Одисссей Чеслав Л.

БАЛАГАН

или

САГА о СЛОНЕ

ДИВЕРТИСМЕНТ

Использована вся музыка к спектаклю «Король Лир»

в постановке ЛБДТ им. М. Горького 1940 года, включая

«10 песен Шута» к І акту, «Балладу Корделии» на тексты

С. Маршака и музыкальные интродукции к картинам

Литературный редактор В.П. Дяченко

Автор сердечно благодарит за посильный вклад в работе над

текстом В А. Ковалевского, В.М. Чекалина, А.Д. Кашпура,

А.В. Ишунина, В.В. Ишунина, И.Р. Галимова, А.В. Разагатова,

А.Д. Щукина.

Сценарий «10 каденций Шута». Удостоен региональной

литературной премии им. А.С. Масельского в номинации

«Драматургия» (2009 г.).

Лауреат VI Международного фестиваля литературы и культуры

«Славянские традиции – 2014».

Памяти

моей жены Тамары

посвящаю

Сергей Черняев

Последний из рода

Из золотого кубка Валтасара

Я пил цикуты горькую тинктуру

И распинал монашек на столе.

Осмыслив грех как некий род нектара,

Анналов перечтя макулатуру,

Я крест поставил на добре и зле.

Каков итог? Проклятия на стенах.

В душе былых страстей каменоломня,

В паху, как взаперти, немой щегол.

Я смерти продал душу за бесценок –

Утрата тем нелепей, чем огромней,

А на ладони, как плевок, обол.

В урочный час не деспотом – шутом

Пристало быть тому, кто слышит ветер

И знает, что секира у корней.

Я истину ловил набитым ртом,

Все вина перепробовав на свете,

Но не приблизился и на полшага к ней.

И в судный день, устало обозрев

Чужие сердцу и уму пенаты

И позавидовав не Крезу, но скопцу,

Я погашу огонь на алтаре

И буду голосить как бесноватый:

Проклятье миру и его Творцу!

КОРОЛЬ ЛИР В ХАРЬКОВЕ

Существование реального автора Шекспириады до сих пор наукой не доказано. Вопрос этот, видимо, еще надолго останется открытым. Автор «Десяти Каденций Шута» своеобычно нащупывает пути к расшифровке кода таинственного Шекспира. Речь не идет об историческом исследовании или о существовании каких-то еще неизученных документов. Перед нами произведение искусства, а ненаучный трактат. И не важно, был ли автор гениальных пьес английским вельможей или простым актером. Правда, смущает тот факт, что словарь драматургии и поэтического наследия Шекспира в 2.5 раза превышает словарь Пушкина. Не говорит ли это о том, что Пушкин, несмотря на глубину и изящество своей поэзии, отчасти был эпигоном западной культуры, а русский литературный язык находился еще в стадии становления и формирования? Именно А.С. Пушкин,уходя от усложненных форм литературного языка своего времени,пытался максимально приблизить его к разговорной речи, будучи высоко образованным человеком, по возможности избегал иностранных слов.

Имел ли возможность актер, живший в XVI веке, даже самый выдающийся, достигнуть уровня образованности, какой могли иметь лучшие представители высшей аристократии? Ведь в пьесах Шекспира буквально с реальной достоверностью отображена история европейского средневековья мельчайшими подробностями придворных интриг, психологических лабиринтов и документально-исторических тайн, проникнуть в которые пусть и гениальному человеку,но не имеющему к ним прямого доступа, было бы практически невозможно. При этом  католическая церковь под давлением инквизиции не разрешала даже хоронить лицедеев на общем кладбище. Не секрет, что успех произведения в значительной степени зависит от того, насколько автор находится в материале, проникнут тем, что изображает. И в самом псевдониме (если это, конечно, псевдоним) скрывается не совсем адекватное для простолюдина свойство, так окрестившего себя: Shake spear (англ.) – потрясающий копьем). А вот гипотеза, которую, излагают некоторые шекспироведы: Очень знатный вельможа, автор инкогнито, не желающий обнародовать свое имя, типа Болленброка, если не более высокого происхождения, приближенный при Дворе и посвященный в его сокровенные тайны, носящий информацию и имеющий к ней доступ, дал в руки Шекспиру, доверяя его таланту режиссера, материал для сценической постановки, оставаясь при этом не узнанным. Шекспир-имярек жил четыреста лет назад. Тем не менее, творчество его актуально по сей день. И оно во многом современнее, чем тонны макулатуры, переведенной в Украине за последние годы, особенно в области законотворчества. Наверное, дело не в том, кто печатался под именем или псевдонимом «Шекспир», а в том, что с мужеством Одиссея (так зовут нашего автора) он до сих пор по-рыцарски потрясает копьем в неравной схватке с «неукротимой мельницей»… По аналогии с Дон-Кихотом Сервантеса (другим героем классической литературы той же эпохи) в благородном порыве хоть на йоту исправить этот закоснелый в грехах и погрязший в пороках «обезумевший мир». Это тот случай, когда возникает потребность писать, потребность органическая, когда нельзя не писать. Что и демонстрировала до революции 1917 года тенденциозная литература, – с уверенностью и смелостью хирургического скальпеля вскрывавшая социальные язвы (настолько влиятельны на рубеже XIX–XX веков были общественное мнение и роль писателя в его формировании), – под идеологическим натиском тоталитаризма переродившаяся в советские времена в так называемый социальный заказ. 1920-е годы. Невзирая на гражданскую войну, – небывалый культурный взрыв. Праздник авангарда, поиск новых форм, смелых решений и оригинальных конструкций. Тогда же основоположник социалистического реализма М. Горький назвал писателей «инженерами человеческих душ». Как будто оправданы все предыдущие за сто лет жертвы за «будущие конституционные свободы», начавшиеся с благородного «аристократического бунта» декабря 1825 года до Цусимы и обеих революций 1905 и 1917 гг. Но в итоге верх одержала тоталитарная установка, связанная с узурпацией власти. И со свободами пришлось распрощаться.

Я спросила у автора, к какому политическому течению он себя относит. И он ответил, что скорее является сторонником чистого искусства. Вчитываясь в материал, я убедилась, что в нем действительно не ощущается стремление кому бы то ни было потрафить, что все происходит по своим внутренним, если  хотите, законам языка и творчества, если только не ниспослано свыше… Автор не мог больше сдерживать накопившиеся внутри противоречия и молчать о  наболевшем. И тогда на сцену, как по зову походной трубы, приходит Shakespeare.

Искушение перенести действие пьес Шекспира в современность всегда было велико. Автор «10-ти каденций Шута» сосредоточил свое внимание на одной из вечных тем – трагедии короля Лира.Разделение страны на части, лесть, обернувшаяся предательством, глумление над старостью – чем не сегодняшний день, чем не наше «современное» государство, доведшее отношение к своим согражданам до нелепости?! Нет, до преступления в «пост коммунистический период», следующий за эпохой, когда выдвигался лозунг «Все для человека, все для блага человека!». И вообще, трудно охарактеризовать данное время. Разве что, – следуя ведическому учению, – мы находимся в периоде калиюги, где царят продажность и воровство, а во власть проникает криминал. Это – природа эпохи. Именно такого склада люди в ее царствование чаще оказываются в нужном месте в нужное время. Не факт, что они непременно все преступники и связаны с криминальным миром или возглавляют его корпорации. Просто такова тенденция времени. А лишенный королевства и владений, выгнанный на улицу Лир и его верный Шут – разве не лица без определенного места жительства? Да, они и есть самые настоящие бомжи, потому нами так естественно воспринимаются и спящий прямо на улице у затухающего костра Шут, и собирающий пустые бутылки Лир. Всё узнаваемо вокруг: наш Харьков с его садом Шевченко, Госпромом, книжные развалы в Классическом переулке. Проносящиеся мимо правительственные кортежи, ночные фейерверки и лозунги «Свобода слова!», «Власть народу – а не олигархам», «Украина – в НАТО»… Это – наша жизнь. И два персонажа из давней трагедии, жившие в стране первого европейского парламента, так органично вписываются в нее: под открытым небом пьют пиво на собранные бутылки, заедают плавленым сырком «Дружба» (название, перешедшее к нам из «прежних времен, застольных»), закусывают килькой в  томате и баклажанной «икрой заморской». И разговаривают, рассуждают – о бренном и о вечном…

В диалогах и монологах героев, дополняя друг друга, изящно переплетаются рифмованные строки авторской речи с шекспировским  метром песен в талантливом исполнении Маршака:

1-я ПЕСНЯ

Тот, кто решился по клочкам

Страну свою раздать,

Пусть приобщится к дуракам,

Он будет мне под стать…

Далее автор:

А тут еще и перекрыли газ!

Армагеддон теперь у нас:

Восток на Запад – брат идет на брата!

Раздел, разор, бесплодные дебаты!..

Проблему развязать не могут языков…

Трудно даже сразу понять, где прошлое, а где настоящее, –  настолько все похоже. Симбиоз реального и шекспировского у автора сделан мастерски. Сны Шута, в которых оживает старая Англия,двор короля, дамы, рыцари, шум волн, бьющихся о холодные скалы туманного Альбиона, незаметно переходят в захламленный мусором городской сквер, шумные улицы, милицейский патруль. И только человеческая сущность главных героев – Лира и Шута, – остается той же, хотя и рядится в другие одежды. В стиле эпической драмы, – исторически более приближенной к литературному жанру, –  действие раскрывается через монологи и диалоги героев, достигая высшего накала в 6-й песне:

Когда судья грешить не будет

И без причины не засудит,

Когда умолкнет клевета,

Замок повесив на уста,

Когда блудница храм построит,

А ростовщик сундук откроет, –

Тогда-то будет Альбион

До основанья потрясен,

Тогда ходить мы будем с вами

Вверх головами, вверх головами,

Вниз ногами!–

и своего апогея – в 7 каденции:

Кто служит верой королю –

И власть с ним делит, и петлю… –

пройдя через кульминацию Бури в 9-й песне, – выходит на финал в

10-й песне:

Но он с тобой, твой верный Шут,

Служил он не для денег. –

и 10 каденции:

Так вот десятая каденция моя:

На паперти надежду обретая,

К Всевышнему взывая и моля,

Любите всех людей… –

где утверждается несокрушимая сила настоящего искусства, возвышающегося над политикой и повседневной рутиной истинным человеколюбием.

Если пьеса будет поставлена так, как это задумано и написано автором – с использованием великолепной театральной музыки Шостаковича и адекватных оригиналу «Песен» Маршака, сценической пластики и спец эффектов – нас ждет отличное зрелище. А также – пища для ума и сердца, навеянная умной и талантливой аналогией с шекспировской трагедией. Я надеюсь в скором времени прийти в один из харьковских театров на премьеру «10 каденций Шута». Да, именно в харьковский, – потому что в пьесе отображен наш Харьков, потому что в ней мы проходим знакомыми улицами, узнаем родные места. Впрочем, аналогия может быть проведена и с другими городами Украины, и не только Украины. Но это не значит, что автор космополитичен и оторван от украинских реалий. Нет, автор не оторван ни от родных мест, ни от своих соотечественников. Он по большому счету патриот. Это ощущается и в языке пьесы, характерном для данного региона Украины, и в каждой строчке, отдающей болью за людей и родной город:

Наш Харьков далеко не Вавилон,

Но с двуязычием давно сроднился он!..

В ремарках и указаниях сценографии автор предлагает довольно подробную режиссерскую партитуру, – насколько это возможно в литературной части пьесы,– для театральной постановки в различных сценических жанрах: как в музыкальном театре, драматическом, или средствами анимации. Остается только ее прочитать…

ЗАКАНЧИВАЯ писать эти заметки, вдруг вспомнила: а ведь я видела его – короля Лира! В центре Харькова, иногда у метро «Университет», иногда на улице Дарвина, у Дома актера, а порой именно в парке Шевченко стоит и ждет подаяния старик, у него седая шевелюра и борода, в руках он держит картонку, на которой крупными буквами написано двустишие – что-то вроде: «Голод лют – гонит в люд». Он высок, худ, но чувствуется в фигуре грация и достоинство, а в густой бороде чудится ироническая усмешка. Не его ли увидел и тоже узнал автор «Каденций»?

Ирина Глебова, член Национального союза писателей Украины

Искусство и политика

Политика и искусство в действительности не часто пересекаются друг с другом, если искусство не заангажировано политиками (соцреализм) или является инструментом декларации политических воззрений художника (пьесы-плакаты Брехта), либо – идейное служение политике (яркий пример – Маяковский). На самом же деле, искусство гораздо шире, ибо отображает все грани человеческой жизни. В силу крайней прагматичности политики распространено мнение, что это – весьма грязное дело. Конечная цель любой политики – приход к власти или силовой ее захват. И как говорится, цель оправдывает любые средства. Что мы и наблюдаем часто в истории, да и практически в повседневной жизни. Участие в политике, а главное – гарантия успеха – предполагают отказ от многих идеалов и принципов человеческого общежития, когда декларируется одно, а на деле осуществляется совсем другое… Искусство, отображающее жизнь в полном  объеме и во всех ее проявлениях,  часто ассоциируется с чистотой, духовностью, гармоничным развитием человека и общества – именно по причине его идеологической подоплеке. Вернее, оно используется различными идеологами в своих целях. Но так было далеко не всегда. И в средние века лицедеев хоронили за пределами общего кладбища, как нечистую силу. Во всех сферах человеческой деятельности присутствует т. наз. человеческий фактор, который, как известно, трактуется со знаком минус. Когда же вместо минуса проявляется плюс, то возникает тенденция присвоить ему героические, либо иные исключительные черты, хотя  это – скорее норма для человека. А в творчестве – одухотворенность ваятеля приближает его к Творцу. В горниле положительного человеческого фактора куется три ипостаси: «герой», «святой» и «творец». Именно положительный человеческий фактор трактуется как духовное подвижничество.  Отсюда утверждение, что гений и злодейство не совместимы. А также –  библейский постулат: «…. по образу и подобию Своему». Раз уж мы затронули духовность, то вспомним давнюю связь политиков с клириками. Примером тому служит сама католическая церковь. Известен давнишний тезис иезуитов о бездуховности светского искусства, где «оголяются все уродства слабой человеческой натуры». Если церковные ортодоксы терпимо относятся к живописцам и скульпторам, которые пишут для них иконы (в Православии) и лепят (у католиков) изваяния, то особенно не благоволят они к актерскому ремеслу, где за свою творческую биографию артист проживает множество чужих жизней, которые, по сути, становятся его собственными. В этом-то и заключается главная неприязнь к актерам, за что их и прозвали лицедеями. Христианские священники каждый Божий день под Крестным куполом во время Божественной литургии разыгрывают одну и ту же Вселенскую драму (распятие и воскрешение Сына Человеческого) – Начало начал, Альфа и Омега, ставя на место и отметая в сторону других исполнителей и прочие театральные подмостки Земли. В идеале только она одна, по мнению христианских ортодоксов, имеет право на существование.

Тем не менее перед нами попытка поднять политические и социальные проблемы современной Украины в художественной форме, в музыкально-поэтической драме, где в современный Харьков перенесены персонажи средневековой Англии, воспетые еще Вильямом Шекспиром. Ценность подобной аллегории состоит в том, что Шут и король Лир, Глостер и Эдгар с высоты времени могут сказать нам то, что далеко не всегда решаются озвучить современники – нелицеприятную правду о нашей жизни. Они словно призывают вовремя спохватиться, одуматься, и прекратить политические игрища, реально улучшить жизнь людей, очистить нравственную и возвысить духовную жизнь общества. В ткань пьесы искусно вплетены зарисовки политической жизни. В историческом экскурсе финала лейтмотивом проходит идея дружбы и братства, единства славянских народов. Эта идея должна быть востребована в Украине как в сильной, независимой, демократической стране, колыбели славянской государственности, где в модели военного устройства о.Хортиица и в казачьей конституции  Пилипа Орлика явно просматриваются черты средневековой демократии и органически слились традиционно сложившиеся положительные тенденции Востока и Запада.

Здесь за порогами Днепра встал остров – мощный плот

В волнах истории и вольницы оплот.

И мир узнал об Украинском вече,

Про славу казаков и Запорожской Сечи…

При этом извечный спор между двумя системами ценностей должен решаться без какой-либо конфронтации, конструктивно, мирным и цивилизованным путем.

Если говорить о конкретном городе (Харькове), отображенном в пьесе и галереи ее героев, несколько завуалированных, хотя при наличии определенной информированности легко читающихся, то без особой натяжки драму можно назвать исторической энциклопедией современной харьковской жизни, решенной в гротескно-памфлетном плане.

Пьеса уже была высоко отмечена как на престижном литературном конкурсе Слобожанщины имени А. Масельского, так и на Международном литературном форуме «Славянские традиции и культура». Но в полной мере художественные достоинства произведения (тем более связанного с великолепной театральной музыкой Шостаковича) будут оценены после постановки на сцене. Для нас же ценна сама мысль показать политические и социальные проблемы отдельных людей и общества в целом сквозь призму поэзии и драматургии, попытка помочь в разработке путей их разрешения. Это важно как для современников, так и для будущих поколений.

Андрей Яненко, член правления Славянского комитета Украины

От автора (о предыстории создания)

Уважаемый читатель! На титульном листе в лаконичной форме я указываю на источник создания «10-ти каденций Шута». Это – «Десять песен шута» к І акту трагедии Шекспира «Король Лир», на которых собственно и основан сценарий («Дивертисмент» – музыкальные номера, вкрапленные в общую ткань сценического действия) и которые издавались в советское время отдельным вокальным циклом и были в моем репертуаре с консерваторской скамьи. В 1988 году с успехом исполнены в объявленном среди солистов Луганской филармонии конкурсе театральной музыки, что послужило немалым стимулом в последующем развитии этой довольно непростой темы. Произведение привлекло именно своей игровой стороной и эмоциональной насыщенностью. В пореформенное время и по сей день актуальность цикла (судя по первым строкам 1-ой песни) только возросла:

Тот, кто решился по кускам

Страну свою раздать…

Со временем именно сценическая грань цикла привела к мысли, что два гениальных соавтора Шекспира сделали из «10 песен шута» мини спектакль,  где ведущую роль занял шут, беззаветно преданный королю, т.е.«Король Лир» подан сквозь призму видения Шута. Идея оказалась настолько  благотворной, что «Песни» непроизвольно стали обрастать небольшими диалогами и монологами, – и это приняло необратимый процесс. Счастливым  подспорьем послужило и то обстоятельство, что до консерватории я изучал поэтику в университете и имел некоторый опыт в стихосложении. Позже я  узнал о существовании инструментальной музыки и «Баллады Корделии», созданные наряду с «Песнями» к постановке ЛБДТ им. Горького 1940 года.

На рубеже тысячелетий, в канун президентских выборов в Украине «Песни» (до «Каденций» было еще далеко – первоначально сценарий занимал 7 страниц и предполагал действо в стиле Петрушки, откуда и вырос «Балаган») надолго угодили в стол.

Но Вышний Закон гласит, что любой труд во благо не проходит даром. И вот пришло время, когда «Каденции», проснувшись, стали настойчиво проситься на волю. И мне ничего не оставалось, как только внять им, и, проведя довольно продолжительную, но полезную для обеих сторон полемику, с отеческим благословением отпустить на свободу.

Поэтому в отношении жанра пьесу можно смело отнести к публицистической драматургии.

Все комментарии к трудным местам текста находятся в конце книги.

10 КАДЕНЦИЙ ШУТА

БАЛАГАН (представление действующих лиц)

Автор

Эй!!! Не держись за свой карман –

Скорей спеши в наш балаган!

Увидишь ты, как старый Лир,

Всё раздарив, стал гол и сир.

Преданья старины не врут,

Что был ему опорой Шут,

Как разделил с народом боль

Из дома изгнанный король.

Расскажут много Лир и Шут,

Еще станцуют и споют.

Вот лицедеи к нам пришли:

Шуты, плебеи, короли.

Есть тайная средь них персона,

Скрывается под чешуей Горгоны.

Ладошек нежных не жалей —

Встречай же их ты веселей!

Поочередно проходят герои балагана.

Одна Горгона остается неподвижной над всеми.

Шут

Всех больше в пьесе я пою —

В конце каденцию даю.

Лир

Но звучную довольно лиру

Вручает автор также Лиру.

Корделия

Любить так бескорыстно, до конца

Из трех сестер лишь я могла отца.

Глостер

Как автором вопрос поставлен остро,

Расскажет призрак – ослепленный Глостер.

Эдгар

Что подтверждается его поводырем…

Автор, он же

Виктор

А дальше – о других и о другом:

Так держится любой на свете двор

На трудовом народе – это Хор.

В мимансе выйдут к нам порядка стражи –

Закон блюсти их дело, как прикажут;

За ними Магдалина, клерикал и нувориш;

Вначале ж – дворянин, охрана свиты.

(себе)     (Но ты, приятель, много говоришь).

Через века их гнезда были свиты

В кварталах Харькова; Шекспир их описал,

А Шостакович в нотах набросал…

И мы с Медузой оказались квиты.

Свет гаснет. Лучом прожектора на правой стороне занавеса освещается эпиграф:

Не спи, не спи, художник,

Не предавайся сну.

Ты вечности заложник

У времени в плену.

Борис Пастернак

Первый сон Шута

Звучит музыкальная тема «Вступление»

Три плана-уровня:

На 1-м плане – где происходит само действие – возле костра спит Шут, издавая «симфонию» храпящих и свистящих звуков. Храп Шута переходит в звуки природных явлений: гомон птиц, всплеск волн, порывы ветра. Возле Шута вырастают призраки Глостера и Эдгара. Затухающий костер время от времени вспыхивает. Медуза-Горгона на 3-м плане-уровне, где возникают потусторонние явления, или на экране сценического задника начинает свой мистический танец со змеями вместо волос. Из глубины 2-го уровня – где рождаются каденции – один за другим появляются и тут же под взглядом Горгоны застывают в камне скульптурные образы, иллюстрирующие Пролог.

Пролог (решается в статической пластике)

Глостер

О ревность старости!

О слезы скорби памяти!

Когда бы доносил вселенский слух,

Где гений зла подстерегает, как недуг…

Эдгар

Лик независимый и гордый дух

Вмиг обращая в жалкого сатира!

Так властелин Полуночного мира,

Господарь Тауэра, победитель Рима

Под грузом горя превратился в Лира.

Вместе (на затылках Глостера и Эдгара оказываются маски Каина и Авеля, которыми они иллюстрируют следующую реплику, по очереди поворачиваясь к залу спиной)

В двуликом Янусе сокрыт и бог, и дьявол:

Вот лик убийцы – Каин, вот жертва злобы – Авель.

Горгона исчезает. Каменные изваяния скрывает полумрак.

Горгону сменяет Мерлин, Глостера и Эдгара – Корделия.

На 2-м плане-уровневновь оживают окаменевшие в Прологе фигуры, иллюстрирующие балладу Корделии. В своей динамике они заполняют пространство сцены и возвращаются на свои места.

Баллада Корделии (решается в динамической пластике)

Корделия (выйдя на 1-й план из окаменевшей группы, поет)

За темным морем на скале стоит высокий дом.

Гнездятся птицы в вышине, но пусто в доме том.

Давно, давно потух очаг, не слышно голосов,

И только ветер, буйный гость, тревожит тихих сов.

Принес он весть издалека, что господин исчез,

Что за моря и облака его унес Мерлин.

В зеленой дальней стороне на черном призрачном коне

Он скачет в золотой броне и видит дом во сне.

Летает ветер и поет, вокруг небес огром.

Не откликается никто и пуст высокий дом, и пусто в доме том.

Образ Корделии тает в сновидениях Шута. Ветер разгоняет туман. Первые лучи солнца вместо мрачных скал с высоким замком и лесом озаряют узнаваемый силуэт Харькова: Зеркальную струю, Госпром, университет, парк Шевченко. На месте Мерлин – памятник Тарасу,  а вместо застывших в Прологе фигур – его скульптурную группу.

.

ДИВЕРТИСМЕНТ I

Звучит тема «Фанфары»

Костер еле теплится. Вокруг разбросаны бутылки.

Возле спящего Шута стоит недопитая бутылка вина и две пустые пивные кружки. Появляются гвардейцы из королевской охраны в походных шинелях, или камуфляжных костюмах.

1-й гвардеец (глядя на притихшего Шута)

Спит, как убитый, заместитель наш…

2-й гвардеец

Его повергнул от Эдит купаж…

1-й гвардеец

Как надоел король своим нытьем!

Я что – в колодки заточен ему, повязан?

2-й гвардеец

«Хоть катаньем или мытьем» —

Ты охранять его обязан.

1-й гвардеец

Нам собирать бутылки – где устав?

Ведь мы же королевские гвардейцы!!

2-й гвардеец

Возможно, ты, товарищ, прав, –

А если прав, приятель, – действуй!

Замерев на секунду, 1-й гвардеец бросает на пол собранную посуду и уходит.

Лир собирая бутылки, то и дело спотыкается об них.

2-го гвардейца, который хотел было последовать за товарищем, останавливает приблизившийся к королю человек в слегка помятом английском пальто. Охваченный агрессией гвардеец опускает наземь мешок со стеклотарой.

Ты кто такой, не подходи зазря!

Виктор

Я дворянин из свиты короля.

Лир

Ах, это ты; прости его, Виктор!

Виктор

Я ухожу, прощайте, монсеньор.

Лир

Ступай, Виктор, и будь навеки с Богом,

Дай обниму тебя хоть на дорогу!

Обнимаются. Виктор уходит.

Лир (продолжая собирать посуду)

От склянок зелья проходу нет вокруг!

И с кем же столько выпито, мой друг?

Шут (отгоняя мух и вновь впадая в сонное забытье)

Коль в мире царствует злой рок,

Всегда я напиваюсь впрок…

Лир (отвлекаясь на другую мысль)

С другого боку – хоть с утра

Сдадим мы их – нет худа без добра!

Ура, товарищи, ура!

Шут

Ты поспешил бы, господин,

(сонный) Уже открылся магазин!

Позволь, с похмелья полежу,

А там, даст Бог, и закушу?

Ведь с бодуна одна мораль:

Здоровья нет – его и жаль.

(Поворачивается на бок).

Лир

Дивлюсь тебе, поэт-философ!

Шут (зевая)

Оставь, король, все это проза.

Поэзия была вчера —

Достойна классика пера!

(Отталкивает ногой пустую бутылку, передразнивая Лира)

Ура, товарищи, ура!

Лир (уйдя в себя)

Путь завершил прехитрый Одиссей…

Тогда мне Бог послал троих детей —

Хмель сладкий королевского венца,

Счастливей в мире не было отца!

На 3-м уровне появляются астральные образы дочерей Лира.

Трех дочерей. Сначала двух. Потом

Явилась младшая в наш королевский дом.

Души не чаял я в Корделии своей –

Для сердца не было, и нет ее милей!

Вся простодушие и чистый лик —

Навеки я душою к ней приник.

Лишь лучшее она взяла от нас,

Корделия, моя царевна!

Откуда бедствие, что за напасть?

Насквозь пронзила мое сердце ревность!

Когда как я ко власти зыбкой ─

Присовокупил все ошибки…

Уж лучше б суждено мне было красть ─

Как развращает человека власть!!!

Шут (проснувшись)

Не плачь, король, оставь и будь здоров!

(Пьет)    И без тебя достаточно воров!

Лир (не обращая внимания на Шута)

Я счастлив был,

Но все внутри остыло.

Из дочерей троих не оценил

Одну – которая меня любила,

И я которую сильней других любил!

Всех старшая была велеречивей.

Она же – всех корыстнее была!

И, как дурак, поддался я на чары

Той сладкой лести, что с ума свела!

(При этих словах Шут вскакивает и тенью следует за Лиром)

Второй – за ложь ее в устах Иуды –

Оставшуюся отдал часть страны.

А младшую лишил и малой ссуды

Приданого! Вот воля Сатаны!!!

1-я песня

Шут (громко, из-за спины Лира; тот с испугу шарахается в

сторону; Шут перехватывает его руку, и они танцуют хоро)

Тот, кто решился по клочкам

Страну свою раздать,

Пусть приобщится к дуракам,

Он мне как раз под стать.

Мы встанем с ним рука к руке –

Два круглых дурака:

(Как бы забрасывает Лира на 2-й уровень).

Лир

Один в дурацком колпаке,

Шут (в шутовском реверансе следуя за королем)

Другой без колпака!

Отталкивает Лира и тот садится на край 2-го уровня.

1 каденция

Каденций старт беру я от ноля:

Власть ─ априори дело короля!

Все каденции претворяются на 2-м уровне. Каждую из них одновременно предваряют музыкальный акцент,смена мизансцены и световой эффект. При этом на экране сценического задника появляются соответствующие картины,либо – лазерное шоу. Его можно применить и в Прологе в случае малочисленности пластической группы.

Звучит тема «Возвращение с охоты»

Бесконечным потоком проносится правительственный кортеж.

Шут

Какой кортеж! А как идет красиво!

Такой эскорт я не видал с тех пор,

Как прокатился по стране Голодомор…

(Лиру)    Как чувствуешь себя?

Лир (поникший)

Как вы-с<т>рана-я слива…

Шут (отходя в сторонку)

Да мне не лучше, бос-с....с<э>р, пошли все на!..

(Шарит по карманам, вытряхивая какую-то мелочь)

Придется жрать овес – скорее бы весна!

Лир

И бог с ним, Шут, пусть – лишь бы не война!..

Шут

А что война?! Была бы в ней потреба…

Ведь кормят зрелищами нас – когда нет хлеба!

Лир

Вообще-то, Шут… ты дружишь с головой?!

Шут

Вообще-то ты из высшего сословия,

А требуешь у хворого здоровья?

Война что мать – накормит всех с лихвой.

И сытно тем,

Кто на войне вживають

Метал в карман, а кто – в живот;

Кому в Эдем,

Кто прямо в ад – без квот.

Ну, кто чего желает!..

Лир (вглядываясь в удаляющийся кортеж)

А кто это с флажком их провожает?

Шут

Похоже, егерь из-за океана.

Лир (про себя, качая головой)

Как жаль, что нет в живых Осанна —

Он в землю бы втоптал беснующихся блажь!

Но в лучший мир умчался слоник наш…

Шут (не слушая его)

Да, супер представительства «Ниссан»! А?..

На солнце  никель – словно золотом прошитый!

Лир

Я не про это… Шут!.. эй!

Откуда столько сытых?

Шут

Будь хоть с пеленок у руля, –

Играет свита короля!..

(Ногой постукивая по мешку, где грюкают пустые бутылки)

С удачей, С-С-СЭР! (икает) И как охота?

Небось, побили Вы все прежние (икает) года,

Соперник царственный Улисса, (икает) Ланцелота!

Лир

Ну, хватит, раб, икать, я проиграл – беда!

Шут

Мы задним все умом крепки, (икает) как никогда!

Впредь слушайся меня, патрон, я прав всегда.

(толкая ногой мешок со стеклотарой)

С таким уловом прежде ветеран

(Хотя тогда не надо было нам)

Явиться смело мог бы в ресторан.

И как сказал один знакомый армянин

(Известный цеховик и семьянин):

«Да за мишёк зелени <склянка> можьна биля

Купúт баранка от аутомобиля!».

Лир

Я отдал старшим дочкам, что имел,

И вот уж сутки ни черта не ел…

Выбирает из мешка бутылку с остатками «Вигора» и пьет.

Шут (пьет вино из своей бутылки)

Ты хочешь есть? Вот это да!

Какая наглость, г-господа!

Вот почему ты из последних сил

Вчера так жадно только пил д-да пил.

Ведь «питие – святое дело, еда же – свинское» – досель.

А в результате – сели мы на мель!

Неслыханной диеты рацион:

День пьет король, второй – закусывает он.

И мочится с похмелья кипятком,

А по большому – ходит нефтью.

Устраивается возле пепелища, прикрыв глаза колпаком.

Звучит тема «Ослепление Глостера»

На 3-м плане-уровне появляются призраки ослепленного графа

Глостера и его поводыря – Эдгара.

Лир

Ах, Глостер, верный Глостер! Ты ль причем,

Что заслонил меня своим плечом

И отдал чистые глаза свои за правду?

Все стало черным для тебя с тех пор,

Как рухнул Лира лучезарный двор

И проморгали мы свою державу!

В кромешной мгле, слуга родной,

Ты растворяешься со мной

По праву:

И ты один —

Один и я.

И где твой сын?

И где же дочь моя?

Плачет.

Глостер

А где народ, герой, держава, люди?

Эдгар

Везде – толпа, менты, бандиты, судьи…

Вместе

И как вернемся мы к своим баранам,

Когда надежды нету на гаранта?!

Эдгар

Какой рукой креститься – не вдогон –

Глостер

Не выучился наш Тутанхамон.

Вместе

Кто призван охранять – насилует Закон!

Призраки растворяются. Наступает затмение солнца.

Оно сгущается дымными облаками.

Лир (в тяжелом раздумье)

О! Солнце сумасшедшее печет!

Через минуту темень настает.

Наш день погас, несчастья ослепили,

Свет мраком стал, всё, как в дыму!

Луна панамой на светиле…

Все примеряется к нему.

Сдвигает на глаза фуражку.

Шут тяжело встает и, по примеру короля сдвигая на лоб колпак,

делает несколько больших глотков из бутылки с вином.

2-я песня

Хореография в стиле старинного классического танца.

Шут (в реверансе приглашает Лира к танцу)

Для дураков печальный день:

Все умники страны

Мозги надели набекрень

И стали мне равны.

Лир (речитативом)

Не рано ли ты, брат, распелся?

Шут (еще отхлебывая на ходу)

Урок вокала: (делает фиоритуру) ла-а-а-а,–

Мне жизнь преподала!

Я приучился петь с тех пор,

Как стали мы равны,

Когда ты с бесами на спор

Спустил с себя штаны

(поет)

И в руки розги дочкам дал,

Их власть провозгласил

И на колени им припал,

Как жалкий педофил!

Они заплакали от счастья,

А я запел с тоски,

Узнав, что мой король без власти

Играет в дураки!

(Завершая танец в реверансе, оказывается на 2-м уровне).

2 каденция

Внемли каденции моей на (ять):

Не стыдно ль в дурака, Твое Величество, играть?!

Не стоило б давать ей управлять –

Хоть дочь твоя и коронованная б....!

Во время заминки аллергически закашливается.

Лир

Замолкни, Шут, на тон потише!

Не ровен час, вдруг кто-нибудь услышит…

Шут (оставаясь на 2-м плане-уровне)

А ты скажи, коль подойдет к нам мент,

Что я твой шут – придворный референт!

Ты же у нас, известно, голова, –

Харизму, правда, подгулял – так впечатлят слова!..

И не перечь им, сэр,

А то получишь в нос, –

Весьма дурной пример

Им подает их босс, –

И в зуб ногой и в глаз, и в бровь,

По печени и между ног…

И тут хоть пей, хоть сквернословь,

Харизма пострадает вновь!

Смотри, патрон, предупредил, как мог!..

А то – устроят травлю, как на волка,

По феодально-рыцарскому толку.

И вспомнишь королевскую охоту…

Ведь замордуют, расстреляют – просто так –

Или загонят, как кроля, на остров, –

Не забывай, – святая простота!

Оставаясь на 2-м уровне, делает пассы, как бы гипнотизируя, переходит в

дирижирование.

Приблизившийся было патруль, увидев эту странную картину, ретируется прочь.

3-я песня (Канон о голодной мыши)

Хор^1(на сцене) сопровождает канон Шута с хором^2(на балконе)

Хор^1 (на сцене)М-м-м… м-м-м… м-м-м… м-м-м…

Шут      Хлебные крошки, черствые корки

Хор^2 (на балконе) Хлебные крошки, черствые корки

Шут      Мышка голодная вспомнила в норке.

Хор^2                  Мышка голодная вспомнила в норке.

Сцена концентрируется на Шуте – 2-й уровень.

3 каденция

В Каденции пароль

Отнюдь не блудок:

Хоть нищий, хоть король —

Но просит есть желудок.

Допивает вино, занюхивает рукавом и отдает Лиру бутылку.

Лир (пряча её в мешок)

Спасибо тебе, мой добрый Шут! На содержимое этой сумки

купим мы себе хоть чуть-чуть поесть…

Взваливая с помощью охранника огромный мешок со стеклом

на спину, уходит. Гвардеец с гремучим тюком следует за ним.

Шут (укладывается, раздувая раскаленные головешки)

Уф-ф-ф! Наконец пошел… Скорее б воротился!

Зачем же я вчера безбожно так напился?!

Точнее бы спросить – на что?

Пропúто в общем было … баксов… сто.

Прóпито больше (скандируя), мамочка родная!!!

(хватаясь за голову)

Ох! Братцы! Не рожу ли с бодуна я?!

Такое ощущенье – как распяли –

Последний фунт вчера мы разменяли!

Навеки брошу пить! Ни вспять —

Теперь хоть нáчать пить или начáть!

Пол-Пушкинской гудело и Сумской —

Открыл король наш праздник городской!

Не знали удержу мы в фанатичном рвение —

Остановило лишь Луны затмение!

Коль наблюдаете такое вы явление,

То это – признак самоуправления…

(рассматривая синяки и ссадины на руках и груди)

От спирта зажило, как на собаке

Изысканной породы – «шпанаэль»!..

Всему виной «Оранжевый коктейль»!

Но кто зачинщик этой пьяной драки?..

Припоминаю на своей спине я палку....

(Но все же… кто затеял эту свалку?)

Вот для мозгов с утра зарядка!

Давай всё восстановим по порядку:

Забрел случайно к нам «афганский» генерал,

За ним – откуда ни возьмись – казаки

На Покрова разбили тут биваки.

Носился в воздухе агрессии угар!

Изрядно мы уже смочили глотки,

Дошпента допивая ящик водки —

Давненько я подобной пьянки не видал!

Бывало, при дворе уж как закутим,

Походу всю округу перебудим —

От праздников и фейерверков по ночам

Бюджет страны, как старый зонт, трещал по швам!..

Вот – кто зачинщик, уф-ф, насилу вспомнил!

Всех на дыбы ослепший Глостер поднял:

У них по пьяни с Кентом спор возник.

Ущербность пробудила к правде рвенье –

Как выпьет, у него всегда прозренье.

И врезал правду-матку напрямик,

Что Эдмунд – сын его, не графа Кента

(Хотя бы он имел отсюда ренту!

Какой бы в молодости ни был куртуаз,

На то не требуется квоты президента;

Ведь это косвенно касается всех нас.

Помалкивал бы про ошибку эту —

Кто виноват ему, что нагулял?!

Да только спровоцировал скандал),

А Кент возьми, и объяви «вендетту» —

По фейсу Глостера с размаху въехал,

Граф в темноте поплыл – затем отъехал…

Раздора настоящая причина –

Что Кент на днях побил – его с друзьями сына…

За Глостера вступился генерал —

Зачем, мол, обижаете калеку?!

Но сбоку мастерский настиг его удар!..

И стало нам совсем уж не до смеху, –

Тут разгулялся «форменный» кошмар!

Ударил короля в лицо

Жебрак-мудрец бомжак Руссо!

Навел и я на всех немало страху,

Дорвал свою любимую рубаху!

Невыносимую стерпел тогда я боль

И даже увернуться не сумел,

Как вдруг меня, что силы есть, огрел

Банановой республики король!

К затмению Луны спустили злобы пар,

И буйства братского сошел на нет пожар.

А там и хмель прошел – давай скорей стаканы –

Залить решили спиртом наши раны,

Как внешние и те, что изнутри…

Пришлось набрать не меньше – литра три –

Да чтоб не возвращаться к этой теме,

По восходящей пить решили – по системе!

На том настаивал заокеанский нелегал, –

Он бредил все какой-то стюардессой

И градус постепенно повышал…

А всем известно, что ночной тариф

Идет втройне, что там ни говори,

Плюс после перенесенного стресса

Всё будет мало, сколько ни бери.

Короче, набрались… Опять до беса!

А тот, кто избегал посуды мелкой,

То докатился до последней белки…

Хватило вдоволь всем – и нам с патроном –

Свалились мертвые к заутреннему звону.

Но главное, карманы были чисты,

Пропили даже жёнкино монисто!

Да что и говорить об этом, право,

Попробуй упоить бездомную ораву!

Вся эта пьянка мне в конец обрыдла —

Валялись мы в багне не хуже быдла!

Застывает в дрёме, бурча себе под нос. Перейдя в

сонно-бронхиальный «прелюд», мастурбируя, засыпает.

Справа в верхнем углу занавеса высвечивается эпиграф:

И нам недолго любоваться

На эти, здешние, пиры:

Пред нами тайны обнажатся,

Возблещут дальние миры.

Александр Блок

Второй сон Шута

Антракт в пластике по сюжету шекспировского Лира.

Решается в балете, лазерном шоу, либо средствами

анимации.

Звучит вся предыдущая музыка, включая тему «Финал 1-го

акта».

Корделия уводит Шута в радужное прошлое, где он, пользуясь

авторитетом при дворе, оберегает шефа от интриг

враждующих кланов. На теме «Ослепление Глостера» королевы

умирает королева. Удрученный Лир, желающий отдохнуть

от обязанностей монарха, требует от дочерей признания в

любви. Довольный лестью старших, и, не услышав ни слова от

крохи-любимицы, в безграничной любви к отцу не обронившей ни

ни слова, в слепой ревности выгоняет ее из дому. Корделия, без

приданого выйдя замуж за французского короля, полюбившего

ее всем сердцем, покидает Англию. Страну Лир делит между

двумя дочками и отходит от дел, оставив за собой небольшую

свиту и охрану из королевских гвардейцев. Лишив себя власти,

вскоре оказывается на улице вместе с неразлучным Шутом.

ДИВЕРТИСМЕНТ II

Появляется Лир с нехитрым провиантом в авоське в

сопровождении Виктора и садится возле потухшего костра.

«Сонно-бронхиальная симфония» Шута звучит

иллюстрацией и аккомпанементом к монологу Лира. Изредка

потрескивают и разлетаются искрами догорающие угольки.

Лир

Бутылки сдашь —

Возьмешь чуть-чуть поесть.

Теперь, дружок, шабаш,

Теперь, дружок, шабаш,

Пора бы знать и честь!

Зато намедни оторвались лихо –

На славу погуляли – просто жесть!

Мне шлет судьба безжалостную месть…

Как вырваться из мертвой хватки лиха?

Разгульной жизни раньше я не знал,

Все ж расточил бесценный капитал:

Ни власти, ни детей, ни дома, ни работы —

Пустынно и темно, и замкнут неба круг,

Куда ни глянь…. Так вот она – свобода?

Лишь ты со мной остался, верный друг.

Ты заслужил, спи, раб, покуда спится,

Дай Бог, хороший сон приснится,

Коль миновали лучшей жизни сны…

Шут на мгновение замирает.

Зима грядет – дожить бы до весны!

После чего «аккомпанемент» Шута усиливается.

Во мне ты можешь видеть ту пору,

Когда, лишаясь лиственных уборов,

Дрожат нагие ветви на ветру;

И молкнут звуки нежных птичьих хоров.

Из бронхов Шута вырываются затихающие птичьи голоса.

Во мне ты тот огонь увидеть можешь,

Что теплится едва, лишаясь сил,

На пепле юности, как смертном ложе,

Снедаем тем, которого вскормил…

Костер медленно возгорается. Шут вскакивает как

обожженный. Один из концов его колпака напоминает клюв.

4-я песня

Шут

Вскормил кукушку воробей,

Бездомного птенца…

(Клюет пищу из рук Лира)

А тот возьми да и убей

Приемного отца-а-а-а!

(Клюет его в голову и буквально взлетает на 2-й уровень).

4 каденция

В каденции рецепт и средство от напасти:

Добро и Ум – вот панацея власти.

Лир

С похмелья назидать морали – эко диво!

(Достает банку пива и угощает Шута)

Вот, на и подлечись, попей-ка лучше пива…

Шут

У-у! Пиво кстати,

(мигом открывает и жадно пьет) оп-ля!

Вот это милость короля!

Вернулся ты, милорд, еще и рано!

Куда же делась, сэр, твоя охрана?

Лир

Я отпустил ее и разделил «улов»…

Тебе что, не хватило сладких снов?..

Шут

Их не хватает больше наяву —

Теперь я, милый мой, во сне живу.

Лир

Виктор вернулся – здесь его фактура –

Он автор – и ему нужна натура.

Хороший малый – благородный и не вор,

И поддержать готов приятный разговор.

Раскладывает «джентльменский набор», состоящий из 5 «б»:

брикетикаплавленого сырка «Дружба», банки кильки и

баклажанной икры, буханки серого хлеба и баклажки пива.

Икра «заморская», изволь…

Шут

Ты балуешь меня, король!

(Пьет пиво, с облегчением, заискивающе)

Какой ты легкий человек

И на подъем, и так.

Тебе клянется в том во век

Твой верный раб – дурак!

С тобой общаться мне легко

В пути и за столом…

Зайдем с тобой мы далеко,

Стрибнем, патрон, мы высоко –

Клянусь я медным лбом!!

(Бьет себя ладонью по лбу)

Опять порадовал себя я каламбуром:

«Патрон и пуля!» – хоть чаще был я «буром».

Лир

Ты прав, любимый Шут,

Одна у нас судьба,

Не я разбаловал тебя,

А сам ты старый плут!

(Наивно философствуя)

Когда бы телу – легким быть, как мысль,

Не знающей преграды на пути,

Оно могло б в пространстве пронестись,

И в дальней стороне, о, дочь, тебя найти.

Появляется призрак Корделии.

За двадцать минуло тебе уже от роду —

Во всем кляну прескверную погоду!

О, если бы любовь могла тебя вернуть,

Корделия! Я бы не знал вины,

Братоубийственной бессмысленной войны,

И по кускам не дал бы растянуть

Богатства дивные моей родной страны!..

С позором бы отринул сатану,

И вновь мы обрели б навек семью одну!

Призрак Корделии исчезает.

Виктор

Никак не можете постичь вы новизну,

Вращаясь флюгером все у частицы «бы» в плену.

Не парьтесь, слушайте и не соврет вассал,

Поближе подвигайте свой бокал!

Есть в Африке народ один,

Банановое пьет вино,

Своей он жизни господин,

Издревле так заведено.

Хозяин он своей судьбы –

Не знает он частицы «бы» –

И не бубнит, и не сорит словами,

А речи не расходятся с делами!

Лир

Ах, мысль, что я – не мысль, меня гнетет!

Шут

Еще немного попостись,

И станешь легким ты – совсем как мысль!

Лир

Что я хочу тебе сказать, послушай, вот:

Как нелегко нести нам наше звание —

Меж нами столько и земли, и вод,

Что должно время проводить в стенаниях,

Не сразу связь субстанций получая

В слезах тяжелых, признаке печали!..

(Рыдает).

Шут

Ого! Я думаю, так скоро на слона

Потянет мысль твоя… Давай, родной, до дна!

(Чокается кружкой)

Виктор

А впрочем, клёвые идеи ты толкаешь!

(Лиру)    Прошу простить, за фамильярность, сэр…

(Шуту)  Когда бы не подкармливать мысль, знаешь,

Мы в мироздании любую б вскрыли дверь.

Ее подкармливать – ну то же, что грузить, –

И нету легкости, и рвется мысли нить,

В висок стучит вопрос: Так быть или не быть?

А главное – в чём, собственно, резон –

Чем лучше кормишь мысль, тем больше клонит в сон.

И требует еды все больше – как тот слон.

(Лиру)     Но вся причина, сюзерен, лишь в том,

Что не извилинами ест она – а ртом!

Ее обитель – не абстрактные слова, –

А на плечах конкретных голова.

Чтоб воплотить идею в жизнь, вестимо,

Сверх робота создать необходимо, –

Который соблюдал бы вечный пост —

И он ему на пользу б шел и в рост.

Чтоб спроектировать такой сегодня гений,

Ни технологии не хватит нам, ни денег…

Шут (вставляя)

Когда-то Богом был уже он создан,

Но мы поговорим об этом позже…

Лир

Да что вы предлагаете сейчас!..

Чтоб ели мы – а думал он за нас?!

Вы надо мною издеваетесь с шутом!..

Виктор (переводя разговор на другую тему)

Об этом мы поговорим потом.

Но раз идея голая, и коль

И Вы не блещете дресс-кодом, мой Король…

На счастье то произошло иль на беду,

Уж не припомню я, милорд, в каком году.

(Без пляшки здесь не обойтись вина!).

Купили, – в общем, – городу слона…

Шут

(Потом я за вином еще метнусь,

На пиво ляжет, как зерно в межу, клянусь!

На дрожжи старые получим драйв.

Есть в нищенстве особый кайф! —

Ни за какие бабки,как ни странно,

Не ощутишь доподлинно нирвану!

Давно в киоске «на разлив» нас ждет Эдит,

Она мне даст вино с собой в кредит —

Тем паче, что, скорей, она должна нам

После вчерашнего… Но только без обману!

Покруче разберусь! Зайду напротив к Педро —

Он точно брызнет мне флакончик рому «Негро»!..).

О чем Вы то бишь, мастер?.. Пьем до дна!

Виктор

Купили, значит, городу слона.

Хоть непосильный груз народ понес,

Когда вложил он за слоненка грош, –

Решила власть вопрос вполне научно,

А также – государственный вопрос.

Ведь со слоненком будет всем не скучно,

Он океан забот с собой принес.

Частично с занятостью был вопрос решен —

Растет количество рабочих мест, пока растет и слон!

Кормить слона – одни сплошные нервы!

И отдан он на содержанье к мэру,

На местный на обрезанный бюджет,

Чтобы кормил его муниципалитет.

Любимец города, наш золотой!

Его кормушечка не может быть пустой!

И сколько цитрусовых слоник потребляет,

Об этом только Бог и мэр наш знает —

Но больше – бизнесмен, что деньги собирал,

Потом успешно их на рынке отмывал.

И вот реализация идеи:

Слон «мышкой» стал – мельчает и худеет.

Как родственник его старинный,

Стал ростом мал и нет боков, где хобот длинный?..

Лир (возмущенно)

Как?! В мышку – слон?! Порочна мысль!

Шут (явно смакуя тему)

Слон в Африке велик, my Master, здесь он – мышь.

Мысль не порочна – а тревожна, сэр, –

Тому незыблемый в науке есть пример:

Бесспорный факт, что родственники все

Млекопитающие на Земле вообще,

А мышь и слон близки тем, говорят,

Что входят с кенгуру в единый подотряд.

И потому боится слон мышей —

Ведь он родня им до мозгов костей!..

Лир

Не приведи Господь, такого грызуна

Узнала б наша благодатная страна!

Ну, сам прикинь, мышь ростом со слона!

Тогда нам, сколько чернозема не имей,

Не хватит урожая – хоть убей!

Виктор

Итак, наш слон совсем в мысль превратился —

На том эксперимент научный прекратился…

Лир

Прости, я не осел! Нельзя ли объяснить,

Как в мысль превратить слона?!

Шут (следя за реакцией шефа) Да просто – не кормить!

Чтоб день и ночь всегда везде

Он думал об одной еде!

Закон энергии обмена здесь —

Худеет слон – толстеет гаманець.

Лир (явно негодуя, слегка заикаясь)

Когда же, ш-шут, ты п-прекратишь ослить?!

Корректно можешь, н-на-к-конец-то, мысль излить?!!

Шут (быстро реагируя)

К Америке твоя подводка не случайна —

А в кризис этот факт ни для кого не тайна,

Что демократ – осел, что слон – республиканец,

Для всех он на Земле одно – американец.

Но миром правят не осел, не слон, –

А те, кто прихватил в USA Резервный фонд.

И у кого в бюджете вдруг дыра, –

То дядя Сэм ее закроет на ура!

И гордо реет демократии той флаг,

Прославленной печатаньем бумаг.

Валютный фонд бюджетов даст хоть пять —

Его условия будь добр выполнять!

Подкормленный холоп – всегда покорный раб,

А родина ему – хозяин и прораб.

Хозяин – далеко; прораб же – свой.

Тогда себя он сохранит и свой покой.

Но даже этого усвоить не смогли

Нещадные грабители земли!

Их меры Бог лишил – им сколько ни звони –

Рабовладельчества хотят античного они!

Им всё и сразу подавай на блюде —

Так помечает Вельзевул – «его ли люди!»…

Так навели мосты китайские вожди

С владельцами квинтилионных сумм —

За ДЕНЬГИ органы и костные мозги

Сдают приверженцев здоровых ФАЛУНЬГУН.

Куда же устремлен их хищный взор?!?

В заокеанский банк и в тамошний оффшор.

А?! Как подмечено твоим слугою верным!

(Широко разводя руками)

Представь себе бюджетик безразмерный…

Он копится не для народа, верь мне,

Но перед ним стоят задачи вельми!!!..

Летит по миру в СМИ благая весть:

«Бюджет велик!».

Лир (качая головой)               Да не про нашу честь…

Шут

Да, не про нашу,– потому что мот,—

А пополняется через Валютный фонд.

И долго по бумагам ходит он,

Вплоть до общественных организаций – как ООН,

И за мифическим инвестором вдогон –

Кого не видел ни Брюссель, ни Лиссабон…

Здесь гениальное изобретение – обман,

Где денежки находят свой карман.

Был государственный бюджет – стал дерибан.

А что касательно до современных СМИ —

Манипулируют за доллары людьми!

Не говоря уже о желтой прессе,

Что захватила города и веси.

В плаще с пером и правит балом —

Рогат, с хвостом и брюхом впалым.

До тонкостей продуманный рецепт;

Народ же… Он привык – сработает за хлеб!

Идея изначальная была —

Так деньги отмывают добела…

Лир (в трансе)

Да, добела – как на вершинах снег…

Шут (входя в раж)

На то и ум, на то и Чело-век!

На то и звание твое – Король!

На то и лучшие с тобой…

Лир (перебивая)                      Позволь!..

Откуда кладезь знаний колоссальный?

Ты образован был по части музыкальной —

Служил отец твой капельмейстером всю жисть,

А мать в балете продолжала все кружить…

Когда ж к занятиям ты проявил заботу?

Шут (делая книксен)

Ученье – свет. А нет – чуть свет и на работу ─

Ты знаешь, я способный ученик —

И в таинства двора давным-давно проник.

Здесь изощрил я музыкальный слух,

А ум быстрее стал, чем крылья летних мух.

Лир

Не корчь, пожалуйста, ты из себя Сенеку —

Какие крылья мух?! Не знал бы их от веку!

Шут (позёрствуя)

Еще набрался информации нехило,

Когда я молодым служил в архивах…

Лир

Неужто в бытность и мою так было?!

Шут (посерьёзнев)

Оставь, король! Взгляни – зашло светило –

Подброшу дров в огонь; прохладно и темнеет…

Голодного Закон не кормит и не греет.

Лир (совсем поникший)

И там не мед – и тут не мед!

Кто душу королевскую поймет?

Шут (подбрасывая дров в затухающий костер и потирая руки)

А все ж одну мы в «мирозданье» вскрыли дверь;

Работа ювелирная, поверь!

Лир (уныло)

Кроме бутылок, что еще мы вскрыли?

Шут (полушепотом, озираясь)

Сейф в магазине «Кент» – на что потом и пили…

А помнишь, забрели мы в суши-бар?

Там самогон был – подлинный нектар!

От крепости густой игристый,

Слезой дрожит на солнце, чистый —

Жемчужина – не катят виски,

Такого нет у них и близко!

И если б мы его не перебрали,

То отравленья суши бы не знали.

Для нашего «са-ге» необходимо сало —

Его-то в суши нам не доставало!

И некого винить потом,

Что пережили мы такой облом!

Затем крутым мочились кипятком,

Ходили безотходной нефтью…

Там в баре был кавказец, «одессит» —

Он сходу отрезвил, что вмиг прошел цистит.

Орал ты страшно – огромный вышел камень.

Такого раньше не припомню с нами!…

Оставь свои заботы и несчастья,

Ведь в деле ты король был настоящий!

Дуэт наш славный – нет равной в свете пары!

Намедни взяли мы не лиры, а доллáры!

Но все почти оставили у Лары

На точке – марку держит – о-го-го!

И спирт и водка у нее и самогон —

Там на Классическом, держись, старик!

Ну что ты головой совсем поник?

(Ободряюще)

Не избежать ему в мануфактуре бунта;

(шепотом)

На всякий случай прихватили мы и фунты.

Лир

Какие фунты – спятил ты наверно –

У нас нет денег даже на консервы!

Шут

Все расскажу тебе я без запинки:

(Но где у нас произошла  заминка?)

На фототочке у Боброва, возле «Кента»,

Застолье вечное – пока идут клиенты.

Мы после небольшой разминки, –

Когда открыли у Боброва половинку

И как с утра нам мастер подсказал, –

Рискнули приумножить капитал.

Решили в меру пить и быть на взводе,

Как метко говорят в народе –

Не мешкай: «Пьем, танцуем и уходим!».

Чтоб не влачить нам бедности вериги,

Наметили вложить часть денег в книги.

А нужный чтоб приобрести товар,

Мы посетили на Классическом базар.

От Рымарской и до Клочковской вниз

Не переулок, а сплошной релиз –

Из книг – где перечень такой еще найдется!

Недаром он Классическим зовется —

Таких масштабов книжного развала

Еще столица наша не видала!

Издания от букиниста и в подарок,

И современных авторов, и старых…

Извилистый, как мудрый змий, на вид,

Хвостом у «Березиля» он висит.

Но если вспомнить нашего слона,

То Театральный сквер – его спина,

Где символически проходит нерв центральный —

Здесь бюсты классиков и банк «Национальный».

Легко переплетаются слова:

Поэзии майдан – то ж голова,

А Театральный переулок – это хобот…

Виктор

Не слон выходит у тебя – какой-то робот!

Шут

Ну ты, отец, сморозишь тоже!

О роботах поговорим мы позже.

То на Сумской – уродства рекордсмен –

Возвел известный депутат и бизнесмен!

Претит мне льстить, и не хочу быть трусом —

Весьма дурным он обладает вкусом!

Его призвание – экзотика и звери −

Здесь опыт у него бесценный, можешь верить…

Преобразился он в чудесный дар —

На окружной ─ в бесплатный «Эко парк».

Без шутовской хочу поведать маски.

Неплохо, скажем, строит Ярославский.

Из ничего он может сделать что-то…

Вокруг него всегда кипит работа.

Коль вкладываешь миллиарды,

Какая польза, что вокруг трещат петарды?!

Возьми палац хоть на проспекте Правды —

Отели, офисы, апартаменты не малы!

Как лайнер океанский на мели —

Там все найдешь; проходят – и балы…

А «вид слона» стал к лету чист и гладок –

Да не солгут мои уста!

Его до выборов экс мэр привел в порядок

От носа – до хвоста.

И не труся особенно карманы,

По городу везде разбил фонтаны.

Виктор

Но кто-то дерибанить сдуру

И гробить стал инфраструктуру:

Маршрутки редкие, одно метро;

Из центра в центр добраться мудрено,

Не говоря уже о троллейбáсе,

Его дождаться – просто голый Вассар!

А Пушкинская без трамвая –

Что плод без семени иль меч без самурая.

Чем провинился он? Ведь людям помогал

И пробки буфером железным пробивал!

Он ходит призраком по Пушкинской еще —

Такого даже сотворить не мог Хрущев,

Который туфлей нагнетал в ООН экстрим.

И в «подвигах державных» рядом с ним

«Трипольский пасечник» сегодня лишь сравним.

А то – что с Пушкинской трамвай убрали –

Нам «по понятиям» ответит кто едва ли…

Самоуправства здесь достигнут верх —

Так пострадали и Москва, и Кенигсберг!

Повырубали все: березу, тополь, липу…

Вот эпидемия – похлеще гриппу!

А мне родители когда-то говорили,

Как дружно, с толком и с любовью их садили…

Но бонзам светит не трамвай, не остановка,

А в лесопарке – новая «Рублевка»!

Шут

Вернемся лучше к древности седой:

Вожди выходят пусть на площадь с булавой

Или оружие любое выбирают,

И бьются меж собой

За право нами править.

Тогда и был бы мэр наш «от яйца» —

Образчик честного и стойкого бойца.

И были бы все мэры Украины

В единоборствах – чемпионы мира.

Лир

Теперь – ты крепко, шут, – на «бы» завяз –

То говорит в тебе вчерашнее вино.

Еще всем предложи пуститься в пляс —

Нам хватит чемпиона одного!..

Виктор

Вернемся к нашему трамвайному барану –

Я повторять об этом не устану –

Хоть руководству все по барабану!!

Софистика здесь проявилась в чем:

Самодостаточным ведь должен быть во всем

Столицы первой житель – вот и все!

Теперь, где может, он идет пешком.

Я против всякого антагонизма классов,

И никого ни в чем я не виню.

Как хорошо пройтись по «Геда-штрассе»,

Продефилировать по «Минкус-авеню»!

Довольно с нас имен сакральных!

Как здорово, что город музыкальный!

А пробежаться вдоль родной «Рублёвки»,

Слегка касаясь в adidasах бровки!..

Не стоит огорчаться понапрасну —

Для всех чрезмерная езда опасна!

Бежать, ходить и безопасней, и полезней —

Лекарство первое от стрессов и болезней!

Шут

Особенно вредны «Поршέ» и «Хаммер».

Ну, трезво посудите сами:

Достиг таких масштабов этот вред,

Что на колеса хоть вводи запрет!

От пробок лучшего ты средства не отыщешь —

Вливай хоть инвестиций сотни тысяч!

Всем харьковчанам демонстрируя пример,

Пропагандировать велосипед и бег стал мэр.

Но с безопасностью, власть, лучше не шути —

Стал уязвим он для врага в пути.

Немалый в том, как видите, урон.

Все ж главная идея это – слон!

Любой дебил вам подтвердит и гений ─

Сплошная польза ─ масса удобрений!

Названия его частей незыблемы до веку —

Он входит каждый раз «в одну и ту же реку».

Достает карту города; она высвечивается на экране задника

с названиями улиц и площадей, образующих контуры слона.

И без излишней суетной возни

Внимательно на карту ты взгляни:

Сам слон – с Грабовского по Театральный переулок,

А мудрость мира вся – в хвосте нашла притулок!

Слон, балансируя, взирает на Восток,

Как «Девочка на шаре» Пикассо.

Шар – площадь Конституции. Здесь лёд

Был по традиции. Катался напролет

Аристократ, потом простой народ.

На сценическом заднике высвечивается: Николаевская пл.

И соки пил, и ел свой бутерброд

Донецко-харьковской республики бомонд.

Вместо Николаевской высвечивается название пл. Тевелева.

Здесь братья Санта Клаус и Мороз

Нам перемен втащили целый воз.

Ну, точно – как у нас в верхах

(Замечу на бегу я, впопыхах).

Так страсти накалялись добела

И синевы… Осталась лишь зола.

Но не забудем красный цвет! Увы,

Он был задолго до этапа синевы.

Пл. Тевелева сменяется на пл. Советской Украины.

Его история, известно, отмела —

Надолго ли?.. Такие, брат, дела!..

Так закалялась наша сталь — менталитет!

На исторический он претендует раритет.

Но надоумил кто-то, для порядку,

Чтоб не маячили тут шибко красной тряпкой,

Убрать завзятых «пятерых ребят,

Что утащили холодильник из ломбарда».

Они уже там больше не стоят.

Бывали здесь и демонстрации УНСО.

Чтоб не дразнить братву из авангарда,

Тут водрузили по мотивам Пикассо —

«На шáру девочку» – и тем решили всё.

Она парит звездой над площадью геройской,

Представ – как Мэрилин ветрам – крестам Свято–Покровским.

Прошу простить метафоричность выраженья,

Коль охватили вас известные сомненья…

С седых еще кремля времен

Познала площадь множество имен.

Названий тех потерян счет.

Куда ж последнее ведет?

На карте снова высвечивается название пл. Конституции.

Приходим к истине мы разными путями —

Так магистрали к ней сбегаются лучами.

И служит им она без устали и сна

Истоком и опорой для слона.

Когда отбилась от царя и церкви,

Попав в ручонки очень цепкие

Подруги Розы – Клары Цеткин

В начале «праздничного марша»,

То названа могла быть метко

По имени «8 Марта».

Пл. Конституции сменяется на гипотетическую пл. 8 марта.

Но кто-то скажет: «Что за бредни —

Набрался, что ли, он намедни!».

Все в жизни просто и не просто —

И автор, вовсе не упрямый,

Не может говорить все прямо,

Для этого нам служат сноски

Посмотрим же на вещи проще:

Так, переживши бури, площадь,

Став революции «пророком»,

Достойным быть могла б истоком

Сумской, воспетой Маяковским,

Гремевшим на ее подмостках.

Потомкам истая награда —

Менять название не надо!!!

Так что тройная польза, нам – урок –

И толк, и экономия, и прок.

Но что-то я опять на «б» налег!?

Менталитет, видать, таков —

Не можем обойтись, мой бог,

Без сожаленья лишних слов!..

А ниже – «Райский уголок» – авторитет!

Найдешь и справочник любой, и раритет:

От курицы с обличьем человека —

До запряжённой лошади в очках;

От биографий всех вождей советских —

До эпохальной площади в часах;

От древних фолиантов и томов

О вкусной и здоровой пище —

До назиданий по строительству домов

И наставлений по орнаменту жилища;

От толкований и разгадок вещих снов —

До описания убогих всех и нищих…

Сначала счет вели мы, к нашей чести, –

Вложили в книги средств на фунтов двести,

Но, повстречав товарищей, опять

Направились товар наш обмывать.

Все книги стопками несли гурьбой,

И только я – с провизией одной.

Всех руки были заняты товаром,

Но стоило ли брать его с базара?

Не поперхнулись бы охранною пенёй,

Не пожалели бы дать денег на охрану,

Чем риску подвергать свои карманы!

Один совсем невзрачный человек,

Но с превеликим и добрейшим сердцем,

Давал нам с книгами ночлег —

И плату не просил, поверьте!..

Что любит вся кампания читать,

Я знал – и капитал стал охранять.

Долги привыкли отдавать они, в натуре,

(Развернув мизинец и большой палец, щелкает себя по кадыку)

А книги возвращать кто будет с дури?..

Мне вечером тома служили стулом,

А утром кресло-мудрость ветром сдуло —

Его пустили спьяну на костер.

Смотрите, шеф, как сатана хитер!

Кто ж тем грешит, к утру решил узнать я —

И вас застал за этим вот занятьем…

Литературу так переводить негоже —

Пусть и на задницы светлейшие вельможей!

Вы королевской нарочитостью своей

Лишили знания, рецептов, новостей

Народ и наш карман!

Такая, босс, петрушка —

Ввели вы всех в оман

На дружеской пирушке!

А я мечтал, ваш своенравный паж,

Свой освежить слежавшийся багаж!..

Мои слова, возможно, вам не мед!

Но вы, пардон, – король, а не людской помет!

Лир (вскакивает, морщась)

Я ничего не помню!

Шут (уворачиваясь, как от удара, изумленно):

Оба-на!

Лир (растерянно)

Так мы там взяли деньги на слона?

Шут

Да! Не отмыли, просто – взяли.

Теперь не нам, а им – хана!

Лир (медленно, обстоятельно)

Так… значит… мы с тобою… их украли?!

Шут (пожимая плечами)

Никто… нигде… об этом ни гу-гу!..

Присядь, король, и не гони пургу.

Их не спасет уж никакой пиар —

Мы нанесли чувствительный удар!

Лир

Откуда же такие, брат, деньжищи,

Чтоб день и ночь поить бомжей и нищих?!

Мимо проходит полицейский наряд.

Шут

Заткнись!.. Милорд! А лучше ты пригнись!

Лир (в недоумении)

Ты ж сам об этом рассказал?!!

Шут (сценическим шепотом)

Окстись!

И впредь внимательнее слушай… и молись!

Воспринял ты абстракцию за факт.

(Вздыхая, вытирает холодный пот. С облегчением)

Прости, что в заблужденье ввел – фу… дурак.

Ты помнишь, в поминальную субботу

Пошли на цвинтар мы с утра, как на работу.

А там одна крутая экстрасенша

Внушала публике, что экономить нету сенца.

Когда нам навещать изрядно надоело

Вдов знатных средь помпезности могил,

Направились, чтоб завершить святое дело,

Где б подкрепиться и набраться свежих сил.

Идя назад по Веснина с дарами,

Заметил я машину с номерами:

Порядок цифр – какой дала она.

Вот, думаю, послал Господь сполна!

Вдруг показалось мне, и даже мне икнулось,

Что экстрасенша из салона подмигнула!

Завелся тут автомобиль – как дальше быть?!..

Мы прыгаем в такси и гоним во всю прыть,

А бабки палим – эх, лыхая мыть!

Все, что на кладбище за день с трудом скопили,

За полчаса на ветер мы спустили.

Вне экономики канон: как Бог послал!

Но Он как раз «не посылал», а Направлял!..

Остановились у маркетингого центра

Известного тебе Эдмунда Кента,

И что собрали, тут же отдали до цента.

Еще и не хватило на мотор —

Пришлось отдать зефирный с маком торт,

Что помянуть нам батюшку дала

Протоиерея безутешная вдова.

Пока на набережной не включили ламп,

Из иномарки вышла дама вамп

В широкополой шляпе с вензелями,

В такой, что нас укрыла бы полями;

Лица её не мог я разобрать,

У магазина было дюже людно.

Шофер подал ей руку дружелюбно —

Знакомые или друзья – кто может знать?..

Вдруг озарение блеснуло, как зарница,

Увидел я подробно всё и в лицах…

Одно не в силах ни вкурить я, ни понять:

Нам экстрасеншам можно доверять??!

Чтоб нас с тобою так подставить лихо

И раствориться, и с базара спрыгнуть тихо!..

Не экстрасенша то была, ах, твою мать! –

А в городе известная раклиха,

Прославленная шляпа Украины —

Её поля – реклама для мивины!…

Хоть мы с тобой явились из верхов,

Нас развели искусно, как лохов!

Бобров с компанией – друзей здесь вечно рой,

Сюда частенько я захаживал порой —

За стол уже зовет, – здорово, мол, король!

Боброву ты в ответ: «Здоров ли сам, козаче!».

Они ж опять: У нас слонов раздача!..».

Зовут меня – тебя зовут тем паче.

Вдруг кредитор наш вырос тут, как гриб,

И сразу же с вопросами прилип:

Здоровье как, дела, скажи, дружок,

Как поживает старый ваш должок?..

Ты на меня,– мол, зам,– распорядитель…

Бобров вмешался с тостом – наш спаситель,

Сказав: «Помянем предков мы своих, как встарь»!

За ним ты взял алаверды как царь,

И кредитор очнулся на задворках, –

А то бы не уйти нам от разборки!

Мы в день родительский изрядно потрудились,

Нельзя сказать, чтоб вдребедан напились,

Но в световой рабочий день вложились;

Общались больше мы с людьми – базар-вокзал…

Лир

Ты ж ничего мне толком не сказал —

Откуда деньги, кто их собирал?!

Шут (соображая)

Н-на вы–бо–ры… тьфу… собирает губернатор!

Он в этом деле далеко, брат, не аматер!

Хоть наконец-то понял ты теперь,

Какую мы намедни вскрыли дверь?

С тобой мы в магазине потерялись —

Потом случайно ночевать остались.

Лир

Какую же ты применил уловку?!

Шут

Под грузчиков подделались мы ловко.

Когда же получали гонорар,

Я подсмотрел – где денежный товар.

Тут Эдмунд Кент забил себе же гол –

Он положил ключи от сейфа в стол.

(Ты помнишь тихий тамбур со двора –

Оставлен он, как будто для вора).

Валюту скоро мы с тобой достали,

Разделались с делами и поспали.

А утром, только двери все открылись,

Мы с покупателями вроде б появились.

(Нам повезло – под праздник Кент набрался

И в кабинете не нарисовался.

Чего б ему не пить, не жрать, не спать —

Привык, хапуга, православных надувать!).

Невиданной давно еды запас:

Икра, балык, вино, сигары, сало –

Так раздражительно подействовал на нас,

Что ящик водки взяли мы, пиши – пропало!

(Гладит Лира по голове)

Ты потерял совсем событий нить…

Ну надо ж было нам успех обмыть?

Конечно, если б основную часть

Средств на ремонт достать нам удалось,

Уверен, нас бы поддержала власть,

И все б тогда у нас с тобой срослось!

Мы свежие б вернулись в лоно шоу

Политиков и воспарили б снова!

Лир

Меня корил – сам платишь дань судьбе —

Четвертый раз зарвался ты на «б»!

Шут (не унимаясь)

Вот потрясли бы мы бомонд!..

Лир

Помилуй Бог! Какой ремонт?

Шут (в позе)

То был бы королевский жест, старик! –

Дать денег на ремонт, к примеру, оперетты,

На здание, что продал «Пищевик»

На Карла Маркса «ПриватБанку»…

Виктор (перебивая)                               Блеф все это!

За тендер на ремонт здесь не уместен торг —

На бредни эти можно наплевать!

(загибая пальцы)

Центральный рынок и собор, вокзал и морг —

Такого места не отдаст «Приват»!..

Шут (осторожно возражая)

Я, было, там смотрел премьер… четыре…

Виктор

То бесполезная пред смертью эйфория!..

Шут (соглашаясь)

Ты прав, не будем поминать мы Бога всуе,

Представить жутко – Дон Жуан без х.я!..

Недавно, правда, встретил я такую –

Вот это точно – Дон Жуан без …

Лир (перебивая)

Прошу тебя, велю тебе – без мата!

Шут

Не льется фраза, без него, король, слова, как вата,

К тому ж диагноз пу-та-ный такой…

Поверь Шуту, сиятельный ты мой,

Во лбу хоть семи пядей трижды будь,

Без крепкой связки слов не обойтись ничуть!..

Виктор (поддерживая Шута)

Какая разница, мон сир, кабака, фаллос, х.й –

Стручком его хоть назови, да только в печь не суй!

Шут

Не рвется мысль – а плавно словом бреет:

П.да – не гиря, сэр, – а вес большой имеет!…

А кончили в итоге – «Бабьим бунтом»,

Как раз тогда мы прихватили фунты.

И мужики, – представь себе, – не шевельнулись!

Хоть мы с тобою криво ухмыльнулись…

Поэтому грозит нам скоро, брат, –

Не за горами уж! – матриархат!

Лир

Чем это вызвано, ответь, мой визави?

Шут

Коммерциализацией любви.

И ты ужо постой: как ни крути,

Все средства переходят к ним, прости!

Лир

Куда же подевались, блин, мужчины?

Шут

Их бабы растащили всех по чинам.

Открыть секрет тебе уже пора:

Был создан робот из адамова ребра.

Адам, известно, заказал его у Бога, –

Устал наш праотец, – работы было много!

И вот выходит из его груди – невинна –

Многофункциональная машина.

То первая жена была – Лилит –

С тех пор душа у предка и болит.

Сначала Бог – не разводить чтоб б…ства –

Их правильно учил совокупляться…

Но рано овдовел Адам; и вот:

Решил Господь ослабить строгость квот.

Второй раз осчастливил он его

И Еву подарил. Все было б ничего, –

Когда б ее не караулил в чаще змей,

И там обструкцию, на грех, устроил ей.

С тех пор уж места не находит праотец, –

Кажись, его семье пришел п..дец.

И крутится над миром карусель —

Приходит он домой – пуста постель –

Жена на службе или у подруг.

Худеет – вечный пост; какой-то адский круг!..

И запил праотец конкретно,

И так лишился власти незаметно.

Диаметральным стал наш музыкальный ларь —

Совсем иной – не голубой, – как встарь!..

(Поет)   Ты прости, прости меня, браток,

Нацедила бабочка в желток!..

Виктор

Не перепутал ли ты, шут, в метаморфозе

Цвета? Сейчас же он какой?

Шут

Отвечу хоть в стихах, хоть в прозе:

Он раньше красным был, внутри же – голубой…

Лир

Я понял – розовым он стал в своем движенье?

Шут

Да, розовым, − хотя в воображенье, –

С оттенками – в какие красит власть.

Лир

Ох, Шут, скажи как друг, что за напасть?!

Ты, брат, шокировал меня своим рассказом!

Я понимаю, можно быть без глаза,

Без почки, без руки, семьи, как я.

Но как мы обойдемся без х.я?!

Пусть небольшого,

Пусть празднует, вися, –

В нем вся основа –

Корень, сила вся!!

Возьми ты классика античного Мирона —

Взгляни хоть на красавца Аполлона,

Со змеем борющегося Лаокоона,

На пращника-Давида, Дискобола —

У всех у них видны отличья пола…

Раз не монахи мы и не буддийской веры,

То нам с тобой никак нельзя без хера!

А Дон Жуан хоть и католик был, –

Он чем прославился – он кем в веках прослыл?!!!

Шут (робко возражая)

Мы без него никак не обойдемся —

Но с властью и влияньем расстаемся…

Все же приятно подойти сейчас к театру,

Где картотека полная по кадрам

Красуется рекламой на стене

С фасада и с торцов – в стекле везде –

Вот розовость-то проявилась где!..

А главное – к ней как ни подойдешь –

То не обрежешь и не оторвешь,

Никак не вытрешь и не обблюешь!

Идею подал, видимо, юрист, –

В работе с кадрами, ну-у, подлИННый артист!..

Звучат на улице канкан, мазурка, чардаш…

И как сказал бы всех народов падре:

«Нам нэ нужны тэпэр… савсэм атдэли кадров».

Лир

Эх, воскресить бы эту тень сейчас —

Навел порядок бы в стране на раз!

Шут

Но процветали бы при нем «юристы»,

Что к стенке ставили ученых и артистов.

Лир

А как зовут того посконного юриста?

Шут (вспоминая)

Н-на…«Л»…

Лир                                 Лаврентий?

Шут                                                     Нет… но гапкин сын нечистый!

И цербером «законности» на страже:

Тайком из книжек вырывает стажи!..

С такими же, как он, дел черных мастерами

И подмастерьями… Куда, патрон, нам с вами!

Как будто держит их за что-то бес —

Друг друга восхваляют до небес

И в преисподнюю, как в омут опускают —

Других занятий вроде б и не знают!..

Лаврентий был как раз – «ваятель» – не юрист,

А все «легенды» про него – партийцев чистый свист.

Свалить грехи на одного – немудрено.

По всем им плачет «Нюрнберг» давно!

Виктор

Не может к кадрам быть допущен этот Гапкин—

Нельзя его пускать на кухню стряпать.

Опасно допускать и к плугу с сапкой,

Так, максимум – к метле и тряпкам!

Шут (полностью соглашаясь)

Ты прав, Виктор, и в этом, и в другом, –

Что не минует смерть и сей веселья дом,

Никто не избежит ее, ей-богу!

А труппу всю перевезут через дорогу.

Незыблема закона эта твердь —

Всех на земле подстерегает смерть.

Я не кликуша и не сводня,

Но договаривать привык всё до конца:

И так дошли до преисподней

В своих исканиях творца…

Лир

У них все было априори –

От классики «Орфей в аду»

При баталисте-режиссере —

До «Фауста» в ночном бреду.

Он как-то провиденью не с руки

Попал случайно в оперетту, в худруки.

С тех пор там ставился на сцене, как парад,

Все больше утверждающийся ад.

До Апокалипсиса – чуть рукой подать!

Он «жанру» своему не изменил –

Да только оперетту погубил.

Директор, что ли, взял бы подсказал,

Чтоб руку в творчестве хоть изредка менял!..

Испортил классику репертуарную – на раз –

И тут же рьяно принялся за «Джаз»!

Есть ремесло – подобное искусству,

А есть «искусство» – ниже ремесла.

И погибает сцена в ложных чувствах

Двойных стандартов, штампов, баловства…

Итак, чтоб затевать в «Пищевике» ремонт,

Не подписался б даже и Пьемонт!..

На экране или в лазерном шоу над головами героев появляется

Итальянский «сапог» с северной провинцией Пьемонт.

Шут

Найти сравнения ты лучшего не мог –

Ассоциируется с революцией САПОГ.

Возможно, царственным и был бы этот жест –

Дать денег на ремонт – но больше тяжкий крест.

Тебе бы дали полосатую порфиру

И на двоих «казенную квартиру».

Однако, овцы целы – волки сыты:

Свободны мы, а денежки пропиты!

5-я песня

Шут и Лир (на 2-м уровне, под волынку, в шотландском танце

с кружками пива наперевес изображают петушиный бой)

Виктор как рефери наблюдает со стороны.

Отцов сановных и богатых

Ласкают дочки и зятья…

Шут

А у кого штаны в заплатах,

Лир

Того не жалует семья-а-а-а…

Виктор (разводя их)

Судьба – корыстная блудница,

Трио

Она с голодным не ложи-ы-ы-ы-тся!!

Все трое встречаются кружками.

5 каденция

В каденции совет наперснику страны:

Раз ты родился в царственной порфире,

То не роняй ее… А ближние должны

Быть преданы тебе и жить в добре и мире.

Шут панибратски обнимает Лира. Тот убегает.

Лир (карабкается на 3-й уровень, простирая руки к небесам)

За что казнишь ты, Сатана?!

Сначала – власть, почет; потом – позор, сума!

И Богородица сама,

И Божья помощь не явилась!

И отчего, скажи на милость,

Идет затмений полоса?!!

Шут

От помрачения ума!

Скажи, что вновь тебе приснилось?

Ты ж перепутал адреса!

Где антипод – где Бог!..

(Показывая вниз и вверх)

Кто – снизу,

А кто – свыше?!

Ты явно занемог –

И прохудилась крыша…

Тебя постиг, как рок,

Духовный кретинизм.

И хронологию ты тоже перепутал:

Была сначала власть, потом – молва,

Которая нам удружила путы.

А между ними – безобидные слова

Кликуша или фат спустил с губы.

Но страшен гонг судьбы!!!

И полетели ярлыки и пересуды,

И понеслось – аж кругом голова!

Лир (крестясь, укладывается прямо на опустевшую авоську)

Строптивый шут! Опять

Затеять хочешь спор?!

А нет бы, поддержать

Приятный разговор!

6-я песня

Шут (оставаясь на 2-м уровне, перечит, входя в раж)

Когда откажется священник

Кривить душою из-за денег

И перестанет пивовар

Водою разбавлять товар,

Когда наскучит кавалерам

Учиться у портных манерам,

Когда еретиков монах

Сжигать не станет на кострах…

Когда судья грешить не будет

И без причины не засудит,

Когда умолкнет клевета,

Замок повесив на уста,

Когда блудница храм построит,

А ростовщик сундук откроет, –

Тогда-то будет Альбион

До основанья потрясен!

Тогда ходить мы будем с вами

Вверх головами, вверх головами,

Вниз ногами!

Хор

Тогда ходить мы будем с вами

Вверх головами, вверх головами,

Вниз ногами!

Шут дирижируя, одновременно снимает хор и оркестр.

6 каденция

В Каденции намек прямой –

Летит вокруг Земли:

Ступать уверенной ногой

Должны все короли!

Звучит тема «Марш» (1-е проведение)

Шут укрывает Лира, поддерживает костер, находит веревку.

Рассматривает её у глаз. Обыгрывает 7-ю песню при помощи

верёвки и колпака, к концу которого пристёгнута лисья морда.

7-я песня

Лиса – плутовка

И дочка короля, –

Одна бы вам веревка,

Одна бы вам петля!

Продам колпак,

Куплю петлю…

Дурак – приятель королю!

Звучит тема «Марш» (2-е проведение)

Лир спит.

Шут бросает веревку в колпак и обходит с ним зал.

Господа, купите колпак Шута короля Лира, родственника

по женской линии героев крестовых походов и рыцарей

Круглого стола королей Артура и Ричарда Львиное Сердце!

Священник осеняет крестным знаменем.

Светская дама отворачивается.

Блудница бросает монетку.

Господа! Цена на колпак растет!

Кто-то из зрителей соглашается купить колпак.

Шут забирает брошенные деньги, веревку с петлей и отдает

колпак покупателю, оставляя себе лисью морду.

(Представляется нуворишу)

Дурак – (ему на ухо) приятель королю!

Надевает колпак в виде капюшона палача или – балаклаву,

пристегивает лисью голову, пробует веревку на прочность.

(С видом заговорщика произнося сценическим шепотом)

Дурак – приятель королю!

Хор

Дурак – приятель королю!

(Повторяя партиями от сопрано до басов)

(сопрано)   Приятель королю!

(альт)                      Приятель королю!

(тенор)                                   Приятель королю!

(бас)                                                      Приятель королю!

Шут возвращается на 2-й план-уровень.

7 каденция

В Каденции мораль забыть я не велю:

Кто служит верой королю —

Тот власть с ним делит и петлю.

Переход к теме «Военный лагерь»

Лир (мечется во сне, отдает приказания; проснувшись)

Нет, Шут, постой, зови скорее Глостера!

Уверен я, что помощь у дверей.

Да, зло нам одолеть отнюдь не просто,

Но ты не мешкай, действуй поскорей!

Пусть сын его с Корделией срочно свяжется!

Мы с двух сторон врага в тиски зажмем,

Не так уж страшен черт, как это кажется,

И вместе мы порядок наведем!

Немного денег – и в награду слава –

Ведь победители от веку правы!

Жидкие аплодисменты Шута.

Шут

Пора б тебе [май Гад] сползти с небес!

Ты ж не какой-то там, простите, ах-ил-лес!

Ты на земле на этой ешь и пьешь,

А нам все песни соловьиные поешь.

В стране и армии у нас разброд –

Не знает за кого идти народ.

И люди Кента газ нам перекрыли,

А деньги мы отчаянно пропили!

Мы схожи на стратига Михаила,

Что Харькову столица подарила —

Он держит лучик-меч в коротеньких руках,

Поправивши штанишки впопыхах.

Его параметры продиктовал небесный штангель –

Практически совсем бесплотный ангел.

Не все то впрок, что достается даром,

Иной раз избежать полезней шару!..

Такой презент гласит нам, не скрывая,

Что мы не первая столица – нулевая!

Упрямый факт, – хоть спорь или не смей, –

Хоть Право Магдебургскоеимей…

Лир

Перечить, Шут?!! Петлю накину – в-в-вот!..

(Лихорадочно ищет веревку)

Мы негодяев поведем на эшафот?..

Шут (протягивая Лиру веревку с петлей, вкрадчиво)

Приятно иногда тебя мне слушать,

Когда не отрока я слышу речи – мужа!

Нет выше миссии, как завещал Дидро,

Чем зло казнить и жаловать добро.

Возьми, патрон, петлю с веревкой, please!

Ведь после Лира к власти рвется Ли-с-с-с-с…

Приставляет палец к губам, одновременно призывая

к молчанию и указывая на лисью морду над головой.

Вместе возводят виселицу.

Лир ложится под ней.

Шут подбрасывает в костер дрова, оставшиеся от

вселяющей ужас конструкции.

Над горизонтом медным пятаком восходит багровеющая луна.

Переход к теме «Сцена в степи»

Шут (держа перед собой колпак палача с лисьей мордой)

Коварный Лис – нет хищника крутее!

В округе все курятники пустеют!

(тихо)    Всегда на стрёмеи всегда один,

Лисята сыты и себе ты господин.

Ошибки не допустишь никогда,

Лишь извернешься – и как снег – пришла беда!

Кровавый Лис! Зовешь на бранный пир,

Когда совсем ослаб и болен Лир.

Но нам болеть нельзя, хоть будешь слаб и хил;

Ты помнишь, как к тебе в больницу я ходил?

Ни средств не хватит никаких, ни сил —

Там не настачишься одних только бахил!

8-я песня

Штаны нужны, даю вам слово…

Но приюти башку сперва,

Или завшивеет без крова

Твоя седая голова.

В ком сердце жесткое, как пятка,

Тех не смутит чужая боль.

Но спать они не смогут сладко,

Когда натрут себе мозоль.

Хор (на балконе)

Но спать они не смогут сладко,

Когда натрут себе мозоль.

8 каденция

Знак вечности – Каденции венец.

Хоть ты король, хоть раб, отъявленный подлец,

Хоть криминал, хоть парень ты рубаха —

Один для всех конец

И счет один, и плаха.

Звучит тема «Приближение бури»

Издалека слышатся раскаты грома. В небе освещается образ

Христа в терновом венце. Шут молится на коленях.

Лир в панике схватывается от кошмарного сна, цепенея…

Молния. Гром. Град. Наводнение.

На 3-м плане-уровне невозмутимо прохаживается

пингвин, надменно поглядывая то на публику, то на

исполнителей.

Лир

Темно и страшно, гулко, ветер злой!

И, кажется, поплыли берега!

Эй, Шут, ты где?!

Шут

Я здесь – я все еще с тобой

И неизменный твой слуга!

Виктор

В стране разлад, шатания и смута.

Дочь предает отца, о, скорбная минута!

Шут

Минута?! Нет, уже, [майн Херр], года!

Конца не видно… кабы не навсегда?

А тут еще и перекрыли газ!

Армагеддон теперь у нас:

Восток на Запад – брат идет на брата!

Раздел, разор, бесплодные дебаты!

Проблему развязать не могут языков,

Чтобы общаться без обиняков.

Наш Харьков далеко не Вавилон,

Но с двуязычием давно сроднился он.

Лир

Прошу тебя, без шуток, это – важно!

Шут

Я не смеюсь, ты – человек отважный –

Раздерибанил всю Державу по кусочкам!

Лир

Я счастья ведь хотел моим любимым дочкам!..

Шут

Оправдываться не перед кем здесь,

Да поубавить стоило бы спесь!

Нет смысла продолжать нам споры,

Ведь на глазах у судей шоры,

И первый вор кричит: «Держите вора!».

«Сам не влети в расставленный капкан», –

Сказал, придя с АТО, один пацан…

Виктор (поднимая кружку с остатками пива)

За новую в Качумовке традицию:

Чтоб после выборов и там менялись лица

На срок каденции при смене коалиций!

Так что не стоит обращаться к дочкам —

Мы докатились до последней точки.

Один парламентер проект просунул новый,

Чтоб узаконить день двенадцатичасовый!

Давно он по стране введен,

А Радой вот не утвержден.

Тогда не нужно будет пенсии платить —

Никто не сможет до нее дожить,

Не говоря уже, как на нее прожить?!

А если возраст пенсионный увеличить,

То можно столько и отмыть, и обналичить,

Что только и держись, оффшоры,

К вам едут домотканые обжоры!

Еще пополнили мы крови океан —

И «Души» Гоголя в сравнении померкли!

Кому стал выгоден чудовищный обман,

Кто помешал спускать реформы сверху?

В помине б не затронул той струны, –

В который раз обмануты уж мы!

Лир

Ты снова с критикой врасплох меня застал,

Как Богдыхан – всех вмиг забраковал?!

Виктор

Но продолжаются репрессии и драки,

И смертность выше, чем в воюющем Ираке,

Людей становится все меньше с каждым годом!..

Лир

Зато мы обрели с тобой свободу…

Шут

И «независимость» – от власти, денег, дома,

А у кого их не было и нет —

Счастливейший в грядущее билет!

Нужда нам стала близкою знакомой.

Представь себе средневековых трубадуров,

Что колесили с лютней, как с бандурой.

То были короли – без власти и оков —

Здесь бродят толпы дур и дураков

По богатейшей плодороднейшей земле,

Которая в руинах и золе.

Так в духе Бернса спел и мне одну

Из старых песен русский бард…

Лир                                                              Ну-ну!

Шут (поет)

Как говорят: что немцу – гроб,

То – благо славянину.

Но это все придумал сноб,

Найдя на то причину.

Причины ж нет: кто в стельку пьян,

В глазах того троится —

Стремится Ганс соединять,

Иван же – раствориться!..

(Глядя Лиру прямо в глаза)

Теперь, душа моя, ответственность на вас

За политический и денежный коллапс.

Хотите строить украинский бундесрат –

А на народ на собственный …

Лир

Учить? Меня!.. Молчать! Холоп!!

Шут (громче Лира)                                     Jawohl!!!

Ты вынудил меня, король!

Хоть в жизни наломал я кучу дров,

Но надо мне с тобою быть смелей.

Я был Король – среди шутов,

Ты ж Шут – средь королей!

Лир

Заткнись, паяц, сейчас ударю!!!

Шут (ёрничая)

Я не боюсь тебя, милорд, ты – добрый парень!

Воспринимай меня таким, какой я есть,

Одна у нас с тобой забота и болезнь –

Как защитить страну, детей невинных,

Не посылать на смерть родного сына…

Ich bin ein kleiner Ukrainer;

Du bist ein großer Ukrainer!…

Да что там говорить, –

Ты в доску свой

(Ну, как бы не съязвить)

И сам большой!

Пусть лучше маргинал,

Чем псевдо патриот —

И никогда б не знал

Таких забот!..

(Лир замахивается на Шута)

Не бей меня; вот Датский принц ударил

Шута – костей не мог собрать! Так тот его пиарил…

Я ж, как с ребенком, панькаюсь с тобой.

Допей бокал и охладись, родной!

Тем паче предков надо помянуть —

Они не дали бы в болото нам свернуть!

Смотри! Коль с опозданием поймешь,

Потом вообще себя не соберешь.

Мы обо всем так много говорим,

А на повестке остаются – Крым и Рим…

Здесь не помогут с Запада эксперты

Ни обещания, ни смена президента,

Ни политологи, ни в консульстве прием, –

Пока мы трубы сами не пройдем…

Лир

Ах, Шут, скорее мы с тобою их пропьем!..

(поднимая голову)

Не успокоится Господь одной грозою —

Что дальше будет?!

Шут

Женщина с косою

И в белом… или в черном…

Лир

Ты о чем?!

Шут

Я? Так, о птичках…

Слетайтесь, Кутюрье!

(а парте)

Эх, в уши бы затычки,

Не слышать чтоб брюзжания его!

Лир

Ну, не темни!

Шут                                Не знаешь сам чего?

Кто раскидал всю территорию по дочкам —

Тем породивши множество анклавов?

Так то еще не ягодки – цветочки!

А все несчастья от паденья нравов.

Автор (он же Виктор)

Держит перо летописца, время от времени записывая мысли.

Не возродить нам девственных лесов,

Когда табун коней и сотня казаков

Сквозь ковыли степей неслись быстрей ветров

Там, где шумит Днепро.

От Святослава поднялась Держава —

И покатилась по Руси святая слава.

Он преподнес стране бесценный дар –

Навек спалил Итиль – оплот хазар.

Тем приумножив начатое Ольгой,

Остался верным княжескому долгу.

Так поднималась Киевская Русь,

Где медленно несла свое теченье Россь,

Славутичу даря в объятьях перси-волны.

Кормили житные поля и реки, рыбой полны…

Так Украины выткалось начало,

Что вроде бы беды не предвещало.

Но сказано в святом писанье как?..

“На князя не рассчитывай, казак!”

И если бы не Чингисхан…

То Киев бы сплотил вокруг себя каган,

И сел бы там намного раньше царь,

Но был бы он не русский, а хазар…

Когда мечом славяне покоряли,

Хазары золотом и серебром их брали.

И находясь во власти этих чар,

Тонул в сомненьях русский Валтасар.

Не час, не день, не год решал Владимир,

Чтоб процветал его любимый Сивер,

Какую веру выбрать за основу,

Страдал и мучился в сомненьях снова…

Монархия – всегда – планета сферы,

Где царствует звезда единой веры.

Воспитанный славянкой в христианстве,

Он был язычником – в войне, что в пьянстве.

Пьянила кровь его, как брага или мед,

Тогда ведь не было на это разных квот.

Сын Святослава – русский был «казак»,

По бабке славянин – на четверть лишь варяг.

Как варвар, мщенья предан был обету, –

За что и, овладев, убить хотел Рогнеду…

Когда малютка сын за мать взмолил,

Он в монастырь несчастную закрыл.

Так усмиривши спесь аристократки,

Отвергнувшей его, как царь, призвал к порядку.

Но продолжая Валтасаров пир

И в жены взяв из Византии Анну,

Он промыслом Божественным нежданно

Постиг душою благодатный мир;

И как единый православный царь,

Воздвиг над Русью князь Святой алтарь…

Под натиском племен и чтоб в живых остаться,

Славяне стали к Северу спасаться,–

Где зиму можно по-медвежьи спать

И силы понемногу собирать.

С Великим Новгородом стала связь тесней,

Москва – развязкою торговых всех путей.

Так завоевывали русичи пространство —

И в мир несли победу Христианства.

Сколь ни молились лаврские святые,

Но Киев не спасли от пращ и стрел Батыя, –

Предательством орде сдана столица славов…

И только триста лет спустя,

Спасался Киев Магдебургским правом

От шляхтичей, хазар, монголов и царя.

Казак же жил себе на воле —

От Хортицы до чиста поля.

Так за порогами Днепра встал остров, мощный плот

В волнах истории и вольницы оплот.

Здесь мир узнал об Украинском вече,

Про славу казаков и Запорожской Сечи.

Для войска Святослава был форпостом

Когда-то этот легендарный остров.

Здесь он и побеждал, и был убит —

И жизнь язычника во славу прогремит!

Он жил в седле и крепок был, как дуб,

И с гордостью носил седой ковыльный чуб.

Так что традиции казачества по праву

Корнями вглубь идут ко князю Святославу.

Неумолимо мчится время, друг, увы, –

Строкáми ране мы добрались до Москвы,

Где в царской Думе старший брат сидел

И по-боярски в шубы он пыхтел,

Не думая, – на то есть царь, –

А Дума для того, чтобы урвать хабар.

Ну, в точности, как наши дяди,

Застрявшие в Верховной Раде.

Вот было времечко – для власти благодать!

Сиди и думай, что к рукам прибрать;

Патриархальное спокойствие кругом,

Тучнеешь сам, растет богатый дом.

К царю лишь должно верою твердеть,

Он думает за нас – ему и вдаль глядеть,

А нам бы в шубы вдоволь попыхтеть…

Без хронологии позвольте показать

Генезис власти – царь для нас, что мать:

Был Грозный царь, кровавый; был картавый;

И тот, что прорубил окно в Европу;

И кто костьми устлал поля державы.

Они трудились не для вящей славы —

И что ни царь, то, блин, опять кровавый!

Вот почему мы до сих пор в глубокой....

Прервет ли кто поток народных слез?

«Всем беспредельщикам – даёшь апофеоз!» —

И где ответ на роковой вопрос?

Не раз казачий дух брал верх над царской властью

И буйством вольницы взлетал над государством.

Не раз платили по счетам неправедные судьи –

Приказчики царя и барства беспробудье…

Одно лишь ясно в битве властных кланов:

Инструкции готовит им лукавый.

Покуда на земле неистребимый он —

Не одолел его и Орлика Закон.

Коль не послал его никто к едреной фене,

То страшный суд все начисто изменит.

Совсем он близко и не за горами —

Пусть оправдание пред Богом ищут сами!

Шут (Лиру)

А я тебя предупреждал, и что же —

Чуть заикнусь, так ты меня по роже!

Да кто же пустит в Рай и в старую Европу

В край распоясанных и алчных холопов?!!

Как будут ягодки, вмиг прекратим пиячить —

Тотальную свободу нам взвездячат,

По сами ти томаты!

Лир

Сущий бред!

Шут

Хотелось бы – да, к сожаленью, нет!

Лир

Что за понятие?!

Шут

Я, кажется, сказал,– свобода от всего: семьи, устоев, чести.

Лир

Ты спятил!

Шут

Я? Ничуть! Дурак всегда на месте,

Когда при звездах кумовья да тести.

Ни дня прожить не могут без обмана,

И очищаются народные карманы.

Вот притча новая. Нашелся пылкий кум,

Он бизнесмен – имеет здравый ум.

Но стали кума тут же выдворять

За то, что не желает хором врать;

Он православный и не адвентист,

И, в общем-то, во всех делах – солист!…

Другой, повыше чином, кум

Наехал на Цхинвал и на Сухум.

Но прогремев бронею «тост» известный…

И залпом осушив свой «рог» – джигит! –

Принялся за десерт поспешно,

Тот, что на шее у мужчин висит.

Испортил галстуком желудок свой конечно,

И все увидели, как быстро кум бежит…

Чуть не хватило европейского ума

Догнать, что это ─ провокация сама!..

Его там встретил не абхаз и осетин ─

А из Чечни «российский дворянин»…

Так на просторах Кáлхиды гористой

Мы удивили всех, как «танки наши быстры!»…

Одно лишь это вызывает чувство ─

Как было бы смешно, коль не было б так грустно.

Нас не спасут ни доллары, ни пьянство —

Мы дети постсоветского пространства;

Тоталитарщина нам всем – родной оплот –

Другой не знаем и не ведаем подход.

А в довершение знакомая картина:

На площади Свободы – гильотина!

Внезапно, как обрушившаяся лавина, вступает хор в 9-й песне.

9-я песня (Буря)

Хор (на балконах)

Гей-го! Гей-го!

Шут (с вагнеровскими интонациями)

Тот, кто в несчастье владеет собой,

Молния, гром и град, –

Хор

В бурю и дождь не дрожит пред судьбой,

Будь они сутки подря-а-….-ад!

Подобие вопля, сопровождающего повтор Шута.

Шут (молниеносно оказываясь на 2-м уровне)

В бурю и дождь не дрожит пред судьбой,

Будь они сутки подря-а-а-а-а-д!

9 каденция

Пусть буря и беда, пусть даже ты недужь,

Но ты король – и ты могучий муж.

Да, наш корабль дает опасный крен…

Но ты король – и поднимись с колен!

Буря стихает. На экране задника видны ее тяжелые последствия.

Звучит тема «Финал 1-го акта»

Сцена разделена на две части:

І – Корделия и Эдгар. Чередой проходят все персонажи пьесы.

ІІ –Автор (кутаясь в плед, произносит 66 сонет Шекспира)

Зову я смерть. Мне видеть невтерпеж

Достоинство, что просит подаянья,

Над простотой глумящуюся ложь,

Ничтожество в роскошном одеянье,

И совершенству ложный приговор,

И девственность, поруганную грубо,

И неуместной почести позор,

И мощь в плену у немощи беззубой,

И прямоту, что глупостью слывет,

И глупость в маске мудреца, пророка,

И вдохновения зажатый рот,

И преданность на службе у порока.

Все мерзостно, что вижу я вокруг,

Но как тебя покинуть, милый друг!

10-я песня

Лир и Шут (сняв колпак и гордо подняв голову)

Кто служит только для того,

Чтобы извлечь доходы,

Тебя оставит одного

Во время непогоды.

Автор, Шут и Лирделают проходку – в стиле испанского трио-хоты.

Шут и Хор^1(на сцене)

Но он с тобой, твой верный ШУТ,

Служил он не для денег.

Шут

Он жалкий шут, но он не плут!

Хор^2 (на балконах; эффект эха)                Не плут!.. Не плут!..

Шут

Дурак, но не мошенник,

Хор^1(на сцене)                           дурак и не мошенник,

Хор^2(на балконах)                                              не мошенник!

В музыке слышны интонации просветления.

Автор

Нет, не закончатся Каденции Шута,

Покуда зло глумится над народом

И древний принцип пряника–кнута

В руках безнравственных купивших власть уродов.

Но рано обольщаться им – пока

Каденция Шута над миром правит –

Найдется он, намнет им всем бока

И за обочину истории отправит!

10 каденция

Итак, десятая каденция моя:

На паперти надежду обретая,

К Всевышнему взывая и моля,

Любите всех людей…

Лир

Там в небесах, мой Шут, смотри:

Над лесом сокол реет!..

Шут

Я вижу, сэр, все изнутри —

За мной не заржавеет… не заржавеет… не заржавеет…

Растворяется в эфире.

Ожившие в Прологе скульптурные фигуры памятника Тарасу

Шевченко шествуют из разных эпох подобно титанам

во главе с архистратигом Михаилом и «разноцветными»

транспарантами:

Власть – народу,

а не олигархам!

Позор диким

капиталистам – временщикам!

СВОБОДА СЛОВА!

Сохраним и приумножим

заповедные уголки Украины

для наших детей и потомков!!!

Руки прочь от

независимой печати!

Сохраним заповедные уголки

Украины для детей и потомков!

Давай экономику,

а не перманентные выборы!

СВОБОДУ ПАВЛИЧЕНКАМ

СВОБОДУ ПАВЛИЧЕНКАМ

СВОБОДУ ПАВЛИЧЕНКАМ

Украина – не свалка для

просроченных суррогатов

и ядерных отходов!

Украина – в НАТО!

БЕЗОПАСНОСТЬ

НЕЗАВИСИМЫМ

ЖУРНАЛИСТАМ!!!

Сохраним и умножим уникальное

плодородие украинского чернозема!

Темнеет. Чистое небо усеяно звездами.Иногда они загораются и,

срываясь, стремглав падают на опустевший город.

А где-то высоко еще пылает уходящий в вечность шлейф от

исчезающей Небесной сотни.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ДИВЕРТИСМЕНТ

Передо мной лежит (мною уже прочитанное) достаточно солидное литературное произведение с довольно примелькавшимся в последнее время словом в ее названии «Десять каденций Шута». Весьма занятное творение, полное реминисценциями сегодняшнего дня, а порой и АЛЛЮЗИЙ, как «способа жизни» нового времени, то бишь нового строя, вплоть до конкретного города /Харькова/. Заметим, что аллюзии редко бывают художественным явлением, хотя здесь они явно уместны. И надо отметить, что смелая попытка удалась. “Каденции” – оригинальное авторское произведение. Вечная тема (версия беды короля Лира, обманутого наследниками и поздно осознавшего ошибку, отторгнувшего доброе начало, доверившись коварству и злу) – это только повод выплеснуть на бумагу наболевшие проблемы и сокрушенные мечты. С другой стороны, тем явственней подчеркивается сила традиции, преемственность в искусстве.

Звонкий политический подтекст (каденция – как завершение срока депутатской деятельности) с неукротимой волей мыслить свободно, с самостоятельным толкованием текущих событий – «кто как понимает». Хотя именно это и настораживает: не слишком ли курсивно подчеркнута главная ИДЕЯ обманутого народа с его совсем иными, а не официальными установками властей предержащих. Но вскоре авторская мысль достигает определенной конкретики, от горькой правды которой мне, человеку, много повидавшему и испытавшему в жизни, становится не по себе.

Прямая идея прячется в добавочном названии пьесы, где представляются действующие лица. “Балаган” – это образ нашей действительности. Сочинение актуально, пусть и спорно в оценках нового строя и отношения к расстановке политических и социальных сил, где трудно определить место юной Корделии, но в избытке можно проследить тремор жизни народа, поставленного в условия выживания.

Еще одна из главных изначальных идей кроется в эпиграфе к части под названием ”Первый сон Шута”, в проведении «Возвращение с охоты», в 10-ой заключительной песне и финале. Это – роль художника в истории, незаангажированного и неподкупного бодрствующего творца, кто, по словам Пушкина, царям в лицо «истину с улыбкой говорил» (Послание цензору, 1822).

Из второго подзаголовка на титульном листе явствует, что перед нами не театральный сценарий как таковой, а СЦЕНИЧЕСКАЯ ВЕРСИЯ ВОКАЛЬНОГО ЦИКЛА, или “дивертисмент” на подмостках жизни и театра. Правда, ценность произведения от этого не теряется. Драматургическая модель ДЕЙСТВИЕ – ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ заменена оригинальной формой ЭПИЗАЦИИ, заключенной в самом заглавии (каденции – музыкальный термин – завершающие каждую песню квинтэссенцией внутреннего конфликта). Здесь музыка Шостаковича выступает одним из главных действующих лиц. С другой стороны найденная форма открывает крылатый простор для режиссерской фантазии, особенно в кино– и теле версиях. В этой связи примечательны авторские указания по поводу сценографии, решаемой в виде трех вертикальных планов-уровней, а в финале – двух параллельных сценических планов. Органичным подспорьем является пластика и хореография.

Все это характеризует “Каденции” как самостоятельный постановочный проект, обуславливает свободу действия режиссерам с различной творческой концепцией.

Высокий стиль в смешении с диалектизмами и сленговыми словечками, широкий кругозор и прямые аллюзии, непростая архитектоника пьесы и музыка рифм, понятная всем, ждут своего, я уверен, благодарного читателя.            .

Всеволод Цветков,

заслуженный артист РСФСР, режиссер,

профессор, Лауреат Госпремии

Примечания

Украинизмы, некоторые идиомы, сленговые выражения и слова взяты в тексте курсивом.

Медуза-Горгона – мифологическое чудовище, взгляд которого все превращал в камень.

Каденция – муз. термин, завершение муз. мысли; от итал. cado – падать, кончаться; сегодня в Украине употребляется как окончание срока депутатских или президентских полномочий.

Эдгар – у Шекспира изгнанный из дома по коварному навету незаконнорожденного сына Эдмунда родной сын графа Глостера, после ослепления отца ставший его поводырем.

Мерлин – в бретонском эпосе маг, поэт и предсказатель; ясновидящий при дворе короля Артура.

Памятник Тарасу Шевченко М. Манизера и И. Лангбарда (считается шедевром мировой архитектуры).

Осанн – умерший в Харьковском зоопарке слон.

«Питие дело святое, еда же – свинское…» – из устава православных монастырей Средневековья.

И как вернемся мы к своим баранам – лорды в парламенте старой Англии восседали на мешках с бараньей шерстью.

Фиоритура(муз. термин) – разного рода виртуозные мелодические украшения.

Теперь хоть нáчать пить или начáть – волюнтаризм в ударениях, отход от литературной нормы, в духе М. Горбачева.

дошпента(русский диалектизм) – до конца, до дна.

«Во мне … вскормил…» – из 73 сонета Шекспира в переводе И.Чупис.

«Когда бы ....найти» и «Меж нами …. печали» – из 44 сонета Шекспира в переводе И.Чупис.

Здесь идет речь о средствах для покупки слона в Харьковский зоопарк, которые на тот момент собирал с подачи мэра Е.П. Кушнарева бизнесмен и депутат А.Б. Фельдман. Приобретенный слон по имени Осанн, как известно, вскоре умер.

Что демократ – осел, а слон – республиканец» – символы двух правящих партий США.

Expres Americen – глобальный сервис банковских услуг в Нью-Йорке; б/л кредитная карточка высшей категории.

ФАЛУНЬГУН – массовое движение китайской йоги, преследуемое коммунистическим режимом из опасения потерять власть.

Не корчь, пожалуйста, ты из себя Сенеку – имеется ввиду античная пародия Сенеки «Похвала мухе».

Мы посетили на Классическом базар – стихийный книжный базар в Классическом переулке, спускающемся от театра «Березиль» на ул. Рымарской вниз до ул. Клочковской.

Здесь бюсты классиков – со стороны ул.Сумской напротив театра Шевченко находится бюст Гоголя, с другой стороны Театрального сквера и ул.Пушкинской – соответственно бюст Пушкина.

[троллейбас] – английское произношение троллейбуса в русской транскрипции.

Голый Вассар – древний библейский царь, праотец выражения «голый король».

Выступление Н.С.Хрущева на 15 ассамблее ООН, где он стучал туфлей по трибуне, угрожая США.

«Трипольский пасечник» – прозванный так в народе экс-президент В.А.Ющенко за увлечение историей, особенно древним поселением Триполье и пасекой.

Так пострадали и Москва и Кенигсберг – три уникальных по фортификационной инженерии города времен кремлей: Москва, Кенигсберг и Харьков, центры которых изуродованы в пост революционное время промышленными застройками набережных по причине близости воды и транспортных развязок.

Как дружно с толком и любовью их садили… – речь идет о комсомольских субботниках 30-х гг. с целью посадки лесопарковой зоны в Харькове.

Геда-штрассе; Минкус-авеню– гипотетические улицы Харькова в честь шведского тенора украинского происхождения Н. Геда и композитора Л. Минкуса. Подразумеваются центральные улицы

Пушкинская и Сумская, которые в шутку (ходил анекдот)хотели назвать Кернес(Геннадий)штрасса и Добкин(Михаил)авеню, в честь тогдашних мера и губернатора.

Донецко-харьковской республики бомонд - Донецко-Криворожская республика со столицей в Харькове – федерация 1918-22 гг.

Что утащили холодильник из ломбарда,«Пятеро несущих холодильник из ломбарда» – прозванный так громоздкий памятник, посвященный установлению Советской власти в Украине.

Нашару девочку – новый памятник (Ника над землей), прозванный так с намеком на бедность Украины по аналогии с Пикассо Девочка на шаре.

Представ − как Мэрилин ветрам − Крестам Свято-Покровским ─ известная фото Монро с развивающимся на ветру платьем.

С седых еще кремля времен... ─ территория бывшего харьковского кремля.

8 Марта – день демонстрации проституток Берлина за свои права К. Цеткин объявила М.ж.д. на конференции женщин-социалисток в Копенгагене в 1910 г. Позже приурочен к демонстрации текстильщиц Нью-Йорка в 1957 г.

Сумской, воспетой Маяковским… – «Одна блядь – это блядь, много блядей – Сумская».

Раклиха; базар-вокзал – харьковский суржик, от бурсы св.Ираклия (Бурсацкий спуск), ныне Академия культуры; так прозвали бурсаков, спускавшихся черной ватагой к р.Лопань и хватавших

у баб из корзин все съестное; бабы вопили: «Спасайся! Ираклы!»; со временем «и» выпало – здесь производное от ж.р. – ракло(м.р.); от близости ЮЖД к Ц.Р.

Аренда Харьковской музкомедией бывшего ДК «Пищевик» на ул.Карла Маркса, здание, которое по остаточной стоимости приобретено ПриватБанком.

Дон Жуан без х.я!.. – мюзикл Лившица и Алешина «Тайна Дон Жуана», где главный герой Дон Жуан – женщина.

«Бабий бунт» – постановка ХАТМК советского мюзикла по мотивам М. Шолохова.

музыкальный ларь — в глобальном смысле:весь мир или страна, как театр; в узком – Харьковский театр музкомедии.

ПодлИННый – здесь идентификационный номер, как признанный код зверя, с которым борется РПЦ.

Но процветали бы при нем юристы – намек на Вышинского А.Я., генпрокурора – организатора репрессий.

Лаврентий был – ваятель – не юрист — Л. П. Берия, способный менеджер, продолжатель Советского проекта. В начале своей карьеры Берия мечтал стать архитектором.

Нельзя пускать его на кухню стряпать – намек на тезис Ленина, что кухарка сможет управлять государством.

А труппу всю перевезут через дорогу – расположенный напротив через улицу морг и рядом заброшенное с 1987 г. историческое здания оперетты. Намек на мифологического перевозчика усопших через реку забвения Харона.

Орфей и Эвридика — 1-я в мире оперетта Оффенбахапоставленная в Харькове под названием«Орфей у пекли».

Ппринялся за «Джаз»  премьера 2012 г. по пьесе Джусто и Густавсона «Любовь в стиле „джаз“ на музыку Колло.

Пьемонт — индустриальный регион на севере Италии, исторически связанный с французской революцией.

Ассоциируется с революцией САПОГ – итальянский полуостров, как известно, имеет форму сапога.

[май Гад] – так на русский слух воспринимается транскрипция англ.my God – мой Бог.

Мы схожи на стратига Михаила – памятник в парке Шевченко, подаренный Харькову Киевом.

Магдебургское право – статус вольного города, полученный Киевом и еще несколькими городами Украины в XVI в.

[майн Херр] – русская транскрипция нем.mein Herr – мой господин.

Армагеддон – битва с антихристом в конце времен, куда будут втянуты все правящие кланы.

За новую в Качумовке традицию; Качумовка – производное от музыкантского сленга качум(молчание, пауза), намек на Качановскую тюрьму в Харькове, где с декабря 2011 г. находилась

экс-премьер Украины Ю.В.Тимошенко.

«Души» Гоголя – поэма Гоголя «Мертвые души».

Богдыхан – одно из имен Чингизхана.

В духе Бернса – старинный шотландський поэт.

Нем. – Я – маленький украинец; Ты – украинец большой! «Маленький украинец» – любимая идиома В.А.Ющенко.

Датский принц – Гамлет, нашедший череп старого шута Йорика.

Пройти Крым, Рим и медные трубы ─ внутренние и внешние проблемы в Украине.

Анклавов – неконтролируемые государством объекты, «крышуемые» высшими должностными лицами.

На князя не рассчитывай, Казак! – Не надейтеся на князя на Сына Человеческаго – в нем же несть спасение (Святое писание).

Валтасар – последний правитель Вавилона, не имеющий статуса царя.

За что и, овладев, хотел убить Рогнеду – намерение Владимира - за то, что она отвергла его из-за нечистоты кровей.

Валтасаров пир – пир, который устроил Валтасар перед взятием Вавилона.

Орлика закон – казацкая конституция Пилипа Орлика, генерального писаря гетмана Ивана Мазепы.

Но стали кума тут же выдворять – прецедент с Д.Жвания, попытка Ющенко выслать его из Украины.

Наехал на Цхинвал и на Сухум– Кавказский инцидент 08. 08. 08. Ответ президента Саакашвили на этнический конфликт абхазцев и осетин с грузинами.

Как«танки наши быстры» – танки украинского производства, участвовавшие в Кавказском инциденте 08.08.08. Цитата из известной довоенной патриотической песни.

На площади Свободы – гильотина – пл.Свободы им. Дзержинского – цитата из полит рекламы КПУ на облрадио.

.

Content

Одисссей Чеслав Л. БАЛАГАН