Хвостенко Иван Александрович

Рассказы души, которая поёт

Бета-тест жизни

Меня зовут Ветхин Сергей Владимирович, мне девяносто три года. Врачи пять лет назад клеймили меня какой-то болезнью, полное лечение которой ещё не придумали. Эти эскулапы всячески мучили меня, пытались вылечить, но, после огромного количества перенесённых операций, многочисленных процедур, они выставили мне срок. Говорят, что жить мне осталось меньше недели. Наверное, каждый из нас на закате жизни хочет что-то сделать, что-то, после чего не стыдно уходить. И, наверное, каждый в свои последние дни приходит к истинной вере.

Скажу честно, я считаю, что Он есть, но ни буддисты, ни католики или православные христиане, ни кто-либо другой не правы. Он не Иисус, не Будда, мы не знаем, как его зовут, Ну, сейчас не об этом.

Перед тем, как отправиться на тот свет, единственное, что я хочу, так это высказаться, рассказать о всей своей жизни. Поделиться опытом, который наверняка покажется вам бредом умирающего старика. Буду краток, ведь мне осталось всего несколько дней.

В детстве я был очень даже спокойным ребёнком, никогда не лез в драки, ни с кем не ссорился, да и за всю жизнь не сломал ни одной кости. Вдобавок ко всему, я и тогда очень часто болел, поэтому даже летом всё время сидел дома. В общем, моё детство было не из самых весёлых.

В юношестве я старался наверстать упущенное. Мне довелось найти настоящих друзей, по-настоящему влюбиться , пережить тяжёлое расставание, устраивать кутежи с товарищами, то есть жить насыщенной подростковой жизнью, ни о чём не думая.

Постепенно, как это ни странно, я пришёл к тому моменту, когда нужно сделать серьёзный выбор и перейти во взрослую жизнь. Мне предстояло выбрать то, чем я буду заниматься в течение практически всей своей жизни, мне предстояло выбрать будущую профессию.

Выбор этот был не из лёгких. Хотел я одного, а обстоятельства принуждали к совсем другому. Итак, вместо того, чтобы творить, я занимался какой-то ерундой, о которой вовсе не хотел и знать. Я уже не помню, кем именно работал, верно, старость накладывает свой отпечаток. Да я и рад, всегда хотел забыть этот кошмар.

А я рассказывал про девушку, в которую влюбился тогда? Да-да, кажется, я упоминал о ней. Она была очень красивой. У неё были прекрасные тёмные длинные волосы, которые всегда приятно пахли. Жаль, что она потом перекрасилась в блондинку и уменьшила длину, хотя ей и такой стиль очень шёл. Ещё у неё были прекрасные глаза, я так хотел бы смотреть в них часами на пролёт. Помню также её приятную, нежную кожу, которую я всегда жаждал ощущать, и тонкий запах духов. Но всё это осталось там, в прошлом. Мы еще долго общались после разрыва, но, вскоре, после моей женитьбы , мы потеряли связь, даже не знаю, где она сейчас и счастлива ли.

Еще тогда, в юношестве (ох уже это юношество, именно тогда я положил основу всем своим ошибкам), я познакомился с одной очень милой девушкой, которая впоследствии стала моей женой.

Она была миловидной внешности, с приятным голоском, невысокого роста и своими взглядами на мир. Да и как будущая жена она была идеальным вариантом.

В один солнечный денёк мне захотелось сходить в магазин через дорогу за мороженым. Я почти перешёл пешеходный переход, как какой-то местный чудак меня сбил.

Около трёх месяцев я лежал в коме. Когда я очнулся, то увидел сидящую рядом свою девушку. «Раз уж та, которую я любил, не пришла, то я ей вовсе не нужен» – решил я и сделал предложение той, что была рядом.

Через некоторое время после свадьбы ко мне пришло осознание , что любовь не исчезла бесследно, но менять что-либо уже было слишком поздно.

Так, я всю жизнь жил с нелюбимой женщиной и работал на нелюбимой работе. Не скажу, что это была катастрофа, но что нужно для счастья? Ответ прост: счастливая семья и любимое дело.

Мои дети после школы словно забыли обо мне. Жена имела отношения на стороне, хоть потом и бросила их (сейчас она единственная, кто навещает меня, кроме врачей). А внуки и правнуки и вовсе обо мне не знают, дети здесь постарались.

Благо, у меня были друзья. Но, после кончины самого близкого мне друга, в свои шестьдесят четыре года я начал сильно пить. На протяжении двух лет я практически не выходил из запоя. Хорошо, что образумился, так бы еще раньше умер, хотя, может, оно и к лучшему.

После этого мои дети окончательно от меня отвернулись.

Я остался один, но у меня был сад, в который я хотел вложить всю свою душу. Он был прекрасен, причём как летом, так и осенью, зимой и весной. Я вырастил в нём даже те деревья, которые были несвойственны нашему климатическому поясу. Где-то у меня росли сакуры, а в другом уголке были пальмы. Я старался сделать его как можно разнообразнее. В нём я чувствовал себя снова молодым и счастливым. Но пять дней назад мой сосед спалил его дотла в отместку за то, что за месяц до этого я высказал ему в лицо всё, что о нём думаю. Этот пожар сильно сказался на моём сердце, и, вот, я здесь.

Мне доводилось слышать, что умирающие люди никогда не жалеют о прожитой жизни и не хотят ничего изменить. Это не про меня. Я совершил кучу ошибок , за которые мне стыдно, о которых я жалею, и если бы мне выдался шанс, я бы постарался всё исправить.

Вдруг старику ударил свет в глаза, кардиограф беспрерывно запищал и выдал на экране прямую линию. Вдруг снова пищание стало периодичным, и послышался чей-то голос:

– Зрачки на свет реагируют, показатели в норме,– сделал вывод врач.– Поздравляю, голубчик, вы выбрались из комы! Потом расскажите мне, пожалуйста, что вам снилось за эти три месяца. Мы уж, честно говоря, и надеяться перестали, а вы вон какой! Вам всего-то двадцать три – рано умирать! Эх, Сергей Владимирович, теперь вы знаете ценность жизни, не растрачивайте эту жизнь как попало! Кстати, к вам часто приходили посетители, но чаще всех была светленькая девушка с короткими волосами, думаю, вы ее знаете.

В палату зашла та невысокая милая девушка. Врач кивнул и вышел.

Сергей помнил свой сон, он знал, что должен делать. На этот раз он построил свою жизнь самым наилучшим образом. Он умер недавно и перед смертью рассказал мне свой сон. Сергей Владимирович сказал, что ни капли не жалеет о прожитой жизни и счастлив, что всё сложилось именно так.

Эгоист

– … таким образом, значительно возрастут финансы нашей компании. На этом всё, я готов ответить на ваши вопросы.

Все сидящие в зале переглянулись, и молодая девушка подняла руку, будто бы желая выразить коллективное мнение.

– Анастасия Викторовна, я вас слушаю.

Девушка встала, поправила очки и своим нежным и чистым голосом, который одновременно ей удавалось делать серьёзным, спросила:

– Ваша тактика, Константин Александрович, поможет повысить доход всей компании или исключительно ваш?

Глава компании и её основатель, Константин Мирин, развязал галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, глубоко вздохнул и, посмотрев на подчинённую, сказал:

– Вы абсолютно правы, Анастасия,– он усмехнулся,– ведь кто бы ещё мог подумать, что доход главы компании напрямую зависит от дохода самой компании? Браво! Если вам так интересно, то я скажу вам всю правду. Всё, что я делаю с предприятием, я делаю ради собственной выгоды. Мне плевать, что я порой оставляю безработными чьих-то сынков, родители которых купили им диплом и отправили работать. Это вы хотели услышать?! Я сказал вам то, что вы так сильно хотели услышать?! Нет? Мне плевать!

– Вы слишком эгоистичны, думайте иногда и о других.

– Спасибо за совет, Анастасия Викторовна, я как-нибудь займусь этим на досуге. Совещание окончено. Всем за работу!

Кабинет наполнился шумом: зашелестели бумаги, захлопывались папки, отодвигались и задвигались обратно рабочие кресла, обшитые кожей.

Наконец, всё утихло. Последний сотрудник вышел, и Константин Александрович остался один.

– Эх, Литвинова, куда же ты лезешь? Ну, сказано тебе: бумажки перебирать, да цифры складывать, так перебирай и складывай!

Весь оставшийся рабочий день он разбирал старые, давно отложенные дела и никого не принимал.

Он не был женат, и детей у него не было. Всё, что у него было – работа, которой он посвящал практически всё время.

Каждый из нас работает, да и вообще что-либо делает ради чего-то: какой-то цели или определённого человека. У Константина не было никого. Он был абсолютно один, но, несмотря на это, не был одинок.

Многие считают, что он работает ради себя и жажды наживы. Но и это было не так. Деньги Мирин никогда не любил, и никогда не считал их целью. Тогда возникает вполне логичный вопрос: для чего этот человек каждый день встает рано утром и делает своё дело?

Вечером, сразу после работы, он поехал в центральную больницу, где его уже давно знают как щедрого спонсора и донора крови.

Поболтав с недавно перенёсшим операцию мальчиком, он уже собрался уходить, как его догоняет женщина (она работала там хирургом) и впопыхах, пытаясь отдышаться, рассказывает Мирину о девочке, которой срочно нужна дорогостоящая операция на сердце. Не раздумывая, он соглашается.

Деньги переведены, и девочку повезли на операцию в хирургическое отделение. Константин остался в коридоре и ждал результата.

Спустя семь часов из отделения выходит та же женщина-хирург и сообщает, что операция прошла успешно и что девочка скоро пойдёт на поправку.

– А как её зовут?

– Мира Литвинова. Найдете вы её сразу. Посещать её можно будет уже с понедельника. Спасибо вам, Константин Александрович.

Вскоре из отделения также вышла Анастасия Викторовна.

– Спасибо… Я узнала, что вы заплатили за операцию. Большое вам спасибо,– сквозь слёзы говорила она.– Простите за мои слова, что я наговорила вам утром. Простите…

– Всё хорошо, Настенька, не плачьте. Теперь всё позади. Врач сказал, что вскоре она поправится. Только об одном порошу: никому не говорите обо мне, хорошо?

Рыдая, она пробормотала что-то похожее на «хорошо».

Константин мягко улыбнулся:

– Идите к дочери. На завтра я даю вам отгул.

Однажды в холодном, но тёплом декабре

Однажды я попал в совершенно незнакомую мне компанию. Я часто бываю в новом окружении, это помогает мне сохранить свежесть каждого дня и не унывать. Редко бывает, чтобы такие встречи откладывались в моей голове, но эти люди меня впечатлили.

Всего нас было двадцать три, и в бурной жизни небольшой квартиры, в которой мы находились, никто не был забыт или оставлен. Каждый участвовал в разговорах, спорах или обсуждениях. К середине вечера все уселись в зале, каждый с кружечкой тёплого чая, который хозяин квартиры приготовил, учитывая пожелания всех гостей.

Сначала начали играть в «города». Ребята играли активно, называя самые разные города, о которых я даже и не слышал. Оказывается, у нас, в Карелии, есть деревня Рускеала, известная своим, так называемым, мраморным каньоном. После того, как мне рассказали про это место, я захотел когда-нибудь там побывать.

Но среди всех были двое, не так увлечённые происходящим в комнате. Они что-то обсуждали, но я не мог этого толком расслышать. Я спросил о них у рядом сидящей девушки. Первым был простой парень, работающий в городской администрации, а вторым, как оказалось, был путешествующий писатель.

Меня это очень обрадовало, ведь раньше я вживую никогда не сталкивался с ними. Я перебил его:

– Не поделитесь ли вы со всеми своими мыслями?

– Не думаю, что это вам будет интересно, господа.

– А вы попробуйте. Люди, знаете ли, никогда не перестанут удивлять.

– Ну-с,– прокашлявшись, он начал.– Мы с другом говорили о ценностях нынешней молодёжи. Говорили, цеплялись за одно, другое, третье, и обсуждение плавно пришло к теме о жизни,– он посмотрел на меня, выдержав небольшую паузу.– Так вот, что по вашему «жизнь»?

– Для меня нет чёткого определения для этого понятия. Я лишь могу описать, как её вижу: череда разных случайных событий, которые случаются по воле судьбы. Вечная борьба добра со злом. Наша борьба за счастливое существование, за место под Солнцем.

– Ну, неплохо. А для вас?– Он встряхнул своими чёрными, с уже заметной сединой, кудрями волос и окинул всех взглядом.

Парень в очках ответил первым:

– Жизнь, в моём понимании, – форма существования материи, состоящей из клеток, входящих в обмен с веществом, с окружающей средой и способных к размножению. Поэтому и растительный мир я отношу к живой материи. Но флора – низшая форма жизни, а фауна и человек – высшая.

– Очки есть, а ума нет. Да и романтики никакой,– прокомментировал я.

– Жизнь – это сон,– в шутку сказал засыпающий на диване парень.

Молодая девушка с розовыми волосами тоже решила внести свою лепту:

– Что-то, да и значит.

– Жизнь – это подарок неба для всех, за неё надо будет отвечать,– прокричал кто-то из кухни.

– Может, жизнь – это наслаждение?– потягивая чай на балконе, сказал парень лет семнадцати.

Рядом с ним стоял другой человек, как я узнал позже – его брат, мотоциклист:

– Жизнь без мото – не жизнь,– выдыхая табачный дым в окно, тихо проговорил он.

Другая девушка, очень милая, небольшого роста, с милым голоском, решила разбавить обстановку и, подняв руку вверх, как на уроке, крикнула:

– Мандаринки!

Все рассмеялись, и атмосфера в квартире стала уютнее, теплее, но тот писатель (оказывается, его зовут Дмитрий) не собирался закрывать тему:

– Ещё есть варианты?

Самая печальная и уставшая из нас девушка, медленно повернув к нему голову, пробормотала:

– Жизнь – это физиологическое существование.

– И всё?– не сдержавшись, встрял я.

– Да, всё,– так же повернув голову ко мне, сказала она.

– Тогда скажите мне смысл этого существования?

– А смысла нет.

Я не стал с ней спорить, а только пожал плечами, и этим как бы говорил «у каждого своя правда».

– А что ты нам скажешь о жизни? Какая она на твой взгляд?– закрывая окно балкона, спросил мотоциклист.

Дмитрий сел на диван поудобнее, сложил под себя ноги:

– Я вам скажу, но я не буду вам навязывать, ведь каждый волен делать то, что хочет, равно, как и мыслить. Я много путешествую, а это даёт сознанию раскрыться. Да, вы правы: жизнь – череда событий. Только не хороших и плохих. Нет «чёрной» или «белой» полосы в жизни. Есть полоса, которую мы сами для себя красим.

Почти все вы назвали положительные моменты в жизни, но, вот, буддисты утверждают, что человеческая жизнь наполнена страданиями, которые возникают вследствие человеческих желаний, наших желаний.

Так, что же такое жизнь? Штука, состоящая из хорошего и плохого? Нет! Нет этого! Эти рамки установлены обществом. Что хорошо для волка, то плохо для зайца, но для нас это нормально, естественно. Хорошее и плохое никогда не были разными частями. Они всегда были одним целым. Человек, содержащий в себе и добро, и зло остаётся человеком, не разделяется на двоих совершенно разных людей. И правильно вы сказали: жизнь – существование. Но смысл существования в жизни. Настоящей жизни, наполненной настоящими эмоциями.

На следующий день его уже не было в городе. Я слышал, что он поехал на север, за новыми эмоциями.

Через год я и ещё несколько ребят поехали на мраморный каньон. Остальные тоже стали путешествовать.

Никто не знал, где сейчас Дмитрий, и жив ли он вообще, но все помнили тот вечер и его слова.

Если вдруг вы увидите человека среднего роста, с черными, почти седыми зачёсанными назад волосами, в чёрном пальто и добродушной улыбкой на лице, передаёте ему «спасибо» от всех, кто говорил с ним о жизни в тот холодный декабрь, в той тёплой квартире.

Одно Солнце на двоих

В жизни каждого из нас настает такой момент, когда приходится покинуть родной родительский дом.

Я уезжал из небольшой станицы на юге России в Петербург, чтобы учиться дальше и стать профессионалом в своей сфере.

Мне часто говорили, что хоть наша северная столица и красива, но нам, южным, от недостатка света становится очень одиноко и невыносимо плохо. Именно поэтому перед тем, как уехать, я положил с собой в рюкзак частичку южного Солнца.

Если бы меня спросили, каких размеров была эта частичка, то я бы попросил представить вас дыню среднего размера. Небольшой желтый кусочек счастья, прямо как сочная спелая дыня.

Приехав в Петербург, я действительно был поражён красотой этого города. К счастью, я попал на довольно-таки тёплое лето, и дожди шли нечато. Но уже в сентябре я стал замечать несчастных людей.

И однажды мне захотелось дарить таким людям кусочки своего Солнца.

– Вот, держи. Только пообещай мне, что будешь всегда носить его с собой,– говорил я, протягивая очередной кусочек Солнца своему знакомому.

Иногда уже поправившиеся люди подходили ко мне со словами:

– В этом городе, как уже сам заметил, тоже бывает чистое небо и яркое Солнце. Но почему твоё такое особеноое? Небо-то одно.

– Небо одно, ты прав, но Краснодарский край… он особенный. Краснодарский край – как рай, даже не спорьте,– отвечал я с улыбкой на лице, вспоминая одные края.

Но в нашем мире ничто не бесконечно, в том числе и моя «дыня». Уже через полгода я раздарил всё своё Солнце, и от него остался лишь небольшой шарик, всеми силами старающийся согреть обладателя. Но мне и этого хватало.

Вместе с Солнцем у меня заканчивались и деньги. Жить мне становилось не на что, а у родителей просить я просто не мог.

Тогда я устроился работать в банк. Несложная работёнка для студента и парня, мечтающего стать писателем: заполнять заявки клиентов и передавать их на обработку в следующий отдел.

Платили неплохо, да и учёбе это не мешало. И я решил остаться там на время обучения. Тем более, была возможность, как мне сказали, карьерного роста, хотя мне в это верилось с трудом.

Вместе со мной, буквально за толом напротив, работала одна красивая девушка Анна.

Для меня эта девушка была особенной, будто бы она – воплощение весны, тепла, любви и Солнца. У неё не было такой же частички света, что и у меня; она как будто сама была этой частичкой.

Благодаря ей в нашем офисе всегда была хорошая атмосфера: цвели и пазли цветы, расстроенные люди при её виде моментально оживлялись.

Но в один из серых дней Анна пришла на работу, словно… перегоревшая. Мне сразу представилось, что вместо яркого Солнышка внутри неё теперь был сгоревший чёрно-серый уголёк.

Так продолжалось не один день. Все растения завяли, техника стала ломаться и даже вода, текущая из крана, преобрела неприятный запах.

За полгода совместной работы мы очень сдружились, и я не мог смотреть на то, что с ней стало. Нет, она не стала хуже одеваться, не перестала следить за собой и не сменила духи. От неё больше не веяло тем теплом и светом, как этобыло раньше.

Поэтому я решился отдать ей свой последний кусочек Солнца.

Постепенно она снова начала расцветать, а мне не становилось хуже.

Я уже говорил, что ничто в нашем мире не бесконечно. Как и моё время работы в том банке.

Мне предложили работу в одном литературном журнале, после публикации одного моего рассказа, и я сразу согласился, ведь для начинающего писателя это был бы неплохой опыт.

Моего Солнца со мной больше не было, и со временем мои рассказы приобретали всё более депрессивный характер.

Прошло полтора года с момента смены работы. Три месяца назад меня выгнали оттуда, и я начал раздавать листовки.

Не могу сказать, что со мной было, потому что просто-напросто не могу описать это душевное состояние.

Однажды, когда небо было чистым, а Солнце уже садилось, я возвращался домой.

Подойдя к своему подъезду, я увидел Анну. Она сидела на скамейке неподалёку и ничуть не изменилась.

Встретившись взглядом, она встала и подбежала ко мне.

– Костя? А я ждала тебя,– сказала она, взяв меня за руку.

– Привет, всё в порядке или что-то случилось?– я слегка смутился от прошедшего по моему телу теплу, когда она коснулась меня.

– У меня – да. Но что с тобой? Я читала все твои рассказы, сочинения, а последнее время от тебя ни слуху, ни духу, я переживаю. Обратилась в редакцию, мне сказали, что ты больше у них не работаешь. В старых архивах банка нашла твой адрес. Помочь решила.

– Спасибо, конечно, но мне не нужна помощь.

– Кость, у меня подруга – психолог. Прочитав твоё последнее сочинение, она сказала, что ты в глубкой депрессии.

– Всё хорошо…

– Не надо. Молчи. Возьми Солнце обратно.

Она протянула мне небольшой светящийся шарик, я оттолкнул её руки, но она взяла меня за запястье, положила Солнце и сжала ладонь.

– Продолжай писать. Раньше твои рассказы дарили радость, а теперь лишь наводят грусть.

Она обняла меня и быстро ушла.

В первый же вечер я сел за свой стол для письма и написал рассказ, лучше которого за последние полтора года у меня ещё не было.

На следующий день я отнёс его в редакцию, где его с радостью взяли. И стоило мне выйти из здания, как мне поступил звонок:

– Алло, Кость? Костя, привет. Это Дима, из банка. Вместе работали, помнишь?

– Да-да, помню. Привет, дружище, как дела?

– У меня всё хорошо. Я по поводу Ани звоню.

– Что?! Что с ней?

– С ней снова что-то не так, как в прошлый раз. Можешь с ней поговорить, как тогда?

– Да, конечно. Можешь дать её номер и адрес?

Я купил подарочную коробочку. Дождавшись, когда она будет подходить к своему дому, я оставил коробочку с Солнцем у её двери и ушёл.

Через пять минут раздался звонок:

– Вернись и забери его!– прокричала Аня.

– Нет. Оно твоё. Тебе оно нужнее.

– Вернись или я приду и верну тебе сама. Оно не моё. Это ты его привёз.

– Вернёшь? Ну, попробуй.

Она что-то ещё сказала и сбросила звонок.

Я шёл домой с чувством выполненного долга. Ехать ни на чём не хотел, поэтому просто шёл пешком, любуяясь городом.

Несмотря на то, что я пробыл в Петербурге уже два года, я не устаю восхищаться его красотой. И мне всё равно на серость, на дождь. Всё это только приукрашает этот город.

Для меня это было непривычно, но я был спокоен. Мне не было радостно, не было грустно, я был спокоен. Это было какое-то чувство умиротворения.

Но это чувство было прервано, когда я увидел стоящую у моего подъезда Аню. Она стояла, обперевшись на перила и подбрасывала в руке распакованное Солнце. Когда я подошел, она бросила его мне.

– И не возвращай,– сказала она уходя.

– У меня два вопроса: как и зачем?– я остановил её, взяв за плечи.

– Как? На такси. Что, совсем мозги без Солнца отморозил? Зачем? Да ты ведь мозги без Солнца отморозил.

– Оставь себе, чтобы свои не отморозить,– я положил светящийся шарик ей в карман.

Она достала его и снова бросила мне:

– Тебе нужнее.

Мы уже были готовы кричать друг на друга, как вдруг послышался смех таксиста. Мы оба повернулись в его сторону и вместе спросили:

– Вы чего?

– Вы так смешно ругаетесь. Сразу вспомнил: милые бранятся – только тешатся,– он сделал паузу.– Слушайте, а если эта штука вам так обоим нужна, так, почему бы вам не пользоваться ей вдвоем? Тем более, вы так хорошо смотритесь вместе. Мне уж поверьте: я уже сорок пять лет в счастливом браке,– он посмотрел на панель приборов.– О! У меня вызов. Мне пора. А вы, это, решайтесь, ребятки.

Мы молча стояли взявшись за руки, держа в них Солнце, еще минут десять.

– Ну, так, что делать будем?– спросил я.

– Не знаю, может, попробуем?

– Отношения?

– Угу…

– Я думаю, стоит. Ты мне уже давно нравилась, если честно.

– Ты мне тоже.

Я повернулся, увидел её улыбку и счастливые глаза. Мгновение. Объятия. Поцелуй. Я чувствовал её тёплые, нежные губы.

– У тебя Солнце пробуждало инициативу?– спросил я, расплываясь в улыбке.

– Бывало, а что?

– Может, купим квартиру и съедемся? Всё равно у нас теперь слишком много общего.

Что было дальше, рассказывать не вижу смысла. Ну, если кому-то очень интересно, то кратко: мы с Аней поженились и живём вместе уже семь лет. У нас родился сын – Дима. Он унаследовал от Ани то внутреннее Солнце. Аню действительно повысили и она теперь директор того отделения банка. А я вернулся в журнал и работаю в издательстве.

И будем жить мы долго и счастливо.

Друг-незнакомец

Весна, непривычный для апреля серый ветреный день. Кто-то хочет тепла и солнца, а кто-то наслаждается нынешней погодой. Кто-то пьёт, кто-то занимается спортом, а кто-то работает или учится.

В этот день я взял больничный и ушёл с работы через два часа после начала рабочего дня. Мне не хотелось идти домой, и тогда мне в голову пришла идея пойти в кафе, ведь утром в будний день, там почти некого не будет.

Кафе я выбрал новое, оно пользовалось спросом как у молодых, так и у людей зрелого возраста.

Все места были свободны, официанты стояли в центре зала, смеялись и что-то обсуждали. Заметив меня, двое направились ко мне, но, переглянувшись, один из них пошел назад.

Я поздоровался со всеми и двинулся к месту, которое первым попалось в глаза. Девушка-официант шла за мной.

Место представляло из себя стол и два дивана с подушками и было рассчитано на четыре человека.

Как только я поставил сумку, девушк4а (она была лет двадцати пяти) спросила:

–Что будете заказывать?

–А что вы можете мне предложить?

Она кратко рассказал о текущих акциях и посоветовала кофе и штрудель. Я согласился, повесил пальто и сел за стол.

Место было приятно: приглушённый свет, приятная музыка, гармония тёплых и холодных тонов, украшенный цветами, вазами, статуэтками, фотографиями и прочим интерьер – все это расслабляло и успокаивало. Я достал книгу и начал читать.

Между тем, в кафе приходили люди. Молодая пара села через стол напротив меня, дама лет шестидесяти слева. Они искали уединения от городского шума.

Вдруг в кафе зашел человек среднего роста, который казался года на два старше меня. Приглушённый свет не давал отчетливо разглядеть лица. Он садился сначала в одно место, затем во второе, третье, и, наконец, он сел ко мне. На мой вопросительный взгляд он ничего не ответил, а только кивнул и заказал у официантки кофе.

Я решил, что незнакомец мне ничуть не мешает, и продолжил чтение.

Он мялся, по его виду можно было сказать, что он сконфужен, но уходить он не собирался.

Изредка я смотрел на него боковым зрением. Наконец, он решился:

–Хороший денёк сегодня, не так ли?

Я на секунду отложил чтение, сделал задумчивое лицо и резко, даже немного грубо, ответил:

–Я так не думаю.

Мой ответ ещё больше сконфузил мужчину, но он вздохнул и попытался завести разговор снова:

–А вы по какой причине сидите один в таком месте?

Я отложил книгу:

–У меня сегодня день рождения. Мне двадцать пять.

–И это повод быть одному?

–Да, одиночество и тишина (я имею ввиду не абсолютную тишину, а места, свободные от людей)… они не лгут, не лицемерят. С ними уютнее и…

–Боже! Друг мой, что же с вами случилось такое, что вы сейчас так думаете?

–Я же говорил: у меня день рождения. Все знакомые поздравляют меня, улыбаются, шутят и так далее.

–Так, что в этом плохого?

–То, что делают они это неискренне. Люди стали воспринимать праздники, как простые дни, в которые они обязаны поздравлять кого-либо. Люди перестали поздравлять, они стали исполнять свои «обязанности».

–Гм, интересно. Значит, вы считаете, что в наше время людям не хватает искренности? Интересно-интересно…

Незнакомец задумался и замолчал. Я до сих пор не знаю, о чём он думал, могу только догадываться, но мне казалось тогда, что он хотел помочь. он посмотрел на меня:

–Знаете, по воле случае, у меня тоже сегодня день рождения. Возможно, это вам покажется абсурдным, но моя проблема состоит в том, что меня никто не поздравил,– человек вздохнул, расстегнул своё серое пальто и поправил галстук.– Знаете, мне кажется, судьба не зря вот так свела нас.

Нам принесли кофе.

–Кофе для вас и вашего друга,– с улыбкой на лице сказала официантка.

Самое удивительное , что в этот момент я действительно почувствовал его своим другом, даже больше, чем другом.

Я присмотрелся. Его лицо было мне очень знакомо, будто бы я видел его каждый день. Заметив моё любопытство, он решил меня отвлечь:

–Знаете, сегодня мне двадцать семь. Два года назад я сидел в подобном месте и думал точно так же, как и вы сейчас. Ни к чему хорошему это не привело. Я остался один. Ни друзей, ни семьи, никого.

Послушайте меня, более опытного человека, чем вы. Пускай, это неискренне, лицемерно, но без этих поздравлений, улыбок вам будет ещё хуже. Не злитесь, лучше найдите тех людей, которые действительно будут искренне с вами, и живите настоящей, полной жизнью,– он посмотрел на часы.– Что ж, мне пора.

В помещении добавили свет, и я увидел его лицо. Передо мной был я сам.

–Ты… ты это…– я не мог сказать ни слова больше.

Тогда на его лице появилась улыбка:

–Да, я – это ты. Привет из две тысячи семнадцатого. Прощаться всегда было тяжело, особенно теперь. Ты многое хочешь спросить, я многое хочу рассказать, но нельзя. Прощай.

Он встал и ушел. Когда дверь закрылась, я встал и пошел за ним. Выйдя на улицу, я начал искать, но его уже нигде не было.

Февральский день.

В кабинете был покой. Ученики внимательно слушали учительницу, и были слышны лишь её слова и периодическое равномерное тиканье часов. Дополняя это спокойствие, за окном медленно и плавно падал февральский снег, так же плавно, как текло время в то длинное, долгое и серое утро.

Снег на юге Кубани является некой редкостью, поэтому те, кто не слушали учителя, заворожено смотрели в окно на то, как хлопья снега невероятно красиво кружились в своем белом последнем прощальном вальсе.

Когда все ученики в классе начали что-то писать, одна девушка продолжала смотреть в окно. У неё были прекрасные огненно-рыжие волосы, аккуратная, осиная талия, выразительные голубые глаза, тоненькие губы, не менее аккуратный носик. Кожа её была загорелой, несмотря на время года. Гордая осанка давала понять, как она расценивает себя и что не каждый прохожий парень сможет хотя бы познакомиться с ней. Её звали Алиса Потёмкина.

Лишь один её вид напоминал о яркой весенней и теплой летней поре, лишь он один мог заставить любого, кто на неё смотрел, перенестись на мгновение в теплое время года.

Но сегодня она была не в настроении. Её глаза, которые обычно выражали счастье, заметно поблекли, а сияющая улыбка куда-то пропала. Лицо её вовсе было другим.

Что же случилось, милая Алиса? Почему никто не знает о том, что творится у тебя в душе? Почему ты никому до сих пор не открывала себя? Почему не доверяла никому? Куда делась твоя свежесть, с вполне типичной для подростка наивностью?

Этими вопросами задавался её одноклассник Саша Светлов. Он сидел на соседнем ряду и любовался ее спокойствием, красотой и аккуратностью во всех движениях. Саша выглядел так, будто он – полная противоположность Алисы: черные волосы, светлая кожа, которая при сравнении с другими казалась абсолютно бледной, пустой взгляд, недовольная ухмылка. Даже в обычной школьной форме было черного цвета больше, чем можно найти у любого ученика этой школы.

Несмотря на их разные подходы ко всему, учились они одинаково хорошо (оба были отличниками), были известны, хоть и известность эта была абсолютно разной.

Алиса всегда была в кругу общительных и ярких людей, в то время, как Саша предпочитал гордое одиночество. За ними ходили толпы. Они были примерами для подражания у многих.

На публике всегда несколько враждовали, но стоит одному из них попасть в беду или какое-нибудь неловкое положение, как другой сразу же приходил на помощь. Любой бы сказал, что они идеальная пара, но ни один из них и не думал идти дальше дружбы.

–Потёмкина, всё хорошо? Почему ты не пишешь?– Спросила учительница.

– А? Что? Н-нет, голова болит что-то,– опомнившись, ответила Алиса.– Марина Владимировна, можно в медпункт?

– Ну, раз такое дело, то,– преподавательница сделала небольшую паузу,– конечно, иди.

Алиса кивнула и, встав из-за парты, вышла из кабинета. Как только дверь закрылась, Саша положил ручку, закрыл тетрадь и пошел за ней. Оторопев, учительница спросила:

– Светлов, а Вы куда собрались?– Марина Владимировна не любила его и именно поэтому относилась к нему предвзято и обращалась всегда на «Вы».

– Ну, как же, уважаемая Марина Владимировна,– Саша отвечал ей спокойно и со всем уважением, каким только мог в себе найти,– Вы ведь знаете нашу Алису: слабенькая девушка. А вдруг по дороге в медпункт она в обморок упадёт? И кто ей поможет?– Улыбнувшись, он вышел из кабинета.

– Согласитесь, он может достойно ответить,– с ухмылкой сказал одноклассник Дима Ветров.

– Ветров, пиши лучше,– Марина Владимировна мягко улыбнулась, видимо, она гордилась тем, что в её классе учатся такие дети.

Солнце выглянуло из-за тучи, и класс на минуту озарился солнечным светом.

Вовсе неудивительно, что Дима сказал это, ведь он знает Сашу с самого детства. Как это объяснял сам Ветров: «Мы ведь соседи!». Они вместе гуляли, ходили в садик, школу, отмечали дни рождения, даже болели и лежали в больнице тоже вместе. Он знал, какой его друг на самом деле и всегда был на его стороне.

Сам Дима был хорошим парнем. Всегда был готов помочь, переводил старушек через дорогу, да и вообще он состоял в городском клубе волонтеров.

Его светло-русые волосы и добрая улыбка не могли не вызывать доверие, а его рост и спортивное телосложение будто говорили, что за ним, как за каменной стеной. У него были выразительные голубые глаза, и от него всегда веяло теплом и радостью.

Учителя литературы частенько посмеивались над ним, но в то же время уважали и любили. Все из-за того, что он часто обсуждал какое-нибудь произведение или стихотворение с ними, и совсем неважно, понравилось ему произведение или нет. Он любил разобрать работу по мелочам, чтобы ничего не упустить. Когда его спрашивали, зачем ему это знать, то он просто честно отвечал, что в будущем мечтает стать писателем и учителем литературы. Дима очень любил, когда преподаватель, иностранец тридцати лет (никто не помнил, откуда именно родом он был), говорил, что из него выйдет отличный писатель и поэт.

А вот Марина Владимировна стала учителем не потому, что мечтала об этом, а просто потому, что хотела воспитать хороших детей и литературу считала лучшим средством для этого.

Эта молодая девушка двадцати пяти лет выглядела, как типичная строгая учительница: костюм, собранные темные волосы, очки с черной оправой и черные туфли на высоком каблуке. Но все знали, что такой образ совсем не для нее. Однажды кто-то из учеников старших классов увидел ее на улице летом в выходной день, сфотографировал и выложил в интернет. С тех пор все поняли, какая она – жизнерадостная и милая девушка в летнем сарафане. Девушка с распущенными и красивыми волосами и яркими глазами.

Одно время по школе ходили слухи, что у нее очень хорошие взаимоотношения с одним одиннадцатиклассником, говорили, что у них даже отношения, но никто и не думал их упрекнуть, ведь она выглядела, будто сама еще школьница.

На самом деле она была очень хорошего мнения о Саше, но считала, что для его воспитания лучше будет вести себя с ним строго.

Вернёмся к нашим молодым героям рассказа.

После того, как Саша закрыл дверь кабинета, он не пошел в медпункт, а сначала купил небольшую шоколадку и сок в школьном буфете и направился к запасному выходу, который обычно был закрыт на засов, но сегодня и этого не было, дверь, казалось, была просто подперта чем-то с другой стороны. Или кем-то…

– Алис? Я выхожу,– сказал он и слабо уперся рукой в дверь. Через секунду дверь поддалась.

Рыжеволосая девушка стояла подле двери и смотрела на Сашу. Он вышел и подпер собой дверь, вздохнул, открыл шоколадку и сок. Увидев взгляд Алисы, в котором выражалось полное непонимание того, что он делает, он протянул ей шоколадку.

– Будешь?

– Нет, я бы от сока не отказалась.

– Сок не дам, пока шоколадку не съешь, хотя бы кусочек. Шоколад горький, как ты любишь,– он отпил сок, всем своим видом показывая, какой он вкусный.

Девушка недовольно бросила простое «Ц», отломила от плитки шоколада небольшую часть и положила в рот.

– Хм, а он вкуснее, чем тот, что был раньше.

– Знать надо, когда его завозят,– сказал Саша и самодовольно доел вторую часть шоколада, отпил сок и протянул Алисе.– Надо было брать плитку побольше, да?

– Ну, да,– она взяла сок и отпила немного,– что нам два кусочка?– Алиса допила оставшийся сок и бросила в урну неподалёку. Она сделала более серьёзное лицо и продолжила.– Зачем ты здесь? Знаешь же, что сейчас это место занято мной.

– Поэтому и пришел,– Саша, увидев, что собеседница вздрогнула, видимо, от холода, снял пиджак и накинул ей на плечи,– знаю же, что замерзнешь. Рассказывай.

– Что?

– Что «что»? Рассказывай, из-за чего ты такая сегодня?

– Ничего я не буду тебе рассказывать! Ишь ты! Важный какой!

– Я жду.

До этого момента Саша имел хитрую улыбку на лице, но сейчас по нему читалась полная сосредоточенность. Алиса почувствовала какое-то давление.

– В общем…– раскрасневшись, начала она,– я тут подумала…– она делала паузы, будто стеснялась своих мыслей.

– О чем подумала?

– Ну, что ты начинаешь? Дай собраться с мыслями!

– Кажется, такая умная девушка, а так долго думаешь,– с ухмылкой сказал он.

– Раздражаешь… Я подумала, что еще немного, каких-то полтора года, и мы все разъедемся в разные города. И увидимся ли мы снова? Ты знаешь? Я, вот, не знаю…

Повисло молчание.

Наконец, Саша собирался что-то сказать. Она посмотрел на Алису и засмеялся.

– Эй! Чего ты смеешься?– Как капризный ребенок спросила она.

Он посмотрел на нее. Сейчас его глаза были очень добрые и наполненные светом. Он всегда был таким рядом с ней. И кроме неё никто не знал такого Саши. Отдышавшись, он вытер капли растаявшего снега с её носа и сказал:

– Просто ты настолько сильно замерзла, что снег не сразу тает, когда падает на тебя. И, когда я посмотрел на тебя, именно в этот момент, на кончик твоего носа приземлилась снежинка. Это так красиво и мило выглядело, ты представить себе не можешь,– сказав это, он вспомнил описанную им картину и снова засмеялся.

– Дурак ты, Сашка,– сказала она, улыбнулась и по-дружески толкнула его в бок.

– Ладно, пойдем в класс, а то я уже замёрз.– Он только собирался открыть дверь, как остановился.– А вообще, знаешь, Потёмкина, Живи сегодняшним днём. Не задумывайся о будущем так сильно. Да и многие из класса, как и мы с тобой, тоже будут поступать в Москву. Одни не останемся. И еще: все, что случается в нашей жизни, зависит только от нас самих. Именно мы создаем наше будущее. Мы, как художники: они делают зарисовку, а потом начинают раскрашивать, так и мы: рисуем будущее в своем воображении, мечтах, а потом раскрашиваем. Только краски у нас – не гуашь или акварель, наши краски – чувства и эмоции. Так что, не крась свое будущее серыми красками грусти. Как я уже сказал: живи сегодняшним днём.

Саша закончил говорить, они зашли в школу, Алиса сняла пиджак.

– Кто последний добежит до кабинета, тот угощает пиццей,– сказала она, накинула пиджак на голову Саше и, смеясь, побежала к кабинету.

Светлов достал бумажник, проверил, сколько в нем было денег, улыбнулся и подумал: «Пожалуй, до кабинета можно и пешком дойти»

Счастье, несмотря ни на что

Снова утро, противный писк дешёвого будильника.

Дмитрий вялым движением руки нажимает на кнопку "стоп", обнимает рядом лежащую жену и тихим, но севшим голосом шепчет на ухо:

– Уже шесть, пора вставать. Доброе утро, любимая,– Он медленно сел, закрыв лицо руками, пытаясь привести свои мысли в порядок, а внезапно проехавший мимо их квартиры железнодорожный состав окончательно разбудил его и его жену – Риту.

Вообще, это была дешёвая однокомнатная квартира, которую они начали снимать почти сразу после свадьбы, четыре года назад, у некоторой доброй старушки Нины Фёдоровны.

Дом был очень старый, чудом переживший Вторую Мировую войну. Сейчас он находился в аварийном состоянии, и, несмотря на то, что он расположен рядом с железнодорожной станцией, и мог рухнуть в любой момент, власти города ничего не предпринимали.

Рита сварила рис, залила две кружки "Майского" и подала на стол.

–Чай несладки, сахар кончился?– отпивая напиток и немного сморщившись, спросил Дима.

– Да, вчера вечером.

– Зайду после работы, куплю.

– А есть на что? Последние деньги закончились три дня назад, а зарплата только через неделю.

– Займу у кого-нибудь… Или у Нины Фёдоровны попрошу полкило.

Жена кивнула и опустила глаза. Уже четыре года она живут на две свои маленькие зарплаты. Она работала уборщицей в школе, а он слесарем. На двоих выходило семнадцать тысяч. Помочь им некому, кроме добродушной Нины Фёдоровны, а родителей у обоих уже нет.

Рита устала от этого, но делать было нечего, она любит своего мужа и верит, что однажды все наладится. Она собралась и ушла на работу.

Сам Дмитрий оставался оставался дома, пока не поступит первый вызов. Работы последнее время становилось все меньше и меньше, а в будние дни застой был до самого вечера, пока хозяева квартир не вернутся со своих офисов и прочих рабочих мест.

Сегодня ему повезло. У одной девушки муж уехал в командировку, и на следующий день сломался дверной замок. Квартира была просторная, красивая и, видно сразу, не из дешёвых. Он закончил работу и собирался уходить, но девушка его остановила:

– А деньги?

– Вам нужно перевести на счёт компании, у нас безналичный расчёт.

– Ну, вы все равно возьмите. Я у вас обручальное кольцо увидела – купите жене что-нибудь.

Дмитрий сначала отказывался, говорил, что по правилам компании запрещено, но вспомнил печальный взгляд жены и с угрызением совести взял деньги.

Вечером, идя домой, он зашёл в магазин, купил сахар и, уже расплачиваясь, решил купить продукты на ужин. Он купил макароны и дешевую тушёнку. Ему хотелось самому приготовить для Маргариты, а макароны с тушёнкой – единственное, что он хорошо готовил.

Открыв дверь, Рита сразу почувствовала запах еды:

– Опять макароны с тушёнкой,– тихо прошептала она.– Неужели, он правда только это умеет делать? Ну, хоть отдохну сегодня.

– Что говоришь?– неожиданно появившись в проходе, спросил Дима.

– Рада, что ты сегодня балуешь меня своей кухней,– она сделала паузу, обдумав всю ситуацию.– Погоди-ка, а откуда деньги? Откуда продукты? Нина Фёдоровна?

Дмитрий улыбнулся:

– Все хорошо , сегодня на работе одна заказчица отблагорила за работу. Кстати, пойду, отнесу Нине Фёдоровне долг за месяц. Последи за готовкой?

Маргарита кивнула и Дима вышел из квартиры.

Через неделю, которая прошла без сюрпризов и щедрых нанимателей, Дима также в шесть утра вяло отключает будильник, поворачивается, чтобы поцеловать жену, но замечает, что её нет.

Пробудившись раньше проезжающего поезда, он встаёт с кровати и идёт искать Риту.

Как только он вышел в коридор, она вышла из туалета, побледневшая и по виду замученная. Дмитрий схватил её за плечи:

–Господи, милая, что с тобой?

– Не знаю, плохо очень, тошнит.

– На работу сегодня не идёшь. Иди, ляг в постель, я скоро вернусь.

Он накинул куртку и вышел из квартиры. В это время Рита принялась готовить завтрак.

Через десять минут Дима вернулся и, увидев жену за плитой, ещё больше запереживал.

– Я поговорил с Мишей, он отвезёт нас сейчас в больницу, сядь,– он перехватил сковороду и лопатку из её рук.– Я доделаю, яичницу будешь?

– Да, можно и её,– устало сказала она.– Правда, не хочется ничего.

Через полчаса они собрались и уже выходили из подъезда.

Миша был приятелем Димы. Иногда они собирались с ещё несколькими мужиками, смотрели футбол, рассказывало о своих новостях.

В больнице Риту забрали на осмотр, а Диму с Мишей попросили подождать в коридоре. Ну, как ты, дружище? Давно уже не собирались. Если всё будет нормально, постарайся вырваться сегодня? Я остальных соберу.

– Да, посмотрим, как Рита себя чувствовать будет.

Вдруг из кабинета выходит доктор с сияющей улыбкой и направляется к Диме.

– Что ж, просит мои поздравления,– он протянул руку, Миша расплылся в улыбке.– Ваша жена беременна! На данной стадии ничего сказать не могу, но, на мой взгляд, всё нормально.

– Беременна?– дальше он не слышал ничего. На него напали мысли, что он не сможет содержать ребёнка , что не справится с обязанностями отца.

Весь оставшийся день они провели молча. Рита все понимала, более того, ей тоже было страшно. Они не то, чтобы ребёнка прокормить, порой они не могли прокормить и себя.

Всю ночь Дима не мог заснуть. От мыслей в голове невозможно было ничего делать, и тогда он решил пойти к Мише.

Сначала его встретили радостно, но заметив его выражение лица, обстановка в квартире резко изменилась.

– Кажется, ты не стало рад ребёнку?– прервав тишину, сказал один из приятелей.

Дима посмотрел на него взглядом, в котором ясно читалось "Ты совсем кретин?!"

– А ты как думаешь?!– сорвался он.– Конечно, я люблю её и очень хотел бы детей, но чем мне кормить детей?

Снова повисло молчание. Вдруг Михаил подошелвк нему, положил руку на плечо и сказал:

– Ты нас уж извини, дружище, мы тут тебе помочь, в принципе, ничем не можем, разве что, помочь с наличкой если что. Попробуй поговорить с начальством, чтобы тебе давали больше работы, раз по-другому никак.

Оставшуюся ночь они смотрели матчи, поедая ранее заказанную музыками пиццу и выпивая также ранее купленное пиво.

С тех пор Дима практически не появлялся дома, пропадая на работе. Когда он все же приходил, Рита уже спала, и ему ничего не оставалось , кроме как лечь рядом с ней.

– Тебе тяжело?– спросила Рита, как только её муж лёг в кровать.

– Да,– произнёс он после минуты молчания.

– Скажи, только правду, ты хочешь этого ребёнка?

– Я…я не знаю. Вернее, конечно, хочу, но мне очень страшно.

На следующий день он так же поздно вернулся домой, но Маргариту в спальне не застал. Вместо этого он нашёл её на кухне, зарёванную с рассыпанными по полу таблетками и лежащими на столе двумя пачками какого-то препарата.

В её руках был стакан с водой и три последние таблетки. Она начала подносить их ко рту, и Дмитрий их и стакан из её рук с криком:

– Стой, дура!

***

Он и она сидят в полной тишине на кухне, освещаемой тусклым светом старой лампочки.

Наручные часы Димы своим пищанием оповестили, что уже ровно час ночи.

– Пошли спать? Поздно уже, а ты и так допоздна на работе,– сказала она, вставая со стула.

– А для кого я тогда работаю, пашу, как проклятый?– он остановил её и взял за руку.– Лишь ты и это маленькое чудо,– Дмитрий положил вторую руку на живот Риты,– это всё, для чего я живу, ради чего не сплю до последнего вызова, работаю. Скажи, зачем ты хотелаэто сделать?

На её глазах выступили слёзы:

– Прости, милый… Я просто видела, как тебе тяжело, как ты мучаешься изо дня в день. Ты сильно похудел за последние дни, бледный весь и синяки под глазами. Ты знал это?!– Рита перешла на крик и уже не могла не плакать.– Я подумала, что третий член семьи сейчас не нужен.

Дмитрий встал, обнял её и тихо шептал на ухо:

–Девочка моя, глупая моя… Как он может быть не нужен? Я люблю тебя, я люблю нашего ребёнка и всегда буду вас любить. У нас появился повод начать жить по-другому.

И так они решили сохранить ребёнка. Лишь одному Богу известно, что из всего этого выйдет. Даже один из его приятелей, встретив его однажды на улице, сказал:

– А, может, Рита права? Тебе не кажется, что вы просто не потянете пацана? Ну или девчонку…

– Поживём – увидим,– кратко ответил он.

Прошло уже чуть больше месяца с начала событий. Сказать, что их семье было тяжело – ничего не сказать. Но так было только в материальном плане. Теперь же у них была настоящая поддержка друг друга.

Сначала Рита хотела выйти на работу, чтобы помогать мужу, но тот строго-настрого запретил, сказав, что лучшей помощью будет поддержка и вкусная, сытная еда. Средств у них теперь на это хватало, да и сам Дима признал, что сильно исхудал.

Как-то раз ему поступил вызов на уже знакомый адрес. Стоя на лестничной площадке перед нужной квартирой, он пытался вспомнить, когда он здесь был и по какому поводу. Но вспомнил окончательно лишь тогда, когда дверь открыла та самая девушка:

– А! Это снова вы!– как-то, на удивление Димы, радостно воскликнула она.– Вы проходите, проходите. У мужа опять проблемы на работе. У него фирма, вот и разъезжает частенько по делам. Неделю назад приехал и теперь здесь разгребает всё, что заместитель нагрёб.

– Занятой у вас муж. Дорожите им, раз он такой молодец,– поддержал разговор Дима.– А что случилось? Куда мне идти и что чинить?

– Вы только сильно не ругайтесь. Когда я звонила в вашу компанию, мне сказали, что ваши люди могут и стиральную машинку починить, они мне вас и прислали.

Говорила она веселым и добрым голосом, так что обижаться или злиться на неё было невозможно, да и не за что.

–Да, вам не соврали, я единственный сотрудник нашей фирмы, который по собственной инициативе сам научился и теперь работает с бытовой техникой.

Хозяйка квартиры показала, где стоит машинка, и, пока Дима работал, она всё рассказывала и рассказывала о своём супруге.

Вдруг её рассказ прервал звонок в дверь. Девушка извинилась и побежала ко входу.

Дмитрий услышал мужской голос и понял, что пришел муж.

– Здравствуйте,– услышал он голос из-за спины.

Дима встал, вытер руки и протянул их для рукопожатия.

– День добрый,– они пожали руки.– Очень наслышан о вас. Ваша жена мне многое рассказала о ваших трудах и деятельности.

Мужчина кивнул и ушел.

В то время, как Дима продолжал работать, супруги говорили на кухне.

– Мирра, ты рассказала совершенно незнакомому человеку онашей семье и компании?

– Милый, он хороший человек, да и тем более, он уже не первый раз помогает нам. В прошлый раз именно он менял замки, пока ты был в отъезде.

– Это не повод…

– Он пригодится тебе в компании,– прервала она мужа.– Дмитрий быстро учится. Он единственный, кто освоил работу с бытовой и прочей техникой в компании, и теперь расширил сферу их деятельности. И это только за месяц! Ты можешь взять его к себе и научить так, как надо.

Хозяин задумался:

– А ведь ты права,– он налил в стакан апельсиновый сок, что Мирослава недавно сделала.– Мой заместитель оказался бездарным, а другие люди уже научены своими ВУЗами, у каждого голова забита всяким хламом, а с ним всё может быть по-другому.

Девушка улыбнулась и взяла мужа за руку:

– Ну, вот видишь? Что нужно сказать любимой?

– Ты очень мудрая, я всегда ценил это в тебе,– сказал он и поцеловал её в щеку.

Он допил сок и собирался идти к Диме, но тот уже закончил работу и пришёл на кухню раньше. Хозяин, немного растерявшись, снова протянул руку:

– Сергей.

– Дмитрий,– они второй раз пожали руки.

– Мне тут Мирра рассказала про вас, и я хотел бы предложить вам работу. Для начала, оплата – тридцать пять тысяч.

– Это за три месяца?– недоумевая спросил Дима.

– Нет,– Сергей рассмеялся.– В месяц!

– Вы хотите нанятьслесаря в свою компанию и платить ему такие деньги?

–Нет, Дмитрий, вы нужны мне как финансист, на первое время. Я хотел бы научить вас всем деталям нашей профессии и сделать своим заместителем. Моя жена, увидела в вас большой потенциал, а я ей очень доверяю в этом плане.

Услышав такую новость, Дмитрий оживился, расправил плечи. Ему захотелось сию минуту приняться за дело.

– Конечно, когда и куда мне приходить?!

– Завтра с утра приходите к нам,– Сергей протянул визитку.– Начнём оформлять документы. А после, сходите на ваше прежнее место работы, там вам придётся уволиться. Надеюсь, вас это устраивает?

Дмитрий кивнул, снова пожал руку и Мирра пригласила его за стол.

Сначала Дима отказывался, объясняя тем, что дома его ждёт беременная жена.

– Я всё понимаю, но мне бы хотелось побольше узнать вас. Давайте, вы как-нибудь приедете к нам на ужин со своей женой? Ну, скажем, в это воскресенье.

Они договорились о встрече, и Дима уехал домой, чтобы обрадовать жену.

***

С этого дня дела пошли в гору, причем и в компании Сергея, и в семье Димы и Риты. Через четыре месяца Сергей помог купить Диме хорошую четырёхкомнатную квартиру. К слову, они подружились семьями, часто проводили выходные вместе, а уже через год Дима занял должность заместителя директора компании.

Рита родила мальчика, которого они с Димой назвали Сергеем, именно в честь человека, который очень помог им в жизни. Мирра тоже родила, только девочку.

Но какой бы ни была помощь, ничего бы не вышло, если бы Дима не хотел изменить свою жизнь, если бы у них с женой не было такой взаимной поддержки и любви.

И, знаете, они будут счастливы, несмотря ни на что.

Художница

Весна. Май. Он и она в лесу. Он – опытный писатель, поэт и романтик. Она – талантливый художник.

Слабый ветер нежно играл с её светлыми длинными волосами, которые приятно освещало с трудом пробивающееся меж зелёных дубовых листьев уже по-летнему яркое солнце.

Она писала пейзаж. Сначала любовалась природой, приложив свой аккуратненький длинный пальчик к нижней губе, затем её глаза сияли, и она погружалась в работу, охваченная новой идеей, не боясь испачкать краской своё белоснежное платье. Через две-три минуты успокаивалась, и всё начиналось снова: пальчик на губе, сияющие глаза…

Работа всё более и более преображалась, пейзаж становился всё прекраснее и прекраснее, даже порой казалось, будто лес, отображаемый на холсте, куда прекраснее и реалистичнее настоящей, окружающей их дубравы.

Он тоже писал, только не кистью на холсте, а пером на обычной бумаге. Когда она писала природу, он писал её. Каждую деталь, даже самую маленькую, он старался не пропускать и переносил на лист. Писал, не прерываясь ни на секунду, лишь изредка поправлял мешающиеся пряди своих чёрных волос, так подходивших в тон его классического костюма.

Он был влюблён в неё и хотел посвятить эту работу ей, поэтому так старался сделать произведение идеальным. И, когда казалось, что писать больше нечего, что текст закончен, он находил новые мысли, слова и продолжал.

Наконец, закончил. Перечитав всё несколько раз, он отложил работу и восхищённо стал наблюдать за ней.

«Ах, как она прекрасна, как красива, как хороша!» – только-то и думал он

Он лёг на землю и, упиваясь чувством эйфории, размышлял:

«Интересно, что она ко мне чувствует? Не отвергнет ли меня, если я признаюсь ей? Ну, нет, быть такого не может. Она ведь согласилась пойти со мной на этот пикник, ходила со ной по ресторанам, кинотеатрам. Наверняка она сейчас тоже думает обо мне. Да, скорее всего, именно так. Я уверен, наверное… Так, всё, я собран, я полон решимости, Вот, сейчас возьму и признаюсь ей во всём».

Он поднялся, отряхнулся, поправил костюм, прокашлялся и заговорил:

– Мы давно знакомы с тобой, пять лет, если не ошибаюсь. Мы постоянно поддерживали друг друга, вместе гуляли, отмечали праздники и разделяли одно горе не двоих. Тщательно всё обдумав и разобравшись в себе, я уверенно могу сказать: я люблю тебя!

Девушка продолжала писать пейзаж.

– И теперь я бы хотел узнать о твоих чувствах.

Она отложила кисть и стала смотреть на лес, приложив пальчик к губе.

Он побледнел, подошёл к ней поближе:

– О чём ты думаешь?

Девушка вздрогнула и испуганно обернулась:

– А? Что? О чём думаю? О градации. Как ты считаешь, всё правильно?

Бабушке

Семейный ужин подходил к концу. Бабушка с дедушкой уже собрались ехать домой , и старший брат Кости решил поехать с ними.

Когда Толик спустился со второго этажа с собранными вещами, он спросил брата:

– Поедешь со мной?

Костик увидел вопросительный взгляд своей бабушки.

– Не, я ещё маленький, страшно. Вот, вырасту, бабуль, и все каникулы буду у тебя проводить!

Семья посмеялась, попрощалась, и все разъехались по домам.

Косте было шесть лет.

С того вечера прошло четыре года. Десятилетний мальчик проводит каникулы, как и обещал, у бабушки с дедушкой вместе с двумя братьями.

– Орёлики! Идёмте кушать!– позвала бабушка всех троих.

На обед был борщ со сметаной, овощной салат, заправленный растительным маслом, и компот.

После еды братья встали, сказали «спасибо» и пошли гулять. Когда Костя подошёл к калитке, он обернулся и увидел стоящую у окна бабушку.

Вдруг свет ударил в глаза…

– Родственники, близкие, прощайтесь.

Костя медленно подошёл, прислонился лбом ко лбу, попрощался за себя и братьев, которых не было рядом, и только он хотел уйти, чтобы избежать лишних слов, как его обнял плачущий дедушка со словами:

– Всё, внучек, нет у вас больше бабули…

Костик обнял его в ответ, стараясь сдержать слёзы, но ничего не получалось. Капли покатились из глаз.

Тогда ему было шестнадцать. Уже два года, как он стал реже приезжать и звонить своим старикам.

Обвиняя себя в этом, стоя у гроба, он сквозь плач повторял:

– Бабушка, бабуля, я буду приезжать так часто, как только смогу. Прости меня, пожалуйста, прости…

Только тогда он понял, как важна и ценна семья, данные обещания и время, проведённое в кругу родных.

Прошло ещё девять лет. После работы Костя, уже по обыкновению, пришёл на могилу, полил рядом растущие цветы и сел рядом.

Вскоре пришёл дедушка, провёл рукой по памятнику и сел рядом.

– Внучек, ты не обязан приходить сюда каждый день,– сказал он после долгого молчания.

– Нет, не обязан, но я обещал…

В память о любимой бабуле.

Content

Хвостенко Иван Александрович Рассказы души, которая поёт

Бета-тест жизни

Эгоист

Однажды в холодном, но тёплом декабре

Одно Солнце на двоих

Друг-незнакомец

Февральский день.

Счастье, несмотря ни на что

Бабушке