

Мультатули П. В. «Ледокол для Наполеона. Лживый миф о превентивной войне 1812 года. Рос. Инс-т стратег. Исслед. М.: РИСИ. 2012. С. 31–32, 34-36.

89

Бикмеев М. А. Современный взгляд на сущность военной стратегии России первой четверти 19 века./ Материалы конференции «Отечественная война 1812 года в судьбах народов Южного Урала: актуальные проблемы исторического образования и патриотического воспитания подрастающего поколения. Уфа: издат. ИРО РБ. 2011. С. 16./Тарле Е. В. Отечественная война 1812. Избранные произведения. – Пресса, 1994. –С. 22.

90

Полное собрание законов Российской империи, Т. 31. 1811. № 24583. С. 608–609.

91

ЦГИА РБ. Ф.2.Оп.1. Д.419. Л.1 об.

92

ЦГИА РБ. Ф.2.Оп.1. Д.3724. Л.24 об.,51,55; д.4021. Л.29, 30 об.,33, об.34,36,об.37; Д.4923. л.90,об.91, 93, об.94, 107, об.110.

93

Очиров У. И видел, что коня степного на Сену пить водил калмык…(1-й и 2-й Калмыцкие полки в 1812-1814 годах) // Родина. Спецвыпуск «Заграничные походы русской армии 1813-1814». 2013. № 11. С. 83–84 /Калмыки в Отечественной войне 1812 г. Элиста. 1964. С. 24; Прозрителев Г. Н. Военное прошлое наших калмык //Труды СУАК. Ч. IV. 1-й Астраханский калмыцкий полк. С. 44.

94

Из ордера Оренбургского военного губернатора Н. Н. Бахметьева начальнику 3-го башкирского кантона Заиту Мукминову от 4 июня 1799 г. // ЦИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д.4. Л.7; Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 80–81.

95

Рахимов Р. Н. Указ. соч. С. 232, 233, 235.

96

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 229.

97

Рахимов Р. Н. Указ. соч. С. 231.

98

Рахимов Р. Н. указ. соч. С. 234.

99

Мединский В. «О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов». М., 2008. С. 239–240, 257, 241-242, 250.

100

Рей М.-П. Французское общество и русская кампания 1812 г. // Новая и новейшая история. 2013. № 2. С. 125, 124.

101

Коленкур Арман. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: ОГИЗ. Госполитиздат. 1943. С. 86.

102

Бикмеев М. А. Современный взгляд на сущность военной стратегии России первой четверти 19 века // Материалы конференции «Отечественная война 1812 года в судьбах народов Южного Урала». Уфа, 2011. С. 15.

103

Вильсон Р. Т. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонапарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 55.

104

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. С. 12–13.

105

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. – М.: Омега, 2007. С. 137–138.

106

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега, 2007. С. 176–179.

107

Мультатули П. В. «Ледокол для Наполеона. Лживый миф о превентивной войне 1812 года. М.: РИСИ. 2012. С. 37, 43.

108

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. С. 13–14.

109

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 61–62.

110

Мультатули П. В. «Ледокол для Наполеона. Лживый миф о превентивной войне 1812 года… М.: РИСИ. 2012. С. 44.

111

Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию / 1812 год. М.: издат. АН СССР. 1961. С. 466, 467.

112

Кузнецов В. Вентерь, лава и бекет (Оренбургские и уральские казаки в борьбе с Великой армией в 1812-1814 годах) // Родина. Спецвыпуск «Заграничные походы русской армии 1813-1814». 2013. № 11. С. 90.

113

ЦГИА РБ. Ф. И-138. Оп. 1. Д. 1470. Л.153.

114

Глинка С. Прибавление к русской истории Сергея Глинки или Записки и замечания о происшествиях 1812, 13, 14 и 15 годов, им самим изданные. М. 1818. С.113.

115

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа: Китап. 1964. С. 112–115; Асфандияров А. З. Любезные вы мои…Уфа: Китап. С. 144–148 // РГВИА. Ф. 1286. Оп.2. Д. 173. Л. 2-5 об.

116

Отечественная война 1812 г.: Материалы ВУА. СПб, 1910. Т. 13. С. 89.

117

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 8 / Отечественная война 1812 г. / Материалы ВУА Главного штаба. СПб. Т. 1–22. 1900-1914. Т. 10. С. 153.

118

Там же. / Отечественная война 1812 г. / Материалы ВУА. СПб. Т. 1–22. 1900-1914. Т. 12. С. 13, 15.

119

Там же / Отечественная война 1812 г. Т. 12. С. 72–73.

120

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С.9 / Отечественная война 1812 г. / Материалы ВУА Главного штаба. СПб. Т. 1–22. 1900-1914. Т. 12. С. 300.

121

Там же. С. 9 // Журнал Тысяча восемьсот двенадцатый год. 1912. № 6. С. 210–211.

122

Лесин В. И. Атаман Платов. ЖЗЛ. –М.: Молодая гвардия, 2005. С. 167–168.

123

Там же / Хрестоматия по русской военной истории. М. 1947. С. 319–320; Отечественная война 1812 г. Материалы воено-ученого архива Главного штаба. СПб. Т. 1–22. 1900-1914. Т.15. 1911. С.3.

124

Богданович М. И. Истории Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам, составленной генерал-майором Богдановичем М.И». Санкт-Петербург. 1859. С. 136.

125

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 293–294.

126

Энциклопедия Отечественная война 1812 года. М.: РОССПЭН. 2004. С. 248–249.

127

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 10 / Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА. СПб. Т. 1–22. 1900-1914. Т.17.1911. С.127.

128

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега, 2007. С. 187–188.

129

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2012.С. 101 /Предписание А. А. Тучкову 4-му от 12 июля 1812 г. / Ермолов А. П. Записки. Ч. 1. Приложения. С. 329–330; Dumonceau F. Memoires. P. 78.

130

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 10 // РГВИА. Ф. 395. 1818 г. Оп.124/321. Д.122. Л.28-30.

131

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 118. /Донские казаки в 1812 году. Ростов на Дону. 1954. С. 102.

132

1812-1814: Из собр. Гос. Истор. Музея. Сост. Ф. А. Петров и др. М.: «Терра», 1992. С. 57.

133

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 129 / Рапорт М. И. Платова П. И. Багратиону от 26 июня 1812 г. // 1812-1814: ГИМ. С.57.

134

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега, 2007. С. 188–189.

135

Тарле Е. В. Сочинения: в 12 т. М. 1957-1962. Т.7. С. 505.

136

Арман де Коленкур. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: ОГИЗ. Госполитиздат. 1943. С. 104, 125.

137

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега, 2007. С. 194–197.

138

Донские казаки в 1812 году. Сб. док. Ростов на Дону: Кн. изд. 1954. С.92, 102, 95.

139

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 23./ Турно К. Воспоминания польского офицера. Воин. 2002. № 10. С. 47.

140

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 11 // РГВИА. Ф. 395. 1818 г. Оп. 124/321. Д. 122. Л. 29 об., 30.

141

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 147–148. / Предписание П. И. Багратиона М. И. Платову от 27 июня 1812 г.// Донские казаки в Отечественную войну 1812 года. Ростов на Дону. 1954. С. 94.; Посл. спис. Войскового старшины М. Е. Александрова за 1822 г.// ГАРО. Ф. 344. Оп. 1. Д. 304. Л. 177, 180.; Рапорт Даву Наполеону от 3 (15) июля 1812 г., в полдень, из Игумен а// Fabry. T. 1. P. 487.; Рапорт Пажоля Даву от 3(15) июля 1812 г., 10 часов вечера, Якшицы // Ibid. P. 594.

142

Сапожников А. И. Указ. соч. С.155./Рапорт М. И. Платова императору Александру 1 от 14 июля 1812 г.//Материалы к истории Дона. Новочеркасск. 1900. С. 46.

143

Петров М. М. «Рассказы служившего в 1-м егерском полку полковника Михаила Петрова о военной службе и жизни своей» 1845 года // 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. Из собрания отдела письменных источников Государственного исторического музея. – М.: Мысль. 1991. С.177.

144

Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Оренбург. 1962. С.112.

145

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа. 1964. С. 57–58, 74-76; Он же // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С.26 // ЦГИА РБ. Ф.2 Оп.1. Д.1151. Л.47.

146

Зайнуллин М. М. Диссертация к.и.н. Коневодство у башкир в 16-20 вв. Уфа: БГУ. 2008. С. 132.

147

Донские казаки в 1812 году. Сб. док. Ростов на Дону: Кн. изд. 1954. С.18, 191, 325.

148

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 24 / Краснов И. И. Воспоминания старого казака // ВС. 1873. № 12. С. 364; Коршиков Н. С. Дворяне и графы Платовы. Ростов на Дону. 2004. С. 122.

149

Сапожников А. И. Указ. соч. С. 349–359 / Приказ М. И. Платова А. К. Денисову 6-му от 26 июля 1812 г. //Донские казаки в 1812 году. Сб. док. Ростов на Дону. 1954. С. 176; Отчёт войсковой канцелярии Войска Донского за декабрь 1812 г. // РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Д. 3034. Л. 129 об.; П. С. есаула Г. И. Минаева за 1815 г.// РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Д. 3041. Л. 35-36.; Приказ М. И. Кутузова Ф. Ф. Винценгероде от 28 сентября 1812 г. // Отечественная война 1812 г.: Материалы ВУА. Тт.11-21. СПб. 1900-1914.. Т. 18. С. 9.; Письмо А. И. Горчакова к М. И. Кутузову от 7 октября 1812 г. // МВУА. СПб. 1900-1914. Т.19. С.75.

150

Матвиевский П. Е. Указ. соч. С.135, 141, 90-93, 118.

151

Бабкин В. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. М. 1962. С. 19, 108.

152

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 2. С. 26, 27.

153

Усманов А. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. «Ватандаш». 2012. № 2. С. 15 / Отечественная война 1812 г. Т. 17. С. 311.

154

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс. 2012. С. 510–511.

155

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. С. 57.

156

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 512 / Рапорт К. О. Ламберта А. П. Тормасову от 22 июля 1812 г.; Поликарпов Н. П. Донской казачий войскового старшины Власова 2-го полк // Тысяча восемьсот двенадцатый год. 1912. № 13-14. С. 450.

157

1812-1814: Из собр. Гос. Истор. Музея. Сост. Ф. А. Петров и др. – М.: «Терра», 1992. С. 160–161.

158

Сб. док. «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4. Ч.1. 1954 // РГВИА.Ф.395. 1818. Оп.124/321. Д.122. Л.8.

159

Вяземский В. В. Журнал. 1812 г. / 1812 год…Военные дневники. Сост. А. Г. Тартаковский. – М., 1990. С.200.

160

Вильсон Р. Т. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 89.

161

Очиров У. И видел, что коня степного на Сену пить водил калмык…(1-й и 2-й Калмыцкие полки в 1812-1814 годах) // Родина. Спецвыпуск «Заграничные походы русской армии 1813-1814». 2013. № 11. С. 84.

162

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. С. 53.

163

Бессонов В. А., Попов А. И. Действия казачьих отрядов А. И. Быхалова и Н. А. Тимирова в 1812 году // Отечественная война 1812 года: Истоки. Памятники. Проблемы. Можайск: Маленький город, 2004. С. 24 / Отечественная война 1812 года: Материалы ВУА. СПб, 1910. Т. 14. С. 200–201, 212.

164

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 11–12 / Отечественная война 1812 года. Том Х1У. С.212, 213.

165

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 186. Отношение А. П. Ермолова Э. Сен-При от 25 июля 1812 г. // Ермолов А. П. Записки. Ч. 1. Приложения. С. 348.

166

Там же.

167

Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию. М. 1940. С.269.

168

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 28 / Роос Г. С Наполеоном в Россию (Записки врача Великой армии). М., 2003. С. 36, 39

169

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 12 / Хрестоматия по русской военной истории. М. 1947. С. 334.

170

Лесин В. И. Атаман Платов. ЖЗЛ. –М.: Молодая гвардия, 2005. С. 204.

171

РГВИА. Ф. 29. Оп. 1/153. Св.5. Д.8. Л. 137 об. Л. 137; Ф. 103. Оп. 1/208А. Св. 0. Д. 1. Л. 37-40.

172

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 12 / Хрестоматия по русской военной истории. М. 1947. С.278 -279.

173

Там же. С. 13 / РГВИА. Ф. 395. 1818 г. Оп. 124/321. Д.122. Л. 28.

174

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа. 1964. С. 31–32.

175

Урал в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. под ред. В. В. Данилевского. ОГИЗ. СВЕРДЛГИЗ. 1945. С. 219, 224 //Свердоблгосархив. Ф. 116. Оп. 1. Д. 1516. Лл. 87-98; Ф. 24. Оп. 25. Д. 175. Лл. 11-12.

176

Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию / 1812 год. М.: издат. АН СССР. 1961. С. 466.

177

Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию / 1812 год. М.: издат. АН СССР. 1961. С. 516–517 / Харкевич В. 1812 год в дневниках…. Т. 2. С. 11–16.

178

Попов А. И. Первое дело при Красном. – М.: Книга. 2007. С. 46–49 / ВУА. Т. 17. С. 278–279; т. 18. С. 218.

179

Рахимов Р. Н. «Северные амуры» в Отечественной войне 1812 года / История башкирского народа. Т. 4. СПб: Наука. 2011. С. 78.

180

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года». М.: РОССПЭН. 2004. С.415.

181

Шишов А. В. Казачество в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 67.

182

Вяземский В. В. Журнал 1812 г. // 1812 год…Военные дневники. – М., 1990. С. 202, 204, 205, 208, 209.

183

Митаревский Н. Е. Рассказы об Отечественной войне 1812 года. Записки молодого артиллерийского офицера, который участвовал во всех действиях 6-го корпуса, от самого начала войны до окончательного преследования неприятеля до Вильно./ Сборник Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е изд., стереотипное. М.: Гос. Публич. Истор. б-ка России. 2011. С. 232, 238, 233, 244, 245.

184

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 132.

185

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. С. 103.

186

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 237 / Отношение А. П. Ермолова Э. Сен-При от 25 июля 1812 г.//Ермолов А. П. Записки. Ч. 1. Приложения. С. 348.

187

Кутузов М. И. Сборник док. М. 1954-1955. Т. 1–4. Ч. 1-2. Ч. 1. С. 88, 94.

188

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега, 2007. С. 233–234.

189

Тарле Е. В. Сочинения: В 12 т. М. 1957-1962. Т. 7. С. 555

190

Арман де Коленкур. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. – М.: Госполитиздат. 1943. С. 127.

191

Глинка С. Н. Из записок о 12-ом годе / России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев – Ермолова А. П., Волконского С. Г., Шишкова А. С., Голицына А. Б., Акинфова Ф. В. Раевского Н.Н., Глинки Ф. Н., Глинки С. Н., Муравьёва А. Н., Тургенева Н. И., Тучкова П. А., Норова А. С., Граббе П. Х., Булгакова А. Я., Вяземского П. А., Штейнгеля В. И., Зотова Р. М., Михайловского-Данилевского А. И., Чичерина А. В., Давыдова Д. В., Щербатова А. Г., Коновницына П. П., Орлова М. Ф. –М.: Современник. 1988. С. 258.

192

Пушкин А. С. Собрание соч.: В 10 т. М., 1981. Т. 2. С. 291.

193

Вильсон Р. Т. Дневние и письма. 1812-1813. СПб, 1995. С. 207.

194

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 241./ Рапорт М. Б. Барклая де Толли М. И. Кутузову от 24 августа 1812 г. // Боевой календарь-ежегодник. С. 494.

195

Шишов В. А. Казачество в 1812 г. М.: Вече. 2012. С. 144–145; Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. Уфа: Китап. 2012. С. 29.

196

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа: Китап. 1964. С. 33, 34.

197

Состав соединённых русских армий при с. Бородино 24-26 августа; Бородино: Документальная хроника (состав. А. М. Валькович, А. П. Капитонов). – М.: РОССПЭН, 2004. 384 с. Приложение № 1; Поликарпов Н. П. Боевой календарь-ежегодник Отечественной войны 1812 года// труды МО ИРВИО. М., 1913. Т. 4, ч. 1. С. 509, 522-523; Бородино: Путеводитель. М., 1975. С. 25, 29. Васильев А. А., Елисеев А. А. Русские соединённые армии при Бородине 24-26 августа 1812 г.: Состав войск и численность. М. 1997. С. 35, 50; Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа: Китап. 1964. С. 33, 34; Астапенко М., Левченко В. Атаман Платов: жизнеописание. – М.: Современник, 1988. 237 с.; Асфандияров А. З. Башкирия после вхождения в состав России. Уфа: Китап, 2006. 504 с.; Он же. Любезные вы мои…. Уфа, Китап, 1992. 236 с.; Он же. Участие башкир в войнах и походах России в период кантонного управления / Из истории феодализма и капитализма в Башкирии. – Уфа, 1971. С. 83; Раимов Р. М. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года, Уфа, Башгосиздат, 1943; Очерки по истории Башкирской АССР. Т.1, ч.1-2. – Уфа, 1959.

198

Шишов А. В. Казачество в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 113, 139.

199

Шишов А. В. Указ. соч. С. 135.

200

Усманов А. Н. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года». Ватандаш. 2012. № 2. С. 14.

201

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ, 2014. С. 298–299 / Родожицкий И. Т. Походные записки артиллериста с 1812 по 1816 год //Бородино. Документы, письма, воспоминания. М.: Советская Россия, 1962. С. 390; Подвиги офицеров и солдат русской армии в сражении при Бородине. Сб. док. М.: Древлехранилище, 2012. С. 418.

202

Шишов А. В. Казачество в 1812 г. М.: Вече. 2012. С. 129.

203

Попов А. И. Бородинское сражение (боевые действия на северном фланге). – Самара, 1995. С. 74–75.

204

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 117.

205

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 140–141.

206

Вильсон Р. Т. Указ соч. С. 142.

207

Лесин В. И. Атаман Платов. – М.: Молодая гвардия, 2005. С. 237.

208

Астапенко М., Левченко В. Атаман Платов: жизнеописание. – М.: Современник, 1988. С. 118.

209

Клаузевиц К. 1812 год. М.: Захаров. 2004. С. 87–88; Генерал-квартирмейстер Толь. С. 217; Попов А. И. Бородинское сражение (боевые действия на северном фланге). – Самара: изд. СамГПУ. 1995. С. 73.

210

Голицын А. Б. Записки о войне 1812 года. России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев. Сост. Волк С. С., Михайлова С. Б. –М.: Современник. 1988. С. 167.

211

Зайнуллин М. М. Коневодство у башкир 16-18 вв. Диссертация к.и.н. Уфа: БГУ. 2008. С. 134–135 / Башкирское народное творчество. Песни. Т. 8. Уфа. 1995. С. 14–15.

212

Истории Башкортостана с древнейших времён до конца XIX века». Авторы И. Г. Акманов, Н. М. Кулбахтин, А. З. Асфандияров и др. Уфа: Китап. 2004. С. 349–350 / Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 года. М. 1962. С. 387–389; Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812. Оренбург. 1962. С. 146.

213

Рахимов Р. Н. Башкиры в наполеоновских войнах: «Северные амуры» в Отечественной войне 1812 года; Башкиры в наполеоновских войнах: Заграничный поход 1813-1814 годов / История башкирского народа в 7 томах. СПб: Наука, 2011. С. 75, 77, 78, 95-96.

214

Рахимов Р. Н. «Северные амуры в Отечественной войне 1812 года» / История башкирского народа. Т.4. СПб: Наука. С. 78.

215

URL: http://www.museum.ru/1812/Library/Paskevich/index.html. С. 101.

216

Бородино: Документальная хроника (состав. А. М. Валькович, А. П. Капитонов). М.: РОССПЭН. 2004. С. 248.

217

Шишов А. В. Казачество в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 136–137.

218

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Составители: Р. Н. Рахимов (ответственный), Б. А. Азнабаев, З. Г. Гатиатуллин, Г. Т. Калимуллина, Ф. Г. Нугаева. Уфа: Китап. 2012.

219

Рахимов Р. Н. С именем города…К истории Уфимского пехотного полка / Любезные вы мои… Китап, Уфа, 1992.

220

Норов А. С. России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев. – М.: Современник. 1988. С. 363.

221

Норов А. С. России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев. – М.: Современник. 1988. С. 365.

222

Попов А. И. Бородинское сражение (боевые действия на северном фланге). – Самара: изд. СамГПУ. 1995. С. 81.

223

Кутузов М. И. Сборник документов. С. 161–168; Бородино: Документы, письма, воспоминания. М., 1962. С. 141.// РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3561. Л. 52-58.

224

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 261./ Французы в России: 1812 г. по воспоминаниям современников-иностранцев. М. 1912. Ч. 1. С. 161, 179.

225

Воспоминания польского офицера о кампании 1812 года (Записки генерала Колачковского./Военский К. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году.//М.: Гос. публ. ист. б-ка России. 2011. С. 329.

226

Коленкур А. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: ОГИЗ. Госполитиздат. 1943. С. 136.

227

Отечественная война и русское общество. 1912, Москва, типография Сытина. Т.IV. С. 24, 26.

228

Бородино. 1812. Под ред. Жилина П. А. – М., 1987 г. Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М., 2007.

229

Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию / 1812 год. М.: издат. АН СССР. 1961. С. 558.

230

Бородино. 1812. Под ред. Жилина П. А. – М., 1987 г. Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М., 2007.

231

Воспоминания польского офицера о кампании 1812 года (Записки генерала Колачковского./Военский К. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году.//М.: Гос. публ. ист. б-ка России. 2011. С. 328–329, 330.

232

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 261. / Материалы к истории Дона. Сост. И. П. Попов. Новочеркасск. 1900. С. 144.

233

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 148.

234

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 265.

235

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 124, 126.

236

России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев. – М.: Современник. 1988. С. 168–169.

237

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 121.

238

Ростопчин Ф. В. Записки. Тысяча восемьсот двенадцатый год./ Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е издан., стереотип. М.: Гос. Публич. Историч. Б-ка России. 2011. С. 90.

239

Ростопчин Ф. В. Записки. Тысяча восемьсот двенадцатый год./Сборник Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е изд., стереотипное. М.: Гос. Публич. Истор. б-ка России. 2011. С. 90.

240

Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч. 2. С. 715–716.

241

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года: Воспоминания. – М.: Захаров. 2004. С. 128; Ростопчин Ф. В. Записки. Тысяча восемьсот двенадцатый год./ Сборник Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е изд., стереотипное. М.: Гос. Публич. Истор. б-ка России. 2011. С. 43.

242

Ростопчин Ф. В. Записки. Тысяча восемьсот двенадцатый год./Сборник Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е изд., стереотипное. М.: Гос. Публич. Истор. б-ка России. 2011. С. 91, 87.

243

Там же, с. 132./ Михайловский-Данилевский А. И. Описание Отечественной войны 1812 г. Т. 1–4.СПб.,1839. Т. 2. С. 331; 25. Т. 4. С. 80; Москва в 1812 году. Воспоминания, письма и официальные документы из собрания отдела письменных источников ГИМа / Публикация Ф. А. Петрова и М. В. Фалалеевой. М., 2012. С. 295–351.

244

Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч. 1. С. 233.

245

Ермолов А. П. Записки. С приложениями. Ч. 1. М, 1865. С. 214–215.

246

Ермолов А. П. Записки. С приложениями. Ч. 1. М, 1865. С. 214–215.

247

Ростопчин Ф. В. Записки. Тысяча восемьсот двенадцатый год./Сборник Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е изд., стереотипное. М.: Гос. Публич. Истор. б-ка России. 2011. С. 97.

248

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года: Воспоминания. – М.,2004. С. 133–134, 138.

249

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега. 2007. С. 319–320. /Коленкур А. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М, 1943. С. 149; Французы в России: 1812 год по воспоминаниям современников-иностранцев. Т. 1–3. М., 1912. Т. 2, С. 20, 25, 33; Segur Рh.-Р. Histoire de Napоleon et de la Grande Armee en 1812. V. 1–2. Р., 1842. Т. 2 С. 48.

250

Глинка Ф. Н. Письма русского офицера. М., 1985. С. 185.

251

Наполеон. Письмо жене Марии Луизе 6 сентября 1812 года из Москвы. Великие полководцы: Кутузов и Наполеон. М.: ОЛМА Медиа Групп. 2012. С. 59. Вкладыш.

252

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года: Воспоминания. – М., 2004. С. 141–142.

253

Там же, с. 143.

254

Шишов А. В. Казачество в 1812 г. М.: Вече. 2012. С. 154–155.

255

Бессонов В. А. От Красной Пахры до Тарутино: арьергардные бои русской армии./ Отечественная война 1812 года. Можайск, 2009. С. 157.//Радонежский И. Т. Походные записки артиллериста 1812 г.: Война в России. Киев.1912. С. 81–82.

256

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега. 2007. С. 328–329./ Коленкур А. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М, 1943. С. 163; Fain А. Мanuscrit de l» аn 1812. V. 1–2. Р., 1827. Т. 2. С. 96; Барклай де Толли М. Б. Изображение военных действий 1812 г. СПб., 1912. С. 38; Жомини А. Политическая и военная жизнь Наполеона Т 5. СПб., 1840. С.363.

257

Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч. 1 С. 355–361.

258

Курбанов С. У. Партизанская война в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 167–168.

259

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 41./ К чести России. Из частной переписки 1812 года. М., 1988. С. 119, 121.

260

Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч. 1. С. 554./РГВИА, ф. 410, д. 693, № 235.

261

Там же, док. № 498.

262

Арман де Коленкур. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: ОГИЗ. Госполитиздат. 1943. С. 163.

263

Голицын А. Б. Записки о войне 1812 года князя А. Б. Голицына./ Военский К. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году. М.: Гос. публ. ист. б-ка. 2011. С. 197.

264

Гатиятуллин З. Башкиры 7-го кантона в Отечественной войне 1812 г. //Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 12. С. 3–34 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. ДД. 3725, 4669, 4675, 14609.

265

Он же. Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 4. С. 101–121 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. ДД. 4021, 4674, 14622, 14639.

266

Гатиятуллин З. Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 4. С. 118 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. ДД. 4021, 4674, 14622, 14639.

267

Он же, Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 4. С. 121–133 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. 3726,14611, 15641.

268

Он же, Башкиры 6-го кантона в Отеч. войне 1812 г.; Башкиры 12-го кантона в Отеч. войне 1812 г. // Ватандаш. 2012. № 11. С. 3–30; 2013. № 12. С. 10–19//ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Дд. 4020,4672, 14619;14605, 14639.

269

Рахимов Р. Н. 1-й Башкирский полк в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2010. № 10. С. 62–74.

270

Рахимов Р. Н. Военные традиции башкирского народа // Ватандаш, 2010, № 11, с.11.

271

Ахметзаки Валиди Тоган. История башкир. Уфа: Китап. 2010. С. 176.

272

Рахимов Р. Н. Башкирские полки в 1812-1814 годах: некоторые вопросы истории // Ватандаш. 2010. № 12. С. 15–21.

273

Мезенцев Е. В. Война России с наполеоновской Францией в 1805 году (Действия русской армии в составе 3-й антифранцузской коалиции). М.: Институт российской истории РАН. 2008. С. 273.

274

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 24 / Краснов И. И. Воспоминания старого казака//ВС. 1873. № 12. С. 364; Коршиков Н. С. Дворяне и графы Платовы. Ростов на Дону. 2004. С. 122.

275

Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Оренбург. 1962. С. 132.

276

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 349–359 / Приказ М. И. Платова А. К. Денисову 6-му от 26 июля 1812 г. / Донские казаки в 1812 году. Сб. док. Ростов на Дону. 1954. С. 176; Отчёт войсковой канцелярии Войска Донского за декабрь 1812 г. // РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Д. 3034. Л. 129 об.; П. с. есаула Г. И. Минаева за 1815 г. // РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Д. 3041. Л. 35-36.; Приказ М. И. Кутузова Ф. Ф. Винценгероде от 28 сентября 1812 г. / Отечественная война 1812 г.: Материалы Военно-учёного архива Главного штаба (МВУА). Тт.11-21. СПб. 1900-1914.. Т. 18. С. 9.

277

Рахимов Р. Н. Башкиры в наполеоновских войнах: Заграничный поход 1813-1814 годов / История башкирского народа в 7 томах. СПб: Наука, 2011. С. 94 / Юдин М. Л. Оренбуржцы в войнах 1812-1814 годов. Ташкент, 1912 // РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3450. Л. 39-39 об.

278

Рахимов Р. Н. (автор-составитель). Предисловие // И Париж видали мы… Уфа: Китап. 2012. С. 6, 8, 16-17.

279

ЦГИА РБ. Ф. И-2.Оп.1. Д.3724. Л.24 об.,51,55; Д.4021. Л.29, 30 об., 33 об., 34, 36об., 37; Д.4923. л.90,об.91, 93, об.94, 107, об.110.

280

Рахимов Р. Н. Предисловие / И Париж видали мы…(ред. Хайретдинова Э. Р.). Уфа: Китап. 2012. С. 7.

281

Рахимов Р. Н. Башкирские конные полки / «Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813-1814 годов». Т.1. М.: РОССПЭН. 2012. С. 133, 134.

282

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник док. и матер. Уфа: Китап. 2012. С.11./ Павел Размахнин. Сведения о башкирцах. Московский телеграф. 1832. № 21. Ч. 48. С. 274–275.

283

Усманов А. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С.63 //ЦГИА РБ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 3798. Л л. 8, 23 // РГВИА. Ф. 489. Д.2989. Лл. 1-9.

284

ГАКО. Ф. 32. Оп. 19. Д. 510. Л. 15.

285

ГАКО. Ф 32. Оп19. Д. 510. Л. 14.

286

Бессонов В. А., Попов А. И. Действия казачьих отрядов А. И. Быхалова и Н. А. Тимирова в 1812 году // Отечественная война 1812 года: Истоки. Памятники. Проблемы: Материалы Х1 Всероссийской научной конференции. Сост. А. В. Горбунов. Можайск: Маленький город, 2004. С. 35.

287

Народное ополчение в Отечественной войне 1812 г. Сб. док. под ред. Бескровного Л.Г. М., 1962. С. 146.

288

ГАКО. Ф. 32. Оп. 19. Д. 511. Л.л. 4, 59, 94, 145, 146 и 6, 44-45.

289

Бессонов В. А., Попов А. И. Действия казачьих отрядов А. И. Быхалова и Н. А. Тимирова в 1812 году // Отечественная война 1812 года: Истоки. Памятники. Проблемы. Сост. А. В. Горбунов. Можайск: Маленький город. 2004 С. 37.

290

Там же // «Исторический журнал». 1942. № 5. С. 132.

291

Бессонов В. А., Попов А. И. Указ. соч. С. 51, сн. 12 / Бородино. Документы, письма, воспоминания. М., 1962. С.390.

292

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 2. С. 18 /«Исторический журнал». 1942. № 5. С. 132; Денис Давыдов «Военные записки. 1812 год». М., 1982 г.

293

Там же. С. 18 // «Исторический журнал». 1942. № 5. С.130; Денис Давыдов «Военные записки. 1812 год». М., Воениздат, 1982 г.

294

«Записки генерала Отрощенко (1800-1830)». М.: Братина. 2006. 264 с; «Записки. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов» Бенкендорфа А. Х. Сост., прим. и сопров. ст. Грюнберга П. Н. М.: Языки славянской культуры. 2001. 384 с.; «России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев – Ермолова А. П., Волконского С. Г., Шишкова А. С., Голицына А. Б., Акинфова Ф. В. Раевского Н.Н., Глинки Ф. Н., Глинки С. Н., Муравьёва А. Н., Тургенева Н. И., Тучкова П. А., Норова А. С., Граббе П. Х., Булгакова А. Я., Вяземского П. А., Штейнгеля В. И., Зотова Р. М., Михайловского-Данилевского А. И., Чичерина А. В., Давыдова Д. В., Щербатова А. Г., Коновницына П. П., Орлова М. Ф.» – М.: Современник. 1988. 638 с.; Сегюр Ф. П. «Поход в Россию» (М., 2002 г.); Марбо Ж.-Б.-А.-М. «Мемуары генерала барона де Марбо» (М., 2005 г.) и др.

295

Цитата по: Жилин П. А. Контрнаступление русской армии в 1812 году. М. 1953. С. 277.

296

Янгалин А. Г. Шли башкиры на войну… //Агидель. 2012. № 1. С. 164.

297

Асфандияров А. З. Кантонное управление в Башкирии (1798-1865 гг.). Уфа: Китап. 2005. С. 188 // ЦГИА РБ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 6333. Л. 287, 410, 413.

298

Бычков Л. Н. Крестьянское партизанское движение в Отечественной войне 1812 года. М. 1954. С. 74.

299

Сб. документов «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4. Ч.2. 1954 // РГВИА. Д. 3508. Л. 195.

300

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 19 / Отечественная война 1812 года. СПб. 1912. Т. XIX. С. 25.

301

Он же, там же / Отечественная война 1812 года. СПб. 1912. Т. XIX. С. 26.

302

Волконский Д. М. Дневник 1812 г. // Знамя. № 8. 1987. С.146.

303

Бессонов В. А., Попов А. И. Действия казачьих отрядов А. И. Быхалова и Н. А. Тимирова в 1812 году // Отечественная война 1812 года: Истоки. Памятники. Проблемы. Сост. А. В. Горбунов. Можайск: Маленький город, 2004. С. 35–37.

304

Народное ополчение в Отечественной войне 1812 г. Сб. док. под ред. Бескровного Л. Г. М., 1962. С. 151 // РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3509. Лл. 92-92 об. И копия рапорта Тимирова – там же, лл. 93-94.

305

Сб. документов «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4.Ч.2. 1954 / Сб. «Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА». Т. XVIII. СПБ. 1911. С. 16 // РГВИА, д. 3514, л. 319.

306

Там же / «Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА». Т. XIX. СПБ. 1911. С. 59 // РГВИА, д. 3509, л. 211.

307

Там же // РГВИА. Ф. 489. Д. 2989. С. 1–9.

308

Сборник документов «Кутузов М. И.» М.: Воениздат. 1954-1955. Т.4.// РГВИА, ф. 846, д. 3463, л. 67 и об.

309

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 2. С. 19–20 / Сб. документов «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4. Ч.2. 1954 // «Исторический журнал». № 5. 1942. С. 129–130.

310

Сб. документов «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4.Ч.2. 1954 / «Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА». Т. XVIII. СПБ. 1911. С. 94–95 // РГВИА. Ф.846. Д. 3524. Лл. 29-31.

311

Благовещенский И. М. Из воспоминаний. 1812 год: Воспоминания воинов русской армии: Из собрания Отдела письменных источников Гос. Исторического музея. Сост. Петров Ф. А. и др. – М.: Мысль. 1991. С. 420.

312

Сборник документов «Кутузов М. И. М.: Воениздат. 1954-1955. Т.4. Ч. 1-2.

313

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 170.

314

Львов С. В. Действия партизанского отряда князя Н. Д. Кудашева на юге Московской губернии в сентябре – октябре 1812 года: легенды и реальность // Отечественная война 1812 года и российская провинция в событиях, человеческих судьбах и музейных коллекциях. Сб. матер. 16 Всерос. конференции. – Малоярославец: Администрация г. Малоярославца. 2008. С. 89.

315

Сб. док. «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4.Ч.2. 1954 /«Отечественная война 1812 года». СПб. 1911. Т. XVIII. С. 152.

316

Львов С. В. Указ. соч. С. 94 // РГВИА. Ф. 846. Оп. 1. Д. 3508. Л. 238 об.

317

Народного ополчения. Наполеон стремился создать в Литве и Белоруссии местную администрацию, на которую возлагалась задача собрать ополчение для охраны французского тыла.

318

Сб. документов «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4.Ч.2. 1954 / Сборник исторических материалов, извлеченных из архива собственной е. и. в. канцелярии, вып. X. СПб. 1898. С. 60 // РГАЛИ. Ф. 1409. Оп. 1. Д. 710. Ч. 1. Лл. 29-30.

319

Сб. документов «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4.Ч.2. 1954 /Отечественная война 1812 года. Т. XVIII. СПб. 1911. С. 6, 9.

320

Там же / Отечественная война 1812 года. Т. XIX. СПб. 1912. С. 10.

321

РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3509. Л. 91..

322

Сб. документов «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4.Ч.2. 1954 / Сборник исторических материалов, извлеченных из архива собственной е. и. в. канцелярии, вып. XIII, СПБ. 1906. С. 18–20 // РГАЛИ. Ф. 1409. Оп. 1. Д. 649. Лл. 32-35 об.

323

Сб. документов «М. И. Кутузов». М.: Воениздат. Т.4.Ч.2. 1954 / Отечественная война 1812 года. Т. XIX. СПб. 1912. С. 21.

324

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 256 / Отечественная война 1812 г. Сборник документов и материалов. Л.; М.: Госиздат, 1941. С. 37.

325

Рахимов Р. Н. Указ соч. С. 258–259.

326

Арман де Коленкур. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: ОГИЗ. Госполитиздат. 1943. С. 163.

327

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года». М.: РОССПЭН. 2004. С. 385.

328

Голицын А. Б. Записки о войне 1812 года // России двинулись сыны: записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев. М.: Современник. 1988. С. 174; Он же, в «Исторических очерках и статьях, относящихся к 1812 году» К. Военского. М.: Гос. публ. ист. б-ка России. 2011. С. 199.

329

РГВИА. Ф. 846. Оп.1. Д. 3509. Л. 123-124; Л. 139-139 об.

330

Сб. док. М. И. Кутузов. М.: Воениздат. Т.4.Ч.2. 1954 / «Отечественная война 1812 года». Т. XIX, СПб. 1912. С. 129, 36, 130.

331

Норов А. С. Воспоминания // России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев. М.: Современник. 1988. С. 373.

332

Попов А. И. «Померкшие в лучах чужой славы» (Движение Наполеоновской армии от Москвы к Малоярославцу) // Отечественная война 1812 года и российская провинция в событиях, человеческих судьбах и музейных коллекциях. Сборник материалов 16 Всероссийской научной конференции 11 октября 2008 года. – Малоярославец, 2008. С. 19.

333

Шишов А. В. Казачество в 1812 г. М.: Вече. 2012. С. 238.

334

Москва в 1812 году. Воспоминания, письма и официальные документы из собрания отдела письменных источников ГИМа / Отв. ред. к.и.н. А. Д. Яновский. Рук. проекта д.и.н. Ф. А. Петров. Публикация Ф. А. Петрова и М. В. Фалалеевой. М.: Рукописные памятники Древней Руси. 2012. С. 65–66.

335

Москва в 1812 году. Воспоминания, письма и официальные документы из собрания отдела письменных источников ГИМа / Отв. ред. к.и.н. А. Д. Яновский. Рук. проекта д.и.н. Ф. А. Петров. Публикация Н. Б. Быстровой. М.: Рукописные памятники Древней Руси. 2012. С. 216–217.

336

Быстрова Н. Б. Сноска 65 / Москва в 1812 году. Воспоминания, письма и официальные документы из собрания отдела письменных источников ГИМа / Отв. ред. к.и.н. А. Д. Яновский. Рук. проекта д.и.н. Ф. А. Петров. Публикация Н. Б. Быстровой. М.: Рукописные памятники Древней Руси. 2012. С. 224.

337

Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная Война. 1813 год. Освобождение Нидерландов. Сост. Грюнберг П. Н. –М.: Языки славянской культуры. 2001. С. 321–323, 356.

338

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 176.

339

Клаузевиц Карл. 1812 год. М.: Захаров. 2004. С.182.

340

Он же. С. 103./ 1812 год. Мемуары современников и очевидцев. М., 1912. С. 61.

341

Норов А. С. Воспоминания / России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев. М.: Современник. 1988. С. 375.

342

Богданович М. История Отечественной войны 1812 года. Т. III. 1860. С. 27.

343

РГВИА. Ф. 846. Оп.1. Д. 3509. Лл. 123-124, 139-139 об.

344

Отечественная война 1812 года. Т. 19. СПб. 1912. С.36.

345

Отечественная война 1812 года. Материалы ВУА. Т.19. СПб. 1911. С. 59 // РГВИА. Д.3509. Л. 211.

346

Асфатуллин С. Г. Северные амуры в Отечественной войне 1812 года. Уфа: Уфимский полиграфкомбинат. 2000.; Братство по оружию. 1812 год. Уфа: Китап. 2007.

347

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 256 / Отечественная война 1812 г. Сборник документов и материалов. Л.; М.: Госиздат, 1941. С. 37.

348

Рахимов Р. Н. Указ соч. С. 258–259.

349

Усманов А.Н… Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.64.

350

Путин В. В. Башкирия была и остается опорным регионом страны. Выступление президента Российской Федерации на торжественном вечере, посвященном 450-летию добровольного вхождения Башкирии в состав России 11 октября 2007 года // Ватандаш. 2007. № 11. С.4.

351

Мединский В. «О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов». М., 2008. С. 258–261, 265, 269.

352

Митаревский Н. Е. Рассказы об Отечественной войне 1812 года./ Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е издан., стереотип. М.: Гос. Публич. Историч. Б-ка России. 2011. С. 157.

353

Арман де Коленкур. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: ОГИЗ. Госполитиздат. 1943. С. 167, 183.

354

Донские казаки в 1812 году. Ростов-на-Дону. 1954. Введение. С. 19.

355

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года: Воспоминания. – М.: Захаров. 2004. С. 175.

356

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега. 2007. С. 389. / Жомини А. Политическая и военная жизнь Наполеона Т 5. СПб.,1840. С.359

357

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега. 2007. С. 385./ Сhаmbrау G. Histоirе dе l» ехрёditiоn dе Russiе. V. I-3. P., 1838. Т. 2. С. 315.

358

Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч I. С. 440, 361; Сhаmbrау G. Histоirе dе l» ехрёditiоn dе Russiе. V. I-3. P., 1838. Т. 2. С. 315.

359

Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч 2. С. 174.

360

Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 г. М., 1962. С. 498; Тарле Е. В. Сочинения: В 12 т., М., 1957–1962. Т. 7, С. 666–667.

361

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 181.

362

Бессонов В. А. Тарутинское сражение. – М., 2008. С. 95 / Кутузов. Сборник док. М., 1955. Т. 4. Ч.2. С. 240

363

Бессонов В. А. Тарутинское сражение. – М.: «Книга», 2008. С. 102.

364

Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч. 1-2

365

Бородино. 1812 год. Ответ. редактор Жилин П.А. М., 1987. С. 255.

366

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега. 2007. С. 396./ Sеgur Рh.-Р. Нistоirе dе Naро1ёоn еt dе 1а Grаnde Armee en 1812. V. 1–2. Р., 1842. Т. 2. С. 100.

367

Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч 2. С. 57, 58, 61.

368

Бессонов В. А. Тарутинское сражение. – М.: Книга, 2008. С. 97 / Кутузов. Сборник док. – М. 1955. Т.4. Ч.2. С. 240, 89.

369

Голицын А. Б. Записки о войне 1812 года князя А. Б. Голицына./ Военский К. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году. М.: Гос. публ. ист. б-ка. 2011. С. 19199-200.

370

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 188.

371

Ермолов А. П. Записки. М. 1991. С. 230.

372

Давыдов Д. В. Соч., М, 1962. С. 345.

373

Смирнов А. А. Москва – героям 1812 года. М.: Московский рабочий. 1981. С.62.

374

Митаревский Н. Е. Рассказы об Отечественной войне 1812 года. / Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е изд., стереот. М.: Гос. Публич. Историч. Б-ка России. 2011. С. 326.

375

Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 г М., 1962. С. 510; 20. С. 201. Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. С. 201.

376

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега. 2007. С. 400./ Segur Рh.-Р. Нistоirе dе Naро1ёоn еt dе 1а Grаnde Armee en 1812. V. 1–2. Р., 1842. Т. 2. С. 107.

377

Рахимов Р. Н. С именем города…К истории Уфимского пехотного полка./ «Любезные вы мои…» под научным редактированием Асфандиярова А. З. Уфа: Китап. 1992. С. 86.

378

Богданович М. И. История Отечественной войны 1812 года по достоверным источникам. Т. 1–3. СПб, 1859–1860. Т. 3. С. 38–39.

379

Сегюр, Поход на Москву в 1812 году. М., 1911. С. 97.

380

Давыдов Д. В. Военные записки. 1812 год. М.: Воениздат. 1982. С. 150–151 / Memoires du general Rapp; page 226 et 227.

381

Арман де Коленкур. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: ОГИЗ. 1943. С. 203, 204, 207, 208.

382

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 198–199.

383

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 373, 375./ Сегюр Ф. П. де. Поход в Россию: Мемуары адъютанта. М. 2002. С. 169+Segur Ph. Histoire de Napoleon et de la Grande-Armee pendant l,annee 1812/ T. 1-2. Paris. 1824. Vol. 2. P. 131.

384

Сапожников А. И. Указ. соч. С. 373, 375./ Попов А. И. Немецкие источники о сражении у Малоярославца / Калужская губерния в Отечественной войне 1812 года. Малоярославец. 1994. С. 16.

385

Там же, с. 375–376./ Воспоминания генерала Хлаповского о войне 1812 года//Военский К. А. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году. СПб. 1912. С. 59–60.

386

Там же. С. 376./ Goujon. A. Bulletins officials de la Grande Armee. P. 147.

387

Голицын А. Б. Записки о войне 1812 года. России двинулись сыны: Записки об Отечественной войне 1812 года её участников и очевидцев. М.: Современник. 1988. С. 176.

388

Тарле Е. В. Сочинения: В 12 т. М., 1957–1962. Т.7. С. 682.

389

Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега. 2007. С. 401./ Бутурлин Д. П. История нашествия императора Наполеона на Россию в 1812 г. Ч. 1-2. СПб, 1823-1824. Ч. 2. С. 44; Михайловский-Данилевский А. И. Описание Отечественной войны 1812 г. Т. 1–4, СПб., 1839. Т. 3. С. 323. Бескровный Л. Г. Отечественная война 1812 г. М., 1962. С. 513; Гарнич Н. Ф. 1812 год. 2 изд., М., 1956. С. 262; Жилин П. А. Гибель наполеоновской армии в России. 2 изд. М., 1974. С. 275. Кутузов М. И. Сборник документов. Т. 4. Ч. 1–2. М., 1954-1955. Ч. 2. С. 417. Bulletins officiels de la Grande Armee, campagnes de Russie et de Saxe. Р., 1821. С. 148.

390

Ассонов В. И. Письма кн. Кутузова к калужскому городскому голове Торубаеву. Калуга, 1912. С. 16. // РГВИА. Ф. 103. Оп. 208а. Св. 8. Д. 73. Л. 43.

391

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб., 2012. С. 386. / Васильев А. А. Бой под Медынью 25 октября 1812 года по воспоминаниям Хенрика Дембинского // Отступление Великой армии Наполеона из России. Малоярославец, 2000. С. 22–33; Воспоминания генерала Колачковского о походе 1812 года // Военский К. А. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году. СПб. 1912. С. 253.

392

Лесин В. И. Атаман Платов. – М.: Молодая гвардия, 2005. С. 268–269.

393

Львов С. В. Действия партизанского отряда князя Н. Д. Кудашева на юге Московской губернии в сентябре – октябре 1812 года: легенды и реальность / Отечественная война 1812 года и российская провинция в событиях, человеческих судьбах и музейных коллекциях. – Малоярославец, 2008. С. 105.

394

Вильсон Р. Т. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 196.

395

Сегюр, Поход на Москву в 1812 году. М. 1911. С. 99, 102.

396

Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. под ред. д.и.н. Л. Г. Бескровного. М.: изд. АН СССР. 1962. С. 477.

397

Дурново Н. Д. Дневник 1812. 1812…Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 100.

398

Львов С. В. Действия партизанского отряда князя Н. Д. Кудашева на юге Московской губернии в сентябре – октябре 1812 года: легенды и реальность / Отечественная война 1812 года и российская провинция в событиях, человеческих судьбах и музейных коллекциях. – Малоярославец, 2008. С. 102–104./ Вильсон р. Указ. соч. С. 201.

399

Михайловский-Данилевский А.и. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 186.

400

Ассонов В. И. Письма кн. Кутузова к калужскому городскому голове Торубаеву. Калуга, 1912. С. 16.

401

Усманов А. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 65 / Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. 1962. С. 151, 161; Бессонов В. А., Попов А. И. Действия казачьих отрядов А. И. Быхалова и Н. А. Тимирова в 1812 году // Отечественная война 1812 года. 2004. С. 47–48.

402

Народное ополчение в Отеч. войне 1812 года под ред. д.и.н. Бескровного Л. Г. М., 1962. С. 154–155 // РГВИА. Ф. ВУА. Д. 3509. Лл. 357-359.

403

Народное ополчение в Отеч. войне 1812 года под ред. д.и.н. Бескровного Л. Г. М., 1962. С. 159 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 208а. Св. 0. Д. 61. Лл. 9-11 об.

404

Попов А. И. Попов А. И. Хроника событий. Дело при Ляхово. М. Рейтар. 2000. С. 11/ Народное ополчение. 159-160, 197, 156. Ливчак Б. Ф. Народное ополчение…// Учёные труды Свердловского юридического института. Т. IV. Свердловск. 1961. С. 134–135.

405

Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года под ред Бескровного Л. Г. М.: изд. АН СССР. 1962. С. 161–162 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 208. Св.0. Д. 61. Лл. 7-7 об., 808 об.

406

Янгалин А. Шли башкиры на войну…/Агидель. 2012. № 1. С. 164.

407

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С.

408

Усманов А. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 67 / Богданович М. История Отечественной войны 1812 года. Т. II. СПб., 1859 г. С. 461–462.

409

РГВИА. Ф. 846. Д. 3639. Л л. 3-6.

410

Рахимов Р. Н. указ. соч. С. 347–348.

411

ЦГИА РБ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 3798, Л.л. 8, 23.

412

Усманов А. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 3. С. 66 / Отечественная война 1812 года. Т. XVII. СПб. 1911. С. 246, 247.

413

Рахимов Р. Н. Указ. соч. С. 249.

414

Миловидов Б. П. Отряд подполковника В. И. Дибича в Смоленской губернии в 1812 году // Отечественная война 1812 года и российская провинция в событиях, человеческих судьбах и музейных коллекциях. – Малоярославец, 2008. С. 224, 239 // РГВИА. Ф. 1. Оп.1. Д. 2600а. Л. 101, 154.

415

Кутузов М. И. Сб. док. М.: Воениздат. 1954-1955. Т.4. Ч.2 // РГВИА. Ф.29. Оп. 153а, св. 569. Д. 48. Л. 4 и об.

416

Усманов А. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 3. С. 68 / Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Оренбург. 1962. С. 150.

417

Туда, где бой кипит! По пути гибели армии Наполеона: Тарутино – Боровск – Малоярославец. Сост. Осипов В. И., Лошкарева Н. П. Малоярославец, 2001.

418

Лесин В. И. Атаман Платов. – М.: Молодая гвардия, 2005. С. 278.

419

Кутузов М. И. Сб. док. М.: Воениздат. 1954-1955. Т.4. Ч.2. // РГВИА. Ф. 1409. Оп. 1. Д. 710. Ч.1. Л. 85.

420

Кутузов М. И. Указ. соч. // РГВИА. Ф.846. Д. 3514. Л. 485 и об.

421

Попов А. И. Война 1812 г. Хроника событий. Дело при Ляхово. М.: Рейтар, 2000. С. 18, 23 /Chuguet. La Guerre. 131, 134, 135; Gourgaud G. EXAMEN CRITIQUE…// BIBLIOTHEQUE HISTORIQUE ET MILITAIRE. T. VII. Paris. 1853. P. 466; ПОЛКОВОДЕЦ КУТУЗОВ. 316; Жилин П. А. ГИБЕЛЬ НАПОЛЕОНОВСКОЙ АРМИИ В РОССИИ. М. 1974. С. 289.

422

Там же, с. 22–23./Давыдов. 298; Богданович. III. 94Е-95; ВУА. XIX. 115-117; РГВИА. Ф. 103. Оп. 208а. Св. 0. Д. 61. Л.56; Хатаевич. 62.

423

Попов А. И. Хроника событий. Дело при Ляхово. М. Рейтар. 2000. С. 28, сн.1./ /Chuguet. La Guerre. 133; ВУА. Х1Х. 115, 116, 163; Кутузов. IV. 2. 264, 270; Давыдов. 184-165.; РОССИИ ДВИНУЛИСЬ СЫНЫ. 1988. С. 254.

424

Попов А. И. Хроника событий. Дело при Ляхово. М. Рейтар. 2000. С. 43./ Viellot. 90, 137-139, 149; Бумаги Щукина. IX. 270, 272; Марин. 73, 77-79, 68; Ростковский. 139; Гулевич. 240, 242; Кутузов. IV. 2. 289.

425

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 243–244.

426

ЦГИА РБ, ф. 2, оп. 1, д. 3798, л. 8, 23.

427

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 66 / Отечественная война 1812 года. Т. XVII. СПб., 1911. С. 246, 247.

428

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 236–237.

429

Коленкур Арман. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: ОГИЗ. Госполитиздат. 1943. С. 254, 254.

430

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 541.

431

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года». М.: РОССПЭН. 2004. С. 53, 143.

432

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 216.

433

Отечественная война 1812 года / Большая Башкирская энциклопедия. Уфа. Т.4. С. 573.

434

Кутузов М. И. Сборник документов. М.: Воениздат. 1954-1955. Т.4. Ч.2. // РГВИА. Ф. 846. Д.3510. Л. 244.

435

Курбанов С.У Партизанская война в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 221.

436

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 112./Письмо М. И. Платова к графу Х. А. Ливену от 2 февраля 1807 года//Британская библиотека. Add. 47285. + РС. 1903. Т. 116. № 11. С. 316.+ Асварищ Б., Вилинбахов Г. Отечественная война 1812 года в картинах Петера Хесса. Л., 1984. С. 52–53.

437

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 544–547./Военная Галерея 1812 года. 1812-1912. СПб. 1912. С. 265.; Рапорт П. Х. Витгенштейна императору Александру 1 от 10 ноября 1812 г.//Сборник исторических материалов, извлеченных из архива Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Вып. 1-16. СПб. Пг.: 1876-1917. Вып. 10. С. 229; Рапорт А. И. Чернышева П. Х. Витгенштейну от 5 ноября 1812 г.//МВУА. Т. 20. С. 93; Пожалование императором денежной награды 273 нижним чинам донского казачьего Пантелеева 2-го полка, участвовавшим в 1812 г. в экспедиции генерал-адъютанта Чернышева//РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208б. Св. 108. Д. 1. Ч. 3; Воспоминания Л. А. Нарышкина//Харкевич В. И. 1812 год…вып.2. С. 171; П.с. есаула В. М. Дуткина за 1815 г.//РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 3041. Л. 77-78.

438

Кутузов М. И. Сборник документов. М.: Воениздат. 1954-1955. Т.4. Ч.2./ РГВИА, ф.846, д. 3510, л. 244.

439

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 202, 199.

440

Усманов А. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 3. С. 65 /Богданович М. История Отечественной войны 1812 года. Т. III. СПб. 1859 г. С. 206, 208, 297.

441

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 216. 217.

442

Лесин В. И. Атаман Платов. – М.: Молодая гвардия, 2005. С. 298–299, 301.

443

Арман де Коленкур. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М.: Госполитиздат. 1943. С. 267.

444

Отечественная война 1812 года. Материалы ВУА. Т. XIX. С. 398.

445

Голицын А. Б. Записки о войне 1812 года князя А. Б. Голицына./ Военский К. Исторические очерки и статьи, относящиеся к 1812 году. М.: Гос. публ. ист. б-ка России. 2011. С. 204.

446

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 225.

447

Курбанов С.У Партизанская война в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 221.

448

Отечественная война 1812 года. Энциклопедия. М.: РОССПЭН. 2004. С. 53, 538.

449

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 263.

450

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 307.

451

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 264–265

452

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С.231, 232.

453

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С.62, 63 // РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3511. Л. 5-5 об.; Ф. 103. Оп. 3. Д. 173. Л. 7 об.-8.

454

Кутузов М. И. Сб. док. М.: Воениздат. 1954-1955. Т.4. Ч.2. // РГВИА. Ф.846. Д. 3518. Ч. II. Л. 614.

455

Вильсон Р. Т. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 269–270.

456

Кузнецов В. Вентерь, лава и бекет (Оренбургские и уральские казаки в борьбе с Великой армией в 1812-1814 годах) // Родина. Спецвыпуск «Заграничные походы русской армии 1813-1814». 2013. № 11. С. 89.

457

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года». М.: РОССПЭН. 2004. С. 416.

458

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 237.

459

Сапожников А. И. Указ. соч. С. 673–676. /Выписки из п. с. войскового старшины Г. И. Золотарёва // ГАРО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 1460. Л. 16-17 об.; Рапорт И. Н. Лащилина 1-го П. Х. Витгенштейну от 25 июня 1813 г. // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208 в. Св. 49. Д. 1. Л. 296.

460

Кутузов М. И. Сб. док. М.: Воениздат. 1954-1955. Т.4. Ч.2.// Архив ВПР МИД РФ. Ф. Главный Архив, 1-д, 1812. Д.1. Л. 1.

461

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 679.

462

Астапенко А., Левченко В. Атаман Платов: жизнеописание. ЖЗЛ. – М.: Современник, 1988. С. 181–182.

463

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 242–243.

464

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 679.

465

Курбанов С.У Партизанская война в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 224–225.

466

Астапенко А., Левченко В. Атаман Платов: жизнеописание. ЖЗЛ. – М.: Современник, 1988. С. 187–188.

467

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 244.

468

Бикмеев М. А. Некоторые оценки суждений о войне 1812 года французского генерала барона де Марбо / Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Уфа, 2012. Сб. док. и матер. С. 37–38.

469

Мультатули П. В. «Ледокол для Наполеона. Лживый миф о превентивной войне 1812 года. Рос. Инс-т стратег. Исслед. М.: РИСИ. 2012. С. 53–54./Из записок графа Ланжерона. Русский архив. 1895. Кн.3, вып. 10. С. 159; Sudre Alfred/ Patites causes et grands effets. Le secret de 1812. Paris: a la direction du «Spectateur militaire, 1887; Ефимов Д. И. Отношения императоров Александра 1 и Наполеона 1 перед началом Отечественной войны 1812 г. (1810-1812). СПб: Тип. Императорской академии наук. 1878. С. 28.

470

Михайловский-Данилевский А. И. Указ. соч. С. 248, 249.

471

Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию / 1812 год. М.: издат. АН СССР. 1961. С. 287.

472

Кутузов М. И. Сборник документов. М.: Воениздат. 1956. Т.5. С. 12.

473

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 683./Рапорт о состоянии войск от 22 января 1813 г.//СИМ. Вып. 16. С. 95; Расписание квартир и содержание постов корпуса генерала от кавалерии графа Платова полков, (25 января 1813 г.)//Война 1813 года. Т.3. С. 202.

474

Клаузевиц фон Карл. 1812 год. М.: Захаров. 2004. С. 196–197.

475

Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. – М.: Захаров. 2004. С. 253.

476

Вильсон Роберт Томас. Повествование о событиях, случившихся во время вторжения Наполеона Бонопарта в Россию и при отступлении французской армии в 1812 году. М.: РОССПЭН. 2008. С. 273.

477

Урланис Б. Ц. Указ. соч. С. 87, 516, 347, 275.

478

Рахимов Р. Н. Башкирские конные полки / «Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813-1814 годов». Т.1. М.: РОССПЭН. 2012. С. 132, 133.

479

Асфандияров А. З. Герои Отечественной войны 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 9. С. 24.

480

Рахимов Р. Н. Башкирские конные полки / Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813-1814 годов. Т.1. М.: РОССПЭН. 2012. С. 132.

481

Рахимов Р. Н. Башкирские полки в 1812 году в современной историографии: от мифов к истории / Отечественная война 1812 года. Матер. 15-й конференции. – Можайск: Бородинский военно-исторический музей-заповедник. 2009. С. 243–254.; Его же, 1-й Башкирский полк в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2010. № 10. С. 62–74; Его же, «Военные традиции башкирского народа» // Ватандаш, 2010, № 11, с.11; Его же, Башкирские полки в 1812-1814 годах: некоторые вопросы истории // Ватандаш. 2010. № 12. С. 15–21; Его же, Башкиры в наполеоновских войнах: Заграничный поход 1813-1814 годов / История башкирского народа в 7 томах. СПб: Наука. Т.4. 2011. С. 94; Его же, Башкиры в наполеоновских войнах: «Северные амуры» в Отечественной войне 1812 года / История башкирского народа в 7 томах. СПб: Наука. Т.4. 2011. С. 75, 77, 78, 95-96; Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Составители: Р. Н. Рахимов (ответственный), Б. А. Азнабаев, З. Г. Гатиатуллин, Г. Т. Калимуллина, Ф. Г. Нугаева. Уфа: Китап. 2012; Рахимов Р. Н. (автор-составитель). Предисловие / И Париж видали мы… Уфа: Китап, (ред. Хайретдинова Э. Р.). 2012. С. 6, 7, 8, 16-17; Он же, Башкирские конные полки / Отечественная война 1812 года и освободительный поход русской армии 1813-1814 годов. Т.1. М.: РОССПЭН. 2012. С. 132, 133, 134; Его же, Боевая деятельность башкирских полков в Отечественной войне 1812 года от начала войны до Бородинского сражения // Отечественная война 1812 года в судьбах народов Южного Урала: актуальные проблемы исторического образования и патриотического воспитания подрастающего поколения. Уфа: ИРО РБ. 2011. С. 22, 23; Его же. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. 544 с.

482

ЦГИА РБ: Ф. 2. Оп. 1. Д. 419; Троицкий Н. А. 1812. Великий год России. М.: Омега. 2007. С. 396; Кутузов М. И. Сб. документов. Т.4. М.: Воениздат. Ч.2. С. 139; Тарле Е. В. Соч.: В 12 т. М. 1957-1962. Т.7. С. 671; РГВИА. Ф. 846. Оп.1. Д. 3509. Лл. 123-124, 139-139 об.; Отечественная война 1812 года. Т. 19. СПб. 1912. С.36; Богданович М. История Отечественной войны 1812 года. Т. 3. СПб. 1860. С.27; Путин В. В. Выступление президента Российской Федерации на торжественном вечере 11 октября 2007 года // Ватандаш. 2007. № 11. С.24; Ахметзаки Валиди Тоган. История башкир. Уфа: Китап. 2010. С. 176; Мезенцев Е. В. Война России с наполеоновской Францией в 1805 году (Действия русской армии в составе 3-й антифранцузской коалиции). М.: Институт российской истории РАН. 2008. С. 273; Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 24 / Краснов И. И. Воспоминания старого казака / /ВС. 1873. № 12. С. 364; Коршиков Н. С. Дворяне и графы Платовы. Ростов на Дону. 2004. С. 122; Сапожников А.И… Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 349–359 / Приказ М. И. Платова А. К. Денисову 6-му от 26 июля 1812 г. / Донские казаки в 1812 году. Сб. док. Ростов на Дону. 1954. С. 176; Отчёт войсковой канцелярии Войска Донского за декабрь 1812 г. // РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Д. 3034. Л. 129 об.; П. с. есаула Г. И. Минаева за 1815 г. // РГВИА. Ф. 489. Оп.1. Д. 3041. Л. 35-36.; Приказ М. И. Кутузова Ф. Ф. Винценгероде от 28 сентября 1812 г. / Отечественная война 1812 г.: Материалы Военно-учёного архива Главного штаба (МВУА). Тт.11-21. СПб. 1900-1914.. Т. 18. С. 9; Гатиятуллин З. Башкиры 7-го кантона в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 12. С. 3–34 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. ДД. 3725, 4669, 4675, 14609; Его же. Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 4. С. 101–121, 118 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. ДД. 4021, 4674, 14622, 14639; Его же, Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 4. С. 121–133 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Дд. 3726,14611, 15641; Его же, Башкиры 6-го кантона в Отеч. войне 1812 г. // Ватандаш. 2012. № 11. С. 3–30 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Дд. 4020,4672, 14619; Его же, Башкиры 12-го кантона в Отеч. войне 1812 г. // Ватандаш. 2013. № 12. С. 10–19 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Дд. 14605, 14639; Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа. 1964 // ЦГИА РБ. Ф.2 Оп.1. Д.1151. Л.47; URL: http://www.museum.ru/1812/Library/Paskevich/index.html. С. 101; Бородино: Документальная хроника (состав. А. М. Валькович, А. П. Капитонов). М.: РОССПЭН. 2004. С. 248; Рахимов Р. Н. С именем города…К истории Уфимского пехотного полка / Любезные вы мои… Китап, Уфа, 1992; ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. Д.3724. Л..24 об., 51, 55; Д. 4021. Лл. 29, 30 об., 33 об., 34, 36 об., 37; Д. 4923. Л. 90, об. 91, 93, об.94, 107, об.110; Асфандияров А. З. Герои Отечественной войны 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 9. С. 24.; История Башкортостана с древнейших времён до наших дней под ред. И. Г. Акманова в 2 томах. Т. 1. Уфа: Китап. 2004. С. 346, 347-353.

483

Рахимов Р. Н. Энциклопедические статьи // Военная история башкир: энциклопедия. С. 59, 94, 95, 98, 103, 108, 109, 119, 125, 127, 128, 133, 152, 154, 182, 241, 250, 268, 286, 293, 297, 300, 301, 302, 317, 318, 319, 324, 325, 326, 327, 335, 350, 352, 353, 363, 377, 378, 379, 382.

484

Ливен Д. Россия и разгром Наполеона // Эпоха 1812 года. Исследования. Источники. Историография. Труды ГИМ. Вып. 166. Т. 6. М., 2007. С. 305–306, 318.

485

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 332.

486

Безотосный В. М. Указ. соч. С. 242–243.

487

РГВИА. Ф.410. Д.1078. Л.201.

488

Кутузов М. И. Сборник документов. М., 1954-1955. Т. 4. Ч. 2. С. 640.

489

Кутузов М. И. Сб. док. под ред. д.и.н. Бескровного Л. Г. – М.: Воениздат. Т. 4. Ч.2. 1955. Прилож.№ 3. С. 507–515.

490

Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. М.: изд. АН СССР. 1962. С. 394–395 // РГВИА. Ф. 1. Оп. 1. Д. 2582. Лл. 156-161.

491

Тарле Е. В. Нашествие Наполеона на Россию / 1812 год. М.: издат. АН СССР. 1961. С. 294.

492

Мультатули П. В. «Ледокол для Наполеона. Лживый миф о превентивной войне 1812 года. Рос. институт стратегических исслед. М.: РИСИ. 2012. С. 45 / Михайловский-Данилевский А. И. Описание Отечественной войны 1812 года. Изд. 3-е. СПб. 1843. Ч.1. С. 92.

493

Фролов Б. П. «Да, были люди в наше время…». Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии. М.: Animi Fortitudo. 2005. С. 504–505.

494

Жилин П. А. Роль русской армии в освобождении народов Западной Европы от наполеоновского ига; Бессмертная эпопея. К 175-летию Отечественной войны 1812 года и освободительной войны 1813 года в Германии. Редакторы-академики Нарочницкий А. Л. (СССР), Шеель Г. (ГДР). М: Наука. 1988. С.61.

495

М. И. Кутузов. Сборник документов под редакцией д.и.н. col1_2 5. М.: Воениздат. 1956. С.82.

496

Отечественная война 1812 г.: Материалы ВУА. Т. 21. С.205.

497

Сапожников А. И. Войско Донское в Отечественной войне 1812 года. М.; СПб.: Альянс-Архео. 2012. С. 692–693 / Рапорт Д. Д. Шепелева П. Х. Витгенштейну от 19 января 1813 г., Кенигсберг // ГАРО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 1165. Л. 25-26.

498

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 252.

499

Урал в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. 1945. С. 212//Свердлоблгосархив. Ф. 28. Оп.1. Д. 277. Л. 390.

500

Коленкур А. Мемуары: Поход Наполеона в Россию. М, 1943. С. 173.

501

Внешняя политика России XIX и начала XX века: Документы министерства иностранных дел. Серия первая (1801-1815 гг.). М., 1960–1967. Т. 6. С. 642–644.

502

Клаузевиц К. 1812 год. М, 1937. С. 199.; Отечественная война 1812 г.: ВУА. СПб., 1900-1914. Т. 21. С. 415.

503

Там же; Отечественная война 1812 г.: Материалы ВУА. СПб., 1900-1914. Т. 21. С. 416–417.

504

Отечественная война 1812 г.: Материалы ВУА Главного штаба. СПб., 1900-1914. Т. 21. С. 414–417.

505

Тарле. В. Сочинения: В 12 т. М., 1957–1962. Т. 7. С. 726.

506

Кутузов М. И. Сборник документов. М., 1954-1955. Т. 4. Ч. 2. С. 551.

507

Война 1813 года (Военные действия в январе, феврале и марте). Материалы ВУА. Пг., 1917. С.84.

508

Освободительная война 1813 года против наполеоновского господства. Сборник статей. М. 1965. С.221.

509

Отечественная война 1812 г.: Материалы ВУА. Т.21. С.468.

510

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 236.

511

Письма А. Х. Бенкендорфа к графу М. С. Воронцову. 1811-1815 гг. / Записки Бенкендорфа. Сост. Грюнберг П. Н. – М.: Языки славянской культуры, 2001. С. 327.

512

Лесин В. И. Атаман Платов. ЖЗЛ. М.: Молодая гвардия, 2005. С. 327.

513

Заграничные походы русской армии 1813-1814 гг. / Большая Башкирская энциклопедия. Уфа. Т.3. 2007. С. 9.

514

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года. 1812 год…Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 256.

515

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 72 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208 г Св. 49. Д. 1. Л. 231-232.

516

Фролов Б. П. «Да, были люди в наше время…»Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии./Военная история государства российского. М.: Animi Fortitudo. 2005. С. 508–509.

517

Попов А. И. Изгнание Жерома Бонапарта (Партизанские действия союзников в 1813 году) //Родина. Спец. выпуск «Заграничные походы русской армии 1813-1814». 2013. № 11. С. 32–33.

518

ГИМ, отдел изобразительных искусств, Дашковская коллекция, ящик 1, папка 7, № 95.

519

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 172 / Поход русской армии против Наполеона в 1813 г. и освобождение Германии. С. 91.

520

Лесин В. И. Атаман Платов. М.: Молодая гвардия, 2005. С. 328.

521

Кутузов М. И. Сборник документов. М., 1954-1955. Т. 4. Ч. 2. // РГВИА. Ф. 410. Д. 3921. Л. 58.

522

Раевский А. Воспоминания о походах 1813-1814 гг. Ч. II. М., 1822. С. 36.

523

1812-1814: Из собр. Гос. Истор. Музея. Сост. Ф. А. Петров и др. – М.: «Терра», 1992. С. 294.

524

Бессмертная эпопея. К 175-летию Отечественной войны 1812 г. и Освободительной войны 1813 г. в Германии. Ответ. редакторы академики Нарочницкий А. Л. (СССР) и Шеель (ГДР). М.: Наука. 1988. С. 134.

525

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года. 1812 год…Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 259.

526

Заграничные походы русской армии 1813-1814 гг. // Большая Башкирская энциклопедия. Уфа: Научное издательство ББЭ. Т. 3. 2007. С. 9.

527

РГВИА. Ф. 410. Д. 3843. Л. 458.

528

Отечественная война 1812 г. Материалы ВУА. Т. 19. СПб. 1912. С. 40.

529

Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. под ред. д.и.н. Л. Г. Бескровного. М.: издат. АН СССР. 1962. С. 480–481. // РГВИА. Ф. 103. Оп. 208 в. Св. 47. Д. 4(6). Лл. 348-348 об.

530

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и матер… Уфа: Китап. 2012. С. 73–74 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208В. Св. 47. Д. 4. Л. 103-104.

531

Там же, с. 74./ Там же, лл. 344-346.

532

Из письма М. И. Кутузова к Л. И. Голенищеву – Кутузову от 28 марта (9 апреля) 1813 года. Цит. по: Жилин П. А. Роль русской армии в освобождении народов Западной Европы от наполеоновского ига. С. 70.

533

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 71 // РГВИА. Ф. 395, 1818 г. Оп. 124/321. Д. 122. Лл. 28-29 об.

534

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года; Михайловсий-Данилевский А. И. Журнал 1813 года. 1812 год…Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 260–263; 328.

535

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 239.

536

Усманов А. Н. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.70 / Донское казачество в Отечественной войне 1812 года. М. Госполитиздат. 1942. С. 44.

537

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года. «1812 год…Военные дневники». – М., 1990. С. 266–267.

538

М. И. Кутузов. Сборник документов. Т.5. М. 1956. С.571.

539

Михайловский – Данилевский А. И. Журнал 1813 года. 1812… Военные дневники. М.,1990. С. 330–331, 350-351.

540

1812 – 1814: Из собр. Гос. Истор. Музея. Сост. Ф. А. Петров и др. – М.: «Терра», 1992. С. 341.

541

Михайловский – Данилевский А. И. Журнал 1813 года. 1812… Военные дневники. М., 1990. С. 337; 340-341.

542

Голицын Н. Б. Офицерские записки, или воспоминания о походах 1812, 1813 и 1814 годов. 1813 год / Сб. Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников. 2-е изд. М.: Гос. Публич. Истор. б-ка России. 2011. С.160, 141.

543

Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. М.: изд. АН СССР. 1962. С. 390–391 // РГИАЛ. Ф. 1409. Оп. 1. Д. 830. Лл. 48 об. – 53.

544

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 249, 250.

545

Михайловский – Данилевский А. А. Журнал 1813 года. «1812… Военные дневники». М., 1990. С. 343, 345

546

Альбом «Воинская слава». Уфа: ДизайнПолиграфСервис, 2007. С.21.

547

Суханин П. М. Из журнала участника войны 1812 года / Воспоминания современников эпохи 1812 года на страницах журнала «Русская старина». (Сост. ред., предисл., имен. Указ. Безотосный В. М.). Гос. публ. ист. б-ка России. М., 2011. С. 269.

548

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года / 1812 год…Военные дневники. М., 1990. С. 272, 275-276.

549

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года / 1812 год…Военные дневники. М., 1990. С. 272, 275-276.

550

Михайловский – Данилевский А. А. Журнал 1813 года. 1812… Военные дневники. М., 1990. С. 351, 353.

551

Захарова О. Ю. Генерал-фельдмаршал светлейший князь М. С. Воронцов. – М.: Центрполигр, 2001. С. 77 / Поход русской армии против Наполеона в 1813 году и освобождение Германии: Сб. док. М., 1964. С. 205, 209-210.

552

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 254, 255.

553

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года». М.: РОССПЭН. 2004. С. 54.

554

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 341.

555

Михайловский – Данилевский А. А. Журнал 1813 года. 1812… Военные дневники. М., 1990. С. 354–355.

556

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 94 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св. 3. Д. 15. Л. 7, 10, 12.

557

Безотосный В. М. Указ. соч. С. 267 / Щербатов А. Г. Мои воспоминания. М., 2006. С. 88.

558

Фролов Б. П. «Да, были люди в наше время…»Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии / Военная история государства российского. М.: Animi Fortitudo. 2005. С. 518–520.

559

Безотосный В. М. Указ. соч. С. 262.

560

Хронология русской военной истории. СПб. 1891. С.148.

561

Усманов А. Н. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.71 / Юдин М. Л. Оренбуржцы в войне 1812-1814 годов. Оренбург, 1962. С. 25–26 // РГВИА, ф. 410, д. 3401, л. 22.

562

Ешан Е. Убиты под городом Дрезденом…(Воины Нижегородского ополчения в походах русской армии в Европу 1813-1815 годов) // Родина. Заграничные походы русской армии 1813-1814. 2013. № 11. С. 71.

563

Сапожников А. И. Войско Донское в наполеоновских войнах. Кампании 1805-1807 гг. – М., СПб.: Альянс-Архео. 2008. С. 182 /Денисон Дж. История конницы. С. 364–365.

564

«1812-1814: Из собрания Гос. Исторического музея». Сост. Ф. А. Петров. – М.: «Терра», 1992. С. 312.

565

Захарова О. Ю. Генерал-фельдмаршал светлейший князь М. С. Воронцов. – М.: Центрполиграф, 2001. С. 78 / 1812-1814: Из собрания Гос. Исторического музея. Сост. Ф. А. Петров. – М.: «Терра», 1992. С. 296.

566

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 94 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 208А. Д. 33. Л. 33об.

567

Там же, с. 95 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св. 3. Д. 30-32. Л. 5-5 об.

568

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 141 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св.6. Д. 11-13. Л. 4-13 об.

569

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 98 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св.3. Д. 33. Л. 1-3 об.

570

Лесин В. И. Атаман Платов. ЖЗЛ. М.: Молодая гвардия, 2005. С. 335–336.

571

Безотосный В. М. Указ. соч. С. 267.

572

Там же. С. 271–272.

573

Попов А. И. Изгнание Жерома Бонапарта (Партизанские действия союзников в 1813 году) // Родина. Специальный выпуск «Заграничные походы русской армии 1813-1814». 2013. № 11. С. 34.

574

Астапенко М., Левченко В. ЖЗЛ. Атаман Платов: жизнеописание. – М.: Современник, 1988. С. 206–207.

575

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 99–100 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св. 3. Д. 26-28. Л. 4-8 об.

576

Заграничные походы русской армии 1813-1814 гг. / Большая Башкирская энциклопедия. Т. 3. 2007. С. 9. // РГВИА. Ф. 395. 1818 г. Оп. 124/321. Д. 122. Л.л. 4-4 об., 11, 22, 28-29 об., 31.

577

Лейпцигское сражение 1813. / Энциклопедия «Военная история башкир». Уфа, 2013. С. 241.

578

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 313, 315-316.

579

Усманов А. Н. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.71 / Труды Оренбургской ученой архивной комиссии, вып. III. Оренбург. 1897. С. 2.

580

Михайловский – Данилевский А. И. Журнал 1813 года / 1812 год…Военные дневники. М., 1990. С. 289–290, 292; 366-369.

581

Лесин В. И. Атаман Платов. ЖЗЛ. М.: Молодая гвардия. 2005. С. 339–340.

582

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года. Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 289–290, 292.

583

Михайловский – Данилевский А. И. Журнал 1813 года. 1812 год…Военные дневники. М., 1990. С. 366–369.

584

«1812 -1814: Из собрания Гос. Исторического музея». Сост. Ф. А. Петров. – М.: «Терра», 1992. С. 297–298.

585

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и матер. Уфа, 2012. С. 172–173.

586

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 71–72 // РГВИА. Ф. 395. 1818 г. Оп. 124/321. Д. 122. Л.л. 29, 4-6 об., 19, 22, 31, 11.

587

Альбом «Воинская слава». Уфа: ДизайнПолиграфСервис.2007. С.21

588

Безотосный В. М. Указ. соч. С. 284.

589

1812-1814: Из собрания Гос. Исторического музея. Сост. Ф. А. Петров. – М.: «Терра», 1992. С. 266.

590

Советская военная энциклопедия. М. 1977. Т.4. С. 595.

591

Заграничные походы русской армии 1813-1814 гг. / Большая Башкирская энциклопедия. Уфа. Т. 3. 2007. С. 9.

592

История Башкортостана с древнейших времён до конца XIX века под ред. И. Г. Акманова. Уфа: Китап. С. 352 / Усманов А. Н. Указ. соч., с. 85.

593

Там же. С.72 / Отечественная война 1812 года. Т. XXI. СПб, 1914. С. 22.

594

Там же. С.73 // РГВИА. Ф. 395. 1818 г. Оп. 124/321. Д.122. Лл. 4-4 об., 10, 28.

595

Народное ополчение в Отеч. войну 1812 года. Сб. док. М.: изд. АН СССР.1962. С. 398–404 // РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3418. Л. 1-6 об

596

Усманов А. Н. Указ. соч. С. 72–73 / Народное ополчение Поволжья в Отечественной войне 1812 года. Саратов, 1941. С. 32 // РГВИА. Ф. 410. Д. 2395. Л. 15.

597

Заграничные походы русской армии 1813-1814 гг. // Большая Башкирская энциклопедия. Т. 3. 2007. С. 9.

598

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 198 / Попов И. П. Материалы к истории Дона. С. 127–128.

599

Гордеев А. А. История казачества. М.: Вече. 2006. С. 368–369.

600

Лесин В. И. Атаман Платов. ЖЗЛ. М.: Молодая гвардия, 2005. С. 343–344.

601

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 3. С. 70 / Донское казачество в Отечественной войне 1812 года. М. Госполитиздат. 1942, стр. 44.

602

Усманов А. Н. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.74; Отечественная война 1812 года. Энциклопедия. М.: РОССПЭН. 2004. С. 54.

603

Там же // РГВИА. Ф. 410. Д. 3401. Лл. 56, 63-63 об.

604

Хронология русской военной истории. СПб. 1891. С.152.

605

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 108–110 // РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д.3915. Л. 104, 106 об., 107.

606

Там же, с. 230 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св. 3. Д. 33. Л. 30 об.

607

Там же, с. 110–115 // РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д.3915. Л. 140-142 об.

608

Там же, с. 115 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св. 7. Д. 30. Ч. 6. Л. 63..

609

Там же, с. 115–116 // РГВИА. Ф. 103. Оп.1/208А. Св. 0. Д. 35. Ч. 2. Лю 125

610

Михайловский – Данилевский А. И. Журнал 1813 года. 1812 год…Военные дневники. М., 1990. С. 374.

611

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 74 / Юдин М. Л. Оренбуржцы в войне 1812-1814 годов. Оренбург, 1962. Стр. 26.

612

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года. 1812 год…Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 297.

613

Михайловский – Данилевский А. И. Журнал 1813 года. 1812 год…Военные дневники. – М., 1990. С. 378.

614

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года. М.: РОССПЭН. 2004. С. 54.

615

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 135–136 / ПСЗ. 1. Т. ХХХ11. № 25505.

616

Там же, с. 67 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208А. Св. 6. Д. 28. Ч. 2. Л. 2-6

617

Там же. С. 137–138 // ГАРФ. Ф. 679. Оп. 1. Д. 106. л. 1-9.

618

Безотосный В. М. Указ. соч. С. 287.

619

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 70 // РГВИА, ф. 395; 1818 г., оп. 124/321, лл. 28-29 об.

620

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа, 2012. С. 126–128 / Чагин А. Ф. записки о Костромском ополчении // Вестник Европы. 1815. № 12. С. 297–313

621

Там же. С. 151–152 // РГВИА. Ф. 9194. Оп. 1/184Б. Д. 84.; Навеки с Россией. С. 174–176.

622

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 74 // Российский государственный военно-исторический архив, ф. 410, д. 3401, лл. 56, 63-63 об.

623

Усманов А. Н. Там же. С.73; Чиняков М. К. Луи – Никола Даву // Вопросы истории. 1999. № 2. С.70.

624

Усманов А Н. Там же. С.73; Раевский А. Воспоминания о походах 1813-1814 гг. Ч. II. М. 1822. С. 35, 36.

625

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа, 1964. С. 125.

626

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 333.

627

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 152 // РГВИА. Ф. 9194. Оп. 1/184Б. Д. 84; Навеки с Россией. С. 174–176.

628

Урланиц Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. М., 1960. С.77, 89, 90, 91, 277, 278, 280, 87.

629

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 252.

630

Отечественная война 1812 года. Материалы ВУА. Т. 21. С. 438–441.

631

Михайловский – Данилевский А. И. Журнал 1813 года. 1812 год…Военные дневники. – М., 1990. С. 316.

632

Очерки по истории Башкирской АССР. Т. 1. Ч. 2. Уфа. 1959. С. 67, 68; РГВИА. Ф. 486(ВУА). Д. 3041. Лл. 3-7; Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа, 1964 г., с. 79.

633

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 69–70 / Письмо Я. Зиянчурина на татарском языке помещено в «Трудах Общества по изучению Башкирии», № 1. Стерлитамак, 1922. С. 39.

634

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 336.

635

Война 1813 года. Военные действия в январе, феврале и марте). Материалы ВУА. Пг., 1917. Т.3. С.84.

636

Освободительная война 1813 года против наполеоновского господства. Сборник статей. М. 1965. С.221.

637

Отечественная война 1812 г.: Материалы ВУА. Т.21. С.468.

638

Усманов А «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.70 / Бабкин В. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. М. 1962. С. 200.

639

Там же / Юдин М.Л… Оренбуржцы в войне 1812-1814 годов. Оренбург, 1962. С. 23, 24 / Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 395. 1818 г. Оп. 124/321. Д. 122. Лл. 28-29 об.

640

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года». М, РОССПЭН. 2004. С. 698.

641

Усманов А. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.70 / Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 395. 1818 г. Оп. 124/321. Лл. 28-29 об.

642

Альбом «Воинская слава». Уфа: ДизайнПолиграфСервис. 2007. С. 21.

643

Кутузов М. И. Сборник документов. М., 1956. Т. V. С. 202.

644

Архив Института литературы Академии наук. Ф. 358. Оп.1. Кн.2. Л.34. № 80/370.

645

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа, 2012. С. 75, 77-78 / Штейнгель В. И. Записки, касательно похода Санктпетербургского ополчения. Ч. 2. М., 1815. С. 65; Попов И. П. Материалы к истории Дона. С. 90.

646

Там же, с. 197–198./РГВИА. Ф. 103. Оп. 208А. Д. 33. Л. 10, 82, 100, 30.

647

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 330.

648

Лапина И. Ю. Земское ополчение в Заграничном походе русской армии (1813-1814 гг.) //Вопросы истории. 2007. № 12. С. 96.

649

Волконский Д. М. Дневник. 1812 – 1814 гг. 1812 год…Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 177

650

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 349.

651

Михайловский – Данилевский А. А. Журнал 1813 года // 1812… Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 337; 340-341.

652

Мединский В. Р. «О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов». М.: ОЛМА Медиа Групп. 2008. С. 274–276.

653

Ведомость о состоянии авангарда генерал-майора Бенкендорфа / Ранцев В. В. История 96-го пехотного Омского полка. Ч. 1. СПб, 1902. Приложение 32. С. 50–51.; Соседко Ф. Д. История 72-го пехотного полка. 1769-1901. Варшава, 1901. С. 190–192; Памяти предков Донского казачьего Мельникова 5-го полка его потомки… Замостье, 1914. С. 54–60.

654

Письма А. Х. Бенкендорфа к графу М. С. Воронцову // 1811-1815 гг. Записки Бенкендорфа. Сост. Грюнберг П. Н. –М.: Языки славянской культуры, 2001. С. 336–337.

655

1813 год. Освобождение Нидерландов. Записки Бенкендорфа. Сост. Грюнберг П. Н. –М.: Языки славянской культуры, 2001. С. 209–210.

656

Там же, с. 210–213, 215 / РГВИА. Ф. ВУА. Д.3376. Ч.2. Л. 85-114.

657

История 72-го пехотного Тульского полка 1769-1901. Состав. Штабс-капитан Соседко Ф. Д. Варшава, 1901. С. 192.

658

1813 год. Освобождение Нидерландов. Записки Бенкендорфа. Сост. Грюнберг П. Н. –М., 2001. С. 219–220.

659

Там же. С. 225.

660

1813 год. Освобождение Нидерландов. Записки Бенкендорфа. Сост. Грюнберг П. Н. –М., 2001. С. 226–228.

661

Там же. С. 230–231.

662

1813 год. Освобождение Нидерландов. Записки Бенкендорфа. Сост. Грюнберг П. Н. –М., 2001. С. 231–232.

663

Там же. С. 233–236.

664

Действие отряда генерал-майора Бенкендорфа в Нидерландах. Пер. с французского Фёдора Глинки // Военный журнал, издаваемый при Гвардейском штабе. Книга 7. СПб, 1817. С. 22–33 / 1813 год. Освобождение Нидерландов. Записки Бенкендорфа. Сост. Грюнберг П. Н. –М.: Языки славянской культуры, 2001. С. 271.

665

Щербинин А. А. Военный журнал 1813 года // 1812 год…Военные дневники. – М.: Сов. Россия, 1990. С. 297.

666

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года». М, РОССПЭН. 2004. С. 54.

667

Фролов Б. П. «Да, были люди в наше время…»Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии./Военная история государства 1 российского. М.: Animi Fortitudo. 2005. С.533.

668

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 294.

669

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 138–139 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208А. Св. 30. Д. 3. Л. 92-92 об.

670

Там же, с. 139 // РГВИА, Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св. 6. Д. 17. Ч. 8. Л. 18.

671

Казаков И. М. Поход во Францию 1814 г. / Воспоминания современников эпохи 1812 года на страницах журнала «Русская старина» (сост., ред., предисл., имен. указ. Безотосный В. М.). Гос. публ. ист. б-ка России. М. 2011. С.298, 299, 295.

672

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С.74 / Юдин М. Л. Оренбуржцы в войне 1812-1814 годов. Оренбург, 1962. Стр. 26.

673

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 344, 313-314.

674

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 301–302.

675

Усманов А. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.74 / Юдин М. Л. Оренбуржцы в войне 1812-1814 годов. Оренбург. 1962. С. 27.

676

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 303.

677

Усманов А. Н. Там же / Матвиевский П. Е. Оренбургский край в Отечественной войне 1812 года. Оренбург, 1962, стр. 158.

678

Там же //РГВИА. Ф. 410. Д. 3456. Лл. 5, 14-14 об.; Ф. 395. 1818 г. Оп. 124/321. Д. 122. Лл. 29, 30.

679

Михайловский – Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. Журнал 1814 года. СПб: Издательство РНБ, 2001. С. 28, 30.

680

Рахимов Р. Н. Указ. соч. С. 344.

681

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сборник документов и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 140–141 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св. 5. Д. 2. Ч. 5. Лл. 44-44 об.

682

Захарова О. Ю. Генерал-фельдмаршал светлейший князь М. С. Воронцов. – М.: Центрполиграф, 2001. С. 81.

683

Усманов А. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года // Ватандаш. 2012. № 3. С. 74 // РГВИА, ф. 410, д. 3456, лл. 5, 14, 14 об.

684

Отечественная война 1812 года. Энциклопедия. М.: РОССПЭН. 2004. С. 54.

685

Михайловский – Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. Журнал 1814 года. СПб, 2001. С. 31–32.

686

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 304–305.

687

Там же. С. 305.

688

Там же. С. 306 / Журнал военных действий союзных армий со времени переправы их за Рейн, в декабре месяце 1813 года, до выступления из Франции, в мае 1814 года. Ч. I. С. 256–257.

689

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 306–307.

690

Хронология русской военной истории. СПб. 1891. С.157.

691

Безотосный В. М. Указ соч. С. 309.

692

Фролов Б. П. «Да, были люди в наше время…» Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии / Военная история государства российского. М.: Animi Fortitudo. 2005. С.535

693

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 309.

694

Безотосный В. М. Указ. соч. С. 310.

695

Захарова О. Ю. Генерал-фельдмаршал светлейший князь М. С. Воронцов. – М., 2001. С. 81–87.

696

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С.147 / Журнал военных действий союзных армий, со времени переправы их за Рейн, в декабре месяце 1813 года, до выступления из Франции, в мае 1814 года. Ч. 2. СПб. 1837. С. 90, 102, 302, 333-337.

697

Гордеев А. А. История казачества. М.: Вече. 2006. С. 371

698

Маевский С. И. Мой век, или История генерала Маевского // Русская старина. 1873. № 9. С. 279. Цит. по: Безотосный В. М. Наполеоновские войны. С. 311.

699

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 314, 316-317.

700

Михайловский-Данилевский А. И. Описание похода во Францию в 1814 году. СПб, 1841. С.220.

701

Хронология русской военной истории. СПб. 1891. С. 158–159.

702

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 345–347.

703

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 315.

704

Там же. С. 314.

705

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 144–146 // РГВИА. Ф. 103. Оп. 1/208Г. Св. 6. Д. 17. Ч.8. Лл. 14, 16, 17, 18 об.; Св. 8. Д. 33. Л. 11-12.

706

Фролов Б. П. «Да, были люди в наше время…» Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии./Военная история государства российского. М.: Animi Fortitudo. 2005. С.539.

707

Усманов А. Н. Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года. Уфа. 1964 г. С. 89.

708

Раимов Р. М. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года». Уфа: Башгосиздат. 1943 г. С. 7–8.

709

Михайловский – Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. Журнал 1814 года. СПб: Издательство РНБ, 2001. С. 33–34.

710

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С.147 / Журнал военных действий союзных армий, со времени переправы их за Рейн, в декабре месяце 1813 года, до выступления из Франции, в мае 1814 года. Ч. 2. СПб. 1837. С. 90, 102, 302, 333-337.

711

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 320.

712

Там же. С. 320.

713

Михайловский-Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. СПб: Изд. РНБ. 2001. С. 36, 336-сн.№ 46.

714

Там же. С. 36.

715

Усманов А. Н. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.74; Рахимов Р. «Северные амуры: взгляд очевидца» // Там же. С.95.

716

Усманов А. Н. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С. 74–75 / Юдин М. Л. Оренбуржцы в войне 1812-1814 годов. Оренбург. 1962. С. 27–29.

717

Энциклопедия «Отечественная война 1812 года». М, РОССПЭН. 2004. С. 698.

718

Хронология русской военной истории. СПб. 1891. С.160.

719

Бабкин В. Народное ополчение в Отечественной войне 1812 года. М., 1962. Стр. 202.

720

Лапина И. Ю. Земское ополчение … // Вопросы истории. 2007. № 12. С. 98.

721

Народное ополчение в Отеч. войне 1812 года. Сб. док. М.: изд. АН СССР. 1962. С. 407-410 // РГВИА. Ф. 29. Оп. 153 г. Св. 13. Д. 28. Лл. 4-11..

722

Кутузов М. И. Сборник документов. М. 1955. Т.4. С. 213–214.

723

Заграничные походы русской армии 1813-1814 гг. / Большая Башкирская энциклопедия. Уфа. Т.3. С. 9.

724

Там же.

725

Фролов Б. П. «Да, были люди в наше время…» Отечественная война 1812 года и Заграничные походы русской армии /Военная история государства российского. М.: Animi Fortitudo. 2005. С.541

726

Михайловский-Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. СПб: Издательство РНБ. 2001. С. 38–40; Примечания, с. 338.

727

Валькович А. М. Вступительная статья «А. А. Щербинин» // 1812 год…Военные дневники. М., 1990. С. 249.

728

Петров М. М. Рассказы служившего в 1-м егерском полку полковника Михаила Петрова о военной службе и жизни своей./ 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. Из собрания отдела письм. источников ГИМа. М. 1991. С. 263–265.

729

Михайловский-Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. СПб: Издат. РНБ. 2001. С. 41–43, 46,48.

730

Записки С. Н. Глинки. СПб, 1895. С. 282.

731

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 325, 327 / Якушкин И. Д. Мемуары. Статьи. Документы. Иркутск, 1993. С. 78.

732

Голицын Н. Б. Офицерские записки или воспоминания о походах 1812, 1813 и 1814 годов князя Н. Б. Голицына. Третья часть. 1814 год / Отечественная война 1812 г. в воспоминаниях современников (сборник). Предисл col1_4: Гос. Публич. Истор. б-ка. 2011. С. 188–189.

733

Мешетич Г. П. «Исторические записки войны россиян с французами и двадцатью племенами 1812, 1813, 1814 и 1815 годов». 1818 г. / 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. Из собрания отдела письм. ГИМа. М.: Мысль. 1991. С.73.

734

Гордеев А. А. История казачества. М.: Вече. 2006. С. 373.

735

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С. 147–148 / Журнал военных действий союзных армий, со времени переправы их за Рейн, в декабре месяце 1813 года, до выступления из Франции, в мае 1814 года. Ч. 2. СПб. 1837. С. 90, 102, 302, 333-337.

736

Голицын Н. Б. Указ. соч. Там же. Примечания. С. 340.

737

Мешетич Г. П. «Исторические записки войны россиян с французами и двадцатью племенами 1812, 1813, 1814 и 1815 годов». 1818 г. /1812 год. Воспоминания воинов русской армии. Из собрания отдела письм. Источ. ГИМа. М., 1991. С.73

738

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. 2010. С. 331.

739

Альбом «Воинская слава». Уфа: ДизайнПолиграфСервис. С.24; 25.

740

Усманов А. «Башкирский народ в Отечественной войне 1812 года» // Ватандаш. 2012. № 3. С.77 / Эккерман И. П. Разговоры с Гете. М.: Академия. 1934. С. 677–678.

741

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С.175./Лажечников И. И. Походные записки русского офицера. СПб. 1820. С.245.; Радожицкий И. Т. Походные записки артиллериста, с 1812 по 1816 год. Ч. 3. 1814-й год. Война во Франции. М. 1835. С. 153.

742

Лепёхин И. И. Продолжение дневных записок путешествия академика и медицины доктора Ивана Лепёхина по разным провинциям Российского государства в 1770 году. Исследователи-путешественники о Башкортостане. 18 в. Сост. В. В. Сидоров. Уфа: Китап. 2007. С. 204.

743

Михайловский-Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. СПб: Издательство РНБ. 2001. С. 55, 88.

744

Захарова О. Ю. Генерал-фельдмаршал светлейший князь М. С. Воронцов. – М.: Центрполиграф, 2001. С. 104, 106.

745

Безотосный В. М. Наполеоновские войны. М.: Вече. С. 335.

746

Вклад Башкирии в победу России в Отечественной войне 1812 года. Сб. док. и материалов. Уфа: Китап. 2012. С.148./Журнал военных действий союзных армий, со времени переправы их за Рейн, в декабре месяце 1813 года, до выступления из Франции, в мае 1814 года. Ч. 2. СПб. 1837. С. 90, 102, 302, 333-337.

747

Михайловский-Данилевский А. И. Мемуары 1814-1815. СПб: Издат. РНБ. 2001. Роспись всех российских войск. С. 179.

748

Центральный государственный исторический архив Республики Башкортостан, ф. 2, оп. 1, д. 2075 – л.20-29; д. 3724 – л. 22, 30, 31-32, 36, 45, 63-64, 66-67, 94-95; д. 3828 – л. 9, 13, 17, 18; д. 3829 – л. 40; д. 4019 – о. 2-3, д. 4020 л. 4-5, 11-13, 21-24, 27-28; д. 4021 – л. 33-56, 62-64, 74-77, 91-102; д. 4022 – л. 2-3, 10-13, 20-28; д. 4023 – л. 90-91, 93-94, 109-110; д. 6093 – л. 184-186; Очерки по истории Башкирской АССР, т. 1, ч. 2., Уфа, 1959, с. 69; Усманов А. Н. Указ. соч., стр. 95.

749

Казачество – щит Отечества. М.: ТОНЧУ. 2005. С. 66.

750

Курбанов С.У Партизанская война в 1812 году. М.: Вече. 2012. С. 240.

751

Урланиц Б. Ц. Указ. Соч. С. 87, 348, 88, 349, 350.

752

Асфандияров А. З., Бикмеев М. А., Рахимов Р. Н., Таймасов Р. С., Юсупов Ю. М. Военная история башкир. Предисловие к энциклопедии / Военная история башкир: энциклопедия. Гл. ред. А. З. Асфандияров. Уфа, 2013. С. 11.

753

Асфандияров А. З. Герои Отечественной войны 1812 года // Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 9. С. 24–53.

754

Асфандияров А. З. «Участие башкир в войнах и походах России в период кантонного управления (1798-1865 гг.) // Из истории феодализма и капитализма в Башкирии, Уфа, 1971 г.; Матвиевский П. Е. Указ. соч., с. 110; 50 // ЦГИА РБ, ф. 2, оп. 1, д.1151, л. 47.

755

Гатиятуллин З. Башкиры 7-го кантона в Отечественной войне 1812 г. //Ватандаш-Соотечественник. 2012. № 12. С. 3–34 // ЦИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. ДД. 3725, 4889, 4675, 14609.

756

Гатиятуллин З. Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 4. С. 11–121 // ЦИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. ДД. 4021, 4674, 14622, 14639.

757

Гатиятуллин З. Башкиры 9-го и 10-го кантонов в Отечественной войне 1812 г. // Ватандаш-Соотечественник. 2013. № 4. С. 118 // ЦИА РБ. Ф. И-2. Оп.1. ДД. 4021, 4674, 14622, 14639.

758

Рахимов Р. Н. Башкиры в наполеоновских войнах: Заграничный поход 1813-1814 го-дов / История башкирского народа в 7 томах. СПб: Наука, 2011. С. 94 / Юдин М. Л. Оренбуржцы в войнах 1812-1814 годов. Ташкент, 1912 // РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3450. Л. 39-39 об.

759

Очерки по истории Башкирской АССР. Т.1. Ч.2. Уфа. 1959 // ГАОО. Ф. 167. Оп. 1. Д. 19

760

Асфандияров А. З. Сборник «Любезные вы мои….Уфа. 1992. С. 163–164 // ЦГИА РБ. Ф. И-2. Оп. 1. Д. 1151.

761

РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 3450. Л. 14 об.

762

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С.405.

763

Башкиры. Энциклопедия «Военная история башкир». Гл. ред. А. З. Асфандияров. Уфа, 2013. С. 80.

764

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014 г. С. 244/РГВИА. Ф. 846. Оп. 16. Д. 4137. Л. 456.

765

Там же. С. 259, 263, 264, 275, 279, 284, 314, 316, 328-329, 330, 332, 333, 334.

766

Урланиц Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил европейских стран в войнах ХУ11 – ХХ вв. М., 1960. С.87, 347.

767

Безотносный В. Цена победы / Отечественная война 1812 года. Неизвестные и малоизвестные факты. М.: Вест-Консалтинг. 2012. С. 367 / Урланиц Б. Ц. Указ соч., с. 88.

768

Безотосный В. М. Цена победы /Отечественная война 1812 года. Неизвестные и малоизвестные факты. М.: Вест-Консалтинг. 2012. С. 367./ Урланис Б. Ц. Указ соч., с. 88.

769

Урланис Б. Ц. Указ. Соч. С. 87, 348, 88, 349, 350.

770

Асфандияров А. З., Бикмеев М. А., Рахимов Р. Н., Таймасов Р. С., Юсупов Ю. М. Военная история башкир. Предисловие к энциклопедии // Военная история башкир: энциклопедия. Гл. ред. А. З. Асфандияров. Уфа: Башкирская энциклопедия, 2013. С. 11.

771

Рахимов Р. Н. На службе у «Белого царя». М.: РИСИ. 2014. С. 314, 316, 328-329, 330, 333, 334.

772

Башкиры // Энциклопедия «Военная история башкир». Гл. ред. А. З. Асфандияров. Уфа: Башкирское издательство. 2013. С. 80.

773

Урланис Б. Ц. Войны и народонаселение Европы. Людские потери вооруженных сил европейских стран в войнах ХУ11 – ХХ вв. М., 1960. С.87, 347.

Content

С. Г. Асфатуллин
Башкиры в войнах России первой четверти XIX века

Предисловие

Глава 1. Башкиры в войнах России начала XIX века

1.1. Организационно-мобилизационные меры, проведённые в крае в первой четверти XIX века

1.2. Участие башкир в войнах с наполеоном 1805, 1806 – 1807 гг.

Глава 2. Вклад башкир в победу в отечественной войне 1812 года

2.1. Башкиры в период вторжения Наполеновских войск и отступления русских армий

2.2. Участие башкир в партизанском движении в Калужской, Московской и Смоленской губерниях

2.3. Башкиры в период изгнания захватчиков из России

Глава 3. Участие башкирских полков в освобождении Европы в 1813-1814 гг. от французских захватчиков

3.1. Участие башкир в освобождении Пруссии, немецких королевств, герцогств и княжеств

3.2. Участие башкир в освобождении Польши и Голландии

3.3. Башкирские полки в боях во Франции и взятии Парижа

Заключение

Источники и литература

Примечания