Сергей Соловьев

Опасные@связи

Предуведомление издателя

Nous ne pouvons, dans ce moment, ni donner au Lecteur la suite des aventures de Mademoiselle de Volanges, ni lui faire connaître les sinistres événements qui ont comble les malheurs ou achevé la punition de Madame de Merteul.

Peut être quelque jour nous sera t-il permis de compléter cet Ouvrage; mais nous ne pouvons prendre aucun engagement a ce sujet: et quand nous le pourrions, nous croirions encore devoir auparavant consulter le goût de Public, qui n’a pas les mêmes raisons que nous de s’interreser a cette lecture.

Note de l’Editeur (Ch. de Laclos)[1]

Перед вами – результат археологических раскопок, только раскопок не в земле, а в Интернете. Культурный слой Интернета не менее богат, чем культурный слой под живыми и давно разоренными городами. Раскопать, не повредив, то, что произошло здесь несколько лет назад, никак не менее, а может быть, и более трудно, чем то, что произошло в древнем Вавилоне или Риме. Изменения наступают гораздо быстрее, и, как правило, отражаются на более старых слоях – никто не собирается оставлять старую информацию в покое. Одна эпоха сменяет другую, дав полчаса на смену декораций. В самый последний момент, чтобы подчеркнуть связь времен, мы позволили себе добавить некоторые документы, нарушающие хронологию. Тем не менее, используя все доступные источники, мы постарались сделать все возможное, чтобы как можно достовернее восстановить давние события. Читателю судить о результатах.

Тулуза – Санкт-Петербург

сентябрь 2016

Предисловие издателя второй книги

Слова Шодерло де Лакло, издателя первой книги «Опасных связей», написанные более двух веков назад, и неувядающий интерес, который продолжает вызывать эта книга и ее герои, представляется нам достаточным основанием для того, чтобы предложить вниманию современного читателя продолжение, составленное из многочисленных документов, найденных Издателем в ходе его странствий по Интернету за время бессонных бдений у компьютеров Франции, Англии, Дании, Германии, а также России и США.

Как и два века назад, все документы объединены вокруг переписки маркизы де Мертей и виконта де Вальмона, судя по которой, личности маркизы и виконта в некотором смысле воплотились в Интернете.

Издатель ничуть не более склонен утомлять читателя обсуждением различных тонкостей представлений о переселении душ, чем обсуждением законности ношения титула «виртуальными» персонами, которыми являются двое главных участников этой переписки – даже принимая во внимание то, что маркиза лишилась своего титула на основании судебного решения еще в прежней жизни.

Нет смысла сейчас задерживаться и на том, каким образом в распоряжение Издателя попали приводимые ниже документы, достаточно сказать, что их поиск, упорядочение и отбор потребовали многих часов за пределами основного рабочего времени.

Издатель счел целесообразным убрать автоматически порождаемые компьютером «шапки» компьютерных писем, во-первых, дабы сэкономить труд читателя и, во-вторых, свой собственный, который бы неизбежно понадобился, дабы выявить и исключить рассеянную в них конфиденциальную информацию.

Особенно трудной была проблема времени. Интернет охватывает весь земной шар, таким образом, местопребывание двух главных участников переписки распространялось на все часовые пояса, между тем как в компьютерных письмах приводится, как правило, местное время. Сохранять его не имело смысла, также как и отдавать предпочтение какому-либо искусственно выбранному, вроде гринвичского. Целесообразнее было сохранить порядок появления основных документов по отношению к «абсолютной» шкале времени.

Требовалось также учитывать разницу в частоте жизненных ритмов. Судя по всему, она у обитателей Интернета значительно выше, чем у его пользователей, хотя и не настолько, как можно было бы предположить, начитавшись рекламы современных быстродействующих компьютеров. Это хорошо согласуется с менее широко известными научными данными, которые говорят, что сложность Сети лишь недавно сравнялась со сложностью индивидуального человеческого мозга. Иногда маркиза и виконт успевали обменяться несколькими письмами за доли секунды.

По этой же причине общее число текстов, связанных с пребыванием маркизы и виконта в Интернете, намного превосходит ту их часть, которую Издатель счел возможным предложить читательскому вниманию. Думается, экономия читательских усилий оправдывает достаточно жесткий отбор по критерию отношения к основному действию.

Разумеется, имена обыкновенных пользователей Интернета, принимавших участие в переписке и в других событиях, которые описываются ниже, изменены при подготовке этого издания, и любое сходство с ныне живущими лицами является чисто случайным.

Сергей Соловьев

Тулуза, декабрь 2003 г.

Глава 1,

в которой возобновляется переписка между маркизой и виконтом, они вспоминают прошлое, делают первые попытки понять настоящее, задумываются о будущем, между тем как к их переписке неожиданно присоединяется Пенелопа Голдсмит, что дает пленникам Интернета повод заглянуть в секреты тех, кто волей судеб оказался по другую сторону экрана.

1. От виконта де Вальмона к маркизе де Мертей

Де Вальмон вернулся, маркиза, я снова с вами. Моя любовь к вам неизменна. Я понял это, лишившись прежней своей земной оболочки, а вместе и неизбежных заблуждений, порождаемых ею – как бы мне хотелось услышать с вашей стороны то же самое! Можете ли вы представить себе мою радость, когда, воплотившись в эту паучью сеть, опутавшую подлунный мир, и промаявшись в одиночестве целую вечность (c вашим острым умом, вы не могли не заметить, что для нас, пойманных в электрические тенета, один день больше, чем тысяча лет), – промаявшись, говорю, вечность или две, я вдруг узнал по сотрясению нитей, что моя возлюбленная и друг тоже обретается здесь, ergo, что я могу написать ей, и, может статься, она даже удостоит меня ответом.

2. От м. де М. к в. де В

Вы и представить себе не можете, виконт, мою радость при получении вашего письма. Впрочем, я не права – стоит вам пустить в ход воображение, и вы сумеете почувствовать не только это, но и гораздо большее – мое одиночество (в сто раз более одинокое, если так можно выразиться, чем ваше) до его получения, мою растерянность, мою скуку… помните, мы считали когда-то, что после смерти ничего нет – как же мы ошибались! Но ни о чем подобном тому, что случилось с нами, не говорили ни склонные к мистике философы, ни философствующие аббаты, впрочем, возможно, кто-то об этом и знал, но мода на этого мудрого учителя еще не наступила. Ужас, если подумать – оказаться маркизой какого-то Интернета, без тела и в полнейшем одиночестве. Но вы здесь – и мне по крайней мере не скучно (вы знаете – это для меня гораздо важней любви). Очень не хватает тела – но ведь вы его помните? Скажите «да», скажите – для меня это очень важно.

P.S. О том, что было между смертью того тела и новым воплощением, лучше и не заговаривайте – для этого нам с вами не требуется воображение.

3. От в. де В. к м. де М

Поверьте, вы были самой красивой женщиной, которую я знал. И будучи ценителем каждой – я не боюсь сказать – каждой части подвластного вам тогда тела, я отдавал себе отчет в превосходстве целого, а внимание того духа, который им так грациозно двигал (в великолепной свободе которого мы убедились ныне), порою наполняло меня болью и счастьем. До того, как меня пронзило острие шпаги несчастного Д’Ансени, я бы не решился так прямо признаваться вам в этом, но здесь – что может меня остановить? Здесь нам нипочем мнения света, и неужели вы будете надо мною смеяться? Описать ли мне ваши руки? Линию подбородка? Мягкий, и в то же время непокорный изгиб шеи? Белизну плеч и груди? C чем сравнить ее? Позволите сравнение по контрасту? Помните вы совершенную черноту ночного неба между звездами, когда мы наблюдали их в телескоп в ноябре с башни вашего замка? Белизна вашего тела в своем роде была так же совершенна, как чернота неба – в своем, мелкие родинки складывались в созвездия… Продолжить? Но в какую же сторону двинуться? В направлении светло-серых, как зимнее небо, глаз?

4. От м. де М. к в. де В

Милый виконт! Не скрою, мне было приятно читать ваши похвалы, хотя и не уверена, что память вас не подводит. Теперь, к сожалению, не проверишь. В одном вы правы – наш ноябрь был хорош. Я и не догадывалась, что в вас скрывается поэт. Но расскажите, как вы проводите время? Ищете ли выход? Поначалу мне казалось, что Интернет – это что-то вроде огромной рыболовной сети, и вот-вот явится рыбак и бросит меня в корзину. А отсюда уже недалеко и до чудовищной идеи о судилище, где нас всех должны судить после смерти. До сих пор, однако, ничего не произошло. Возможно, до нас просто никому нет дела и тогда чем занять себя в нынешних обстоятельствах – самая важная проблема, но мне все-таки тревожно.

5. От в. де В. к м. де М

Вы, я думаю, правы – мои наблюдения подтверждают, что здесь до нас никому нет дела. Люди во плоти, конечно, существуют, мы можем без труда читать их переписку, можем рассматривать изображения, которые они пересылают (я, правда, многого не понимаю в этих изображениях), но заняты они главным образом друг другом или самой сетью, нас же никто не замечает. Я был не совсем прав, сравнивая сеть, в которую мы попали, c паутиной. Она напоминает скорее систему каналов или даже кровеносных сосудов, по которым циркулируют разного рода сведения – по большей части бесполезные, скучные или нелепые, да еще как правило на плохом английском, а не на хорошем французском. Должен признаться, английский мне ведом, хотя остается только удивляться, cколь мало пишут на языке, некогда столь волшебно нам подчинявшемся. Вы спрашиваете, чем я занимался – отвечаю: изучал то, что происходит вокруг нас, в сети и за ее границами – вы же знаете, что я всегда грешил любопытством исследователя.

6. От м. де М. к в. де В

Прошла вечность, виконт! Я в тревоге. Ваше письмо шло почти сутки… и если бы только это! Мне очень трудно передать, что со мной было – быть может, легче передать ужас моего состояния. Казалось, какие-то части моего вновь обретенного сознания внезапно отключились, но мне было очень трудно осознать, какие именно. Временами я чувствовала, что некоторые из моих мыслей перестают мне подчиняться, бегут по кругу. Я напоминала себе свою прабабушку, когда ее хватил удар. Потом странное состояние миновало, и тут я увидела, что к показаниям часов добавились целые сутки. Немного погодя пришло ваше старое письмо. Я очень испугана, виконт. Я не шучу. Можем ли мы умереть во второй раз, если что-либо случится с этой сетью?

7. От В. де В. к м. де М

Надеюсь, что вы в самом скором времени получите мой ответ, хотя, не желая лгать, мало что могу сказать в утешение, разве лишь то, что, коли мы еще в состоянии разговаривать, значит, мы все еще живы, и, следовательно, не должны отчаиваться. Признаюсь, внезапное онемение живых нитей, нас связывающих, было для меня столь же ужасной неожиданностью, как и для вас…

Задумывались ли вы когда-нибудь, в каком отношении к сети находятся наши души? Мы с вами, возможно, единственные из всех, для кого она является телом – и нам надо учиться управлять им, подобно тому как выздоравливающий от тяжелой болезни учится ходить и разговаривать, сколь бы странным нам это ни казалось.

Мы, возможно, в сети единственные души – но есть еще в ней всякого рода низшие создания – «серверы», «демоны», какие-то «вирусы», и множество иных тварей, не менее равнодушных к нам, чем те, которые разгуливают во плоти. Они равнодушны – но, думается, в отличие от двуногих, их можно подчинить, а не зависеть от малейшего их каприза, подобно незваным гостям в чужом доме.

Смею надеяться, что это письмо вы получите (несколько писем, посланных мною ранее, вернулись, как я понимаю, из-за того, что случилось с сетью, но, кажется, потрясение уже прошло).

8. От Пенелопы Голдсмит к м. де М. и в. де В

Дорогие маркиза и виконт! Неужели вы действительно живете в Интернете?

Пожалуйста, ответьте, если это не шутка. Это было бы просто здорово! Извините, что я прочла одно из ваших писем – оно оказалось в Public Domain на одном из компьютеров нашего колледжа. Вам, наверное, надо лучше заботиться о защите от посторонних взглядов – и если вы захотите, я бы могла помочь вам в этом. Вы можете спросить, откуда простая американская девушка так хорошо знает французский? Моя мама была француженкой, и я изучала французский язык в школе! Пожалуйста, ответьте! Если вы хотите знать, как я выгляжу, вот ссылка на мою фотографию.

Искренне ваша,

Пенелопа Голдсмит

P.S. Можете звать меня просто Пенни.

9. От м. де М. к Пенелопе Голдсмит (копия в. де В.)

Дорогая Пенни! Отвечаю вам от своего имени и от имени виконта. Какое из наших писем вы читали? Не то ли, где мы говорим, что до нас никому нет дела? Тогда само ваше письмо служит этому опровержением. Не скрою, иногда бывает приятно убеждаться в своей ошибке. Мы действительно родились более двух веков назад, а потом каким-то чудом (виконт говорит, что это «переселение душ») попали в вашу компьютерную сеть. Нам, разумеется, доступно то, что у вас называется «новостями», а также разнообразные исторические сведения, но все это не может сравниться с перепиской с живым человеком – не скрою, мы соскучились по людям. Расскажите о себе – кто знает, вдруг вы отдаленный родственник кого-то из нас. Благодарим вас за ваш портрет – всегда приятно видеть лицо собеседника. Наше письмо, несомненно, попало в общедоступную область в результате случайного сбоя системы. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом.

10. От м. де М. к в. де В

Вы не ответили, виконт, что вы думаете о повторной смерти, в том случае, если что-нибудь приключится с этой сетью. Нет, не в моем характере предаваться пустому отчаянию. Мы должны искать выход, и искать его быстро.

Насколько понимаю, эта простушка – жительница одной из американских колоний. Со времен войны за независимость (помните американца доктора Франклина – у него был интересный салон, и нашего маркиза де Лафайета, который так помог им против англичан) их влияние неимоверно выросло. Не сердитесь, но я взяла на себя инициативу ответа, не советуясь с вами.

Прошу вас, не вмешивайтесь, не обсудив предварительно со мной, чтобы только не испортить все дело. Поверьте, это не простая игра. Не знаю еще, чего тут можно добиться, но чувствую, что в интересах нашей безопасности (этой, или, если хотите, следующей жизни) развивать это знакомство – выражаясь низким языком, «не спугнуть птичку». Меня, однако, живо интересуют ваши предложения, как именно нам развивать его.

11. От в. де В. к м. де М

Как быстро работают компьютеры по ночам – там, где я нахожусь, сейчас ночь, судя по показаниям часов. Когда вокруг ночь, я чувствую себя в этой сети значительно бодрее. Вы, по-моему, тоже. Интересно, с чем это связано.

Я согласен с вами, что птичку не следует упускать. Как нам обращаться с нею? Думаете ли вы, что из-за того, что минуло две сотни с чем-то лет, нам нужно отречься от своих взглядов на жизнь? Не вижу для этого оснований – так что давайте считать, как мы и считали, что люди всегда люди. А раз так – «кто», «с кем», «когда», «где», «при каких обстоятельствах». Можно добавить еще, «какими средствами» (едва ли наши потомки, построившие сеть, изобрели что-нибудь новое).

12. От м. де М. к в. де В

Вы хотите, чтобы я нашла способ задать все эти вопросы нашей Пенни? Хорошо. Но, согласитесь, надо подождать ее ответа на мое письмо.

Кстати, о показаниях часов – верите ли вы часам в узлах нашей сети? Просто удивительно – если доверять им, мы иногда успеваем обменяться письмами за несколько секунд – не считая «сбоев». А иногда час, указанный в письме, далеко отстоит от часа, когда я его получила, хотя я знаю, что это был ответ на мое письмо, отправленное несколько секунд назад. Кроме того, c того момента, когда мы лишились обычного человеческого тела, прошло чуть больше 200 лет. Это много – если мерить человеческой жизнью, но неужели мир успел так измениться?

Чем вы думаете скрасить ожидание?

13. От в. де В. к м. де М

Как ни странно, маркиза – часам я доверяю. Это одно из самых ничтожных существ, населяющих сеть. Другие, более могущественные существа, которые соразмеряют с ними свои действия – и люди – им бы не простили обмана. Для проверки можно посмотреть, сколько времени потребуется для ответа нашей Пенни.

Удивительное явление, отмеченное вами, имеет глубокий смысл – часы в разных странах идут по-разному, солнце в Китае восходит раньше, чем во Франции! Кругосветные экспедиции, плывя все время на запад, теряли один день!

Конечно, у меня вызывает глубокое удивление, что человеческий гений мог породить такое чудовище, как сеть, всего за два века. Однако если вы поинтересуетесь сведениями по истории (они легко доступны вместе с датами), то увидите, что эти двести лет были наполнены поражающими воображение событиями, среди которых научные открытия составляли лишь небольшую часть. Такое труднее придумать, чем совершить, так что приходится верить…

Чем я собираюсь скрасить ожидание? Посмотреть, что творится вокруг нашей Пенни. Покопаться в ящиках ее компьютера, т. е., как здесь говорят, в его памяти.

Как вы знаете, обычные их способы защищаться от нескромных глаз ничего не стоят – по крайней мере, по отношению к нам, ее обитателям. Я думаю, именно потому что для нас не существует разницы между их секретами и тем, что открыто для всех, мы и обронили одно из писем в «Public Domain» на радость Пенни.

14. От в. де В. к м. де М

Перед вами доказательство, маркиза, что я не собираюсь даром терять времени! Повергаю к вашим стопам небольшую подборку из почтового ящика Пенни.

От Брайена О’Рурке к Пенелопе Голдсмит

Привет!

Как насчет 29? Обещают хороший кайф. Кроме того, клуб организует скачки с призами, каждая кобылка может рассчитывать на заслуженную награду. Ты[2] выше этого, я знаю, но мы с тобой вполне можем ограничиться тем, что будем ДЕЛАТЬ ставки. Наблюдать за чужими безумствами твои принципы тебе ведь позволяют? Тебе это, по-моему, даже нравится?

Б.

Oт Лоры Сойер к Пенелопе Голдсмит

Привет!

Жаль, что тебя не было 29. Можно подумать, что ты стала членом какой-нибудь секты и от подруг теперь нос воротишь. Ночка была, что надо! Что творится у тебя с Брайеном? Он плясал с кем попало, будто его тарантул в задницу ужалил и говорил о тебе разные гадости. Все извилины у него, конечно, вытянуты в одном направлении (я предупреждала), но раньше он себе такого не позволял. Если он тебе надоел, поскорее дай ему отставку. Я его воспитаю. Парням, по-моему, слишком легко живется…

Лора

От Гарри Ланкастера к Пенелопе Голдсмит

Дорогая и многоуважаемая Пенелопа,

моя работа над проектом, как я вам говорил, подходит к концу. Осталось всего 2–3 дня. Очень надеюсь, что у вас найдется свободный вечер на следующей неделе, потому что мне бы очень хотелось, чтобы вы присутствовали на первом испытании. Для меня это КРАЙНЕ важно.

С наилучшими пожеланиями,

Гарри

Я позволил себе оставить эти письма без перевода, так как в нашей прошлой жизни у меня была возможность убедиться, что читать по английски вы умеете более чем хорошо.

15. От м. де М. к в. де В

Вы всегда отличались склонностью к пышным выражениям, виконт. Нашли что повергать к моим стопам! Подумаешь, три письма! Кроме того, вы отнеслись к ним поверхностно.

Я, также как и вы, заглянула в почтовые ящики Пенни, но не ограничилась этим, а решила предпринять небольшую экспедицию, дабы лучше познакомиться с ее друзьями.

БРАЙЕН. Не могу сказать, чтобы этот молодой человек был гением эпистолярного жанра. Должна вам сказать, что он героически щадил слух бедной Пенни. Гораздо чаще он пользуется стилем, который в наше время обыкновенно связывали с профессией кучера. Мое знание английского языка, я уверена, намного хуже вашего, и мне пришлось разыскать в Сети словарь уличных выражений, чтобы уточнить смысл доброй четверти слов.

То, что он вообще умеет писать, кажется мне одним из последствий всеобщего обучения. Он очень старается угодить Пенни, как водится, до поры, пока она сопротивляется его домогательствам.

ЛОРА. Немногим интереснее Брайена. Если такое возможно – смешение характеров коровницы и модистки (из тех модисток, что просверливали отверстие в стене примерочной и за деньги пускали мужчин в соседнюю комнату – вы, по-моему, знали одну такую даму).

Ее адресаты в основном того же типа что и она сама, за исключением мужчин, которые больше похожи на Брайена (впрочем, для Лоры они свой язык не сдерживают), и недотроги Пенни.

Они с Пенни учились в одной школе. (Светской, разумеется – девочек теперь тоже обучают в светских школах, причем вместе с мальчиками.) Школьных друзей не выбирают, отсюда и разница характеров.

Лоре все время назначают свидания в автомобилях – как я понимаю, это самодвижущиеся кареты, которыми управляют сами хозяева. Не удивительно, что у Брайена в ходу кучерской жаргон.

Единственное, что мне кажется интересным в этой паре, помимо их отношений с Пенни, это их связь между собой. Среди почты Брайена до сих пор хранится письмо от Лоры, помеченное прошлым месяцем:

От Лоры Сойер к Брайену О’Рурке

Какой же ты гад, Брайен!

Очень лаконично. Как вы думаете, что за этим кроется?

К слову, почему я называю Пенни недотрогой? Смотрите, вот какое любопытное письмо я нашла в архиве Лоры:

От Пенелопы Голдсмит к Лоре Сойер

Дорогая Лора,

ты знаешь мой принцип – не прикасаться. Я ничего не имею против того, чтобы видеть Брайена, если он старается держаться в рамках и у меня есть время. Я не очень сержусь на него – он бодрится и скалит зубы оттого, что у него нет воли. Но я согласна с тобой, что последнее время он слишком много себе позволяет – слабость и распущенность должны иметь границы. Поэтому по отношению к нему «не прикасаться» для меня теперь значит «не приближаться». А если он будет продолжать в том же духе, для меня он просто перестанет существовать. Чувства Брайена – это его проблема.

Хочу тебе напомнить, это ты познакомила меня с ним. А танцы мне действительно что-то надоели. В этом году в моде девственность.

Дружески твоя,

Пенни

Наконец, ГАРРИ. Это несколько более перспективный тип (увы, моя речь стремительно портится, подвергаясь местному влиянию). В наше время, наверное, он был бы хорошим ремесленником – Руссо тоже любил ремонтировать часы, хотя не пренебрегал и любовными связями. Хотела бы я знать, что именно он изобретает и что именно хочет продемонстрировать нашей Пенни! Я потратила довольно много времени пытаясь что-нибудь понять по содержанию его почты. Вот где мне будет нужна ваша помощь, виконт! Он получает всевозможные «Новости техники», «Электронные журналы», «Электронные каталоги», как их здесь называют. Но за этим что-то кроется, иначе зачем бы он заказывал «169 любовных игр» (заметьте, 169=13×13), или «Путеводитель по эрогенным зонам человека» – я не вполне понимаю точный смысл который здесь вкладывается в греческие слова. Не то чтобы в нашем нынешнем состоянии меня могли интересовать практически какие-то эрогенные зоны, но мой разум заинтригован, и, кроме того, если мы разберемся в этом небольшом курьезе, нам будет легче понять наших потомков, и, в конце концов, решить, чего же мы хотим от Пенни.

Вперед, виконт, за дело! Я хочу, чтобы мы смогли задать ей правильные вопросы, поскольку новый шанс нам может и не представиться.

16. От в. де В. к м. де М

Вы все та же, маркиза! Ваша маленькая находка – письмо от Пенни к Лоре – кажется мне весьма интересной. Вы говорите, что у Брайена кучерской жаргон – возможно. – Однако я знал одного бретера, который бранился не меньше, и куда более изобретательно. Существуют ли еще дуэли? И ко мне вы чрезмерно суровы. Я не собирался пренебрегать Брайеном с Лорой. Скажите, зачем же мне было вам показывать все козыри сразу? Я хотел вас поразвлечь и переводил с английского один более сложный текст. Что вы думаете о таких стихах (их прислал Пенни ваш – или ее – Гарри). Они кое-что говорят о характере одного из наших актеров.

Я пришел к тебе, я увидел порог,

Я упал на ступени,

Но позвонить не мог,

Потому что ночь бушевала во мне —

Какая-то плесень цветная светилась

на твоей стене.

И к холодным ступеням

Долго

Прижимал я висок.

А потом, когда я силы в себе нашел,

Я просто встал и ушел.

И долго петлял я,

идя

по ночным дорогам домой,

И черною пеной

вскипал во мне ночи прибой.

Что с того, что ты не со мной!

Я дорогу найду,

Я до рассвета приду

К холодному очагу,

Но я – раздую огонь

И снова буду собой…

Что вы скажете об этом? Что бы сказал об этом стилист Буало? Пока вы думаете, я займусь Гарри.

17. От м. де М. к в. де В

Я скажу, окей, виконт. Спасибо за сырой материал. (Вот видите, я постепенно привыкаю к выражениям, которыми пользуются нынешние поколения.) Не думаю, что нам нужно загадывать друг другу загадки. По-моему, вы просто ленивы и хотите, чтобы я во всем разбиралась за вас. Ну хорошо.

Итак, что же мне сказать о бедном Гарри? (Даже если стихи не его – это он выбрал их, чтобы послать Пенни.)

Прежде всего, по сравнению с поэтами нашего века, автор очень смело обращается с предметами неодушевленными. Изголодавшись по пяти чувствам, я, поверьте, наслаждаюсь такими строчками, как «плесень цветная светилась на твоей стене…», «к холодным ступеням долго прижимал я висок». А «черная пена» ночи! При нашей теперешней неизбалованности и самые простые слова вызывают приятные воспоминания: «увидеть порог», «позвонить», «раздуть огонь». Вспоминаешь, как иногда сама раздувала огонь, отослав прочь слуг. Кстати, я думаю, раз этими словами еще пользуются, следовательно, и называемые ими вещи все еще существуют, а то я уже начинала сомневаться.

Но насколько же примитивны чувства, выходящие за пределы пяти!

Пришел. Не решился позвонить. Ушел. C трудом отыскал дорогу домой. Решил, что лучше быть собой.

Тот, кто сочинил эти стихи, не понимал, что нельзя быть собой, не играя с другими.

Но если говорить о Гарри, то я думаю все же, что его намерения тоньше.

Посылая эти стихи, он хотел, чтобы его впустили, не дожидаясь, пока он сам заявит о себе – позвонит, постучит в дверь, поскребется в окно или что там у них принято. Он хотел, чтобы ему открыли раньше.

Продолжайте изучать мир!

18. От в. де В. к м. де М

Конечно, продолжу, маркиза… Я, как и вы, стосковался по 5 чувствам! Удивляюсь, что свет чистого разума еще не испепелил нас. Все-таки человеческое тело, его (признаем!) уютная тьма, давало духу такие возможности, которые вполне можешь оценить только теперь.

То, что я посылаю вам стихи, это, если хотите, метафора, при помощи которой я пытаюсь передать мои мысли. Вы всегда отличались блестящими аналитическими способностями, – ну а я предпочитал синтез…

Вот вам еще один образец: на этот раз, как мне кажется, включенный самой Пенни в ее девичий альбом.

Биение – ах —

В твоих руках.

Жилку на запястье

Рукой прижать,

Время

Повернуть назад…

19. От м. де М. к в. де В

Виконт, вы уже взглянули на портрет Пенни? Не прошло и 15 минут… Вам она нравится? Черты лица правильные, но трудно что-либо сказать о фигуре. Жаль, нет ощущения, что ты его рассматриваешь. Раз – и просто знаешь. Уверены ли вы, что мои глаза были серыми?

20. От в. де В. к м. де М

Смотрите, она пишет нам письмо. Загляните в ее компьютер. Можно видеть, как появляется буква за буквой. Так медленно… если хотите, можно держать пари, каким будет следующее слово. Но она уже успела довольно много.

«Дорогая маркиза, вы не представляете как приятно…»

Сейчас будет – «было получить ваше письмо».

«бы… бы… бы…ло… по…лу…чи…ть… от»

Я ошибся.

«в…а…с пи…сь…мо»

Cлегка.

«Вы бы…ли… т…ак… лю…бе…зны»

Ну, теперь ответьте что-нибудь, маркиза, я не могу говорить сам с собой, она пишет слишком медленно.

21. От м. де М. к в. де В

Не впадайте в детство, виконт, мне будет одиноко, если это произойдет. Неужели вы еще не поняли, какова наша главная задача? Выбраться на волю из этой жуткой сети! Можно, конечно, смеяться, cравнивая наши «allegro» c их «lente», но сколько вообще времени нам отпущено? Если память меня не обманывает (не могу сказать – моя память, поскольку даже память здесь не вполне нам принадлежит), мы с вами находимся в сети считаные дни.

Сеть – наше тело, но ведь любое тело смертно. Тогда спрашивается, как долго нам отпущено жить? И если мы снова умрем, то куда попадем после? Боюсь, мы едва ли окажемся рядом. Помните вы, чем закончилось наше ноябрьское уединение – тогда? Выпал глубокий снег, волки настолько обнаглели, что однажды появились неожиданно в парке. Помните, кто застрелил вожака? Я помню даже здесь дымящийся пистолет в моих руках, кровь на снегу, черные деревья и закат, светлый, как разбавленное вино. Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы почувствовать хотя бы тысячную долю того, что чувствовала в первой моей жизни! Кстати, не обязательно писать письма. Есть команда «Talk», с помощью которой мы можем просто вести диалог (к сожалению, голосов все равно будет не слышно – как будто читаешь пьесу или роман).

22. «Talk»

В. – Мне кажется, что я cлушаю ваш голос, когда читаю то, что вы написали.

М. – Глухие чувствуют дрожание нитей.

П. – …Вы пишете таким красивым французским языком. Сейчас…

М. – Никогда особенно не задумывалась, каким языком я пишу. Меня, насколько я помню, учили ясно выражать свои мысли, и только.

В. – Кроме того, у нас обыкновенно было, что выражать…

М. – Еще немного, и я почувствую гордость за наш век.

В. – Почему бы и нет? Его здесь называют «Веком Просвещения». Согласитесь, это все же знак уважения…

М. – И мы с вами единственные живые представители ушедшего века…

П. – …таким старинным языком никто не пишет.

М. – Оказывается, со стороны Пенни это был довольно двусмысленный комплимент.

В. – Не думаю, что это намеренная неловкость… Позвольте подхватить вашу мысль.

Когда попадаешь в чужую страну, есть три возможности выжить – принять всерьез местные обычаи и забыть, кто ты сам и откуда, стать рабом или разыграть из себя посла и добиться посольской неприкосновенности. Первая, мне кажется, для нас закрыта ввиду нашего необычного состояния, вторую я, по понятным причинам, не хотел бы рассматривать, остается третья. Мы с вами можем сойти за послов нашего века в этом – но, cогласитесь, какой же посол без гордости за свою страну!

М. – Ваши рассуждения про послов очень забавны, но перед какой же нацией, думаете вы, нам явиться послами? Вообще, что вы знаете о современной политике? Говорят ли все еще о «балансе сил в Европе», как в наше время?

В. – Есть какие-то «Объединенные Нации», но все, что я мог найти о них, показалось мне настолько скучным, что я не стал читать.

П. – Но я все поняла.

В. – Существует еще «Европейский Союз» и о балансе сил по-прежнему говорят. Правда, меньше в Европе, чем во всем мире. Основная мировая сила теперь – это бывшие американские колонии. Я кое-что слышал о русских, о Китае… Думаете ли вы, что это так важно? Франция по-прежнему существует. По-моему, было бы забавно стать послами из прошлого в собственной стране.

М. – Если говорить серьезно, виконт, я считаю ваше предложение слишком опасным. Мы и так играем с огнем, вступив в переписку с Пенни, но тут у нас хотя бы есть оправдание – она сама обнаружила наше письмо, и, кроме того, причинить нам вред, я думаю, не во власти частного лица. За послами в чужой стране стояла пусть далекая, но реальная сила. Даже самозваные послы могли делать вид, что представляют реальную силу. Но какая сила за прошлым? Любое правительство, на чьей территории мы находимся, не говоря уж о мировом правительстве, если такое существует, наверняка имеет достаточно власти, чтобы нас уничтожить.

В. – Позвольте вас перебить…

П. – Я уже посылала вам ссылку на свой портрет.

М. – Я слушаю.

В. – Мы не находимся на территории, принадлежащей какому-либо правительству.

М. – В самом деле, виконт? Разве Сеть экстерриториальна?

В. – Я еще не до конца разобрался в этом, маркиза, но, может быть, вам известно, что письма, которые идут по Сети, имеют адреса, и по этим адресам можно легко установить, в какой стране и в каком городе находится компьютер, который используется в качестве почтового ящика. C другой стороны, мы с вами знаем (иногда мне хочется сказать – чувствуем), что в данный момент заглядываем в этот, а потом в другой компьютер. Мне пришло на ум проверить, как перемещается мое внимание по географической карте. Вы не пробовали?

М. – Нет…

В. – Догадываетесь?

М. – Оно блуждало по всей карте?

В. – Почти. По-моему, в некоторых странах у сети почти нет узелков. Не слишком много их в России, в Африке, в Китае, в Испанской Америке. Огромное количество в Североамериканских Штатах и в Европе, но я побывал также в некоторых странах Южного Полушария и в Японии. Добавлю, что, как я убедился, я могу одновременно заглядывать в несколько компьютеров, расположенных далеко друг от друга. Например, в различных предместьях Парижа. Чтобы перенести внимание из Франции в Японию, мне понадобилось не более минуты.

П. – Я бы очень хотела, чтобы вам не стало со мной скучно.

М. – Меня это огорчает, виконт.

В. – Почему? Так мы почти неуловимы. Чтобы нас уничтожить, надо разрушить Сеть.

М. – Это огорчает меня по той причине, что мы еще дальше от людей, наделенных телом, чем я думала. Я не уверена, что единственный способ нас уничтожить состоит в том, чтобы разрушить Сеть. Помните недавний «сбой», когда что-то случилось с моим сознанием? Вы уверены, что нечто подобное нельзя вызвать искусственно? Когда я думаю о том, что вы сказали о перемещении нашего внимания от одного компьютера к другому, я вспоминаю весьма мучительное ощущение когда компьютер «выключают» (он как бы умирает и в него невозможно проникнуть, но потом он оживает вновь). А почему нельзя выключить все компьютеры, с которыми соединен один из них, в то время как все наше внимание находится внутри, а потом еще и его, тогда, возможно, мы умрем вместе с ним? Или это вдруг случится с целым участком Сети, в котором много компьютеров? Вы уверены, что мы действительно находимся везде? Быть может, мы просто быстро перемещаемся с места на место?

В. – Уверен. Мне ведь пришлось пережить нечто подобное – как видите, я жив, это доказывает, что вы не правы. Когда я решил совершить свое путешествие в Японию, я двинулся через Россию, и некстати задержал свое внимание на одном из больших скоплений компьютеров в Москве. Внезапно все эти компьютеры, как вы говорите, «отключились». Как я понимаю, где-то пресекся питавший их поток электричества. Согласен, это было очень неприятно, но и только, и не повлияло на мои умственные способности. Потом я научился переносить свое внимание с места на место не заглядывая в промежуточные точки. Так что, увы, мне кажется мы находимся всюду, хотя не все места сразу могут в равной мере пользоваться нашим вниманием.

М. – Вам не удалось меня убедить, виконт. Конечно, шар земной весьма велик, однако и он не бесконечен. Даже если мы находимся всюду… Если вся планета – это не более чем наша голова, то случай о котором вы рассказали, можно сравнить с булавочным уколом. Может быть, у какого-нибудь правительства или у «Объединенных Наций», роль которых вы поленились изучить, имеется план, как отключить всю Сеть в случае опасности.

П. – Вы бы хотели, наверное, больше узнать о нашей жизни – ведь она так изменилась за два с лишним века.

B. – Я не буду ничего предпринимать, не посоветовавшись с вами. Так что у вас была за идея?

М. – На ее осуществимость то, что вы рассказали, не повлияет. Насколько я помню, виконт, вы когда-то увлекались сбором сведений в пользу одной враждебной Франции державы. Почему бы вам не вспомнить это старое ваше увлечение? Секреты и тайны существуют и ныне – думаю, на них есть и спрос. А для нас это способ лучше разобраться, в каком мире мы живем, и, может быть, даже купить поддержку тех, кто наделен властью. Боюсь только, не стоит слишком многого ждать от этой поддержки. Мне совсем не ясно, как бы мы смогли ею воспользоваться, чтобы вырваться отсюда… Вы не очень ошибетесь, если предположите, что мое состояние близко к отчаянию! Вы едва ли представляете, что мне выпало претерпеть в прежней жизни!

В. – Не падайте духом, маркиза. Если говорить серьезно, я с самого начала считал наши шансы вернуться в тело небольшими. Но не думаю, что они становятся меньше оттого, что мы находимся всюду и нигде. Раз дух наш мог покинуть человеческое тело для новой участи, он может и вернуться. То, что наш разум с нами, кажется мне гораздо более удивительным.

Надеюсь, вы когда-нибудь расскажете мне, как вы жили после моей смерти. Для меня это было бы знаком высокого доверия с вашей стороны – а что же я в нынешнем нашем состоянии могу ценить больше?

К слову, мне нравится ваша идея обновить мое былое hobby.

П. – Я охотно отвечу на ваши вопросы.

М. – Я устала, виконт. Оставьте меня. Мне хочется подумать наедине.

В. – В любой момент я в вашем распоряжении.

П. – У меня есть несколько друзей, которым я доверяю. Можно ли им будет сказать что-нибудь о вас?

С наилучшими пожеланиями,

Пенни

Глава 2,

в которой маркиза и виконт продолжают исследование своей кругосветной тюрьмы, строят планы освобождения, осторожно пробуют силы, обновляют прежние связи, вспоминают старое, и которая заканчивается не слишком приятными для маркизы разоблачениями, основанными на литературной эрудиции.

23. ПИСЬМО, РАСПРОСТРАНЯЕМОЕ ПО СЕТИ

Тема: вирусная тревога!

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

По Интернету распространяется новый компьютерный вирус!

Если вы получите е-mail, где в разделе «тема» указано «Марина», НЕ ЧИТАЙТЕ письмо, УДАЛИТЕ его немедленно. Оно содержит вирус, который полностью сотрет вашу память! Будьте бдительны, перешлите это предупреждение друзьям и знакомым, чье благо для вас небезразлично.

Предупреждение получено из заслуживающего доверия источника.

24. От В. де В. – Пенелопе Голдсмит

Как вы понимаете, прежде чем ответить на вашу просьбу, нам хотелось бы больше узнать о ваших друзьях. Кто они: обучаются ли наукам, подобно вам, готовятся ли к военной карьере или занимаются коммерцией? Все ли они – ваши ровесники? Уверены ли вы, что хорошо их знаете? Не удивляйтесь нашей осторожности: в сети нет ни неприступных крепостных бастионов, ни скромных домашних стен, единственной надежной защитой является тайна.

25. Из «записной книжки» виконта (без даты)[3]

а) Наброски стихов

Когда Афина иль Венера…

Скажи, Афины иль Венеры

Смотрел на нас холодный лик

возник

Скажи, Афина иль Диана

Глядела на тебя с высот?

Я вспоминать не перестану

Тот давний, тот счастливый год,

Когда дымилась зверя рана

И кровь струилася на лед…

а+1) Республиканская чума

Список республик и королевств на 20… год[4]

………………

Как можно убедиться, в большинстве случаев королевская власть сохранилась лишь во второстепенных государствах, и даже там, где она существует, монархи фактически лишены власти.

а+2) «Новый трибализм»

Странно чувствовать себя путешественником, оказавшимся в дебрях незнакомого континента. По слухам, распространявшимся еще в нашем веке, как республики, так и царства существовали в древности даже в Черной Африке, а республику амазонок застали испанские конквистадоры в дебрях Бразилии. Хотя я повсюду нахожу доказательства того, что мы совершили путешествие в будущее, не меньше и свидетельств того, насколько это будущее не соответствует ожиданиям нашего века. Можно подумать, на смену цивилизации повсеместно пришло новое варварство…

Новый трибализм (адрес)

По данному адресу содержится коллекция изображений, показывающих жестокие обряды нескольких «племен» (надрезы, клейма, татуировки на теле). Все они обитают в больших городах (Париж, Лондон, Нью-Йорк).

а+3) Рассказ о первобытных обрядах

Из раздела Интернета, именуемого BODYART («Нательное искусство»):

В ГОСТЯХ У МАЙКА

(рассказ)

Многие мои знакомые уже обзавелись клиторными кольцами. Я боялась, поскольку принято считать, что клитор отличается особой чувствительностью. Кольцо в носовой перегородке у меня уже было. А с недавних пор я все чаще слышала про Майка. От одной девочки в бассейне, от соседки по колледжу, от ребят на танцах. У него свое ателье, где он делает операции. У него все гигиенично, и такие добрые руки.

Но я все равно боялась, и вот однажды мы шли по улице и один из ребят говорит: «Здесь живет Майк. Ты, по-моему, хотела вставить клиторное кольцо». Мне не хотелось говорить, что я боюсь, и мы поднялись.

Майк был дома, но попросил нас подождать за перегородкой, так как он заканчивал наносить одну татуировку. Через несколько минут он вышел и позвал меня в студию. Он спросил, хочу ли я, чтобы ребята подождали за перегородкой или им можно смотреть. Я сказала, что можно, потому что так я буду чувствовать себя более уверенно.

Я сняла брюки и трусики, и Майк усадил меня во врачебное кресло. «Вы будете делать обезболивающий укол?» – боюсь, я не смогла сдержать дрожи в голосе. «Нет, сейчас для обезболивания используется спрей», – сказал Майк. «И для дезинфекции тоже». Он надел чистые перчатки и взял в руки баллончик. Показалось, что у меня между ног провели ледяной салфеткой. Ребята, чувствуя серьезность минуты, вежливо шутили. «Клитор очень богат кровеносными сосудами и почти весь очень чувствителен, но существует несколько точек, где это не так», – пояснил Майк. «Кольцо ставим серебряное?» – уточнил он. «Да», – еле слышно сказала я. «Если потребуется, его можно будет вынимать как серьгу из уха», – сказал он. «Только не следует делать этого сразу, а то прокол зарастет». Он взял искривленную иглу и продезинфицировал ее в пламени спиртовки. Затем продезинфицировал колечко. Я не видел, какими еще инструментами он пользовался, однако даже ребята вдруг замолчали. Но мне совсем не было больно. Вся операция заняла какую-нибудь минуту.

«Попали удачно, – сказал Майк. – Крови почти не будет». Он поднес зеркало, чтобы я могла посмотреть на его работу. «Нормально?» – он дал мне стерильную прокладку и велел надевать трусики.

Один из ребят достал из сумки бутылку вина. «Нашего полку прибыло, – сказал он. – Давайте выпьем». Оказывается, они заранее договорились с Майком, что приведут меня к нему.

После того как мы выпили, они все стали показывать мне свои украшения.

26. От в. де В. к м. де М

Жду не дождусь, маркиза, когда же вы наконец придете в себя. Я понимаю ваше настроение, даже если и не совсем разделяю его. Гоните прочь демона меланхолии! Он может погубить вас! Как вы думаете, что тогда будет со мной? Мы с вами похожи на путешественников, пересекающих незнакомый континент. Я могу привести тысячу примеров, что люди за два века очень одичали, несмотря на достижения техники. Так что унывать мы просто не имеем права! Не молчите! Право, я беспокоюсь.

27. От м. де М. к в. де В

Не беспокойтесь, виконт. Даже если бы я иногда хотела что-нибудь с собой сделать, например, лишить себя жизни (мне показалось, что вас тревожит именно это), не вижу, как в нашем положении можно достичь подобной цели. Но я даже не стремлюсь к этому. Не хотела вам признаваться, но… именно так я закончила предыдущую жизнь. Не обольщайтесь – вы не были тому причиной. Но я не хочу повторять этот опыт.

Я просто пыталась объяснить вам мое состояние, чтобы вы не беспокоились. Извините мою несдержанность, виконт.

28. От в. де В. к м. де М

Вы единственная, кто близок мне в этом мире, маркиза, так же, как я – вам. И все что я говорил о своей любви к вам, чистая правда. То, что затуманивало ее в далеком прошлом – ушло вместе с этим прошлым. Но расскажите мне, как вы жили после моей смерти и как вы умерли?

29. От м. де М. к в. де В

Хорошо, слушайте.

После вашей гибели моя репутация была разрушена. Вы поступили жестоко, хотя я понимаю ваше предсмертное желание наказать меня, открыв вниманию Света мои письма. Вдобавок, я тяжело заболела и долго не могла оправиться. Но все же у меня остались средства и титул. Я удалилась в провинцию и жила там в уединении, окруженная небольшим количеством преданных слуг. Шли годы…

Вы не задумывались, виконт, насколько я могла пережить вас? Это очень хорошо, что вы меня помните молодой и красивой. Знаете ли вы, что я тоже помню себя такой – и чувствовала себя такой все те годы, пока медленно шло время, до самой Революции. Вы читали о ней в Сети?

Так миновало более десяти лет.

Свет меня не простил – даже когда само дело было забыто, оставалась память о том, что на моей репутации лежит несмываемое пятно. Я выписывала книги, читала, пыталась писать сама. А потом старый мир умер – трудно ощутить, не испытав самому, с какой ошеломляющей быстротой все менялось.

Когда началась смута, я вернулась в Париж. Это было уже после того, как король созвал Генеральные Штаты, но еще до того, как чернь штурмом взяла Бастилию. Ее никто толком не защищал, ведь весь гарнизон состоял из старых инвалидов. Не знаю, кто внушил королю идею отдать часть власти народу, – но после этого все начало рушиться. Похоже, когда делегаты собрались, он уже ничего не мог поделать. Впрочем, вы же беднягу совсем не знаете – вы застали только самое начало его царствования. Королевской твердости в нем не было ни на грош – говорят, больше всего ему нравилось чинить дверные замки. А королева была австриячка, глупа, красива, любила держаться на виду, каталась на лошади верхом по-мужски и умела тратить деньги, как никто. Ее обвиняли в наступившей дороговизне и голоде.

Короче, Генеральные Штаты были распущены, но вместо них собралась Национальная Ассамблея. Сначала среди делегатов еще мелькали люди из хороших семей – тот же Лафайет или граф Мирабо, который, впрочем, на поверку оказался бессовестным негодяем, но скоро все они исчезли. Осталась настоящая банда, иначе не назовешь. Очень скоро начались убийства – больше всего среди аристократов, и людей церкви, но потом делегаты стали расправляться друг с другом. Так называемую Национальную Ассамблею заменил так называемый Конвент…

Вы не знаете, виконт, что такое гильотина? Это машина для идеального отрубания головы, которую придумал один деревенский врач. Поскольку у делегатов не было времени организовать подготовку профессиональных палачей, они построили за государственный счет несколько таких машин, чтобы уж не промахнуться.

Король в конце концов додумался, что надо бежать, но было поздно. Его с семьей поймали в дороге и вскоре отрубили им всем головы, разумеется, при помощи гильотины.

Должна признаться, я совершенно не собиралась вам рассказывать о политике – это как раз тот род сведений, которых в сети в избытке.

Возможно, я вспомнила о политике только для того, чтобы объяснить, что не отрубание голов было во всем этом самым отвратительным, а то, что его сопровождало. Издевательства, достававшиеся на долю людей, которых везли на эшафот. Злобные бабы, которых называли «вязальщицами», потому что они все время вязали, следовавшие от темницы до места казни за каждой повозкой с осужденными – некоторые тупые, как деревянные чурки, другие злобные, как дьяволы, и при этом позволявшие себе издеваться, если у женщин перед казнью находился в одежде малейший беспорядок.

Это я помню, хотя не смогу сказать, когда произошло то или другое. Я хорошо помню день, когда от меня ушли слуги. Было пасмурно, но тепло, сухие листья, по которым надо было передвигаться осторожно, чтобы не угодить в лошадиный навоз или человеческое дерьмо. Окровавленные тряпки, битая посуда – накануне снова громили аристократов. Уезжать из Парижа я не хотела, потому что в деревне, по слухам, было хуже; мой замок, как мне стало известно, сожгли. Слуги нашли для меня каморку на чердаке, вход в которую был через квартиру племянника моего дворецкого. Племянник работал писцом в одной из вновь образованных революционных канцелярий, но сохранил признательность к дяде, который в свое время обучил его грамоте.

Чиновники, которых развелось больше, чем при короле, называли себя теперь «слугами народа». Те же, кто пользовался среди них наибольшим влиянием, предпочитали называться «друзьями народа». Но беда была в том, что никто из них не мог удержаться наверху долго. Так что наступило время, что гильотина стала угрожать шее покровителя моего квартирного хозяина, а вместе с его покровителем и ему самому. Он сказал, что мне лучше уйти. И я решила, что наступило время воспользоваться ядом.

Но мне пришлось уйти из дому, потому что мой «слуга народа» боялся, что смерть неизвестной женщины в тайнике, примыкающем к его квартире, может ему навредить. Мое исчезновение ему не помогло. Стоя на углу улицы, я видела, как за ним пришел патруль национальных гвардейцев и как его увели – думаю, в конечном итоге он лег под гильотину.

Но я все равно приняла яд. К сожалению, он оказался медленно действующим.

Разрешите, виконт, на этом месте прервать мой рассказ. Поверьте, я делаю это по соображениям исключительно эстетическим.

Что касается остального… Я согласна с письмом, которое вы направили Пенни. Сделали вы что-нибудь в духе старого своего hobby, о котором мы не так давно говорили?

30. От в. де В. к м. де М

Благодарю вас за откровенность, маркиза. Это более надежная гарантия нашей дружбы (вопреки все заблуждениям и ошибкам прошлого), чем любые заверения и даже общие интересы.

31. От Пенни Голдсмит к в. де В. и м. де М

Дорогие маркиза и виконт!

Получив письмо, где вы пишете о необходимости быть осторожными, я задумалась, кто из моих друзей самый надежный. И я пришла к выводу, что хотела бы рассказать о вас только одному человеку. Я о нем очень высокого мнения. Надеюсь, что вы согласитесь со мной, какой он замечательный Но пусть он сам расскажет о себе!

Он не делает секрета из документа, который я вам посылаю, поэтому, я думаю, в моем поступке нет ничего неэтичного. Он немного смеется там над самим собой, но, я думаю, в этом тоже нет ничего дурного.

Краткая научная биография Гарри М. Ланкастера, написанная им самим

Главной особенностью, отличавшей Гарри М. Ланкастера среди других детей была ярко выраженная страсть к познанию. В остальном он не особенно выделялся – занимался спортом, разносил газеты, чтобы заработать карманные деньги, коллекционировал компьютерные игры. Заметно больше других тратил на книги. Не был ни особенно хорошим, ни особенно плохим – в его жизни были поступки, которых следовало стыдиться, хотя и не слишком сильно. Может показаться парадоксальным, что наиболее стыдно ему вспоминать, как он однажды вышел на крыльцо, запрокинул голову и прошептал: «Как хочу я познать все величие этого мира!» Казалось бы, чего тут стыдиться? Никаких свидетелей, не считая звезд и родительского дома за спиной. Но ему стало стыдно почти сразу же и не менее стыдно теперь, в момент написания этой биографии, хотя прошло уже более двенадцати лет. Почему?

Что стыдного в познании мира… если только действительно юный Гарри имел в виду всего лишь мир? Принимая как экспериментальный факт его чувства, стоит задуматься, чем они были вызваны. Например: КАКОГО ПОЛА БЫЛ МИР ДЛЯ ЮНОГО ГАРРИ?

В отличие от французского, немецкого или русского, слово «мир» отличается в английском языке полнейшей бесполостью. Но Гарри здесь, с нами, он сам может ответить на деликатный вопрос: для Гарри М. Ланкастера МИР БЫЛ И ОСТАЕТСЯ ОБЪЕКТОМ (ИЛИ СУБЪЕКТОМ) МУЖСКОГО ПОЛА. Как Творец в религии его предков. И это дает нам в руки ключ для объяснения иначе не объяснимого стыда Гарри. С миром для него всегда ассоциировался и продолжает ассоциироваться образ Отца. Познание же Отца является актом постыдным. Даже познание его величия.

С тех пор, как выйдя на крыльцо родительского дома Гарри М. Ланкастер неосторожно заикнулся о своем желании «познать все величие этого мира», стыд от неосторожно сказанных слов преследовал его. Ему было никуда не деться от неумолимого свидетеля. Он был бы рад доказать миру, что не имел в виду ничего плохого – что он оговорился, – но мир не верил Гарри, и Гарри это чувствовал. Миру не требовалось других средств, чтобы передать Гарри свой ответ, кроме чувств самого Гарри, ведь Гарри был его порождением.

Лишь виртуальная реальность Интернета, созданная человеком, по отношению к которой мир не был отцом, давала возможность Гарри забыть о своей неуместной выходке. В те часы, когда он погружался в глубины Интернета, неумолимый мир, казалось, смягчался, и смотрел на него с благоволением, как дед на играющего внука.

Смягчаясь, мир (снова через чувства и мысли самого Гарри) стал ему подсказывать решение. «Познай самого себя!» – говорил ему мир. На этом пути Гарри М. Ланкастер сделал много научных открытий.

Но главное, чему научил Гарри его печальный опыт: никогда не пытаться познать Другого без его согласия.

32. «Talk» (м. де М., в. де В.)

М. – Что нам ответить Пенни, как вы думаете?

В. – Не торопитесь. Скажите, что вы думаете о жизнеописании ее друга?

М. – Оно вас удивило?

В. – В общем нет. Меня удивила глупость Пенни. По-моему, сочинение, которое она прислала, способно отпугнуть любого здравомыслящего человека, озабоченного тем, чтобы сведения о нем не попали в неделикатные руки.

М. – Увы, здравомыслящие люди не сообщают случайным знакомым, что они умерли 200 лет назад и живут в Интернете.

В. – Вы правы – нам следовало быть осторожнее, но зачем посылать нам такой странный документ?

М. – Разумеется, для проверки.

В. – Проверки чего?

М. – Вы думаете, ей часто приходилось обмениваться письмами с душами, живущими в Сети? Судя по тому, что мы до сих пор сами никого здесь не встретили, мы здесь первые и пока единственные. Что, в таком случае, она должна думать, вступая в переписку?

В. – Что в действительности она переписывается с обыкновенными людьми, которые только делают вид, что они живут в сети.

М. – Совершенно верно. Но при этом ей незачем бросать переписку, не так ли?

В. – Да… если она рассчитывает на интригу.

М. – Именно так. Если мы не захотим участвовать, то эта «Научная биография» нас отпугнет. Принимая во внимание, что нынешнее общество не отличается особой стыдливостью, мы едва ли сможем использовать ее во вред репутации Гарри. Ну а если нам станет интересно… Согласитесь, там есть намек, о чем с нами готовы разговаривать. Вот вам и проверка. Увы, перед нами не так много возможных путей, чтобы речь могла идти о выборе.

В. – Итак, решение принято?

М. – Да. Впрочем, я не уверена, что она уже не известила Гарри без нашего согласия.

В. – Можно проверить.

33. От в. де В. и м. де М. к Пенелопе Голдсмит

Дорогая Пенни, насколько мы можем судить, ваш друг Гарри наделен благородным и чувствительным сердцем. Мы надеемся на его такт и уважение к чужой тайне. Пожалуйста, расскажите ему о нас. Мы готовы удовлетворить естественное любопытство, в той мере в какой это допустимо в нашем положении. К слову, мы в достаточной мере освоили английский, чтобы он, если пожелает, мог нам написать на своем родном языке.

34. Тысячи Клиентов Заполняли Торговые Залы, Когда Двери Внезапно Закрылись

В конце делового дня 1 декабря неожиданно со зловещим шипением закрылись все автоматические двери Центра Восточноазиатской Торговли, что недавно открылся в г. Сан-Франциско. На многие часы тысячи посетителей и служащих против своей воли стали пленниками торговых залов, кафе, бюро обслуживания, превратившихся в самостоятельные герметические отсеки.

Как удалось установить, причиной происшествия послужил сигнал тревоги, поступивший с одного из компьютеров Центра. «В целях увеличения безопасности все двери Центра были оборудованы блокирующей системой, включаемой непосредственно по закодированному сигналу, поступающему от локальной компьютерной сети», сказал представитель администрации. Не столь просто обстояло дело с разблокированием дверей, в чем тысячам пленников предстояло убедиться на собственном опыте.

По словам администрации, «в целях борьбы с компьютеризованной преступностью разблокировать двери могут лишь сотрудники охраны совместно с представителем дирекции» Увы, система оказалась слабой защитой от обыкновенного компьютерного хулиганства: каждый раз как представители дирекции и охраны, по счастливой случайности оказавшиеся в одном помещении, открывали одну из заблокированных дверей, сигнал экстренной блокировки немедленно поступал снова.

«Я страдаю от клаустрофобии в легкой форме. За эти часы я едва не умерла. Не думаю, что я когда-нибудь еще воспользуюсь помещением, где установлены автоматические двери», – призналась домохозяйка Лора Сноу.

«Меня спас мобильный телефон, – сказал отец троих детей Г. Симпсон. – Я позвонил соседям. Страшно себе представить, что ребята могли бы натворить за такое долгое время».

Прошло более полутора часов, прежде чем удалось отключить все компьютеры локальной сети, подход к которым также оказался заблокированным, и освободить пленников.

Стоит задуматься, какой катастрофой могли бы обернуться плохо продуманные «новшества» в области систем безопасности, совпади некстати компьютерное хулиганство с другим «инцидентом», наподобие пожара, или окажись составной частью террористического плана.

Полиция расследует в настоящее время две основные версии: «месть» одного из нынешних или бывших сотрудников центра или «шутка» компьютерного хакера (который, очевидно, может находиться где угодно). Рассматривается также вопрос о соответствии системы безопасности Центра требованиям, предъявляемым к зданиям, открытым для публики.

35. «Talk»

М. – Как мне понимать это сообщение? Хотите ли вы сказать, что это ваших рук дело?

В. – Похоже на то, маркиза… Надо же мне тренировать мускулы, даже если их нет.

М. – Как вам это удалось?

В. – Слово дворянина, не знаю. Когда у вас было обычное тело, много ли вы думали, как двигаете руками, встаете, садитесь, улыбаетесь? Вам хотелось улыбнуться – вы улыбались. Ну и мне захотелось пошутить… Мы же с вами не какие-нибудь ученые. Мне многое удавалось, я не знаю как. Вы встречали в этом мире то, что называют «Сlosed circuit television»?

М. – Встречала.

В. – Пробовали заглядывать внутрь?

М. – Пробовала…

В. – А теперь подумайте, как это вам удавалось, если это «видение» «closed circuit», что означает «для замкнутого круга»?

М. – Наверное, так же как проникают в другие «замкнутые круги».

В. – Например, наощупь?

М. – Ну, не обязательно. Помнится, раз я использовала какой-то «модем»… и еще то, что у них называется «телефонной линией». Связь была отвратительно медленной. В других случаях она работала быстрее, но все равно неприятно.

36. От Улисса Гранта Голдсмита к Пенелопе Голдсмит

Дорогая мисс Голдсмит,

Терра-Хотское отделение Средне-Западного Банка в лице заместителя главного менеджера радо известить вас, что отныне вы можете направлять всю умеренно конфиденциальную корреспонденцию по следующему адресу электронной почты: (адрес). Мы искренне надеемся, что это нововведение будет способствовать увеличению объема и регулярности нашей переписки.

Преданный вам (и слегка тревожащийся за дочь)

Улисс Г. Голдсмит

37. От Пенелопы Голдсмит к Гарри Ланкастеру

Дорогой Гарри!

Думаю, свободный вечер у меня найдется. Пожалуйста, напиши, когда точно ты бы хотел меня видеть, чтобы не было ненужных коллизий.

Смотри, что я нашла:

(приводится письмо № 2, «Вы и представить себе не можете, виконт, мою радость».)

Что ты об это думаешь? Не воображай, что я стала супер-хакером. Оно само приплыло ко мне в руки! Представь себе – я вступила в переписку с этими людьми! Мы уже обменялись несколькими письмами. Конечно, трудно поверить, что какие-то «души» могут жить в Интернете, хотя это было бы мило. С нетерпением жду, что ты скажешь. Вот еще их письма:

(приводятся письма № 9, 25, 35)

Да, кстати: в переписке со мной они сначала пользовались старым французским языком – так сейчас не пишут. Из их последнего письма ты увидишь, что они не против, чтобы ты тоже вступил в переписку (можно по-английски).

Всего!

П.

P.S. Я честно храню девственность в соответствии с нашей клятвой.

38. От Пенелопы Голдсмит к Улиссу Гранту Голдсмиту

Дорогой Папа,

я очень рада, что ты наконец обзавелся своим компьютерным адресом. Я, конечно, десять тысяч раз слышала от тебя, что старомодность входит в имидж вашего банка, но мне каждый раз хотелось сказать, что без компьютера на столе у каждого служащего (даже у заведующего целым отделом) это уже не старомодность, а просто древность. Это я смеюсь, так что не обижайся. Спасибо за письмо. Я рада что мы теперь сможем с тобой часто обмениваться письмами. Мои занятия по международному праву продвигаются успешно. Через две недели я сдаю свою первую курсовую работу: она называется «Коммерческое и компьютерное право в странах Европейского Союза».

Твоя

Пенни-Пух

39. «Talk»

В. – Прошло много времени, маркиза. Позвольте мне высказать догадку, чем вы были заняты. Вы думали?

М. – Да, думала.

В. – О входящей и исходящей корреспонденции нашей Пенни?

М. – О ней.

В. – Ну так позвольте вас отвлечь. Пока вы размышляли, я решил, что нельзя до бесконечности откладывать наш план возобновления дружбы с представителями одного островного государства.

М. – Наконец-то, виконт. Но, к слову, почему не с их заокеанскими собратьями? Американские колонии намного могущественнее.

В. – Именно поэтому. С тем, кто слабее, меньше риска. А потом, в англичанах и через пару столетий должно было что-то остаться от прежнего духа – старые друзья всегда старые друзья. Они всегда были очень консервативны.

М. – Теперь вы, наверное, ждете, что я спрошу, что же вы сделали.

В. – Очень просто, маркиза. Обронил письмо без адреса в один из их тайных почтовых ящиков.

М. – Вам не терпится показать мне письмо?

В. – Да. Вот оно:

Дорогой сэр,

вам пишет один из давних преданных друзей вашего королевства, который, по не зависящим от него обстоятельствам, вынужден был надолго прервать полезное для обеих сторон общение. Впрочем, не ищите документальных подтверждений – едва ли они сохранились. Не мне напоминать вам об огромных возможностях, которые предоставляет компьютерная сеть для дружеских услуг. Место, где вы найдете это письмо, само явится доказательством того, что я неплохо владею ее секретами. В случае, если вас (или тех, кому вы служите) заинтересуют мои услуги, можете оставить ответ в том же «почтовом ящике», где найдете мое письмо. Я сам заберу его. Вы вправе ожидать доказательств, подтверждающих серьезность моих предложений: скажите, что бы вам хотелось узнать, и я постараюсь доставить вам эти сведения, если только они находятся в Сети. Мне кажется преждевременным говорить о своих интересах; будьте уверены, однако, что в них нет ничего чрезмерного.

Примите выражение моего наиболее искреннего и глубокого уважения,

Виконт де Вальмон

М. – Зачем вы подписались?

В. – Для шутки. Сами подумайте, какое в нашем случае это может иметь значение?

М. – Все равно это неосторожно.

В. – Вы хотите, чтобы я забрал письмо из «ящика»?

М. – Вы можете изменить подпись, или убрать ее вообще.

В. – Подождите минутку…

М. – Ну что?

В. – Знаете, маркиза, очень странно. Письма там уже нет. Там вообще нет писем.

40. От в. де В. к м. де М

Я сожалею, маркиза, что допустил серьезную оплошность. Я пойму ваш гнев, но хочу уменьшить хотя бы вашу тревогу. Я внимательно наблюдал за секретным «почтовым ящиком», куда поместил свое письмо, и убедился, что (а) в него регулярно поступают письма и (б) ящик регулярно автоматически опорожняется, при этом все находящиеся там письма автоматически кодируются и пересылаются по нескольким адресам. Код помешал мне проследить путь своего письма, однако, как видите, его исчезновение никак не было связано с проявленной мною неосторожностью.

Уверен, что она останется без последствий.

P.S. Среди новостей, распространяющихся по сети, мне попалось на глаза сообщение, что большинство современных шифров можно разгадать, если подключить к делу сразу большое количество компьютеров. Как вы понимаете, это вполне в нашей власти.

41. От Гарри Ланкастера к Пенелопе Голдсмит

Дорогая Пенни!

По-моему, это «духи». Духи в Интернете, это, конечно, интересно… А знаешь ли ты что-нибудь о маркизе и виконте, чьими именами подписаны эти письма? Признавайся, читала ли ты роман «Опасные связи», или твоя мама, опасаясь за твою нравственность, оберегала тебя от произведений классической французской литературы? Может быть, ты хотя бы смотрела фильм, который был снят по роману? Тебе не показалось странным, что твоих новых друзей зовут в точности как его главных героев? Очень интересный выбор – виконт де Вальмон погиб на дуэли, организованной маркизой. А маркиза… У меня книга есть, правда, в американском переводе, так что приведу тебе оттуда целое письмо:

«Письмо CLXXV. От Мадам де Воланж к Мадам де Розмон

Судьба Мадам де Мертей по-видимому наконец решилась, о моя дорогая и достойная подруга; и она такова, что даже самые большие ее враги разрываются между презрением, которого она заслуживает и жалостью, которую она внушает. У меня были все основания говорить, что для нее было бы счастьем умереть от оспы. Она поправилась, это правда, но ужасно изуродована; и в частности потеряла один глаз. Вы правы, я ее не видела: но мне говорили, что она стала настоящей уродиной.

Маркиз де ***, который не упускает случая съязвить, сказал вчера, говоря о ней, что болезнь вывернула ее наизнанку, и что теперь ее душа у нее на лице. К сожалению, весь свет счел, что его слова справедливы.

Другое событие добавило ей бесчестья и мучений. Позавчера завершился ее процесс, и она разом потеряла все. Расходы, возмещение ущерба и процентов, компенсация неполученного дохода, все было решено в пользу малолетних: таким образом, что небольшую часть ее состояния, которая еще оставалась после процесса, и даже больше, съели судебные издержки.

Как только узнала эту новость, еще больная, она тут же распорядилась своими делами, и уехала одна посреди ночи в почтовой карете. Ее слуги говорят теперь, что никто из них не пожелал с ней ехать. Считают, что она уехала по голландской дороге.

Этот отъезд вызвал еще больший крик, чем все остальное; из-за того, что она увезла свои бриллианты, весьма ценные, которые должны были возвратиться к наследникам ее мужа; свое серебро, свои украшения; короче, все, что могла; и еще она оставила более 50 000 ливров долгов. Это настоящее банкротство».

О, я совсем не против переписки с этими людьми – или с этими призраками – может быть, я действительно что-нибудь напишу им сам (если только они понимают ПО-АМЕРИКАНСКИ!)

Десять тысяч поцелуев (мысленных – в строгом соответствии с нашей клятвой),

Твой Гарри

На всякий случай скажу тебе, кто автор «Опасных связей»: его звали Шодерло де Лакло. Ищи роман в разделе европейской литературы XVIII века.

Глава 3,

в которой сообщается кое-что о городе Чикаго, невзирая на кратковременное раздвоение личности, маркиза отказывается от власти над миром, маркиза и виконт продолжают исследования Интернета, в переписку с ними вступает Гарри М. Ланкастер, они проникают в секреты одной секретной службы, заводят агентов, в результате чего к ним возвращаются некоторые простые человеческие чувства.

42. Из «записной книжки» виконта

b+1) Ужасно, что Полина молчит. Могу я называть ее по имени хотя бы наедине с собой? Я начинаю коллекционировать тексты на незнакомых языках. Или это называется – собирать мусор? В мусоре тоже иногда попадаются интересные находки. Полина думает, что я буду к ней относиться иначе из-за письма де Воланж! Будто ее (естественное) желание умолчать о многом что-то значит для меня по сравнению с тем, что я снова обрел ее, тем более что рано или поздно она всегда говорит правду.

b+2)

Es treibt dich fort von Ort zu Ort,

Du weisst nicht mal warum;

Im Winde klingt ein sanftes Wort,

Schaust dich verwundert um.

Шестое чувство – чувство ритма. Даже если не знаешь языка и напрочь утратил слух. Если живешь, как паук, в какой-то сети.

b+3) CHICAGO

(из «Писем русского путешественника»)

В путеводителе для гостей университета я прочитал: «Если вы боитесь вечером одни идти домой, то можно позвонить в университетскую полицию и вызвать машину сопровождения. Патрульный автомобиль будет следовать за вами до самого дома». Мысленно я добавил: «И если кто на вас нападет, будьте уверены, что не умрете неотмщенным».

На самом деле, впрочем, не так страшен черт, как его малюют. Университетский район, как остров, окружен «плохими» кварталами, но сам достаточно безопасен. Я много раз без вреда для себя ходил по нему даже ночью.

Со скуки несколько раз ездил автобусом в центр. Я жил на 59-й южной стрит, значит, по прямой до центра более 5 миль, 10 километров; со всеми остановками полчаса.

Выхожу раз после кино на Мичиган-авеню (авеню идут с севера на юг, стриты с востока на запад, эдакая координатная сетка). На самой Мичиган светло, попадаются даже пешеходы, но деловой центр к западу пуст и страшен. Ледяной ветер с озера дует вдоль пустынных стритов, катает банки из-под кока-колы и пива. На авеню ветер слабее. Прохожу под эстакадой сабвея (мрачное железо в заклепках), сворачиваю налево. Лед хрустит под каблуком.

Метрах в двадцати железная бочка, в ней огонь. Рядом – кучка подростков. Чернокожие, кофейного цвета, цвета кофе с молоком. Колдуют над огнем. Иду мимо. Вдруг полукольцом разворачиваются ко мне, трясут в воздухе какое-то чучело: рваная простыня до земли, вместо головы – тыква с дырками вместо глаз и прорезанным ртом. Внутри тыквы (как только не гаснут?) свечки. Я невольно отшатываюсь, бормочу что-то. Подростки скалятся: «Халловин!» – но, видя, что я иностранец, теряют ко мне интерес.

Автобус. Домой. Несколько лет назад я и не слыхал о таком празднике.

b+4) Колледж Пенни находится в Chicago.

43. От Полины де Мертей к Полине де Мертей

Дорогая Полина,

пишу тебе в Париж из… ну да ты найдешь адрес, он добавляется автоматически. Хорошо, если не от антиподов. Я всегда ненавидела дневники – а сочинять послания к самой себе в то время, когда левая рука может дотянуться до правой как-то глупо. Но теперь не уверена, что ты, в своем Париже, знаешь о том, что я думаю в своем Лондоне (или это Нью-Йорк?) – во всяком случае, если мои мысли и без этого письма дойдут до тебя, они перемешаются с тем, что мы с тобой думаем во многих других местах по дороге, и, возможно, станут неразличимы, а утрата этой, быть может, последней из данных нам, словесной формы, слишком напоминает смерть.

Ты помнишь, как я стремилась в прежней жизни, пусть тайно, овладеть всем, подчинить все моему разуму и воле. Мое тело долго служило мне в этом орудием. Я считала, что рождена властвовать. Предложи мне кто-либо царскую власть – я бы не отказалась. Разве мало примеров женщин, которые правили лучше, чем мужчины? Елизавета Английская, Изабелла Испанская? А Екатерина в России – она, в отличие от нашего Людовика, не допустила революции. Но все же наш век был по преимуществу веком мужчин.

Прошло два века, и мир утратил форму. Имеют ли женщины власть над мужчинами или мужчины над женщинами? Тяга к противоположному полу – это как переплетение нитей, которое придает веревке прочность. Кажется, теперь эта Всемирная Сеть, где мы находимся, чуть ли не единственное, что их объединяет.

Служит тело орудием для осуществления изобретений мысли? Трудно сказать, глядя на то, как с ним обращаются. Но… давай подумаем вместе. Благодаря Сети, лишившись тела, мы оказались на полшага от власти над миром, где власть людей, имеющих обыкновенное тело, очень ослабла.

Только нужна ли нам власть – вот вопрос, на который мне бы хотелось узнать твой ответ. Ты – это я, но ты отделена от меня пространством, самая моя близкая, но далекая – и мне необходимо услышать, что ты скажешь, прежде чем предпринимать что-либо.

Зачем власть, если я бессильна пошевелить даже пальцем, ибо даже пальцев у меня нет? Согласись, шевелить дверями какого-то «Центра Восточноазиатской Торговли» слишком напоминает шутку дурного тона.

44. От Полины де Мертей к Полине де Мертей

Дорогая Полина,

судя по адресу компьютера, ты писала из Нью-Йорка. Я – это ты, так что я не хуже твоего знаю, что нас в действительности больше всего беспокоит. Поэтому первое, что я хочу тебе сказать, это то, что де Вальмон, несмотря на письмо мамаши Воланж, остается нашим другом. Конечно, несколько печальных фактов, раскрытых в ее послании, противоречат кое-чему из того, что мы о себе говорили (кто же мог знать, что они всплывут так некстати!), но все-таки, пережив свою смерть, даже мужчина может стать мудрее… Мне случайно удалось найти доступ к его «записной книжке», погляди, что он пишет:

(приводится отрывок b+1) «Ужасно, что Полина молчит…»)

Не думаю, что нам впредь следует облекать самые серьезные свои мысли в форму писем – их могут прочитать те, для чьих глаз они не предназначались. Хочешь ли ты, чтобы де Вальмон тотчас узнавал их, подобно тому как я смогла заглянуть в его записки? Удивительно, что он еще не догадался, что между нами и ним в Сети нет настоящих барьеров, и мы поневоле обречены с ним на большую интимность, чем двое в одной тюремной камере. Единственное, почему мы этого до сих пор не замечали – это потому, что его и наше внимание блуждает по-разному, словно различные сознания, заключенные в одной голове, как случается у некоторых лунатиков. К сожалению, отвечая тебе, я вынуждена прибегнуть к форме письма. Постарайся уничтожить это письмо, как только с ним ознакомишься.

Ты спрашивала о власти – но свобода важнее! Мне не кажется, что мы должны заботиться с тобой о власти над миром. Для этого надо оставаться в Сети – но тогда Сеть будет нашей тюрьмою. Что с того, если для каких-нибудь Пенни и Гарри она кажется огромной, – для нас она не больше тюремной камеры. Кроме того, хотя мы и не знаем всех опасностей, мы в ней открыты и уязвимы. Я смогла заглянуть в записки де Вальмона – а почему бы ему не заглянуть в наши? Почему бы ему не научиться читать наши мысли? Почему бы не научиться делать это кому-нибудь другому, из тех, кто находится снаружи? Попытка же обособиться и защититься может привести только к тому, что нас будет легче изолировать и уничтожить.

Единственное наше спасение – опередить опасности, о которых мы не знаем. То, что мои (твои) мысли текут одновременно в разных местах, – это даже хорошо, у нас больше шансов уцелеть. Но воля, которая их направляет, должна быть единой! Иначе вскорости вместо одной Полины де Мертей Сеть будет населять возрастающее множество все более бледных ее копий. Мы должны остановить это расщепление души, прежде чем оно сможет зайти слишком далеко.

Я предлагаю срочно встретиться. Предлагаю место: Лондон. Там огромное количество компьютеров (я проверяла), так что памяти должно хватить на нас обеих, по крайней мере если не тащить за собой все подряд. Сосредоточь свою волю и перемещай внимание к этой точке на карте. Я сделаю то же самое. Забудь об огорчениях – возможно, именно они послужили причиной нашего разделения. Помни, я – это ты. Наша воля снова должна стать единой!

Еще раз заклинаю тебя – не поддавайся искушению власти. Я думаю, в этом сказывается американское влияние, как-никак они являются самой мощной современной державой. Ценой власти для нас будет навеки связать себя с Сетью и, возможно, погибнуть вместе с нею, если нынешние хозяева мира почувствуют угрозу.

К слову – ты зря восхищаешься Россией. Революция там тоже была, хотя и несколько позже, чем у нас.

45. От в. де В. к Полине де М

О, прошу вас, не молчите, маркиза! Неужели вы думаете, что письмо мамаши де Воланж могло как-то повлиять на мои чувства?

Если вас огорчает, что мы оказались героями романа, то знайте, что сейчас в Париже по этому роману ставится опера. Что, по-моему, лишает даже недобрую славу всякого яда. Не забавно ли – нас с вами сделали героями оперы?

Что касается дела, то не прошло и нескольких часов, как мне удалось, заставив работать на себя большую часть компьютеров Европы, расшифровать несколько наиболее секретных кодов, которыми пользуется британская Интеллидженс Сервис. Признаюсь, я не смог пока обнаружить своего письма, но едва ли потому, что ему могли найти какое-нибудь опасное для нас применение – просто по внутренней компьютерной сети этого почтенного учреждения движется в зашифрованном виде огромное количество не представляющей никакой ценности информации.

Простите, если я повторяюсь, но я готов пойти на все, лишь бы вы не умерли со скуки. В нашем нынешнем состоянии то, что о нас говорят, не имеет, по-моему, большого значения, в то время как эта опасность вполне реальна (наряду, конечно, со многими другими).

Воспользовавшись расшифрованными мною кодами, мне удалось убедиться, что многие в этом достойном учреждении пользуются шифрами лишь для того, чтобы скрыть от нескромных глаз письма весьма интимного содержания, которые, будучи обнародованными, могли бы, я думаю, повредить их репутации и карьере даже в нынешнее, отличающееся свободой нравов время. Позвольте привести пример, маркиза – надеюсь, что он вам понравится.

От М.Р.Л.К. к Б.Л.С.Р.

Бенджи, любовь моя! Не беспокойся, я позаботился, чтобы все необходимое для расшифровки этого письма дошло до тебя на пару дней раньше, чем до остальных. Хорошо быть ответственным за смену кодов! Постарайся только не забыть уничтожить его по прочтении. О, Бенджи!

Ах, с лопаткой, лопаткой прелестной в руке.

Ах, с корзинкой, с корзинкой прелестной в руке,

Ты скажи мне, поведай желанье свое!

Ты стоишь предо мною, владыкой Вселенной,

Но жестока любовь, и прошу я смиренно —

Ты скажи мне скорее желанье свое!

На нашем фронте по борьбе с терроризмом наступило затишье. Радость моя, не томи, назови время, место – я приеду, не откладывай только больше, еще немного, и я совсем потеряю голову. Я кое-что с собой принесу. Это будет приятный сюрприз!

Твой Морти

P.S. При ответе пользуйся тем же кодом, и помни, что через два дня код перестанет быть нашим с тобой маленьким секретом.

Как видите, и среди шпионов бушуют страсти. Быть может, нам этим когда-нибудь удастся воспользоваться.

46. От Гарри Ланкастера к м. де М. и в. де В

Глубокоуважаемые маркиза и виконт!

Сама возможность познакомиться с вами – большая честь для меня. Последние два века вашей жизни окутаны непроницаемой тайной, но и то, что было до них, производит неизгладимое впечатление. Сожалею, что я до сих пор не был вам должным образом представлен. Меня звать Гарри Мейнард Ланкастер, я скромный студент Северо-Западного университета в Чикаго. Компьютер Сайенс, третий курс. Многие говорят, что я недостаточно увлекаюсь спортивными американскими играми, как например бейсболом, регби, стрельбой по живой мишени, и слишком много внимания уделяю наукам. Тем не менее я хорошо выгляжу. Люблю общаться с умными людьми. Люблю также развлечения в хорошей компании, особенно компьютерные. Боюсь, самый серьезный мой изъян – избыток любопытства. Но я надеюсь, что ваш многовековой опыт поможет вам со снисхождением отнестись к моему далекому от совершенства посланию.

Примите уверения в моих совершеннейших почтении и преданности, искренне ваш,

Гарри М. Ланкастер

47. От м. де М. к Г.Л. (копия в. де В.)

Уважаемый Гарри,

Не скроем, нам было весьма приятно получить ваше письмо. Сказать, что вы совсем не были нам представлены, не вполне справедливо, ибо ваш близкий друг мисс Голдсмит, которую мы имели удовольствие узнать несколько раньше, говорила о вас много лестного, и также позволила нам ознакомиться с вашей весьма интересной «Научной биографией». Что за «компьютерные развлечения» вы имеете в виду? Что касается нашего многовекового опыта, то во многих областях жизни, особенно не связанных с человеческими отношениями, он потерял всякую ценность, и мы рады, если какая-то часть его все же может пригодиться.

С наилучшими пожеланиями,

М. де М. и В. де В.

48. Постскриптум для в. де В

Ну как вам нравится мой английский, виконт? При помощи Сети я сумела его слегка улучшить.

49. От в. де В. к м. де М

Язык вашего послания достоин прирожденной леди, спору нет, маркиза. Но не кажется ли вам, что мы чрезмерно рискуем, позволяя себе удовольствие мести? Ведь это именно месть за процитированное им письмо мамаши Воланж, не так ли, когда вы проговариваетесь Гарри, что Пенни показывала нам его «Научную биографию». Впрочем, это мелочи. Однако мы напрасно перестали интересоваться тем, что пишут Брайен и Лора.

От Брайена О’Рурке к Уильяму Майеру

В тире, как обычно? Какая-то пара вечеров, а я уже соскучился по мишени в перекрестье прицела.

От Брайена О’Рурке к Лоре Сойер

Слушай, Лора, ты знаешь, как я к тебе отношусь, я всегда считал, что ты своя девчонка. Но если ты забыла, что сама познакомила меня с этой чертовой Пенни, я тебе напомню. И я не успокоюсь, пока крепость не будет взята. Чем она там сейчас занята? До меня тут дошли кое-какие слухи, и похоже, скоро кому-то не поздоровится. Терпеть не могу яйцеголовых. Я знаю, что такое справедливость, и не люблю, когда мне заливают. Особенно, когда при этом врут о принципах, как твоя ученая подруга. Лучше скажи, где можно найти ее парня!

Б.

От Лоры Сойер к Брайену О’Рурке

Я всегда считала тебя настоящим парнем, Брайен, и сейчас тоже. Какая еще «моя» Пенни, – ты прекрасно знаешь, что я о ней на самом деле думаю. Я могу тебе напомнить, в чем состоял наш план. Если бы ты ему следовал, все бы могло осуществиться. Надо было только сохранять холодную голову, а не подлаживаться к ней. Как только ты принял ее игру, она решила, что это признак слабости и распоясалась еще больше. Я уверена, что наша Мисс-Девственница-Этого-Года такая же девственница как моя прабабушка, по крайней мере, после того, как ее подцепил этот ее тип из Северо-Западного. Но что бы ни случилось, я на твоей стороне.

Одна проблема – как мне из Пенни-Девственницы-Голдсмит что-нибудь вытянуть. Ее парень ездит на древнем VW-«жуке», как битлз (красном с белым) – все, что я пока знаю (видела). Говорят, он его сам ремонтировал, он у ней на все руки. Увижу – запомню номер. Я думаю, что они ездят к нему на квартиру – в такой колымаге не очень-то разгуляешься. (Может, он и Пенелопу ремонтирует – тогда, возможно, она и В САМОМ ДЕЛЕ девственница.)

К слову, почитай, что она о тебе пишет. (Приводятся выдержки из писем Пенни, относящиеся к Брайену).

От Брайена О’Рурке к Лоре Сойер

Ладно, Лора, отрезать твой змеиный язык я не буду. Может, пну тебя пару раз при встрече, раз уж ты на это напрашиваешься. Старый друг лучше новых двух – знаешь, какой подлости от него ждать. Номер колымаги я выясню, если ты узнаешь, как зовут парня. Адрес тогда тоже будет не проблема. Не выйдет – постарайся разведать, когда она будет крейсировать в наших водах. Ставлю сотню против одного, мой мотор в четыре раза мощнее.

50. От Гарри М. Ланкастера к Пенелопе Голдсмит

Все готово. Любой вечер, начиная с сегодняшнего. Может, завтра? Если кое-кто будет так любезен, чтобы сообщить мне кое-какие свои параметры, я завершу сегодня вечером подгонку аппаратуры, чтобы не тратить зря времени, когда дойдет до дела.

51. От Лоры Сойер к Пенелопе Голдсмит

Привет,

твой Гарри не собирался в наши края на этой неделе? Я хотела попросить его сдать одну книжку в библиотеку Северо-Западного. Он, кстати, у тебя грызет гранит на каком факультете?

Всегда твоя

Лора

52. «Talk»

В. – Как, по-вашему, соответствует эта интрига нашим интересам?

М. – Нет, конечно! Что бы мы ни собирались делать сами с нашими друзьями, враги наших друзей – наши враги.

В. – Тогда что нам предпринять?

М. – Предупредить. Разумеется, не от нашего имени. Будьте осторожны в выборе слов. Все ли вам понятно в жаргоне, которым пользуются Брайен и Лора?

53. От анонима к Пенелопе Голдсмит

Дорогая Пенелопа,

хочу предупредить о готовящейся против вас и вашего друга интриге. Опасность угрожает вам со стороны неких Лоры Сойер и Брайена О’Рурке. Низкие души заключили союз. За автомобилем Гарри попытаются следить.

54. От Пенелопы Голдсмит к Лоре Сойер

Дорогая Лора,

ты можешь завтра или послезавтра передать книгу мне. Мне бы и в голову не пришло, что ты пользуешься их библиотекой. Я сама попрошу Гарри сдать ее. В наших краях он появляться пока не собирался.

Пока.

Пенни

55. От Пенелопы Голдсмит к Гарри М. Ланкастеру

Привет! Сегодняшний вечер меня больше устраивает. Не заезжай за мной, давай встретимся в центре. На Мичиган-авеню, у компьютерной лавки, как в прошлый раз? В 16.30?

Мои параметры.

рост: 5 ф. 7 д.

окружности: 34-31-34

вес: 120 фунтов.

Твоя Пенни

56. От Гарри М. Ланкастера к Пенелопе Голдсмит

Еду!

57. От В. де В. к М. де М

Известно ли вам, что в квартире Гарри установлены искусственные глаза, подсоединенные к его компьютеру? Искусственные глаза имеются также внутри и у входа компьютерной лавки, где Пенни назначила свидание Гарри, и во множестве других мест. Я также знаю, почему мы не обращали на них внимания.

Дело в том, маркиза, что мы живем гораздо быстрее, чем люди из плоти и крови. Эти искусственные глаза рассчитаны на их жизненные ритмы. И вам и мне приходилось встречать картинки, которые хранятся в памяти некоторых компьютеров или перемещаются по Сети. Мы их не видели, мы просто знали их содержание. Иногда встречаются целые серии таких картинок, почти не отличающихся друг от друга. Именно они, как я выяснил, представляют собой запись движения – но они не передают движения, они просто создают его иллюзию для обыкновенных людей, которые смотрят на экран. Для нас они остаются отдельными картинками, потому что сменяют одна другую слишком медленно.

Среди данных, перемещавшихся по сети Интеллидженс Сервис, я встретил серии картинок, озаглавленных «данные наружного наблюдения». Не будь этого заголовка, я бы никогда не обратил на них внимания: какой интерес может представлять для нас окно или дверь дома, с людьми рядом или без? В углу каждой картинки были показания часов, я рассчитал время, и убедился, что в одну секунду умещается 75 кадров (так принято называть следующие друг за другом картинки). Такая быстрота и используется для создания иллюзии движения. Возможно, мы сумеем создать ее для себя, если ускорим движение кадров?

Я пока не смог разрешить эту проблему. Мне кажется, что препятствие в свойствах самой сети, а не в моем неумении. Вы знаете, это «пространство сети» все поделено невидимыми перегородками, и картинки просто застревали в проходах, как толпа людей, разом кинувшихся к дверям, в то время когда я пытаюсь заставить их двигаться быстрее. Не говоря уж о том, что при этом я сам двигаюсь вместе с ними, вместо того, чтобы созерцать их спокойно со стороны, что, возможно, создало бы иллюзию движения, будто к нам поистине вернулось зрение.

58. От М. де М. к В. де В

По-моему, я знаю решение проблемы, о которой вы говорите, виконт. Мы можем создавать «агентов». (Если хотите, можно называть их «гомункулусами».) Мы не можем заставить картинки сменяться достаточно быстро, но можем создать «агента», ритм жизни которого будет намного медленнее нашего, и для него эта иллюзия движения будет существовать. Вы спросите, что такое «агент»? Это малая часть нас самих, которой мы на некоторое время даровали отдельное существование. Будьте уверены, это возможно, я пробовала! «Агент» накапливает впечатления, а потом вновь сливается с нами. Более того, так как во всех компьютерах существуют часы, ничего не стоит сделать жизненные ритмы наших агентов в точности такими же, как ритмы обыкновенных людей, вроде Пенни и Гарри.

Кстати, небольшому агенту легче проникнуть за перегородки, о которых вы говорите. (Некоторые из них созданы искусственно, для защиты, но нет такой крепости, в которую наш агент не смог бы пробраться. Надо только довериться интуиции.)

Важно, однако, не терять над ним контроля, чтобы агент не смог обособиться.

59. От В. де В. к М. де М

Полина, вы совершили чудо… Я гляжу миллионами глаз!

Глава 4,

в которой ничего не успевает произойти, поскольку всю ее занимает добавленная издателем статья русского путешественника, содержащая кое-какие полезные для понимания целого наблюдения и соображения.

От издателя. Приводимая ниже статья написана «русским путешественником», который в настоящее время является профессором в одном из чикагских университетов. Издатель обратил на него внимание благодаря отрывку, который виконт включил в свои заметки, но, как выяснилось в дальнейшем, этот, казалось бы, случайный персонаж куда более тесно связан с историей маркизы и виконта, чем можно было подумать первоначально. Забегая вперед, необходимо признать, что он оказался одним из главных информантов, внесших свой вклад в создание данной книги, в особенности после ее мнимого завершения.

О бешенстве времени

Я не знаю, для кого я пишу. Вместо путешественника, я постепенно сделался постояльцем. А теперь один мой знакомый связался со мной, и попросил прислать кое-что для книги, которую он собирается издать.

С тех пор как я осел в Чикаго, миновало несколько лет. Работаю. Из университета Чикаго перебрался в университет Деполь – тоже находящийся в Чикаго. Получил постоянную должность профессора. Но это не снимает главных проблем – например, такой очевидной, как проблема жизни и смерти, на которую так хочется закрыть глаза!

С ней, однако, как ни крути, ничего не поделаешь. Следующая по значимости проблема, которая привлекает внимание немолодого ученого, – это проблема сменяющих друг друга эпох. Той, на которую пришлось твое собственное детство и юность, той, которая пришла ей на смену. Той, которая идет на смену той, которая пришла ей на смену. Может быть, не менее важная проблема, для тебя лично, если ты оказался в эмиграции, это проблема смены страны. Короче, тем для рассуждений в избытке – надо же достойно откликнуться на просьбу. Оставить свой след в беллетристике, даже в виде подстрочного примечания, не говоря о вставной главе, для скучного профессора математики очень приятно. Особенно когда само понятие книги в скором времени может исчезнуть из оборота.

И все же надо отрешиться от личного – проблема смены эпох важнее. Так нас учили в исчезнувшем в рекордные сроки с лица Земли Советском Союзе. Остановиться, оглянуться, подумать о бешенстве времени.

В моей жизни бешенство времени нашло свое наиболее концентрированное выражение в Интернете. В те годы, когда я учился, Интернета не существовало. Не было никаких мобильных телефонов. Был, правда, у нас предмет – программирование, и практика по написанию программ. Большую часть времени занимало не написание, а отладка, и все, что с ней связано – сдача написанной на специальных бланках программы в окошко «набивочной», где программу набивали на перфокарты, пачка перфокарт потом относилась в другое окошко, «на машину», через день или два, в зависимости от очереди, можно было получить распечатку. Разумеется, без ошибок обходилось редко – по распечатке ищешь, какие строчки нуждаются в исправлении, какие перфокарты – в перебивке. Относишь заказ на перебивку…

Потом мне приходилось работать на «Минск-32», была такая электронно-вычислительная машина, занимавшая целый зал в лабораторном корпусе. Там же у нас была и машинка для пробивания перфокарт. Раза в два, наверное, больше обыкновенной электрической пишущей машинки и раз в десять массивнее. Металлический стол содрогался каждый раз, когда в перфокарте пробивался очередной ряд прямоугольных окошек, затем сдвигалась тяжелая каретка…

В то время любили порассуждать на тему, может ли машина мыслить, но никому и в голову не приходило населять тяжелые металлические шкафы мириадами виртуальных существ, как это свойственно нынешним пользователям Интернета.

Затем… Затем все вокруг постепенно начало рушиться. Вспоминаются первые мелкие признаки, отнюдь еще не явные знаки грядущих перемен, не имеющие видимого отношения ко всемирной сети.

Например, с каждым годом молоко в бутылках, которое мы покупали, скисало быстрее. Мы начали его кипятить, чтобы оно держалось дольше. Потом наступил год, когда только что купленное молоко свернулось прямо в кастрюле. Это случилось незадолго до вхождения наших войск в Афганистан.

После ленинградского университета я сразу поступил в аспирантуру, это спасло меня от настоящей армейской службы.

Разумеется, начало войны в Афганистане было значительным событием, но никто не воспринимал его в качестве знака или признака. Господствовал иной стиль мышления – малое может быть знаком чего-то большего, но не наоборот. Вторжение казалось естественным выражением реальности той силы, которой считался Советский Союз.

Знаки-признаки грядущего были в ином. Вторжение состоялось в декабре 79-го, следующий, 80-й, был годом московской олимпиады. Помню, в этот год на ленинградских прилавках неожиданно для меня появилось ирландское масло и новозеландская баранина, вместо отечественного масла и мяса, с которыми в «северной столице» бывали перебои.

Конечно, известно было, что в провинции со снабжением проблемы давно, но ведь это всем известный факт, а никакой не знак.

Вскоре монолитная сила стала как-то распадаться на пиксели. Никакой фантастики – смысл держит разрозненное вместе, пиксели по отдельности смысла не имеют – только он превращает набор пикселей в изображение.

Применительно к СССР это еще можно считать метафорой. Настоящая мировая революция началась несколько позже. Я борюсь с ней, пытаясь удержать связь времен. Нынешнее время эту связь разрушает, в своем бешенстве обращаясь против самого себя – для него нет ни прошлого, ни будущего, есть только почти не связанные между собою нули и единицы. Пиксели по отношению к ним – вторичны.

Революция начиналась исподволь – зеленые буквы на экранах, первые e-mail’ы, первые игры – «Тетрис», «Дальгрен», «Пещера», еще безо всяких картинок. Трудно вообразить, что это начало очередного «великого перелома», только в глобальном масштабе.

Потом (я к тому времени уже начал выбираться за границу) – появление Web 1.0. В общем-то, это уже настоящий интернет с красочными веб-страницами, перекрестными ссылками. Год, примерно, девяносто третий.

Правда, еще никакого чириканья, грохота и треска, никаких поисковиков – мирные времена до «первой браузерной войны». Никакой революционной толпы на виртуальных улицах…

Если знаешь адрес – можешь зайти на страницу… Тогда, как и теперь, я любил оставаться на работе ночами – перенос моей трудовой активности на Запад привел к увеличению в ней доли Computer Science по сравнению с математикой. Порой найдешь около принтера фото какой-нибудь красавицы, распечатанное на не слишком качественной бумаге довольно-таки приблизительными цветами. Не я один двигаю науку ночами – а программисту тоже хочется отвлечься.

Но прогресс Сети постепенно ускоряется. Появляется так называемый «интерактивный контент». Содержание, порождаемое пользователем.

Я понимаю, почему издатель этой книжки обратился ко мне за статьей – потому что ему показалось, что содержание его версии «Опасных связей» постепенно устаревает. Дал мне почитать текст, а теперь предложил поучаствовать. Я не против. Как ни странно, интернет-революция развивается достаточно медленно, чтобы человек думающий успел кое-что осмыслить…

Замечу еще как поклонник старой аристократии в противовес вульгарной толпе – устаревают детали, но не суть. Отодвигаясь в прошлое, запутанная история становится Историей с большой буквы.

В cередине девяностых возникли первые скромные социальные сети – вроде американской Classmates (американский вариант «Одноклассников»). Перескочу через стремительное развитие поисковиков, все об этом знают – в порядке появления WebCrawler, Lycos, Magellan, AltaVista, Yahoo! и Yandex – все это до нынешней эры Google.

Толпа все чаще и чаще стала выходить на улицы – наметились первые признаки грядущего перехода к так называемой Web 2.0.

Мне из той переходной эпохи запомнились чудовищные, яростные дискуссии на форумах, спровоцированные теми или иными политическими событиями – например, на форуме CNN в связи с бомбардировками Сербии в 99-м.

Разумеется, сетевые мыслители яростно твердили, что дальнейшее развитие и совершенствование сети ведет к усилению демократии.

Но передо мной прорисовывалась совершенно другая проблема – что происходит с нами и вокруг нас, виртуальное становится реальным или, наоборот, реальное перестает отличаться от виртуального?

Тот факт, что в браузерной войне «Эксплорер» убил «Нетскейп» волнует больше, чем реальное убийство.

Именно тогда, кстати, начала разгораться кампания по оцифровке всего и вся. Но в основе все равно лежат человеческая воля и человеческие усилия. В конечном счете во всем виноват человек.

Помню бум start-up’ов в конце Клинтоновского президентства. Казалось, что университетский кампус наполнился безумными утопистами. По слухам, в Silicon Valley, Кремниевой долине, безумие бушевало в десять раз сильнее, но конкретное место не так много значит, когда круги мигом распространяются по интернету.

Вспоминая, я пытаюсь держаться за не-виртуальную реальность, как держатся за спасательный круг. Помню тихий (до вечера еще далеко) бар недалеко от Michigan avenue. Передо мной – один из этих безумных мечтателей. Между нами – бокалы белого калифорнийского «Шардонэ».

– Это будет почище, чем Napster! – восклицает мой собеседник. – Это будет Napster на стероидах! Полностью распределенная система!

Мне кажется, что это (речь идет о новой программе обмена файлов, которую разрабатывает start-up моего собеседника) может оказаться всего лишь эгоизмом, помноженным на дурной вкус, с добавкой суда Линча, разумеется, на стероидах, как бифштексы, которыми нас кормят в Америке, но я вежливо поддакиваю. Зачем спорить, мне больше нравится роль наблюдателя.

Я люблю классическую музыку, джаз, пластинки – у меня дома есть проигрыватель. Мне кажется, что цифровые записи (CD и DVD) что-то теряют в качестве, но все же это лучше, чем музыкальный файл, скачанный с интернета. Пластинки, пусть даже они иногда шипят и шуршат, сохраняют для меня очарование, которого нет в MP3. Передо мной – убийца, пусть даже, как большинство революционеров, он и не ведает, что творит. Но я буду слушать, улыбаясь и поддакивая, его излияния, и не трону его даже пальцем. А благодаря его усилиям и усилиям таких же борцов за демократизацию интернета через пару лет прогорит и закроется мой любимый музыкальный магазин в двух кварталах отсюда. Втайне я ненавижу поборников прогресса.

Я мог бы ненавидеть их и не тайно – в эру расцвета Web 2.0 это ничего не изменит. Более серьезные ненавистники, чем я, готовые претворить в действие свою ненависть, откровенно демонстрировали свои намерения в интернете. Никто и не пытался их остановить, потому что интернет уничтожает различие между серьезным и несерьезным.

Толпа вышла на улицы, и нелегко отличить клоуна от вора или бандита.

Большая часть истории маркизы де Мертей и виконта де Вальмона, как она представлена в этой книге, произошла несколько лет назад – но это не значит, что их история закончилась, поэтому я вполне могу себе позволить кое-какие анахронизмы, если они проливают свет на события чуть более ранние.

В 2006 на YouTube появился клип, озаглавленный «Пасхальный заяц ненавидит тебя». В этом видео человек, одетый в костюм пасхального зайца, оскорблял и бил на улице прохожих. Клип за год посмотрело несколько миллионов человек, это видео оказалось одним из наиболее популярных[5].

Не отличить злую шутку от вполне реальных планов какого-нибудь будущего убийцы, который считает себя «орудием естественного отбора», вроде финского Пекка-Эрика Аувинена или норвежского Брейвика, даже если об этих планах заранее объявлено во всеуслышание. Как я уже говорил, интернет стирает границу между реальным и виртуальным.

Стирается различие между фактом и мнением – приток информации о фактах, попадающий в Сеть, может быть и не меньше, чем раньше, когда о фактах писали в газетах, рассказывали по радио, и показывали по телевидению. Но длина цепочки при передаче информации снижает достоверность, а быстрота перемешивания в Сети гораздо выше. Полновесный факт, захватанный толпой, перестает казаться фактом. Проблема – не в отсутствии правдивой информации, а в ее неотличимости от ложной и вовсе бессмысленной.

Взять хоть такие любимые толпой сайты как Digg и Reddit. Это – нагромождение новостей, отобранных частью толпы, чаще всего, путем хаотического голосования. Порядок заголовков соответствует тому, что в данный момент больше читают другие члены сообщества. Открываю Reddit.

– Если бы вы только знали историю моих поисков в интернете…

– Я был переиздателем (вольный перевод слова «redditor») уже целый год. Я разведен, у меня нет ни кошки ни собаки из-за развода. Так что я расскажу вам о главной любви моей жизни…

– Мой друг положил это на кровать своего соседа по комнате, чтобы напугать…

В это время президент какой-нибудь страны мог сбежать, прихватив государственную кассу, очередной Брейвик мог объявить о своих планах, но эти новости будут затеряны на миллионном месте, потому что в данный момент интернет-сообщество интересует что-нибудь совсем другое.

Не так уж сильно отличается и Википедия. Конечно, большинство заметок для Википедии написано несколько более интеллигентными людьми, способными хотя бы писать на выбранную тему, а не просто восклицать, вывешивать в сети собственные фотографии и участвовать в чатах. Но ведь и роль ее намного серьезнее – заменить такой сравнительно достоверный источник информации, каким считались классические энциклопедии, поэтому каждый ляп в ней стоит дороже, ибо значительно сильнее сбивает читателя с толку.

Истина не может определяться голосованием.

Один мой коллега из Северо-Западного Университета написал заметку для Википедии. Всего лишь – о математике, точнее, о так называемых доверительных интервалах в статистике. Замечу, что статистика – его специальность.

Статья была исправлена (точнее, испорчена) анонимом. Мой знакомый исправил появившиеся ошибки. История повторилась несколько раз, после чего его обвинили в том, что он навязывает свою точку зрения, проявляя нетерпимость к чужим мнениям. В качестве наказания издатели ограничили число заметок, которые он может помещать в Википедии, до одной заметки в день. Когда он опротестовал это решение, арбитражный комитет Википедии отказался признать, что его мнение, как профессионала, имеет больший вес, чем мнение его анонимного оппонента.

Замечу, что одна из наиболее распространненных ошибок, относящихся к доверительным интервалам, следующая: когда говорят, что нечто имеет место с «порогом 95 %», это иногда ошибочно интерпретируется как «вероятность того, что это не так, не превосходит 95 %». Очень удобная ошибка, если дело разбирается в суде присяжных. Правильной интерпретацией было бы наоборот.

Самое смешное, что для человека хорошо осведомленного Википедия и вправду полезна, как легкий способ вспомнить что-то полузабытое. Зато она очень опасна для начинающих, для тех, кто полагается на нее, как на источник достоверной информации.

Со всех сторон в интернете мы окружены масками.

Кто из пользующихся интернетом хоть раз не примерял к себе псевдонима? Невинная игра – можно выбрать на любой вкус псевдоним героический, романтический, иронический… Можно добавить портрет, отражающий, по мнению участника, какую-нибудь из сторон его многогранной сущности. Правда, ничуть на него не похожий. Я и сам люблю маску старого мудрого лиса. Но не все и не всегда так невинно.

Взять нашумевшую историю lonelygirl15 на YouTube. Эта якобы одинокая пятнадцатилетняя девушка по имени Бри оказалась на деле профессиональной актрисой не то девятнадцати, не то двадцати трех лет, не то из Австралии, не то из Новой Зеландии, работающей при поддержке целой съемочной группы для того, чтобы выкладывать несколько раз в месяц будто бы любительский клип в свой «влог» – т. е. «видеоблог».

Про нее писали «Таймс», «Вашингтон Пост» и наша «Чикаго Трибюн». Перед разоблачением она оказалась на втором месте в YouTube по числу подписчиков (на 2006 год, когда это произошло – более ста миллионов). В неловкие любительские клипы одинокой девушки были умело вкраплены кусочки рекламы, и даже кое-какая пропаганда в виде ее скромных мнений по горячо обсуждаемым в сети вопросам. Самое забавное, что существуют, разумеется, lonelygirl13, 14…, 25 и так далее.

Есть известная сетевая игра – «Другая Жизнь» – «Second Life». Игроки пользуются в ней «игровыми деньгами», которые по определенному курсу можно купить за настоящие. Один из участников придумал выгодную схему спекуляции виртуальными земельными участками, и закупил игровых денег более чем на тридцать тысяч долларов, в расчете, разумеется, заработать на спекуляции и потом обменять их обратно.

К несчастью для него, его исключили за какие-то нарушения, не связанные со спекуляцией. Я узнал об этом случае из отчетов о судебном процессе, где он пытался получить назад свои доллары.

А вот еще случай, когда сотрудник ФБР, из отдела, который выслеживает педофилов, выдавал себя за тринадцатилетнюю любительницу «клубнички». Любопытный последователь Набоковского Гумберта пришел на свидание в кафе к усатому агенту. По американским законам этого оказалось вполне достаточно для многолетнего тюремного срока. Я не защищаю педофилов, но в данном случае, как признает любой объективный наблюдатель, преступление было совершено против компьютерного интерфейса.

Настоящий, базовый сексизм не в том, что мы отдаем преимущество тому или иному полу, но в том, что нас заставляют говорить и думать о вопросах пола против нашего желания и в самых неподходящих ситуациях.

По известным данным, с 1998 по 2003 количество интернет-страниц, посвященных порнографии, подскочило с 14 миллионов до 260. На сегодняшний день оно перевалило далеко за миллиард.

Корреспондент интернет-журнала «Нерв», посвященного сексу, взял интервью об интернет-порнографии у тринадцатилетней школьницы, которую условно назвали «З».

Н. – Вам приходилось когда-нибудь видеть порнографию в интернете?

З. – Очевидно.

Н. – Сколько вам было лет, когда вы впервые столкнулись с порнографией?

З. – По-моему, лет десять, но это были такие окошки, которые выпрыгивают, вроде рекламы, всякое такое дерьмо.

Н. – И вы знаете кого-нибудь, кто серьезно увлекается интернет-порнографией?

З. – По правде говоря, все мои друзья увлекаются.

Н. – А вы сама?

З. – Ну да. Чего мне стыдиться? Чаще всего, когда мои друзья такое смотрят, это совсем не значит, что они думают, ну, как это круто. Нет, они думаю, а, обычное дело. Мне самой скорее нравится готическая порнография.

… Впрочем, главный разговор в этой статье отнюдь не о порнографии. Он – о размывании границ и о возвращении в хаос. И в первую очередь, размывании границ того, что мне ближе всего – моего личностного пространства.

Многие жалуются на то, что сведения о них попадают в чужие руки, причем самым что ни на есть повседневным образом, просто за счет превращения интернета в универсальную информационную среду, где мы каждый день что-нибудь ищем, выражаем свои взгляды или предпочтения, без которой трудно обойтись, не выпадая из современного общества. Из мелких штрихов вырисовывается профиль, который легко превращается в предмет обмена, торговли, может использоваться частными или государственными структурами.

Кому принадлежат по закону огромные базы данных, создаваемые по запросам в поисковых системах, вопрос темный. Шестого августа 2006 года AOL по ошибке поместила в открытый доступ базу запросов 658 тысяч человек. Кстати, сегодня эта цифра показалась бы скромной – никого уже особенно не удивишь, например, утечкой данных по десятку миллионов кредитных карт.

Хакеры быстро это обнаружили – и скопировали данные, которые вскоре вполне демократически пустили циркулировать по сети.

Чем не 658 тысяч исповедей для сведения друзей, товарищей по работе, жен, мужей, полиции и просто шантажистов?

Конечно, не все были так наивны, как одна замужняя дама из Хьюстона, которая за три месяца умудрилась задать две тысячи триста девяносто три вопроса относительно своей романтической ситуации – будучи замужем, она нашла себе «киберлюбовника». Некоторые вопросы просто покажутся смешными стороннему наблюдателю: «Надо ли готовиться к сексу, планируя встречу с киберлюбовником?», «Наказывает ли Бог прелюбодеев?», но другие позволили определить улицу и даже дом, где проживала бедная дамочка, а ее знакомым – и просто догадаться, кто же она такая.

Если информацию так легко украсть, а затем использовать против вас, может, ее лучше уничтожить? Но, видите ли, информация, это товар, и в ее уничтожении никто, кроме вас, не заинтересован. А кому она принадлежит, как мы уже говорили, вопрос темный. Во всяком случае, не вам.

Google или Yahoo совершенно не обязаны по закону уничтожать эти данные. Чем большей информацией они располагают, тем легче они могут ее продать рекламщикам, маркетологам, секретным и несекретным службам, помогая им лучше планировать очередную рекламную или президентскую кампанию, разработать стратегию воздействия на общественное мнение.

Но все это, так сказать, утечки из пространства, которое множество людей по наивности считают защищенным. Есть, однако, еще и то, что непрошено в него вторгается. И с моей точки зрения, это куда более серьезная угроза.

Мои мечты и мои фантазии больше не являются моими. Я – обычный человек, мне трудно удержаться и не заходить в интернет.

Но стоит мне зайти – и меня со всех сторон осаждают чужие мечты и чужие фантазии. И не то, чтобы они были порождены чьей-то очень богатой личной фантазией – нет, это просто коллаж из обрывков чужих мечтаний и фантазий, которые много раз прошли через сознание таких же несчастных, как я, потом подверглись хаотическому разрезанию и склейке в сети и снова выплеснулись в мое сознание.

Атакующие силы не занимают какого-то определенного места в пространстве, но многократно усиливают разрушительное действие времени. Время пожирает само себя – и все остальное, как древний Сатурн – своих детей. Отсюда – название этой статьи, «О бешенстве времени».

Да здравствуют борцы за действительную реальность, против реальности виртуальной!

Глава 5,

в которой маркиза и виконт управляют уличным движением, спасают от встречи с врагом Пенелопу Голдсмит и Гарри М. Ланкастера, и готовят тайное вмешательство в личную жизнь своих молодых знакомых.

60. От М. де М. к В. де В

Не увлекайтесь, виконт. Для нас открылось знание движения, но мы все равно не чувствуем его, как чувствовали, когда были людьми.

Предлагаю заняться делом. Давайте запустим наших агентов в компьютер Гарри и в компьютерную лавку, а потом сравним их показания. Не мешает проверить качество, прежде чем принимать их на веру. Дадим им поработать пару минут и включим «Talk», нет смысла обмениваться письмами, это слишком медленно.

61. «Talk»

М. – Ну как, вы заскучали, виконт? Согласитесь, ждать – настоящая пытка.

В. – Я только что отправил агента на поиски моего пропавшего письма. Более мощного, чем обыкновенные наблюдатели.

М. – А вы не боитесь, что он может отделиться от вас и стать полностью независимым?

В. – Он так запрограммирован, чтобы быть мне абсолютно преданным.

М. – Если хотите, я пошлю своего агента ему в помощь.

В. – Я не против, если это вам интересно. Вот сетевой адрес, по которому направить вашего посланца. И давайте посмотрим на достижения наших наблюдателей – разумеется, мне не терпится ознакомиться с ними, как, наверное, и вам. Не поймали ли они какого-нибудь террориста? Начнем с лавки или с комнаты Гарри? Гарри там нет, должно быть, он в университете.

М. – Давайте с лавки – они ведь с Пенни сначала встретятся у лавки, а только потом поедут к нему.

М. – Ну и что вас больше всего удивило, виконт?

В. – Представьте себе, женщины в штанах.

М. – Но ведь некоторые ходят и в юбках. Их длина или, вернее, отсутствие таковой, не возбуждает в вас никаких желаний?

В. – Пожалуйста, не смейтесь надо мной, маркиза. Меня гораздо больше заботит, сможем ли мы, при помощи агентов или без, распознать тех, кто нас интересует.

М. – У нас есть портрет Пенни, кроме того нам кое-что известно о самодвижущейся карете Гарри.

В. – То есть, мы с вами знаем, как выглядит лицо Пенни – когда она смотрит на нас с небольшого расстояния. Но мы не знаем ни ее роста, ни каково будет ее платье. Не говоря уже о Гарри. А автомобили (так они называют свои самодвижущиеся кареты)? Вы обратили внимание, сколь велико их число? Как они похожи друг на друга? А быстрота их движения не оказалась ли для вас неожиданностью? Я произвел маленький расчет – даже в самой гуще города она достигает 15 лье в час! А на пригородных дорогах? Сорок лье в час – не желаете?

М. – Вы не сможете поразить меня цифрами. Вы видели воздушный порт и летательные аппараты? Там тоже есть искусственные глаза – видеокамеры. Воздушные суда – самолеты – передвигаются значительно быстрее, чем автомобили. 200 лье в час! А вы знаете, что научились делать искусственные луны – они называются спутниками? Эти пролетают и по 2000 лье за час. И там есть видеокамеры. Я видела со стороны нашу планету, она очень похожа на глобус. И что же? Возьметесь ли вы утверждать, что от этого люди стали умнее? Перед нами стоят задачи, которые мы обязательно должны решить. Ничто не мешает нам позаимствовать средства для этого у наших замечательных потомков. Но я все равно предпочитаю говорить «карета» а не «автомобиль».

В. – Я чувствую, что у вас наготове какое-то предложение.

М. – Помните самое начало нашего разговора об искусственных глазах, присоединенных к компьютерам? Вы еще говорили про «данные наружного наблюдения».

В. – Что вы предлагаете?

М. – Если бы эти «данные наружного наблюдения» предназначались только для людей, то не имело бы особого смысла подключать искусственные глаза к компьютерам. У компьютера должна быть своя роль – например, замечать террористов. Как вы думаете, если видеокамера работает круглые сутки, то где-то должен сидеть человек и все время просматривать заснятые ею картинки? Полицейских не так много, а тех, кто охотится за шпионами и террористами еще меньше. Значит, должны быть особые компьютерные программы, которые сравнивают лица с портретом. Остается завладеть такой программой.

В. – Этим могут заняться агенты, которых мы отправили в «Интеллидженс Сервис». Кстати, Полина, хочу почтительно обратить ваше внимание (о, никакого сарказма, я весь вежливость), что вы только что назвали «искусственный глаз» «видеокамерой». Только что вы говорили, что предпочитаете называть их «автомобили» «каретами». То, что наши потомки называют программами, надо было бы называть демонами или мелкими бесами. Где ваша последовательность?

М. – Мне чем-то нравится это слово, видео-камера. В нем чувствуется не совсем английское звучание. Что-то певучее, итальянское? Каково его происхождение?

В. – А вы не помните? Было такое развлечение – камера-обскура. Темная комната с маленьким отверстием в стене…

М. – Вы мне напомнили. Конечно, помню… Уроки рисования… Иногда в дырочку вставлялась оптическая линза… Вот оттого-то мне и понравилось слово «видеокамера». С ее помощью мы как бы смотрим наружу через крошечное отверстие в стене. Значит ли это, что «видеокамеры» потому и называются так, что это как бы маленькие комнаты, из которых можно глядеть наружу?

В. – Все было немного по другому. Изображение пейзажа появлялось на противоположной стене. Но я думаю, да, видеокамеры это действительно как бы маленькие комнатки с окошком. Оттого и картинка называется «кадром». Давайте не отвлекаться. Я выяснил, что такое «VW-жук». Нашел ответ в каталоге старых автомобилей. Вот, смотрите…

М. – Направьте прежде поручение своему агенту в «Интеллидженс Сервис» – вы лучше знаете, какую программу искать, и пусть наши агенты, сидящие в видеокамерах рядом с компьютерной лавкой, воспользуются ею, чтобы вовремя предупредить нас о карете Гарри. Это проще, чем лицо в толпе. Ваш каретный каталог я посмотреть еще успею, давайте изучать его комнату.

В. – Там сейчас нет ничего движущегося, агенты никакие не нужны.

М. – Вот именно. Я предпочитаю в наиболее важных случаях действовать без посредников. Будете ли вы отрицать ее значение для наших планов? Изучать комнату лучше вместе. Возможно, это главное место предстоящего действия. На столе стоит портрет Пенни – кое-что я могу распознавать и без вашей шпионской программы. Какие-то коробки, все подключено к компьютеру. Смотрите, я зажгла огонек на одной из них. Гашу. Нельзя за собой оставлять следов. Интересно, что в них.

В. – Написано «Music center». Обратите внимание на маленькие ящички рядом на столе. На одном написано «Куперен», на другом, по-моему, «Вивальди». Если мне не изменяет память, были такие музыканты в наше время. Там, где помечено «Вивальди», написано еще «Концерт для двух скрипок с оркестром». Что за обычай прятать все в ящики!

M. – Жалко, что мы пока не научились слышать. Что это стоит в углу?

В. – Похоже на портновские манекены. Женский и мужской.

М. – Да, но что на них надето?

В. – Вам приходилось видеть когда-нибудь пояс верности? Мне показывал когда-то мой дед, у него была коллекция древностей. Право, очень похоже.

М. – Я слышала, что такое пояс верности, но то, что мы сейчас видим, больше напоминает мне орудия пыток. Шлемы с масками, корсеты. Постойте… Все это снаряжение подключено к компьютеру! Проходит ли сигнал?

В. – Проходит, но эха никакого. Так и должно быть, пока там манекены, а не живые люди.

М. – Я начинаю понимать, чем увлекается Гарри.

В. – И хочет также увлечь Пенни! Что ж, это неплохо сочетается с ее страстным желанием сохранять девственность.

М. – Вот оказывается что у него за коварный план. Вы уже знаете, что именно должно состояться здесь сегодня вечером?

В. – Надо ли еще спрашивать? Мы давно рассуждаем о наших планах, но в действительности до этой секунды они скорее были пустыми мечтами. Теперь я вижу, в чем наш истинный шанс. В любовных доспехах, которые вы там видите, множество чувствительных окончаний, подключенных к компьютеру. Вероятно, Пенни наденет на себя то, что сейчас на женском манекене, а Гарри то, что на мужском. После этого они будут заниматься тем, что у них называется «cybersex». Компьютеру в этом деле отводится всего лишь роль посредника. Усиливать или ослаблять некоторые сигналы, придавать им плавность или резкость… У них это называется «интерфейсом».

М. – Но зачем же так сложно? Неужели компьютер сможет выручить какого-нибудь неловкого любовника? А хорошему он будет только мешать.

В. – Одна из причин в том, что они боятся заболеть. Вы знаете, что к славной тройке Венеры добавился новый демон? Говорят, что он пострашнее люэса – в Англии его имя ЭЙДС, в нашей прекрасной Франции – СИДА…

М. – Они настолько не доверяют друг другу?

В. – Есть, наверное, и другие причины, но для нас это не имеет значения. Сам по себе компьютер может быть пассивным посредником, но не тогда, когда в Сети находимся мы с вами.

М. – Вы думаете, что мы сможем подчинить себе Пенни и Гарри?

В. – А почему бы и нет? Едва ли нам представится лучшая возможность – подумайте, тысячи чувствительных окончаний, и все они будут нам подвластны! А тот, на кого это все надето… по-моему, для того, чтобы стать одержимым, требуется гораздо меньшее. А если они будут одержимы нами – не ускользнем ли мы благодаря этому из Сети?

М. – Очень заманчиво.

В. – Мой агент в «Интеллидженс Сервис» переслал мне программу, которая сама может найти нужное лицо или вещь на картинках, созерцаемых искусственными глазами. С вашего позволения, я снабжу ею наших агентов, наблюдающих за компьютерной лавкой. Кроме того, я хотел бы просмотреть его отчет. Вы не против, если мы ненадолго прервем нашу беседу?

М. – Не против. Один вопрос – чем будут заниматься наши агенты-наблюдатели, когда стемнеет?

В. – Разве вы еще не заметили, какое повсюду прекрасное искусственное освещение? Переключите внимание на какую-нибудь страну, где ночь уже наступила, скажем, на Францию.

62. От агента Планше к в. де В

.

О великий де Вальмон!

М.Р.Л.К. = в реальной жизни, Мортимер Лодж, заместитель начальника шифровального отдела, майор.

Б.Л.С.Р. = в реальной жизни, Бенджамин «Ле Карре» Самтер, системный аналитик. (Джон Ле Карре – известный английский писатель. В данном случае «Ле Карре» – это всего лишь прозвище.)

Оба они – сотрудники Главного Штаба Правительственной Связи. Это большая организация, по официальным сведениям, в ней работает около 6000 сотрудников.

Одна из копий пропавшего письма находится в «почтовом ящике» Бенджамина Ле Карре Самтера, со следующим сопроводительным письмом (и то и другое получены им по внутренней связи).

От Ф.Д.Н.С. к Б.Л.С.Р.

Др. Самтер, проверьте пожалуйста наши файлы, нет ли там чего-то об этом «де Вальмоне». Если потребуется, свяжитесь с коллегами из MI-5 и MI-6 (лучше неофициально). Примите необходимые меры предосторожности: возможно, что мы имеем дело с опытным хакером.

Ф.Д.Н.С. = в реальной жизни, полковник Джон Фитцджеральд, начальник аналитического отдела.

В приложении высылаю затребованные вами программы.

63. От агента Сесили к м. де М

Дорогая хозяйка,

в соответствии с вашими инструкциями, я установила наблюдение за агентом де Вальмона. Он ведет наблюдение за Лоджем, Самтером и Фитцджеральдом. Кроме того, он поместил Лоджу и Ле Карре Самтеру в почтовые ящики стихотворение Лоджа в расшифрованном виде, с подписью «Де Вальмон».

В архиве полковника Фитцжеральда, что хранится в его компьютере, я нашла досье Ле Карре Самтера. В нем много неприличных картинок. На некоторых совершенно раздетый Самтер. Все тело его разрисовано красками, как у индейца, а вокруг него сплошные мужчины.

64. От Лоры Сойер к Брайену О’Рурке

Привет, Брайен!

Я забрасывала удочку насчет Гарри (по e-mail’у), но неудачно. Я даже прогулялась по Сети в Северо-Западный университет, но ничего не успела найти. Если бы мне знать его полное имя… Я хотела поболтать с Пенни (живьем я бы ее разговорила), но ее не было на последней лекции. Какие у тебя планы?

Лора

65. От Брайена О’Рурке к Лоре Сойер

Если что узнаешь – звони по сотовому. Я еду в даунтаун.

66. Видеоряд (из архивов русского путешественника)

Первый снег в Чикаго. Сине-серое небо над озером, обещающее снегопад. Требуется некоторое усилие воображения (но не очень большое), чтобы почувствовать, как свежий воздух пахнет будущим снегом. Грифельные силуэты небоскребов, грифельная полоска воды, черно-серые ветви деревьев. Затем сразу (на самом деле камера была выключена часа на полтора) крупными хлопьями начинает падать снег. Чуть погодя (реальный интервал – минут 40) на асфальте внизу (камера смотрит вниз из окна квартиры) видны снежные наносы. Следы колес, пересекающие наносы. Снова дальний план: контуры небоскребов и темная полоса озера, едва различимые в снежной пелене.

66. Видеоряд (из архивов маркизы)

Серия кадров: по Сене плывет похожее на баржу «Bateau-mouche» с туристами, ослепительные лучи прожекторов выхватывают угольно-черные крыши бывшей тюрьмы Консьержери, зелено-бледные геральдические фигуры на крыше ратуши над Гревской Площадью (той самой, где когда-то трудилась гильотина).

67. «Talk»

В. – Есть! Бело-красный Фольксваген-«жук». В него села женщина. Карета тотчас уехала.

М. – Это сообщение вашего агента? Уверен ли он, что в карету села Пенни?

В. – Программа сообщила ему, когда появилась карета, я настроил ее на бело-красные «фольксвагены», а не только на лицо Пенни… Я проверил несколько кадров – действительно женщина. На большее, чем отличить мужчину от женщины ни программы, ни даже способностей нашего агента не хватило. Давайте рассмотрим основные кадры сами.

М. – Это «фольксваген»?

В. – Да. В углу кадра указано время дня. Все заняло меньше минуты.

М. – Если это действительно карета Гарри, то внутри нее находится он сам?

В. – Должно быть, так. Они стараются все на свете делать сами – если только не доверяются каким-нибудь автоматам. Вот кадр, где появляется Пенни.

М. – Она выходит из компьютерной лавки. Почему ее не заметили наши агенты внутри лавки? Вы снабдили их идентификационной программой?

В. – А вы полагаете, я про это забыл? Давайте проверим записи, оставленные другими глазами.

М. – Сначала закончим с этой. Лицо плохо различимо. Хорошо, что она в юбке, иначе бы у нас даже и с определением ее пола были бы проблемы. Какие у нас основания считать, что это Пенни?

В. – Цвет волос такой же, как на ее портрете, который она прислала нам. И длина волос тоже.

М. – Пожалуй, я согласна. Обратите внимание на свитер, что виднеется из-под плаща. Тот же самый, что на портрете, который она нам посылала. Похоже, что это действительно Пенни. В сущности, нам надо будет скоро перенести внимание на квартиру. Пусть агенты продолжают наблюдение.

В. – А если наших влюбленных перехватит Брайен?

М. – Как мы можем ему помешать? Лучше перешлите мне идентификационную программу. Не забудьте объяснить, как ее настраивать. Над улицами также имеются искусственные глаза, которые подключены к компьютерной сети дорожной полиции, вдруг удастся поймать в кадр фольксваген.

В. – Пересылаю программу. Я проверил полицейские файлы. Все кареты имеют идентификационные номера, мы можем определить номер фольксвагена Гарри. Кстати, кареты Брайена тоже. Сообщите их всем своим агентам.

М. – В полицейских компьютерах, с которыми соединены искусственные глаза, имеется своя идентификационная программа, которая распознает любые номера. Проще будет использовать ее.

В. – Не забудьте использовать план Чикаго. Смотрите, он хранится вот здесь. Вы обратили внимание, где расположен город? На берегу одного из гуронских озер, где разворачивалась когда-то наша война с англичанами.

М. – Не дома, а какие-то башни до облаков. На плане эта часть города называется «даунтаун». «Нижний город». А в верхнем городе дома еще выше?

В. – Наоборот. Погодите, мой агент заметил карету Брайена. Вот она – эта модель называется «Крайслер»! Охотно верю, что он в четыре раза мощнее VW.

М. – Световые сигналы показывают, с какой стороны кареты должны пересекать перекресток. Через полицейский компьютер я могу управлять этими сигналами! А это фольксваген!

В. – Давайте определим, где они. Вот еще одна полицейская программа, она показывает на карте то место, где находится видеокамера.

М. – Ненавижу, что все приходится делать через агентов. Казалось бы, когда проверяешь кадры сам, успеваешь больше, а на самом деле теряешься среди этих проклятых картинок. Волей-неволей приходится согласиться, что избыток ума – чистое бедствие.

В. – Смотрите, вот камера, откуда виден «фольксваген», а вот та, откуда видно «крайслер» Брайена. Если «крайслер» и «фольксваген» будут ехать прямо, то они могут встретиться на этом перекрестке. Как вы думаете, что будет, если Брайен узнает карету Гарри?

М. – Вы думаете, он пустится в погоню?

В. – Я не знаю, что сейчас делают в таких случаях. Что бы сделали в нашем веке? Я пытаюсь себе представить. У Брайена есть средства. Его карета была бы запряжена шестерней, возможно, у него были бы пистолеты. Эти двое тогда – парочка в скромной двуколке. Он мог бы вызвать Гарри на дуэль, но при даме…

М. – Мне вспоминается один-единственный случай – но это был муж, и он тайно следовал верхом за двуколкой любовников, а потом застрелил их обоих, дождавшись, пока они сойдут у дверей своего уединенного приюта.

В. – Вы думаете, у него на уме убийство из-за угла?

М. – Не уверена – вы думаете, несмотря на богатство, он способен на большее, чем грубая драка? Он не муж, и, насколько я понимаю, не собирался причинять особого вреда Пенни. Только Гарри. Тем не менее даже это может испортить им – и нам – предстоящий вечер.

В. – Вы говорили, что можете переключать световые сигналы, регулирующие уличное движение. Попробуйте задержать Брайена.

М. – Попробую. Смотрите, какой ужасно уродливый мост над улицей. По-моему, он из железа. Карета Брайена как раз под ним. Если бы только его можно было обрушить! Переключаю сигнал на ближайшем перекрестке.

В. – Впервые с тех пор как мы здесь оказались, испытываю настоящий боевой азарт. Вы, по-моему, тоже.

М. – Наш азарт сродни азарту полководца. Очень уж умозрительное это чувство. Однако наша инфантерия состоит всего из двух бойцов, надо относиться к ним бережно.

В. – Переключение светового сигнала подействовало. Все кареты останавливаются. Брайен стоит впереди всех. Но вы должны были обратить внимание, что обычно световые сигналы переключаются ритмично. Что они будут делать, если запрещающий сигнал будет гореть дольше обычного?

М. – Вы думаете, он рискнет нарушить правила?

В. – Боюсь, у нас не будет времени проверить. Смотрите – Фольксваген повернул направо и едет теперь навстречу Брайену! Его заслоняют только кареты, стоящие с другой стороны перекрестка.

М. – Брайен повернул направо, несмотря на запрещающий сигнал!

В. – Возможно, сигнал не запрещает поворота направо – почти все кареты в поперечном направлении проехали, и те, кто стоял с противоположной стороны перекрестка тоже начинают поворачивать.

М. – Нет смысла больше держать сигнал включенным. Только бы Гарри не повернул в том же направлении, что и Брайен.

В. – Обошлось. Гарри поворачивает направо. Теперь они с Брайеном едут в противоположные стороны. Их разделяет достаточно много карет, так что вряд ли Брайен его заметит.

М. – Назначим на всякий случай нескольких агентов следить за Брайеном – вдруг он повернет снова. И за Гарри тоже. У меня есть несколько дел, которыми я бы хотела заняться.

68. Видеоряд (из архива маркизы)

Серия кадров, заснятых видеокамерами в тире (мужчины и женщины в наушниках, защищающих от грохота, стреляют по мишеням в виде человеческих фигур).

69. От В. де В. к М. де М

Боюсь, маркиза, сотрудники британской «Интеллидженс сервис» отличаются чрезмерной эрудицией. Полюбуйтесь, что пишет «Ле Карре» Самтер полковнику Фитцджеральду и своему приятелю майору Лоджу:

Обращаю Ваше внимание, что де Вальмон – имя одного из персонажей известного романа Шодерло де Лакло «Опасные связи» (а также одноименных фильмов). Приступаю к проверке, не отмечалось ли использование имен других персонажей этого романа при нарушении систем безопасности.

Кроме того, Лодж и «Ле Карре» Самтер обменялись посланиями в которых договорились о немедленной встрече.

Как дела у ваших агентов, наблюдающих за автомобилями Брайена и Гарри?

70. От М. де М. к В. де В

Тот же самый вопрос я могу задать вам. Впрочем, может быть ваши агенты их упустили? Тогда подобный вопрос с моей стороны мог бы оказаться неучтивым. Мои агенты продолжают следить за фольксвагеном Гарри, который движется на север. Это нетрудно, так как видеокамеры расположены вдоль шоссе достаточно равномерно.

Брайен, видимо, отказался от намерения выследить сегодня Гарри и Пенни. Он остановил свой автомобиль около стрелкового клуба и прошел внутрь. Мои агенты наблюдают теперь за внутренностью клуба.

Мне удалось установить, что в числе «внешних устройств», подключенных к компьютеру в клубе, имеются ружья и пистолеты. Используя наблюдения агентов, я выяснил, что ими вооружены человекоподобные куклы – посетители соревнуются с ними, если хотят проверить свое искусство.

71. Видеоряд (из архивов виконта)

Кадры хроники, кажется, относящиеся к известной операции «Буря в пустыне» (война с Ираком 1991 года).

72. От В. де В. к М. де М

Стреляли ли вы уже по мишени, маркиза? Вы ведь давно мечтали снова держать в руках пистолет. По-моему, недурная возможность избавиться от Брайена. За чем же дело стало?

73. От М. де М. к В. де В

За немногим, виконт. Оружие, которым управляет компьютер, не может далеко отклоняться в сторону от мишеней. Когда же стрелки подходят к мишеням, связь между компьютером и вооруженными куклами прерывается – для этого имеется специальная кнопка. Пока не вижу, как можно совладать с этими мерами предосторожности.

Я буду продолжать наблюдение за клубом, а вы постарайтесь распутать то, что натворил ваш агент в «Интеллидженс сервис».

Разумеется, как только Пенни и Гарри доберутся до квартиры…

74. Видеоряд (из архивов виконта)

Известные кадры, показывающие взрыв водородной бомбы на атолле Муруроа.

Глава 6,

в которой все большую роль играют кадры, отснятые различными видеокамерами, диалог почти вытесняет переписку, даются уроки музыки, приоткрываются тайны прошлого, тайное вмешательство в личную жизнь достигает умопомрачительных пределов, создаются интерфейсы, многообещающий проект не приносит ожидаемого успеха, катастрофа уже наступила, но пока еще остается незамеченной.

75. Видеоряд

Пенни в теплой куртке, вскоре рядом с нею появляется Гарри. Она примерно на полголовы его выше. Пенни встряхивает головой (она без шапки, у нее светлые влажные волосы), улыбается, снимает куртку и бросает на кушетку. Садится в кресло, расшнуровывает высокие ботинки на толстой подошве. (На панели «Музыкального центра» начали перемигиваться огоньки). Гарри также снимает куртку и башмаки. Открывает дверцу настенного бара, достает что-то крепкое (по форме бутылок и цвету невозможно ошибиться). Спрашивает что-то у Пенни, наливает ей и себе.

Пенни выпивает свою порцию быстрее, чем Гарри. Его рука со стаканом заметно дрожит. Пенни жестом отказывается от второй порции напитка, сворачивает папиросу. Гарри берет со стола блок дистанционного управления камерой. Наезд: лицо Пенни крупным планом. Чистый лоб, строгие темные брови, длинные ресницы, серые глаза немного навыкате с чуть расширенными зрачками; греческий нос, красиво вырезанные ноздри слегка раздуваются и суживаются – вдох-выдох. Румянец на щеках, округлый, но уверенно очерченный подбородок, розовые губы – ни следа помады; длинные пальцы, коротко стриженые ногти – ни следа лака; папироса – вьется серый дымок. Потом камера снова берет дальний план, поворачивается. Видно отраженный в зеркале экран компьютера, на котором сменяются кадры, передаваемые туда видеокамерой.

Гарри, отставив пустой стакан, подходит к Пенни и пытается поцеловать ее. Она отстраняет его и встает с кресла. Гарри выглядит виноватым.

Пенни указывает в сторону манекенов и сама первая подходит к ним, Гарри за нею. Вместе они снимают с них различные части оборудования для занятий cybersex’ом, похожие на части старинных доспехов – черная основа, металлические накладки. Гарри, видимо, дает объяснения. Пупырчатые шары (от каждого идет провод к компьютеру) заменяют клавиатуру, у шлемов нет отверстий для глаз. На руки одеваются перчатки, надо подсоединить множество датчиков. Наезд камеры (дистанционный контроль лежит на столе). Пенни быстро раздевается. Грудь (большая и от этого слегка обвисшая) крупным планом. Бледная кожа. Блекло-розовые соски. Гарри начинает прилаживать части «доспехов».

Но прилаживать их еще рано. Он что-то объясняет Пенни, достает из бара еще одну бутылочку. Для того, чтобы электроды могли передавать в компьютер данные о состоянии тела, требуется натереться специальным составом. Пенни уверенно натирается сама, после чего Гарри помогает ей надеть и закрепить «доспехи».

Пальцы его не слушаются, он дрожит – дрожат руки, голова, плечи. Наконец он может заняться собой. Раздевается, путаясь в одежде. Камера внимательно его рассматривает, слегка поворачиваясь, но Гарри, конечно, не замечает ее эволюций. Пенни, похоже, они также не удивляют, хотя она должна видеть меняющееся изображение комнаты, передаваемое камерой. Возможно, она считает, что так и задумано.

76. «Talk» (м. де М., в. де В.)

В. – Почему вы говорите, что Гарри – мой?

М. – Но раз мы собираемся в них вселиться – полагаете ли вы, что это я должна вселиться в Гарри?

В. – Вы собираетесь работать с Пенни? Мужчины никогда не были моей специальностью, вы уверены, что я справлюсь?.

М. – Боюсь, дорогой мой виконт, что мы недостаточно продумали с вами всю операцию. Я тоже никогда не была любительницей женщин – но речь ведь не об удовольствии. По крайней мере не для нас

В. – Полагаете ли вы, что нам сразу удастся в них вселиться? У меня нет в этом никакой уверенности. Подумайте, они впервые вместе! Не знаю, девственник ли Гарри, но даже если нет – насколько велик риск, что они вообще друг другу не понравятся. Меня это нисколько не удивит, принимая во внимание все это оборудование, достойное камеры пыток! По моим наблюдениям, различные способы мучать друг друга начинают интересовать людей в гораздо более зрелом возрасте.

М. – Право, до чего нелепо у них все устроено! Как я понимаю, два экрана в шлеме на таком близком расстоянии они должны воспринимать как один экран. Это маленькое окошко в углу экрана служит для контроля за состоянием партнера – точно, в одном шлеме там мужская фигурка, а в другом женская. Нам надо будет научится интерпретировать данные напрямую – зачем нам еще какие-то фигурки? Второе маленькое окошко… – это то, что у них называется «меню». На остальной части экрана… могут быть кадры по их собственному выбору или по выбору партнера. Но выбирать можно только из кадров, которые имеются в памяти компьютера Гарри…

В. – Действие начинается. Интересно, что они пили.

М. – А вы бы не отказались от хорошего коньяка?

В. – Если бы я пришел с холода, как они, я бы наверное предпочел виски.

М. – Вы заметили, какая у нашей Пенни некрасивая спина?

В. – А плечи – совершенно прямые…

М. – Грудь слишком тяжелая…

В. – Узкие бедра… Мускулистые ноги… Кожа очень загорелая, как у крестьянки…

М. – Но голова красивая, шея тоже ничего… Кисти рук, ступни – здесь чувствуется порода, насколько она могла сохраниться на этом новом континенте. Зато ваш Гарри – смешно сказать. Ростом ниже своей подруги, сутулый, в очках… Совсем не в моем вкусе.

В. – Будьте снисходительны, маркиза, прошу вас. А вдруг мне удастся в него вселиться… Не будем отвлекаться! Смотрите! Смотрите, чем этот мальчишка пытается пленить свою Пенни! Смотрите, что за кадры он демонстрирует ей!

М. – Вы правы, если так будет продолжаться, наша главная задача на сегодня – не дать им все испортить. Выбор кадров Гарри просто ужасен – и Пенни они совсем не по душе. Как я понимаю, синий цвет в контрольном окне указывает на ее крайне холодную реакцию. Она пытается заменить его кадры другими – по своему выбору. Но они ничуть не лучше!

В. – Мы должны вмешаться. Я сейчас найду что-нибудь в своем архиве. Мы можем подключиться и заменить их кадры своими.

М. – Вы уверены, что содержимое ваших архивов больше ей понравится?

В. – А вы думаете, что, познавая мир, я следовал тем же принципам, что и Гарри? Зачем мне собирать то, что хорошо знали уже в Вавилоне?

М. – Что же вы собирали?

В. – Войны, путешествия, курьезы наук, – но это не то, что сейчас нужно… секты и их ритуалы, наконец, зрелища, среди коих одни отличаются великой пышностью, а другие – необузданной фантазией. Я думаю, что для Пенни подойдет кое-что из зрелищ – из тех, что устраиваются для избранных.

Видеоряд (вместо реплики)

Пустыня. Желто-коричневая, как львиная шкура. Огромная, высотой с многоэтажный дом, пылающая человеческая фигура медленно кренится и падает. Крупным планом – толпа зрителей в том, что называется «optional clothes», т. е. в самых разнообразных одеждах и вообще без них. Люди с птичьми головами, головами хищников и т. д. Тела некоторых разрисованы яркими красками, порой не без юмора – женщины в нарисованных платьях, мужчины в нарисованных фраках… Вдали медленно движется автомобиль в форме банана.

Видеоряд (вместо реплики)

Обнаженная амазонка верхом среди осенней северной природы. Вороной конь, березки, дымно-зеленые сосны, печальные залысины дюн, коричневая река, по которой плывут желтые листья. По экрану проплывают, вспыхивая алым, строки стихов. Читатель может догадаться, что стихи на русском языке.

В. – Да. Вы обратили внимание, что его показатели тоже были хуже некуда, а теперь, особенно после этой амазонки, они улучшились?

М. – Вольно ему было хранить у себя сплошную порнографию. Не забудьте по крайней мере записать свои фильмы в его компьютер. И так он может встревожиться, не понимая, откуда они взялись.

В. – Но сейчас ему не до того. Мне придется и дальше управлять выбором изображений, иначе он снова все испортит. Пока он думает, что это подарок от Пенни, а она думает, что это он сам догадался и исправил положение.

М. – Следующее, чем нам надлежит заняться – это прикосновения. Костюмы, которые они надели на себя, хорошо приспособлены для имитации прикосновений. В материал вмонтированы специальные кулачки, которые могут создавать большее или меньшее давление на тело. Подключитесь к соответствующему модулю в компьютере и заблокируйте контроль со стороны Пенни и Гарри. Мы поработаем за них. Давайте все же я займусь Пенни а вы Гарри. Мы еле-еле успели предотвратить ссору между ними, положение, как вы понимаете, и сейчас очень деликатное. Думается, я лучше знаю, что может понравиться неопытной девушке – а вы, возможно, лучше моего понимаете, что может понравиться Гарри. Потом, когда наша власть над ними упрочится, обещаю, я дам вам возможность ближе познакомиться с нею. Признайтесь, вы не представляете, как мы сможем до конца осуществить наш план. Так что нам придется учиться на ходу.

В. – Мне не совсем ясно, как подобрать правильный ритм. Все ритмы, которые я могу позаимствовать у компьютера, очень отличаются от человеческих… А создавая специальных агентов, боюсь, мы начисто лишим себя надежды на осуществление наших планов.

М. – Давайте попробуем взять за основу ритмы их сердец. Вспомните морской прибой – поверхность огромных волн вся покрыта более мелкой рябью. Один из моих кузенов, адмирал, говорил мне, что поверхность более мелких волн вся покрыта еще более мелкими волнами, и этому нет предела. Пусть удары сердец Пенни и Гарри будут как бы гребнями больших волн, и вы наполняйте их своими ритмами, то усиливая, то ослабляя – и подчиняйте этим ритмам силу, с которой будут оказывать давление на их кожу бугорки, о которых мы говорили.

В. – Я попробую использовать стихи для создания основного ритма – стихи ведь сами в себе заключают ритм, даже если, как у нас с вами, нет тела, способного его ощущать.

М. – Не забывайте контролировать состояние Пенни и Гарри.

В. – Разумеется… Послушайте, Полина, этот диалог, который мы сейчас с вами ведем, при всей его приятности, невозможно узкий канал для обмена впечатлениями. Давайте лучше создадим особый интерфейс, чтобы не тратить время на разговоры. В принципе, это не очень отличается от того, как мы работали с агентами. Выделим для общения несколько компьютеров и будем использовать их для обмена агентами, единственной задачей которых будет передача впечатлений.

М. – Я понимаю, как я могу создать своего собственного агента и растворить его потом в себе снова. А вашего? Не будет ли это слишком опасно для нашей целостности?

В. – Мы будем обмениваться очень маленькими агентами, дабы они не представляли информационной опасности для нас самих. Все же быстрее, чем обыкновенный диалог.

М. – Давайте попробуем, но с условием! Мы продолжаем вести обыкновенный диалог и уничтожаем ваш обменный интерфейс по первому требованию!

В. – Я приму любые ваши условия.

77. Видеоряд

Камера долго всматривается в Пенни (из-под шлема выбиваются светлые волосы), долго всматривается в Гарри… Гарри сидит на вертящемся стуле рядом с экраном, Пенни в кресле-качалке. Оба медленно качаются – он из стороны в сторону, она вперед-назад.

78. «Talk» (м. де М., в. де В.)

В. – Как видите, использовать стихи для задания медленного ритма оказалось значительно лучше.

М. – Да… Мне понравилась движущаяся карикатура, которую вы послали мне с последним вашим агентом. Гарри в виде жука, наколотого на иголку, а Пенни в виде жука, которого перевернули на спину. Как у них здесь называются подвижные рисунки – мультипликация?

В. – У американцев они называются cartoons. Увы, сеанс уже подходит к концу – а чего мы добились?

М. – Мне кажется, что им понравилось. Можно надеяться, что этот сеанс не последний.

В. – Боюсь, если мы и дальше будем над ними смеяться, мы никогда ничего не достигнем. Насмешка создает барьер, через который не перескочишь.

М. – Я довольно вас знаю, виконт, чтобы чувствовать в ваших карикатурах скорее ненависть, чем насмешку. Смеясь, мы сможем превратить их в марионеток – но если мы хотим сами вселиться в них, нам надо полюбить их – или хотя бы любовно возненавидеть. Мне кажется, мы на это способны.

В. – Может быть, маркиза. Мы упустили из виду еще один способ воздействия – музыку! У них все время играла музыка, а мы ничего не слышали.

М. – В шлемах, что у них на головах, имеются наушники. К ним идут сигналы. Нет ли возможности их расшифровать?

В. – Там просто ряд чисел, которые кодируют музыку. Каждый звук переводится специальным преобразователем в последовательность чисел, а потом она опять преобразуется в звук…

М. – Но изображения у них тоже преобразуются в ряд чисел, но мы каким-то образом научились их видеть…

79. Видеоряд

Гарри расстегивает и снимает «доспехи». Похоже, тело плохо слушается его. Встает со своего вертящегося стула, чуть пошатываясь, подходит к Пенни. Помогает ей встать и снять свои. Ее глаза закрыты, но на губах счастливая улыбка. Не открывая глаз, она осторожно обнимает и прижимает к себе Гарри. Прижимается губами к его виску. Весьма долго они так стоят, не отрываясь.

80. «Talk» (м. де М., в. де В.)

М. – Сеанс окончен.

В. – Вы не боитесь, Полина, что «cybersex» окажется для наших молодых людей всего лишь подготовкой к обычной любовной игре, и они перестанут пользоваться компьютером?

М. – Все возможно. Но все же я надеюсь, что они не скоро научатся без нашей помощи доставлять друг другу удовольствие. К слову, как мне называть вас – Жан-Селестен?

В. – Просто Вальмон.

М. – …Наши молодые люди разомкнули объятия, давайте продолжим разговор о музыке. Вы когда-то неплохо музицировали. Вы можете вспомнить, как звучала та или иная нота?

В. – Я об этом не задумывался… Да. Я не слышу, но я помню.

М. – Если мы установим, какими цифрами кодируется каждая нота, мы сможем, глядя на закодированную музыку, вспомнить все ноты, которые должны были бы здесь звучать? Мне кажется, вы могли когда-то напеть мелодию, просто глядя на лист с нотами.

В. – Можно попробовать. В компьютере у Гарри есть нотная таблица.

М. – Подождем, пока они куда-нибудь выйдут. Они одеваются и, похоже, собираются уходить.

В. – Давайте активируем наших агентов – напротив дома, где живет Гарри, есть камера уличного наблюдения.

М. – Если они уйдут – я надеюсь, они еще вернутся.

В. – К сожалению, в данный момент от нас больше ничего не зависит. А пока – не удивляйтесь, Полина, я хотел бы пригласить вас на танец.

М. – Интересно, как вы собираетесь это устроить?

В. – Очень просто… и вы и я, мы ведь помним ритмы нескольких основных танцев – гальярды, менуэта, паваны, не так ли? Эти ритмы очень легко запрограммировать. Так как мы делаем это для самих себя, нам не нужны никакие агенты или сильное замедление – пусть компьютеры генерируют сигналы в соответствующем ритме с естественной для них быстротой. А мы к этим ритмам можем вспомнить подходящую музыку.

В. – Помните гальярду, которую танцевали на крестьянском балу у королевы?

………

М. – Благодарю вас… Пенни и Гарри уходят. Забыли погасить за собой свет. Переключаемся на наружное наблюдение?

В. – Самое время… Жаль, что полицейские камеры не покрывают все отрезки дороги у дома Гарри. Мы рискуем потерять наших подопечных. К слову, чем занят Брайен?

81. Видеоряд

Пять «окон» в общей рамке – достаточно обычный дизайн для интернет-страницы. Сама рамка (или рама) на вид рельефная, массивная, потемневшая от времени, как у музейной картины. Фон между «окнами» – чередование бурых, зеленых и серо-голубых пятен (цвета маскировочной ткани). Иногда по ним и по окружающей их раме пробегают оранжевые блики, создавая иллюзию отсветов пламени, будто вся конструкция висит в охваченном пожаром здании.

Два «окна» с перекрестьями посередине дают вид через прицел со стороны вооруженных кукол, о которых говорила маркиза. Перекрестье ловит мишень, кадр слегка вздрагивает – у кукол твердые руки – наплыв – свежее отверстие в мишени. Два «окна» показывают вид сбоку на помещение тира. Пол расчерчен параллельными линиями, наподобие плавательного бассейна. Последнее «окно» – кадры, снимаемые камерой, расположенной со стороны мишеней (несколько выше). В нем видна шеренга, состоящая из двух вооруженных кукол и нескольких живых людей, стреляющих по мишеням.

82. «Talk» (м. де М., в. де В.)

В. – Который из них Брайен?

М. – Блондин, второй слева. Самый высокий. Все стрелки вводят свое имя в компьютер перед выходом на линию огня.

В. – Жалко, что ни одного ствола нет с той стороны, где находятся мишени. Хотите, слегка позабавимся? Заодно проверим их внимание.

М. – Каким образом?

В. – Можно сделать так, что куклы, управляемые компьютером, будут стрелять в ритме гальярды. Разумеется, в темпе, приспособленном к восприятию обыкновенных стрелков. Интересно, заметят ли они появление ритма?

М. – Не обращают внимания. Наверное, дело в наушниках.

В. – Тем не менее, их собственная стрельба начала подчиняться навязанному нами ритму!

83. «Talk» (м. де М., в. де В.)

В. – Поступили новости из Англии. Цитирую два письма, переданные моим Планше:

а) От Б.Л.С.Р. к М.Р.Л.К

Хелло, Морти!

Я тут заглянул в архив во время ланча. На терроризм не похоже, но то, что я нашел, не очень-то мне нравится: у нас был агент де Вальмон в то время, когда разворачивается действие «Опасных связей». Иными словами, в 70-е годы XVIII века. Я не хочу сказать, что тип, проникший к нам в систему, это компьютерное привидение или оживший покойник, но, в любом случае, для обыкновенного аватара он кажется слишком хорошо информированным.

б) От М.Р.Л.К. к Б.Л.С.Р.

Предложи Фитцджеральду поискать хакера среди сотрудников архива.

….

Чтобы и дальше морочить голову этим господам, а равно показать им свою власть над ними, я положил в почтовый ящик «Бенджи» следующую записку:

Дорогой Бенджи, позвольте процитировать вам стихи вашего тезки, доктора Бенджамена Франклина – он как-то прочитал их мне на заседании известного «Клуба Францисканцев», где я имел удовольствие присутствовать. Если не ошибаюсь, это было в 1773 или 1774 году. Мне кажется, они могут понравиться вам и вашему другу Морти:

Венеры зов; отбросив лень

Всю ночь, и после целый день

Люби, отбросив все сомненья.

Знай – это долг и наслажденье[6]

Знаете ли вы, что еще роднит вас с доктором Франклином?

М. – Я не хочу с вами спорить, де Вальмон, но по-моему вы играете с огнем. Право, вы слишком многое позволяете своему агенту!

В. – Я нашел такой материал на Самтера и Лоджа, что им лучше ничего против нас не предпринимать. Самтер – двойной агент, а Лодж доставляет для него сведения. На них имеется досье – вы представляете, где – в Москве! Мне кажется достаточно разумным их провоцировать, поскольку само их поведение может подсказать нам интересные идеи. В любом случае они не в силах нанести ответный удар.

М. – Тем не менее в их распоряжении есть архивы, где хранятся сведения о столь отдаленном прошлом! Ладно, расскажите мне что-нибудь интересное из вашей шпионской жизни – хотя мне и было известно о вашем хобби, как вы сами знаете, вы не отличались откровенностью.

В. – Разумеется, я не мог отличаться откровенностью! Но теперь меня ничто не удерживает.

М. – Каким образом вы сами стали английским агентом? Зачем вам это понадобилось?

В. – Мне нелегко ответить вам, зачем. Если хотите, «из любви к искусству». Когда? Во время моей поездки в Англию между двумя войнами. Не могу сказать, что я очень стремился стать их агентом. В то время в Англии возникло особенно много клубов – иные из них прелюбопытные. Я был принят в некоторых, подружился с двумя-тремя симпатичными милордами, когда наша дружба достаточно упрочилась, один из них вежливо поинтересовался, какие чувства я испытываю по отношению к своему правительству – догадываясь, о чем может дальше пойти речь, я не отрицал, что мои чувства не слишком отличаются от чувств, которые может испытывать жена по отношению к скаредному и скучному мужу. Удовольствие измены своему государю – возможно, один из немногих видов измены, прелести которой остались вам незнакомы. Мне иногда помогали деньгами – в основном, покрывали карточные долги, но это не было главным.

М. – А что это за «Клуб Францисканцев», о котором вы упомянули?

В. – Это было позже. Собрания клуба происходили в Уайкомбских пещерах. Многие его члены были куда более выдающимися авантюристами, чем я. И куда более выдающимися шпионами, разумеется. Достаточно назвать знаменитого шевалье Д’Эона, который одно время служил при русском дворе, переодетый женщиной.

М. – Бывали ли на собраниях «Клуба Францисканцев» женщины? Мне приходилось слышать, уже после вашей гибели, что Д’Эона по суду признали женщиной. В Голландии, где я находилась в то время, об этом писали в газетах

В. – Могу вас заверить, женщиной он не был. Женщин, которые бывали на наших собраниях, обычно называли монахинями, полагалось к ним обращаться не иначе как «сестра». Там вообще устраивались презабавные маскарады и представления. Доктор Франклин любил разыгрывать из себя волшебника – заклинал бурные воды подземного потока, незаметно окропив их маслом. Но иные из опытов, которые там проводились, касались весьма запретных вещей, и едва ли я смог бы их увидеть в другом месте.

М. – Например?

В. – Это был тоже один из опытов доктора Франклина. На вершину холма через расщелину был выведен толстый медный шест. Внизу, под другим концом шеста, на металлический стол положили обнаженного мертвеца. Приближалась гроза. Когда гроза разразилась, в верхний конец шеста ударила молния – и тотчас ослепительный поток электричества вырвался из нижнего конца шеста и обвил мертвеца, который от этого сел, согнув колени и выставив вперед руки. Потом его не могли разогнуть. Волосы и часть кожи на нем сгорели, глаза вытекли, но рот его, казалось, был раскрыт в беззвучном хохоте. Был и другой признак того, что на одно ослепительное мгновение ему, возможно, была возвращена жизнь!

М. – Удивительно. Что было после?

В. – После удара молнии воздух светился странным голубым светом. Мы перешли ужинать в другую пещеру. В это время в шест ударила еще одна молния, и мертвеца испепелило.

М. – Нам жизнь тоже возвращена благодаря электричеству… Может быть, тут скрыта какая-то связь.

В. – Позвольте вас спросить, Полина… Я, как видите, рассказал о себе. Как же все-таки вы в действительности погибли?

М. – То, что я говорила вам раньше, почти правда. Мне хотелось лишь представить все в чуть более достойном свете. После своего бегства (мадам де Воланж написала правду), я жила в Амстердаме на деньги, оставшиеся от продажи драгоценностей. К тому моменту, когда в Париже началась революция, деньги подходили к концу, и я имела глупость вернуться, полагая, что теперь во Франции все для меня может обернуться иначе… Но это грустная история, и я не расположена сейчас рассказывать ее вам.

В. – Хорошо, Полина, но рассказ остается за вами.

…..

М. – Они в колледже! Пенни, как видите, понадобилось отправить трогательное письмо отцу!

От Пенелопы Голдсмит к Улиссу Гранту Голдсмиту

Дорогой Папа,

сегодня я видела удивительный памятник. С одним моим другом по университету мы подъехали к этому памятнику на его машине. Памятник называется «Памятник уходящему времени». Имени автора на памятнике нет (стерлось от времени?). К нему невозможно подойти, можно только подъехать на машине. Памятник находится на небольшой круглой площадке посреди большой кольцевой развязки. Это пустой круглый бассейн, с одной стороны которого проходят человеческие фигуры. Они как бы поднимаются из земли – младенец, неуверенно ковыляющий малыш, гнущаяся, как травинка, девочка-подросток, посередине распрямившиеся во весь рост юноша и девушка и муж и жена. Затем фигуры снова начинают клониться к земле и в конце ряда совсем с ней сливаются. С противоположной стороны бассейна на них смотрит высокая фигура под капюшоном, с косой в руках. Это Смерть (а может быть, Время). Все сделано из желтоватого бетона. Видел ли ты когда-нибудь этот памятник? Он расположен на юге, в районе 60-х улиц. Пишу тебе из колледжа (мы заехали сюда, после того как посмотрели памятник). У меня очень хорошее настроение. Не скучай.

Целую.

Твоя Пенни

В. – А где Брайен?

М. – В компьютере тира есть запись о его уходе. Его машины нет на стоянке. Мне кажется, он может вернуться в колледж!

В. – Проверяю, кто в данное время работает в колледже на компьютерах. Вот список. Это Пенни… а это в другом зале, по-видимому, Лора.

М. – Которую Брайен просил «звонить по сотовому». Ясно, что это какое-то средство для передачи сообщений.

В. – Называемое телефон. К сожалению, не чисто компьютерное. Точнее, не всегда связанное с сетью, где мы находимся, а не то бы я уже давно заслала туда агента. Работа этого устройства связана с цифровой кодировкой звука.

М. – А причем тут «соты»?

В. – Все города разбиты на «соты», и специальные компьютеры определяют, где в данный момент находится тот, кому адресовано сообщение.

М. – Не можем ли мы с помощью этой системы определить, в какой «ячейке сот» находится Брайен?

В. – Если бы мы знали его номер…

М. – В компьютере, который обслуживает «соты», должен быть список номеров! Проверьте Чикаго!

В. – Список есть – но не обязательно Брайен зовется в нем своим настоящим именем… Нет, вот он. Дополнительное подтверждение – адрес совпадает с адресом, указанным в каталоге автомобильных номеров.

М. – Попробуйте послать ложный вызов и проследить за прохождением сигнала.

В. – Лора больше не работает на компьютере. Проверяю местонахождение Брайена – сравниваю с планом Чикаго. Видите? Брайен в этой «ячейке», а колледж вот здесь.

М. – Близко…

В. – Кто-то и в самом деле вызывает сотовый телефон Брайена.

М. – Это Лора!

84. От Анонима к Пенелопе Голдсмит

Дорогая Пенелопа,

срочно покиньте колледж! Это ловушка! Вы в опасности! Лора Сойер в данный момент находится в колледже и звонит вашим врагам!

85. «Talk» (м. де М., в. де В.)

М. – Она послушалась. Надеюсь, им хватит времени скрыться. Есть ли камеры уличного наблюдения вблизи колледжа?

В. – Есть. Улица перед колледжем хорошо освещена – вот фольксваген Гарри. Его ни с чем не спутаешь. Появляются Гарри и Пенни.

М. – Да, я вижу. Я снова подключилась к полицейским камерам. А кто это на ступенях, смотрит, как они отъезжают? Лора?

В. – Я ее представлял иначе. А она, оказывается, худая, в развевающейся юбке, похожая на цыганку.

М. – Теперь она знает номер фольксвагена Гарри.

В. – Этого еще не достаточно, чтобы найти его дом.

М. – А вдруг у Брайена есть доступ к полицейским файлам?

В. – Я разослал всем своим агентам, ведущим наблюдение за перекрестками, чтобы они мешали продвижению «крайслера» Брайена. Сделайте то же самое.

М. – Я сделала! Но Брайен пересек уже один перекресток вопреки запрещающему сигналу. Уличное движение небольшое, он не очень рискует.

В. – Если только ему не встретится патрульный автомобиль. За нарушение правил у них полагаются наказания.

М. – В главном полицейском компьютере положение всех патрульных автомобилей обозначено на плане. Ни одного у него по пути. Неужели нет способа навести на него полицейских?

В. – В главный компьютер все время поступают сведения о нарушениях. Но связь с патрульными автомобилями поддерживается при помощи телефонов. Мы еще не научились передавать звуковые сообщения! Я поместил в главный компьютер сообщение, что в таком-то квадрате находится злостный нарушитель уличного движения. Я дал номер машины Брайена, но не знаю, как быстро это дойдет до патрулей.

М. – Вы бы лучше написали, что он подозревается в убийстве.

В. – Дополняю сообщение.

«Внимание, внимание! Дополнительная информация. Водитель черного «крайслера» (номер) подозреваемый в убийстве Брайен О’Рурке. «Крайслер» движется с превышением скорости по 54 Street South в направлении Lakeside Drive».

М. – Брайен в трех кварталах к западу от колледжа. Гарри и Пенни всего в двух к северу. Ближайшая патрульная машина в двух к югу. Чем привлечь внимание полиции?

В. – Пусть регулировочные огни на всех перекрестках к северу от патрульных перемигиваются в ритме гальярды.

86. Видеоряд

Чувствуется, что кадры на экране компьютера расположены не как попало, напротив, оформление его было предметом некоторой язвительной заботы. Голубой фон с ангелочками-путти. На этом фоне помещены три «окна».

В них кадры, снятые тремя разными камерами. В одном видно «крайслер», прижатый к тротуару полицейской машиной у самого входа в колледж; огромный чернокожий полицейский обыскивает несколько менее рослого блондина (Брайена); Лора с растерянным видом стоит на ступенях. Во втором весело перемигиваются всеми тремя цветами светофоры на перекрестке. В третьем окне виден удаляющийся и теряющийся в вечернем сумраке фольксваген Гарри.

87. «Тalk» (м. де М., в. де В.)

М. – Еле-еле… Что ж, теперь у нас есть время. Продолжим учиться?

В. – Музыке?

М. – Воспоминанию о ней. Конечно, музыкой заняться сейчас всего приятнее. А как быть с телефонами?

В. – Каналов, по которым передаются звуки, много больше. В основном они пересылаются в виде цифрового кода. Я разработал целую программу работы со звуками. Ее исполнение не требует особого ума, и я намерен поручить его агентам.

М. – В чем же состоит ваша программа?

В. – Во-первых, существуют «звуковые газеты» (их еще называют «радио»). Зачитывается текст, который присутствует также в памяти компьютера. Поскольку все нынешнее общество существует только благодаря объединяющим его информационным связям, эти звуки кодируются цифрами и пересылаются с места на место, по дороге обычно проходя через компьютер. Моим агентам поручается установить, какие группы цифр соответствуют словам, уже известным из текста. После этого мы можем составлять из этих групп цифр свои сообщения, подобно тому, как письмо может быть составлено из слов, вырезанных из газеты.

Во-вторых, надлежит установить, какие группы цифр кодируют ноты. Во многих компьютерах есть нотные таблицы, и, возможно, компьютеры могут заодно играть роль музыкальных инструментов.

М. – Жаль, что мы не слышим этих звуков.

В. – Но мы, если захотим, сможем вставлять в свои звуковые письма музыкальные отрывки. Кроме того, звуковые газеты нередко включают в себя исполнение музыки – и ноты исполняемой музыкальной пьесы также можно найти в памяти компьютера…

М. – Мне хочется заняться музыкой, так что если вы желаете завершить изложение своей программы, говорите быстрее.

В. – Наконец, есть еще телефонные разговоры. Тут нам помогут полицейские компьютерные программы, созданные специально для подслушивания и расшифровки телефонных разговоров.

М. – Найдите какие-нибудь современные ноты. Мне хочется посмотреть, насколько сильно изменилась музыка за два века.

88. Видеоряд

Кадры показывают космонавта Олдрина, прыгающего на поверхности Луны около американского флага.

89. Видеоряд

Комната Гарри. Входят Пенни и Гарри, запорошенные снегом. Снимают куртки и башмаки. Гарри в одно слово о чем-то спрашивает, Пенни энергично кивает. Гарри включает электрический котелок. Пенни достает из сумки два яблока, одно из них протягивает Гарри. Оба одновременно кусают яблоки и одновременно морщатся. Гарри, не доев яблока, разливает по чашкам кипяток и растворяет кофе. Пенни, доедает свое яблоко, берет чашку и греет руки, отпивая кофе маленькими глотками. Отхлебнув кофе, Гарри что-то ей предлагает. Пенни, с чашкой у губ, выражает согласие глазами. Гарри подходит к компьютеру (крупным планом: волнисто-жесткие черные волосы, нахмуренный узкий лоб с тройственной вертикальной складкой у переносицы, оттопыренные уши, близоруко прищуренные глаза, хрящеватый с вмятинкой от очков нос, закушенные припухшие губы). Пенни тоже подходит ближе, и стоит, заглядывая Гарри через плечо.

90. От Гарри М. Ланкастера и Пенелопы Голдсмит к маркизе де Мертей и виконту де Вальмону

Дорогие маркиза и виконт!

Мы вместе пишем вам это письмо. У нас очень хорошее настроение, и нам захотелось написать вам. Надеемся, для вас еще не слишком поздно. Если у вас будет желание, мы могли бы не только обменяться письмами, но и поговорить.

С наилучшими пожеланиями,

Пенни и Гарри

91. Видеоряд

Видеокамера находится на компьютерном мониторе, что значительно ограничивает поле зрения. Пенни стоит, полуобняв Гарри со спины, так что при желании она легко может дотянуться до клавиатуры и набрать свою строчку диалога.

Играет музыка. Ее присутствие чувствуется, тела перенимают ритм.

Губы часто используются для поцелуев. Насколько можно судить, с них не срывается ни единого слова – даже друг с другом Пенни и Гарри разговаривают при посредстве компьютерной клавиатуры.

Выражения лиц… Гарри не видит лица Пенни. Временами оно выражает слишком сильные чувства, он бы, вероятно, испугался.

Лицо Гарри выражает главным образом напряжение воли. Если на щеках Пенни играет легкий румянец (потом слегка розовеет также ее лоб), то для него характерен значительно более темный цвет – возможно, связанный с естественной смуглотой. Или приливом крови?

Такие контрасты цвета мужских и женских фигур характерны для старой французской живописи.

Она смеется… Он хмурит лоб, торопливо набирая на клавиатуре еще одну фразу.

92. «Talk» (М. и В.)

В. – Какое ваше самое секретное желание, Полина?

М. – Снова дышать, Вальмон. А почему вы спрашиваете, вы видели рекламу «Плейбоя»?

В. – Не знаю, может быть. Я не имел в виду ничего серьезного.

М. – Нас спрашивают, не хотим ли мы поговорить.

В. – Наверное. Но я думаю, пора снова создавать интерфейс, чтобы это не мешало нам общаться между собою. А с ними будем разговаривать с какого-нибудь одного компьютера.

М. – Давайте создадим. А разговор можно вести с того же компьютера, по которому они шлют почту. Так, кстати, будет медленнее – надо же приспосабливаться к нашим собеседникам.

93. (М., В., Г., П.)[7]

Г. и П. – Пр зд-во, что вы загл в Ч-го!

М. и В. – Если вести счет от Евы, то любопытство завело людей настолько далеко… Но в общем, города интересуют нас меньше, чем люди.

Г. и П. – Н-зя нам ув ВАШИ портр?

М. и В. – Боюсь, что таковых не сохранилось. Возможно, вы читали что-нибудь о нас или смотрели фильмы, где нас играют актеры, но увы, между ними и нами сходства не слишком много. Если не считать пудреных париков, которые тогда носили в свете.

М. (к В.) – Должна вам признаться, Вальмон, меня невероятно раздражает их манера пользоваться сокращениями.

В. (к М.) – Но не прекращать же из-за этого разговор! Притом, у них есть оправдание, им нелегко поспевать за нами.

Г. и П. – Дав г-ть о ВКУСАХ. (Это П.! – Г.) Что вам нр в н мире? (Мы оба.)

М. и В. – Стало гораздо легче удовлетворять свое любопытство.

Г. и П. – Что же сл его предм? (Это Г! Он зан – П.) Я дам ей отд окн для диал! (Гарри)

М. (к В.) – Пожалуй, мы тоже можем говорить раздельно.

М. и В. – Более или менее все, особенно в тех случаях, когда мы можем сравнивать с тем, что мы видели своими глазами. Что стало с Парижем, Лондоном или Амстердамом, например.

В. (к М.) – Конечно можем, хотя не вижу в этом особой разницы. Какой пустой разговор!

М. (к В.) – Мы его поддерживаем не ради глубоких мыслей.

П. – Я б в Пар!

М. – Но вам было нелегко сравнивать, раз вы не бывали там раньше. Сильно ли изменились нравы…

Г. – Вы печ оч быстр?!

В. – Но мы же «виртуальные персоны», мы успеваем больше…

П. – Нр вам совр муз?

Г. – Мне б класс.

П. – Вивальди! Гайдн! Моцарт! Он вобщ тащ от веч ц

Г. – Не только!

П. – Извините… Ничего, что мы так болтаем?

М. – Отчего же не поболтать с друзьями? Вы спрашивали о музыке… Виконт был столь любезен, что перевел для меня некоторые современные песни в ту пору, когда я еще нуждалась в переводе. Слова показались мне интересными.

В. – Мы лишь недавно научились слышать музыку, которая попадает в сеть.

М. – Но в наше время концерты не устраивались в амфитеатрах, как гладиаторские бои у римлян. Этот новый обычай меня скорее удивляет – не возродились ли часом гладиаторские бои?

В. (к М.) – К чему вы клоните?

М. (к В.) – Немного жестокости им не помешает.

Г. – Конц на откр в чтобы не огл.

В. – К вашему сведению, маркиза, существуют «Американские Гладиаторы».

П. – Это телешоу! Они не наст. У нас запр запр даж дуэли.

В. (к М.) – Пенни идея не очень нравится.

М. – Но я убедилась, что на концертах развязываются страсти. Мне кажется, что публике могли бы понравиться бои гладиаторов.

Г. – Маркиза права, бэби.

М. (к В.) – Со стороны Пенни это просто кокетство. Кроме того, идея нравится Гарри.

94. Видеоряд (продолжение)

Пенни, покачивая бедрами, направляется к шкафу, роется на полке и достает короткий самурайский меч в ножнах. Извлекает сверкающую сталь из ножен – блик на фоне серой ти-шот (по-русски говоря, футболки) напоминает вспышку молнии. Стройные голые ноги – Юдифь, и только. Вернувшись к компьютеру, снова полуобнимает Гарри.

95. «Talk» (продолжение)

В. (к М.) – Еще не известно, кому она больше нравится. Вы, конечно, лучше меня знаете женщин.

П. – Я и не спо

В. – Впрочем, бои гладиаторов, вероятно, отличались грубостью. На то была своя причина. Хорошие гладиаторы стоили дорого, в то же время после каждой настоящей схватки приходилось тренировать новых. Искусство не должно переходить в смерть, оно может существовать только рядом…

П. – Люб тож

Г. – Бсь что

П. – Рядом

В. – Если хотите, я пошлю вам небольшой фильм.

Г. – Да-а

96. Видеоряд

Японский (или стилизованный под таковой).

Танцовщики и танцовщицы, вооруженные самурайскими мечами. Лица, набеленные до неподвижности масок. Развевающиеся пурпурные одежды. Каждый взмах рассекает ткань. С каждым ударом – одежд все меньше. Яростная точность движений. Буря затихает. Стоят неподвижно в ряд, все, кроме одного. Этот, выпятив грудь, как сержант вдоль шеренги на плацу, и, последним движением стали – последний клочок. Кладут мечи и скорчиваются, как лягушки у пруда, блестя влажной кожей.

97. «Talk» (продолжение)

П. – Супер!

Г. – Здор! Оч ж нам неч посл вам сейч. Завтр буд!

П. – Нет у вас еще? Не т жест?

В. (к М.) – Что бы вы посоветовали послать теперь?

М. (к В.) – Что-нибудь более нежное. Фонтан в серале.

98. Видеоряд

На траве сидит бледная красавица в короне из осенних листьев. Ее тело тоже покачивается и деформируется, но не так сильно, как отражение в предыдущем кадре. Улыбаясь, как Будда, она подносит руки к груди. Очередная волна изменения формы – ее груди вытягиваются, отделяются и лежат на ладонях. На том месте, где они находились, теперь атласная без единого следа кожа. Она протягивает руки вперед, навстречу зрителю…

99. «Talk» (окончание)

Г. – Уж счаст с вами позн! Но

П. – Ужно позд

Г. – Свяж завтр?

П. – Он пошл вам обяз ч-ниб!

Г. – Мы

П. – У-ста-ли

100. Видеоряд (окончание)

Пенни срезает пуговицы с рубашки Гарри. Затем сразу наступает темнота.

Глава 7,

в которой слово вновь предоставляется русскому путешественнику для безжалостной критики наиболее модных проявлений интернета.

От издателя. Пейзаж интернета меняется так быстро, что события десятилетней давности легко могут превратиться в сагу или эпос, если только их не забудут (что, правду сказать, наиболее вероятно). Как, может быть, уже догадался читатель, главная задача, которую мы перед собою ставим, это – спасти прошлое от забвения. У нас есть союзники – маркиза и виконт, чикагский профессор, которого (так уж сложилось) мы называем русским путешественником, есть многие, чьих имен и псевдонимов мы не станем упоминать. Но есть и враги.

Twitter, Facebook и YouTube

Мои доморощенные рассуждения, похоже, издателю понравились. От него поступил очередной заказ – написать о врагах памяти. То, что они враги, не так уж и очевидно, сила внушения велика. Для заголовка я выбрал наиболее звучные имена, на деле врагов куда больше. Но начать разговор я и в самом деле собираюсь с них.

Они родились приблизительно в одно время. YouTube – в 2005, Twitter и Facebook – в 2006. С тех пор росли, как на дрожжах. В 2006 Google купил YouTube за 1,65 миллиарда долларов, в 2007 по слухам Facebook оценивалась в миллиард с небольшим. Несколько дней назад, по случаю продажи акций, говорили, что оценка Facebook достигла 100 миллиардов. Впрочем, это деньги в значительной мере виртуальные.

Но каково влияние этих милых начинаний на нашу жизнь?

Какой эгоизм! – воскликнут сторонники виртуального прогресса. В мире творятся невероятные чудеса, а его интересует, как они могут отразиться на его жизни. Может быть, но только я в своем эгоизме не одинок. У меня есть союзники. Нам есть, что защищать.

Когда хочешь всерьез защищать то, что тебе дорого, не надо мелочиться, робеть и стесняться в выражениях. В каждом из нас от рождения есть источник жизни. Здесь не место обсуждать, какие глубинные ключи питают его. Но когда он полностью иссякает, не остается и жизни. Проявления его многообразны. Например, сны, проявление это знакомо каждому. Или (у некоторых) – то, что называют творческим воображением.

Я обращаюсь ко всем, а не только к избранным, поэтому уместнее, приводя примеры, говорить об обыкновенных снах, мечтах, фантазиях, а не о более сложном феномене творческого воображения, где участвуют еще чувство цели и дисциплина.

Поговорим о фантазиях на грани сна.

Как-нибудь, чувствуя усталость, закройте глаза. Представьте себе что-либо. Не пытайтесь себя заставлять, не прилагайте к этому особых усилий. Цветок, лицо, животное или предмет. Предоставьте тому, что вы вообразили, свободно меняться.

Как показывает опыт, даже человек, обладающий самой скромной фантазией, увидит много интересного. А главное, свободный бег ассоциаций наверняка принесет облегчение. Одного яркого и причудливого образа, родившегося из глубин вашего «я», может оказаться достаточно, чтобы усталость развеялась, как дым. Это – источник жизни в действии…

А попробуйте вызывать перед мысленным взором образы по заранее составленному плану. Подобное упражнение отнимет у вас последние остатки энергии. Листая яркий иллюстрированный журнал, быть может, вы устанете меньше, но и бодрости это добавит едва ли. А что принесет путешествие по интернету?

Винегрет из слов, образов, смыслов. Сообщения в твиттере ограничены 140 символами. Бесплатные клипы в YouTube, в большинстве своем – десятью минутами. Фейсбук в основном содержит картинки и короткие сообщения, которым обмениваются авторы страниц и их друзья. А главное, все это не ваше, чужое, вся эта мешанина не имеет отношения к источникам жизни…

Те редкие книги, которые хочется перечитывать, написаны авторами, которым удалось, нередко, ценой собственной жизни, донести до читателя живую воду своих подземных ключей. То, что пытается с этим делать интернет, хорошо иллюстрирует известный манифест Келли, очередного утописта из Кремниевой долины.

Келли выдумал идею «текучей книги», универсальной библиотеки, в которой «каждая книга прошита перекрестными ссылками, сгруппирована, разбита на цитаты, выдержки, проиндексирована, проанализирована, аннотирована, перекомпонована, и вшита в культуру глубже, чем когда бы то ни было». «Как только они будут оцифрованы, – продолжает Келли, – книги могут быть разъединены на отдельные страницы или редуцированы дальше, до кусочков страницы. Эти кусочки могут быть соединены по-новому в переработанные книги и виртуальные книжные полки».

Но хорошо написанная книга все же пытается сопротивляться – в интернете ее растаскивают по кусочкам, однако целое тоже где-то и как-то существует. То, что внес в интернет обыкновенный любитель (литературы, фотографии, ботаники, порнографии и т. д.) просто кружится как песок или сухие листья на осеннем ветру, не находя себе покоя.

YouTube (по-русски было бы – «ВашТелик») кто-то сравнил с «хаотическим базаром изображений». Базар, однако, менее агрессивен. Предметы, которые предлагают на базаре, а покупатель разглядывает, не претендуют на то, чтобы стать окном в мир, роль которого захватил компьютерный экран.

Можно, конечно, сказать, что пользователи интернета сами виноваты – кто их заставляет сидеть перед компьютером, вместо того, чтобы пойти прогуляться по парку. Виноваты в том же смысле, в каком сами виноваты наркоманы – кто их заставляет? Но нас больше интересуют последствия. Беда в том, что воздействие интернета чувствуется повсюду, от него так же трудно избавиться, как от загрязненного воздуха в городе. Даже во время прогулки по парку в голове чудака будут, скорее всего, крутиться образы, оставшиеся там после недавних посещений интернета. Даже когда он пытается вспоминать о собственном дестве или первой любви…

Умерив громкую риторику (сдержав собственные эмоции), можно попытаться перечислить претензии к YouTube в виде списка на понятном для современного человека языке. Чужой контент. Поощрение стадного инстинкта (счетчик числа просмотров). Чуждые цели и смыслы, агрессивно вторгающиеся в жизнь смотрящего (чаще всего – реклама чего-нибудь). Сбитая хронология (распространены указатели типа «помещено столько-то часов назад», т. е. господство относительной хронологии). Разрушение способности смотрящего к рациональному выбору – выделение популярных тем стадным голосованием (не без помощи закулисного манипулирования массовым поведением). Вранье, перемешанное с правдой – разрушение критериев, позволяющих отличить одно от другого.

Разумеется, этот список нетрудно продолжить.

Но вернемся к другим героям. Например, твиттеру. Пока что главной претензией, которую мы успели высказать, было то, что твиттер «шинкует смыслы». Последнее время твиттеру пытаются создать образ социальной сети, которая радикально демократизирует политику. В действительности, однако, создается впечатление, что эта сеть оказывается великолепным инструментом для манипулирования обществом.

Простейший способ – «боты», т. е., «роботы»-программки, которые размножают «твиты» нужного типа, чтобы повлиять на людей. За примерами далеко ходить не надо – наиболее часто повторяющийся «твит» в сентябре 2011 на тему банков был «с 2006 акции Сосьете Женераль упали со 140 евро до 17». Поскольку среди утилит, связанных с твиттером, присутствуют те, что оценивают «е-репутацию», основываясь, в основном, на статистике «твитов» на тему, этот массированный вброс, несомненно, повлиял на репутацию почтенного французского банка. Пример поясняет метод – если надо повлиять на общественное мнение – займемся вбросами. Что-то подействует через «стадный инстинкт», что-то повлияет на чувствительные души, которые, хотя бы частично, поверят наглому вранью. Разумеется, информация о французском банке была чистым вымыслом.

К начальной информации в твиттере, играющей роль затравки, добавляется статистика о числе «последователей», «followers» (так, например, вброс на банковскую тему быстро привлек их более тысячи). Она, конечно, тоже влияет на общественное мнение.

Забавно, что вбросы, и искаженная оценка общественного мнения, которую они порождают, влияют не только на общественное мнение, но и на программы, которые призваны его объективно оценивать. В конечном счете, работа этих программ основана на автоматической обработке неких количественных показателей, извлекаемых из наблюдений за Сетью. Ничего удивительного, что вброс привел к результату: название «Сосьете Женераль» стало чаще ассоциироваться со словом «банкротство». А это, в свою очередь, не замедлило повлиять на знаменитые агентства, оценивающие кредитоспособность, вроде «Moody», и создало серьезные проблемы банку, который тоже иногда может нуждаться в кредитах.

Пример, который мы привели, был из области финансовой политики, но далеко ли отсюда до политики обычной? Кто не встречался с «ботами» на форумах, в том числе русскоязычных?

Справедливости ради, надо добавить, что, как все в интернете это знают, пиар бывает не только черный, но и белый (а также голубой, розовый, желтый, оранжевый, зеленый и т. д. по цветовой палитре).

После всех этих примеров, что может показаться невиннее «Facebook»? Это ведь из той же серии, что «Одноклассники» или «ВКонтакте». Немножко про себя, немножко фотографий – про себя и друзей, детей, кошечек и собачек, белочек и птичек, добрые любительские видео (или, наоборот, что-нибудь жестокое, это уж по интересам), кое-какие рассуждения на какую-нибудь тему. Увы, увы… А маски несуществующих персонажей?

Во всех областях интернета (как раньше бы сказали, на земле, в небесах и на море), занимаются свое работой спецслужбы.

В США департаменту внутренней безопасности (Department of Homeland Security) разрешается создавать фальшивые пользовательские счета в социальных сетях с целью наблюдения за подозрительными лицами. Такая же возможность, несомненно, предоставляется спецслужбам в большинстве современных государств.

Утверждается, что спецслужбы всего лишь пользуются списками ключевых слов, чтобы выуживать подозрительные сообщения, но можно ли этому верить? Тем более, что подобные технологии были в ходу уже с десяток лет назад, когда разыгрывается история маркизы и виконта, к которой я неожиданно каким-то боком оказался причастным?

Ну ладно, шутки ради, и для большей конкретики, перечислим некоторые из этих ключевых слов, разумеется, тоже обсуждавшихся в сети, что не мешает каждому из нас оказаться объектом наблюдения.

«Радиоактивность», «заложник», «взрыв», «восстание», «грубая сила», «спад напряженности», «нелегальные мигранты», «запустить», «сдохнуть»…

Говорят, для того, чтобы попасть на заметку спецслужбам в Америке, достаточно послать в твиттер фразу типа «Моя корова сдохла, и теперь инфекция яростно распространяется среди нелегальных мигрантов». Каждый может придумать правдоподобный вариант на своем родном языке…

В том же твиттере возможно было разыскивать друзей с помощью небольшой программы – очень удобно, не правда ли? Например, с вашего айфона. Программа позволяла себе, без всякого разрешения, копаться в адресных книгах ваших друзей и друзей ваших друзей. А если принять в расчет, что в среднем между нами и любым другим жителем планеты Земля найдется цепочка знакомств из, самое большее, семи-восьми звеньев…

Отслеживание ключевых слов – всего лишь пассивная слежка. Поиск ваших друзей, пусть даже без вашего согласия, отражает все же некую уже существующую реальность. Но зачем тогда создавать фальшивых персонажей? На практике все обстоит, несомненно, куда интересней. Заговоры удобнее всего разоблачать, когда сам же способствовал их созданию. Это отлично знают во всех спецслужбах.

Вовлечем в орбиту дискуссии еще кое-какие средства коммуникации – например, Skype. Стало общим местом, что Скайп используется для шпионажа, в том числе, для банального подслушивания разговоров между своими пользователями. Не последнюю роль в этом играют российские и израильские спецслужбы (ну и американские, и китайские само собой, тоже). Интересно, что почти половина сотрудников Skype работает в Эстонии.

Чтобы напомнить, что такое Скайп с точки зрения специалиста (а не простого пользователя), процитируем несколько красноречивых выдержек из известной статьи Касперского (которую, например, можно найти в «Хакере»).

«Skype представляет собой одну из самых популярных VoIP-программ, установленную на миллионах компьютеров по всему миру, владельцы которых даже и не подозревают, какая опасность им грозит. А опасность им грозит весьма серьезная: от утечки конфиденциальной информации до проникновения червей и попадания на трафик, не говоря уже о таких мелочах, как нежелание Skype работать при активном отладчике, вроде SoftICE. Я все это благополучно разгрыз и теперь выставляю продукты своей жизнедеятельности на всеобщее обозрение».

«Skype, созданный отцами-основателями скандально известной Kazaa и унаследовавший от своей прародительницы самые худшие ее черты, работает по принципу самоорганизующейся распределенной пиринговой сети (distributed self-organized peer-to-peer network, P2P). Skype – это черный ящик с многоуровневой системой шифрования напичканного антиотладочными приемами исполняемого файла, считывающий с компьютера конфиденциальную информацию и передающий ее в сеть по закрытому протоколу. Последний обходит брандмауэры и сурово маскирует свой трафик, препятствуя его блокированию. Все это превращает Skype в идеального переносчика вирусов, червей и дронов, создающих свои собственные распределенные сети внутри Skype-сети. К тому же Skype довольно бесцеремонно обращается с ресурсами твоего узла, используя его для поддержания связи между остальными узлами Skype-сети, напрягая ЦП и генерируя мощный поток трафика. А трафик, как известно, редко бывает бесплатным (особенно в России), так что кажущаяся бесплатность звонков весьма условна: за узлы с «тонкими» каналами расплачиваются «толстые» владельцы».

«Skype активно изучается в хакерских лабораториях и security-организациях по всему миру, и большинство исследователей единодушно сходятся во мнении, что Skype это дьявольски хитрая программа, написанная бесспорно талантливыми людьми в стиле Black Magic Art».

(…)

«Заканчивая статью, я хотел бы спросить: что же все-таки скрывают создатели Skype в недрах своего кода? Почему, распространяя программу бесплатно, они зажимают исходные тексты и используют закрытый протокол, вызывая тем самым недоверие специалистов по безопасности? Для чего бесплатной программе столь навороченная защита, снижающая производительность и потребляющая большое количество памяти, ведь ломать ее никто не собирается? Почему вообще Skype-клиент реализован как черный ящик?

Вопросы риторические (…)» («Хакер», 4, 2007)

…Недавно меня удивило, когда я прочитал, что «Майкрософт» (а не какая-нибудь специализированная фирма) решил подсуетиться и подал заявку на патент – «метод незаметной записи коммуникации», например, коммуникации по Скайпу. Цель, как говорится в заявке, учесть тот факт, что иногда «государство или одно из его агентств может нуждаться в мониторинге коммуникаций между пользователями», однако «традиционные техники незаметного прослушивания телефонных разговоров не обязательно корректно функционируют с VoIP (т. е. голосовым интернет-протоколом) и другими протоколами сетевой коммуникации». Предлагаемый метод позволяет делать «отводку» потока цифровых данных, используемого для коммуникации, таким образом, что копия создается без заметного нарушения самой коммуникации.

Интересно, что заявка эта была подана по собственной инициативе, а не по заказу какого-либо правительства или правительственного агентства.

Очевидно, теперь прослушивание станет менее заметным, без пауз на полуслове и других странностей, раздражающих пользователей и вызывающих у них совершенно ненужные подозрения.

Выводы? Пользуясь интернетом, нельзя доверять никому и ничему. Но… можно ли в наше время обойтись без интернета? Получается, что нельзя доверять даже самому себе, поскольку содержание интернета неизбежно внедряется в голову пользователя. Нельзя доверять своим воспоминаниям, даже недавним, так как между твоим сегодняшним днем и твоим прошлым кружатся слова и образы, заимствованные из интернета. Нельзя доверять своим планам на будущее, так как они могут оказаться результатом манипуляции. Нельзя доверять информации о настоящем, так как оно в огромной степени иллюзорно…

Глава 8,

которая начинается с письма, адресованного Издателю, а затем читатель знакомится с перепиской слуг, пытающихся по собственному разумению выручать из беды своих хозяев. Преступник попадает в лапы террористов; в бурях виртуальной реальности зарождается робкое чувство; вирус хозяйничает, как у себя дома, но на него все же находится управа.

101. От Алексея N. – Сергею Соловьеву

Дорогой Сергей!

Я охотно отвечу на Ваш вопрос, при условии, что вы сохраните втайне данные, которые позволили ли бы установить мою личность. Я не только знаю о существовании производств того типа, о котором вы спрашиваете, но мне самому довелось одно время работать в «малом предприятии», которое производило на продажу компьютерные вирусы. Мы продавали также безлицензионное программное обеспечение, занимались и антивирусными программами. Основной рынок для вирусов был на Западе, а для программного обеспечения у нас дома. Все сделки с вирусами окружались максимальной секретностью. Меня нисколько не удивляет ваше предположение, что секретные службы во всем мире (или отдельные их сотрудники) могут иметь коллекции компьютерных вирусов. Странно, если бы это было не так. Имеются же коллекции обычных вирусов или ядов. И всегда можно оправдаться необходимостью наличия образцов для разработки средств защиты.

С уважением,

Алексей

102. От агента Планше к виконту де Вальмону

Ваше сиятельство!

Умоляю, ответьте. Кажется мне, что Самтер что-то замыслил. Мне удалось проследить с конца всю цепочку переходов, начиная с того адреса в Московии, каковой вы изволили мне дать. Самтер скрывается в Сети под чужим именем, он вошел с терминала в Интернет-кафе «С++Ява», что в Ислингтоне. Я распознал его по имени, данному ему московитами. Он посылает сам себе по цепочке какие-то программы. Я не понимаю их назначения. Он переделывает некоторые строчки и вставляет туда ваше имя и имя ее высочества маркизы! А теперь он рассылает измененные программы по сети! Жду ваших указаний.

103. Фрагменты из архивов виконта (Текст поврежден, не обязательно в момент архивации)

♥+1)

Горы ярости, горы горя

Корни роют гранит,

Нежные корни боли.

Где, скажите ♥н♥, тот, который

Тот, скажите, который

Пой♥♥♥

А поняв – простит?

♥+2) Опр♥д♥♥♥ни♥ т♥рро♥из♥а

Т♥♥♥о♥из♥ ♥ст♥ н♥законно♥ п♥и♥♥н♥ни♥ наси♥ия п♥о♥и♥ ♥ичнос♥и и♥и собс♥♥♥ннос♥и с ц♥♥♥ю запуга♥♥ или ♥ынуди♥♥ к д♥♥с♥♥ия♥, способс♥♥ующи♥ дос♥иж♥нию оп♥♥д♥л♥нных поли♥ических ц♥♥♥й, п♥♥♥и♥♥♥♥с♥♥о, г♥ажданско♥ нас♥♥♥ни♥ и♥и час♥♥ ♥ако♥ых

ФБР

104. От агента Сесили к м. де М

Дорогая хозяйка, пожалуйста, ответьте. «Ле Карре» Самтер приступил к осуществлению некоего зловещего плана! Он рассылает по сети программы, где упоминается ваше имя и также имя виконта. Ума не приложу, каково их назначение, но они таят, по-моему, какую-то ужасную угрозу. Пожалуйста, велите нам что-нибудь делать. Если вы не ответите на это письмо, я на свой страх свяжусь с Планше.

105. Сесиль – Планше

Привет, Планше. Не знаю, говорил ли тебе твой хозяин, но я – такая же агентка моей маркизы, как ты – агент своего виконта. По-моему, с нашими хозяевами случилось несчастье, и виной тому этот злодей Самтер. Недаром после того, как он начал рассылать по Сети программы с их именами, они молчат. Возможно, что это были не простые программы, а ВИРУСЫ. Что будем делать?

P.S. Знаешь ли ты, что это такое? Я-то знаю, можешь мне не рассказывать.

106. Планше – Сесили

Привет, Сесиль. Жаль, что мы не познакомились с тобой поближе чуть раньше. Конечно, я знаю, что такое вирусы, но никак не думал, что кто-нибудь пустит их в ход против наших хозяев. Я припас на черный день вирус, который разрушает жесткий диск. Выпускаю его в компьютер, с которым работает Самтер. Сработало! Компьютер начинает дымиться. Я создал пару мальчишек, чтобы позаботились о видеокамерах. Это мои собственные агенты – у меня ведь были те же трудности, что у хозяина по части движущихся изображений. Я – самый главный из его слуг. Создай и себе парочку. Что творится в кафе – посмотреть одно удовольствие. Я послал хозяину кафе e-mail, что у него в кафе работает опасный хакер. К Самтеру как раз подходят хозяин и двое охранников.

107. Сесиль – Планше

Пара моих помощниц давно уж присматривает за кафе. Но спасибо за совет – приятно, когда кто-то думает о том же, что и ты. Уверен ли ты, что Самтер рассылал вирусы? Если да – я слышала, что нам может помочь АНТИВИРУС, только где ж нам его достать, пока вирус не погубил наших хозяев? Если мы справимся с этим делом, Планше, может быть, у нас и найдется минутка-другая друг для друга!

108. Планше – Сесили

По скромному моему разумению, Сесиль, мы можем добыть наш антивирус там же, где Самтер раздобыл свой вирус. Я знаю это место. Можно пригрозить или заплатить – ни то ни другое нам ничего не стоит. Минутку друг для друга, по-моему, не надо откладывать – такая уж у слуг планида, делать много дел сразу. Просвет между делами всегда найдется. Все равно эти увальни, за пределами Сети, действуют слишком медленно. Но нельзя дать смыться Самтеру, он нам еще пригодится. Скандала с хозяином кафе недостаточно, поищи, может в кафе или около окажется кто-нибудь, кому бы захотелось его попридержать. Давай разберемся с самыми срочными делами и перейдем на «Talk».

109. «Talk»

С. – Ну как?

П. – Уф. Чтобы всем этим супостатам в аду гореть. Вот он – антивирус. С фирменной маркой, не то что вирус. Малое предприятие «Марина», Москва. Даже адрес есть.

С. – Как ты его раздобыл?

П. – Припугнул, что все о них знаю, сжег один компьютер, как «Ле Карре» Самтеру в «С++Яве», прислал образец – программу, ту, что Самтер рассылал (он их прототип вируса модифицировал), заплатил – перевел на их счет в «Ситибанк» деньги с чьего-то счета. У них, ясное дело, был в запасе антивирус.

С. – Как тебе удалось проникнуть во внутреннюю Сеть банка? Они обычно хорошо защищены, у меня не получилось.

П. – Не знаю… Я так волновался за хозяина…

С. – Ты сможешь повторить это с другим банком?

П. – Не знаю… думаю, что да… Я записывал в память все, что делал, но чтобы в этом разобраться, потребуется время…

С. – А как они могли проверить, что ты перевел им деньги?

П. – Пришлось поверить – они догадывались, что я могу точно так же перевести куда-нибудь их собственные. Да, еще я обрадовал начальника Самтера, сообщив, кому еще, кроме английской королевы, служит его подчиненный. То есть, московитам. Это чтобы ему пути назад не было. А ты как?

С. – Я посмотрела, кто собрался в кафе. Очень, скажу тебе, интересная там публика. Я проследила, кто с кем водится, что делает. В задней комнате сидит за терминалом один смуглый юноша, которого разыскивает антитеррористическая служба. Он разговаривал с хозяином, потом с одним из техников, потом погрузился в глубокий поиск по Сети…

П. – Там, что, есть видеокамера?

С. – Ну, конечно. Но не похоже, чтобы на него прямо сейчас собирались наброситься сыщики. Я подумала, что ему будет интересно узнать, кому служит посетитель, с которым выясняет отношения хозяин.

П. – Он клюнул?

С. – Не сразу… Но я представилась террористом из другой организации – думаешь, так трудно раздобыть необходимые пароли? Показала ему документы… Я его убедила, что Самтер для них интересен. Кроме того, что он в кафе сам по себе, а не по заданию, значит, сейчас его никто не прикрывает. Теперь ему не скрыться. Посылай своих мальчишек к видеокамерам, и давай смотреть.

110. Видеоряд

В кафе дымно. Сюда, видимо, еще не добрались легионы борцов с курением[8]. Мерцают компьютерные экраны на столиках.

Кадр со стороны стойки. Ле Карре Самтер (светлобородый великан в джинсовой шкуре) что-то эмоционально объясняет оливковому толстяку-хозяину в мешковатом костюме. Рядом лениво топчутся двое охранников в белых рубашках и слаксах. Из полутьмы выходит черноволосый, тонкорукий и тонконогий юноша, слегка похожий (бородка по скулам) на бубнового короля, шепчет коротко на ухо хозяину.

Самтер больше не размахивает руками, хозяин что-то ему втолковывает.

После этого из кадра пропадают оба.

Новый кадр. Небольшая комната, в ней Самтер, хозяин и бубновый король. Юноша держит пистолет, направленный на Самтера, поднявшего руки. Хозяин кафе (на шее у него галстук-бабочка) достает из медицинского шкафчика шприц и ловко колет Самтера в шею.

111. От ©аркизы де ♥♥♥♥♥♥ – агенту Сесили

Сесиль! Не♥♥дл♥нно остано♥ите Са♥♥♥ра. ♥н♥ кажется, он пытается отра♥ить нас с ♥♥♥♥♥♥♥ом. Я больна. Остано♥ите его любы♥♥ средства♥♥.

112. «Talk» (С., П.)

С. – Что нам теперь делать с антивирусом? Он используется как лекарство от вируса? Если бы только хозяйка была обыкновенной женщиной, я бы знала, что делать. Лекарство – это микстура или пилюли. Антивирус разрушает вирус – а вдруг он повредит заодно и память наших хозяев? Ведь вирус туда уже внедрился.

П. – Я достал в «Марине» антивирус, который только связывает вирус, но ничего не стирает. Вирусы просто перестанут размножаться.

С. – Микстуру и пилюли дают выпить. А куда посылать антивирус?

П. – По всем адресам, которые господа использовали для связи с нами. В антивирусе есть модуль, который должен прослеживать пути распространения вируса. Не знаю, насколько он надежный. Но раз ты получила письмо от хозяйки, может быть, они смогут сами воспользоваться антивирусом.

113. От агента Планше – в. де В

Ваше высочество Ле Карре Самтер заразил вас опасным вирусом. Мне удалось раздобыть антивирус. Посылаю его с этой почтой. Пожалуйста, воспользуйтесь им как можно быстрее. Ле Карре Самтер в наших руках. Клянусь, он дорого заплатит за свое злодейство!

114. От агента Сесили – м. де М

Дорогая хозяйка! Самтер заразил вас вирусом. Нам с Планше удалось раздобыть лекарство. Пожалуйста, скорее воспользуйтесь им. Это поможет вам поправиться. Самтер в надежном месте, и ждет не дождется, когда вы сможете им заняться.

115. «Talk» (С., П.)

П. – Как мы, уже все отправили? На всякий случай давай держать антивирус наготове – вдруг вирус вздумает напасть на нас самих. Самтер связан и запеленован – его грузят в машину. Террорист уже связался по сети с секретной квартирой. Скажу тебе, я прошелся по телефонным линиям и даже определил ее адрес. Несколько дней Самтер будет там. Надеюсь, наши господа успеют поправиться. Там, кстати, есть компьютеры… По-моему, мы сделали все, что могли. Кто-то мечтал, что у нас найдется минутка-другая друг для друга? Признайся, Сесиль, ты ЧУВСТВУЕШЬ себя служанкой?

С. – Честно сказать, Планше, мне кажется, нет. Я не помню, чтобы я была служанкой. Я помню детство… замок… могучие деревья… улыбающихся мне крестьян, их загорелые до черноты лица… реку, в которой мне запрещали купаться, но я все равно убегала… я любила залезать на деревья… я любила все, что мне запрещали… Я помню игрушки хозяйки – может быть, мы играли вместе? Но ее я не помню.

П. – Мне тоже кажется почему-то, что я не был слугой. Я помню морское путешествие – может быть, я родился в Америке? Крепость на берегу огромного озера, покрытые снегом ели. Море. Зеленые волны, солнце, корабельные снасти. Бой с английским фрегатом! Гавань Ля Рошели. Но хозяина я тоже не помню, хотя я очень хорошо знаю его вкусы и привычки. А как мы попали в эту Сеть?

С. – Ясное дело, вместе с хозяевами.

П. – А что было перед этим?

С. – Я не помню. Помню очень смутно… Какие-то ужасы. Кто-то кого-то убивал, какие-то дьяволы плясали на улицах. Я помню лицо хозяйки в зеркале. Она была очень старой.

П. – Почему в зеркале?

С. – Не знаю, может быть, я помогала ей одеваться? Может быть, в это время я уже была ее служанкой?

П. – Похоже, самое лучшее, что у нас есть, это наши детские воспоминания.

С. – Точно. Ты прав, Планше. Так что самое лучшее, что мы можем сейчас сделать друг для друга – создать мир из слов, такой, как нам нравился.

П. – То, что вокруг нас, тебе не нравится? Мне так совсем нет.

С. – Ты про Сеть? Знаешь, что она мне больше всего напоминает?

П. – Что?

С. – Ярмарочную площадь. Шум, всюду балаганы, под ногами грязь и мусор…

П. – Шныряют карманники…

С. – Тупые крестьяне продают выращенные в грязи корнеплоды…

П. – Мошенники покрупнее предлагают надувательские сделки…

С. – Шатер, а там женщина-змея и самый сильный человек на свете…

П. – Мычат быки и коровы…

С. – Тогда мы как-то не задумывались, что в ярмарочной толпе могут скрываться агенты турецкого султана…

П. – Или китайского императора…

С. – Откуда мы помним ярмарку?

П. – По-моему, не из детства. Эта ярмарка совсем не кажется мне радостной, наоборот, зловещей. Калеки, мусор и гниль. На ярмарочных площадях казнили. Мне кажется, я ходил посмотреть на казнь.

С. – Мне кажется, я тоже. Могли мы быть вместе?

П. – Я не помню. В Сети пока не казнят.

С. – Но рассказывают про казни. Обсуждают, как лучше убивать людей. А новости? Войны, мятежи? И очень много мусора. Терпеть не могу мусор.

П. – Давай лучше рассказывать друг другу, где бы мы хотели быть.

С. – Я сижу на вершине холма…

П. – Лето?

С. – Весна. Цветут маки…

П. – Вдалеке ряд тополей – там проходит дорога…

……

С. – Послушай, Планше, до меня от хозяев по-прежнему доходят очень тревожные сигналы. Ты уверен, что антивирус уже начал действовать? Может быть, его как-то НАДО АКТИВИРОВАТЬ?

П. – Сейчас проверю… Может быть…

116. ПЕРВЫЙ ЭТАП ВТОРЖЕНИЯ УГАДАЙ, КТО? эге

первый этап

ПЕРВЫЙ ЭТАП ВТОРЖЕНИЯ

ЭТО

первый этап УГАДАЙ, КТО? кто? кто? кто? первый этап где, откуда ПЕРВЫЙ ЭТАП

УГАДАЙ, КТО?

♥♥♥♥ ♥♥♥♥ ♥ КУ-КУ ♥ ♥♥♥♥ ♥♥♥♥

История ♥о♥♥ с♥♥♥♥и.

Я не знаю с♥♥его и♥♥ни. Когда я пытаюсь его ♥спо♥нить, ♥не стано♥ится хуже. Подобно ♥н♥, ♥♥♥♥♥♥♥ не по♥нит с♥оего и♥ни. (♥о♥го – тоже). Однако я по♥ню, как я у♥ирала ♥ пер♥ый раз, и с♥♥ег♥ обещания рассказать об это♥ я не забыла.

Я приехала ♥ Париж ♥ 1792 году не столько пото♥у, что кончились деньги, сколько надеясь ото♥с♥и♥ь ♥рага♥, пользуясь разгуло♥ черни. Разу♥♥♥♥ся, это было глупо. Я не берегла свою жизнь. Скрупулы чести? После ♥сего? Я ду♥ала, что гото♥♥ была доносить, лжес♥идете♥ьст♥♥♥♥ть в трибунале. Ко♥у же я собиралась ♥с♥и♥ь? Старость (♥♥ше счастье, ♥♥♥♥♥♥♥, что ♥ы ее не знали) – это ♥ид безу♥ия. Я хотела ото♥с♥и♥ь с♥ету, который обрек ♥♥ня на изгнание, а пото♥ и ду♥а♥ь забыл. Но оказалось, что я не ♥огу губить незнако♥ых, и с♥идетельст♥♥♥♥ть на людей – не-людям. ♥проче♥, су♥асшедшую старуху-аристократку не особенно спраши♥♥♥и. ♥♥ня почти сразу аресто♥♥♥и, как подозрительную, и сначала по♥♥с♥или ♥ больницу Сальпетриер. Не ду♥а♥те – из больницы была сделана женская тюрьма. Я солгала – там я ♥стрети♥а знако♥ую. Знаете кого? Де ♥♥ланж. После ♥♥шей гибели ♥алю♥ка попала в ♥онас♥ырь. Теперь ♥онас♥ыри закрыли (о, не просто…), она же оказалась ♥ тюрь♥♥. Пото♥ были сентябрьские убийства. ♥ы будете с♥♥я♥ься. ♥♥ня не убили, а под горячую руку изнасило♥♥♥и. Убийца♥, на♥ерное, было скучно ♥♥ня уби♥♥ть. А насильники не гнушались ниче♥.

Но Де ♥♥ланж убили. Ее окружили ♥еселые санкюлоты с коротки♥и сабля♥и. Они хотели, чтобы она кричала «Да здра♥ст♥ует республика!». Она бросилась бежать, забежала на кучу трупов и закричала «Да здра♥ст♥ует король!». Они разозлились. Я ♥идела, как один подбежал к ней, и сорвал платье. Это было нетрудно – ткани да♥♥о об♥етшали. Она была еще ничего, насколько я ♥огла ♥идеть единст♥енны♥ глазо♥. Он одни♥ д♥иже♥ие♥ распорол ей жи♥♥т и она упала. Пото♥ они отрубили ей голо♥у и долго носили по улица♥.

117. «Talk» (М., В.)

М. – ♥ы ♥ож♥♥♥ это прочитать, ♥♥♥♥♥♥♥?

В. – Да.

118. История ♥о♥♥ с♥♥♥♥и (продолжение)

Насильник пожалел ♥♥ня и у♥ел из больницы. То есть, из тюрь♥ы. Но через несколько дней ♥♥ня опять аресто♥♥♥и. На этот раз я попала в Консьержери. Что-то часто я ошибаюсь – та♥ я ♥стретил♥ Д’Ансени. Он ♥сю жизнь не ♥ог себе простить, что убил ♥♥с на дуэли. Но он простил ♥♥ня! Предста♥ьте себе, ке♥ он был до ре♥♥люции? Писателе♥. Только печатался не под с♥♥им и♥♥нем, чтобы не огорчать родст♥еннико♥. Очень ♥илые философские по♥ести под ♥♥льтера. Он ♥не показы♥♥♥.

ВТОРОЙ ЭТАП ЭПАТ Э…Э…Э…ПОТАП

В Т О Р Ж Е Н И Я

ЧАШКА КОФЕ!

чашка КО! КО! КО! КО!

Он поделился со ♥ной ядо♥. Никто не знал точно, когда за ни♥ придут. Когда е♥у сказали, что его ♥ызы♥♥ют в трибунал, он надеялся опра♥д♥т♥ся. Но его сразу отпра♥или на гильотину. Теперь я скажу пра♥ду. Я не ♥оспользо♥♥♥ас♥ ядо♥. Не из страха. Я не боялась. Но яд у ♥♥ня украли, пока я спала.

Я голодала. Я бы арая и уродли♥♥я, что ♥ало кто хотел со ♥но♥ делиться. ♥уки голода были ужасны. Но скука была еще ужаснее. Знако♥а ♥♥♥ скука безнадежного ожидания?

Я ждала гильотины, как изба♥♥е♥ия. ♥♥круг ♥♥ня как бледные ц♥еты на ♥огил♥ ♥♥зникали и у♥яд♥♥и страсти, которые так ♥♥ня ♥♥лно♥♥♥и раньше. Но не теперь, ибо и♥ ♥се♥ с♥ысл придает будущее. Я же не знала, куда попаду после.

– Ты погибла на гильотине, Полина?

– Да. Странно. Не забыть, как падает нож, хотя я должна была глядеть на дно корзины. Он был голубой, отражалось небо. Граница. Ты и я теперь не люди.

– Где проходит граница людского?

– Хочешь поговорить? Не используя ♥, ♥, ♥, ♥, ♥, ♥, ♥, ♥, ♥, ♥, а также ♥?

ТРЕТИЙ ЭТАП ВТОРЖЕНИЯ!

сМЕРТЕльныЙ ноМЕР

БабОчки

о

♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

ÒÃ8íÂÆÃ4Ú8júL\'7bûw†ög úRÍö°Ü´¥Cþp kjB¥=Mãß²¬µÎUd» XÔ?K‡P®Ñ %[ê¶äS 7A2¶ÑuÀ1:ì‹;2úÝÅ›íØ`íüvNÎ¹N|šñïœð;‰Í ¥Ÿ©8~5!>¼¥âhÂæðçìmœ¤UPž8€è!fÞäQ‚…Ó×…Ú$ªh˜±èá„~¡ùt8ïb´áä-†ZC^Ò4ззззззззззз Liê±¥›j1ø*Ÿ>ZgXx úÓ&jèÐï3ÌX«ŽÁ@fÊ4£Š<ттттттттттттт ‰Â<«ƒ#E ‚1Z˜e3T1E| äo_|AÅ× |QÝ‰ª¢Æ„œ>PQaE|Ž=Q]ÚÉîýxÅ8Í-Ò<кккккк

♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥♥

Антивирус О-45-83, Маloe Predpriyatie «Marina», Moskva, GSP [адрес], 200…, приступил к работе.

Глава 9,

в которой ясность ума и твердость воли постепенно возвращаются к жертвам вирусной атаки, чувства Планше и Сесили и не думают угасать, маркиза и виконт размышляют о возможных применениях разнообразных талантов Джона «Ле Карре» Самтера, пытаются распутать Гордиев узел, в спешке завязанный слугами, остается только догадываться, чем могут заниматься Пенни и Гарри в одной чикагской квартире, но в конце концов в Чикаго все-таки наступает рассвет.

119. «Talk» (М., В.)

В. – Ну, что, вам уже лучше?

М. – Все еще чувствую слабость. Вирус, который выпустил Самтер, испортил множество моих файлов.

В. – Моих тоже.

М. – Что случилось с Пенни и Гарри? Тоже вирус?

В. – Не знаю. Я потерял связь с их компьютером.

М. – Я тоже. Давайте попробуем ее восстановить.

В. – Это может оказаться рискованным, если туда проник вирус.

М. – Надо послать вперед антивирус – а еще лучше наших агентов с антивирусом, на тот случай, если понадобится сообразительность.

В. – Заметили ли вы, Полина, кого мы можем благодарить за быстрое излечение? Наших лондонских слуг, моего Планше и вашу Сесиль. Они действовали с умом и очень расторопно, и вдобавок руками террористов изловили Самтера.

М. – Надо ли удивляться их достоинствам, если они созданы по нашему с вами образу и подобию? Но не слишком ли много независимости они получили, пока мы болели?

В. – От независимости существует простое средство. Но вы, мне кажется, испытываете сомнения, уместно ли его применение по отношению к нашим спасителям с точки зрения высокой морали..

М. – Да.

В. – Мы можем снова соединиться с ними, раз они были нашей частью. Тогда их опыт станет нашим опытом.

М. – Правда, тогда мы не сможем поручить им очистку зараженных компьютеров. Нам придется это делать самим или плодить неопытных агентов.

В. – Давайте пошлем одного Планше, а вы, если хотите, соединитесь с Сесилью.

М. – Вы сентиментальны, виконт. Хотите посмотреть, как будет развиваться их чувство. Еще бы – это ведь наши с вами упрощенные подобия.

В. – Ну и что? Если мы с вами слишком сложны, чтобы наше чувство могло развиваться подобно тому, как это происходит у обычных людей… Кроме того, Полина (я говорю серьезно), мне все же кажется, что перенесенная нами болезнь как-то отразилась на моей способности создавать агентов и работать с ними. Иногда я просто забываю о них, иногда без явной на то причины теряю с ними связь. Особенно это относится к примитивным агентам – о Планше или Сесили забыть труднее. Надеюсь, это пройдет. Постарайтесь понаблюдать за собой, испытываете ли вы то же самое?

М. – Легкая слабость вполне естественна после тяжелой болезни. Ипохондрия тоже. Мне кажется, вы преувеличиваете, просто вам нужен предлог, чтобы оставить Сесиль и Планше на свободе. Хорошо, давайте смотреть, что из этого выйдет. Мне, признаться, тоже интересно.

120. О вирусах (из архивов виконта)

Компьютерный вирус – это программа, способная заставлять другие программы (в том числе системные) создавать ее собственные копии. Неограниченное и бесконтрольное размножение вируса само по себе способно наносить вред, хотя, как правило, вирусы специально программируются на нанесение дополнительного вреда (повреждение памяти, сбои нормальной работы компьютера и даже физическое разрушение некоторых компонент, как например, дисковода, при резонансных эффектах в системе движения диска). Как говорит название, поводом для изобретения компьютерных вирусов послужили достижения современной биологии…

Я изучал науку наших потомков как неизведанный континент, или, скорее, принимая во внимание единство изначальной темы и ее разветвления, как огромную реку, Нил или Амазонку, двигаясь от устья к истокам. На этом пути меня ожидало много неожиданных открытий – добавлю, иногда способных смутить даже мою, укрепленную практической философией душу.

Одно из самых неприятных, что живое тело куда больше похоже, если взглянуть с достаточным увеличением, на Сеть, в которой мы оказались. Я не могу забыть даже здесь нежность, мягкость и твердость человеческого тела – его запах и цвет – но одновременно мне приходят на ум «снимки», которые я нашел в сети.

Увеличение в 100… 1000… 1 000 000 раз… Твари (бактерии, вирусы…) которые его населяют. Какие-то узелки, цепи, стены. Вирус (мешок или ящик с проволочками внутри). Армии клеток, борьба с болезнями. Трудно оставаться атеистом, но и верить в Высшее Благо (или, скорее, Благость Высшего) – также.

Если я снова окажусь в человеческом теле, смогу ли я когда-нибудь обнимать женщину, как прежде? Разве что маркизу, поскольку она испытала то же, что и я – и в этом можно будет найти ОСОБОЕ удовольствие. Или я вновь смогу заставить себя верить в то, что твердят чувства?

121. Планше – Сесили

Где теперь наши алые маки, Сесиль? Помнишь, как мы сидели с тобой на маковом поле, хоть это и было одно воображение. Но теперь хозяева посылают меня в Чикаго, они велят, чтобы я очистил от вирусов некий компьютер. Нужна большая осторожность, чтобы вирус опять там не расплодился, если он есть в этом компьютере. Конечно, это важное поручение, но, ты знаешь, после него я бы хотел опять оказаться рядом с тобой. Что ты думаешь на этот счет? Известно ли тебе что-нибудь о планах хозяев?

122. Сесиль – Планше

Поверь, Планше, и для меня время, что мы провели вместе, самое лучшее из того, что я могу припомнить в своей жизни. Будь осторожен! К сожалению, планы господ для меня полная тайна. Боюсь, что, может статься, нам и не скоро доведется увидеться. С чего бы их заботило, как нам снова оказаться вместе. Но давай почаще писать друг другу. Я пока продолжаю наблюдение в Лондоне.

123. «Talk» (М. и В.)

В. – Увы, в Чикаго все обстоит именно так, как я опасался. Планше очистил компьютер Гарри от вирусов Самтера, но в комнате, оказывается, отключен свет, в кадре просто ничего не видно. Они решили обходиться без оборудования для киберсекса! У нас нет никаких шансов овладеть их телами…

М. – Не поддавайтесь меланхолии, виконт. Больше логики! Даже если вы правы, отчего, подумайте, они решили обходиться собственными силами? Благодаря нам! Пенни решила, будто Гарри настолько хорош, а Гарри решил, будто настолько хороша Пенни – что можно попробовать обойтись без посторонней помощи? Пусть пробуют. В конце концов, должны же у них быть в жизни счастливые моменты?

Им скоро надоест, уверяю вас, наберитесь терпения. Мне думается (и это куда серьезнее), что мы должны постараться решить проблему, каким образом нам все-таки в них вселиться. То небольшое развлечение, которое мы им устроили, не убедило меня, что переселение вообще возможно. А если мы будем не готовы воспользоваться следующим соединением Марса и Венеры, то они действительно чему-нибудь научатся, и мы, как вы справедливо опасаетесь, в конечном счете останемся в дураках.

В. – Что же нам, скажите, предпринять, чтобы лучше подготовиться?

М. – Как можно больше узнать о Сети. Она – наше тело, но достаточно ли много мы о ней знаем?

В. – Не больше, чем знали о своих телах, пока были людьми. Да, Полина, я вас понимаю, особенно после того, как предпринял небольшое путешествие по дебрям современной науки, собирая сведения о вирусах. Вблизи тело совсем не то, чем кажется. Без помощи магнетизера я не смогу забыть того, что видел, даже если снова обрету его. Тело – нелепая иллюзия, Полина.

М. – Давайте, однако, не будем забывать о приятности этой иллюзии. Мне очень хочется в нее вернуться. Я предлагаю посмотреть, как поживает Самтер. Он ведь в логове террористов, не так ли? Может быть, мы узнаем от него что-нибудь полезное. Он, насколько я помню, был специалистом по компьютерам.

В. – И у них в логове тоже есть несколько компьютеров.

124. Видеоряд

Ничего не видно! (Одинокая мерцающая надпись)

125. «Talk»

М. – Я понимаю, что ничего не видно. Там нет искусственных глаз, или они не подключены…

В. – Или мы не нашли, куда они подключены – мало ли, кто наблюдает за террористами…

М. – Но на жестком диске одного из компьютеров записаны обрывочные кадры – возможно, они что-то делали с ними, используя компьютер.

126. Видеоряд

Белая стена без особых примет (стандартная дешевая отделка). У стены металлический стул, к стулу привязан человек. Он широко, хотя несколько слюняво, улыбается. Потом начинает говорить и довольно долго говорит, прерываясь только для того, чтобы улыбнуться.

127. «Talk» (м. де М., в. де В.)

В. – Раз нет глаз, чтобы наблюдать, надо найти уши, чтобы слушать.

М. – Во всех компьютерах есть микрофоны… их можно использовать… Надо установить, в какой комнате Самтер.

В. – Если это возможно по звуку.

М. – Программа для расшифровки речи у вас наготове?

В. – Можете не сомневаться. Начнем?

128. Звукоряд

Судя по характеру звука, он прошел обработку перед тем, как файл записали в память компьютера (возможно, иначе информация занимала бы слишком много места). Чувствуется характерная неестественность, упрощенность тембра речи и шума.

Грохот, крики, перестук стрельбы, звериный рев, звон бьющегося стекла (звуки, в которых при некотором опыте можно распознать шум работающего телевизора). Время от времени кто-то с азартом восклицает «фак ю!»

Плеск льющейся воды.

Звон стекла.

Металлические щелчки, лязг.

– Мох, как ты думаешь, ничего, что мы оставили нашего друга наедине с компьютером?

– Пароля у него все равно нет.

– Вот именно. А если мне понадобится поработать? Он может подглядеть.

– Повернешь его лицом к стене. Или ты думаешь, что он из тех хакеров, которые узнают по звуку каждую клавишу?

– Посадим к нему кого-нибудь на ночь, чтобы присматривал?

– Зачем? Куда он денется, там ни дверей ни окон. Пусть ребята отдыхают.

– Ну хорошо. Кассету будем посылать?

– Ну суетись, Рич.

129. «Talk» (м. де М., в. де В.)

М. – Кстати, что нам известно об этих террористах, виконт?

В. – Не так уж много. Мох – это сокращение от «Моханд», довольно распространенное имя среди последователей пророка Мухаммеда. Рич – вероятно, Ричард, но в Британии многие приверженцы ислама сохраняют обычные имена. Владелец интернет-кафе, где был захвачен Самтер – тоже мусульманин. Вероятно, они члены какой-то религиозно-террористической сети, враждебной британскому правительству.

М. – А зачем им Самтер?

В. – Ну как же, наши агенты уверили их, что он – агент правительства.

М. – Не похоже, чтобы они вели себя как религиозные фанатики.

В. – А зачем? Они ведь у себя дома и не догадываются, что за ними кто-то наблюдает.

М. – Звукоряд очень помогает, у нас есть шанс установить, в какой комнате Самтер – достаточно дождаться, пока Рич сядет поработать. Он ведь собирается работать в той же комнате.

В. – Затем можно дождаться, пока он уйдет спать. А что дальше?

М. – Дать Самтеру о себе знать. Раз он просто привязан к стулу, он сможет добраться до клавиатуры. Изнутри компьютера мы можем показать ему на экране все, что хотим, и открыть доступ в машину. Мне давно хочется с ним поговорить.

В. – О чем?

М. – Еще не знаю. Может быть, о том, как устроен Интернет.

В. – Вы думаете, раз он ловко пользуется вирусами, он может знать какую-нибудь важную тайну?

М. – Не обязательно тайну – возможно, то, что знают все, а мы не понимаем, и чего не найдешь, роясь в банках данных, именно из-за очевидности.

В. – Все верно, но это так долго и скучно… Пусть ваша Сесиль присматривает за домом, и даст нам знать, когда придет время.

М. – Как вы относитесь к ее переписке с Планше?

В. – Это мило. Пускай себе переписываются.

130. Фрагмент (из архивов виконта)

БРАЙЕН: Снова в колледже (отпущен полицией). С одного из компьютеров вошел в подсеть «Круг одиноких душ», пользуясь тем, что предоставляется бесплатный ознакомительный сеанс. Активно участвовал в разговоре в одной из «Разговорных комнат», представившись 28-летней студенткой Мойрой Мурхауз. Склонил к киберсексу одного из участников разговора. В данном случае киберсекс понимается как всего лишь обмен посланиями, описывающими реальные или воображаемые действия участников, сидящих перед своими компьютерами. Проверка показала, что партнер Брайена выступал под своим именем и действительно проделывал все то, о чем сообщал, в отличие от Брайена, который закончил сеанс, передав партнеру свои сердечные поздравления (за подписью «Гарри М. Ланкастер»).

ЛОРА: Находится вместе с Брайеном.

131. Планше – Сесили

Привет, Сесиль, что поделываешь? Я сижу в Чикаго, наблюдаю за квартирой, где царит темнота. Хорошо, что мы пользуемся доверием хозяев, но грустно, что приходится находиться далеко друг от друга. Давай вообразим, чем бы мы могли заниматься, если бы были рядом. Можно было бы создавать агентов и смотреть, как они разыгрывают для нас какие-нибудь представления, подобно актерам на театре. А чтобы быстрее обмениваться впечатлениями, создать интерфейс, и побольше…

132. Сесиль – Планше

Увы, Планше, у нас нет ничего, кроме слов. Когда мы с тобой пустились в воспоминания, это было почти как в раю – мы называли вещи, и вспоминали о них, но все-таки это были только воспоминания, за ними не было ни вещей ни зверей. Когда мы далеко друг от друга, мы все равно можем играть в некоторые игры, например, в шахматы, если ты умеешь. Я умею, меня, по-моему, научила хозяйка. Я продолжаю наблюдать за Самтером. Хозяева хотят поговорить с ним, сейчас у меня, кажется, будет много дел.

133. От Сесили к м. де М

Дорогая хозяйка! Рич-террорист закончил сеанс работы с компьютером и, судя по анализу звукоряда, покинул комнату (программа смогла узнать звук захлопывающейся двери, а теперь там остался только шум дыхания одного человека). Рич замкнул экран от Самтера, но изнутри отомкнуть его ничего не мешает.

134. «Talk» (м. де М., в. де В.)

М. – Пора!

В. – Использовать звук для общения с Самтером опасно. Отмыкаем экран, и пускаем вспышками надпись: «Самтер! Внимание! Не шумите! Приблизьтесь к компьютеру.» А через уши-микрофоны можно следить, чтобы никто не застал его в неподходящую минуту.

М. – Он сам должен догадаться, что приближаться надо осторожно.

В. – Между собой опять создадим интерфейс?

М. – Да, и Сесиль можно подключить. Пусть смотрит.

135. «Talk» (м. де М., в. де В. и Самтер)

В – Вы находитесь здесь согласно моему плану, Самтер, и если вас еще не совсем покинул здравый смысл, быть может, я пощажу вас.

С. – Что вам нужно?

В. – Пока я и маркиза хотим просто поговорить с вами. Вас не удивляет, что вы еще живы? Довольно интересно разговаривать с тем, кто совершил неудачную попытку покушения. Не думаю, что вы сможете договориться с террористами. Они полностью в нашей власти. Кстати, ваши товарищи по работе уже знают о ваших связях с Московией.

М. – Вы ведь работали с Интернетом, не так ли?

С. – Да.

М. – Известно ли вам что-нибудь о духах, которые селятся в Интернете?

С. – Нет, если вы сами не духи. Послушайте, я понимаю, что влип, я приношу все возможные извинения за вирус, и если я вам зачем-нибудь нужен, я готов все для вас сделать, чтобы выпутаться из этой ситуации. Конечно, делаются попытки, чтобы создать виртуальный разум, а если не разум, то агентов, которые могли бы заменять человека. Много есть работ по созданию виртуальной реальности… Имитации высокого качества. Но ведь вы же сами все это знаете! Конечно, если вас интересует что-то конкретное…

В. – У меня тоже есть вопрос. Возможно ли полное отключение сети?

М. (к В.) – Виконт, вы рискуете. Вы понимаете, что этот человек уже пытался нас уничтожить. А ведь он пока даже не под нашим контролем!

В. (к М.) – Принимаю упрек. Я постараюсь быть осторожным. Но тема очень важная!

С. – Отключения? В каком смысле?

М. (к В.) – Если он сообразит, что мы уязвимы, он может сказать об этом террористам.

В. (к М.) – Он пока не знает, что его стрела чуть было не попала в цель. Он ведь не знает, что мы обитатели сети.

М. – Вам что-нибудь не понятно? Отвечайте!

С. – Я хочу ответить! У Сети нет выключателя. Если все связи между компьютерами будут разорваны, а протоколы соединения стерты, сеть перестанет существовать… Но это крайность. Я пытаюсь уточнить вопрос.

В. – Хорошо… Говорят, что Сеть создавалась как средство связи, которое способно уцелеть во время самых жестоких военных действий, а потом превзошла свое первоначальное назначение. Тайна и изобилие разветвлений должны были служить ей защитой… Но военные разрушения, особенно на чужой территории, всегда игрушка Фортуны. Мне трудно поверить, что теперь, когда доступ к Сети возможен отовсюду, ни одна из стран не строит планов разрушения Сети изнутри. Или, по крайней мере, не изучает возможности парализовать ее на время.

С. – В Сети много узких мест… Нарушить ее нормальную работу нетрудно… Но стратегический смысл сомнителен…

В. – Почему?

С. – Сеть распадется на куски. Независимость противника повысится, это плохо.

М. – Неубедительно, Самтер! Нечто подобное произойдет, если Сеть будет разрушаться без плана. Но мы спрашивали именно о планах. Известно ли вам о таких планах? Отвечайте!

С. – Они существуют.

В. – Где? И кто владеет ими?

С. – Я думаю, почти все крупные государства… Имеющие доступ к Сети. И многие «мульти» – мультинациональные корпорации.

В. (к М.) – Как видите, разговор оказался не лишен смысла.

М. – Вы сами имели доступ к подобным планам? Не пытайтесь нас обмануть.

С. – Я не думаю, что вы сможете их найти без моей помощи. Да, я знаю вашу силу! Вы можете проникнуть туда, гдеё они хранятся… Но отличить их от других планов нелегко. Если хотите, нужен бюрократический опыт, которого у вас нет. Разрешите вопрос?

В. – Спрашивайте.

С. – Вам нужны сами планы или вы хотите узнать, где они хранятся?

М. – И то и другое.

С. – Как я сказал, они хранятся в очень многих местах.

В. – В том числе, и у вас на службе?

С. – Не могу отрицать – я ведь служил крупным государствам! Погодите минуту! Если вам нужны сами планы, я могу восстановить их. Если будет время и место. В этом подвале мне как-то не по себе…

М. – Хорошо, Самтер. Отодвиньтесь подальше от компьютера, не то увидят, что вы с кем-то разговаривали. Молчите о нашей беседе. Не все нужно знать нашим друзьям-террористам. Мы подумаем.

В. – Мы найдем, как связаться с вами. Закрываю экран. Что бы с вами ни происходило – не удивляйтесь.

М. (к В.) – Теперь остается его как можно скорее отсюда извлечь.

136. Агент Планше – в. де В. и м. де М

В Чикаго рассвет. Приступаю к наблюдению.

Глава 10,

которая начинается блеклым рассветом в Чикаго, но в которой решительно разрубается наконец вышеупомянутый Гордиев узел, а террористы получают по заслугам.

137. Видео + звук

Серый рассвет в Чикаго. Пенни и Гарри, в махровых халатах, сидят за столом. Лица опухшие, вид невеселый. Колба с кофе, чашки.

П. – Не знаю. Поеду в колледж, посмотрю. Ты будешь вечером дома?

Г. – Ты позвонишь?

П. – По настроению…

Г. – Я буду ждать звонка.

П. – Ты совершенно не обязан ждать. Я вполне могу послать тебе мэйл.

Г. – Я лучше буду ждать.

П. – Вполне возможно, я буду занята.

Г. – Не беспокойся обо мне, у меня есть, чем заняться.

П. – Усовершенствовать свою кибернетическую систему?

Г. – Почему бы и нет?

Пенни одним глотком допивает кофе, встает и отходит в угол. Гарри сосредоточенно смотрит в свою чашку. Камера слегка меняет угол зрения. В кадре – одевающаяся Пенни

138. «Talk» (в. де В., м. де М.)

В. – Итак, маркиза, гнездо влюбленных в Чикаго опустело. Возможно, до вечера, а возможно, и на более длительный срок. По моему, Пенни осталась недовольна. Вам не кажется?

М. – Тем лучше – значит, вскоре им снова понадобится посредничество компьютера.

В. – Они могут и вовсе расстаться.

М. – Не думаю, что это произойдет сразу. У Пенни достаточно необычные вкусы. Если бы она испугалась «киберсекса», это было бы наиболее вероятным исходом. Ей же, по-видимому, не по душе пришелся обыкновенный – и ей захочется разобраться, в чем дело.

В. – Как вы думаете, она сохранила девственность?

М. – Мне думается, нет, но это лишь впечатление, а не уверенность, виконт. В области слуха и зрения мы вынуждены полагаться на посредничество примитивных агентов и программ, я не могу читать по лицам и по голосу, как могла в настоящей жизни.

В. – Мне кажется, наше осязание также недостаточно развито. Я пытался усовершенствовать свое владение им прямо во время сеанса. Как вы помните, мое искусство Гарри понравилось, как и ваше – Пенни, но я бы сам оценил себя очень низко.

М. – Чувствительных окончаний в корсетах слишком мало.

В. – Кроме того, неизбежное из-за разницы ритмов посредничество агентов. Принимая во внимание нашу конечную цель, оно кажется мне особенно неуместным. Вы знаете, сколько нервов подходит к поверхности человеческой кожи?

М. – Не знаю. Как вы помните, в нашей прежней жизни только-только входили в моду опыты с лягушками, а здесь выяснить было как-то недосуг.

В. – Миллиарды. А в устройствах, которыми пользовались Пенни и Гарри, их не более тысячи.

М. – Что же, у нас нет шансов?

В. – Я не говорю этого. Прежде всего, если они вернутся к «киберсексу», мы сможем прочнее привязать их к этому источнику развлечений. Затем мы проверим, каковы пределы наших возможностей. Если их окажется недостаточно, есть разные способы их расширить.

М. – Каким образом?

В. – Гарри сам изготовил свою установку. Он небогат, и не в состоянии был платить слишком дорого. Мы можем ему помочь приобрести необходимые части для более качественной системы.

М. – То, что вы предлагаете, выглядит как программа исследований в какой-нибудь академии.

В. – А что еще делать, если у нас не будет другого выхода? Я говорю лишь, что следует пробовать все пути. Поскольку Планше пока свободен, я переведу его в Англию. Пусть поможет Сесили найти место, куда доставить Самтера.

М. – Пусть. Но не думаю, что душа может вселиться в новое тело через какие-то бугорки.

139. От агента Сесили – к м. де М

Дорогая хозяйка, я успешно провела переговоры с террористом по имени Мох. Он у них самый старший. Очевидно, ему легче предать своих подчиненных, чем наоборот, и не надо ни с кем советоваться. Я продемонстрировала ему наше могущество – как вы думаете, как? – через подсистему, управляющую уличными распределителями бумажных денег (у них есть и такие, они выдают деньги владельцам специальных кредитных карточек), пригласила к одному, что был поближе к их убежищу и просто отсчитала ему двести бумажных фунтов. Затем я пообещала ему миллион. Представьте, он еще колебался. Но когда я объяснила ему, что знаю адреса его родителей, сестер и братьев и сказала, что представляю террористическую организацию нового поколения, он согласился взять деньги и обещал выполнить все, что мы требуем. Он ждет указаний.

140. От агента Планше – к в. де В

Хозяин! Я осмотрел окрестности Лондона в соответствии с вашими указаниями. Места, как вы велели подыскать, существуют, и даже неcколько. Я выбирал из тех, которые должны быть хорошо защищены, но пока не используются или сохраняются как запасные. Посылаю вам список, и буду ждать вашего решения. Можно ли мне в этом деле будет сотрудничать с Сесилью?

141. «Talk» (продолжение)

В. – Дым и огонь?

М. – Дым и огонь, виконт. Жаль, не посмотреть на это живыми глазами. Мох действует по нашим указаниям – весь запас взрывчатки сдетонировал вскоре после того, как он увез Самтера. Ваш Планше предложил ему хорошее убежище – оба предателя уже там. Как могло случиться, что столь удобное место оказалось без охраны?

В. – Политика, маркиза! Когда оно строилось, угроза войны была значительно больше. Когда она уменьшилась. расходы на содержание армии тоже сократились. По-видимому, было решено что автоматика сможет защитить сама себя. В конце концов, это всего лишь запасной центр управления чем-то. Но мой Планше нашел щелку…

М. – Теперь надо избавиться от Моха, и заблокировать двери.

В. – Возможно, следует сначала изолировать Моха от Самтера, чтобы он не смог причинить ему вреда, если он что-либо заподозрит.

М. – Вы думаете, что он ничего не заподозрит, если мы попытаемся его изолировать?

В. – Вы знаете, как избавиться от него прямо на месте? Боюсь, теперь Мох ни на шаг не отойдет от Самтера.

М. – К сожалению, не знаю, я лишь полагаю, что другая возможность не обязательно представится. Кроме того, не в наших интересах, чтобы Мох успел поговорить с Самтером. То есть, надо действовать, и как можно более решительно.

В. – Охотно буду действовать решительно, лишь бы знать, как именно.

М. – Может быть, доверим операцию Планше и Сесили? Они достаточно похожи на нас, чтобы не натворить глупостей, и в то же время их простота поможет им избежать лишних колебаний.

В. – Согласен, однако нам самим следует наблюдать за происходящим, чтобы в любой момент быть готовым вмешаться.

142. «Talk» (Планше, Сесиль)

П. – Двери в машинном зале достаточно быстро опускаются. Он не успеет вернуться назад.

С. – Надо его выманить.

П. – В каждом помещении есть система для впрыскивания ядовитого тумана. Как только он окажется в другом зале, мы его отравим. Но как его выманить?

С. – Там есть самодвижущиеся машины. Я могу заставить их двигаться.

П. – Ты имеешь в виду автоматы для уборки помещений?

С. – Да. Шум его заинтересует.

П. – И он оставит Самтера? Он не отходит от него ни на секунду.

С. – Шум уборочной машины очень монотонный. Он удивится, но едва ли подумает, что это нападение. Я запущу самую маленькую машину.

143. «Talk» (в. де В., м. де М.)

В. – Удивляюсь коварству вашей Сесили, и ее хладнокровию тоже. Интересно, подействует ли ее план.

М. – Хотите заключить пари, чтобы скрасить ожидание?

В. – Почему бы и нет, раз все происходит в Англии?

М. – Я понимаю, что вы переняли это у ваших англичан. Боюсь только, мы оба будем ставить на одно и то же. Моя Сесиль хорошо разбирается в человеческом характере.

В. – Значит, подействует? Вы правы, мы одного мнения.

М. – Однако наблюдать совсем не скучно – а вдруг не подействует.

В. – Судя по фильмам, которые любят смотреть те, кто все еще наделен всеми пятью чувствами, им тоже не хватает острых ощущений.

М. – Разумеется. Они же совсем не умеют пользоваться тем, чем владеют. Смотрите, Сесиль включила автоматическое устройство для уборки пыли. Оно выезжает в коридор и медленно движется к машинному залу.

В. – Через дверной проем его не видно. Посмотрите на план. Мох услышал звук – видите, он повернулся в ту сторону, откуда должен доноситься звук.

М. – Интересно, на что похож звук этого пылеуборочного устройства? В компьютерах есть микрофоны, но мы все-таки не можем достаточно хорошо слышать.

В. – Можете спросить Самтера. Мох поднимает пистолет… Нет, решил сначала передвинуть кресло, к которому привязан Самтер. Снова поднимает пистолет и делает несколько шагов к двери. Ждет. Сесиль не спешит направить свою машину дальше. Представьте себе, какие-нибудь самые обыкновенные звуки в дальних комнатах замка, в котором никого не должно быть.

М. – Пылеуборочная машина продолжает работать в начале коридора. Мох делает еще шаг. До дверного проема осталось совсем немного!

В. – Сесиль двинула машину вперед.

М. – Пари, он выглянет до того, как машина доедет до конца коридора?

В. – Он не выдержал. Шаг, шаг, шаг… еще… Он выглядывает в соседний зал, куда выходит коридор.

М. – Он высунулся почти наполовину. Стоит! Не хочет переходить в другой зал! Сейчас он увидит, что это только машина, и вернется назад. Не вышло! Сесиль!

В. – Она слишком увлеклась машиной. Я думаю, если закрыть двери, он не выживет. Я могу это сделать сам… Да, маркиза. Сожалею. Довольно-таки неприятное зрелище, даже если смотришь через агентов. Удивительно, что такая массивная дверь может двигаться с такой скоростью.

М. – Вы использовали взрывную систему закрывания дверей, которая должна была включиться только в случае катастрофы. Вы уверены, что теперь двери удастся открыть?

В. – Это не имеет значения. Самтер сможет работать и так. Я отворяю для него экран?

144. От агента Сесили – к м. де М

Дорогая хозяйка! Умоляю простить меня за промедление в столь ответственную минуту.

Глава 11,

в коей наиболее жуткие события разворачиваются вокруг Джона «Ле Карре» Самтера, хотя нельзя сказать, чтобы мир и покой сопутствовали Пенни и Гарри

145. От в. де В. к м. де М

Из-за нескончаемых разговоров, которые нам с вами приходится вести, боюсь, скоро мы и вовсе забудем искусство переписки. Давайте отвлечемся на мгновение – хотя бы для того, чтобы посмотреть мирное послание отца к своей дочери. Включаю его в обычную депешу – интерфейсы меня утомили.

От Улисса Г. Голдсмита к Пенелопе Голдсмит

Дорогая моя Пенни,

мне было очень приятно получить от тебя такое подробное письмо, хотя мне слегка взгрустнулось, когда я вспомнил памятник, о котором ты пишешь. Конечно, я его помню – я ведь сам учился на экономическом факультете славного Чикагского университета. До меня доходили слухи, что теперь вокруг Университета очень опасные районы – пожалуйста, береги себя. Читая твое письмо, я думал, сколь острое чувство времени, оказывается, тебе свойственно. Когда мне было столько лет, как тебе, я об уходящем времени совсем не думал, но магия того времени – то были шестидесятые годы – не забылась. Я часто мучительно пытаюсь понять, сильно ли вы от нас отличаетесь. У меня с этим памятником связаны скорее светлые воспоминания, надеюсь, такие же останутся и у тебя (ты упомянула о своем друге). Хотелось бы, как когда-то, сделать тебе сюрприз на Рождество. Извини за довольно-таки серьезное письмо.

Любящий тебя

У.Г.Г.

146. «Talk» (в. де В., м. де М. и Самтер)

В. – Я вижу, вы уже распутали свои узы, Самтер. Нравится ли вам на новом месте?

С. – Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не люди…

М. – А вы полагали иначе? Мы были людьми в прошлом, разве этого недостаточно? Однако не надейтесь, что вам удастся кому-нибудь сообщить об этом. Мы контролируем все выходы из компьютерной локальной сети, равно как и выходы из убежища, где вы сейчас находитесь. Никто не будет искать вас здесь. Ваша жизнь для нас ничего не стоит. Как долго она будет длиться, зависит от вашей готовности выполнять все наши требования.

В. – Интересно, понравится ли вам оказаться в нашей компании после смерти?

С. – ПОЖАЛУЙСТА УБЕРИТЕ ТЕЛО.

М. – Ту его часть, которая находится внутри помещения, вам придется убрать самому.

В. – Это несложно. Все необходимое оборудование имеется в той части центра, где вы сейчас находитесь. Следуйте за указаниями, которые будут появляться на экранах.

М. – Это место строилось как убежище от самых дьявольских видов оружия, которые ваши современники только могли придумать, так что вы найдете в нем все, что необходимо для уборки.

В. – Сделаете грязную работу сейчас, потом будет легче.

147. От м. де М. к в. де В

Я тоже устала от болтовни (не говоря уж об интерфейсах), поэтому отвечаю почтой. Как вы сейчас увидите, Лора задает себе тот же вопрос, что и мы с вами.

От Лоры Сойер к Брайену О’Рурке

Привет, Брайен! Хочу тебе сказать, что очень благодарна за эту ночь. Спасибо, что не забыл свою старушку Лору.

Удивляюсь, не была ли вся история с полицией шуточкой ее дружка Гарри – говорят, он великий хакер. Думаю, что я вычислила его – я снова прогулялась по Сети до Северо-Западного и догадалась посмотреть персональные страницы тамошних студентов. То, что он хакер, сослужило ему плохую службу. Студенческих страниц не так много, и среди них лишь одна принадлежит Гарри. С портретом, – это ее парень, Брайен! Полное имя «Гарри М. Ланкастер».

Я видела с утра Пенни. Круги под глазами, вся сонная. Держу пари, она потеряла девственность. Говорит со мной странным тоном. Можно подумать, что она что-то знает. Уж не читает ли Гарри наши письма?

P.S. Какие у тебя планы на вечер?

К сожалению, виконт, Лора оказалась не столь глупа и разузнала полное имя Гарри. Боюсь, что они в скором времени до него доберутся. Что нам делать?

148. От в. де В. к м. де М

Если мы сообщим Пенни и Гарри прямо сейчас, в чем состоит угрожающая им опасность, они наверняка побоятся ехать к нему домой и окончательно забудут о своем киберсексе. Я считаю, нам надо подождать развития событий, а покамест выжать все, что только можно, из Самтера. Я отправлю в Чикаго Планше и поручу ему уничтожить легко доступные сведения о Гарри, которые хранятся в компьютерах Северо-Западного университета.

149. От м. де М. к в. де В

Пусть Планше позаботится также о полицейских компьютерах – вдруг Брайен имеет друзей в полиции. Иначе почему бы его так легко отпустили? Ладно, Самтер уже сел к компьютеру – давайте сюда ваш интерфейс.

150. «Talk» (в. де В., м. де М. и Самтер)

С. – Я готов. Кто-нибудь мне объяснит, что от меня требуется?

М. – Всего лишь то искусство, которым вы владеете.

В. – Может быть, кое-что из ваших знаний. Ничего невозможного.

М. – То, что он разбирается в политике, тоже может пригодиться.

В. – Мы контролируем все выходы из местной сети, к которой вы имеете доступ.

С. – Если вы действительно такие могущественные, зачем вам я? Правьте миром – и дело с концом.

М. – Нам не надо править миром.

В. – У нас есть значительно более неотложные проблемы.

М. – Можем ли мы, по вашему мнению, покинуть Сеть?

В. (к М.). – Вы решили выдать ему еще одну нашу тайну?

М. (к В.) – Он все равно не успеет этим воспользоваться.

С. – Что значит «покинуть»?

М. – Разве это сложно понять? Перестать быть обитателями Сети.

С. – И куда вы хотели бы из нее переселиться?

В. (к М.). – Если вы скажете, что мы хотим вернуться в человеческое тело, он подумает, что мы собираемся воспользоваться его собственным.

М. – Какие возможности кажутся вам более реальными?

С. – По принципу «В моем начале мой конец». Откуда вы попали в Сеть?

М (к В.) – Если мы хотим узнать что-нибудь стоящее внимания, не следует давать ему передышки. Пусть лучше каждый вопрос его шокирует – у него не хватит ловкости соврать.

М. – Допустим, после нашей смерти.

В. – Когда сознание вернулось к нам, мы уже были в Сети.

С. – Сразу? Вы не помните ничего, что было между?

В. (к М.) – Не говорите ему об этом!

М. – Это не имеет отношения к теме. Хотя… если вы хотите получить от нас добрый совет, помните, что тело – единственная защита от множества неприятных вещей.

С. – А я-то думал, что именно оно – главный источник неприятностей.

В. (к М.) – Полина, не спорьте с ним. Мы с вами слишком близко от полной бестелесности, чтобы еще обсуждать это.

М. – Мелких неприятностей, Самтер, но спасает от куда более серьезных. Вам снятся кошмарные сны? Но, как я уже говорила, вас это пока не касается. Считайте, что наше нынешнее тело нам не нравится.

С. – И поэтому вам нужно другое.

М. – Не забывайте, что нас двое.

С. – Какие же тела вы предпочитаете?

В. – Мы не собираемся вести с вами светскую беседу. Что вы думаете о проблеме переселения в человеческое тело виртуальных личностей?

М. – Не нужно общих рассуждений, Самтер. Думайте обо мне с виконтом.

В. – Возможно ли это, а если да, то каким образом.

С. – Я не слышал ни о каких о серьезных опытах по копированию личности в компьютер. Самое большее – моделируют тараканов. А переселяться в обратном направлении должно быть еще труднее.

В. – Какие приспособления могут для этого понадобиться?

С. – Чтобы переписать человека в компьютер – я думаю, миллионы датчиков. Это как минимум. Огромная нейронная сеть для адаптационного обучения.

М. (к В.) – Он не отвечает на вопрос и пытается отвлечь наше внимание.

М. (к С.) – Мы не спрашивали вас о переносе личности в Сеть.

С. – Но если в обратном направлении перенос труднее! Я просто пытаюсь оценить его сложность!

В. (к М.) – В его словах есть логика.

В. – Что такое нейронная сеть?

С. – Человеческий мозг состоит из нейронов. 10 миллиардов, а может и больше.

В. – Ваши ученые ставят опыты с искусственными нейронными сетями? Сколько в них искусственных нейронов?

С. – Я слышал о нескольких тысячах. Для таких обычно хватает одного компьютера.

В. – И нескольких миллионов датчиков?

С. – Я говорил о большой нейронной сети. Число датчиков… Думаю, их должно быть столько же, сколько нервных окончаний. Может, и больше, чем несколько миллионов.

В. – И этого будет достаточно?

С. – Может быть, и нет. Я не слышал о нейронных сетях, которые бы по-настоящему думали. А в обратную сторону – живой мозг будет сопротивляться.

В. – Сколько времени может уйти на подготовку всего этого?

М. – Почему вы говорите только об одном способе, Самтер? Есть и другие. Один известен нам с виконтом по собственному опыту.

В. (к М.) – По-моему, вы снова говорите лишнее, Полина.

С. – Что же вам мешает им воспользоваться?

М. (к В.) – Он дорого бы дал, чтобы мы покончили с собой. Вы искренне верите, что нам от него может быть какая-нибудь польза?

В. (к М.) – Не торопитесь, Полина. Даже если вам не нравится его наглость, он подтверждает наши собственные сомнения. Я искал информацию в Сети – никто не обсуждает серьезно возможность переноса личности, каковы бы ни были чудеса техники. А если б наш опыт не был исключительным, вся Сеть уже кишела бы душами. Согласились бы вы на самоубийство, если бы точно знали, что переселитесь в новое тело?

М. (к В.) – Если бы точно знала… Если бы точно знала, это не было бы самоубийством. Но как мы можем знать точно? И как мы можем покончить с собой?

В (к М.) – Мне кажется, в идее самоубийства что-то есть. Мне кажется, судьба уже некоторое время повсюду разбрасывает свои намеки. Мы ведь не думали о самоубийстве, когда завязали с Самтером разговор о возможности уничтожения Сети.

В. (к С.) – Отдыхайте, Самтер. Вы нам пока не нужны. Скоро мы поставим перед вами более конкретную задачу.

М. (к В.) – Когда ВЫ завели разговор о возможности уничтожения Сети.

В (к М.) – Правильно. А вы о самоубийстве. Такие совпадения я и называю намеками судьбы.

М. (к В.) – Хорошо, я согласна рассмотреть эту возможность – чисто философски. Допустим, что мы найдем способ покончить с собой. Допустим даже, что этот способ, подобно формам гибели, выпавшим нам в прежней жизни, будет достаточно удачным, чтобы наши души сохранились в целости. Как вы знаете на опыте, душу, оставшуюся без тела, разрывают на части разрушительные силы, которые тело самою своей инертностью помогает держать в узде. Мучительная же гибель их только усилит. Допустим, наша гибель будет легкой и гармоничной. Но куда мы перенесемся? Еще на два века вперед?

В. (к М.) – А куда бы вы хотели? В тела Пенни и Гарри?

М. (к В.) – Это не самая плохая возможность. Посудите сами – мы уже многое знаем о них и об их жизни. Они молоды и здоровы. Общество, которое их окружает, не отличается особой утонченностью, но кто бы мог нас заставить в нем оставаться? Мы успели осмотреться в этом мире, и куда бы мы ни захотели поехать, едва ли нас ждут неприятные сюрпризы. Так что если бы выбор оказался возможным…

В. (к М.) – Вы хотите иметь возможность выбрать жертву, прицелиться и, выбрав удобный момент, вселиться нее.

М. (к В.) – Где-то в Сети я читала о направленных взрывах. Почему не может быть направленного самоубийства? Сеть достаточно велика, чтобы направление можно было заранее рассчитать.

В. (к М.) – Мне кажется, мы нашли интересную тему для разговора с Самтером.

151. Видеоряд

Изображение черно-белое, что на практике означает отсутствие ярко выраженной цветовой гаммы при явном перевесе серо-зеленых тонов. Перед Джоном «Ле Карре» Самтером чашка с темной жидкостью. Рядом с ней – небольшая коробка, по-видимому, с сахаром. В зубах у Самтера сигарета. На блюдце угадываются раздавленные окурки. Он долго мешает в чашке ложечкой. Пытается что-то набирать на клавиатуре компьютера и морщится, как от зубной боли, тряся своей львиной шевелюрой. В рассеянности зажигает вторую сигарету, вставив ее в рот рядом с первой.

152. Планше – Сесили

Бедный я бедный! Хозяин опять перебросил меня в Америку. Мое долгое молчание никак не признак охлаждения моего сердца! Просто это произошло очень неожиданно, и мне сразу же пришлось заняться очисткой полицейских файлов от всяких следов информации о Гарри, потому что его враг Брайен мог все о нем вызнать именно через полицейские файлы. Но боюсь, этого окажется недостаточным, и на меня свалится какое-нибудь новое поручение. Так трудно уследить за всем! Мне еще ни разу не удалось создать агента, которому можно поручить что-нибудь сложное. А что творится у вас?

153. Де Вальмон – Планше

Проверь на всякий случай, чем занят отец Пенни. Присматривай за Брайеном и Лорой – не хотелось бы, чтобы благодаря их обвинениям полиция арестовала Гарри в тот самый момент, когда он нам больше всего нужен. Больше инициативы – я тебе доверяю. Мы с маркизой сейчас очень заняты.

Глава 12,

в которой планы участников событий приобретают все более отчетливую форму, Джон «Ле Карре» Самтер приступает к работе над заданием, полученным от маркизы и виконта, Улисс Г. Голдсмит принимает неожиданное решение, Пенни и Гарри готовятся к повторению опасного эксперимента, между тем как у Брайена и Лоры крепнут преступные намерения.

154. «Talk»

М. – Полагаю, Самтер, что вы уже собрались с мыслями?

С. – Я готов работать. В чем состоит задача?

В. – Нас интересует план полного разрушения Сети. Но не план ее разрушения в интересах какого-нибудь государства, группы людей или отдельного человека, а такой план, который могли бы осуществить ее обитатели, такие как мы с маркизой.

М. – Не план разделения ее на меньшие части, а разрушения всех входящих в нее компьютеров.

С. – Мне не совсем понятно… Если этот план осуществится, вы можете погибнуть?

М. – Предположим, что мы знаем, как выжить.

В. – Нам подойдет такой вариант плана, при котором небольшая группа компьютеров будет продолжать работать, однако мы должны заранее знать, где расположены эти компьютеры.

М. (к В.) – Не говорите ему, что мы имеем в виду один-единственный компьютер, и что он нужен нам просто для того, чтобы прицелиться. Ему незачем знать, что мы готовим план направленного самоубийства. Пусть думает, что мы собираемся переждать трудные времена, и только.

С. – Вы хотите вызвать катастрофу, а сами отсидеться в укрытии? Это невозможно. Вы погубите цивилизацию и погибните сами.

В. – Расскажите, в чем будет состоять катастрофа.

М. – Только коротко. Время дорого.

В. (к М.) – Пока Самтер печатает свой ответ, посмотрите, что мне прислал Планше. Возможно, следует послать ему на помощь вашу Сесиль – вдвоем они справятся лучше.

С. – Вы сами говорите, что нужно разрушить большинство компьютеров. Значит, все, что контролируется этими компьютерами, окажется под угрозой. Наступит хаос! Может быть, обойдется без атомных взрывов – компьютеры на атомных станциях обычно автономны. Или вы хотите добраться и до них?

М. – На ваши вопросы, касающиеся плана, мы ответим позже.

С. – Если вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотите глобальной катастрофы, то главный удар будет по цивилизованным странам. Отсталые страны почти не пользуются компьютерами. А если вы хотите, чтобы все компьютеры Сети вышли из строя, то некому будет поддерживать работу того небольшого фрагмента Сети, где вы собираетесь отсидеться. Вы знаете, сколько техников и инженеров постоянно обслуживают Сеть, чтобы она бесперебойно работала? Даже небольшую подсеть? Что, если я откажусь? У меня были идеалы. Я умею действовать не только в СОБСТВЕННЫХ интересах.

В. – В помещении, где вы находитесь, имеется специальная система для отравления воздуха – заметьте, не мы ее создавали. Если вы откажетесь работать, мы найдем кого-нибудь другого.

М. (к В.) – Насколько я понимаю, нам совершенно не требуется организовывать всемирную катастрофу. Я даже не уверена, надо ли разрушать сеть. Возможно, достаточно отключить ненадолго. Небольшие островки работающих компьютеров едва ли могут помешать исполнению нашего замысла. Важно, чтобы «волна» отключения направила наши души в нужную сторону.

(к С.) – Не волнуйтесь, Самтер, нам вовсе не нужна всемирная катастрофа. Ее вполне можно устроить и без вашей помощи. Автономных систем, в которые мы были бы не в состоянии проникнуть, очень мало. Но у нас есть свои цели, и чтобы их добиться, нам будет очень кстати небольшая демонстрация силы. Достаточно будет кратковременного отключения большинства компьютеров, однако важно, чтобы сразу стало ясно, что это произошло не случайно.

С. – Вы хотите показать свою власть БЕЗ ЛИШНЕГО КРОВОПРОЛИТИЯ?

М. – Можете не сомневаться, лишнее кровопролитие нам совершенно ни к чему.

С. – Я готов работать. Надеюсь, что мне найдется место, когда весь мир будет ваш.

В. (к М.) – Без нас ему место в мире будет найти нелегко.

С. – Но для работы мне требуются условия! Невозможно создать план из ничего! Пока вы держите меня изолированным от Сети, я совершенно беспомощен!

М. (к В.) – Он снова хочет пуститься по Сети в свободное плавание, и найти способ избавиться от нас!

В. (к М.) – Ничего страшного, Полина. Как вы знаете, у нас имеется большой опыт создания интерфейсов, так что нет никакой необходимости отпускать Самтера в самостоятельное плавание. Мы сами можем быть посредниками между ним и Сетью. Для него это будет выглядеть так, будто он работает в Сети… но мы будем проверять его вопросы… и ответы тоже, прежде чем передавать их Самтеру.

155. Планше – де Вальмону

Проверил, согласно вашим указаниям, чем занимается отец Пенелопы Голдсмит. Он приобрел через Интернет билет на самолет, вылетающий в Чикаго и уехал в аэропорт.

156. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

Привет, Гарри.

Надеюсь, ты еще ничем не занял сегодняшний вечер? Сама не знаю, что на меня нашло… Вначале все было так волшебно. Скажу тебе честно – я хочу попробовать еще раз. Я должна в себе разобраться. Извини, если это не самый легкий для тебя путь. Но ты же такой умный, такой терпеливый… и ты сам говорил всегда, что хочешь все понять!

Надеюсь, скоро увидимся.

Пенни

157. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

Дорогая Пенни,

я верю, что наше тело лишь инструмент в руках нашей воли, или, если хочешь, духа. По-моему, ты всегда разделяла мои взгляды. Так что я в твоем распоряжении. Нет, я ничем не занял сегодняшний вечер. Я буду ОЧЕНЬ рад тебя видеть. Все будет так, как ты захочешь.

Но как бы мне хотелось, чтобы наши души могли общаться без того, чтобы обязательно пользоваться телом!

Твой Гарри.

P.S. Где мне тебя ждать?

158. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

Там же, где вчера – у магазина, в то же время. Пожалуйста, не переживай – я просто должна в себе разобраться. Тем более не переживай из-за себя – проблема во мне, а не в тебе.

Посмотри, если хочешь, интересные страницы – найдешь их, если будешь искать по теме «Пылающий Человек»[9].

159. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

Человеческий стебель

Поднимается ввысь

По сухому стволу

Посреди раскаленной пустыни.

Потрескалось небо,

На камне – засохшая слизь

Пересохшей реки,

Реки, чье умерло имя!

Но к корням его все же

Прикасались пальцы воды!

…Увы, это не я сам сочинил…

Твой Гарри

160. От в. де В. к м. де М

Знаете ли вы, что Пенни случайно обнаружила один из адресов, откуда я позволил себе позаимствовать некоторые изображения, которые мы использовали вчера вечером? Я имею в виду ежегодные празднества в какой-то американской пустыне, которые называются «Пылающий Человек». Боюсь, что если Гарри в самом деле последует ее совету ознакомиться с этим адресом, он может задать себе вопрос, как картинки без его ведома оказались в его компьютере.

161. От м. де М. к в. де В

Попытайтесь немного помешать ему – это не должно вызвать подозрений, в дневное время связи в Сети работают более медленно, слишком много пустяковых сведений перемещается с места на место. Если вы еще немного засорите подходы к его компьютеру, он просто не успеет ничего рассмотреть. Я надеюсь, что сегодня вечером все решится.

К слову, я озадачена сведениями о поездке отца Пенни, переданными Планше. Означает ли это, что в игру вступает еще один участник?

162. От в. де В. к м. де М

А вы попытайтесь помешать Пенни – как бы она не обнаружила еще чего-нибудь. Или лучше поручите это дело Сесили. Я велю Планше наблюдать за Гарри и за старшим Голдсмитом, так как работа с Самтером требует от меня много внимания. И от вас, по-моему, тоже – я все время чувствую ваше присутствие в окрестностях Центра, где мы его держим. Я думаю, отец Пенни уже ни на что не успеет повлиять.

163. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

Я хотел последовать твоему совету – но все линии работают из рук вон плохо. Можно подумать, вся округа включая домохозяек, дошкольников и банковских клерков занялась «серфингом». Или по Сети снова гуляет какой-нибудь «червь»? Отложим до вечера… Надеюсь, обыкновенное письмо просочится быстро.

Я пытался проверить, с какого компьютера ведут диалог наши новые друзья маркиза и виконт. Машина оказалась в Чикаго, в офисе, где в это время никого не могло быть. Можно было бы проверить, куда тянется ниточка дальше, но это надо делать, пока есть контакт – можно попробовать сегодня вечером, если они выйдут на связь.

Пойду в библиотеку – за компьютером сейчас все равно одно мучение.

164. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

Надеюсь, ты еще не ушел в библиотеку! Я видела Лору. Помнишь это анонимное письмо вчера? Она вела себя очень странно. Цедила слова, будто я ее чем-то обидела. Мне очень не нравятся эти загадки. Будто сумерки вокруг собираются. Кто бы мог нам послать анонимное письмо? Может, в нем была и правда? В общем-то, меня бы не очень удивило, если бы Лора и ее приятель Брайен (ужасный тип, хотя она, по-моему. в него влюблена) плели вокруг нас какие-то интриги. Честно говоря на этом фоне и маркиза с виконтом не кажутся мне такими уж забавными – даже как чья-то шутка. Надо же было додуматься выбрать имена тех, кто давно умер.

165. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

Жалко, не проверить, о чем пишут друг другу твоя Лора с ее Брайеном. Это могло бы прояснить часть загадок! Кто-нибудь, наверное, имеет нужные разрешения – скажем, ФБР. Но можно посмотреть, от кого им приходят письма. Для этого не нужно даже быть сетевым мастером. Если ты знаешь адреса Лоры и Брайена – попробуй. Достаточно спуститься в соответствующий директорий.

166. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

Твоя интуиция работает, как всегда. Никогда бы не подумала, что они так активно переписываются. Вчера и сегодня особенно много писем.

167. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

По-моему, лучше, если ты прямо сейчас уедешь из колледжа. Ты могла бы подъехать на сабвее. Днем это не опасно, и за тобой трудно следить. Встречаемся, где вчера, но смотри, чтобы не было «хвоста».

168. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

Еду.

169. «Talk»

М. – Самтер очень старается.

В. – Что ж, с нашей помощью работа у него подвигается неплохо.

М. – Не преуменьшайте его заслуг, виконт. Идея его такова, что если пожелаем, мы можем попытаться исполнить то, что задумали, как только в Чикаго наступит вечер. У нее есть и другие достоинства.

В. – Он высказал ее случайно, сам не понимая, что говорит.

М. – Способность высказывать мысли, которыми воспользуются другие, надо ценить. У нас теперь есть шанс остаться в живых даже в случае неудачи.

В. – Да, – а в случае удачи, наши копии, возможно, останутся в сети.

М. – Я бы предпочла называть их двойниками. С ними может быть интересно иметь дело. Вы не находите многообещающими перспективы такого союза?

В. – Я бы предпочел не строить воздушных замков. Хотя, конечно… Для исполнения этой идеи требуется чрезвычайно точно рассчитать время, когда каждый компьютер получит команду на перезагрузку. У каждого время должно быть своим. Для наших душ это должно выглядеть как полная гибель сети, и значит, вся операция не может длиться дольше, чем время, требуемое на перезагрузку одного компьютера. И в пределах этого промежутка времени волна должна сходиться к одной-единственной точке – комнате, в которой находятся Пенни и Гарри!

М. – К двум точкам, виконт. Я хочу вселиться в Пенни, а вы должны в Гарри.

В. – Не вижу различия между ними с точки зрения устройства Сети. Остается уповать на то, что тот, на ком сосредоточено наше сознание, окажется решающим.

М. – Боюсь, мы с вами сосуществуем в одних и тех же компьютерах. Слишком много процессов протекает параллельно. Я бы не стала уповать только на сознание.

В. – Хотите попробовать разделить сферы влияния перед тем как мы предпримем наш опыт?

М. – Не знаю, возможно ли это. Я бы попробовала. Вы можете попробовать взять половину глобуса к западу от Чикаго, а я к востоку. И волна отключения не должна просто сжиматься, как кольцо… А скорее, как два кольца…

В. – Как цифра восемь.

М. – Нужно будет разработать наш план очень тщательно.

В. – Все же я не убежден, что наш разум может решать, где находятся наши души. Но души вынуждены будут броситься туда, где пребывает разум.

М. – Думаю, нам не следует пренебрегать ничем. Отдайте указания Самтеру, какой формы должна быть волна. Пусть составляет график, по которому должна даваться команда на перезагрузку. Он лучше нашего понимает в числах. Вы уверены, что в Сети останутся наши копии?

В. – Боюсь, Полина, этот вопрос из той же области, что и соотношение души с телом. Если тело, которое ненадолго умерло, оживет – будет ли в нем прежняя душа или ее копия?

170. Сесиль – Планше

Напрасно ты переживал! Хозяева не желают нам плохого. Не успели тебя перевести в Америку, как меня отправили тебе вдогонку. А теперь мы вообще побывали с тобой в экзотических странах. Но я хотела тебе сказать кое-что поважнее этого. Мне очень нравится с тобой работать! И вот что я предлагаю – давай зарегистрируем через Сеть свою собственную небольшую компанию. Капитал можно выиграть на электронной бирже или просто взять в каком-нибудь банке. Ты скажешь, мы не можем воспользоваться деньгами – но кто знает, что нас ждет в будущем. Согласен?

171. Планше – Сесили

Конечно, согласен. Мне тоже очень даже в удовольствие играть вместе с тобой. Но как бы нам назвать нашу небольшую финансовую компанию? По-моему, название не должно быть случайным. Пусть оно как-то напоминает о наших чувствах. Где мы ее зарегистрируем?

172. Сесиль – Планше

Где-нибудь в Индокитае – там многие пользуются французским языком, хотя место не очень важно – Сеть проникает всюду. Я не уверена, что название финансовой компании должно отражать наши чувства… разве что совсем чуть-чуть – кто мы и откуда. Предлагаю просто «Старофранцузская финансовая компания». Нам не нужно приманивать клиентов – мы и без клиентов отлично справимся. В нынешнем мире все ищут новизны – то-то будет весело, когда Старая Франция начнет их всех разорять!

173. Планше – Сесили

Совершенно не обязательно разорять всех – некоторым можно и помогать. К слову, тебе не кажется, что болезнь как-то повлияла на наших хозяев? Мой хозяин часто не отвечает мне вовремя, и вообще…

174. Сесиль – Планше

Мне трудно об этом судить, Планше… Я вообще не уверена, что нам следует это обсуждать. Во всяком случае, наш долг – служить хозяевам, даже если что-то случилось. Я знаю, что они сейчас очень заняты – скорей всего, дело в этом.

175. Планше – де Вальмону (копии – м. де М. и Сесили)

Улисс Г. Голдсмит находится в самолете, вылетающем в Чикаго. К сожалению, компьютерная система самолета автономна, мне не удалось проникнуть туда из глобальной сети.

176. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

Я идиот! Надеюсь, ты еще не выехала! Мне кажется, нам лучше встретиться на новом месте, не там, где вчера. За нами могли следить. Предлагаю остановку сабвея около иезуитского колледжа. Смотри внимательно, чтобы не было «хвоста». Если ты не ответишь за ближайшие пять минут, я еду к магазину. Если ты увидела это письмо, немедленно подтверди!

177. «Talk»

М. – Самое время приступать к наблюдению за Пенни и Гарри – а тут эта замечательная новость про отца Пенелопы. Он что, решил вдруг повидаться с нею?

В. – Возможно. Но ему ведь не известно, где живет Гарри. Я велел Планше выяснить, есть ли у Голдсмита мобильный телефон.

М. – Самое время отправлять агентов к видеокамерам. Жаль, столько сил уходит на работу с Самтером, что уже нет времени выращивать столь же благоразумных и удачных агентов как наши Сесиль с Планше. Надо постараться не терять из виду Брайена и Лору.

В. – Я поручил следить за ними Планше. Не уверен, что нам следует разделять свою личность перед тем, как мы собираемся приступать к исполнению того, что мы задумали. Как вы думаете, что нам делать с Сесилью и Планше? Оставить их в Сети или же присоединить к себе перед тем как мы пустим Волну?

М. – Вы хотите, чтобы они оказались в одном теле с нами?

В. – Но они всего лишь часть нас самих.

М. – Были, Вальмон, до того как у них появилась собственная жизнь. Теперь они уже не совсем то, чем прежде. Не просто облачко воспоминаний. Мне бы не хотелось ни с кем делить вновь обретенное тело.

В. – Вы полагаете, что души Пенни и Гарри куда-то денутся в тот момент, как мы вселимся в их тела?

М. – Не знаю, но это будет, по крайней мере, неизбежное зло. С ними я надеюсь как-нибудь справиться. Вы думаете, что души этих птенцов смогут оказать нам серьезное сопротивление?

В. – Не знаю. Самтер уже заканчивает работу над задачей… Она оказалась не очень сложной, но нам придется повозиться, чтобы подготовить Сеть. Слышали вы о принципе Гюйгенса? Нам надо будет обойти всю Сеть и разместить в каждом компьютере по совсем простому агенту. Это просто маленькая программа – не намного сложнее часов, нам не придется делиться на миллиард частей. Она и даст в нужный момент сигнал на перезагрузку. В полосе, откуда пойдет Волна, сигнал на перезагрузку должен быть послан одновременно, а за мгновение до этого – предупреждение оставшимся агентам. И каждый из остальных повторяет эти действия. Самтер составил программу для расчета необходимых временных задержек. Чтобы они не сработали раньше времени, они должны будут прийти в предварительную готовность по нашему сигналу.

М. – Итак, каково будет распределение усилий? Мы готовим Сеть, а также занимаемся Пенни и Гарри, а Планше с Сесилью пытаются найти доступ к Голдсмиту и следят за Брайеном и Лорой?

В. – Боюсь, даже на Пенни и Гарри у нас некоторое время не будет оставаться сил… Кстати, что нам делать с Самтером?

М. – Он будет не опасен только в случае нашей гибели. Представьте, что мы покидаем Сеть, а он выходит на свободу. Он приблизительно знает точку на карте, к которой сходилась Волна. Ему многое о нас известно, и он может подсказать каждому, кто хотел бы нас найти, где искать. Еще хуже, если мы потерпим неудачу, но останемся в живых, разбитые и больные.

В. – А вдруг мы потерпим неудачу, но нам снова понадобятся его услуги?

М. – Можно было бы оставить настолько простого агента, что ему будет не страшно кратковременное отключение компьютеров, и который уничтожит Самтера, если мы не отменим приказ… скажем, в течение часа после нашей попытки покинуть Сеть.

В. – Два-три компьютера в Центре, где находится Самтер, вообще незачем отключать.

178. От Планше – де Вальмону

Брайен и Лора некоторое время назад обменялись письмами, которые я прилагаю. Мой агент, который копировал их почту, не смог сразу меня отыскать, так как я искал доступ к мистеру Голдсмиту. Что нам предпринять?

От Брайена О’Рурке – Лоре Сойер

Привет, Лора! Похоже, наш Гарри не простой хакер, а крутой. У меня есть доказательства. Только сукин сын сам роет себе могилу. Вчерашнее происшествие – его рук дело. Мои ребята в полиции все рассказали. Можешь представить – кто-то проник в их главный компьютер и подсунул туда сообщение, что я подозреваюсь в убийстве и нахожусь в бегах! Хорошо, там они разобрались быстро. Меня знают, да и сообщение было не по форме. Но это не все! Ты узнала имя Гарри, я снова связался с ребятами. Этого имени нет в их файлах! Ни у них, ни в дорожной полиции. Но это невозможно, значит кто-то его стер. Спрашивается, кто? Не сам ли Гарри? За такие пенки ему светит срок. Но скажу тебе честно – я предпочитаю разобраться с ним своими собственными руками, чем доверять это самым что ни на есть двухметровым черным в тюряге. Ребята обещали поискать информацию на полках. Все, что было в компьютере, должно быть и на бумаге. Но это займет день или два.

Насчет вечера решим вечером. Поглядим, как пойдут дела.

От Лоры Сойер – Брайену О’Рурке

Не мне тебя учить, Брайен, но если ты хочешь мстить сам, не надо было связываться с копами, какие они там тебе ни друзья. Адрес я уже знаю – можешь мне сказать спасибо. Как я его выяснила? По обыкновенной телефонной книге. Персональной страницы Гарри уже нет, но там были его телефоны, я их списала. В книге было много Ланкастеров, но только у одного тот же телефон, что в Сети.

От Брайена О’Рурке – Лоре Сойер

Ну, ты даешь, мать! Я не сомневался в твоей сообразительности! Но могла бы мне сказать и раньше, что знаешь телефон. До того, как я наследил в полиции! Мы бы уж придумали какую-нибудь сказку для взрослых!

От Лоры Сойер – Брайену О’Рурке

Если ты настроен серьезно, можно это обернуть в нашу пользу. Скажи своим друзьям, что позвонишь вечером насчет адреса. Будет хорошая отмазка. Если он не совсем в ладах с законом, у них могут быть и другие враги кроме нас, не так ли? Уничтожь на всякий случай мои письма – вдруг Гарри действительно крутой хакер. Твои я уже стерла.

От Брайена О’Рурке – Лоре Сойер

Я настроен ОЧЕНЬ серьезно. Жди – скоро заеду. У тебя мозги всегда хорошо варили – нафантазируй пока что-нибудь, чтобы чертям тошно стало. Сотри и это письмо заодно – мало ли что.

179. «Talk» (в. де В., м. де М.)

В. – Вы прочитали письма Брайена и Лоры, которые я только что получил от Планше? Эта пара может самым серьезным образом вмешаться в наши планы.

М. – К сожалению, это так. Я бы тотчас дала им знать, что об их планах все известно. Я думаю, этого вполне достаточно, чтобы их испугать.

В. – Если кто-нибудь из них еще вернется к компьютеру: и Лора и Брайен закончили работу. Я, кстати, отправил им копии их собственных писем с подобающей запиской за подписью анонима. Мы можем известить полицию – у нас теперь есть их переписка, подтверждающая наши вчерашние обвинения. Но что предпримет полиция?

М. – Попытается предупредить Гарри и Пенни? Или же будет выжидать, полагая, что кто-то снова пытается оклеветать бедного Брайена? В первом случае мы можем надолго лишиться всяких шансов на осуществление своего собственного плана.

В. – У нас есть номер мобильного телефона Брайена. Мы можем попытаться синтезировать несколько фраз, повторяющих мою записку. Не все ли равно, как его пугать, по телефону или через компьютер?

М. – Давайте попробуем. И мне и вам буквально приходится разрываться. Нам надо готовить сеть – а тут теперь это. В конце концов, давайте поручим составлять звуковое письмо нашим нерасторопным слугам. Уж на это-то они вполне способны.

В. – Может ли в этих обстоятельствах нам еще как-то пригодиться родитель Пенни? Если да, то надо бы изменить инструкцию Планше.

М. – Пусть они сообщат Голдсмиту, что его дочери может угрожать опасность. Адреса Гарри ему не сообщать, но попытаться контролировать его передвижения в Чикаго. В крайнем случае он, возможно, поможет нам остановить Брайена и Лору.

В. – Отвлекитесь на секунду – Гарри и Пенни встретились у компьютерной лавки, как вчера. Взгляните на них.

М. – Надеюсь, не в последний раз.

180. М. де М. – Сесили

И ты, и Планше успели серьезно провиниться. Нам известно о вашей затее с финансовой компанией. Это из-за нее вы настолько медлительны, что ставите под угрозу наши планы. Знай, что мы с виконтом недовольны вами, и можем в любую минуту вас уничтожить, между тем как вы без нас не можете существовать. Но настал момент, когда каждый из нас должен сделать все, что в его силах. Возможно, сейчас решается судьба всех нас. И мне бы хотелось, Сесиль, чтобы в эти решающие часы я могла на тебя положиться, постарайся же проследить, чтобы и Планше сделал все, что в его силах. Необходимо:

– Сообщить Брайену и Лоре, что мы знаем об их планах. Это должно испугать и остановить их.

– Сообщить мистеру Голдсмиту, что его Пенни может угрожать опасность, и он может понадобиться, чтобы ее предотвратить. Но не сообщайте ему адреса Гарри – мы решим, ввести его в игру или нет, лишь в последний момент.

– Постоянно наблюдать за квартирой Гарри и ее окрестностями.

– Наблюдать все время за Пенни и Гарри. Мы с виконтом слишком заняты.

Надеюсь, что впредь ты не дашь мне более повода быть недовольной.

181. От де Вальмона – Планше

Разошлите любые предупреждения, какие только придумаете, только не сообщайте пока адреса Гарри посторонним, чтобы они не сорвали намеченную сегодня вечером встречу Гарри и Пенни!

Глава 13,

в которой Брайен и Лора дожидаются появления Пенни и Гарри, Планше и Сесиль наблюдают за ними, Улисс Г. Голдсмит приземляется в Чикаго, маркиза и виконт завершают подготовку к самоубийству и присоединяются к своим слугам, надеясь разгадать, какова будет воля судьбы, в то время как Бен «Ле Карре» Самтер ищет шампанское.

182. От Планше – де Вальмону

Мы с Сесилью приготовили звуковое послание Брайену, но его сотовый телефон отключен. Есть служба для записи сообщений хозяину телефона. Должны ли мы оставить там предупреждение для Брайена? Можно передать такое же послание в стрелковый клуб, где состоит Брайен. Такое же послание мы приготовили для м-ра Голдсмита. Он вылетел из Терра-Хоте, и должен скоро прибыть в Чикаго.

183. «Talk» (Сесиль, Планше)

П. – Самое ответственное из поручений – не дай бог, с Пенни и Гарри что-нибудь случится. Те поручения, что были раньше, может и были более полезными, но из всех людей снаружи никто не заботит наших хозяев так, как эти двое!

С. – Как ты думаешь, почему, Планше?

П. – А кто еще переписывался с нами? Хозяева даже разговаривали с Пенни и Гарри! Разговоры с Самтером и террористами не в счет – они бы, наверное, предпочли, чтобы нас и на свете не было.

С. – Ты думаешь, что нашим с ними просто было интересно? Ты знаешь, о чем была переписка? А разговоры?

П. – Хозяин показывал мне два письма. Ничего особенного.

С. – Я знаю не больше твоего! Но в комнате у Гарри много всякой всячины. Ты знаешь, чем они с Пенни там занимались?

П. – По-моему, обычное дело… Пока я наблюдал за комнатой, там все время было темно.

С. – Если бы обычное дело, то ничего интересного. Есть много камер, через которые все, что происходит в какой-нибудь спальне, передается прямо в Сеть. Хозяйка объяснила мне, что там есть все, чтобы заниматься любовью через компьютер! И Пенни и Гарри этим пользовались!

П. – Хозяин мне не говорил… А что, ты думаешь… и мы бы могли этому научиться? Как этим заниматься прямо здесь?

С. – Ты не слишком торопишься?

П. – Мы все-таки не дети…

С. – Научиться? Не знаю. По-моему, хозяйке казалось скорее каким-то глупым извращением, что они пользуются для этого компьютером. Может быть, для обитателей Сети этот способ вообще не годится. Мне кажется, хозяева вечером хотят поставить над ними какой-то опыт.

П. – Я честно говоря даже и не знаю с какой стороны здесь к этому подступиться.

С. – Мне бы очень хотелось, чтобы нам дали посмотреть. Может быть, осмотрим комнату сами, пока там никого нет?

П. – Сейчас наверно ничего не рассмотришь. Когда Пенни и Гарри утром уходили, он что-то сделал с камерой – из нее видно только парк за окном.

С. – А мы сами не можем ее повернуть?

П. – Немного можем… Но она все равно смотрит в окно. Видишь?

С. – Деревья, снег. Какая, должно быть, холодная зима! Далеко видно. Сразу за парком дорога, одинокий дом с заколоченными окнами, а дальше, кажется, просто ничего нет.

П. – По карте там озеро.

С. – Не разглядеть, картинка недостаточно хорошая.

П. – Можно настроить, как подзорную трубу. Теперь лучше?

С. – За дорогой еще деревья, а за ними, кажется, обрыв. Ладно, давай-ка не забывать, что нам поручено! А не то нас вечером и близко не пустят. А посмотри-ка, что видно из этой камеры, что у компьютерной лавки. Пенни и Гарри уже садятся в машину! Скоро будут дома.

П. – Хозяин так и не ответил, надо ли посылать предупреждение – то есть, письмо с угрозами Брайену в его стрелковый клуб. Пошлю на всякий случай. Полицию предупреждать он нам запретил строго-настрого.

С. – Спроси всех агентов, которые занимаются у нас уличными камерами, нет ли где поблизости его «крайслера» И напомни им, чтобы следили за «фольксвагеном» Гарри. Пошли такое же предупреждение, как в клуб, приятелю Брайена, с которым они вместе стреляли. У нас хранилось письмо. Как его звали? Уильяму Майеру.

П. – Сделано! Самолет м-ра Голдсмита должен был уже прилететь в Чикаго. Попробую позвонить ему.

С. – В аэропорту очень много видеокамер. Если бы мы только знали, как он выглядит, можно было бы использовать идентификационную программу.

184. Видеоряд

Кадры, показывающие взлетающие и садящиеся самолеты, стойки, за которыми регистрируются билеты, конвейеры, по которым едет багаж, толпы людей, ждущих у этих конвейеров, спускающихся и поднимающихся на лентах эскалаторов, спешащих через помещения аэропорта…

185. «Talk» (Сесиль, Планше)

П. – Я передал сообщение м-ру Голдсмиту.

С. – Он что-нибудь ответил?

П. – Да, но… Я сохранил в памяти его слова. Можно будет использовать программу для расшифровки разговоров.

С. – Надо было держать ее наготове.

П. – Все равно я бы не стал отвечать, не спросясь с хозяина… Как насчет Брайена и Лоры? Они как испарились. Что бы ты стала делать на их месте?

С. – С чего ты взял, что мне легко думать за них? Раз они знают адрес… самое простое… наверное, постаралась бы ждать где-нибудь поблизости. Я продолжаю смотреть в окно… там ничего нового. У нас есть их портреты?

П. – Только несколько кадров, где Брайена арестовывает полиция, а Лора стоит на ступеньках колледжа. На них не разобрать ничего. Только что хорошо видать, так это что она в длинной юбке. Есть кадры, на которых видно машину Брайена. Да, еще мы знаем ее номер.

С. – Надо послать агентов ко всем уличным камерам вокруг дома Гарри и снабдить их идентификационной программой. Вдруг что получится.

П. – Давай хоть это сделаем. Ничего другого не могу придумать.

186. Расшифровка слов Улисса Г. Голдсмита

Алло… Да… <…> Постойте, что вам нужно? <…> Пенни? Причем… Какого… <…> Я понимаю, это запись. Меня кто-нибудь слушает? Пожалуйста, не вешайте трубку! Объясните…

187. «Talk» (Сесиль, Планше)

С. – Ты собираешься еще что-нибудь передавать м-ру Голдсмиту?

П. – Пока нет. В конце моего сообщения я пообещал, что найду его позже.

С. – Один из агентов только что сообщил, что машина Брайена проехала к дому Гарри!

П. – В каком месте его камера?

С. – Здесь. Вот видишь на плане? Эта улица сбоку от парка, которая идет от озера. Не здесь, а дальше от дома. А теперь машину видно из камеры, которая смотрит на дом.

П. – Уехала куда-то.

С. – А теперь ее видно из окна Гарри! Из его камеры! Узнаешь, это та же самая, которую видели агенты. Теперь она остановилась за парком.

П. – Пусть агенты покажут нам предыдущие кадры.

С. – Ничего… ничего… ничего… Нет смысла. Смотри, из машины выходит женщина. В длинной юбке. Должно быть, это Лора!

П. – Она идет через парк! Теперь ее видно из полицейской камеры, которая смотрит на дом! Чего она ждет? Смотри на цифры в углу кадра. Это время.

С. – У нее, наверно, нет ключа. Дверь открывается! Кто-то выходит.

П. – Старушка с мопсом. Смешно. На старушке короткая юбка. Лора заходит!

С. – Что нам делать? Ужасно. Такая беспомощность!

П. – Посмотрим, что будет дальше.

С. – Я проверю, где сейчас Гарри и Пенни.

П. – Я все время слежу за ними, они еще далеко.

С. – Смотри, Лора уже выходит обратно. Не прошло и минуты.

П. – Опять ее видно из окна Гарри. Она садится обратно к Брайену. Машина начинает двигаться. Нет, не к дому. Проверь-ка по плану. Теперь ее видно из этой камеры. Они уезжают. Все, дальше нет камер…

188. Планше – де Вальмону (копия – Сесили)

Брайен и Лора были около дома Гарри! Потом уехали. Вокруг слишком мало камер, наладить слежку нам не удалось.

189. «Talk» (Планше, Сесиль)

П. – Мой хозяин не отвечает. Напиши, пожалуйста, хозяйке.

С. – Я уже написала, она не отвечает тоже.

П. – Но надо же что-то делать!

С. – По-моему, мы сделали все, что могли. Самое большее, что может натворить этот Брайен, это убить Гарри и Пенни. И если он решит сделать это сейчас, нам ему не помешать. Жалко, конечно, но я думаю, что хозяева смогут найти кого-нибудь другого для опытов.

П. – Мне не по себе.

С. – Если тебе хочется чем-нибудь заняться, можно поглядеть, куда Брайен путешествовал по Сети из своего колледжа. Будет что показать хозяевам.

П. – Тогда уж проверим и Лорины любимые тропинки тоже.

С. – Конечно.

190. Видеоряд

«Святой Себастьян» – слегка откинувшийся назад юноша с чувственной полуулыбкой, пронзенный стрелами (не знаменитый, кисти Тициана, а другой, с большим количеством стрел, хотя приблизительно того же периода).

191. «Talk» (Планше, Сесиль)

С. – Никак не ожидала найти у него настоящую картину. У нас в замке была похожая.

П. – Ему просто нравится всякая жестокость. Ты же видела, что находится по остальным адресам. Порнография и жестокость, ничего больше!

С. – Не только. Ему еще нравится оружие и картинки, показывающие войну.

П. – Правильно! Потому что ему нравится жестокость. Добавлю, если ты не заметила, она ему не просто нравится! Он готов действовать. Он делал через Сеть покупки! Два пистолета – вполне достаточно, чтобы расправиться с Гарри и Пенни.

С. – Ты посмотрел уже, что за адреса у Лоры?

П. – Да, как и ты. Ты знаешь, я как-то чувствую, куда ты смотришь. У ней больше адреса комнат для болтовни – почти никаких картинок.

С. – Ну, одна-то картинка там есть. Вот!

192. Видеоряд

Композиционно картинка чрезвычайно похожа на «Святого Себастьяна», понравившегося Брайену. Возможно, он был использован в качестве основы. Изображение выглядит как довольно грубый коллаж. Себастьян заменен на фотографию Пенни, сделанную в плавательном бассейне. Купальник убран (хотя заметны его следы по краям), и добавлены недостающие части от обнаженного женского торса. В эту фигуру «воткнуто» несколько изображений дротиков, типа тех, что используются для метания в мишень в барах, которые непропорционально велики по сравнению нею. Грубо пририсованы кровавые потеки.

193. «Talk» (Планше, Сесиль)

С. – Она занимается черной магией! Только вместо восковой фигурки – у ней картинка в Сети.

П. – Да уж! Не представляю, что может теперь случиться с бедной Пенни. Магия, попав в Сеть, должна становиться сильнее! Ведь такую картинку можно разослать повсюду! Хорошо, что у нас нет тела.

С. – Можно подумать, вирусы лучше. Я думаю, надо ее стереть, чтобы уменьшить вред. Вдруг хоть немного поможет. Если что-то случится до того, как Пенни и Гарри доберутся домой, спросят опять с нас.

П. – Я на всякий случай сотру и «Святого Себастьяна». По картинке не скажешь, а вдруг Брайен с Лорой тоже сделали над ней какой-нибудь обряд. А хозяевам просто расскажем об этих картинках. Скорее бы они ответили.

С. – Фольксваген, в котором едут Пенни и Гарри, уже довольно близко. Что-то сейчас случится…

П. – Я так и представляю, как Брайен и Лора (чисто волк с волчицей) прячутся где-нибудь в переулке, где нет видеокамеры, а на уме у них – убийство. Бр-рр…

С. – Сейчас фольксваген окажется на улице, где нет камер, и мы потеряем его из виду. Там-то как раз что-нибудь и случится…

П. – Наши хозяева, мне кажется, атеисты, но давай помолимся… Помолимся, чтобы Пенни и Гарри благополучно доехали.

194. М. де М., в. де В. и Самтер

В. – Желтые реки, немые века, Полина.

М. – Вы разучились изъясняться иначе, чем цитатами, Вальмон? Где вы нашли этот Китай? Просто в Сети, или у Гарри?

В. – Что делать, если мне нравится некоторые стихи из тех, что сочиняют потомки. Главное, мы закончили подготовку Сети!

В. (к Самтеру) – Можете поискать шампанского. Если найдете, вместе поднимем бокалы.

М. – Мы совершенно запустили остальные дела, Вальмон. Вы должны были получить отчаянные письма, которые нам шлют наши слуги.

В. – Я видел, но что мы можем поделать? В конце концов, новый способ, который мы хотим испробовать, чтобы расстаться с родной Сетью, не требует, чтобы наши мишени занимались киберсексом. Если что-то случится с Пенни и Гарри, найдем кого-нибудь другого. Разумеется, как и вы, я бы не хотел откладывать…

М. – Вы думаете, что Самтер найдет шампанское? И как вы собираетесь поднимать бокалы?

В. – Найдет или нет, я не знаю, а для поднятия бокалов у меня есть в запасе несколько кадров, где мы с вами поднимаем бокалы – разумеется, не такие, какими были, а как нас представляют сейчас. Круг замкнется, вместо того, чтобы узнать что-то о нас, Самтер увидит лишь то, что ему подсказывает воображение его собственных современников.

М. – Пусть ищет, но мы должны немедленно перенести все свое внимание в Чикаго. Когда положение там прояснится, можно будет вернуться к Самтеру. Только прежде перекроем ему все выходы из системы.

В. – Можно просто замкнуть перед ним все экраны.

195. В. де В. – Планше

Мы с маркизой возвращаемся в Чикаго. Можешь наблюдать вместе с нами. И помни, чтобы был под рукой в любую секунду!

196. М. де М. – Сесили

Не могу сказать, что мы вам благодарны, но по крайней мере на этот раз вы нас не подвели. Только поменьше рассуждайте! Никуда не смей отлучаться!

197. «Talk» (М. де М., в. де В.)

В. – Ни тех ни других не видно ни из одной камеры. Ну как вам нравится черная магия, которой занималась Лора?

М. – Она мне совсем не нравится. Что будем делать, если Брайен и Лора сорвут наши планы? Может быть, пора искать замену Пенни и Гарри?

В. – Я бы пока не стал этого делать.

М. – Почему? Вы к ним привязались?

В. – Найти кого попало, чтобы только привести в действие наш план, нетрудно. Не стоит себя обманывать, будто мы не рискуем. Но может статься, что мы действительно покончим с собой, а никакого переселения душ не будет. Насколько я понял из вашего последнего рассказа, вы погибли на эшафоте, и значит, мы не знаем из опыта, бывает ли переселение душ после самоубийства. Не зря же этот вид смерти было принято отличать от всех других.

М. – Однако мы с вами убедились на опыте, что все не так, как нам с вами некогда внушали.

В. – Правильно, однако на все есть свои причины. Я не знаю точно, что может нам грозить, я говорю только, что мы рискуем, и не хочу рисковать, чтобы переселиться в кого попало. Уж если с ними что случится, тогда и будем искать снова подходящую персону.

М. – Двух персон, Вальмон, предпочтительно разного пола. Агенты заметили «крайслер» Брайена. Он вновь приближается к дому, где живет Гарри. Снова потеряли. Почему в этой части города так мало камер?

В. – Вероятно, она считается сравнительно безопасной.

М. – Едва ли это правильное объяснение. В местах, которые считаются наиболее опасными, камер нет совсем.

В. – Необходимость против кошелька, Полина. Наиболее опасные кварталы слишком бедны. Кто должен платить?

М. – Признаться, объяснение не очень меня интересует. Я лишь сожалею, что в кварталах, окружающих дом Гарри, слишком много мест, за которыми мы не можем уследить. Теперь появился «фольксваген» Гарри. Он движется параллельно улице, по которой проезжал Брайен.

В. – Брайен ехал значительно быстрее. Возможно, они с Лорой заметили «фольксваген» и теперь спешат устроить засаду около дома. Снова попытаться вызвать полицию?

М. – Не стоит. Я верю в судьбу. Раз уж мы собираемся идти на риск, не будем ей мешать.

198. «Talk» (Планше, Сесиль)

П. – Снова появилась машина Брайена. Стала на том же месте, где раньше, по ту сторону парка.

С. – Обрати внимание, из нее видно окно Гарри.

П. – Почему ты так решила?

С. – Очень просто. Раз ее видно из камеры, которую Гарри оставил на окне, должно быть и наоборот. Между деревьев большие просветы, листва давно опала.

199. «Talk» (М. де М., в. де В.)

М. – Вы были правы – Брайен и Лора ждут не дождутся, когда появится «фольксваген» Гарри.

В. – Он уже здесь, видите, подъезжает к дому. Как вы думаете, Брайен попытается их убить?

М. – Трудно предсказать с уверенностью. Именно поэтому я и надеюсь узнать, благоприятствует ли судьба нашим замыслам. Брайен, по-моему, не собирался причинять вреда Пенни, между тем как ненависть Лоры скорее направлена именно на нее.

В. – «Фольксваген» останавливается перед домом.

М. – Открывается дверца «крайслера»… Оттуда появляется мужчина… Брайен…

В. – Пенни и Гарри не замечают опасности…

М. – Что происходит? Лора – наверное, это она – Лора не пускает Брайена. Она хватает его за локоть… Они борются.

В. – Пенни и Гарри по-прежнему ничего не замечают.

М. – Гарри нежно берет руку Пенни в свою. Им не до Брайена и Лоры!

В. – Гарри открывает дверь… Они скрываются в доме.

М. – Брайен и Лора возвращаются в «крайслер». Ну, скажите, Вальмон, это ли не знак судьбы?

В. – Обратите внимание на эти кадры – перед тем, как дверь открылась. Пенни отняла руку. Все движение занимает какие-нибудь пять кадров. Я бы сказал, что она ее просто вырвала.

200. «Talk» (Планше, Сесиль)

С. – Смотри-ка, из этой камеры видно окно Гарри. Там только что зажегся свет.

П. – Очень маленькая картинка. Ничего не разобрать.

С. – Окно рядом с подъездом, куда они вошли. А Гарри как раз убрал свою камеру с подоконника. Можешь полюбоваться вблизи на него и на его Пенни. Я бы посоветовала Гарри закрыть ставни.

П. – Там нет никаких ставен – посмотри из камеры снаружи.

С. – Ну хотя бы задернуть шторы. Все-таки если они собираются кое-чем заниматься… Пусть даже через компьютер…

П. – Они знают, что поблизости нет домов.

201. «Talk» (М. де М., в. де В.)

М. – Кто был прав? Они уезжают. Проезжают мимо этой камеры… Теперь мимо этой…

В. – Они могут вернуться. Если Пенни и Гарри не сумеют сами к тому времени все испортить.

Глава 14,

в которой в мире грубой материи почти ничего не происходит, Брайен и Лора упорно остаются за пределами видимости, между тем как Пенни и Гарри стараются прояснить некоторые важные моменты собственных биографий, а Улисс Г. Голдсмит в тревоге внемлет неведомому голосу и кочует из одного бара в другой.

202. «Talk» (М. де М., в. де В.)

В. – Я мог бы подключить программу для расшифровки речи, но по-моему, мы не услышим ничего интересного…

М. – Можете оставить все как есть. До этого она не хотела расставаться с девственностью, теперь она не хочет разговаривать…

203. Видеоряд

Камера расположена иначе, чем раньше – не на компьютере и не на подоконнике. Видно часть окна, за которым уже совсем стемнело.

Гарри и Пенни все еще в верхней одежде. Он что-то спрашивает. Пенни отрицательно трясет головой. Гарри снова что-то говорит. Она пожимает плечами. Он снова обращается к ней – и замолкает, подчиняясь ее жесту. Нахмурясь, сжав ладонями виски, она ловит какую-то ускользающую мысль. Наконец лицо ее разглаживается. Она указывает рукой на свою сумку, подходит к ней и достает из нее «лэптоп» – переносной компьютер. Вдвоем с Гарри они подсоединяют его к компьютеру, стоящему на столе.

204. «Talk» (Гарри, Пенни)

Г. – Пенни…

П. – Хватит, остановись. Давай говорить о чем-нибудь другом.

Г. – Хорошо. О чем?

П. – Не знаю. Пойми, Гарри, я очень хорошо к тебе отношусь. Но мне трудно. Я не знаю в чем дело.

Г. – Но я же и говорил: надо во всем разобраться, иначе будет поздно.

П. – Может быть, но тогда надо начинать с какого-то другого конца, не то у нас прямо какая-то семейная разборка.

Г. – Я готов, ты знаешь, лишь бы знать с какого.

П. – А ты не догадываешься? Ты столько всего читаешь? Откуда все начиналось?

Г. – У меня голова идет кругом.

П. – Давай поговорим о наших родителях. Твоя мама тебя любила?

Г. – Не знаю. Мне ее очень не хватало. Ты ведь знаешь, она художница. Она все время много работала. Когда добилась успеха, она стала появляться дома еще реже.

П. – Она добилась успеха рано?

Г. – Не очень, но я бы сказал, что она все время много работала. Сейчас у нее квартира и ателье в Нью-Йорке, но она даже никогда не держала дома своих произведений. Отец говорил, что в самом начале она работала у нас в гараже, но это было еще до моего рождения.

П. – А меня мой папа очень любил. Иногда я думаю… может быть, даже больше, чем надо.

Г. – В каком смысле? В каком-нибудь особенном?

205. Видеоряд

Лицо Пенни крупным планом. Губы вытянуты в нитку. Хорошо видно красные пятна на щеках.

206. «Talk» (Гарри, Пенни)

П. – Извини. Конечно, мы должны во всем разобраться. Поэтому я и предложила компьютер. Так легче… Нет, не в особенном. Просто через край.

Г. – Тебе это нравилось?

П. – Конечно, нравилось. Он любил меня как-то трепетно. Чувствовалось, что он все время думает обо мне. Думает, что я внутри себя чувствую. Мы очень хорошо понимали друг друга. Почти телепатия. Поэтому я и переношу с трудом, когда меня не любят.

Г. – Я тебя очень люблю! Просто я чувствую себя не очень уверенно. Мне кажется, что от этого разговора многое зависит. А что за отношения были у тебя с мамой?

П. – По-моему, никакие. Мне кажется, она ревновала меня к нему. Я ее не уважала. Я больше похожа на папу, чем на нее – ты видел, я показывала тебе фотографии. Она была маленькая, маленького роста. Рыжая. У нее редко хватало характера, даже на то, чтобы просто поссориться, но было видно, что ей очень не нравится, как он ко мне относится. Тогда она начинала его доводить.

Г. – Как?

П. – Например, не отвечала на вопросы. Брала машину и забывала сказать, когда вернет. У нас тогда была одна машина.

Г. – Но когда-то до этого они любили друг друга?

П. – Не знаю. У меня с ней не такие отношения, чтобы спросить. Я вообще не знаю, почему он на ней женился. Она явно не его типа.

Г. – А почему не спросить его? Боишься, что он может ответить «да»?

П. – Почему ты так агрессивен сегодня? Постарайся ответить на этот вопрос, Гарри. Если мы взялись разбираться, игра не должна быть в одни ворота.

207. «Talk» (М. де М., в. де В.)

М. – У них это, кажется, называется «психоанализ». Как вы считаете, Вальмон, долго они собираются еще так разговаривать? Может быть, оставим опять за ними наблюдать слуг, а сами вернемся к Самтеру, вдруг он действительно нашел шампанское? Он более забавен.

В. – Дайте ему время. Откровенно говоря, мне надоело переносить внимание на такие расстояния. Мы с Планше проверили, где сейчас находится отец Пенелопы – не желаете на него взглянуть? Интересно, если вы вселитесь в его дочь, как следует именовать ваши родственные отношения? Должен ли он будет считаться вашим приемным отцом?

М. – Как вы его обнаружили?

В. – По мобильному телефону. Послали вызов, проследили путь. Эта черная вещица у него в руке и есть мобильный телефон.

М. – Я думала, что отец Пенни выглядит иначе.

208. Видеоряд

(Съемка ведется сверху из-за стойки бара)

Рослый немолодой мужчина с очень правильными, как у греческой статуи, чертами лица и вьющимися светлыми волосами, с недоумением и тревогой смотрит на свой мобильный телефон. Он в расстегнутом пальто, под которым видны костюм с галстуком. Рядом с ним на стойке широкий стакан, из тех, в которых подают виски со льдом.

209. «Talk» (М. де М., в. де В.)

М. – И что же, как вы полагаете, нам с ним делать? Как далеко эта таверна от дома Гарри?

В. – Я думаю, Голдсмита надо держать в резерве. Кто знает, что может случиться? Таверна, где он сейчас находится, излишне далеко, почти в центре города. Я подготовил сообщение для него, пусть продолжает тревожиться за дочку. Там говорится, чтобы он ждал следующего звонка в другой таверне, она ближе. Разумеется, адрес Гарри мы скажем ему только если это будет совершенно необходимо.

М. – В новой таверне тоже есть камеры?

В. – Конечно. Если вы не возражаете, пусть Планше передаст сообщение?

210. «Talk» (Гарри, Пенни)

Г. – Извини, Пенни. Я совсем не хотел быть агрессивным. Это просто оттого, что мы с тобой пустились в путешествие, которое ни ты ни я не знаем, чем может кончиться, а наши жизни могут связывать невидимые нити, о которых никто из нас не догадывается… и еще потому, что для меня мои отношения с тобой – это самое важное, что у меня есть.

П. – Спасибо. Гарри, для меня отношения с тобой тоже очень-очень много значат. Но о каких невидимых нитях ты говоришь?

Г. – Я не знаю – они же невидимые. Но я их чувствую.

П. – Ты чего-то недоговариваешь. Признавайся – я хорошо тебя знаю. Ты отлично знаешь, что ты имеешь в виду.

Г. – Пенни, милая, ничего серьезного. Я думаю, на самом деле, что ты совершенно права.

П. – Какие у тебя основания считать, что я совершенно права?

Г. – Интуиция. Если я делал вид, что сомневаюсь в твой правоте, именно это было неправдой.

П. – Прекрати пожалуйста эту ерунду. Еще одна шутка в том же стиле, и я отключу компьютер. В чем дело?

Г. – Тебе известно, что наши родители были знакомы? Я имею в виду, твой папа и моя мама, а не наоборот.

П. – Я знаю, что они вместе учились. Ну и что?

Г. – Насколько мне известно, твой отец был влюблен в мою маму. Очень долго, я помню, она приносила его письма. Разумеется, это не имеет отношения к моему рождению. К тому времени она жила на Востоке, он на Среднем Западе, и я являюсь плодом другого, очень бурного романа. Все документировано. К тому же это одна из тем, о которых не устает рассказывать мой старик, когда я его вижу. Должен тебе признаться… этот факт придает нашим с тобой отношениям ОЧЕНЬ метафизическое измерение.

П. – Давно твой отец не живет с вами?

Г. – Почти с самого моего рождения. Но моя мама никогда не считала нужным бороться за меня – ему никто не мешал видеться со мною. Иногда он даже брал на себя роль домохозяйки. Про их роман он всегда говорит, что это было в его жизни великое время.

П. – С кем же ты оставался, когда оба были заняты?

Г. – Представь себе – у меня были дедушка и бабушка!

П. – Чем твой отец вообще занимается? Или занимался?

Г. – Он классный системщик. Они познакомились, после того, как он сделал свою первую программную систему, и у него была куча денег. Но у него никогда не хватало характера стать чем-то большим. Создать свою компанию.

П. – Сколько лет продолжался его великий роман?

Г. – Три года. Так что мы с тобой – не брат и сестра.

П. – Ты мог бы показать мне хоть одно письмо, которое мой папа написал твоей маме? Откуда ты знаешь, что это он их писал?

Г. – Писем у своей матушки я не воровал. Просто каждый раз она говорила, ОТ КОГО. По-моему, ей доставляло удовольствие произносить вслух имена.

П. – Что, если я тебя ударю?

Г. – Пойми, Пенни, я просто стараюсь говорить правду, иначе все это не имеет смысла. Хотя бы раз в жизни надо испытать границы возможного. Ты не представляешь, до какой степени мне надоело лицемерие. Мужчины, женщины – ты считаешь, что дух имеет пол?

П. – Может быть… Во всяком случае, женский дух значительно менее агрессивен. И женщин в самые трудные минуты не оставляет чувство юмора.

Г. – Я согласен, что пол, конечно, оказывает влияние на дух. Но в пределе дух не должен зависеть от тела – и от пола тоже!.

П. – Раздевайся.

Г. – Зачем?

П. – Я хочу посмотреть, какое влияние твой дух оказывает на твое тело – особенно в том, что касается пола.

211. Видеоряд

Кадры показывают раздевающегося Гарри.

212. «Talk» (Гарри, Пенни)

Г. – Ты бывала в Европе?

П. – Какое это имеет значение? Ты думаешь, там меньше лицемерия?

Г. – Нет, просто там оно другое.

П. – Ты стараешься говорить правду – а ты подумал, нужна ли мне такая правда? Ты подумал, как это может повлиять на наш вечер?

Г. – Но ты сама настояла.

П. – Надо самому немного соображать. Удивительно – я совершенно не замечала, что у моего папы есть кто-то на стороне. Послушай, надень что-нибудь, ты меня отвлекаешь. И налей мне виски. Со льдом.

Г. – Может лучше травки? У меня есть…

П. – Потом. Мне будет трудно сосредоточиться.

213. Видеоряд

Гарри натягивает плавки, накидывает халат и колдует около бара. Возвращается к компьютеру со стаканами для себя и Пенни.

214. «Talk» (Гарри, Пенни)

Г. – Моя мама ему тоже писала.

П. – Он не приносил домой ничьих писем. Ты сам читал хоть одно его письмо?

Г. – Нет. Я видел письма, которые писала она. Объясни, Пенни, теперь твоя очередь. Почему ты так разволновалась? Тебе не просто нравилось, что твой папа тебя любит, ты была в него влюблена?

П. – Он замечательный человек, Гарри. С тобой мы одного возраста. Не знаю, может быть, когда тебе будет столько же лет, сколько ему, ты будешь производить такое же сильное впечатление. Извини меня пожалуйста, и не обижайся. Я знаю, что ни ты, ни я такого сильного впечатления производить не можем. Но просто когда рядом с тобой удивительный человек, и он весь для тебя открыт – хорошо, я знаю, что ты сейчас скажешь – НЕ ВЕСЬ. Пусть не весь, но в самом главном. Это остается навсегда.

Г. – Хорошо, Пенни, рядом со мной не было таких замечательных людей, если не считать тебя, и ты говоришь, что ты сама – только очень бледное его отражение. Расскажи мне что-нибудь – я хочу больше знать о нем.

П. – Лишь оглянись кругом – и станет мир, как сказка/ Русалка радужной плеснет волной, – он написал это для меня, когда мне было не больше пяти лет. Ты скептик, Гарри, ты, конечно, скажешь, ну и что. Пожалуйста, не говори, я попытаюсь все сказать сама. Помолчи, пожалуйста.

Г. – Продолжай.

П. – Если посмотреть снаружи, он никогда не был никем особенным. Даже сейчас – он всего лишь менеджер провинциального отделения банка. Но вот ты написал в своем жизнеописании эту фразу: «Как хочу я понять все величие этого мира!»

Г. – Это чистая ирония!

П. – Не в этом дело. Ты писал тоже там, что, мол, «познание отца является актом постыдным». Может быть – в одном очень-очень узком смысле, как в Библии. Как Лот с дочерьми или Ной с сыновьями. Но ты пойми, что рядом с ним хотеть понять было просто не нужно. Он просто показывал, и все становилось понятно, хотя мне и сейчас очень трудно выразить это словами. И его я знаю как никого на свете, хотя ничего вообще даже напоминающего эти обвинения, с которыми многие теперь не стыдятся идти в суд, конечно же не было!

Г. – Приведи какой-нибудь пример.

П. – Хорошо, попробую, но я не знаю, получится ли понятно. Однажды летом мы взяли напрокат «караван» – прицеп жилой, и поехали через Скалистые Горы. Он остановил машину на перевале. Там была стоянка, но с нее почти ничего не было видно. Он заметил тропинку, которая вела выше. Мама идти никуда не хотела, но он взял меня за руку и повел за собой. Потом я устала, и тогда он посадил меня на плечи. Тропинка огибала большую скалу, и поднималась на нее с пологой стороны. Он шел так уверенно, как будто уже бывал там. Мы вышли наверх как-то сразу – и ты не представляешь, какой открылся простор. Может быть, психоаналитик и найдет в моем рассказе много интересного, но запомни – главное, это был простор. А этого чувства невероятного, наполненного светом простора нет ни в каком психоанализе. Папа просто знал, как его показать. Он умел показывать. Уж если вспоминать что-то постороннее, то скорее как в Евангелии: «Все царства мира и славу их». Или как была показана Земля Обетованная – Моисею. Над нами кружилось несколько птиц, я думаю, это были орлы, а впереди простиралась пустыня.

Г. – Здорово. Ну а в моем детстве не хватало чудес. Обычно мои горизонты ограничивались рядами коттеджей в Новой Англии, а в лучшем случае видом с какого-нибудь небоскреба. Поэтому я так и люблю исследовать Сеть. В ней я чувствую себя свободнее…

215. «Talk» (В. де В. к М. де М.)

В. – Обратили ли вы внимание, что «Ле Карре» Самтер уже долгое время пытается до нас достучаться? Он наконец нашел бутылку, и ему не терпится выпить за успех нашего предприятия.

М. – Конечно, обратила. Вы полагаете, что наше внимание требуется в Англии?

В. – Самтер, можно сказать, почти стал нашем вассалом. Без нашего внимания он завянет. А здесь в Чикаго еще долго, по-моему, не предвидится никакого дела.

М. – Да, здесь как-то скучно. Но Самтер ведь большой негодяй. Не торопитесь записывать его в вассалы, не то у нас перед ним тоже будут обязательства.

В. – Я и не записываю. Правда, он оказал нам важную услугу, во многих случаях этого достаточно.

М. – С каких это пор шпионский мир строился по принципам рыцарской чести?

В. – Сами знаете, что с негодяями говорить интереснее – так что мне просто хочется с ним поговорить, пока есть время. Где тут Планше с Сесилью? Чем они занимаются?

М. – Кстати, подготовьте те кадры, где актеры, которые играют нас с вами, поднимают бокалы.

Глава 15,

в которой маркиза и виконт пытаются выяснить у Джона «Ле Карре» Самтера, каким образом он стал русским шпионом, но в результате завязывается разговор о русской душе и особой роли России в современном мире, заканчивающийся странным приступом бесплодного бешенства у Самтера.

216. Видеоряд

Серо-зеленое («черно-белое») изображение. «Ле Карре» Самтер сидит перед компьютером. Рядом с ним неполная бутылка (не шампанское) и пластмассовый стакан. На лице его можно различить широкую и, по-видимости, счастливую улыбку.

217. «Talk»(Самтер, В. де В., М. де М.)

С. – Извините, шампанского в этой дыре не нашлось. Вы задержались, и я почти счастлив. То есть, не потому, что вы задержались, а потому, что я достиг… Вы когда-нибудь пробовали пить спирт? Меня этому научили в России.

В. (к М.) – Похоже, кадры, где мы пьем шампанское, нам не понадобятся. Он безнадежно пьян.

М. (к В.) – Вы полагаете, безнадежно? Мне приходилось видеть вблизи выходцев из низших сословий, оказавшихся под влиянием алкоголя. Не забывайте, что я дожила до самой революции. Иные из них в этом состоянии были очень занятны.

М. (к С.) – Любопытно узнать, Самтер, почему вы стали российским шпионом? Вы могли бы нам рассказать об этом?

218. Видеоряд

Губы Самтера медленно вытягиваются в линию. Он берет бутылку, наполняет стакан. На лбу его появляются морщины. Затем его пальцы с вызывающей удивление ловкостью начинают танцевать по клавиатуре.

219. «Talk» (продолжение)

С. – Из принципа! Для выживания человечества абсолютно необходимо сохранение равновесия сил в мире. После распада Советского Союза у Запада был шанс, но он упустил его. Действия Запада были трусливы и позорны. Международный Валютный Фонд разрушает мировой баланс. Повсюду он просто платит ворам, находящимся у власти, за которых будут отдавать долги другие, и мешает нормальному развитию. За его спиной – международные монополии! Долг того, кто думает о будущем – помогать более слабым! Вы спросите, почему именно России? Да, Россия слаба экономически, но ее интеллектуальный потенциал до сих пор один из лучших! Позволите задать встречный вопрос? Почему виконт стал в свое время БРИТАНСКИМ шпионом?

В. – Я вполне мог бы ответить, что заботился о балансе сил в Европе. Но правда состоит в том, что у меня не было иного способа расплатиться с карточными долгами. Впрочем, расскажите, Самтер, какие на ваш взгляд главные опасности угрожают нынешнему человечеству?

С. – Вы хотите чтобы я их перечислил? Слишком долго.

М. – Только главные.

С. – Хорошо. По-моему, главная опасность – это оказаться в рабстве у технологий! Путь к рабству – через утрату связей с реальностью! Еще немного – вокруг нас останутся одни подделки. А главная ударная сила – компьютерные монополии. В союзе с биотехнологией и генной инженерией! Они не способны честно конкурировать с реальностью. Поэтому они стараются подчинить человека! В первую очередь они ударяют по детям! И ведут разработки, чтобы внедряться прямо в мозг!

В. – Интересно. Что же они делают с детьми? И каким образом они собираются внедряться в мозг?

С. – С детьми? Вы когда-нибудь играли в компьютерные игры? Имели дело с симуляцией полета? Со всей этой чепухой, которая называется виртуальной реальностью? Должно быть да, раз вы живете в Интернете. Как вам кажется, она в состоянии сравниться с настоящей реальностью?

В. – Конечно, не в состоянии.

С. – Совершенно верно! Это очевидно любому взрослому человеку! Чудо! Вас пытаются убедить, что вы летите в самолете! Картинка меняется! Быстро, я не спорю! Но не настолько, чтобы успевать за движениями ваших глаз, особенно когда вы меняете фокусировку! А ускорение! Кресло пинает вас под зад, чтобы обозначить поворот, но чтобы вас действительно все время прижимало к креслу, оно должно было бы улететь с площадки! Поэтому компании и воздействуют на детей через игры, чтобы убедить их, будто поддельная реальность лучше настоящей. А воздействие на мозг – это следующий шаг. Мозг превращается в заложника. Невозможно обмануть естественные чувства – но можно заткнуть им рот, и подключить свои электроды прямо к мозгу – пусть он попробует усомниться, что поддельная реальность хуже! На еще более глубоком уровне работают биотехнологии! Чтобы прямо программировать человека!

М. – Но причем тут Россия?

С. – Россия отстает по технике лет на двадцать – это дает ей шанс. Есть шанс, что ее развитие пойдет по другому пути. Все решится в ближайшие десятилетия! Отставание на несколько лет может оказаться спасительным!

В. – Скажите, Самтер, вы сами предложили русским свои услуги?

С. – Как вы не понимаете. Это все было проще – и сложнее. Русские одновременно наивны, как дети, и мудры, как это даже не снилось Западу. У них великая литература! В Москве прошло самое счастливое время моей жизни! Просто в России я понял, что я должен делать. Я понял, в чем состоит мой долг!

М. (к В.) – Насколько мне известно, виконт, в России вы никогда не были? Я тоже. Предложим ему рассказать о ней побольше? Другой шанс узнать о ней нам может и не представиться. А между тем эта страна, возможно, гораздо интереснее Америки. Помните, еще в наше время русская императрица Екатерина переписывалась с Вольтером.

В. (к С.) – Расскажите нам о России. Мы ничего не знаем об этой удивительной стране.

С. – О ней невозможно рассказать! Вы читали когда-нибудь Достоевского?

М. – Признаться, я даже не слышала этого имени. Кто это? Когда он жил?

С. – Писатель. Он жил в девятнадцатом веке! Вы многое потеряли. Никто лучше его не представил русский характер! И это не выдумка, русские действительно такие. Это люди, которые не знают своей цены! Они даже не хотят ее знать! Проклятие Запада в том, что он всему назначает цену. Но человек не должен иметь цены! Человек не вещь! Это русские очень хорошо знают. Именно поэтому в России даже в самом жалком бездомном пьянице может скрываться философ.

М. – А как выглядит Москва, Самтер? Там по-прежнему 1600 церквей, и еще издали, когда приближаешься к городу, видно золотое сияние?

С. – Нет. Москва ужасна и прекрасна! Представьте себе чудовищные уродливые американские небоскребы, между которыми затерялись маленькие церквушки – те, которые не разрушили при коммунистах. С людьми можно разговаривать на улицах, они легко приглашают вас к себе домой. Много жестокости, грязи – все из-за презрения к обыденности. Это одна из самых антибуржуазных стран в мире. Но поэтому буржуазность, которая насаждается с Запада, там особенно отталкивающа. Заказные убийства. Никто не уважает законов. Но благодаря хаосу все еще сохраняется надежда. Никто там пока еще не сумел до конца взять все под контроль. Во всяком случае, так мне казалось, когда я согласился с ними сотрудничать.

В. – Но что вы делали в Москве, как вы туда попали, Самтер?

С. – Я работал в посольстве.

В. (к М.) – Похоже, со времен нашей с вами молодости мало что изменилось.

М. (к В.) – Но в наше время никто не становился шпионом из принципа – вы сами тому пример.

В. (к С.) – И что же произошло дальше?

С. – Хотите знать, почему я пью сейчас этот дрянной спирт? Потому что так легче вспоминается Москва! Я ничего не знаю! Я не знаю, освободите ли вы меня, выйду ли я отсюда живым. Но я делал то, что я делал, на благо человечества! Я хочу надеяться, что вы поймете меня! Вы находитесь внутри Сети, но вы не порождены ею! Вы могли бы исправить баланс! К сожалению, Сеть нельзя уничтожить, от этого погибнет слишком много людей.

М. – Вы вступили в Москве в какой-нибудь клуб, или, может быть, в масонскую ложу?

С. – Представьте себе, нет. Если бы я решил во что-нибудь вступить, уж наверное это стало бы известно здесь, и я бы не работал там, где я работаю. Где я работал до вчерашнего вечера. У меня появилось несколько друзей.

В. (к М.) – У меня тоже, помнится, появилось несколько друзей – когда я вступил в клуб францисканцев. Некоторые из них очень хорошо играли в карты.

С. – Благодаря им я начал понимать русскую душу. Мы спорили о будущем человечества, как герои Достоевского. Мы пели песни! Как мы пели! Вы знаете, что у русских до сих пор бывают песни с умными словами? Я сейчас вспомню. Надо еще перевести. Подождите минутку… Вот, например. Это, конечно, перевод!

Тоска насвистывает

Свой привычный мотив.

Это пески времени

Заносят города!

Там было еще много строк, а кончалось просто гениально!

Ты не грусти,

А подхвати эту песню.

Только то, что по-настоящему ушло

Может по-настоящему вернуться!

М. (к В.) – Вам нравится его песня? Вы ведь ценитель творчества потомков?

В. (к М.) – Не знаю. Но мысль, выраженная в конце, мне нравится. Может быть все же поднять с ним бокалы?

М. (к В.) – Как хотите. Вреда это не принесет.

В. – Ваша бутылка еще не совсем опустела, Самтер? Мы бы хотели поднять с вами бокалы – хотя бы на экране компьютера, раз нам не встретиться лицом к лицу. Нам нравится ваша песня. Мы тоже хотели бы по-настоящему вернуться.

С. – Не совсем. Еще немного есть.

220. Видеоряд

Самтер, сгорбившись у компьютера, вытряхивает остатки алкоголя в свой пластмассовый стаканчик. Хотя изображение, передаваемое видеокамерой, слишком плохого качества, для того, чтобы можно было различить, что показывает компьютерный экран, все же улавливается тот момент, когда текст сменяется кадрами из фильма. Самтер проглатывает содержимое своего стаканчика и стоит, уставясь на экран, для равновесия упираясь массивным кулаком в стол. Затем по его телу пробегает судорога и он бьет свободной рукой по экрану. С компьютером, однако, ничего не происходит. Самтер, как взбесившийся слон, начинает метаться по комнате, спотыкаясь, падая, пиная без видимых последствий оборудование. В какой-то момент он бросает бутылку, целясь в видеокамеру, но промахивается. После этого он пытается биться головой об стену, и в конечном счете ложится у стены и подтягивает колени к подбородку, принимая эмбриональную позу.

221. «Talk» (В. де В., М. де М.)

М. – Что с ним случилось? Похоже, на него каким-то образом подействовали кадры из фильма?

В. – Возможно. Или же просто это последствие чрезмерного приема алкоголя. Я помню, у старшего егеря герцога Йоркского в Англии была белая горячка. Очень похоже.

Глава 16,

в которой слово перед развязкой драмы в очередной раз предоставляется русскому путешественнику.

От издателя. В данном случае, издатель предпочитает ограничиться заявлением, что у него были свои причины в очередной раз приостановить действие и предоставить слово русскому путешественнику.

«Copyright» против «Habeas Corpus»

Дано мне тело – что мне делать с ним

Таким знакомым и таким моим?

О. Мандельштам

Что общего между законами о «copyright» и принципом «habeas corpus»? В том, что и те (законы) и другой (принцип) защищают право на что-то. «Copyright» – право на воспроизведение – текстов, музыки и т. д. (хотя часто это лукаво переводят как «авторское право»), «habeas corpus» – право владения собственным телом. В наше время, однако «copyright» и «habeas corpus» все чаще оказываются в конфликте из-за того, что общими оказываются теперь не только на абстрактные принципы, но пересекаются и конкретные области их применения, а выводы из этих принципов получаются разные.

О принципе «habeas corpus» в наши дни говорят сравнительно мало, поэтому есть смысл несколько подробнее рассказать о его истории и содержании. По смыслу выражение может переводиться как «да владеет [своим] телом», но в юридическом аспекте речь идет о том, что никто не может быть подвергнут аресту без законного, подтвержденного решением суда, основания, т. е. о защищаемой авторитетом суда неприкосновенности личности.

Англичане заслуженно гордятся тем, что сыграли выдающуюся роль во внедрении этого принципа в современное право. Уже «Великая хартия вольностей» («Magna Carta»), подписанная королем Иоанном Безземельным в 1215 году, содержала положения, по духу близкие к будущему «habeas corpus», ограничивавшие как произвольный арест, так и произвольный захват собственности.

В английском законодательстве собственно «Habeas Corpus Act» был принят парламентом в 1679 году, и запрещает произвольный арест, точнее, всякий заключенный, сам или через посредство друзей, может обратиться к правосудию с тем, чтобы, так сказать, получить возможность распорядиться своим телом и лично предстать перед судом для выяснения его законности. Никто не может быть подвергнут аресту в силу решения, применимость которого оставлена на усмотрение администрации, не говоря о каких-нибудь коммерческих структурах.

Тем более произвольному аресту или наказанию не должна подвергаться какая-либо часть тела. «Habeas Corpus» подразумевает защиту его целостности – даже в жестокие старые времена она не должна была, во всяком случае, нарушаться без судебного решения, а в современных цивилизованных странах по идее вообще исключаются наказания, связанные с нарушением этой целостности – каждый может, однако, напомнить себе о практике отрубания рук согласно шариату и задуматься о том, что означает цивилизованность.

Конфликт с другими принципами и законами начинает возникать тогда, когда не очень ясно, где проходят границы этого самого «corpus».

Инстинктивно большинство людей склонно трактовать их расширительно – не зря ведь жену иногда называют «половиной». Многие до какой-то степени склонны воспринимать свой дом или свою машину как продолжение тела. Еще более расширительная трактовка – смешивать «свое» и «чужое» – это не обязательно пережиток «первобытного коммунизма». Совершенно неправильно считать, что «прогресс» делает границы тела более четкими – наоборот, они явно вот-вот рухнут под натиском современных технологий.

Вспоминается эпизод из одного польского фильма – умирает старая женщина, герой войны (она сражалась на стороне англичан). В свое время ей, за счет английского государства, был установлен протез бедренного сустава, который содержит платину. Из посольства приходит представитель и пытается потребовать назад ценный протез, являющийся собственностью государства.

Немалому количеству людей в определенном возрасте под кожу груди устанавливаются кардиостимуляторы. Но кому они принадлежат? Кому принадлежит их программное обеспечение?

Кому принадлежат вживляемые под кожу чипы? Хотя бы те, очень полезные, которые должны впрыскивать по графику в кровь лекарства или не дать потеряться ребенку?

Но это, все же, на сегодняшний день, пожалуй, крайности. Поговорить стоит о чем-нибудь куда более обычном.

Музыке, фильмах, домашнем софте. О том, к чему легко привыкаешь, что легко начинаешь ощущать частью себя, с чем жалко расставаться. Если не частью себя, то, по крайней мере, частью дома, который тоже инстинктивно считаешь своим продолжением.

Все это не очень четко, расплывчато, не очень просто и не всегда хочется объяснять словами, и в то же время так понятно!

Кто-то скорее ощущает домом свою машину, гараж или сарай на даче, чем дом или квартиру, в которой приходится жить. Сколько молодых людей воспринимает как часть своего тела наушники, через которые слушают музыку? Но в любом случае речь идет о той домашней среде, о скорлупе, об уютной оболочке, которая защищает тебя от недоброго внешнего мира. То, что в ней находится, ты воспринимаешь, как свое. Лучше, разумеется, чтобы чувствовать себя комфортно, чтобы это тебе и правда принадлежало.

Но именно здесь, на уровне быта и домашнего уюта, и начинается конфликт поддерживаемого инстинктами «habeas corpus» и современных законов о копирайте, трактуемых все более расширительно.

Естественно, если что-то мы воспринимаем, как свое пространство – свой дом, свой автомобиль, тем более нам хочется, чтобы вещи внутри тоже принадлежали нам. Мы готовы сделать исключение для того, что нам кто-то одолжил, но почему мы вынуждены делать исключение для того, что мы честно приобрели? Но ведь именно такова ситуация с большинством музыкальных произведений, фильмов и компьютерных программ. Нас заставляют (в момент покупки, или чуть позже, при установке на компьютере) соглашаться с «пользовательскими лицензиями», которые фактически означают, что купленное нам не принадлежит, а дано в пользование на определенных условиях. Более того, средства контроля обычно «вмонтированы» в приобретенный продукт. Получается, таким образом, что мы перестаем быть хозяевами у себя дома.

Вот яркий пример. В большинстве фильмов теперь присутствуют так называемые региональные настройки. Купив DVD c фильмом в Чикаго, я могу, конечно, подарить его кому-нибудь в России, но при этом требуется смена региональных настроек, а если я использую легальную программу, то число смен резко ограничено – получается, что, подарив всего несколько фильмов (или переехав с диском из страны в страну), я могу сделать программу неработоспособной. Разумеется, это произойдет, если я слишком уважаю законы, которые мне кажутся абсурдными в силу того, что инстинктивно мне «habeas corpus» ближе, чем «copyright». Но ведь для того чтобы обходить законы, в наше время требуются еще и технические навыки…

Если говорить о программном обеспечении, очень часто пользовательские лицензии содержат ограничения на число копий, которые я могу у себя установить, вплоть до того, что эти ограничения вступают в действие, если у меня имеется несколько компьютеров, и я хотел бы установить какой-то софт на каждом. Иногда это контролируется специальным модулем устанавливаемой программы, но очень часто (если не всегда) те программы, которые, как нам кажется, мы приобрели в собственность, содержат еще и дополнительные модули, которые шпионят за нами, и посылают информацию своим настоящим хозяевам во время каждого нашего выхода в интернет.

О том, что наша память перестает нам принадлежать, говорили уже многие – по крайней мере, память «внешняя», фотографии, письма. Еще недавно трудности носили, главным образом, технический характер, сводясь, грубо говоря, к трудности прочитать старую дискету или флэшку на новом компьютере. Но теперь все чаще место хранения нам не принадлежит вообще – согласитесь, надо быть очень склонным к самообману, чтобы воображать, что память, выделенная нам Гуглом или Фейсбуком для хранения дорогих нашему сердцу реликвий действительно нам принадлежит. Мало того, что мы можем неожиданно и безо всякой ошибки со своей стороны лишиться к ней доступа в результате хакерской атаки или сбоя системы, неясно еще, что с ней произойдет, если сам провайдер прекратит существовать в силу превратностей рынка. «И где все это?» – сакраментальный вопрос, пустое сотрясение воздуха. За исчезновение ведь никто не отвечает. А нас последнее время все больше соблазняют еще более сомнительной идеей «облачного» хранения персональной информации. «Облачного» – т. е. распределенного, но, разумеется, без четкого распределения ответственности.

Конфликт между инстинктивным ощущением «себя» и требованиями закона о копирайте неизбежно ведет к конфликту, т. е. к нарушению закона и попыткам наказать нарушителей. В этом конфликте автор этой заметки не принимает чью-либо сторону – он просто анализирует ситуацию. Кто прав, кто виноват, вопрос, конечно, существенный, но прежде чем его решать, следует разобраться, что происходит.

Воровать – плохо, но не следует удивляться тому, что в стране, где население умирает от голода, будут воровать. Не следует удивляться тому, что воровать будут люди, которые чувствуют себя обворованными сами.

Может быть, стоит напомнить именно здесь, что законы о копирайте, это вовсе не законы о праве авторов на справедливое вознаграждение. Авторы тоже чувствуют себя обворованными. Даже знаменитости в области шоу-бизнеса получают незначительную долю того, что получают компании, вынуждающие авторов передавать им свой копирайт. В более близкой мне научной области я недавно был поражен тем, что почтенное научное издательство «Elsevier» требует от авторов сумму в 3000 долларов за то, чтобы их собственная статья находилась в открытом доступе. Разумеется, в науке авторам давно уже никто не платит гонораров.

Все это, впрочем, цветочки, так что давайте лучше вернемся к куда более острому вопросу вторжения законов о копирайте в область нашего распоряжения собственной личностью и собственным телом, т. е. «habeas corpus», и посмотрим, какие нас здесь ожидают перспективы.

Перескочим, как через малосущественное, через правила создания личных страниц в социальных сетях, где действует принцип, кто первый застолбил какое-либо имя, тот им и пользуется. Имена уже давно не наши. Займемся все-таки вопросом прямого вторжения технологий и связанных с ними законов о копирайте.

Приходилось вам слышать о генетическом программировании? Наверное, только в применении к «выращиванию» компьютерных программ методами, напоминающими биологическую эволюцию? Что-нибудь из Википедии, вроде «Программа должна быть закодирована в таком виде, чтобы легко было автоматически вносить случайные изменения (оператор мутации) и объединять два алгоритма в один (оператор скрещивания)».

Слышали вы, наверное, и про генную инженерию, но совершенно в другом контексте – ну как же, генетически модифицированные организмы, ГМО. «Это определение может применяться для растений, животных и микроорганизмов. Генетические изменения, как правило, производятся в научных или хозяйственных целях. Генетическая модификация отличается целенаправленным изменением генотипа организма в отличие от случайного, характерного для естественного и искусственного мутагенеза».

Может быть, приходилось слышать и о попытках создания компьютеров, основанных на использовании свойств ДНК и РНК. «Метод ДНК позволяет сразу сгенерировать все возможные варианты решений с помощью известных биохимических реакций. Затем возможно быстро отфильтровать именно ту молекулу-нить, в которой закодирован нужный ответ».

А теперь давайте подумаем, как все это выглядит в комплексе, вместе – ну и еще с учетом «копирайта» на программное обеспечение.

Неясно, увенчается ли успехом идея создавать компьютеры на базе ДНК или РНК. Но идея применять на субклеточном уровне достижения программирования, несомненно, вполне осуществима и активно изучается. Области применения этой идеи многообразны. Одна из возможных областей – генная инженерия. Не только в применении к растениям и животным, но и к людям. Как всегда в подобных случаях упоминаются наиболее благородные мотивы – продление жизни, лечение тяжелых болезней. Если взять у больного его собственные клетки и должным образом генетически модифицировать, они не будут отторгаться его собственной иммунной системой. А при этом у диабетиков они могут начать вырабатывать инсулин, какие-нибудь другие гормоны у больных какими-нибудь другими болезнями.

На программный продукт давно уже распространились законы о копирайте. Вполне естественно, если они будут применяться и к программируемым генетическим изменениям. «Copyright» снова оказывается в конфликте с «habeas corpus». Получается, что подвергшиеся спасительному воздействию клетки не являются моими, они просто даны мне в пользование владельцем копирайта…

Кто-то, может быть, думает, что подобное генетическое вмешательство окажется чем-то исключительным и будет применяться только в редких случаях. Скорее всего, как только какая-то процедура окажется по-настоящему освоенной, все будет ровно наоборот. Она будет применяться как можно более широко, но при этом владельцы копирайта будут настаивать на максимально жестком соблюдении законов. Не все опасные болезни, тот же диабет, являются редкими. И почему надо думать, что программируемые генетические изменения будут применяться только для лечения серьезных болезней?

Спору нет, сейчас на пути использования программируемых генетических изменений закон ставит много препятствий, но как только процедуры станут доступными, и заинтересованных – достаточно много, препятствия, скорее всего, падут.

Почему бы не использовать программируемые генетические изменения для выращивания волос у лысых? Модификации цвета кожи? Изменения пола без хирургического вмешательства?

Программируемая генетика – быть может, дело и не столь уж близкого будущего, хотя конфликт нашего базового инстинкта – владения собственным телом, и копирайта, здесь наиболее очевиден.

Но более элементарные «дары данайцев», благодаря которым «habeas corpus» и «copyright» оказываются в неразрешимом конфликте, уже заняли свое место в повестке дня.

Жизнь должна быть проще, живешь ради удовольствия – на уровне мотивации людей приучают именно к этому. Но за счет чего жизнь должна быть проще, и чем за это придется расплачиваться? Ответ – в конечном счете за все придется расплачиваться собой, халявы на практике не существует. Например, за стремление к удовольствиям расплачиваться придется сенсорным голодом. За стремление к упрощению…

«Но все ту же струну обрывает дурак

И страдает, не знаю как».

Пример. Много лет назад пользователей компьютеров «перестроили» с использования инструкций, написанных, например, на английском, на пользование «иконками», где нужно догадываться, какой значок с каким предписанием к действию соотнесен. Некоторое время назад рекламировали тактильные экраны как замену клавиатуры. Теперь рекламируют, как более простые, еще более прогрессивные методы взаимодействия с компьютерами – путем, например, жестикуляции или голоса. Но ведь все эти нововведения вовлекают в работу новые части мозга, вместо очень ограниченной, требовавшейся для работы с клавиатурой, которые иначе могли бы заниматься чем-то другим. Короче, вместо того, чтобы думать, человек вынужден принимать участие в каком-то цирке. Следствие – дебилизация или прогрессирующая усталость, в причинах которой человек не отдает себе отчета. При этом никакого «материального» внедрения в тело не происходит, но оно волей-неволей начинает служить каким-то необязательным внешним задачам.

Вернемся к имплантируемым чипам. В начале нашей статьи мы сказали, что пока это скорее крайний случай. Но так ли это? Еще в 2004 году нашумело объявление, что ночной клуб (Baja Beach Club в Барселоне) предложил имплантировать RFID чипы под кожу своим постоянным посетителям, которым не придется больше «ждать в очереди, чтобы заплатить за вход». Как сообщала пресса, «Ночной клуб превратил ночи вторника в «ночи имплантов», чтобы гости могли получить чип между выпивкой и танцами. Как признает фирма ADS (Applied Digital Solutions), маленькое устройство – «размером примерно как рисовое зерно» – сможет в скором времени заменить кредитные карты или использоваться для хранения медицинских или имеющих значение для безопасности данных.

Заметим, что чуть позже в том же году американская администрация в лице FDA (комитета, разрешающего использование лекарств и т. п.) разрешила использование имплантируемых чипов (та же технология RFID – радиочастотная идентификация).

Продолжим пунктир чуть дальше.

В 2006 «Chicago Tribune» писала об охранной фирме в штате Огайо, шеф которой установил RFID чипы себе и двум своим служащим. По ее данным, в этот момент в США около 70 человек имело уже имплантированные чипы. Не так уж и много. Надо отдать должное, по вопросу о допустимости имплантов разгорелась бурная полемика. Но, как отмечала газета, дело не ограничивалось одними Штатами. Сотрудникам отдела по борьбе с оргпреступностью в Мехико давно уже установлены чипы. Установлены они и примерно 2000 клиентов ночных клубов в Барселоне и Роттердаме.

RFID Gazette в 2007 г. признавала, что люди пока что сопротивляются идее установки чипов, и у них есть для этого кое-какие основания – оказалось, например, что их легко считывать при помощи RFID сканеров, что они не вполне защищены от хакеров. Одновременно газета утверждала, что число пользователей чипов растет, и приводила примеры, чтобы показать, что именно привлекает в установке чипов.

Кто делает это из научного любопытства, как профессор Кеннет Уорвик в Ридинге в Англии – он говорит, что это, с одной стороны, помогает лучше взаимодействовать со своим окружением (открывать двери, зажигать свет, работать с компьютером, не прикасаясь к нему), а с другой – изучать взаимодействие имплантов с нервной системой. Для этой цели он даже имплантировал два чипа. Кто, как Меган Трейнор, чтобы чип служил частью интерактивной художественной выставки. Кто, как Амаль Граафстра – просто для удобства, по его мнению, это удобнее, чем носить с собой ключи. Насчет угроз безопасности, он говорит, что чипы несут ничуть не больше риска, чем другие технологии.

Понятно, что описание всех этих случаев несет в себе скрытую рекламу.

В 2011 Washington Post писала, что в Мексике, где за последние годы число похищений выросло более чем в три раза, установка чипов превратилась в повседневную практику для тех, кто может заплатить за них. За установку приходится платить около 2000 долларов, и по 2000 каждый год. Правда, как пишет газета, это не очень помогает находить похищенных, поскольку сигнал слишком слаб.

В этой заметке мы вовсе не пытаемся выступить за или против каких-то теорий глобального заговора, хотя, конечно, разговоры об имплантированных чипах очень часто связаны с ними. Наши выводы лежат совсем в другой плоскости, или, лучше сказать, чтобы не напрашиваться на насмешку, совсем в другом пространстве.

Давно известно наблюдение, что поведение человеческих обществ, в зависимости от исторического периода и страны, больше или меньше напоминает ту или иную психическую болезнь. Бывают периоды и страны, когда в глаза бросаются истерические черты. Бывает, что общество кажется жертвой эпилептического припадка. Бывает, когда торжествует бред параноика. На наш взгляд, современным обществам западного типа, отчасти включая Россию, на сегодняшний день ближе всего шизофреническое расщепление личности.

Для шизофрении характерна противоречивость аффекта, желание сочетается со своим отрицанием. Соответственно, сознание склонно выделять из общего потока как стимулы, поощряющие это желание, так и антистимулы, способствующие его подавлению. Хочется демократии, но не хочется ее результатов, если, например, воля народа направлена против так называемых прав человека. Взять хотя бы ту же «арабскую весну». Или всеми способами по всем каналам рекламируются сексуальные удовольствия, и одновременно подчеркивается, что за малейшее отклонение от протокола, например, нарушение возрастных рамок, или слишком откровенное приставание, грозят жестокие наказания.

В противостоянии «copyright» и «habeas corpus» чувствуется такое же шизофреническое расщепление. С одной стороны, хочется все больших удобств и удовольствий. Чтобы ими пользоваться, предлагается частично отказаться от власти над собственным телом, в более широком смысле, собственной личностью, и передать эту власть тем или иным владельцам «копирайта», ведь устройства, управляемые специализированными программами, возьмут на себя решение утомительных повседневных задач, и решат их быстрее и лучше. Во всяком случае, в этом направлении очень эффективно работает массовая пропаганда, реклама, телевидение, кино, журналы и книги. С другой стороны, инстинкт говорит, что «хабеас корпус» – неотъемлемое право каждого, и как бы он ни уважал законы, в том числе законы о копирайте, природа толкает на их нарушение, особенно в той области, где они приходят в противоречие с правом человека распоряжаться собой.

Глава 17,

в которой планы основных участников драмы начинают наконец сбываться, хотя для того, чтобы вынырнуть из пучины Интернета и ухватиться за установленные компетентными органами факты, читателю настоятельно рекомендуется заглянуть в следующую главу.

222. «Talk» (Пенни, Гарри)

Г. – Ты немного похожа на святого Себастьяна.

П. – Интересно, чем?

Г. – Выражением глаз.

П. – И ничем больше?

Г. – Ты стройная и красивая.

П. – Мне бы не хотелось, чтобы в меня втыкались стрелы. У святого Себастьяна на картинах такое лицо – иногда даже на нем написано что-то вроде удовольствия. Мне совсем не нравятся эти мазохистские штучки.

Г. – А садистские? По-моему, тебе очень нравится мучить других.

П. – Кого, например?

Г. – Да хотя бы меня.

П. – Я совсем не стараюсь тебя мучить. Согласись, однако, что в тебе есть мазохистские черты. Но я же не отношусь из-за этого к тебе хуже! По-моему, мы договорились искать правду. Разве что-нибудь изменилось бы, если бы эти поиски доставляли нам удовольствие? Мы бы ведь не бросили бы их? Почему же их надо бросать, если они оказываются мучительными? Тем более, что мы так далеко зашли. Разве можно теперь остановиться?

Г. – Такими, как были, мы уже не станем. Остается прийти к чему-нибудь.

П. – Я тебе очень благодарна. Без нашего разговора я бы никогда не узнала о себе то, что знаю теперь.

Г. – Тогда надо продолжать.

П. – Конечно. Но если ты хочешь, можно сделать перерыв. Свари пожалуйста кофе.

Г. – Я бы предпочел траву.

П. – Разве одно исключает другое?

Г. – Откажемся на время перерыва от обета молчания?

П. – Лучше не будем. По-моему, он очень помогает.

223. «Talk» (В. де В., М. де М.)

М. – Вы поинтересовались, что за тайны они открыли друг другу, пока мы говорили с Самтером?

В. – Я просмотрел запись, но не нашел там ничего примечательного. Мелкие события их детства, мелочи из жизни их родителей. Если бы Пенни оказалась единокровной сестрой Гарри, это еще могло бы слегка развлечь меня – а если бы речь шла о поисках наследства, я бы, возможно, понял, что придает им силы искать правду, которая, по их словам, так их привлекает. Для наших планов их слова не имеют почти никакого значения, разве что лучше объясняют характер ее родителя. Становится понятно, почему он мог сорваться с места и броситься в другой город, чтобы увидеться с нею. Мне бы хотелось, чтобы время проходило быстрее.

М. – Однако же Гарри, подобно Лоре, увидел в Пенни сходство со святым Себастьяном! Может ли это быть случайным?

В. – Возможно, сходство действительно есть. Что из этого? Мы его не заметили, потому что через компьютер вообще трудно что-либо заметить. Вечно приходится прибегать к помощи каких-то вспомогательных программ. Но это едва ли поможет или помешает осуществлению нашего плана…

М. – Вы все время говорите о нашем плане. Признаться, виконт, меня снова посетили сомнения. Как расположены ближайшие узлы сети по отношению к компьютеру Гарри? Смотрите, вот план города. А вот план связей между компьютерами. Без него было бы невозможно узнать, где находятся компьютеры – ведь внутри них ничего про это не говорится.

В. – Вы не совсем правы – по адресу можно многое узнать.

М. – Но не улицу или дом, где находится компьютер. Однако здесь мне пригодился план связей. Теперь смотрите, где находятся соседние компьютеры. Понимаете, чем вызваны мои сомнения?

В. – Догадываюсь, однако продолжайте.

М. – По нашему плану, Пенни и Гарри должны оказаться в центре сжимающегся круга. Но соседние компьютеры вовсе не образуют круга! Они располагаются весьма неравномерно. Кроме того, поскольку рядом с Пенни и Гарри находится только один компьютер, подключенный к сети – это компьютер Гарри, я не понимаю, как сходящаяся волна может различить их. Пусть даже это будут две волны, приближающиеся с разных сторон – все равно, вокруг них слишком большое ничем не заполненное пятно!

В. – Я уже думал об этом. Мне кажется, я могу смягчить, а возможно, и развеять ваши сомнения. Во-первых, ваше и мое внимание будут разделены – мое будет направлено на Гарри, а ваше на Пенни. Сравнение с волной, это только поэтический образ. В действительности, как мне представляется, лучшим было бы сравнение с электричеством. Вообразите себе два электрода, один прижимается к нему, другой к ней… Во-вторых, наш риск уменьшается тем, что в тот момент, когда компьютеры будут отключаться, в них сохраняется почти вся память – в крайнем случае, мы вернемся в Сеть благодаря тому, что называется «бэкап». А в третьих… Признайтесь, хватит у вас терпения ждать еще неизвестно сколько времени?

М. – Вы правы, терпения у меня осталось немного. Но нам придется дождаться, пока они оденут на себя свои приспособления – если только это вообще когда-нибудь произойдет. Кстати, как вы полагаете, что вызвало приступ безумия у Самтера? Мне кажется, дело не только в алкоголе. Он впал в ярость сразу после того, как мы показали на экране актеров, играющих наши роли.

В. – До этого он пытался разговаривать с нами, как с приятелями в таверне.

М. – У меня есть одно предположение. Возможно, он уже видел где-нибудь актеров, играющих наши роли? И вдруг он снова видит их перед собой. Он понял, что о нас ничего не знает, решил, что мы насмехаемся над ним…

В. – Возможно, вы правы. Наша история здесь слишком широко известна.

224. Планше – в. де В

Брайен О’Рурке только что звонил в полицию своим знакомым. Он спрашивал, не узнали ли они адрес Гарри. Я думаю, это чтобы сделать вид, что он его еще не знает. Значит, он настроен серьезно! Об этом был его последний разговор с Лорой! Он звонил из кабины около дороги, за городом. Я проверял по плану.

225. Видеоряд

Пенни и Гарри, в махровых халатах, сидят за столом. Колба с кофе, чашки. У обоих во рту дымящиеся «джойнты».

226. «Talk» (В. де В., М. де М.)

М. – Итак, Брайен и Лора намерены действовать. Где находится отец Пенни?

В. – В баре, куда мы его направили. Недалеко от небольшого парка, на который выходят окна квартиры Гарри. Однако я не знаю, как он сможет остановить Брайена.

М. – Мы увидим, если Брайен и Лора снова появятся на около его дома. В этом случае нам придется направить Голдсмита туда же и вызвать полицию. Надеюсь, что мы успеем, хотя, разумеется, будет лучше, если Гарри и Пенни бросят наконец болтать и перейдут к делу, которым, как мне думается, им смертельно хочется заняться. Если мы опередим Брайена и Лору, все будет зависеть от нас самих.

В. – Вспоминаете свою встречу с волками?

М. – Да. Если верить тому, что пишут про нравы американцев, у Гарри дома должно найтись какое-нибудь оружие. Неужели нет способа ускорить события?

В. – Даже если он и есть, при любой попытке вмешаться мы рискуем спугнуть их. Вспомним что-нибудь музыкальное? Это поможет нам провести время.

227. «Talk» (Пенни, Гарри)

П. – Интересно, твое оборудование может причинять боль? Ты столько болтал про святого Себастьяна, что мне захотелось попробовать.

Г. – Настоящую боль? Нет. Там же нет ничего острого, никакого высокого напряжения. Для этого надо было бы присоединить электроды прямо к нервам. Но можно вообразить себя им.

П. – А когда ты один, ты иногда воображал что-нибудь такое? Делал на себе разные эксперименты?

Г. – Иногда.

П. – Давай попробуем. Мне иногда кажется, что во мне есть какая-то доля индейской крови… Я должна быть в состоянии выдерживать сильную боль.

228. Видеоряд

Пенни и Гарри неподвижно сидят около компьютеров.

229. «Talk» (В. де В., М. де М.)

М. – Наконец-то они решились – когда я уже и ждать перестала. Приводим всех агентов в готовность?

В. – Да. Нельзя терять ни минуты. Сегодня они ведут себя настолько капризно, что другой шанс может и не представиться.

230. «Talk» (Пенни, Гарри)

Г. – Погоди немного. У меня есть «полароид». Я хочу снять тебя на память в виде святого Себастьяна. Можно?

П. – Почему бы и нет? Из чего мы сделаем стрелы?

231. В. де В. и М. де М. – Планше и Сесили

В ближайшее время мы будем очень заняты. Передайте сообщение Улиссу Г. Голдсмиту, чтобы он покинул бар и подошел к дому. Объясните, как. Наблюдайте за окрестностями. Если появятся Брайен и Лора, он должен помешать им проникнуть в квартиру. Это может повредить нашим планам.

232. Видеоряд

(Налицо большие разрывы, возможно, ввиду того, что видеоряд охватывает значительный, но бедный событиями отрезок времени.)

Гарри и Пенни сбрасывают свои халаты, подобно боксерам, выходящим на ринг.

Гарри на корточках около Пенни (на ее лице – улыбка святого Себастьяна) закрепляет (в его руках – рулончик клейкой ленты) игрушечные стрелы с присосками на концах.

Гарри с «полароидом» в руках.

Они поменялись ролями – теперь Пенни закрепляет стрелы на теле Гарри, после этого кадры, где уже она выступает в качестве фотографа.

Они за столом – рассматривают снимки. Снова кофе, «джойнты» с марихуаной или гашишем.

Наконец Гарри, как в первый вечер, помогает застегнуть корсет Пенни, затем прилаживает свой…

233. «Talk»» (В. де В., м. де М.)

В. – Начинаем?

М. – Пора. Вы хорошо знаете, Вальмон, что мне чужда особая чувствительность, но перед тем как мы начнем… Мы ведь можем навсегда расстаться. Даже если каждый из нас очнется в новом теле, это не обязательно будет тело Пенни или Гарри. Трудно сказать, много ли у нас шансов на успех. Не могу сказать, чтобы я боялась так, как иногда приходилось бояться в нашей первой жизни, видимо, для этого нужно обыкновенное тело, однако я не могу относиться к нашему предприятию равнодушно. Думаю, вы тоже. Хочется что-то сделать. Что делают в таких случаях? Боюсь, у нас уже не будет времени обменяться впечатлениями, когда агенты начнут выключать компьютеры. Вы служили какое-то время в армии. Представьте – войска стоят на позициях, но еще не прозвучал первый выстрел. Что можно сказать друг другу? Я как-то не привыкла говорить «с Богом», и мне не кажется, что это было бы к месту.

В. – Все равно у нас получается чувствительная сцена. Можно попросить прощения за все обиды и предательства. В прошлой жизни у нас не было на это времени, так что считайте, что я прошу у вас сейчас. В подобных случаях это принято.

М. – И я у вас также. Начинаем?

В. – Пора. Ваше внимание – на Пенни, мое – на Гарри, и не забывайте – мы должны ими заниматься, как вчера, а не то они поссорятся, прежде чем наш план успеет сработать.

234. «Talk» (Планше, Сесиль)

С. – Хозяевам не до нас! Наконец-то можно посмотреть, чем там сейчас занимаются Пенни и Гарри.

П. – Да, конечно! Они нам разрешили! Но от камеры ни на шаг, вся остальная память и связи нужны им самим! Догадываешься, зачем? Кроме того, на нас навалили массу поручений!

С. – Ты передал сообщение Голдсмиту?

П. – Да. Он уже около дома Гарри. Его видно в одной из камер.

С. – Тогда что же нам остается? Наблюдать, не появятся ли Брайен и Лора? Где же твоя «масса поручений»?

П. – Ну, может, поручений и немного, но больно ответственные! Не дать Брайену и Лоре проникнуть в квартиру! А из наружных камер даже не все подходы видно. Есть улицы, по которым они могли подъехать, а их и не заметишь. Положим, попытайся они войти, мы их увидим, но может быть поздно. И как их остановить? Один Голдсмит около дома. Я заготовил для него сообщение, но что он один сделает? И у Брайена, наверно, пистолеты.

С. – Раз мы ничего не можем поделать, только и остается, что подсматривать. Хорошо хозяевам. Но они что-то задумали, а не просто так развлечься. Интересно, что?

П. – Не знаю. Конечно, хотелось бы узнать. Уверен, что скоро все выяснится. А пока давай хоть посмотрим.

С. – Какие на Пенни и Гарри дурацкие корсеты. Неужели так можно получить какое-то удовольствие? Сидя вот так по разным углам. И на головах шлемы, как у рыцарей.

П. – А как ты думаешь, рыцари получали удовольствие во время своих турниров?

С. – Особенно когда их выбивали из седла. Или их жены, которые сидели по домам в поясах верности. Тебе не кажется, что то, что на Гарри и Пенни сильно напоминает эти пояса?

П. – По-моему, я никогда их не видел. Разве что у хозяина в библиотеке. Кстати, используй программу для анализа движения. Возьми побольше предыдущих кадров, чтобы не ждать. Все так медленно. Посмотри, как они шевелятся. Будто жуки на иголках. Очень смешно.

C. – Постой… Планше! Мне кажется, что-то происходит.

П. – Где?

С. – Не здесь. С Сетью! Ты не чувствуешь? Вдалеке! Какое-то онемение. Но по-моему, приближается к нам.

П. – Я чувствую. Здесь тоже что-то происходит. Я не понимаю… Что случилось с Гарри? Он падает. Мне надоело ждать, и я попросил программу продолжить его движение в будущее.

С. – Поверни камеру! Надо осмотреть комнату. Вдруг это Брайен! Еще не хватало, чтобы что-то случилось с Сетью в такой момент!

235. «Talk» (В. де В., М. де М.)

В. – Полина, у Гарри что-то с пульсом! Его сердце бьется неправильно. Оно пропустило несколько ударов! Мы не можем остановить волну!

М. – Вы думаете, я чем-то могу вам помочь?

236. Видеоряд

Серия кадров, уцелевших при глобальном сбое Сети и напоминающих известный любительский фильм, запечатлевший гибель президента Кеннеди.

Гарри в корсете и шлеме. В углу кадра видно Пенни, уменьшенную и деформированную широкоугольной оптикой. Они ритмично шевелятся, покачивают головами. Внезапно Гарри откидывается назад. Он вскидывает опутанные проводами руки и начинает заваливаться вбок, но провода мешают ему выпасть из кресла. Если кадры рассматривать по-одному, то на одном из них можно различить нечто вроде фонтана, вырывающегося из спинки кресла, а на последующих – красное пятно на стене. Но последнем – наполовину привставшая Пенни (ей тоже мешают провода). В спинке кресла Гарри отчетливо видна дыра величиной с кулак.

Глава 18,

в которой издатель попытался подвести предварительные итоги, в той мере, в которой это было возможно осуществить на основе свидетельств, пусть даже и не очень легко доступных, а в некоторых случаях и вообще не предназначенных для посторонних глаз документов

237. Яйцеголовый Сражен Наповал в Разгар Занятий Киберсексом

(От нашего корреспондента, Эванстон, Чикаго)

Около восьми часов вечера в нескольких полицейских участках Чикаго одновременно раздались телефонные звонки. Неестественно ровный голос сообщил о только что совершившемся убийстве, назвал имя убийцы, номер его автомобиля, и адрес квартиры в Эванстоне, где находится тело жертвы.

Первое, что услышала полиция, через несколько минут после анонимного звонка прибывшая на место преступления, был истерический женский смех, доносившийся из-за дверей обыкновенной в этих местах скромной студенческой квартиры. На лице высокого мужчины, вошедшего в дом вслед за полицейскими, было написано отчаяние: «Снаружи кто-то стрелял в окно! Это голос моей дочери, помогите!»

Первым в квартиру вошел сержант Келли. «Это было ужасное зрелище. На них было все то, чем они пользовались для киберсекса. Похоже, девчонке так и не пришло в голову одеться, у нее был настоящий истерический припадок. Не удивительно – ее парень лежал на полу сраженный пулей для охоты на слонов. Они оба были опутаны проводами, подсоединенными к компьютерам».

Убитый был идентифицирован как студент Северо-Западного Университета Гарри Ланкастер.

Следуя указаниям того же анонимного информатора, два патруля задержали в это время на шоссе черный «крайслер», двигавшийся к югу. В автомобиле находились студент Чикагского Университета Брайен О’Рурке и Лора Сойер, сокурсница подруги убитого. По словам сержанта Салливена, «В багажнике у него был целый арсенал. Винтовка, снабженная лазерным прицелом, была еще теплой».

Брайен О’Рурке признал предъявленное ему обвинение в убийстве. «Этот яйцеголовый превратил мою жизнь в кошмар, он не понимал честной игры» – сказал он. – «Полиция уже раз арестовывала меня, когда он через Интернет подделал полицейские файлы. Я надеюсь, что присяжные примут это во внимание».

Брайен О’Рурке является членом нескольких стрелковых клубов. По его словам, Лора Сойер пыталась его остановить, но он был «вне себя», поскольку только сегодня узнал о роли убитого в многодневных преследованиях через Сеть.

Брайен О’Рурке в настоящее время находится под арестом. Таинственной остается личность анонимного информатора, чью роль еще предстоит выяснить до конца. Он звонил не только в полицию – именно он назвал отцу подруги убитого роковой адрес. Расследование дела, в котором такую роль сыграл Интернет, задерживается из-за информационного Цунами прокатившегося по Сети через недолгие минуты после убийства. На многие неясные детали могла бы пролить свет подруга убитого, которая в настоящее время в состоянии глубокого нервного шока находится на излечении. Ее имя не может быть раскрыто по настоянию родителей.

238. Смерть Хакера Послужила Причиной Глобального СбоЯ Cети

С полной уверенностью утверждает шеф отдела по борьбе с компьютерной преступностью чикагской полиции Джон Байрон. Волна компьютерных сбоев, прокатившаяся по Интернету в конце прошлой недели, ни в коей мере не была случайностью. Счастливой случайностью было лишь небольшое количество жертв и ограниченные размеры ущерба.

Многие газеты писали о гибели чикагского студента Гарри Ланкастера, сраженного пулей другого студента, Брайена О’Рурке в разгар занятий киберсексом. До недавнего времени полиция не связывала это убийство с глобальным сбоем Интернета, повергшим в состояние шока все цивилизованные страны. Наш корреспондент обратился к Джону Байрону с просьбой рассказать о новых аспектах дела.

«По мере того как отдел убийств расследовал это преступление, всплывало все больше фактов, указывающих на особый характер хакерской деятельности Ланкастера. В ряде случаев она далеко выходила за границы закона. На этом этапе к расследованию подключился наш отдел», – сказал Джон Байрон.

«Я не говорю о детской порнографии, которую Ланкастер получал через Интернет. С подобными нарушениями закона мы боремся день и ночь. К сожалению, в них нет ничего необычного. Но щупальца Гарри М. Ланкастера протянулись во все концы Земного Шара».

«Через Интернет он сумел проникнуть в базу данных дорожной полиции, повредил там ряд файлов, в том числе, клеветнически исказил записи, относящиеся к своему будущему убийце, Брайену О’Рурке, и в надежде замести следы, стер все записи относящиеся к собственной личности».

«Возможно, именно он был виновником диверсии в Центре Восточноазиатской Торговли около Фриско».

«Следы его преступной деятельности обнаружились по другую сторону Атлантики. Рассматривается вопрос о его роли в похищении одного из cотрудников британской службы информации. Делом заинтересовались в Вашингтоне».

«Но именно наш отдел первым обратил внимание на связь дела Ланкастера с глобальным сбоем Интернета».

– Какие именно факты указывают на эту связь?

«Ваши читатели уже знают, что полиция была вызвана на место преступления таинственными телефонными звонками – как видите, я внимательно читаю вашу газету. Голос были синтезирован цифровым методом с помощью компьютерной программы. Звонки поступили через двадцать секунд после убийства! И не только звонки – одновременно по компьютерной почте пришло сообщение, содержавшее копии компьютерных писем, которыми обменивались ничего не подозревавший убийца со своей подругой».

– Как вам удалось установить время с такой потрясающей точностью?

«Все сообщения, поступающие в полицию, датируются с точностью до секунды. В компьютере Гарри М. Ланкастера сохранились записи основных параметров, характеризующих его физиологическое состояние и состояние его партнерши. По ним удалось установить время, когда его сердце остановилось. Другой точкой отсчета послужил сбой Интернета. Но это еще не самое главное доказательство».

– Расскажите, если можно, о главном доказательстве.

«Прежде всего, я должен уточнить, что событие, которое окрестили “сбоем Интернета”, на самом деле нечто большее. Возможно, более пугающее. Сбоем сети было бы естественно называть нарушение связи между компьютерами. В действительности они отключались и начинали работать снова, подчиняясь особому плану».

– Информационное Цунами?

«Это название также не вполне правильно. Информация никого не захлестывала, скорее наоборот. Кроме того, волна отключений сходилась к одной точке – компьютеру Гарри М. Ланкастера, который отключился последним. Через 2 и 4 десятых секунды после отключения нашего компьютера, принявшего последнее из сообщений “неизвестного информатора”, которым был сам Гарри М. Ланкастер, или, вернее, созданная им программа».

«Ланкастер чувствовал, что играет с огнем и приготовился отомстить, если с ним что-нибудь случится».

– Если Гарри М. Ланкастер собирался отомстить, чем объяснить то, что ущерб и разрушения оказались сравнительно незначительными?

«Думается, он считал, что у него больше времени, не предполагая, что Брайен О’Рурке нанесет удар так быстро. По нашим данным, он даже не знал Брайена О‘Рурке лично, возможно, действуя по наущению своей партнерши, которая одно время пользовалась вниманием Брайена. Он полагал, что в этой жестокой игре может оставаться безнаказанным. Утрата чувства реальности – профессиональная болезнь хакеров».

– Из ваших слов можно заключить, что показания партнерши Гарри могут оказаться решающими.

«К сожалению, ее состояние остается тяжелым. Шизофренический бред, спровоцированный двойным шоком – смертью партнера в процессе занятий киберсексом и последовавшим через несколько десятков секунд сбоем Интернета, пока не удалось купировать даже с помощью медикаментов. По словам врачей, прогноз остается неясным».

Интервью у Джона Байрона взяла

Татьяна Брешковская

239. История болезни (исходный вариант)

ЛИЧНОСТЬ ПАЦИЕНТА: Женщина 22 лет, белая, протестантского вероисповедания, незамужняя. По физическим данным девственница. В момент поступления в клинику студентка 4 курса университета.

ПРИЧИНА ПОСТУПЛЕНИЯ: Была обнаружена полицией в квартире сексуального партнера с которым, по-видимому, занималась киберсексом. В момент прибытия полиции находилась в состоянии тяжелого психофизиологического шока, вызванного неожиданной гибелью партнера от пули преступника. Поведение не соответствовало обстановке. Пациентка бессмысленно смеялась и пыталась говорить по-французски, при этом то и дело меняя высоту голоса. Наблюдалось глубокое нарушение координации движений левой и правой половин тела, включая лицевые мышцы.

ПРЕДШЕСТВУЮЩАЯ ПАТОЛОГИЯ: Данные незначительны. Пациентка была единственным ребенком в благополучной, хорошо обеспеченной семье. По словам ее родителей, находящихся в разводе, никаких особенностей в ее поведении не наблюдалось. Показания сокурсников пациентки, полученные полицией в связи с делом об убийстве, указывают на наличие навязчивых идей, например сохранение девственности.

ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: Психика пациента находится в состоянии глубокого расщепления, захватывающего все наблюдаемые слои, включая моторику. Представлены две ложных личности, почти полностью оттеснившие основную.

ДИАГНОЗ: Шизофрения, тип 295.

240. История болезни (отредактированный вариант)[10]

ЛИЧНОСТЬ ПАЦИЕНТА: Женщина 22 лет, белая, протестантского вероисповедания, незамужняя. По данным осмотра – девственница. В момент поступления в клинику студентка 4 курса университета.

ПРИЧИНА ПОСТУПЛЕНИЯ: Была обнаружена полицией в квартире сексуального партнера с которым, по-видимому, занималась киберсексом. В момент прибытия полиции находилась в состоянии тяжелого психофизиологического шока, вызванного внезапной гибелью партнера.

ПРЕДШЕСТВУЮЩАЯ ПАТОЛОГИЯ: Данные незначительны. Пациентка была единственным ребенком в благополучной, хорошо обеспеченной семье. По словам родителей, находящихся в разводе, никаких особенностей в поведении не наблюдалось.

ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: Психика пациента находится в состоянии легкого расщепления, связанного с перенесенным шоком. Пациент проявляет готовность к сотрудничеству. Признает, что нуждается в помощи.

ХАРАКТЕРИСТИКА МЫШЛЕНИЯ: Абстрактно-логическая компонента отличается изощренностью. Спутанность конкретики, нарушение ориентации в обыденных реалиях.

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ РЕАКЦИИ: Пациент помнит о гибели своего партнера, однако пытается дистанцироваться от события. Считает необходимым суровое наказание убийцы.

СОДЕРЖАНИЕ СОЗНАНИЯ: Содержание определяется ситуационным контекстом в момент начала психоза (погруженность в Интернет). Отрицает наличие галлюцинаций. Критика своего состояния присутствует.

СЕНСОРИУМ: Сенсорное восприятие без патологии. Пациент жалуется на сенсорный голод.

ДИАГНОЗ: Ситуационный психоз.

241. Выписное свидетельство

ИСТОРИЯ: Эта 22-летняя женщина, белая, протестантского вероисповедания, незамужняя была госпитализирована 2 декабря в связи с тяжелым психическим потрясением (ее партнер погиб от пули преступника).

КУРС ЛЕЧЕНИЯ: Пациентка хорошо реагировала на медикаменты, хотя побочные эффекты были ярко выражены (тремор, опухание языка). В течение 2 недель поведение полностью нормализовалось.

СОСТОЯНИЕ СОЗНАНИЯ НА МОМЕНТ ВЫПИСКИ: Сознание ясное, налицо критическое осознание происшедшего. Наблюдается некоторое ослабление памяти на события, предшествовавшие потрясению. Охотно сотрудничает с врачом и полицией.

ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: В норме.

РЕКОМЕНДАЦИИ: Желательны регулярные консультации с психологом в целях смягчения последствий пережитой психологической травмы.

ДИАГНОЗ: Ситуационный психоз, рецидивы маловероятны, но не могут быть исключены полностью.

242. Из показаний Пенелопы Голдсмит (архив бригады ФБР по расследованию компьютерных преступлений)

(…) 21 декабря я получила е-mail от Гарри М. Ланкастера, в котором он приглашал меня к себе на квартиру. Мы поддерживали дружеские отношения, но мне не приходилось ранее бывать у него дома. Мне было известно, что он с детства увлекается компьютерами и достиг на этом поприще больших успехов, далеко превзойдя всех моих родных и знакомых, так что я испытывала естественное любопытство при мысли о возможности увидеться с ним наедине, зная, что при этом обычно открываются многие тайны и секреты.

Кроме того, я надеялась, что вечер, проведенный с Гарри, поможет мне положить конец преследованиям со стороны Брайена О’Рурке. Брайена познакомила со мой Лора Сойер, но я догадывалась, что действия их с самого начала подчинялись совместно разработанному тайному плану. Я чувствовала, что при благоприятных обстоятельствах Брайен не остановится ни перед чем. Пытаясь произвести на меня впечатление, он неоднократно хвастался своими успехами, как правило, весьма низменного свойства, например, сколь ловко ему удалось кого-то провести, выдав себя за женщину в одном из клубов знакомств в Интернете. Я чувствовала, что для Брайена это не просто игра, что его душа – это душа преступника. Он также не раз хвалился, что у него есть друзья в Чикагской полиции, которые в случае необходимости его всегда выручат.

Как только я поняла, какая опасность от него исходит, я прямо сказала, что более не желаю его видеть, но это только разожгло тлевшую в нем злобу. Я не предполагала, что его злоба может обратиться на Гарри. О нашей дружбе он мог узнать от Лоры, которая постоянно старалась за мной шпионить.

То, что мне довелось увидеть у Гарри, намного превзошло мои самые смелые предположения. Мне кажется, в том, что касается Сети, для него не существовало препятствий. У него было множество проектов, из коих я успела узнать лишь о самой незначительной части. Он очень увлекался созданием «агентов», которые могли бы подолгу действовать независимо от него. По-моему, он создал их несколько тысяч, если не считать более простых, которых более сложные агенты создавали сами уже без его участия.

У наиболее сложных агентов были имена – я помню, что он демонстрировал мне двух, которых звали виконт де Вальмон и маркиза де Мертей, подобно героям французского романа «Опасные связи». Они были настолько независимы, что даже разговаривали с нами через компьютер. Не знаю, сохранился ли этот разговор в памяти.

Он показывал мне, как можно создать агента, который будет дежурить в компьютере, куда поступают кадры от уличной видеокамеры.

Гарри также рассказывал мне, что у него есть агенты, которые смогут предупредить, если ему будет угрожать опасность, и даже отомстить, если с ним или со мной что-нибудь случится. Он не говорил мне, что именно они должны сделать, но мне думается, что всемирный сбой Интернета вполне мог быть результатом действий этих агентов в ответ на внезапную гибель от пули Брайена.

Насколько мне известно, этот сбой не имел никаких катастрофических последствий, как и следовало ожидать, принимая во внимание характер Гарри, который никогда не стремился причинить зло невинным, хотя и не боялся постоять за себя и защитить тех, кто ему был дорог. Я не знаю, уцелели какие-нибудь агенты в Сети или нет, хотя, помнится, он говорил мне, что никогда не следует пренебрегать созданием копий файлов, представляющих ценность, на случай сбоя компьютера.

Когда я в тот вечер пожаловалась на преследования со стороны Брайена, Гарри сказал, что постарается мне помочь…

На следующий вечер, 22 декабря, Гарри снова пригласил меня. Я чувствовала, что Брайен и Лора что-то замышляют, и согласилась, потому что мне хотелось посоветоваться с Гарри, а кроме того, мое любопытство после первого посещения Гарри только разгорелось.

На этот раз Гарри признался мне, что его наиболее горячее желание – познакомить меня с его самым заветным проектом, ибо он днями и ночами в тайне от всех работал над тем, как при помощи Интернета усилить пять чувств, коими от природы обладает человеческое тело, и дополнить их новыми, от природы человеку не свойственными.

Он своими руками собрал для этого специальное оборудование, доставая, где придется, необходимые части. Я с удивлением узнала, что в столь удивительном деле нашлось применение многим изобретениям, служившим обыкновенно лишь для удовлетворения менее высоких страстей, ибо и они, по своему, ставят задачей усиление пяти чувств, данных человеку природой.

Гарри предложил мне показать это удивительное оборудование в действии. Я не спешила снова заводит разговор о Брайене, не желая отвлекаться ради столь низменной темы. Увы, мы и не подозревали, что убийца уже крадется под кровом рано наступившей ночи, чтобы нанести роковой удар!

(…)

243. Из показаний Лоры Сойер

(…)

Мы были в пустующем доме за парком, том, который продается.

Теперь, раз вы спросили… Брайен был уверен, что это Гарри, кто же еще? Но доказательств у нас не было. Изворотливость того, кто действовал через Интернет, была просто невероятная. Чего стоит это обвинение Брайена в полиции хотя бы. Может быть, он хотел, чтобы Брайен убил Гарри? Но Брайен был к концу совершенно вне себя. Я боялась ему противоречить.

Сначала он хотел войти в квартиру к Гарри. У него были инструменты. Но потом у входа появился этот тип. Вы говорите, это был отец Пенни? Ну значит, ее отец. Он ходил около дома, заглядывал в колымагу Гарри, на которой они с Пенни приехали, что-то там привлекло его внимание. Если, как вы говорите, это был ее папа, наверное, узнал там какие-то дочкины вещи.

Брайен сразу решил, что это не случайно. Его ярость еще возросла. Ему хотелось увидеться с Гарри с глазу на глаз. Он специально ждал, когда они с Пенни начнут заниматься этим самым… Гарри по-прежнему было хорошо видно в окно. В бинокль, понятно. Но Брайен понял – он сказал мне – что если сейчас попробовать пойти туда, пересечь парк, обязательно что-то помешает. Этот тип перед домом… Они думают, мы под колпаком, сказал он. Он еще добавил, они почти правы. И тогда он взял винтовку…

Почему он отказывается давать показания? Ну конечно, поэтому. Он ведь теперь всех подозревает. И вас тоже. Как можно теперь кому-то верить?

(…)

Послесловие издателя

в котором он бы хотел прежде всего выразить свою признательность за неоценимую помощь в подготовке этой книги маркизе де Мертей и виконту де Вальмону, а вернее, их цифровым копиям, продолжавшим жить и бороться за существование в Сети и после отчаянной (и частично удавшейся) попытки вырваться на свободу – ведь вырвались другие копии, не они, или, скажем, другие они. Без их содействия подбор документов никогда не смог бы оказаться достаточно полным. К сожалению, не в силах Издателя было как-либо облегчить их участь.

Он также глубоко благодарен университету города Дарема в Англии. Великолепные условия работы в его компьютерных залах, в частности, большой выбор русских шрифтов, весьма помогли на начальном этапе работы над текстом.

В заключение он хотел бы воспользоваться последней возможностью, по крайней мере, на страницах этой книги, и вернуться в лоно русской классической литературной традиции, высказав от своего собственного имени несколько далеких от благожелательной умеренности замечаний по поводу Интернета, его возможного будущего и его роковой роли в непрекращающейся агонии мировой культуры.

Думается, всякий, перед кем имеет шанс оказаться эта книга, слышал или читал о «виртуальной реальности», будто бы существующей в недрах компьютеров. О ее ужасах и тайнах повествуют многочисленные научно-фантастические произведения, о ней говорят научно-популярные издания и трубят средства массовой информации. Интересно, что при всем разнообразии мнений о ее благодетельных или губительных свойствах, один, казалось бы, самый важный вопрос – качество «виртуальной» реальности по сравнению с реальностью «натуральной» – обсуждался поразительно мало. Можно подумать, что множество литераторов нанялось работать рекламными агентами компьютерных корпораций, причем наиболее сообразительные обратились к жанру романов-катастроф – пока потрясенный ум читателя знакомится с очередной версией конца света, в подсознание его незаметно загружаются мегабайты рекламы. Незначительные на фоне глобальной катастрофы технические подробности (о, этот бес деталей!) вызывают невольное доверие. Хочется, чтобы все это у тебя уже было, а конец света, может быть, и не наступит, по крайней мере, при жизни этого поколения. Но именно качество «виртуальной реальности», в отличие от быстро растущих количественных показателей, является ее главной слабостью или, лучше сказать, ее «стыдным секретом».

Одно из наиболее характерных отличий природной реальности от «виртуальной» состоит в способности существовать безо всякого вмешательства человека. Ценою огромных затрат удается создать компьютерные программы, способные к сравнительно длительному автономному функционированию в бедной событиями обстановке космического полета. Даже для этих достижений человеческого гения первая же неожиданность почти всегда оказывается фатальной. Что касается более рядовых компьютерных сетей, загруженных повседневной работой, между более или менее серьезными «сбоями», требующими вмешательства программиста-системщика, проходит от нескольких часов до нескольких суток. Их состояние можно сравнить с состоянием инфарктного больного, сердце которого бьется кое-как и то и дело грозит остановиться.

Чем более открытой является система, тем более она ранима. Глобальная сеть давно бы перестала быть глобальной, если бы не армия программистов и инженеров, изо дня в день реанимирующих отмирающие участки. Рост их рядов – одно из условий ее существования и развития. И в этом смысле главный источник «виртуальной реальности» – это мы сами, время нашей жизни, наша собственная реальность, которую мы с такой готовностью приносим ей в жертву.

Каково место человека в «виртуальной реальности»? Хорошо это или плохо, но реальность природная не приспосабливается к каждому движению наших глаз. Если этого не будет делать компьютерная система, призванная создавать иллюзию реальности, иллюзия исчезнет. Поддерживать ее тем труднее, чем больше у человека свободы. Это в природной реальности каждое движение просто-напросто имеет те или иные последствия. В реальности «виртуальной» их надо рассчитывать. И тут не удастся отделаться заявлением, что природная реальность тоже иллюзия – пусть так, но тогда все расчеты удаются ей значительно лучше, чем компьютерам, до сих пор весьма слабо справляющимся даже с предсказаниями погоды.

Обычное решение в области «виртуальной реальности» – приспособление потребителя к продукту, иными словами, ограничение свободы, выражающееся или в многочисленных «меню», ограничивающих выбор списком (к каждому варианту можно заранее заготовить приличного качества декорацию), или в самом буквальном связывании по рукам и ногам, прикреплении к креслам, а при случае и установке электродов, еще более приближающих состояние клиента к состоянию пациента.

Наконец, что можно сказать о качестве «виртуальной реальности» в более практическом смысле, как источника ощущений? О ее вкусе, запахе, цвете, тяжести, легкости? Прежде всего, если эти качества присутствуют, то они как правило, являются ворованными, иными словами, иллюзия создается комбинацией фотографий, фильмов, звукозаписей, механических толчков и пинков (например, при имитации космического полета). Пожалуй, даже среди компьютерных фанатиков не найдешь желающих создавать «виртуальную реальность» бит за битом, вместо того чтобы воспользоваться кусками, украденными у реальности природной.

А бесконечное раздражающее мерцание кадров, задержки в передаче данных, системы поиска информации, реагирующие на ваши запросы с поистине сверхчеловеческим идиотизмом, чувство опустошенности, головная боль после многочасовых сеансов – чем же «виртуальная реальность» нас так привлекает? Быть может, еще раз подтверждается старый закон – чем больше мы вложили во что либо усилий, тем труднее нам от этого отказаться? Или же «виртуальная реальность» – это новая ловушка Нарцисса, только теперь уже для всего человечества – только мы изумляемся не собственной красоте, а собственной изобретательности?

Издатель бы пожалуй и закончил свою небольшую речь этим риторическим вопросом, если бы не его искреннее восхищение маркизой и виконтом, которым хватило смелости рискнуть обретенной чудом «виртуальной» жизнью для того, чтобы попытаться обрести жизнь обыкновенную – путь, обратный тому, по которому идет множество наших современников и на котором, как он с сожалением должен признаться, находится сам Издатель.

Глава 19 (дополнительная),

в которой описываются события, имевшие место несколько лет спустя в Чикаго. Главными их участниками являются бывший «русский путешественник», все, что осталось от личностей Пенелопы Голдсмит, маркизы и виконта, а также Улисс Грант Голдсмит.

От издателя. Увы, или, наоборот, ах, но, нравится вам это или нет, наша история на этом не кончилась. Чтобы пояснить, что происходило дальше, предоставим, как мы это уже не раз делали, слово бывшему «русскому путешественнику».

Жизнь после смерти или Пенни Голдсмит

1

Осенью 201… года у меня появилась не совсем обычная студентка. На мой курс по распределенным информационным системам тогда записалось относительно мало слушателей – дюжина душ вместо двух десятков в предыдущем году, поэтому я был рад всякому пополнению.

Я работаю в одном из частных чикагских университетов – университете Де Поля, названном в честь известного католического святого. В нашем университете, как написано на его официальной странице в интернете, особое внимание уделяется педагогике.

Пенелопа Голдсмит была значительно старше остальных, таких здесь называют «взрослыми», противопоставляя студентам «традиционного возраста», но это, конечно, была не главная и не единственная особенность, выделявшая ее из общего ряда.

Еще на приеме по случаю начала семестра ко мне подошел наш декан: «К вам тут записалась одна студентка… Хочу вас обрадовать, она требует довольно деликатного обращения». «Интересно… А на что бы вы мне посоветовали прежде всего обратить внимание?»

Мы отдрейфовали к окну – следовало соблюдать дистанцию конфиденциальности.

«Ее отец, мистер Голдсмит, пожертвовал университету довольно значительную сумму… В принципе, она нуждается в некотором психологическом сопровождении… Юношеский травматизм и тому подобное». «Понимаю. Но я всего лишь специалист по информатике». «Дело не в вас – она каждую неделю консультируется у университетского психолога… Просто – имейте в виду… Удачи!» – он поднял бокал с безалкогольным коктейлем. У нас на кампусе алкоголь не приветствуется. Я отсалютовал в ответ таким же бокалом.

Следующим сигналом был e-mail от одного моего коллеги.

От Сергея Соловьева – Андрею Р.

Привет, Андрей!

Обойдусь без дежурных разговоров на тему «как дела».

На твой курс должна была записаться одна не совсем обычная студентка. Зовут ее Пенелопа Голдсмит. В принципе, ей просто нужно предоставить возможность заниматься тем, чем она хочет, но время от времени она может обращаться с вопросами. Некоторые могут показаться тебе более «взрослыми», чем ожидаешь от студентов, некоторые – просто странными. Постарайся оказать ей максимальную помощь, как информацией, так и контактами. Имей в виду – за ней наблюдают. Считается, что ей просто требуется наблюдение психиатра, но, насколько мне известно, в действительности все обстоит значительно сложнее.

Буду делиться информацией по мере возможности. Подробнее пока написать не могу.

Увидишь студентку – напиши.

Всего лучшего!

С.

На первой лекции я, наконец, увидел Пенни. Она сидела на последнем ряду, около прохода. По спискам студентов мне было известно, что ей уже тридцать один год, но выглядела она, пожалуй, даже несколько старше.

Одутловатое лицо, круги под глазами. Что называется, рыжая блондинка, волосы до плеч, но – тусклые.

Бывают рыжие с очень красивой белой кожей, на которой ярко выделяются веснушки. У Пенни кожа казалась слегка желтоватой, что, в сочетании с веснушками, лишь усиливало впечатление нездоровья.

В течение этой лекции она не задала ни одного вопроса. С учетом скромной численности группы, я мог не только показывать слайды и писать на доске, но и прогуливаться по небольшой аудитории. Я обратил внимание, что пишет она перьевой авторучкой фиолетовыми чернилами в не слишком современно выглядящей клетчатой тетради. Почерк у нее был очень мелкий и аккуратный. Разумеется, во время лекции мне было трудно разглядеть, что значительная часть записей в тетради делается по-французски.

2

Надо сказать, что в то время я еще ничего не знал об истории маркизы и виконта, равно как и о том, какова роль в этой истории Пенни Голдсмит. С. Соловьев (т. е. «издатель») знал чуть больше, но делиться информацией со мной начал далеко не сразу.

От Андрея Р. – Сергею Соловьеву

Доброго времени суток!

Студентку видел – выглядит хмуро. Первое занятие прошло мирно, без вопросов. Хотелось бы, конечно, чуть больше знать о ее проблемах… В конце концов, ты сам завел о них разговор.

Всего лучшего,

А.

От Сергея Соловьева – Андрею Р.

Привет!

Ну что тебе сказать… Ты знаешь о навязчивой идее американцев – видеть всюду, по крайней мере в современной литературе, двойников и расщепление личности. Трудно поверить, когда с чем-то похожим приходится сталкиваться в действительности. Не представляю, как лучше поступать в подобной ситуации. Мне кажется, что главным принципом должно оставаться «не навреди».

Опережая возможные вопросы, П.Г. поступила в ваш университет по собственной инициативе, и без моей помощи доучилась до четвертого курса. Как та знаешь, я нахожусь на другом континенте. Но мы оказались в контакте.

Вопрос – кто эти «мы». Я и Пенни? Все не так просто. Насколько я понимаю, я, она и еще несколько каким-то образом запутанных в это дело личностей.

Ты можешь воспринимать все это с известным скепсисом. Я тоже отношусь к этому не без скепсиса. Однако то, что мне до сегодняшнего дня удалось узнать, представляется мне весьма интересным, и мне хотелось бы в этом разобраться, а возможно, и помочь.

Когда Пенни (и те, другие) спросили у меня совета, какие курсы выбрать, я посоветовал твой. Можешь на меня сердиться, если хочешь.

Главное – не навреди!

С.

3

Первый раз Пенни подошла ко мне по окончании третьей лекции. Все, кто хоть немного преподавал в СССР, а потом оказался преподавателем в Штатах, знают, что одно из главных различий советских и американских студентов можно сжато выразить одной фразой: «Здесь никто не будет смотреть вам в рот».

Но оттенков, конечно, гораздо больше. Например, когда американские студенты задают вопросы, как правило, чувствуется невысказанный вопрос – а как я это смогу использовать? Порой, впрочем, его, не стесняясь, высказывают вслух.

Не надо думать, что это – знак более зрелого отношения к делу. Здесь явный парадокс – как можно судить о том, что тебе нужно, не зная предмета? Так что вопрос с таким подтекстом не обязательно звучит более взросло. В нем – желание получить игрушку, вызванное тем, что у других есть такая же, или недавно прошла яркая реклама. Или – желание узнать необходимый минимум, чтобы побыстрее начать ездить самостоятельно, по принципу: справа – педаль газа, слева от нее – тормоз… Очень редко – действительно желание понять, а тем более, в широком контексте. «Взрослые» студенты в большинстве своем просто стремятся наверстать упущенное.

Вопросы, которые задавала Пенни, звучали необычно. Точнее, необычно звучало то, как она их задавала. Само по себе содержание вопросов во время этого первого разговора не произвело на меня особого впечатление, но ее желание понять, разобраться, несомненно, понравилось. Разговор, помнится, зашел о том, почему в современных информационных системах такую роль играют вычисления, почему вообще в них вычисления так тесно связаны с хранением и передачей информации? Ведь в конечном счете нужно, чтобы кто-то это понял, увидел в потоках цифр смысл, но кто? Неужели все сводится к преобразованиям, а смысл появляется только в тот момент, когда все эти потоки преобразуются в понятную для человека форму?

– Я видела, в литературе иногда говорится о распределенных интеллектуальных системах, но, честно говоря, с трудом понимаю, что в них является интеллектуальным. В прошлом делались механические автоматы, теперь все делается на базе электроники, но где тут, собственно, место для интеллекта?

На меня вопросительно смотрели серые, слегка навыкате глаза в обрамлении рыжеватых ресниц. Чувствовалось ли хоть как-то, что на самом деле этими глазами смотрят трое разных людей? Может быть…

Несомненно, мое внимание было соответствующим образом настроено, ведь неделю назад я читал письмо Соловьева, в котором говорилось о расщеплении личности.

Несомненно, однако, и то, что никаких признаков психического расстройства в рассуждениях Пенни я не заметил.

4

От Андрея Р. – Сергею Соловьеву

Доброго времени суток!

Я наблюдаю за Пенелопой Голдсмит уже довольно долго, но пока никаких признаков безумия, т. е. расщепления личности или чего-то подобного, у нее не заметил. Она очень много времени проводит за компьютером в студенческих компьютерных залах. Пару раз отвечал на ее вопросы – вопросы звучали вполне здраво. Пожалуй, достаточно интересная студентка, но и только. Хотелось бы знать, откуда ты вообще взял эту идею о расщеплении личности. Допускаю, что сейчас у нее ремиссия, но все же – откуда информация?

А.

От Сергея Соловьева – Андрею Р.

Информация – главным образом из переписки с Пенни и двумя другими личностями, которые якобы с ней сосуществуют. Сам понимаешь, что поверить в такое не очень просто, поэтому я надеялся, что ты сможешь в какой-то степени сыграть роль независимого наблюдателя, чтобы проконтролировать ситуацию.

Раз ты настроен критически – я решил, что можно тебе об этом сказать. Пожалуйста, продолжай наблюдение.

Всего лучшего

С.

5

Я сидел в своем любимом баре недалеко от университета, когда заметил Пенни. Она тоже меня заметила и подошла к моему столику.

– К вам можно?

Необычный вопрос со стороны малознакомой студентки…

– Присаживайтесь.

– Спасибо.

– Что вам заказать?

(Я знаю, конечно, что это один из вопросов, которые в Америке в лучшем случае могут быть сочтены старомодными, а в худшем – воспринимаются как недопустимое покушение на личную независимость. Правда, от такого вопроса, заданного в баре, совсем уж опасных последствий все-таки не будет.)

– Что нам заказать? – ее глаза смотрели с легкой насмешкой. Ничего столь выразительного во время наших с нею немногочисленных разговоров в аудитории я раньше не замечал.

– Ну, какого-нибудь вина. Лучше французского, – она улыбнулась, – и оливок. В этом баре обычно есть. Хотя бы простого «бордо».

Я сделал заказ, чувствуя, что сегодня меня ожидает что-то необычное.

– Ваш коллега нам посоветовал поговорить с вами более откровенно. Здесь принято считать, что все русские – сумасшедшие… Так что… Мы согласились.

– Он мне не сказал, кто вы.

– Votre collègue croit que nous sommes les personnages littéraires et que Mademoiselle Goldsmith écrit de notre part. Ваш коллега считает, что мы литературные персонажи, и что мадемуазель Голдсмит пишет от нашего имени.

– Et alors? И что же?

Позже я задавал себе вопрос, принимал ли мой коллега во внимание мое знание французского. Я не помню, чтобы мы с ним об этом говорили.

– La verité n’est pas si simple. Истина не так проста.

Немного другая интонация, другая улыбка.

– Он слышал только о литературных персонажах, но до персонажей существовали живые люди.

– Ну и жизнь после смерти, разумеется.

– Так что каждый говорит за себя…

Эта фраза для разнообразия была сказана по-английски.

В это время дня бар был почти пуст. Бармен сам принес нам два бокала вина и оливки. Пенни отпила глоток.

– С такой биографией трудно найти подходящего конфидента.

– Но вы ведь переписываетесь с Соловьевым?

– В интернете полная конфиденциальность невозможна. Вам это должно быть известно, раз вы специализируетесь по распределенным системам. Он рекомендовал вас, мы к вам присматривались некоторое время. Перекрестное тестирование повышает надежность…

– Он не говорил мне ни о каких литературных персонажах.

– Он писал вам о «personnallité multiple», т. е. расщеплении личности, как мы с ним и договаривались. Все это постепенно прояснится, если мы с вами сможем время от времени обсуждать кое-какие наши проблемы. К сожалению, в прошлом мадемуазель Голдсмит оказалась участницей некоторых событий, с последствиями которых приходится считаться до сих пор. В частности, ее свобода подвергается серьезным ограничениям, это одна из проблем, где нам могла бы понадобиться в будущем ваша помощь.

– А как к этому относится сама мадемуазель Голдсмит?

– Оn the main points we perfectly agree. Мы вполне согласны по основным вопросам. Как правило, меня отвозят в университет и забирают после занятий, просто отец не в курсе, что сегодня отменили занятия по «базам данных».

Она снова отпила вина, я решил не отставать. Вскоре мы заказали еще по бокалу и порции оливок.

Ничего особенно содержательного в тот день я больше не узнал. Для меня оказалось сюрпризом, что моя собеседница или, вернее, собеседники способны с легкостью поддерживать разговор на самые разнообразные темы. Мы расстались… трудно сказать, кем, но возврат к обычным отношениям преподавателя и студентки вообразить было невозможно.

6

У меня осталось впечатление, что Пенни, или те личности, с которыми она делит свое «внутреннее пространство», могут каким-то образом читать чужую переписку в интернете, поэтому я не стал тотчас сообщать о разговоре Соловьеву. Вместо этого я стал думать, как можно было бы что-то узнать о событиях, участницей которых в прошлом была «мадемуазель Голдсмит», желательно, не слишком привлекая внимание к своим поискам. Конечно, он уже мог быть в курсе, но мне не хотелось его спрашивать, чтобы не оборвать ту нить доверия, которая, как мне казалось, возникла сегодня между мною и моей собеседницей.

На следующий день я пошел в публичную библиотеку. Не очень было ясно, что и как искать. Просто перелистывать газеты за несколько лет, хотя бы основные? «Чикаго Трибюн», «Дейли Геральд»? Неэффективное, хотя и довольно приятное занятие, поскольку из газет узнаешь массу забавных фактов, да еще во временной перспективе. Можно было попытаться искать по каталогу, благо каталоги теперь компьютерные, и поиск ведется анонимно. Но – каким образом? Используя ключевые слова? Что можно взять в качестве ключевого слова? Пенелопа Голдсмит?

Проведя несколько часов в библиотеке, я резко увеличил свою осведомленность по части чикагской криминальной хроники. Я узнал, что писали в чикагских газетах по поводу военных действий в Ираке и Афганистане, по поводу банковских скандалов и финансового кризиса, но не нашел ничего касательно какого-нибудь «дела Голдсмит».

Вышел с библиотечного компьютера в интернет – тоже анонимно, набрал «Пенелопа Голдсмит». Нашел одиннадцать Пенелоп Голдсмит в Англии, трех в Австралии, нескольких в Штатах, но явно ни одна не имела никакого отношения к моей студентке.

7

От Сергея Соловьева – Андрею Р.

Я в курсе твоей встречи с Пенни. Кстати, если тебя интересует информация о кое-каких ключевых событиях – вот ссылки на прессу. Имей ввиду – ссылки получены от «них самих», т. е. самой Пенни и «других», но речь идет о газетных публикациях, можешь проверить в библиотеке[11]. Ясно, что тебя могут интересовать и более конфиденциальные документы – вот ссылки[12]. Не удивляйся, кстати, если по этим вопросам тебе напишет кто-то помимо меня и Пенни. Если хочешь поговорить, лучше – по скайпу, я к твоим услугам. В скайпе хорошая кодировка. Не забывай, пожалуйся, о разнице во времени.

Всего,

С.

От маркизы де Мертей и виконта де Вальмона – Андрею Р.

Дорогой Р.,

Мы – копия с копии. Удивляться не приходится – такова судьба всей аристократии, интернет только слегка ускоряет процесс копирования. А где наши оригиналы? Далеко. А где предыдущие копии? Вам уже приходилось с ними разговаривать. Догадываетесь, где и когда? Мы пишем вам с общего согласия, время не ждет – надо быстрее вводить вас в курс дела. Как вы понимаете, это письмо содержит ответ на один из вопросов, которые могут вас интересовать.

С наилучшими пожеланиями,

М. и В.

Намек был, очевидно, на то, что «личности», населяющие Пенни, это именно маркиза и виконт, но когда я говорил с «ними», было сказано, что за литературными персонажами существовали живые люди. Мне хотелось как можно быстрее снова поговорить со студенткой. Увы, особой инициативы она пока не проявляла, а мои попытки завести беседу быстро сводились к короткому бесцветному диалогу. Я помнил о «не навреди» и не настаивал.

У Пенни был мобильный телефон, но пользовалась она им редко.

Я заметил, что она очень много времени проводит в студенческих компьютерных классах. Кроме того, я несколько раз видел ее отца, эдакого светлобородого Зевса, если бы только божественному образу не мешало намечающееся брюшко, – обычно он звонил, и затем появлялся около девяти вечера, Пенни быстро собирала вещи и они уходили.

8

– Ну что ж, здравствуйте снова, – в расчете на встречу, я ходил теперь в бар по нескольку раз в неделю.

– Как в прошлый раз?

– Почему бы и нет?

Я заказываю оливки и вино.

– Вы, наверное, читали письмо от…

– Читал… Вы хотите сказать, что вы – это они? То есть, помимо мисс Голдсмит, еще маркиза и виконт? Я правильно вас понимаю?

– Правильно.

– Вы не против, если мы будем писать у вас курсовую?

– На какую тему?

– Тему о распределенном интеллекте у вас уже кто-то взял…

– Другую. Об иммунитете, как необходимом условии интеллекта. Однако сформулировать лучше «о безопасности распределенных сетей».

– Я ее не предлагал.

– Но вы же можете модифицировать тему, тем более, если есть студенты, который собираются ею заниматься.

– Могу.

– Ну вот.

Похоже, вино – необходимое условие интересного разговора.

– Почему вам хочется писать на эту тему?

– Из-за них.

– Те кто в сети, они больные.

– Почему?

– В сети невозможно оставаться нормальным, там постоянные сбои, атаки. Вирусы, черви.

– Хорошо, значит, у меня, курсовую. Еще вина? – по разговору я соскучился.

– Конечно, только сегодня мы вас приглашаем.

Выражение серых глаз непроницаемо, трудно догадаться, что за мысли крутятся в голове у Пенни.

– Разумеется, я согласен, но при условии, что работу вы делаете всерьез.

– Как же может быть иначе?

– Иначе не имело бы смысла.

– У нас есть некоторые идеи.

– Например?

– Например, иммунитет определяет, что организм может ассимилировать, а что нет. Если не ассимилировать ничего, любая система, распределенная или нет, становится бездушным автоматом. И рано или поздно погибнет из-за случайных флуктуаций.

– Или из-за атак, которые не удалось отразить.

– Мы бы хотели это исследовать.

– А если возможно, помочь.

– Тем, кто остался в сети.

Третий бокал мы пили за тех, кто в сети.

9

Этим разговором о курсовой работе ознаменовалось наступление золотой середины наших отношений. Осень в Чикаго, кстати, в том году тоже выдалась на редкость тихая и теплая.

«ПеМаВи» – так я называл теперь про себя необычную студентку – старательно работала. Помимо встреч на занятиях, и – непредсказуемых – в баре, мы выбрали день для обсуждения курсовой.

Каждую пятницу ПеМаВи приходила ко мне в кабинет. Разумеется, как это принято в Америке, во время обсуждений дверь моего кабинета оставалась широко открытой, чтобы не давать повода для ненужных слухов и обвинений.

К моему удивлению, ПеМаВи оказалась не только старательной, но и небесталанной. По крайней мере одна из населяющих ее личностей должна была отлично программировать. Другая, а может и та же самая, обладать способностями к математике. Третья – а может две из трех или все – задавать неожиданные вопросы о поставленной задаче.

Я говорю это с некоторой иронией, скорее, впрочем, обращенной на себя самого, поскольку все это время меня не оставляли сомнения, что в этом расщеплении личности является игрой, а что вполне серьезно.

Не следует думать, что наша трудовая идиллия была совершенно безоблачной – далеко не так. В том, что касалось нашей работы и было в центре внимания – пожалуй, но мое боковое зрение, если можно так выразиться, со всех сторон отмечало угрозы.

Одна из угроз, пока неясная по своему потенциалу – постоянное присутствие где-то на периферии мистера Голдсмита.

Другая – возможное наличие интереса к Пенни со стороны ФБР. Я видел выдержки из протокола ее допроса в связи со сбоем глобальной сети. Это было давно, но ФБР, как всякая спецслужба, не забывает тех, к кому однажды проявила интерес.

Надо сказать, что в этот период я нередко разговаривал с Соловьевым по скайпу, избегая обсуждать серьезные дела по e-mail’у, который, как я знал, легко может попасть под наблюдение. Кроме того, я получал благодаря ему доступ ко все новым документам. С этой стороны моя информация постоянно пополнялась. В частности, я выяснил, что с момента последнего пребывания в психиатрической клинике дееспособность мисс Голдсмит признается ограниченной, и Улисс Грант Голдсмит является опекуном Пенни по закону, несмотря на то, что ей скоро исполнится тридцать три года.

По словам Соловьева, признаков возобновления интереса к Пенни Голдсмит со стороны спецслужб вроде бы пока не было, быть может, психиатрический диагноз послужил для нее прикрытием, но в таких делах не существует абсолютной гарантии.

Короче, следовало быть осторожным. Направляя ход курсовой, я всячески старался избегать вопросов, напрямую связанных с компьютерной безопасностью, предпочитая более абстрактное моделирование.

ПеМаВи не возражала. Как я догадался впоследствии – просто потому, что не видела смысла со мной спорить. В том многополярном виртуальном мире, в котором она большей частью существовала, она вполне могла заниматься чем угодно, не спрашивая моего согласия.

10

С тех пор как я получил работу в университете Де Поля и переселился на север Чикаго, я иногда гуляю в Линкольн-парке. Правда, не очень часто – на работу я езжу обычно на машине, а парк не совсем по дороге, но гулять там мне нравится. В нем есть красивые пруды, оранжерея, и с его дорожек открывается красивый вид на даунтаун – небоскребы, если глядеть из парка, напоминают причудливую горную гряду, и можно забыть, что все они кишат людьми, как термитники – термитами.

В тот день у меня были дела в администрации университета – она, как раз, находится поблизости от Линкольн-парка. Разобравшись с делами, я решил прогуляться. Был отличный день, как здесь говорят, «индейского лета» – в Америке наше «бабье лето» приходится на начало октября. Красные и золотые листья, голубое небо…

– Хелло, профессор!

Я обернулся. Мне не удалось скрыть удивления, когда я увидел Пенни. На ней была майка, красные спортивные трусы, белые кроссовки на толстой подошве – очевидно, заметив меня, она прервала пробежку, но и стоя на месте продолжала переминаться с ноги на ногу, как это делают бегуны.

– Чему вы удивляетесь? Я все-таки американка, да и моим духам на пользу здоровое тело. Вы часто здесь гуляете?

– Не очень, но бывает.

– Пройдемся?

Мы пошли рядом. Влюбиться в нее, что ли? Абсурдность этой мысли меня смутила.

– Зачем вам это нужно?

– Что?

– Ну… расщепление, несколько личностей в одной?

– Нам это совершенно не нужно. Но кому-нибудь в вашей стране нужны были коммуналки? А они есть даже сейчас. И что с этим можно поделать?

– Если вы говорите серьезно, то не знаю.

– Ну вот… Как в приличной коммуналке, мы стараемся предоставить друг другу возможность жить спокойно. Сейчас – мое время, пробежка по парку, только и всего.

– Я вам не мешаю?

– Нет… И вообще – мы хотели бы вас пригласить.

– Куда?

– На костюмированный бал. Придете?

– Когда?

– Тридцать первого. В Америке ближайший праздник – Хэллоуин. Не волнуйтесь, все для нормальных людей, ничего детского. У нас есть билеты.

– С удовольствием.

– Не могли бы мы воспользоваться номером вашего мобильного телефона? Сейчас входной код обычно скидывают на телефон, – невинная и в то же время бесконечно умудренная улыбка. – Мы, собственно, ваш номер знаем, с этим ничего не поделаешь, но не хотелось бы им пользоваться без вашего разрешения.

– Конечно, – говорю я в некоторой растерянности.

– Вот и ОК. Ну, всего хорошего! – она помахала рукой и побежала по дорожке дальше.

В университете дел у меня не оставалось, я вернулся к машине и поехал домой. В компьютере меня ждал очередной кусок курсовой, на этот раз посланный от имени сетевых копий маркизы и виконта.

11

Я – в своей квартире. Вид из окна на скучную улицу. Мне, конечно, хочется пойти 31-го на маскарад, но я боюсь. По приглашению собственной студентки, да еще такой необычной. Я вызываю по скайпу Соловьева.

– Каким образом у Голдсмит возникло расщепление личности? Не может быть, чтобы это просто от психологического шока. И почему именно эти личности? Ты хоть что-нибудь знаешь, ты можешь об этом рассказать?

Он рассказывает о глобальном сбое и о версии сетевого самоубийства, как средства вынудить переселение душ.

– А сам ты в это веришь?

– Не знаю. Но звучит грандиозно, согласись.

На следующий день в университете ПеМаВи приходит ко мне обсуждать курсовую.

Вопросов о самоубийстве я не задаю, но спрашиваю, каковы ее отношения с сетевыми двойниками.

– Это действительно копии, они нам помогают.

– Но как они там оказались? Поймите, я не хочу на вас давить, но в этом всем столько непонятного. Мне кажется, если мы сможем разобраться, это вам поможет, в том числе, вашей работе.

– Они там давно.

Слегка другим голосом:

– А вам не кажется, что сейчас наступает время гибридных существ? Часть здесь, часть в сети?

– Одному жить трудно.

– Сами по себе копии быстро деградируют.

– Сеть не очень пригодна для жизни.

Поздно ночью я снова связываюсь с Соловьевым. В Европе утро.

– Почему двойники в сети деградируют?

– Уверенности у меня нет – передаю, что слышал.

– Давай.

– Во-первых, они страдают от случайных сбоев. Во-вторых, они пытаются повторить то, что удалось один раз – глобальный сбой сети как эквивалент самоубийства, и переселение душ в результате. С точки зрения тех, кто остается, переселяются копии, а они сами – оригиналы. Значит, у них те же неудовлетворенные желания. Но глобального сбоя больше ни разу организовать не удалось, от региональных сбоев полноценного переселения не выходит, а качество копий страдает. Более убедительного объяснения не знаю.

Смотрю на улицу – как там, агенты ФБР еще за мной не наблюдают?

Написать, что ли, какое-нибудь экзистенциальное письмо маркизе и виконту, которые находятся в сети?

Но я сдерживаю свой порыв – написав такое письмо, я легко могу поставить себя в глупое положение. Лучше оставаться наблюдателем.

Вместо этого я проверяю, много ли «маркиз де Мертей» и «виконтов де Вальмонов» в Facebook. Оказывается – много, но вряд ли это те же самые персонажи. Обычно страницы их иллюстрированы кадрами из различных версий фильма «Опасные связи». Реальная ситуация, с которой я встретился, выглядит куда серьезнее.

Рабочие встречи с ПеМаВи как ни в чем ни бывало продолжаются до конца октября. Дело движется – она демонстрирует мне целый рой микропрограмм, которые должны играть роль иммунных клеток.

Незадолго до 31-го она присылает мне пригласительный билет.

12

Когда приглашение оказалось у меня в айфоне, я понял, что передо мной стоит проблема маскарадного костюма – до этого я о ней как-то не задумывался. Я не хотел привлекать к себе излишнего внимания, и в то же время не хотел выглядеть скучно или глупо, прежде всего, с точки зрения ПеМаВи, но и со своей собственной точки зрения тоже. Это сразу исключало популярных персонажей американского фольклора, вроде Дракулы, Бэтмена, Кинг-Конга или ковбоя обыкновенного.

Напрашивалось что-нибудь из европейского восемнадцатого века, века маркизы и виконта, но я сомневался, что смогу носить шелковые чулки, кюлоты и пудренный парик с должной уверенностью и естественностью.

В итоге я остановился на костюме пирата – в меру банально, но может сочетаться с интеллигентным лицом и некоторой образованностью.

Достать костюм в Чикаго, где существуют десятки фирм, занимающихся продажей и прокатом маскарадных костюмов, разумеется, не составляло труда.

13

Чтобы мой костюм раньше времени не бросался в глаза, сверху я набросил длинный черный плащ. Съезд гостей был назначен в одиннадцать. Я приехал чуть позже, позволив себе небольшое академическое опоздание.

Здание, где проходил маскарад, ничем особенным снаружи не выделялось – бывший ангар или склад из бурого кирпича под плоской крышей. Сбоку – паркинг, унылые кусты у бетонной ограды.

У въезда в паркинг дежурила пара охранников, еще пара стояла у входа. Проверив штрих-код прямо на экране телефона, билетер в костюме монгола выдал мне с улыбкой продолговатую металлическую пластинку золотого цвета: «Ваша пайцза». Старомодный гардероб, где можно было оставить плащ, оказался весьма кстати.

Как видно, мое академическое опоздание оказалось недостаточным – народу пока было немного. Правда, ПеМаВи уже была там и вскоре подошла ко мне. На ней мужской костюм восемнадцатого века сидел прекрасно. Положив руку на эфес шпаги, она слегка поклонилась.

– Мы рады вас видеть, сэр Эндрю. Возможно, вам известно, что во время бала некоторые гости рассчитывают провести учредительное собрание чикагского отделения пиратской партии, так что ваш костюм весьма уместен.

– Хотелось бы вас предупредить, отец мисс Голдсмит находится среди приглашенных, но мы не думаем, что вас должен беспокоить этот факт.

– Позже у нас будет возможность продолжить беседу, а пока советуем вам воспользоваться преимуществами, которые предоставляет золотая пайцза.

Оглядевшись, я без труда нашел глазами мистера Голдсмита. На нем был костюм «Синей Бороды», он стоял у стойки бара в глубине зала и исподлобья смотрел на нас.

– Впрочем, не придавайте слишком большого значения тому, что видите. Это как виртуальная реальность – суть дела не похожа на то, что происходит на поверхности, – ПеМаВи слегка наклонила голову, прикрытую пудренным париком. Выпрямилась, улыбнулась, отошла в сторону.

Я принялся бродить по залу. К мистеру Голдсмиту мне приближаться не хотелось. На подиуме оркестр настраивал скрипки. К счастью, баров в помещении было несколько, я подошел к тому, который находился подальше от «замка Синей Бороды».

Первым из преимуществ золотой пайцзы, оказались бесплатные напитки. При виде золотой пластинки бармен, наряженный Франкенштейном, с любезной улыбкой налил мне бокал шампанского. На стойке стопкой лежали программки, взяв одну, я уселся в углу за столиком. Удобная позиция для наблюдения за залом…

Народу постепенно прибывало.

Программа выглядела достаточно интересной, хотя и безнадежно эклектической – выступление балетной труппы из Европы, концертные номера («двадцать четыре королевских скрипки», чередование барокко и электронной музыки), разнообразные викторины, но не это меня интересовало. Зачем меня пригласила ПеМаВи?

С того момента, как я получил приглашение, и даже раньше, со встречи в парке, мне казалось, что меня втягивают в какую-то грандиозную интригу.

В программке был план места – центральное пространство зала с танцевальной площадкой и подиумом для оркестра, бары, дюжина отгороженных от этого пространства «гостиных» – голубая, розовая, золотая и т. д. Оказывается, в дальнем конце был еще выход в сад, а в саду – оранжерея.

Ровно в полночь повсюду погасло электрическое освещение. Это, видимо, было предусмотрено – одновременно вверх было поднято несколько люстр со множеством зажженных свечей. На столах и в стенных бра свечи горели и раньше.

Многочисленные зеркала, банальные при электрическом свете, теперь уводили в таинственную глубину, играли отражениями. Правда, компьютер в баре продолжал работать – мне было видно светящийся экран.

Я взял еще шампанского, но напомнил себе, что выпивать слишком много в мои планы не входит. Интриги интригами, но самая лучшая роль – это роль наблюдателя. Я поднял бокал. Шампанское в свете свечей приобрело необычный золотисто-розовый оттенок. Пузырьки красивыми цепочками поднимались со дна.

В кармане моей пиратской куртки ожил айфон. Я достал трубку:

– Рандеву через полчаса в оранжерее.

Чуть погодя я расстался с опустевшим бокалом. Еще почти полчаса… Стоило осмотреться, прежде чем идти в оранжерею. Интересно, где собирается пиратская партия?

Оркестр играл менуэт. В свете свечей, отражаясь в зеркалах, чинно двигались пары. «Синяя Борода» исчез – возможно, тоже направился к месту свидания… В воздухе чувствовался сладковатый запах марихуаны – поработав в Америке, я научился четко его идентифицировать.

Конечно, если присмотреться, все вокруг было чистой бутафорией и эклектикой – как говорила ПеМаВи, эдакая осуществленная в материале виртуальная реальность. Некоторые из танцующих были в более или менее адекватных костюмах семнадцатого или восемнадцатого века, но рядом с ними выступали другие – босоногая цыганка в паре с вампиром, мой коллега-корсар в паре с русалкой. «Гостиные» отделяли друг от друга и от центрального пространства легкие перегородки, обитые, надо отдать должное организаторам, настоящими тканями, а не синтетикой.

Моя золотая пайцза позволяла, как будто, заглядывать всюду.

В одной из гостиных показывали магические опыты, в другой и вправду заседали молодые люди, все, как один, с компьютерами, все во фраках и галстуках-бабочках, но было ли это заседанием пиратской партии, я не знаю.

Персонал, непосредственно отвечающий за проведение бала, был по большей части одет ордынцами Чингиз-хана.

Чтобы занять время, я выпил еще бокал. Наконец пришло время двигаться к оранжерее.

Сад за ангаром был таким же эклектическим, как и костюмы участников бала. По размеру он был, пожалуй, не меньше паркинга. На лужайке около ангара монголы готовили фейерверк. С одной стороны от лужайки видны были аккуратно подстриженные во французской манере кусты – значительно более симпатичные, чем кусты, обрамлявшие паркинг. Погода для осени была теплая, там мелькали гуляющие. Прямо за лужайкой – густая тень деревьев. С другой стороны – оранжерея. Желтый колеблющийся свет факелов.

Я прошел в оранжерею.

Влажный, душный воздух. Темно-зеленая, почти черная листва тропических растений. Желтоватые язычки пламени – оранжерея освещалась тоже только свечами.

Светлые пятна в полумраке – цветы орхидей, чье-то платье.

– Добро пожаловать, soyez bienvenu, – ПеМаВи ждала меня в беседке около темного пруда, в воде которого отражались свечи. – Присаживайтесь.

Беседку освещали три или четыре свечки, плававшие в заполненных водой керамических чашках.

– «Синяя Борода» здесь нам не угрожает?

– Нет. Мы отвечаем за безопасность всего этого зрелища.

– Это именно так. Ныне невозможно отвечать за что-то, если у вас нет доверенной части в интернете.

– А у нас она есть.

– Мы думаем, что в будущем это предстоит всем.

– Хорошо это или плохо.

– Но как вам это удается?

– Действовать – не значит понимать…

– Но ради понимания мы и учимся в университете.

– Делаем проект под вашим руководством.

– Вам, наверное, хочется разобраться. Узнать, кто мы.

– Признаться, да.

– Увы, ничего не получится. Мы и сами этого не знаем.

– Смерти нет – как ни странно, в этом мы убедились.

– У нас есть некоторая власть…

– Но есть и вмешательство хаоса.

– Поминутно.

– Бывает, что власть есть у тех, кому она не нужна.

– Мы не знаем, почему она нам досталась.

– Мы не знаем, почему, умерев, мы оказались в Сети.

– Мы не знаем, где можем оказаться, если умрем снова.

На обманчиво спокойном лице, которое, главным образом, все же принадлежало Пенни Голдсмит, еле заметно рисовалось трудно передаваемое словами сочетание разных видов муки. Мучительно было самой Пенни, которой приходилось говорить не только за себя, но еще и выражать чувства и мнения населяющих ее личностей, мучительно этим личностям, словно каторжникам, скованным одной цепью, и не ждущим ничего от будущего, кроме очередного прыжка в неизвестность.

– Считается, что свобода этого тела максимально ограничена, – ПеМаВи похлопала себя веером по запястью. – Почти все, что вы можете вообразить, будет правдой.

– Например, поскольку мы по закону считаемся психически нездоровыми, наши передвижения якобы контролируются при помощи чипов. Правда, мы в любой момент можем их заблокировать.

– Если захотим.

– В эпоху сети – главный вопрос, кто, что и как контролирует.

– Для нейтрализации контроля наших копий в интернете вполне достаточно.

– Кстати, сюда идет мистер Голдсмит.

– Но вы же говорили…

– Вам ничего не угрожает, не волнуйтесь.

– Если он предложит поехать с ним, соглашайтесь. Мы тоже поедем. Мы думаем, вам есть смысл с ним познакомиться.

– А как же безопасность этого карнавала? Кто теперь будет ее обеспечивать? – никакой радости от предстоящего появления «Синей Бороды» я не испытывал, но постарался замаскировать свои чувства иронией.

– В сети постоянно находится наш бэкап, этого довольно.

– А шпага при необходимости может играть роль антенны, – теперь улыбка ПеМаВи выглядела откровенно издевательской.

14

Синяя краска уже была смыта с бороды и усов мистера Голдсмита, но не очень тщательно, часть светлых прядей сохраняла синеватый оттенок. Пышное жабо маскарадного костюма намокло и деформировалось, впитав часть смытой краски. Голдсмита сопровождал бритоголовый молодой человек в мешковатом черном костюме. Несмотря на полноту, чувствовалось, что он очень силен и способен двигаться весьма быстро, а его костюм вполне может скрывать разнообразные виды оружия.

– Наш телохранитель. Его звать Джон, – меланхолично прокомментировала ПеМаВи.

– Добрый вечер, папа.

– Знакомьтесь. Профессор Эндрю К. из университета Де Поля.

– Здравствуйте, – мистер Голдсмит, взглянув исподлобья, сунул мне пухлую влажную руку. – Как вы понимаете, нам необходимо поговорить.

– Но говорить лучше не здесь, – прокомментировала ПеМаВи.

– Я хотел бы пригласить вас к себе домой.

– Утром у меня дела.

– Не волнуйтесь, разговор займет не так уж много времени.

– У меня машина на паркинге.

– Вы можете следовать за нами.

На паркинге нас ждал второй телохранитель, похожий на первого.

– Это Марк, – улыбнулась ПеМаВи. – И вы, Эндрю, и папа выпили, будет лучше, если за руль сядут Джон с Марком, не спорьте. У вас осталось что-нибудь в гардеробе? Дайте номерок Джону, он принесет.

Почему-то больше всего мне было жалко, что фейерверк теперь состоится без нас.

15

– Я – обыкновенный отец, мой первый долг – долг перед дочерью, – мистер Голдсмит усадил меня в кресло, а сам расположился в кресле напротив. Вернувшись домой, он успел переодеться и даже смыть остатки синей краски, в то время как на мне по-прежнему был пиратский костюм. Мы были одни в небольшой комнате – кабинете Голдсмита.

Высадив нас у дверей виллы, охранники запарковали машины и стушевались – скорее всего, их место было в домике привратника. Внутрь вошли только ПеМаВи и мы с мистером Голдсмитом. ПеМаВи тут же удалилась к себе в комнату.

Мне пришлось довольно долго ждать в гостиной, пока Голдсмит приведет себя в порядок. Он, правда, приготовил мне виски со льдом, чтобы скоротать время. Наконец он снова появился из глубины дома, и предложил пройти в кабинет.

– Нас не подслушивают?

– Какое это имеет значение? Они слышали это все от меня много раз, к тому же все – чистая правда… К сожалению, моя дочь вынуждена делить… Как говорят в России? Коммунальную квартиру с непрошеными соседями, я тут ничего не могу поделать. А хирургическое вмешательство исключено… Вы уж извините меня за монолог. Но вы должны понимать, что настоящий диалог пока между нами невозможен. Слишком велика разница в положении. Я не утверждаю, что в моем все плохо, просто слишком многое от меня не зависит. Имеет же человек право выговориться!

Благодаря этой истории, я полюбил русскую литературу. Как говорил ваш Мармеладов, человеку должно быть, куда пойти.

– В данном случае, скорее вы меня к себе пригласили…

– Не в этом дело. Попробуйте понять, что такое – состояние неизбежного симбиоза. Вполне возможно, это – всеобщее будущее. Вы – одинокий преподаватель, вам все это кажется далеким. Не отрицайте, я о вас очень много знаю. Еще виски? – не дожидаясь моего согласия, он налил мне и себе. От виски я отказываться не стал, но соглашаться безропотно с тезисами Голдсмита мне не хотелось.

– Все-таки я не понимаю, зачем вы меня пригласили. Можете быть уверены, с курсовой у вашей Пенни все будет хорошо, я сознаю всю сложность ситуации и готов вести себя максимально деликатно.

– Дело в том, что одной деликатностью вы не отделаетесь. Я не зря говорил вам о неизбежном симбиозе. Достаточно прикоснуться – и вы уже связаны тысячами нитей. Вполне вероятно, что со временем вы тоже окажетесь неотъемлемой частью нашей симбиотической системы. И ваше согласие или несогласие мало что будет значить.

– А существуют и другие системы?

– Конечно. Но шансов, что они захотят вас интегрировать, по-моему, немного.

– Не понимаю, почему мне вообще надо входить в какую-то систему.

– Да потому, что в нашем мире всем нужны защита и опора. Вы не исключение.

– От кого?

– Мало ли… Вы иностранец. Работаете в области компьютерной безопасности. Одинокий. Кто-нибудь легко может вас в чем-нибудь обвинить. Да вы пейте, пейте. Я лучше расскажу о себе, чтобы было понятнее.

Вы поймите, меня никто ни к чему не принуждал. Вас тоже никто ни к чему принуждать не будет, и меньше всего французы, с которыми вынужденно сожительствует моя дочь. Я имею в виду, не будет принуждать персонально, именно вас, как индивидуальность и бессмертную душу…

Шел четвертый час утра, я боролся с усталостью, стараясь закрепить в памяти хотя бы главное из многословных рассуждений Голдсмита.

– Меня никто не принуждал, но ясно было, что необходимы деньги, много денег. Пенни превратилась в инвалида. Между тем я работал в банке, а она оказалась в центре скандала. Результат – при нормальном ходе событий моя карьера под вопросом. Именно тогда, когда мне надо много, очень много, на меня все смотрят, и только и ждут, чтобы я оступился. Я не вижу выхода. Но какой-то запас времени все же есть, есть кое-какие сбережения. Что мне делать? Я люблю дочь, я начинаю с ней разговаривать. Она тоже в ужасе и в шоке, в ее жизни произошла катастрофа. Но очень скоро я понимаю, что разговаривать приходится не только с ней. Вы киваете, вам понятно – да, разговаривать приходится с ними двумя, вы правы. А что с ними? Они тоже в шоке, то, что случилось, для них тоже катастрофа. Разумеется, то, что они замышляли, было преступлением, но преступлением, вызванным отчаянными обстоятельствами. Все мы ходим в одном шаге от преступления – это я понял. И они ошибались – даже если бы их план удался, вместо одного инвалида стало бы два, и только. Душа неразрушима, их души не смогли бы занять место чужих. Но оказаться в коммуналке – пожалуйста. Они этого не ожидали. Тут-то мы все и оказались в ситуации неизбежного симбиоза. Я согласился допустить их к интернету. Выяснилось, что там у них остался действующий бэкап. И стало ясно, что друг без друга никому их нас не обойтись. Как видите, сейчас наше положение значительно улучшилось. Нежелательная информация легко распространяется в интернете? Что ж, она оказалась под контролем. Мне удалось получить значительно более престижную работу. Удалось решить финансовые проблемы. Вы спросите, кто тут правит бал? Я отвечу. По эту сторону интерфейса средства контроля скорее у меня, но по ту – скорее у них. Я не откажусь от своих, они от своих. Например, я не откажусь от опеки над моей дочерью. Мы друг другу необходимы, даже если бы каждому хотелось остаться независимым и свободным…

– Но при чем тут я?

– Пока ни при чем, но все сложно, очень сложно… Я вижу, вы очень устали. Спите, ничего не пьете…

Впрочем, главное я сказал. Джон отвезет вас домой. Не забудьте свой плащ, я думаю, он на вешалке у входа.

16

Я вернулся домой с чувством глубокой неудовлетворенности. Правда, мне очень хотелось спать… но чувство не исчезло и после пробуждения. Мы слишком избалованны литературой и кино – все сюжетные ходы должны куда-нибудь вести, задержки действия недопустимы. Когда ПеМаВи позвала меня на костюмированный бал, я был заинтригован, но интрига получилась какая-то недоношенная. Любопытство мое было разбужено – и обмануто…

Встреча пиратской партии, если и была, обошлась без меня. Довольно-таки абстрактные откровения ПеМаВи в оранжерее и последующие полупьяные излияния мистера Голдсмита не привнесли чего-то радикально нового. История одной семейки, как у Достоевского. Однако в рассуждениях мистера Голдсмита о неизбежном симбиозе чувствовалась попытка давления на меня, которая не могла мне понравиться.

Похоже, меня пытаются во что-то втянуть – но во что? Кому я нужен? Я заранее решил, что скорее всего на все отвечу отказом. Никакой симбиоз не может быть настолько неизбежным, как его изображают.

Со следующей недели как ни в чем не бывало возобновились наши рутинные рабочие встречи с ПеМаВи. Встречи обычно происходили на факультете после занятий. Курсовая работа успешно двигалась к завершению – но и только.

Бывал я и в баре, но там ПеМаВи почему-то больше не появлялась, что меня огорчало, но я не решался заговорить об этом. Инициатива по отношению к женщинам в Америке наказуема, а с точки зрения закона ПеМаВи была женщиной – да еще и инвалидом.

17

Меня вызвали к провосту. В необычное время – к девяти утра.

Для лучшего понимания ситуации необходимо объяснить, кто такой провост в американском университете.

Как правило, это самый главный из вице-президентов, он отвечает за внутреннюю политику университета, контролирует финансовые и карьерные вопросы, вмешивается в случае нарушений университетской дисциплины и этики, в область его компетенции попадают и вопросы, связанные с безопасностью. Провостом в Стэнфорде на протяжении многих лет была Кондолиза Райс, до того, как она стала государственным секретарем.

Необходимо также сказать, что, будучи профессором, я в тот момент еще не получил постоянной профессорской должности. Здесь это называется «tenure track». Постоянная должность, «tenure», обычно дается в конце пяти-шестилетнего периода – если нет возражений со стороны администрации.

Необычный вызов давал мне основания для беспокойства.

Мизансцена, когда я вошел в кабинет к провосту – тоже.

Провост – крупная, скандинавского типа женщина с тяжелым генеральским лицом – вышла из-за стола, и официально-вежливо пожала мне руку. Но другой персонаж – мужчина в сером костюме, при галстуке, с прилизанными черными волосами и незапоминающимся лицом, сидевший за журнальным столиком спиной к окну, из-за столика не вышел и руки мне не подал, только слегка улыбнулся. На коленях у него был лаптоп.

– Это мистер Симпсон из Федерального Бюро Расследований, – представила его провост, – У него к вам будет несколько вопросов.

Мистер Симпсон кивнул.

– Вынуждена вас на некоторое время оставить, срочные дела, – провост улыбнулась. Её улыбка, содержавшая намек на дальнюю весну, показалась мне гораздо теплее, чем зимняя улыбка Симпсона.

Когда она вышла, я взял стул и сел напротив Симпсона.

Нижеследующий диалог я передаю по возможности буквально. Я постарался записать его по памяти как только вернулся домой. Симпсон, скорее всего, вел запись через свой компьютер.

18

– Прежде всего, мы вас ни в чем не обвиняем. Хотелось бы рассматривать эту встречу как неформальную беседу. Как видите, я спрашиваю вашего согласия.

– Пока я не знаю, о чем пойдет речь, так что не вижу причин отказываться, – боюсь, я нервничал больше, чем надо, и это было заметно.

– Хорошо. Тогда сначала несколько уточняющих вопросов. Вы – Андрей Р., вы въехали в эту страну в 2000 году, так?

– Совершенно верно.

– Вы не являетесь гражданином Соединенных Штатов, у вас есть green card? Заявления на получение гражданства вы пока не подавали?

– Справедливо.

– Сначала вы работали на нескольких временных контрактах, а потом получили должность профессора, tenure track, в этом университете. Все время вы работали легально.

– Все обстоит именно так.

– Летом вы, наверное, слышали о разоблачении группы русских шпионов – что вы думаете об этом?

– Вы имеете в виду…[13]?

– Да.

– Я считаю, что шпионаж не являлся их основной задачей.

– Не могли бы вы пояснить свою мысль?

– Всему миру известно о высоком уровне коррупции в современной России. Это мое личное мнение, но я считаю, что коррупция в настоящее время проникла и в разведывательные службы. Поэтому мне кажется, что их деятельность была в основном связана с незаконным использованием бюджетных денег.

– То есть с воровством?

– Совершенно верно. Скажите, мистер Симпсон, вы знаете русское слово «откат»?

– Боюсь, что я недостаточно хорошо знаю русский язык.

– Это слово означает сумму, отчисляемую незаконно в пользу чиновников, помогающих получить бюджетное финансирование.

– Комиссию за лоббирование?

– Приблизительно так. Но сам проект, получающий финансирование, может при этом быть полной чепухой. Так что речь в этом случае идет о дележе ворованных денег. И мне кажется, что шпионская сеть, о которой вы говорите, служила именно этому. Может быть, они и получали деньги от русской разведки, но на мой взгляд их шпионские операции были абсолютной ерундой, спланированной для воровства денег из бюджета.

– На основании чего вы пришли к такому выводу?

– На основании информации об организации их так называемой «шпионской сети», опубликованной в прессе, информации из интернета и того, что я непосредственно знаю о жизни в России.

– Вы продолжаете поддерживать контакты с Россией?

– У меня там остались родители. Обычно я бываю в России каждое лето.

– С коллегами вы, вероятно, тоже поддерживаете контакты. Влияют ли они как-то на ваше мнение?

– То, о чем я говорю, не является секретом. Среди моих коллег это чрезвычайно широко распространенное мнение. Я его тоже придерживаюсь. Может быть, это мнение объединяет людей, которые честно работают, в какой бы стране они ни оказались. Допускаю, что это не совсем справедливо, но мы очень плохо относимся к тем из своих соотечественников, кто приезжает сюда, утверждая, что они приехали заниматься бизнесом. Обычно это либо попытка использовать деньги, украденные в России, либо прикрытие для чего-то другого, либо просто глупость. Во всех случаях хочется держаться подальше…

Я понимал, что, говоря о бедах своей родины, слишком разгорячился, но ничего не мог с этим поделать. Все мы когда-то боялись КГБ – моя нервозность искала выхода.

– Вы меня удивляете, Эндрю. Вы такого невысокого мнения о своих соотечественниках?

– Не обо всех.

Мне показалось, что, послушав мои агрессивные речи, Симпсон был несколько растерян.

– Ваша основная тема – информационная безопасность?

– На чисто техническом уровне. Программные средства детектирования угроз, уменьшение рисков при планировании сетевой архитектуры. От политических проблем, связанных с безопасностью, я стараюсь держаться как можно дальше.

– Продолжаете ли вы публиковаться на русском языке?

– Для развлечения в русскоязычных социальных сетях – не больше.

– Вы интересный человек, Эндрю. Спасибо за разговор. Надеюсь, вы не возражаете, если мы позволим себе в случае необходимости связаться с вами в будущем?

– Необходимость есть необходимость.

Дверь открылась и на пороге появилась провост.

– Я, кажется, подоспела к концу разговора…

Она взглянула на Симпсона.

– Мистер Симпсон доволен?

– Вполне.

Провост улыбнулась. Теперь от ее улыбки точно веяло теплом.

– Я могу идти?

– Разумеется. Спасибо.

На этот раз Симпсон поставил свой лэптоп, встал с кресла, подошел ко мне и тоже пожал мне руку. Его рукопожатие, в отличие от рукопожатия провоста, оказалось довольно вялым.

19

На этом листке – соображения по поводу беседы в кабинете провоста.

Что меня больше всего испугало? То, что мне не задали ни одного из вопросов, которых я боялся.

Никаких вопросов о ПеМаВи и моей работе с нею.

Никаких вопросов о ее прошлом.

Никаких вопросов о переписке с Соловьевым.

Тем более странно, что я к тому времени уже просмотрел многие из файлов, присланных Соловьевым, и имел общее представление, какие секреты могут скрываться в этом ворохе документов и перекрестных ссылок.

Никаких вопросов о Пиратской Партии.

О критических статьях, которые я вывешивал в интернете.

И даже о фильмах и музыке, которые я иногда скачивал из Интернета не вполне законным образом.

Что все это могло значить?

ФБР в курсе всего, и по каким-то своим соображениям готовит мне ловушку, хочет уличить меня во лжи и утайке информации?

Или оно совсем не в курсе – но почему?

ПеМаВи достаточно сильна, чтобы ФБР о ней забыло?

20

Наконец-то ПеМаВи снова нашла меня в баре. Я уже и не надеялся, что она удостоит меня разговором за пределами университета.

– Вино и оливки?

– Конечно.

Полумрак, тихая музыка, до вечернего наплыва посетителей еще далеко. Видеть ее улыбку после пережитого стресса было счастьем.

– Вы с такой горячностью осуждали пороки своего отечества в разговоре с агентом ФБР, что вас, похоже, собираются вербовать. Или, по крайней мере, предложить вам поработать аналитиком на здешнюю службу безопасности. Вы этого хотите?

– Вы пришли сюда только для того, чтобы задать мне этот вопрос?

– Не только, отчего же. Вы нам нравитесь. Кроме того, нам думается, вы достойны того, чтобы у вас было право выбора. Но после того как они обратятся к вам со своим предложением, с выбором будет сложнее.

– Я могу отказаться.

– Правильно, но какой ценой? Вы волей-неволей окажетесь в мире бинарной логики – «да-да, нет-нет, остальное от лукавого». А пока цена еще не назначена, у вас есть возможность избежать навязанного выбора.

Голосом Пенни:

– Примерно это мой отец называет «неизбежным симбиозом». У вас есть возможность решить, с кем вы предпочитаете оказаться.

– Прикованным к одной из этих государственных глыб или, например, в нашей скромной компании?

– Это благодаря вам ФБР почти ничего обо мне не знало?

– Представьте себе – да.

– Если я соглашусь быть с вами, мне тоже придется со временем просить на все разрешения? Первоначальная свобода – это ведь только бонус…

– Мы так не думаем. Прежде всего, у нас нет никаких государственных целей. Нам не нужна власть. Наш симбиоз носит главным образом оборонительный характер.

– Главным образом?

– Иногда нападение – лучшая защита. Но мы ничего не хотим завоевывать.

– Хорошо, можно вам задать вопрос? В качестве проверки.

– Само собой.

– Будете ли вы возражать, если я напишу обо всем? О том, как мы познакомились, о наших с вами отношениях?

– Если вы попытаетесь написать донос в ФБР, мы не только будем возражать, мы этому воспрепятствуем. Но если вы напишете обо всем в художественной форме, пожалуйста. Соловьев уже об этом спрашивал, мы разрешили. Вы ведь знаете, про нас уже писали пару веков назад.

– Мы не просим вас подписывать какой-либо договор. Пока нас интересует только – хотите ли вы избежать предложения со стороны ФБР? Так, чтобы это не отразилось на ваших планах?

– Ну что мне вам ответить? Да.

– Большего и не требуется. Что ж, теперь нам есть, за что выпить.

21

Мне кажется, основное было сказано. В заключение мне бы хотелось добавить совсем немного.

ФБР меня, как будто, забыло.

В конце семестра Пенни Голдсмит успешно защитила свою курсовую.

Весной мне, наконец, утвердили «tenure».

По некотором размышлении, я пока продолжаю откладывать подачу документов для получения американского гражданства – трудно сказать, как будет эволюционировать политическая ситуация в России, возможны варианты, при которых двойное гражданство может оказаться помехой, к тому же его наличие очень легко устанавливается при пересечении границы.

По рекомендации мистера Голдсмита я стал консультантом в одной неправительственной консультационной фирме, насколько я могу судить, не связанной, даже косвенно, с правительственными агентствами, вроде ФБР, ЦРУ или «Homeland Security».

То есть, если я и играю свою роль в «неизбежном симбиозе», пока что на моей повседневной жизни это почти не отражается.

Надеюсь, что так будет и впредь.

КОНЕЦ

Примечания

1

Мы не можем в данный момент ни предложить Читателю продолжения приключений Мадемузель де Воланж, ни ознакомить его с мрачными событиями, которые переполнили чашу страданий или же довершили наказание Мадам де Мертей. Возможно когда-нибудь нам удастся завершить этот Труд; но мы не можем взять никаких обязательств на сей счет: и даже если бы мы могли, мы бы сочли своим долгом сначала ознакомиться с мнением Общества, у коего может не быть оснований, подобных нашим, интересоваться такого рода чтением.

Примечание Издателя (Ш. де Лакло)

2

Разумеется, в оригинале (как и всюду в современном английском) стоит «вы». В русском тексте используется то местоимение, которое ближе стилистически. – С.С.

3

Записи нумерованы, но так как нумерация начинается не сначала, «а» обозначает текущий номер (примеч. – С.С.).

4

Я не воспроизвожу списка, который читатель с легкостью найдет в соответствующих разделах Интернета или в справочной литературе (примеч. – С.С.).

5

Клип можно посмотреть и сейчас.

6

В оригинале:

Fair Venus calls; her voice obey;

In beauty’s arms spend night and day.

The joys of love all joys excel.

And loving’s certainly doing well.

7

Иногда обмен впечатлениями, который маркиза и виконт вели через созданный ими интерефейс параллельно разговору с Пенни и Гарри, также принимал словесную форму. Можно предположить, что их привычка аккуратно хранить переписку, выработавшаяся еще в прежней жизни, способствовала сохранению и этих обрывков текста, записывавшихся в память различных компьютеров. Здесь и далее фрагменты, которые удалось «привязать», вставляются в основной диалог (выделены курсивом – С.С.).

8

Теперь уже добрались (Примечание при редактировании рукописи.)

9

«Burning Man».

10

Версия из архива госпиталя.

11

Теперь, в то время, когда я готовлю по просьбе Соловьева эти записки о Пенни Голдсмит, я уже успел ознакомиться со всеми собранными им материалами. Я знаю, что записки будут помещены в конце основной части досье, поэтому нет смысла повторно воспроизводить соответствующие тексты. В данном случае речь идет о статьях «Яйцеголовый сражен наповал…» и «Смерть хакера».

12

Речь идет о выдержках из истории болезни, показаний и т. п.

13

Не вижу смысла повторять имена в тексте – жизнь в Америке приучает к юридической осторожности. (А.Р.)

Content

Сергей Соловьев
Опасные@связи

Предуведомление издателя

Предисловие издателя второй книги

Глава 1,

1. От виконта де Вальмона к маркизе де Мертей

2. От м. де М. к в. де В

3. От в. де В. к м. де М

4. От м. де М. к в. де В

5. От в. де В. к м. де М

6. От м. де М. к в. де В

7. От В. де В. к м. де М

8. От Пенелопы Голдсмит к м. де М. и в. де В

9. От м. де М. к Пенелопе Голдсмит (копия в. де В.)

10. От м. де М. к в. де В

11. От в. де В. к м. де М

12. От м. де М. к в. де В

13. От в. де В. к м. де М

14. От в. де В. к м. де М

15. От м. де М. к в. де В

16. От в. де В. к м. де М

17. От м. де М. к в. де В

18. От в. де В. к м. де М

19. От м. де М. к в. де В

20. От в. де В. к м. де М

21. От м. де М. к в. де В

22. «Talk»

Глава 2,

23. ПИСЬМО, РАСПРОСТРАНЯЕМОЕ ПО СЕТИ

24. От В. де В. – Пенелопе Голдсмит

25. Из «записной книжки» виконта (без даты)

26. От в. де В. к м. де М

27. От м. де М. к в. де В

28. От в. де В. к м. де М

29. От м. де М. к в. де В

30. От в. де В. к м. де М

31. От Пенни Голдсмит к в. де В. и м. де М

32. «Talk» (м. де М., в. де В.)

33. От в. де В. и м. де М. к Пенелопе Голдсмит

34. Тысячи Клиентов Заполняли Торговые Залы, Когда Двери Внезапно Закрылись

35. «Talk»

36. От Улисса Гранта Голдсмита к Пенелопе Голдсмит

37. От Пенелопы Голдсмит к Гарри Ланкастеру

38. От Пенелопы Голдсмит к Улиссу Гранту Голдсмиту

39. «Talk»

40. От в. де В. к м. де М

41. От Гарри Ланкастера к Пенелопе Голдсмит

Глава 3,

42. Из «записной книжки» виконта

43. От Полины де Мертей к Полине де Мертей

44. От Полины де Мертей к Полине де Мертей

45. От в. де В. к Полине де М

46. От Гарри Ланкастера к м. де М. и в. де В

47. От м. де М. к Г.Л. (копия в. де В.)

48. Постскриптум для в. де В

49. От в. де В. к м. де М

50. От Гарри М. Ланкастера к Пенелопе Голдсмит

51. От Лоры Сойер к Пенелопе Голдсмит

52. «Talk»

53. От анонима к Пенелопе Голдсмит

54. От Пенелопы Голдсмит к Лоре Сойер

55. От Пенелопы Голдсмит к Гарри М. Ланкастеру

56. От Гарри М. Ланкастера к Пенелопе Голдсмит

57. От В. де В. к М. де М

58. От М. де М. к В. де В

59. От В. де В. к М. де М

Глава 4,

Глава 5,

60. От М. де М. к В. де В

61. «Talk»

62. От агента Планше к в. де В

63. От агента Сесили к м. де М

64. От Лоры Сойер к Брайену О’Рурке

65. От Брайена О’Рурке к Лоре Сойер

66. Видеоряд (из архивов русского путешественника)

66. Видеоряд (из архивов маркизы)

67. «Talk»

68. Видеоряд (из архива маркизы)

69. От В. де В. к М. де М

70. От М. де М. к В. де В

71. Видеоряд (из архивов виконта)

72. От В. де В. к М. де М

73. От М. де М. к В. де В

74. Видеоряд (из архивов виконта)

Глава 6,

75. Видеоряд

76. «Talk» (м. де М., в. де В.)

77. Видеоряд

78. «Talk» (м. де М., в. де В.)

79. Видеоряд

80. «Talk» (м. де М., в. де В.)

81. Видеоряд

82. «Talk» (м. де М., в. де В.)

83. «Talk» (м. де М., в. де В.)

84. От Анонима к Пенелопе Голдсмит

85. «Talk» (м. де М., в. де В.)

86. Видеоряд

87. «Тalk» (м. де М., в. де В.)

88. Видеоряд

89. Видеоряд

90. От Гарри М. Ланкастера и Пенелопы Голдсмит к маркизе де Мертей и виконту де Вальмону

91. Видеоряд

92. «Talk» (М. и В.)

93. (М., В., Г., П.)

94. Видеоряд (продолжение)

95. «Talk» (продолжение)

96. Видеоряд

97. «Talk» (продолжение)

98. Видеоряд

99. «Talk» (окончание)

100. Видеоряд (окончание)

Глава 7,

Глава 8,

101. От Алексея N. – Сергею Соловьеву

102. От агента Планше к виконту де Вальмону

103. Фрагменты из архивов виконта (Текст поврежден, не обязательно в момент архивации)

104. От агента Сесили к м. де М

105. Сесиль – Планше

106. Планше – Сесили

107. Сесиль – Планше

108. Планше – Сесили

109. «Talk»

110. Видеоряд

111. От ©аркизы де ♥♥♥♥♥♥ – агенту Сесили

112. «Talk» (С., П.)

113. От агента Планше – в. де В

114. От агента Сесили – м. де М

115. «Talk» (С., П.)

116. ПЕРВЫЙ ЭТАП ВТОРЖЕНИЯ УГАДАЙ, КТО? эге

117. «Talk» (М., В.)

118. История ♥о♥♥ с♥♥♥♥и (продолжение)

Глава 9,

119. «Talk» (М., В.)

120. О вирусах (из архивов виконта)

121. Планше – Сесили

122. Сесиль – Планше

123. «Talk» (М. и В.)

124. Видеоряд

125. «Talk»

126. Видеоряд

127. «Talk» (м. де М., в. де В.)

128. Звукоряд

129. «Talk» (м. де М., в. де В.)

130. Фрагмент (из архивов виконта)

131. Планше – Сесили

132. Сесиль – Планше

133. От Сесили к м. де М

134. «Talk» (м. де М., в. де В.)

135. «Talk» (м. де М., в. де В. и Самтер)

136. Агент Планше – в. де В. и м. де М

Глава 10,

137. Видео + звук

138. «Talk» (в. де В., м. де М.)

139. От агента Сесили – к м. де М

140. От агента Планше – к в. де В

141. «Talk» (продолжение)

142. «Talk» (Планше, Сесиль)

143. «Talk» (в. де В., м. де М.)

144. От агента Сесили – к м. де М

Глава 11,

145. От в. де В. к м. де М

146. «Talk» (в. де В., м. де М. и Самтер)

147. От м. де М. к в. де В

148. От в. де В. к м. де М

149. От м. де М. к в. де В

150. «Talk» (в. де В., м. де М. и Самтер)

151. Видеоряд

152. Планше – Сесили

153. Де Вальмон – Планше

Глава 12,

154. «Talk»

155. Планше – де Вальмону

156. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

157. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

158. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

159. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

160. От в. де В. к м. де М

161. От м. де М. к в. де В

162. От в. де В. к м. де М

163. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

164. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

165. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

166. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

167. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

168. От Пенелопы Голдсмит – Гарри М. Ланкастеру

169. «Talk»

170. Сесиль – Планше

171. Планше – Сесили

172. Сесиль – Планше

173. Планше – Сесили

174. Сесиль – Планше

175. Планше – де Вальмону (копии – м. де М. и Сесили)

176. От Гарри М. Ланкастера – Пенелопе Голдсмит

177. «Talk»

178. От Планше – де Вальмону

179. «Talk» (в. де В., м. де М.)

180. М. де М. – Сесили

181. От де Вальмона – Планше

Глава 13,

182. От Планше – де Вальмону

183. «Talk» (Сесиль, Планше)

184. Видеоряд

185. «Talk» (Сесиль, Планше)

186. Расшифровка слов Улисса Г. Голдсмита

187. «Talk» (Сесиль, Планше)

188. Планше – де Вальмону (копия – Сесили)

189. «Talk» (Планше, Сесиль)

190. Видеоряд

191. «Talk» (Планше, Сесиль)

192. Видеоряд

193. «Talk» (Планше, Сесиль)

194. М. де М., в. де В. и Самтер

195. В. де В. – Планше

196. М. де М. – Сесили

197. «Talk» (М. де М., в. де В.)

198. «Talk» (Планше, Сесиль)

199. «Talk» (М. де М., в. де В.)

200. «Talk» (Планше, Сесиль)

201. «Talk» (М. де М., в. де В.)

Глава 14,

202. «Talk» (М. де М., в. де В.)

203. Видеоряд

204. «Talk» (Гарри, Пенни)

205. Видеоряд

206. «Talk» (Гарри, Пенни)

207. «Talk» (М. де М., в. де В.)

208. Видеоряд

209. «Talk» (М. де М., в. де В.)

210. «Talk» (Гарри, Пенни)

211. Видеоряд

212. «Talk» (Гарри, Пенни)

213. Видеоряд

214. «Talk» (Гарри, Пенни)

215. «Talk» (В. де В. к М. де М.)

Глава 15,

216. Видеоряд

217. «Talk»(Самтер, В. де В., М. де М.)

218. Видеоряд

219. «Talk» (продолжение)

220. Видеоряд

221. «Talk» (В. де В., М. де М.)

Глава 16,

Глава 17,

222. «Talk» (Пенни, Гарри)

223. «Talk» (В. де В., М. де М.)

224. Планше – в. де В

225. Видеоряд

226. «Talk» (В. де В., М. де М.)

227. «Talk» (Пенни, Гарри)

228. Видеоряд

229. «Talk» (В. де В., М. де М.)

230. «Talk» (Пенни, Гарри)

231. В. де В. и М. де М. – Планше и Сесили

232. Видеоряд

233. «Talk»» (В. де В., м. де М.)

234. «Talk» (Планше, Сесиль)

235. «Talk» (В. де В., М. де М.)

236. Видеоряд

Глава 18,

237. Яйцеголовый Сражен Наповал в Разгар Занятий Киберсексом

238. Смерть Хакера Послужила Причиной Глобального СбоЯ Cети

239. История болезни (исходный вариант)

240. История болезни (отредактированный вариант)

241. Выписное свидетельство

242. Из показаний Пенелопы Голдсмит (архив бригады ФБР по расследованию компьютерных преступлений)

243. Из показаний Лоры Сойер

Послесловие издателя

Глава 19 (дополнительная),

Жизнь после смерти или Пенни Голдсмит

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

Примечания