Анна Андрианова

СердцегрыZы

ПРЕДМЕТ исследования

Мужчины и женщины — постоянные продавцы и покупатели на рынке взаимоотношений.

ПРОЛОГ

Маркетинговый анализ — изучение спроса и предложения, поведения потребителей, рыночной конъюнктуры, динамики цен с целью повышения потребительской стоимости продвигаемого товара.

Он и она. Дамы и короли. Инь и Ян. Роли и игры. Непредсказуемы, странны и часто фальшивы отношения между людьми. Увы, порой нам очень сложно понять друг друга. Один язык, одни и те же потребности и желания, идентичные мечты и одинаковые чувства не служат кодом к желанному сейфу — сердцу.

Любые отношения — это многоуровневая игра. Разгадывание паззлов, предсказывание реакций, тестирование эмоций, анализ слов и действий. В этой игре каждый старается выглядеть лучше, интереснее и красивее, чем он есть на самом деле. Правилами этой игры часто становятся интриги и манипуляции. Любой взгляд, жест, улыбка о чем-то говорят. Игроки держатся за руки, разглядывая друг друга. Каждый словно видит в другом музыкальную шкатулку и ожидает, что она откроется и можно будет насладиться прекрасной мелодией любви. И никто не откроется первым. Хотя каждому жизненно важно слышать эту мелодию…

Что за тайна хранится в сердце другого? О чем он думает, что чувствует, чего хочет и о чем мечтает?..

Мужчины и женщины — постоянные продавцы и покупатели на рынке взаимоотношений.

СБОР ПЕРВИЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ.

Разные полушария

С решимостью и железобетонной уверенностью в том, что «цель оправдывает средства», Кристина отсчитывала 1000 у.е. за курс «Навыки соблазнения» Института знакомств.

ГЛАВА 1

Для получения остроактуальной информации, позволяющей сформировать устойчивую конкурентную позицию на рынке, необходим детальный анализ основных характеристик данного рынка.

ГЛАВА 1

КТО ЕСТЬ КТО

* * *

В большом-большом кабинете за длинным-длинным столом в воскресенье днем, когда все нормальные жители мира отдыхают, а работает только идиотическая Москва, живущая в бешеной гонке за длинным рублем, в кабинете Олега Викторовича состоялось совещание на тему организации музыкального фестиваля. Данное мероприятие обсуждалось в режиме строжайшей секретности и на повышенных тонах. Олег Викторович планировал потратить три миллиона долларов — в то время как организаторы намеревались отхапать, зарыть и отмыть как минимум десять.

Так что разговор не складывался, что очень веселило Олега, но крайне расстраивало всех остальных.

— Олег Викторович, но мы же и так уже ужались по всем позициям в смете! И мы не гарантируем качество организации процесса за копейки! Ну представьте, на концерт «Пинк Флойд» приедет как минимум пятнадцать тысяч человек. Их нужно привезти, разместить и предоставить туалеты, в конце-то концов. Мы должны гарантировать выполнение бытового и технического райдера! Конечно же, гонорар с 50 % предоплатой за месяц! Плюс перелет, охрану и т. д.! — истерил арт-директор, хаотично взмахивая руками в сторону ноутбука, на мониторе которого высвечивались пугающие цифры.

Тем временем лицо Олега Викторовича изображало полнейшее непонимание проблемы и нежелание в нее вникать.

Оратор, волнуясь и брызгая слюной, продолжал:

— Вы представляете, к нам приедут артисты! Приедут люди, заплатившие за билеты! Народ будет квасить пиво, буянить. А еще, не дай бог, террористы! Да нам вообще тогда капут! Как мы можем обеспечить охрану, канализацию, жилье и питание персоналу, если смета на артистов два миллиона, без райдеров, смета на звук и свет — четыреста тысяч, смета построек-железок — пятьсот тысяч, а вы на все про все предлагаете три миллиона?!

— Вот-вот, именно, во всем согласен с предыдущим оратором. И еще, — резко перебил его плотный толстяк с блестящей розовой лысиной. — Мы встретились друзьями и должны расстаться тоже друзьями, а не так, что после фестиваля один из нас окажется в тюрьме, второй в больнице, а третьего вообще похоронят! Мы должны найти и поставить шестнадцать металлоискателей, а их в городе всего тридцать… Мы должны привести ОМОН, выписать какой-нибудь ЧОП и плюс вызвать хотя бы солдат, но им нужно платить!..

— Да-да! Самая дешевая охрана — это солдаты, но их нужно где-то поселить и кормить! У них паек — 60 рубликов в день на рыло, вынь да положь, — темпераментно подхватил тощий субъект, отвечающий вообще-то за канализацию. — И когда пойдет дождь, весь этот ваш палаточный городок, в котором будут люди, на хрен смоет! Что мы тогда будем делать? Нужно строить масштабные сооружения для жилья, а спрашивается: на что, если вы даете всего три лимона?..

— Еще раз посмотрим смету, — ухмыльнулся Олег и перевернул свою спортивную кепку козырьком назад. — Сцены — пять! Зачем так много? Четыре максимум! Размер — не 25 метров, а 12 — минус соточка. Аппаратура — не 400 тысяч, а 200. Меньше сцена, меньше звука и меньше света. Так, дальше поехали… Военным — не 60 рублей в день, а 40, жрать надо меньше! Артистов надо «ломать», пусть дешевле поют, мы им рекламу даем грандиозную. Туалеты? Ха! Туалеты можно вообще по дешевке приобрести. У китайцев, между прочим, неплохие. Строить тоже можно дешевле, толпу таджиков пригоните… Итого у нас получается… три миллиона.

И Олег довольно откинулся на спинку стула, скрестив руки в замок над козырьком кепки.

— Ну как же три, когда все шесть? — вкрадчиво спросил плюгавенький типчик в синем костюме.

— А просто повнимательнее надо всю эту вашу смету посмотреть и везде подвинуться, тогда и будет три, — ослепительно улыбнулся Олег. Белоснежные зубы сверкнули, как на рекламе стоматологической клиники.

— Мы не гарантируем никакого качества за эти деньги! Это суицид! Мы не будем подписываться под такое издевательство с вашей стороны! — возмутился плюгавый, схватил свой кожаный портфель и выскочил, подпрыгивая от злости, вон из кабинета.

— Итак, ребята, к среде я жду от вас смету на три миллиона, план работ и график выплат. Понятно? — не замечая этой выходки, ровно произнес Олег Викторович.

— Да нас пошлют все подрядчики на х…! Этих денег ни на что не хватит, ну в п…у этот ваш фестиваль! — чисто русским разговорным, не стесняясь, завопил канализатор.

Его истерику поддержал завхоз, затем арт-директор, далее вопли понеслись по нарастающей.

Олег Викторович невозмутимо наблюдал за тем, как взрослые дяденьки пытаются «заработать» — точнее, просто отобрать у него деньги. Маленькие мальчики в песочнице не поделили игрушку. Партнер же его насупился, скрестил руки на груди и недоумевал, почему инвестор, он же заказчик фестиваля, не дает денег.

Когда орущая толпа покинула наконец стены кабинета, Артур утвердил на переносице очки, глубоко вдохнул, набрав в грудь воздуха, и пронзительно завопил:

— Это что ж такое происходит? Ты что творишь?! — Он вскочил с места, словно его оса ужалила, метнулся к партнеру, оперся кулаками о стол и впялился в голубые спокойные глаза Олега Викторовича. — Олег, когда ты приходишь в автосалон покупать «Мерседес», он стоит сотку. Из уважения к твоей персоне тебе продают его за шестьдесят. Но когда ты начинаешь просить его за тридцать, всем плевать на твою персону, потому что «Мерседес» стоит сто!

— Ад если я скажу этим уродам, что поеду на их «мерсе» прямо к Путину, напишу их телефон на крыше и еще сниму такой разукрашенный «мерин» в каком-нибудь кино, они мне еще приплатят за то, чтобы я взял у них это ведро. Я уверен, Артур, в этой жизни можно сделать все, даже за минимальные деньги. И я уверен, что за три миллиона эти мудели сделают не меньше, чем за шесть.

— Обосремся мы, Олег, на этом проекте, и поверь мне, они тоже. Нереально такие масштабы уложить в такие деньги, — агрессивно выдохнул Артур.

Он грешным делом подумал, что если бы у него была уверенность в том, что дорогостоящие адвокаты и подкупные судьи обязательно его оправдают, он бы тотчас придушил гнусного компаньона. Кураж Олега часто выводил его из состояния равновесия.

Статная, баскетбольно сложенная фигура Олега терялась в черных кожаных складках кресла. Он продолжал рассуждать:

— Давай поспорим, что все это состоится наилучшим образом и именно за эти деньги! Сам подумай, отказаться от проекта ребята не смогут. Уж слишком вкусный пирожок! В случае чего сами вложатся, а потом свои денежки на общепитах на территории отобьют. Вот увидишь! А если чего не срастется, я на второй или третьей неделе туда незаметно деньги волью… Ну сейчас, пойми, очень хочется посмотреть, как они в этом во всем будут ковыряться. Ну давай посмеемся — это же наш спектакль? — интригующе предложил он.

Партнер просиял довольной улыбкой и, не задумываясь, положил на стол доллар. У них давно заведено спорить именно на эту сумму. И по умолчанию заранее известно, что Олег обязательно выиграет эту никчемную бумажку. Для Артура это означало: шоу началось! Можно занимать места в зрительном зале.

Преуспевающий промышленный магнат играл с людьми безжалостно и бесцеремонно, ставя на чаши весов совершенно неэквивалентные вещи: сумму в один доллар США — и карьеру, чувства и зачастую жизни тысяч людей.

Олег играл с людьми. Потешался, наблюдая, как ничтожны их мысли и как всемогущи его ресурсы.

Все люди в мире возятся в огромной детской комнате, воздвигая домики из ярких фигурок конструктора Lego. Каждый думает, что именно его домик — самый важный и красивый. Каждый на полном серьезе уверен в том, что когда он достроит и увидит результат, то будет поистине счастлив. Каждый верит, что именно в этой каждодневной стройке и заключается смысл жизни. Стройка — это жизнь, а жизнь — серьезная штука, и в ней нет места для игр. Некоторые забывают есть и спать. Кто-то кладет по фигурке в день. Кто-то строит, ломает и начинает строить заново. Кто-то мечтает отобрать готовую постройку у другого. При этом каждый постоянно сравнивает свои домики с чужими, мучаясь комплексами и завистью.

Никто не задумывается о том, что счастье не зависит от величины и красоты этих домиков. Люди отличаются друг от друга лишь масштабами своих сооружений и иногда — цветом использованных деталей конструктора. А объединяет их то, что они никогда не знают, где найдут свое счастье. Но они думают, будто знают, что надо для этого сделать…

Олег жил, веря в эту придуманную им самим теорию, и получал неимоверное удовлетворение, когда играл в Lego других людей. Он не ведал, где находится это проклятое счастье, но был уверен, что явно знает намного больше остальных. Его домики более масштабны…

Бизнес-игры воскресного дня подошли к своему логическому завершению, и Олег решил скоротать великолепный вечерок в компании некой светской львицы, все еще не бросившей мысль женить его на себе. Он набрал телефонный номер.

— Добрый вечер, Виолетта. Я еду к тебе, или ты ко мне подъедешь? — не оставляя третьего варианта ответа, предложил он.

— А может, мы поужинаем? — с надеждой произнесла девушка.

Но тут же опомнилась и попыталась переиграть.

Буквально пару дней назад ее психоаналитик и помощник в делах сердечных в одном лице попытался донести, что козырного жениха, то есть Олега, нужно принять таким, какой он есть, со всей его придурью и тараканами. Тогда он обязательно на ней женится, и будет все у них чики-пуки. «Раз мужик не предложил ужина — значит, ходи голодной, а если не дал денег — возьми у другого… Потерпи чуть-чуть, зато потом все будет твое». Слова эксперта крутились в голове девушки, и, запинаясь, она пробормотала:

— Через полчаса я у тебя…

* * *

«Как странно и нелепо мы устроены. В мире пять миллиардов человек, но тебя интересует только один. Тебе нужен только он. Ты думаешь только о нем. Тебя волнует только его жизнь, только его чувства, только его распорядок дня, его увлечения, его мечты… И как важно, чтобы в этих мечтах была ты! Пусть он хотя бы иногда вспоминает о тебе, и этого будет достаточно… Ты представляешь сейчас, как он взял твою замерзшую от одиночества и тоски руку и согрел ее своим теплом и нежностью. Смысл жизни появляется от одной только этой мысли… Будь со мной хотя бы в мыслях, я прошу тебя! Позволь мне иногда видеть тебя. Я умоляю, мне больше ничего, ничего от тебя не надо…»

«Сопли пьяной медузы! Неудавшаяся актриса захотела стать сценаристом мыльных опер… Ну что за бред? Каждая соплячка мечтает о славе. Нет чтобы эти швабры думали о том, как научиться готовить, стирать и удовлетворять мужа холодными зимними вечерами, когда он уставший приходит с работы».

Так заключил продюсер Никита, резко щелкнув левой кнопкой мыши по красному квадратику в правом углу монитора. Он прагматично решил, что лучше ознакомиться со сметами. Цифры явно интереснее, чем очередное сценарное признание в любви.

Этот mail не только не задел его за живое, но, как обычно, взбесил глупостью и наивностью содержания. На этой неделе он читает уже третье душеизлияние подобного рода и даже не пытается понять его смысл. Что это — тупой сценарий или признание в любви? Особи женского рода атаковали его в надежде выиграть объявленный тендер на место рядом с продюсером, но это лишь ИМ кажется, что есть такой тендер. На самом деле для продюсера любовь, так же как и для многих, — это призрак. Все о ней говорят, но никто не разу не видел. Даже если думают, что видели…

На разбитом дисплее его телефона высветился номер «инкогнито».

— Нда-а-а? — ответил Никита брезгливым тоном.

Каждая работа оставляет свой отпечаток на лице и жизни человека. Работа в шоу- и кинобизнесе сделала из Никиты неврастеника, у которого никогда нет ни времени, ни денег на себя, любимого.

Душа Никиты — это потемкинская деревня как для окружающих, так, к сожалению, и для него самого. В его сердце таятся черное отчаяние, безысходное одиночество, невозможность его нарушить и горькое понимание этой невозможности. Для него уже давно нет любви — только искусство. Этот человек несет в себе хаос, с которым он имеет силы как-то жить. Он всегда может навести порядок в чужих сценариях, эстрадных концертах, ярких шоу-программах. И лишь иногда — в собственной жизни.

Из трубки неслась пронзительная речь очередной пассии, заслужившей орально-мастурбальными навыками роль без слов в малобюджетном сериале. Никита прикурил вонючую сигару и на пятой минуте монолога произнес:

— Милая, ты не представляешь, как я рад тебя слышать! Твоя красота не выходит у меня из головы. Как я по тебе соскучился! Просто сегодня вечером я очень-очень занят. Завтра обязательно позвоню. Просто не представляешь себе, как я хочу с тобой… увидеться…

При всей своей нервозности и нехватке времени Никита успел изучить женскую психологию и пришел к следующим выводам.

Вне зависимости от уровня интеллекта женщина — существо примитивное и криво запрограммированное. На твое «я занят!» она всегда додумает сюжет. «Он отказался от встречи со мной, значит, у нас все кончилось, значит, он меня никогда не любил, значит, я ему надоела, значит, у него появилась другая, значит, он поехал к ней, значит, трахаться, значит, у нее лучше фигура, значит, она худее меня, значит, мне надо прекращать жрать… Значит, я тут отказывайся от вкусняшек, а он там (цензура) другую?» Далее по плану она определит себе роль скандалистки и со всей душевностью сыграет ее. Наберет твой номер телефона и пронзительно проноет следующее:

— Ну ты (цензура)! И девка у тебя (цензура)! И дети ваши будут (также цензура)! А у меня, кстати, жопа меньше.

А потом замолчит и приготовится выслушивать твои оправдания.

Поэтому, дабы уберечь свой мозг от разложения, а печень — от сгрызания стервозными зубами, необходимо вовремя среагировать и дать вразумительный ответ, что, собственно, мудрый Никита сейчас и сделал.

А первой на повестке дня остается, безусловно, смета.

* * *

The world is closing in

Did you ever think

That we could be so close, like brothers

The future’s in the air

I can feel it everywhere

Blowing with the wind of change…

Протяжно подпевала Кристина, наблюдая за тем, как ее подружка-сожительница Чижик (дружеская кличка, прилипшая со школьных времен и как нельзя лучше отражающая характер обладательницы) собирается на свидание и меряет ее вещи. Точнее, их общие вещи. Заслуженному в обществе статусу светских львиц необходимо соответствовать, а материальные возможности обеих не позволяют иметь разные гардеробы именных шмоток последней коллекции, два автомобиля и две съемные квартиры. Радует одно — телефоны разные.

Кристина искренне радовалась тому, что подруга не зовет тусоваться, а уезжает на свидание. У нее наконец будет свободный вечер для того, чтобы придумать синопсис для новой книги. Нет, Кристина не была писательницей с большой буквы и не имела приличных гонораров. Она была человеком, которого называли обидным словом «автор», в которого не вкладывали деньги издатели и которого не пиарили пиарщики. По поводу последнего, правда, Кристина расстраивалась меньше всего по той простой причине, что сама была пиарщицей и известности в городе ей хватало. Вот только эту известность в карман не положишь и на хлеб не намажешь, за квартиру ею не заплатишь и гардероб не обновишь. Вот поэтому Кристина была и автором женских романов, и пиарщицей в крупном PR-агентстве, и журналистом в свободное от двух предыдущих призваний время.

Как и каждый молодой автор, двадцатитрехлетняя Кристина мечтала написать настоящую суперкнигу, по которой снимут фильм, за которую дадут много денег и которую переведут на много-много языков. Книгу, которой будут зачитываться, наслаждаться и с замиранием сердца болеть за героев.

Жизнь похожа на игру в кошки-мышки. Есть стадо мышей, а есть кошки. Есть люди, которым удалось стать кошками, но большинство осталось в мышках. Кристина мечтала стать кошкой, но вместо этого оставалась мышкой — правда, она была чуть выше, чем все остальные, и имела другой, отличный от остальных цвет. Быть такой яркой мышкой совершенно неэффективно. Твое принципиальное отличие от других мышей заключается в том, что кошка заметит тебя раньше, чем остальных. И съест тебя первой…

Утро этого воскресенья Кристи провела в компании своего редактора. Он долго теребил листочки с синопсисом, как казалось Кристине, ее бестселлера. Хлебнул кофе с молоком, прикурил Marboro и уставился на нее профессионально-цепким взглядом.

Кристина ерзала на стуле. Ее ладони вспотели, а зубы машинально прикусили нижнюю губу, на которую час назад был нанесен щедро выдавленный из тюбика остаток блеска Lancome. Последняя, так сказать, капля.

Длинноволосый и угрюмый редактор с литературным именем Мурат Асрорович Махмудинов по-шпионски молчал, смотря Кристине в правый глаз.

— Я написала фигню или полную фигню? — решив, что ирония — лучший метод разрядить обстановку, спросила она.

— Гм, скорее второе! — вздохнув, после паузы ответил он.

Они замолчали оба.

Официант в кафе «Суп» взглянул на них и обошел их столик за десять метров.

У Кристины в голове начала работать слот-машина по подсчету пролетевшей мимо птицы — прибыли, которую она планировала поймать за свою супер-книгу.

— Извини, тяжело говорить милой красивой девушке, что она написала фигню, но синопсис нужно передумать. Срочно! — попытался смягчить свое откровение редактор.

За пятнадцать лет своей работы в крупном издательстве он перевидал столько текстов — гениальных и отвратительных, испытал от этого столько эмоций — позитивных и негативных, что для него ничего не стоило сказать человеку: «Пошел вон отсюда! Намек понял?» Но случай с Кристиной был другой. Может, потому что она была настоящей наядой, блондинкой с чистыми и ясными голубыми глазами, мелкими чертами лица, длинными ресничками, белой королевской кожей и стройной фигурой? Может, потому что она была слишком молода и по-детски обаятельна? А может, причина была другой… Короче говоря, редактор решил направить свой многолетний опыт в созидательное русло и на доброе дело.

— А напиши мне книгу про мужиков! Напиши своего рода маркетинговое исследование их мыслей, чувств, желаний! Но так, чтобы это было как обучающее пособие для женщин. Как можно женщине достичь своей цели при помощи мужчин? Как мужиками манипулировать? Как их приручать, влюблять в себя? Кто они такие и что им надо? Напиши это так, чтобы книга было полезной, смешной и интересной. Главное в этом деле — хорошенько изучить мужской пол. Вокруг тебя же много мужиков?

Кристина кивнула, хотя в глубине души понимала, что имеет представление о мужчинах весьма и весьма отдаленное. Она имела близкие отношения с этими странными индивидами только несколько раз, да и то неудачно. В основном все ее познания о существах противоположного пола базировались на опыте подруги. Но по кухонным разговорам книгу не напишешь.

— Так вот, — уже не мог остановиться заведенный креативом редактор. Он активно накрутил прядь волос на ручку с логотипом издательства и продолжал: — Опиши с юмором все их примочки, слова, выражения, манеру поведения… И самое главное — что скрывается за всем этим. Сюжет внедрится сам, когда начнешь писать, ну это как всегда… Договорились?

— Угу, — прожужалла Кристина.

Она понимала: выбора у нее, собственно, нет, но идея хорошая и книжку написать надо. Вот только откуда взять этих мужиков — совершенно неясно.

— Deadline 15 июня, то есть у тебя два месяца на плодотворную работу. Давай начинай писать нормальные книги! Твои сопли и слюни уже вышли из моды, — «подбодрил» редактор и попросил счет.

Редактор ушел, а Кристина еще долго сидела в кафе, пытаясь вернуться на землю. «Уж лучше писать гангстерскую сагу, — думала она в прострации по дороге домой. — Там хоть что-то можно придумать, а что с мужиками?.. Зачем я на это согласилась? Что я могу написать про то, чего совершенно не знаю?»

Мужчины в жизни Кристины, несмотря на ее привлекательность, были редкими гостями. Никого из них не волновали ее мечты, цели и желания. Ей предлагали исключительно две вещи: секс и поход в кино. К сожалению, на этом все романтические изыскания заканчивались. И уже в двадцать лет она поняла, что со школьной подругой всяко лучше, чем с этими кривоногими и большеписими индивидами, которые волнуются только о том, как пристроить этот свой большепись в теплое местечко. С подругой и в кино можно сходить, и поболтать, и деньги заработать, и потратить, и даже Восьмое марта с ней можно отметить. Также Кристина четко уяснила, что сам по себе мужчина не является первым номером в ее списке необходимых вещей, а этот самый прибор «большепись» стоит всего лишь 20 уев.

Но разговор с редактором полностью опровергнул ее идеальную картину мира, требуя разрушения и введения новых правил. «Скажи мужикам "ДА" и еще об этом напиши» — от мыслей такого плана Кристина зажмурилась и уставилась в монитор, на котором был открыт чистый вордовский лист.

«Надо срочно что-то делать. Надо что-то написать», — решила Кристина, выключила компьютер и начала судорожно перелистывать телефонную книжку. Среди множества женских имен Кристина нашла лишь одно мужское, не связанное ни с подругой, ни с работой. Это был массажист. Кристина позвонила ему…

ГЛАВА 2

ВТОРОСОРТНЫЕ САМКИ И ПЕРВОСОРТНЫЕ САМЦЫ

На мониторе видеонаблюдения Олег наблюдал, как свежевымытая, ярко-накрашенная, белокурая, как и все светские девушки, Виолетта отточенной подиумной походкой плавно приближается к его квартире. Он пристально вглядывался в монитор, предвкушая, как сейчас опробует прелести науки, преподаваемой в школе гейш. На прошлой неделе Виолетта рассказала ему, что занимается там. Олег завороженно глядел в монитор, искренне сожалея о том, что не может хотя бы чуть-чуть влюбиться в нее. «Ну что, что в ней не так? Красивая, милая, сексуальная, интересная, начитанная и на все согласная…»

Олег прикурил ментоловую сигарету, и вдруг его осенило. «Вот именно что — на все согласная. Уже готовая». Только он знает, как надоели ему на все готовые женщины, как надоели ему те, кто не способен играть с ним. Кто не то чтобы не может быть достойным соперником, а даже не начинает играть, сразу же выбрасывает белый флаг. Олег пытается играть с женщинами, призывать к соперничеству и интриге, но все они сдаются, не сделав ни одного хода.

Он вспомнил, как познакомился с Виолеттой. На открытии бутика Prada он положил ей в карман записку: «Срочно позвони арь-им-шд». Девушка разгадала загадку и сразу набрала его номер.

Олег продолжал игру и предложил ей встретиться в полночь у «самого большого кристалла». Виолетта снова разгадала, поняв, что это казино «Кристалл», и, придя на встречу, набрала номер и задала конкретный вопрос: «Как ты выглядишь?» Олег попытался продолжить игру, ответив: «В журнале, который лежит у гардероба, есть моя фотография в разделе "Светская хроника"». Но девушка обозлилась и, закричав в трубку: «Если ты не маньяк, подойди ко мне, а то я уйду!», закончила всю игру в неизвестность.

Олег надеялся, что ей хватит ума и интеллекта на то, чтобы придумать план мести и предложить теперь свою игру, но его ожидания не оправдались. В тот же вечер на заднем сиденье его «Мерседеса» она придвинулась к нему вплотную и всем своим видом предложила поцелуй. Олег разочаровался в очередной раз и, переспав с ней, в следующий же вечер отправился на поиски приключений с другими. Виолетта осталась лишь исполнительницей его сексуальных желаний. К сожалению (или к счастью), она об этом не знала.

— Привет, дорогой! Я недолго? — расплылась она в улыбке, тут же бросившись ему на шею.

— Добро пожаловать! — сухо ответил он.

— Как прошел день? — игриво спросила она.

— Обычный, — лениво ответил он.

— Устал? — поинтересовалась она.

— Как всегда, — скорее для проформы бросил он.

— Я соскучилась, а ты? — с надеждой воскликнула она.

— Конечно. — Бессмысленное и бесчувственное слово.

— Выпьем? — Уже для поддержания разговора.

— А як же. — Какой вопрос, такой и ответ.

— Что будем делать? — Риторический вопрос, на него не стоит отвечать.

Виолетта взяла бокал за тонкую ножку правой рукой, а указательным пальцем левой руки нежно ласкала его по часовой стрелке, подчеркивая фаллическую форму. Олег молчал, не двигаясь. Египетская лысая кошка терлась об идеально гладкую ножку Виолетты.

— Какой милый котик. — В миллион первый раз сказанная фраза для поддержания никак не клеящегося разговора.

Олег молчал, зная, что отвечать не обязательно. Девушка поставила бокал на длинный стеклянный стол и направилась к Олегу. Молча подошла сзади и начала нежно и плавно массировать ему плечи, потом грудь. Ее опытные пальцы, цепкие, длинные, нежные, спускались все ниже и ниже. Олег закрыл глаза, его дыхание стало более частым, пульс более быстрым, а член более твердым.

Девушка творила чудеса с его телом. Прямо здесь, в гостиной, на этом стеклянном столе, он страстно и неистово овладел ею, не думая о том, хочет ли она этого и что чувствует. В тот момент, когда Олег был на седьмом небе и вел безмолвное общение с белокрылыми ангелами в долине оргазма, Виолетта думала о своем. Она сделала все возможное и даже невозможное для этого человека, но так и не смогла завоевать его любовь. Обидный и горький для любой женщины вывод: все кончено, и продолжать такие отношения бессмысленно. Она твердо решила, что больше никогда не вернется в этот дом и больше никогда не увидится с этим мужчиной. Она устала добиваться его.

Накачанные грубые и сильные руки Олега обхватили ее тело, так что хрустнули кости позвоночника. Тут же хватка ослабла, и он в первый раз поцеловал ее в губы, но она уже не могла оценить этот аттракцион неслыханной нежности. «Все закончилось. А как интересно начиналось!»

* * *

В центре зала на диванах, отделенных от других столиков прозрачными занавесками, с видом гения, который оказывает великую честь любой даме, позволяя ей иногда быть рядом в качестве музы, Никита наслаждался изысканно приготовленным средиземноморским ужином в ресторане Fish. Его компания сегодня состояла из боевого друга — проверенного партнера Димы Паничева, генерального директора федерального канала (название которого из текста по понятным причинам изымается), и начинающей и очень амбициозной актрисы Наташи. Наташа закончила актерский факультет, снялась в двух сериалах и трех рекламных роликах, но, как ни удивительно, при таком «огромном» послужном списке пока не собиралась прыгать к Никите в постель. Она еще колебалась между двумя золотыми рыбками, точнее, акулами, с которыми сидела за одним столом, и упорно мучила официантов, выбирая омаров из аквариума.

Никита не любил развлекать девушек и тратить на них время. По этой простой причине на ужин он всегда брал с собой друга — с ним можно разговаривать о делах и наслаждаться пищей, предвкушая сладострастные сексуальные развлечения с очередной попавшейся под руку пассией. Никита не жаловал респектабельных женщин — они нерентабельны.

— Какая сегодня хорошая погода! Солнышко, безоблачное небо. Деревья уже зеленые. Прямо стихи писать можно, — оживленно листал меню Дима.

— Погода как погода!

Никита, как и все погруженные в себя люди, обладал бытовой слепотой и уже давно перестал замечать такие мелочи, как смену времен года и переход ночи в утро. Он попросту этого не видел.

— Я всегда говорил, работа не женщина, к другому не уйдет! Хорошо, что мы тут сидим, а не в офисе в бумагах ковыряемся! Уххх, молодец, вытащил развеяться.

Димка обладал способностью радоваться всему. Никита обладал качеством все ненавидеть.

— Неважно, где мы, все равно говорим о работе… Когда медиаплан будет готов? — Никита впился в Димку своими проницательными глазками.

Имя Паничева, серого кардинала, почти никогда не фигурировало в титрах, а лицо не появлялось на страницах светской хроники. Тем не менее каждый второй человек в этом ресторане знал, кто он такой, и бросал уважительные взгляды в его сторону.

— В понедельник мои тебе пришлют, — весело отвечал Димка.

В свои тридцать пять он был полностью реализовавшейся личностью и состоявшимся семьянином. Его розовые довольные щечки всегда лучились здоровьем, а глаза счастьем. Димка женился на своей одногруппнице, наплодил с ней двоих детей и, что странно, почти все свободные вечера проводил дома. Из командировок регулярно звонил жене и часто дарил ей цветы. Сказать, что у него не было любовниц, было бы неправильно. Безусловно, они были, и Димка особо не скрывал этого факта от жены. Ведь они оба знали, что мужчине по природе надо оплодотворить как можно больше самок, и против этого не попрешь. Его жена, первосортная самка, не нервничала из-за таких пустяков и ухитрилась сохранить их брак прочным, а любовь долгой и взаимной.

Никите же по жизни доставались только второсортные самки, поэтому он до сих пор оставался холостым и неудовлетворенным. Это он придумал делить всех особей женского пола на первосортных и второсортных. К первым относятся дамочки, умеющие так крутить мужиком, что он и не догадывается об этом, но в то же время уже плотно сидит в ее сетях. И в этих сетях настолько хорошо, что, если он узнает, что попал, то не захочет выбираться. Второсортная самка же, по мнению Никиты, не только не в состоянии грамотно завладеть мужчиной — она даже не может грамотно ему отдаться, чтобы он захотел ее второй раз.

В глубине души Никита мечтал о первосортной самке. О той, которая возьмет власть над ним, и ему будет комфортно находиться в этой власти. Но по жизни почему-то предпочитал общаться с второсортными.

— Ты будешь на кастинге в пятницу? — лениво спросил Никита Наташу. — Как тебе, кстати, идея сценария? По-моему, чудо. Картина будет успешна, я уверен!

Щупленький, маленький, с небольшим сексуальным животиком, Никита изучал Наташу с таким же искренним интересом, с каким женщина изучает глянцевый журнал. Ей давно уже известно его содержимое, но картинки можно смотреть по нескольку раз.

— Да, меня позвали туда уже давно, скорее всего, пойду, — девушка вытянула губки и, пригубив через трубочку манго-киви-апельсиновый сок, напыщенно добавила: — Задумка, если честно, не особо, но, может, из картины что-то получится, если будет работать хороший режиссер. Балабанов, например, или Буслов.

Она томно закатила глаза, как бы извиняясь за свою честность и прямолинейность.

Никита в ярости дернулся на стуле. «Как можно хаять сценарий по Акунину? "Задумка не особо"! Да у него нет "не особо"! Да кто она вообще такая, эта мокрощелка?!»

— Вот молодое поколение — циничное и амбициозное. А что? Правильно! — оптимистично подхватил Дима. — У авторов короткий век, они быстро начинают лениться, нанимают себе писарей, и все. На олимп поднимаются свежие таланты. Старый конь, конечно, борозды не портит, но молодой всегда лучше. Молодые и амбициозные — будущее российского кинематографа! Я к себе на канал теперь нанимаю только выпускников — у них энергия бьет ключом!

— Молодость — недостаток, который очень быстро проходит! — буркнул Никита и, подняв небрежно вверх правую руку, выкрикнул: — Hennessy V.S.O.P.

Компания досидела до того момента, когда кроме этой фразы — «Hennessy V.S.O.P» — с периодичностью произношения раз в десять минут, Никита не мог выговорить больше ничего. Официанты нервно крутились у стойки в ожидании, когда же наконец именитые гости покинут ресторан.

На Москву опустилась темная ночь, раскрашенная яркими красками неоновых огней.

— Ну ладненько, огромное спасибо за хороший вечер. В гостях хорошо, а дома лучше! — бодро пропел практически трезвый Дима, запрыгнул в свой Audi А8 и умчался.

Никита с невероятным трудом забрался в Lexus.

— Поехали ко мне, — заплетающимся языком предложил он Наташе и потянулся к ней.

Наташа, отвернувшись, резко ответила:

— Я, пожалуй, доберусь на такси!

И выскочила из автомобиля.

— Домой! — буркнул Никита водителю.

Последняя его мысль, перед тем как заснуть на теплом кожаном сиденье, была проучить второсортную самку…

Что любит женщина и чего она хочет? На эти вопросы может ответить каждый мужчина, если, конечно, даст себе труд подумать об этом хотя бы несколько минут.

Говорить красивые слова, дарить цветы и делать вид, что тебе интересна ее жизнь и ее личность, может абсолютно любой.

Утро следующего дня началось для Наташи приглашением с «Мосфильма» на съемки в рекламном ролике. Днем были букет орхидей и обед с Никитой. Устроить лицо девушки в рекламу и послать водителя за цветами для продюсера проще, чем намазать бутерброд маслом. Сегодня Наташа вела себя менее манерно, но все равно держалась за свою несгибаемую позицию: «Не дам!».

— Ты поедешь ко мне? — мягко спросил Никита, когда принесли счет.

— Не сегодня, ладно? — жеманно ответила она.

— Если ты не захочешь, у нас ничего не будет. Думаешь, мне не с кем переспать? Да поверь, вокруг меня достаточно женщин, с которыми можно это делать регулярно… Я до секса не озабоченный, просто мне с тобой приятно общаться, — вешал Никита лапшу на уши собеседнице.

Сегодня он выглядел превосходно в кофейно-коричневом костюме Jil Sander, выигрышно подчеркивающим его карие глаза с черными густыми ресницами и скрывающим недостатки его фигуры.

— Я думаю, что тебе не отбиться от поклонниц, — льстиво заметила Наташа. — Но я так быстро не могу, мне надо тебя узнать получше, привыкнуть к тебе и…

— Ты бесподобна, молодец. Очень ценю в женщинах достоинство! — перебил ее Никита, подыгрывая.

Обед закончился дружеским поцелуем в щечку. А вечером Никита позвонил, ласковым тоном пожелал девушке спокойной ночи, сладких снов и приятного отдыха. Они договорились поужинать на следующий день.

— Не могу дождаться вечера, очень хочу скорее тебя увидеть, — верещал голос Никиты в динамике Наташиного мобильника. — Давай пообедаем прямо сейчас! Извини, что надоедаю, но я… Я не мог заснуть, всю ночь думал о тебе.

Наташа чуть не завизжала от радости. Но, чуть поколебавшись для приличия, ответила:

— Да, конечно, но только ненадолго. У меня скоро встреча.

Они обедали в «Шоколаде». Оба улыбались.

Никита расспрашивал Наташу о ее родителях, школе, в которой она училась, об институтских друзьях, о первом опыте на съемках. Рассказывал интересные истории о кино и шоу-бизнесе, смешил подробностями из жизни звезд.

— А ты очень целеустремленный и амбициозный человек. При всем своем цинизме я очень уважаю таких. Молодец, сама поступила на актерский, это очень здорово! — восхищался Никита, смоля сигарой Dupont Corona.

— Хочешь чего-то добиться — научись крутиться, как волчок, без остановки, — гордо ответила девушка.

Да, она знает себе цену, она многое отдала за то, чтобы сейчас сидеть рядом с таким человеком и чувствовать себя наравне с ним. Только она знает, сколько бессонных ночей она провела за учебниками, когда готовилась к экзаменам, и сколько слез пролила, когда терпела поражения на любовном фронте. Но теперь все закончилось. Она заслужила право быть победителем. Девушка из Воронежа станет известна в Москве.

— А чего ты вообще хочешь в жизни? Что тебя больше всего привлекает? — интересовался Никита, положив свою ладонь на руку Наташи.

— Тебе и вправду интересны мои цели? — недоверчиво спросила она.

— Конечно, мне интересно все связанное с тобой, — лукавил Никита, ловя ее ускользающий взгляд.

— Я мечтаю стать владелицей телеканала! Но не обычного, а на котором будет минимум рекламы, программы новостей будут сообщать только приятные и интересные события, происшедшие в стране… На этом канале будет много позитивных и добрых фильмов, передач, помогающих людям самореализоваться, в эфире будут театральные вечера, интеллектуальные головоломки, чтение достойных книг и даже психологические тренинги! — В порыве откровения девушка подавилась десертом.

Она в смущении спрятала губы в салфетку. Но поделиться заветной мечтой ей очень хотелось. Прокашлявшись и заикаясь, она продолжила:

— На этом… На этом моем канале будет много интересных передач по психологии, социологии, философии, религии, культуре и искусству.

— А как он будет называться? — выражал искренний интерес Никита.

— «Шестой элемент»! Да какой из меня директор канала, если даже десерт не могу нормально съесть? — вздохнула она и расстроенно замолчала.

— Ну что ты!? У тебя такая хорошая, благородная идея, — успокаивал ее Никита, нежно приобняв за плечи. — А зачем тогда ты хочешь сниматься в кино?

— Мне многому нужно научиться, прежде чем планировать свой проект, — она снова вздохнула, как бы жалея о том, что время имеет свойство очень быстро бежать и можно не успеть исполнить все задуманное.

И она осторожно прижалась к нему.

— Какая ты молодец! Ты уникальная, необычная! Мне с тобой очень хорошо! — тискал ее Никита.

Официантки у стойки оживленно шушукались, наблюдая эту идиллию.

— Мне с тобой тоже очень хорошо! — шепнула Наташа, чувствуя приятное сердцебиение внизу живота.

Казалось, сердце спустилось туда и бешено пульсировало, возбуждая ее. Первый признак влюбленности…

Наташа уже поняла, как она ошиблась в первый день их знакомства. Тогда ей показалось, что он грубый, неотесанный мужлан, а на самом деле этот человек оказался таким нежным и душевным! Она доверила ему свои детские мечты, которые до сих пор не открывала никому.

Никита поглаживал Наташу и думал о том, что впереди еще предстоит важная встреча на НТВ, а после он бы хотел успеть в сауну. Давно не парился.

Они попрощались страстным поцелуем у выхода из ресторана. Никита сел в машину, на прощание шепнув:

— У тебя все получится, точно! Все будет хорошо, я обещаю!

В этот вечер Никита не позвонил. Наташа ждала, сидя у телефона, и прокручивала в голове обычные в таких случаях мысли. «Может, я ему что-то не так сказала? Да, конечно, не надо было говорить про свою мечту — это глупо. А может… Может, он не звонит, потому что я не поехала к нему вчера? Нет. Это потому что я плохо целуюсь. Нет, все не так. У него просто несколько таких, как я, и сегодня просто не мой день. Вот все и складывается…

1. Он попросил встретиться в обед, а не вечером 2. Не пригласил меня к себе, как это раньше делал. 3. Говорил мне слишком много комплиментов и вел себя слишком обходительно — это странно, здесь явно есть подвох. 4. Держал меня только за руку, не притронулся ни к груди, ни к бедрам — значит, я его больше не возбуждаю. Точно! Все ясно! у него другая, а меня он вокруг пальца, значит, водит… Очередной козел… Точно козел, водит, как малолетку. А я и есть малолетка, ну ладно, ладно. Не такая уж малолетка! Хотя нет, нет, я сама виновата, я сама его отвергла, а он человек известный, что ему за мной бегать, он что, мальчик, что ли? Все, потеряла мужика, вот дура! Какая же дура! А он меня, между прочим, на рекламу устроил сразу после знакомства. Кретинка. Ох, кретинка».

Подумав так еще пару часов, обзвонив подружек, полистав книжку по психологии взаимоотношений Алана Пиза и пощелкав пультом телевизора, где, как назло, все каналы пестрили «мыльными» фильмами о любви, Наташа пришла к устрашающему выводу. Она не просто кретинка, а отъявленная, конченая кретинка. Но…

«Может, с ним что-то случилось? У него там проблемы на работе или, не дай бог, он попал в аварию… А я тут сижу и думаю всякие мерзкие мысли. Как ужасно устроена женская логика… У него точно проблемы. А я его уже обвинила в измене… Нет, не сходится. Он ведь мог найти пару минут и хотя бы позвонить, сказать, что у него проблемы. Хотя кто я вообще такая, чтобы мне звонить — мы знакомы три дня? С другой стороны… Набрать номер — всего две минуты, неужели так сложно? Нет, точно у него другая… Да, наверное, я ему неинтересна. Я была в короткой юбке, и он разглядел первую стадию целлюлита… Точно, это его отпугнуло! Зачем ему девушка с целлюлитом, когда кругом полно стройняшек без него? Хотя, может…»

Этот мыслительный поток стремительно несся всю ночь и весь следующий день. Никита так и не позвонил.

Все это время Наташа ходила по квартире из угла в угол. Наконец глубоко вздохнула и, выдохнув, трясущимися, влажными от нервного напряжения пальцами набрала номер Никиты.

— Привет, занят? — еле слышно спросила она.

«Пусть сразу скажет, что у него другая, и покончим с этим».

— Привет, Натусик! Ты не только необыкновенная девушка, ты еще и телепат! Я так забегался вчера и сегодня, даже перекусить некогда было сходить… Извини за подробности! Вот сейчас как раз собирался звонить тебе. Ты случайно не дома? Я недалеко от твоего района, давай заеду, и мы поедем куда-нибудь поужинать, очень хочу тебя увидеть! — монолог Никиты был насыщен эмоциями.

— Конечно! — практически прокричала в трубку Наташа.

Сердце бешено забилось в груди, ладонь стала настолько мокрой, что прилипла к телефону. Девушка волновалась, как школьница у доски.

Наташа одержимо носилась между ванной и комнатой, будто готовилась к балу. Теперь она уж точно не отпустит его! Она сделает все, чтобы он был рядом.

Через пятнадцать минут он перезвонил.

— Натусик, я очень хочу в туалет. Можно я к тебе поднимусь? Это не будет нахальством с моей стороны? — смущенно спросил Никита. — Я у твоего подъезда.

В туалет ему сейчас хотелось меньше всего.

— 10-й этаж, 67-я квартира, — не задумываясь, пригласила она.

Освежившись в уборной, довольный Никита обнимал в коридоре окрыленную счастьем девушку.

— Натусик, я так соскучился по тебе! Ты не представляешь, — томно сказал он, целуя ее в губы.

— Я тоже очень, очень скучала, — прошептала она.

«Что имеем, не храним, потерявши плачем», — смеялся в душе довольный Никита, укладывая Наташу в постель…

Наступила среда. Кастинг под рабочим названием «оздоровительно-профилактический заклей» был в самом разгаре. Никита нервно теребил ручку. Наташа со скромным видом ждала своей очереди, сидя в углу и повторяя текст. Подняв глаза, она увидела Никиту и заманчиво улыбнулась ему, теребя верхнюю пуговицу на рубашке. Внизу живота она опять почувствовала приятное тепло. Никита демонстративно и холодно отвернулся, сделав вид, что не узнает девушку, с которой провел прошлую ночь. Он оглядел зал хозяйским взглядом, наметил парочку интересных мордашек и снова углубился в изучение PR-плана продвижения очередного фильма.

Кастинг закончился, а Наташа осталась без роли. Суетливая активистка-проныра, или, как ее называли за глаза, мегаважный сотрудник, Марья Патаповна пригласила девушку в массовку: обещала хорошую кормежку и восьмичасовой рабочий день и уверяла, что эта картина более организована, чем другие, и мусолить участников массовки по 20 часов, как обычно, здесь не будут. Марья Патаповна врала не оттого, что она плохой человек, а просто потому, что у нее такая работа. Эта картина ничем не отличалась от всех остальных. Здесь, как и везде, никто не нянькался с массовкой.

Плача, Наташа миновала длинную проходную «Мосфильма», выбежала на улицу и села на автобусной остановке — вытирать слезы и думать, что делать дальше? Ей всегда не особо везло в делах сердечных, но так жестоко ее кинули впервые. Наташа давно знала, что «обещать — не значит жениться», но не думала, что такое произойдет с ней…

* * *

Несколько вечеров, проведенных за монитором ПК, бесчисленное количество выкуренных сигарет и безуспешные попытки написать хотя бы первую главу привели Кристину к полному замешательству, бессоннице и нервному срыву. Набрав на клавиатуре три слова: «Кто такие мужчины?» — Кристина повернулась к Чижику, таращась на нее уставшими глазами.

— С точки зрения психологии мужчина — охотник, привыкший думать половым органом или левым полушарием мозга. Он никогда не скажет: я не умею, я не знаю, я не могу. И всегда обидится, если сказать что-либо обидное про его любимца между ног, — на этом речь Чижика закончилась.

— И это все? — расстроенно произнесла Кристина.

— В остальном они такие же, как мы, — уверенно заявила Чижик.

Данное заявление никак не могло лечь в основу книги. Кристина задумалась: как найти тех, кто станет главными героями?

Ее подруга предпочитала два вида знакомств: Интернет и светский раут. Кажется, что эти способы в корне отличаются друг от друга, но на деле и там и там встречаются одни и те же индивиды — то есть в большинстве своем подонки. Лавстори ее подруги всегда начинались со слов: «Ах, какой мужчина!» и заканчивались словами: «Господи, сколько в этом мире козлов!» Чижик была эмоциональна, темпераментна, далеко не глупа и красива. При самом плохом стечении обстоятельств она оставалась при карманных деньгах и, что немаловажно, при хороших подарках. Правда, долги в ее жизни тоже имели место быть. Чижик отличалась необдуманной расточительностью.

Кристина поняла, что от подруги не добьется вразумительной помощи. Она решила проабдычить (что на ее профессиональном сленге означает узнать) все материалы, имеющиеся на эту тему в глобальной сети. Подписалась на рассылку с некоего продвинутого психологического портала, на котором обещали сделать из любой женщины чудесницу-кудесницу по соблазнению мужчин. После получения рассылки Кристинина паника переросла в паранойю.

Рассылка гласила: «Если ты подписалась на эту рассылку, значит, у тебя проблемы с личной жизнью. Если у тебя есть эти проблемы, а они у тебя обязательно есть, иначе бы ты не подписалась на эту рассылку, не волнуйся — это можно исправить. Но тебе необходимо делать все упражнения и читать всю рассылку начиная с первого номера. Немедленно прочитай все предыдущие номера! А если тебе лень, лучше отпишись от рассылки прямо сейчас и знай, что через несколько лет тебе грозит нервное расстройство, а потом фригидность. Так что подпишись на все номера рассылки и не ленись, а будешь лениться, отпишись прямо сейчас. Понятно?..»

В каком-то зомбиальном состоянии Кристина продолжала чтение.

«…Итак, начинай делать упражнение: резко сжимай и разжимай мышцы влагалища. Итак, поехали: раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь — восемь, и раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь — восемь, раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь — восемь, раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь — восемь, раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь — восемь, раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь — восемь. Раз — два — три — четыре — пять — шесть — семь — восемь. Что, устала? Надоело?! Вот-вот, видишь, это твоя лень, а с такой ленью как ты можешь себе нормального мужика найти?! Лучше отпишись от рассылки прямо сейчас, если тебе лень, значит, тебе уже ничего не поможет и даже я тебе не помогу. Так и останешься старой девой, ущербной, никому не нужной, вон сколько их по улице ходит. Так что не ленись, а подпишись на все предыдущие номера рассылки, прочитай, сделай все упражнения и пришли мне свои результаты. Я за тебя порадуюсь. Но не расстраивайся, если что не получилось, значит, это просто твоя лень, а если тебе лень, лучше отпишись…»

— Чижик, ну и бред! — не выдержала Кристина.

— В гарем заходит шейх и говорит: с сегодняшнего дня все без исключения будут сосать! Жены начали шушукаться, хихикать, перешептываться и переглядываться. Шейх продолжает:

— А кто будет плохо сосать, будет ПЕ-РЕ-СА-СЫ-ВА-ТЬ!

Подруга щедро накрашивала ногти бордовым лаком Dior.

— Это, пожалуй, самое важное в отношениях с ними, — смеясь, добавила она.

— Очень оптимистично! Вот только для того чтобы это проверить, нужно найти подопытного!

— Вот-вот, тебе давно нужен мужик! Я тут по рейки[1] посмотрела, — и Чижик, забыв про ногти, тотчас открыла толстую внушительную книжку, которую везде таскала с собой. Рейки было ее единственным увлечением. — «Фригидность — это страх перед твоими собственными сексуальными желаниями и инстинктами, страх оказаться непорядочной, который мешает тебе впустить нечто в себя или выпустить, поэтому ты и остаешься холодной, боясь показать свой пыл и темперамент». Во как! Тут еще и совет есть: «Вступи наконец в интимные отношения с мужчиной, отдавшись ему полностью. Позволь себе довериться желанию, выпусти наружу все свои сексуальные мечты и пойми, как это прекрасно».

— И для этого тоже нужен подопытный!

Неожиданно Кристина пришла к выводу: для того чтобы получить этого подопытного, необходимо воспользоваться знанием, которое она постоянно применяет в своей PR-деятельности. А именно правилом продвижения всего чего угодно или кого угодно — AIDA. Attention — Interest — Desire — Action (внимание — интерес — намерение — действие). Чтобы тобой заинтересовались, нужно сделать так, чтобы на тебя обратили внимание. А как именно этого добиться?

Когда Кристине было что-то неизвестно, она проводила исследование представителей целевой аудитории. Поскольку такой аудитории не обнаруживалось в радиусе взрыва атомной бомбы, Кристина решила выйти на Тверской бульвар и опросить там представителей противоположного пола.

Анкета включала следующие вопросы:

1) Как должна выглядеть девушка, к которой вы точно подойдете знакомиться?

2) Где вы предпочитаете знакомиться?

3) Как вы обычно это делаете?

4) Какой ответ вы обычно слышите (этот вопрос находился в вопроснике скорее для порядка, нежели для сути).

Респондентами были мужчины от 25, хорошо одетые, симпатичные, выходящие из ресторанов, банков, кафе и автомобилей.

После четырех часов опроса торопливых пиплов на Тверском бульваре стало понятно следующее.

Большинство предпочитает знакомиться с красивыми девушками, обладающими хорошей фигурой. «Грудь и попа — самое главное, лицо — это второстепенно», — со знанием дела делился с ней информацией самый активный из опрошенных.

Для того чтобы с представительницей прекрасного пола познакомились на улице, она должна двигаться красиво и сексуально, никуда не торопиться и не разговаривать по телефону.

Лучший вариант — если у девушки наблюдаются какие-нибудь проблемы, например сломался каблук, порвался пакет, она что-то потеряла или еще лучше — упала или плачет. «Рыцарский дух в наших мужчинах неистребим», — оптимистично заключила Кристина.

На вопрос «где?» практически все рыцари обозначили улицу и увеселительно-развлекательные места с общепитами.

«Рыцари ищут халяву и простоту» — резюмировала Кристина.

На вопрос «Как вы обычно знакомитесь с девушкой?» почти все мужчины ответили, что спрашивают: «Девушка, а можно с вами познакомиться?»

Этот ответ не поддавался ее анализу, так как обычно с таким вопросом к ней обращались студенты с пивом или грузины с помидорами.

— А как вы предпочитаете знакомиться? — вдруг услышала она за спиной и обернулась. — Просите прикурить? Роняете сумочку? Проводите социологический опрос? Нужное подчеркнуть.

Мужчина, стоявший около нее, с искренним интересом смотрел в ее смущенно забегавшие глаза.

— Я обычно не знакомлюсь сама, — растерянно ответила девушка и уставилась на асфальт.

Почему-то сейчас ей захотелось провалиться на месте. Она успела заметить, что он красив.

— Так давайте познакомимся? — игриво спросил мужчина.

Кристина продолжала изучать свои ноги, стесняясь поднять глаза. «Надо сматывать», — пробежала шальная мысль, и она «нажала на газ», рванув в сторону Большой Никитской.

— Так, может, мы все же еще раз встретимся?!

— Только если судьбе будет угодно, — бросила она, не оглядываясь, и, забыв про правила красивой походки, рванула еще быстрее.

Он стоял на месте, радуясь такому необычному знакомству. «Конечно, еще встретимся!» — ведь он успел разглядеть ее бейджик.

Вечер Кристина провела в Mon Cafe. Сегодняшний день прошел не зря. Внимательно пролистав анкеты и изучив ответы респондентов, она постаралась максимально соответствовать девушке, с которой точно захотят познакомиться. Она облачилась в короткое темно-синее платье с большим V-образным декольте от Vivienne Westwood и теперь сидела в гордом одиночестве за столиком. Несколько раз продефилировала в туалет, два раза уронила сумочку и постоянно просила прикурить у официанта. Ее взгляд кокетливо шарил по столикам и наконец остановился на серых глазах одного из двух мужчин, живо беседовавших за соседним столиком.

Через несколько минут ей прислали коктейль «Оргазм». В ответ она отправила «Б-52», сексуально облизывая трубочку.

Обладатель серых глаз не заставил себя долго ждать и, пересев за ее столик, бесцеремонно произнес:

— Привет, я Леша!

— Марина, — ответила она, не желая замешивать свое настоящее имя в грязные цели книжного маркетинга.

— Ты одна? — задал он тупой вопрос.

— Как видишь, — такой же ответ.

Он замолчал, скрестив руки на груди и облокотившись на стол. Она наблюдала за ним, ожидая продолжения. Первая глава началась!

— Какие планы?

— На жизнь?

— Да, и на этот вечер?

— Я до пятницы совершенно свободна!

Мажорный самец вдумчиво молчал, перебирая в голове схемы ресторанного знакомства. Девушка сексуально улыбалась и, похоже, была согласна развлечься.

— Шикарное на тебе платье! А еще лучше оно бы смотрелось у твоих ног. Как ты считаешь? — уверенный в себе кавалер ждал только положительного ответа.

Кристина, прогнув спинку, наклонилась к нему через стол и на ушко шепнула:

— Надеюсь, ты этого не увидишь!

И, подхватив сумочку, она направилась к официантам оплатить счет.

В Vogue cafe Кристина долго обменивалась подмигиваниями и улыбочками с парнем за соседним столом, но через пятнадцать минут свободное место заняла другая девушка, пришедшая к нему на свидание.

Последним подопытным на этот вечер был мужчина непонятной наружности, который порывался проводить девушку до метро, игнорируя ее заявления о том, что она едет на такси.

Дома Кристина подсчитала убытки от проведенного маркетинга и решила искать другие источники информации для своей будущей книги.

ГЛАВА 3

НЕЙРОЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ОНАНИРОВАНИЕ

Олег с довольной улыбкой изучал бюджет своего PR-куража, то есть фестиваля. Бюджет ровно на 3 000 000 единиц признанной всем миром валюты был рассчитан грамотно и правильно. Не придерешься. Очередная победа не впрыснула в его кровь адреналина и не доставила массы позитивных эмоций, как это бывало когда-то раньше. Олег знал, что выиграет, и поэтому чужое Lego уже не радовало его тщеславие. Нужны новые победы и новые свершения. Недостижимые. Невозможные. Прыгнуть выше головы — в этом смысл жизни, превратить невозможное в возможное может только настоящий маг. Таким считал себя Олег. «А теперь посмотрим, что они сделают на эту сумму», — ухмыльнулся он.

Вечер Олег планировал вновь провести в объятиях сексуальной Виолетты, но в трубке раздавались лишь длинные гудки. Он звонил уже четыре раза за сегодняшний день, но она так и не перезвонила ему. Всегда готовая на все девушка вдруг исчезла из его жизни. Это обстоятельство расстроило победителя. Он попытался «залезть» в ее голову и проанализировать возможные ходы.

«Она обиделась на мою холодность? — представил он. — Вряд ли. Она хочет романтики? Немудрено, все этого хотят. Возможно, у нее кто-то есть и она сейчас с ним, поэтому не может поговорить по телефону. Нет, это исключено». В отличие от женской логики мужская почти никогда не подразумевает соперника, у мужчины редко возникает мысль о том, что есть кто-то лучше, чем он. «Она играет со мной, провоцирует, хочет, чтобы я понервничал, побегал за ней», — заключил Олег и отчасти был прав.

Виолетта хотела, чтобы он нервничал, психовал и бесился оттого, что потерял еженедельный экспресс-вариант на вечер. Но больше всего девушка хотела забыть его и обиду, которую он ей причинил.

Два дня Олег в обществе другой девушки выдерживал тайм-аут в ожидании, что Виолетта сдастся, но с ее стороны звонка не последовало. Тогда он отправил смс: «Давай поужинаем!», но послание также осталось без ответа. Адреналин новой игры гулял в крови все с большей и большей силой. Олег давно забыл, как выглядит Виолетта и чем она так примечательна, но жажда побеждать во всем мешала ему оставить в покое девушку, которая внезапно расхотела с ним встречаться.

Еще в детском саду Олег ощутил прелесть выигрыша и манипуляции над окружающими. В пять с половиной лет маленький, но уже очень самостоятельный и амбициозный мальчик понял, что он избранный и может играть людьми. В тихий час он подговорил своих друзей залезть на кроватки и прыгать, при каждом прыжке вверх снимая трусы, а при каждом спуске натягивая обратно. Замут содержал в себе две цели. Первая — заставить прыгать всю группу, а вторая, более важная, — увидеть, что в трусиках у девочек. Разумеется, когда трое мальчишек запрыгали на кроватях, в игру вступила вся группа без исключения. Цели Олега были достигнуты, а победа принесла ему еще и дополнительный бонус. Когда вошла воспитательница и с грозным видом осведомилась, кто зачинщик сексуальной революции, Олег гордо вышел вперед и громко сказал: «Я». После чего получил статус «национального героя» во всем детском саду. С этого дня Олег не сомневался в своем превосходстве.

Виолетта лежала, изнывая от боли. Умелые руки косметолога замучили ее вконец. Виолетте делали депиляцию на дому, чтобы она не распугивала своими криками клиенток салона.

В тот момент, когда девушка жадно впилась в косяк гашиша, чтобы хоть как-то заглушить болезненные ощущения, раздался звонок в дверь.

— Ну какого фига, кто там прется? — ругнулась она и, накинув халат, поспешила открыть дверь.

В проходе стоял молодой человек в черном костюме, белых перчатках и в кепке.

— Добрый день! Вы Виолетта Елизарова?

— Я, — смущенно произнесла девушка.

— Вас ожидают в яхт-клубе «Алголь», мне поручено отвезти вас! — интригующе произнес он.

Измученная неизвестно чем в большей степени — депиляцией или выходками Олега, — она яростно захлопнула дверь прямо перед носом удивленного водителя. Такой реакции на приглашение отдохнуть он не видел давно.

Виолетта вернулась к косяку и депиляции, а уже не на шутку раздосадованный Олег — к продумыванию нового хода.

Приятно, конечно, что Олег не может без ее экспресс-обслуживания, но их отношения строятся только на этом.

— Как только он получит меня, я опять перестану быть для него интересной. Ему не нужна я, ему нужна игра! — всхлипывая, жаловалась она косметологу.

Та безмолвно и сочувственно вздыхала.

На следующее утро девушка получила сто алых роз и приглашение пообедать. Она долго читала записку, всматриваясь в каждую букву. По щекам текли слезы. Она так хотела согласиться, но понимала, что вынуждена отказаться. Любовь закончится, не успев начаться, и от осознания этого становилось еще больнее и обиднее. Она выбросила записку в урну.

Вечером следующего дня Виолетта, надушившись и разодевшись, собиралась в кино с новым другом из Интернета. Букет роз напоминал о дарителе, благоухая в вазе у кровати.

Выйдя из подъезда, она в изумлении застыла на месте. Проход к ее маленькой BMW перегородил огромный черный лимузин, со всех сторон облепленный шариками в форме сердца с совсем не тривиальной надписью LOVE. О таком она и не мечтала!

Открылась черная блестящая дверь, и Олег выпрыгнул из машины. Сегодня он был без своей любимой кепки.

— Ты что целыми днями дома сидишь, я тут пять часов околачиваюсь! — «Неожиданное вступление неординарного захода».

— Я об этом не просила. — «Строго и надменно. Главное — не сломаться».

— Могу я пригласить леди в автомобиль? Там явно комфортнее, чем на улице. — «Предложение, от которого невозможно отказаться».

— Освободите лучше проезд моему. — «Пора сматывать, а то он поймет, что я блефую».

— Проведите пару минут в моей компании. — «Ладно, будем "на вы", никакого цинизма и вульгарности».

— Я спешу. — «Сухо, сдержанно, предвзято. Пусть хоть раз проиграет».

— Я прошу всего лишь пять минут, от этого многое зависит! — «Интрига, никаких намеков на секс, только романтика».

Он сделал шаг к ней. Прежде чем она успела понять, что произошло, ее рука оказалась в его руке.

«Дура, какая же я дура», — думала Виолетта, когда он открывал дверь.

«Счет один ноль. Тридцать секунд до окончания матча», — улыбался Олег.

В роскошном кожаном салоне лимузина охлаждалась в ведерке бутылочка Dom Perignon.

— Предлагаю выпить за наше новое первое свидание. Теперь у нас все будет по-другому. Не так, как раньше… — Олег открыл шампанское и разлил пенящуюся жидкость в бокалы.

Виолетта не верила своим ушам. Это был сон, которого она, казалось, ждала вечность! Но все же чувство самосохранения не давало покоя.

— Я… я… больше не хочу тебя видеть! — еле выдавила она. «Пусть знает наших!»

Олег закрыл ей рот поцелуем. На секунду девушка разомлела, но через секунду оттолкнула его и выпрыгнула из машины.

— Мне пора!

Олег остался со своей романтикой, бутылкой шампанского и удивленным водителем. Радио играло гимн всех влюбленных.

Welcome to the Hotel California

Such a lovely place

Such a lovely place.

В арсенале его бесчисленных примочек и уловок, который постоянно пополнялся новыми креативными придумками, хранился один стопроцентно выигрышный ход. Но Олег не спешил его использовать. Это было бы слишком жестоко по отношению к ней…

Водитель лимузина дал задний ход. Виолетта дрожащей рукой вставила ключ в зажигание и тронулась с места. Нет ничего страшнее страха потери и нет ничего ужаснее предчувствия этого страха.

Виолетта решила сегодня же позвонить своему психологу. А Олег, выпустив в небо шарики, направился к зданию Гуманитарного университета посмотреть на подготовленных к весне студенточек с веселыми лицами, готовых незамедлительно прыгнуть в его шикарную машину. Нет, он не собирался ни с кем знакомиться. Ему доставляло удовольствие просто наблюдать за тем, как красавицы замедляют шаги около его тачки. За какой-такой фифой из их богадельни приехала такая машина?

* * *

Пушкинский кинотеатр собрал весь бомонд города Москвы и его окрестностей, а также журналистов глянцевых журналов и простых тусовщиков. Гламурная вечеринка собралась на премьеру фильма Бондарчука «9 рота». Никита и Дима, естественно, тоже были здесь.

— Толпа кривляющихся павлинов! — брезгливо уронил Никита, осматривая публику.

— Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива. Мы ведь такие же. Расслабься и наслаждайся, — как всегда оптимистично пропел Дима.

Никита с негодованием посмотрел на него. «Как можно находить позитив в этих никому не нужных массовых вылазках?»

— Я всегда тебе говорил: будь проще, и люди к тебе потянутся. Ведешь себя, как дряхлый старик!

Никита огрызнулся бы на замечание весельчака-друга, но внезапно застыл на месте. Он перестал дышать и наблюдал, как через толпу разодетого народа, пробиралась высокая, элегантная девушка, притягивая взгляды. В прошлом манекенщица, в настоящем жена банкира. И его, Никиты, сногсшибательная Муза.

Он следил за ней, не отрывая взгляда, и думал о том, какой гад так коряво написал сценарий его жизни.

Но Муза прошла мимо, даже не обратив на него внимания. Ураган злости и ярости захлестнул его. Правый глаз Никиты начал дергаться, и он поспешил прикурить свою вонючую сигару. Она даже не узнала известного кинопродюсера и своего бывшего одноклассника.

Никита постарался пошире раздвинуть ноги, чтобы увереннее стоять на полу.

В дыму сигары все поплыло перед глазами. Лица и голоса настоящего мешались с переживаниями прошлого.

Никита воспитывался мамой и рос в очень бедной семье. В детстве мальчик был закрытым, замкнутым, очень ранимым и сентиментальным. Плакал не только в подушку, но и даже на уроке, если учительница отчитывала его при всем классе. Никогда не дрался с мальчишками и не дергал девочек за косички, а вместо гулянок после школы предпочитал смотреть кино и читать книжки. К девятому классу средней школы вся классическая литература была им не только прочитана, но и осмыслена. На характере сказывалось мамино воспитание — Никита рос романтиком. Начиная с пятого класса он ухаживал за самой красивой и неприступной девочкой. Писал ей письма, придумывал стихи, дарил цветы и провожал домой. Но девочка лишь позволяла ему любить себя — впрочем, как и всем остальным. К концу школы он все же увлек ее своей начитанностью, романтизмом и чистотой отношений — в отличие от других мальчишек, которые в этом возрасте мечтали лишь о сексе. Никита был другим. Ему нравилось гулять под луной, смотреть и обсуждать фильмы, сочинять стихи, придумывать рассказы, разыгрывать для нее сценки.

На первом курсе института они начали встречаться, и мужчиной Никита стал именно с ней, он просто боготворил ее. Но вскоре девочка приглянулась сыну нафаршированного машинами и квартирами «папика» и ушла от Никиты.

Никита решил вернуть ее во что бы то ни стало. Он поставил перед собой цель: стать известным и богатым козырным женихом. И доказать ей, что она была не права. «Она узнает о моем успехе и поймет, что ошибалась, поймет, что я намного лучше всех ее ухажеров, и вернется ко мне». Так он мечтал.

Добившись известности, он светился во всех без исключения СМИ, давал интервью без разбора, по любому удобному поводу устраивал вечеринки и презентации.

На одной из премьер его нового фильма Муза появилась со своим мужем и дружески поздравила Никиту с аншлагом. Он понял, что не нужен ей ни с деньгами, ни без. Она никогда не любила его. Любовь невозможно заслужить, отобрать и выпросить. Она либо есть, либо ее нет.

Никита возненавидел себя и весь мир. Еще какое-то время он тщетно пытался верить в возможность любви, но второсортные самки, попадающиеся ему на пути, не стоили мизинца Музы. Она была его стимулом. Она сделала его тем, кем он стал. Получив статус продюсера, счета в банках и вседозволенность, он потерял самое главное — себя. Потому что настоящим он остался в том времени, когда был с ней.

Он больше не подпускал к себе журналистов, не заводил друзей, отказывался от серьезных отношений с женщинами и скрылся в своем мирке хаоса и обиды. Закрыл свое сердце навсегда, выбросив ключик. Но где-то далеко-далеко в подсознании теплилась надежда на то, что они еще встретятся. Точка еще не поставлена…

Начался фильм, фойе опустело. Где-то далеко чуть слышно раздавался голос, как из подземелья:

— Ник, Ник, ты что, Ник? Все нормально? Ник, ты где?

Дима щелкал пальцами у лица Никиты, испуганно заглядывая в глаза.

— Да здесь я, здесь! Просто вспомнил… Забыл, надо позвонить! — огрызнулся Никита и как в тумане побрел к выходу. Все его усилия, цели и стремления были напрасны. «Она даже не заметила меня. НЕ ЗАМЕТИЛА».

Он спустился по длинной лестнице в парк к фонтану и долго стоял на улице, не двигаясь с места.

«Все было напрасно».

* * *

С решимостью и железобетонной уверенностью в том, что «цель оправдывает средства», Кристина отсчитывала 1000 у. е. за курс «Навыки соблазнения» в Институте знакомств.

Когда-то она делала репортаж про это удивительное место, где за скромные пожертвования от 1000 до 40 000 иностранных рублей с людьми творили чудеса, налаживая их «личные жизни».

Курс обучения представлял из себя индивидуальные занятия с НЛП-тренером, который из неудачницы делал обольстительницу, как фитнес-инструктор из булок делает мышцы. Ну, по крайней мере, обещал сделать.

В теорию входили установки типа «Я — лучший выбор, который способен осуществить мужчина», «Я даю мужчине немножко того, чего он хочет, потом отбираю и заставляю завоевывать снова», «Ничего, кроме победы». Кристина чувствовала себя запрограммированной шахидкой, но целеустремленно продолжала вникать в установки и развешивать их по всей квартире. Самыми приоритетными местами оказались дверца холодильника и место над рулоном мягкой газеты без текста, то есть стена туалетной комнаты.

Перед зеркалом она репетировала отрывок танца из фильма «Девять с половиной недель».

Вожделенно смотрела самое популярное порно, потратив в секс-шопе кучу денег и получив благодаря этому 30 %-ную скидку.

Обучалась техникам привлечения внимания и манипулирования тем самым вниманием.

Тренировалась говорить завораживающим голосом, жеманно опускать глаза, краснеть, искренне стесняться, принимать эротичные позы и использовать манящие жесты. Но самое главное — она научилась искусству убеждать мужчину в том, что именно она — женщина его мечты.

Таким успехам (пока, правда, только в теории) способствовало отнюдь не то, что НЛП — это чудо-штука, которая творит чудеса с сознанием. Просто на первой встрече с тренером Кристине понравились две вещи. Первая — его узкий тонкий нос с горбинкой, а вторая — его высказывание: «Мужчина ценит отношения не за то, что он с них получил, а за то, что вложил. Когда ты позволяешь человеку отдавать, ты позволяешь ему самореализоваться. Самореализоваться возможно лишь в процессе бескорыстного отдавания, но не получения. Нет ничего важнее, чем чувствовать себя нужным…»

«Мне не нужна самореализация, мне книжку нужно написать. Так что пусть они будут реализовываться!» — заключила Кристина, перед тем как приступить к обучению навыкам постановки якорей.

После двадцатого занятия носатый тренер чинно произнес:

— К практике готова! Завтра у тебя дебют.

«А как же секс с тренером? Это в пакет 1000 USD не входит? — расстроенно думала Кристина. — А для чего я смотрела столько порно?!»

НЛПеры — люди не простые, и одной из главных техник программирования, которую изучала Кристина и, похоже, хорошо изучила, являлась передача информации невербально, то есть мысленно.

— Нам запрещено встречаться с ученицами! — носатый, будто прочитав ее мысли, тяжело вздохнул и опустил глаза.

— И даже ужинать нельзя?

— Нельзя!

«Ну вот, даже и тут не могу потренироваться». В Институте знакомств Кристина почерпнула множество сексуальных примочек, которые, к собственному удивлению ей захотелось на ком-нибудь опробовать. Обучение дало плоды: «фригидная», по мнению Чижика, Кристина захотела-таки заняться сексом.

— Так ты нашей базой воспользуешься или так, наобум знакомиться будем? — уточнил он.

— А сколько это стоит?

— Пять, но зато сюда уже входит сценарий знакомства, подробный план, подготовленная ситуация. Стопроцентный успех, — экспертно уговаривал тренер.

— А кто есть? Дай посмотреть!

— Вот потрясающая кандидатура, новые данные. Свежачок.

Кристина удивленно изучала черную пластиковую папочку с подробным досье и фотографиями некоего известного банкира. Здесь было все — кроме адресов и телефонов, разумеется. Послужной список, примерный доход, хобби, часто посещаемые места, подробная личная жизнь, интересующие женщины, любимые блюда на завтрак, предпочтительный цвет галстука и даже — размер полового члена.

— Вот это да! — искренне восхитилась она. — А как это, интересно, вы можете свести с владельцем ХХХ-банка?

Знал бы этот несчастный, что в пластиковой папочке находится вся его жизнь и даже душа!

— Да очень просто! Можно, например, под машину к нему попасть, можно выгуливать собаку у его подъезда в определенное время, можно человека снарядить — он на презентации протекцию составит и представит. Да вариантов масса, мы уже не первый год работаем. Все довольны остаются, — гордо заявлял тренер.

— Слушай, а Буре у вас есть? — «А у вас есть точно такой же халатик, только с перламутровыми пуговичками?» Сбережений Кристины, правда, едва бы хватило на этот нашумевший халатик, но никак не на Буре или владельца ХХХ-банка.

— Не, этого нет, — обиженно ответил тренер.

— Ну тогда придется кадрить самой, раз нужных женихов у вас нет!

Итак, операция «Дебют соблазнения» протекала на пятачке между рестораном «Галерея» и La Marée. Кристина ковырялась в сумочке, ожидая подходящего момента, а тренер в своей «Шкоде» наслаждался кофе из «Крошки-Картошки» и слежкой за ученицей.

«Далеко пойдет девочка. Накосит самых лучших и без нашей базы. Я бы с ней…» — степенно размышлял он, поправляя мини-bluetooth.

— Как слышишь? — шепнул он.

— Отменно, — засмеялась она.

«Почему таким телочкам нужен олигарх с кредиткой, а не тренер с визиткой профессионала, неплохой зарплатой и, между прочим, с перспективой карьерного роста и…»

— Объект найден! — радуясь нестандартному приключению в своей жизни, прервала Кристина ход идиотических мыслей тренера.

«Все ученицы хотят только пофлиртовать с тренерами, вот и все», — расстроился он.

Объект — стройный, русоволосый, с длинными бакенбардами, как у Пушкина, и чертами лица, как у манекенщиков на показах Andrew Mackenzie, — вышел из «Галереи» и теперь куда-то торопливо звонил по маленькой мобилке.

— Выпрямись, озирайся по сторонам, ищи его… ищи лучше… смотри на Петровку… теперь на Каретный… В глазах тоска — он не пришел! Ты полчаса ждешь, как дура, жутко обидно и унизительно!.. Тебя бросили у помпезного ресторана, а у тебя нет денег даже на такси… Ты стоишь тут одна, и никого, никого не волнует, что тебя бросили. Хочется плакать, у тебя села батарейка на телефоне и ты не можешь позвонить ему… узнать, где он…

— У меня есть на такси, — обиделась Кристина.

— Вслушивайся и импровизируй! Молчи! — тихо и монотонно внушал он. — У тебя паника, страх, тоска. Тебя бросили, как какую-то уличную девку, прямо у входа в ресторан. Ты вот-вот заплачешь… ты чувствуешь, как комок обиды и горечи подступает к горлу… как он душит тебя… дыхание становится прерывистым, дышать тяжело… Вот! Ты не удержалась. Невозможно держать себя в руках в таком состоянии! На глазах слезы. Ты заплакала… ты плачешь… ты плачешь… ты плачешь…

Кристина стояла и рыдала взахлеб, прикрыв лицо руками. На нее косились прохожие, недоумевал швейцар и, конечно же, не смог остаться равнодушным известный фотограф с бакенбардами.

— Я могу вам чем-то помочь? — сконфуженно спросил он, делая шаг к ней.

В мажорных пафосных декорациях этого модного перекрестка невозможно проигнорировать девушку, плачущую навзрыд. Здесь нет места слезам, здесь все ДОЛЖНЫ радоваться.

— Уже поздно! Мне уже ничего не поможет.

— Один мой знакомый на Гоа вместо капель для глаз «Визин» закапал себе капли LSD, случайно перепутал флаконы, они просто одинаковые были. Так он каждое утро вставал, надевал на себя костюм и думал, что на работу идет, а сам шел на пляж и там на четвереньках бегал за собаками. Гавкал. На пятый день друзья заметили: что-то не то. И представляете, даже ему помогли. Вылечили, — успокаивал он, как мог.

У всех свои методы.

— А почему только на пятый? — всхлипывая, завязывала знакомство Кристина. — «Кого только не встретишь в городе Москве».

— Потому что сами под каплями были, — он смущенно улыбнулся. — Но вы не думайте, меня там с ними не было. Это мне рассказали.

Кристина снова начала рыдать. Говорить пока было не о чем.

— Ну вот. Не плачьте! Ну пожалуйста, не плачьте! Я не могу равнодушно смотреть на слезы. Может, вы все-таки скажете мне, что случилось?

— У вас какие-то негативные воспоминания связаны с женскими слезами? — ее мокрые ресницы с водостойкой тушью говорили о детской наивности и первом разочаровании. Это было так романтично.

— Если вы обещаете больше не плакать, я обещаю рассказать про мои переживания от женских слез.

— Ну давай, кивай, соглашайся, все, все уже. Давай! — напрягал тренер по bluetooth. — «Пора ехать домой, сегодня футбол».

Кристина всхлипнула, утерла нос и утвердительно кивнула…

ГЛАВА 4

КАК ПОКАЗАТЬСЯ ВКУСНЕЕ

* * *

Олег размеренно стучал кепкой по столу, отбивая такт песни. Тем временем секретарша с выражением безграничного уважения и вечной преданности на лице стояла на коленях у его ног. Олег думал о том, что Виолетта полная сволочь и эгоистичная стервоза. Но в то же время интересная особа. Он не разглядел ее раньше, на самом деле она умеет играть. «В ней есть что-то загадочное, что-то заманчивое, какая-то странная ложь, граничащая с правдой. Какая-то честная ложь».

«Маленькая правда есть у каждого в сердце, там она танцует за невидимой дверцей», — играло радио.

Секретарша двигала головой вверх-вниз под музыку. Прервалась и подняла глаза. Олег вопросительно уставился на нее. Быстро считав немой намек, она продолжила.

Напряженный рабочий день не способствует улучшению потенции. На минуту Олег перестал думать… Обстановка накаляется! Трибуны встают! Команда выходит на поле! Трибуны все стоят! Подготовка… Время… Счет пошел… Мяч летит в ворота противника… Гол!

Ширинка застегнулась.

Мысли возобновились с еще большей скоростью, бороздя просторы мозгового пространства.

Секретарша вылезла из-под дубового холодного стола, за которым сидел такой же дубовый и холодный босс. Иногда он говорил какие-то добрые и ласковые слова, дружески смотрел и по-отцовски улыбался, но через мгновение вновь превращался в ледяную глыбу отрешенности.

Олег заботливо показал на салфетницу. Дождался, пока секретарша вытрет губы, придвинул ей бутылочку воды и приступил к делам, таким же рутинным, как и предыдущее «подстольное» дело.

— Верочка, что там у нас происходит из публичного?

Секретарша, личный помощник, тень отца Гамлета или невидимая правая рука, была в курсе всех дел своего босса. Она аккумулировала в себе все: от встреч и совещаний до приглашений и пиар-мероприятий. Информация со всех отделов его промышленной империи стекалась к ней, и лишь она одна доносила ее до босса. Дальше «директор земного шара» (таким он виделся глазами Верочки) выбирал, с кем из подчиненных он будет общаться лично, а кому передаст поручения через Артура или Веру.

— Двадцать первого вас приглашает на прием фонд «Наши дети» в качестве почетного гостя.

— Нет, скажите, что я безмерно благодарен за приглашение, но не смогу прийти. Отправьте им тысяч пять. Хватит.

— Двадцать второго вас ждут на открытии онкологического центра резать ленточку.

— Нет. Поедет наш PR-директор. Оплатите им счет. Медикаменты или что-то подобное. Не больше десяти.

— Двадцать третьего передача «К барьеру».

— Приеду.

— Двадцать четвертого международный фестиваль яхт.

— Да, приеду.

— Двадцать четвертого сообщество борцов против СПИДа надеется, что вы выступите с речью у них на концерте «Рок против СПИДа».

— Им не выступление нужно, а деньги. Оплатите им счет.

— Двадцать пятого в американском консульстве вас ждут на прием.

— Буду.

— Накладка по датам, Олег Викторович, — секретарша опустила глаза. — Двадцать пятого в это же время открытие школы для детей с отклонениями в развитии.

— PR-директор.

— Двадцать шестого молодежное движение «Все» ждет вас в качестве члена жюри на конкурсе «Молодые бизнес-дарования России».

— Оплатите им тоже какой-нибудь счет. Небольшой. На призы.

— Двадцать седьмого турнир по конкуру.

— Нет, точно нет.

— Двадцать восьмого движение «Единый мир» ждет вас на вручение грамоты за вклад в развитие диалога культур разных народностей.

— Посмотрим. Ладно, достаточно, с остальным потом разберемся. Вы готовитесь к сессии?

Верочка вскинула глаза на босса. Олег был в курсе всех дел и передвижений своих сотрудников. Он знал их уязвимые места и в случае надобности всегда пользовался этим знанием. Работники были в восторге: король-босс знает каждого по имени и осведомляется о здоровье бабушки! У Олега Викторовича была феноменальная память. Он любил знать все и контролировать всех.

— Скоро начну! — выпалила секретарша.

Рядом с ним она чувствовала себя ничтожеством, никчемной серой букашкой.

— Не начинайте, а готовьтесь. Если у вас хотя бы не будет троек, обещаю аспирантуру. Не всю же жизнь в секретаршах сидеть собираетесь?!

Тот факт, что Верочка с завидной регулярностью делала ему минет, не давало ему повода переходить с ней на «ты». «Человек должен чувствовать уважение к себе. Иногда».

— Конечно! Готовиться буду уже сегодня! — Верочка даже поклонилась столь заботливому боссу.

И, семеня задом к двери, как выходят из церкви, удалилась.

Виолетта закрыла за собой дверь и уселась на коврик у двери.

«Может, я не права насчет Олега? — думала Виолетта. — В жизни лишь раз дается шанс, и надо его использовать. А вдруг я совершу ошибку, о которой всю жизнь буду жалеть».

Она с замиранием сердца изучала приглашение, которое только что принесли от Олега, и мониторила гардероб. «Что надеть?»

Приглашение гласило:

Dress-code — Cravate noire.

R. S. V. P — Reponse S’il Vous Plait.

Виолетта набрала номер организаторов предстоящей свадьбы сыночка распиаренного депутата и певицы попсовой группы, чтобы подтвердить свое присутствие.

Этикету она обучалась долго и много, поэтому ее гардероб соответствовал возможным запросам дресс-кода, а мозг — грамотным реакциям на приглашения.

— Вас нет в списке! — сухо отвечал голос с дипломатичной сдержанностью. — Может, вы прибываете с кем-то из приглашенных гостей?

На слове «приглашенных» голос сделал нарочитое ударение.

— Олег Викторович Степаненко!

— Ах да, конечно! — голос залебезил, извиняясь за допущенную оплошность.

Олег стоял у входа в храм Христа Спасителя в новеньком смокинге, по цене превышавшем весь гардероб довольно успешного среднестатистического бизнесмена. Олег не жалел денег на шмотки, но не имел личного стилиста, поэтому носить кепку с костюмом его еще никто не отучил. К смокингу, правда, он додумался ее не надевать. К храму стекались эксклюзивные автомобили. Мало где за границей увидишь такое количество роскошных машин, как в Москве.

«Миллион, полтора? Если хочешь повыкобениваться, купи самолет, или слонов, или на худой конец лошадей — всяко интересней!» — рассуждал про себя Олег, осуждая владельца Aston Marin.

Гости расположились по разные стороны от алтаря. Красавец жених и прелестница невеста медленно двигались по проходу. Маленькие девочки в розовых платьицах с ангельскими кудряшками, прямо как в американских фильмах, чинно несли подол платья невесты. Ослепительное белое королевское платье вызывало всеобщее восхищение и зависть.

«Страшно подумать: это платье по цене равно дому в Подмосковье! Зачем такой понт ради одного дня своей жизни? Хотя… Если бы я только могла быть на ее месте, тоже купила бы себе такое. Обязательно», — думала Виолетта.

Кто-то коснулся ее сзади. Она вздрогнула и повернулась.

Вопреки правилам светского этикета Олег пробрался сквозь толпу напыщенных гостей и взял Виолетту за руку.

— Красивая церемония. Вдохновляет? А ты бы вышла за меня замуж? — тихо шепнул он, нежно сжимая ее ладонь и наклоняясь близко-близко.

— Безусловно! — не отводя от невесты глаз, ответила она.

Они стояли и держались за руки. У Виолетты подкашивались ноги.

Банкет по случаю свадьбы проходил в «Метрополе». Такого количества охраны не бывает даже у входа на стадион во время решающего матча. Личная охрана VIP-гостей заполонила все проходы, входы и выходы «Метрополя».

Уставшие от вечных кичей зажиточных москвичей метрдотели улыбчиво кивали, не обращая внимания на пафос мероприятия. Голодные и замученные журналисты пытались пролезть сквозь стройные ряды кирпичнолицых охранников. Те, кому это удалось, деловито фотографировали гостей, которые, как всегда, охотно кривлялись перед камерой.

Виолетта с превосходным макияжем под цвет светло-голубого платья от Alberta Ferretti торжественно двигалась по глянцевому полу, держа под руку Олега. Банкет обещал быть нарядным.

«Господи, спасибо тебе!» — молилась Виолетта.

Небеса наконец-то сжалились над ней, и счастье свалилось к ее ногам.

Ночь они провели в огромном номере отеля, выполненном в антикварном стиле. К удивлению Виолетты, этот секс был не таким механическим, как раньше. Олег целовал ее и не сжимал до хруста костей.

Она принесла из гостиной бокал с соком и вылила его Олегу на грудь. Нежно слизала кончиком языка, потом спустилась «в партер». Поблагодарив такими сочными ласками мужчину своей мечты, Виолетта расположилась на его груди, нежно поглаживая под одеялом. Олег курил ментоловые сигареты, выпуская дым вверх.

«Надеюсь, она не будет вспоминать мой вопрос в церкви. Сделаю вид, что пошутил. Жениться — это по крайней мере смешно. На ней тем более смешно. Женой должна быть та, без которой ты не можешь. А без кого я не могу? Без себя, ха-ха».

На этой мысли Олег рассмеялся и погладил загорелое и гладкое, как китайский шелк, тело Виолетты.

— А мы поедем в ЮАР? — с надеждой произнесла она. «Как бы более корректно намекнуть ему про разговор в храме? Завтра поеду к психологу».

— Конечно! — «Если только в следующей жизни».

* * *

Никита повесил трубку, в горле застрял комок. На лбу выступили капельки пота. Рубашка под мышками стала мокрой, по спине побежала холодная струя. Он облокотился на спинку стула, нервно постукивая правой ногой. От смерти человека отделяет тоненькая ниточка, которая в любой момент может оборваться, — жизнь. Ты не знаешь, когда и как это случится, ты не знаешь — почему.

«Факир был пьян, и фокус не удался. Жизнь — комедийный сценарий, придуманный по тяжелейшей обкурке бездарным драматургом. Нашелся такой же никчемный режиссер, который сделал по этому сценарию постановку».

Выпив залпом два стакана виски, Никита вылетел из кабинета. Бумаги со стола секретарши сдуло, как ураганным ветром.

— Выключи эту чертову музыку! — крикнул он водителю.

Раздражение и непонимание несправедливости судьбы выливалось в агрессию на окружающих, набирая обороты.

Смотреть в бездушные и спокойные лица прохожих было невозможно. Никита крутил головой из стороны в сторону, пытаясь за что-то зацепиться. Все идут по своим делам. Всем совершенно плевать на то, что сегодня кто-то умер. Каждый день, каждый час, быть может, каждую минуту на земле умирают люди. Остается очень много других людей, тех, которым они были нужны, которые их любили. Но «show must go on».

Он долго стоял у входной двери, рука почему-то никак не могла нажать на звонок. Смерть — это страх, который передается по воздуху. Каждый, кто хоть как-то ощутил его вибрации, уже боится.

— Когда это случилось? — первое, что спросил Никита у бледной жены Димы.

— Ночью. В четыре. — Добро пожаловать в дом, где совсем недавно была жизнь, а сейчас только смерть.

— Почему ты сразу не позвонила? — Человек всегда хочет знать подробности, человек всегда хочет все знать. Даже если ничего не может изменить.

— Дима просил никого не беспокоить без надобности. — Многие думают только о себе. И лишь некоторые — о других.

— Что значит без надобности? — Человек не любит, когда его не посвящают в подробности. Он не любит быть в неведении. Всем интересны чужие тайны.

— Ты что, не знал? У Димы был рак. — Людям страшно рассказывать о своих страхах. Страхи заразны. Многие рассказывают о своих проблемах, но лишь единицы не хотят портить жизнь другим.

Они обнялись, все так же стоя в коридоре.

«Человек, который так любил жизнь, который так радовался каждому мгновению, вдруг потерял ее. Мы всегда теряем то, что любим, и то, что ценим. А может, потому и ценил, что знал, что вот-вот потеряет? Ни к чему нельзя привязываться. Ничего нельзя любить. Никого. Я это давно понял».

Похороны — это единственное светское мероприятие в Москве, на которое можно попасть без приглашения.

Ваганьковское кладбище сегодня — так же как и вчера, так же как и во все дни недели, без выходных и перерывов на обед — принимало скорбящих.

Многочисленные друзья, партнеры и родственники Димы стояли вокруг выкопанной ямы и бросали в нее комки влажной земли. Практически все мужчины были с женами, меньшинство с любовницами. Вдова Димы и Никита пребывали в гордом одиночестве. Вдова была одна, потому что хоронила мужа, Никита был один, потому что его невеста умерла для него, не успев стать женой.

Никита озирался по сторонам. «Вот если сейчас я умру, после меня не останется ни вдовы, ни детей. Ни одна женщина не придет, чтобы поплакать на моей могиле. Наоборот — они все будут радоваться тому, что "этот подонок наконец сдох". Щупая глазами хмурых людей с печальными лицами, он столкнулся с парой знакомых глаз. «Так больше продолжаться не может. Так нельзя. Что-то неправильно…» Мокрые и несчастные глаза Наташи в упор, не стесняясь и не смущаясь, смотрели на него. Никиту посетило чувство вины. Где-то далеко-далеко в подсознании мелькнула искорка совести. Он опустил глаза и больше не решился смотреть в сторону Наташи. После ритуала Наташа ушла, поправляя развевающийся на ветру черный шифоновый шарф. Никита хотел было догнать ее, но что-то внутри него подсказывало: «Давай новую жизнь начнем с понедельника! А?»

А понедельников в году много.

* * *

Вечер с фотографом удался, но дело приняло совершенно неожиданный оборот. Валентин оказался голубым. Правда, очень душевным, веселым и занятным. Они быстро сдружились и начали плотно общаться. На следующий день после знакомства Кристина с Чижиком уже рассматривали его фотовыставку в галерее «Айдан» и наслаждались светским обществом почитателей фотографии. А через пару дней душевный, веселый и занятный фотограф переехал к ним. Разругавшись в пух и прах со своей до чертиков не любимой женой (она же женщина — ей нужен секс!), он наконец-то ушел из дому, поселившись «к девочкам на недельку». Вместе со своей отменной тусовочной черепахой по имени БМП.

— Фу… Ну что, девочки, вроде все!

Валя уселся на груду чемоданов и коробок в ожидании, когда подруги поднимут свои упругие попки и помогут ему их разобрать.

— Крис, ты с ума сошла! Зачем нам дома педик, да еще и с черепахой? — визжала подруга, когда струйки воды бились о душевую кабину. — Да у нас на двоих шмотья меньше, чем у него! Куда мы все это распихаем?

— Ну не злись, голубенький нам малины не испортит, нас и так все лесбиянками считают. И не бросать же человека на улице? У него проблемы, понимаешь? Семейные!

Кристина рассматривала черепаху, которая уже полчаса долбилась головой и панцирем о дверь в ванной. «Вот дура, не может обойти. Теперь понятно, почему Валя назвал ее Боевой Машиной Пехоты.

Подруги переместились на кухню. Ванную занял Валя.

— Между прочим, по рейки, гомосексуалисты и прочие сексуальные извращенцы — это люди, которые игнорируют определенные стороны своей личности, — с умным видом говорила подруга, извлекая из холодильника свой «ужин дистрофика» — салатик из морской капусты.

Довольный Валя натирался ярко-лиловой губкой для душа. Он хорошо понимал, что еще долго будет мыться этой губкой в этой душевой. Он — фотограф, а его жена — агент. Нет жены — нет агента, раз нет агента — нет денег, а раз нет денег — значит, нет квартиры. Ну, по крайней мере пока.

— Слушай, а может, он не совсем голубой? — с надеждой спросила Чижик, подцепляя на вилку морскую капусту с неудобоваримым запахом. Но фигура важнее. — Такой симпатичный и совсем не похож на голубого… Нет у него ни женских манер, ни этих дешевых ужимочек, с виду прямо настоящий мужик.

— Точно, вот поэтому я его сразу не распознала! — с досадой оборвала подругу Кристина. — Я позавчера ради эксперимента пробовала. Думала, хоть первая глава будет. Все-таки интересно могло получиться: был педиком, а оказался принцем суперсексуальным. Типа царевна-лягушка.

— И что? — Капуста была отодвинута.

— Ничего. Нейролингвистическое онанирование!

Валя выперся из душевой, неуклюже стуча мокрыми пятками по линолеуму. Говорят, хозяин часто похож на свое домашнее животное — или домашнее животное похоже на хозяина. У Вали и БМП совершенно очевидно было много общего.

— Ой, девочки, хорошо у вас! — Валя самозабвенно приземлился за стол, усевшись на стуле по-турецки.

Чижик дружески придвинула ему чашку и налила крепкого свежесваренного кофе.

— Валентин, у нас серьезная проблема! — строго произнесла она. — Ты как полноправный член семьи должен, практически обязан нам помочь. Крис должна книжку написать про мужиков, а не может.

— Не «не могу», — недовольно перебила Кристина, — а просто писать не о чем, точнее, не о ком.

Лица нетрадиционной ориентации ценятся тем, что с ними можно разговаривать на любые темы.

— Так мужиков, получается, нет? — риторически воскликнул Валя.

Кристина поведала Вале печальную историю написания синопсиса, неудачный заклей в кафе и даже рассказала про НЛП-тренера в Институте знакомств. Чижик сочувственно вздыхала, поедая свою капусту, и внимательно слушала. Валя взял паузу и сгенерировал идею.

— Ух!.. Так тебе надо стать более публичной! Будешь известной, такой-растакой знаменитой, и к тебе мужики сами валом будут валить! Знаменитая телочка — это уже заведомо вызов, а вызовы они принимать любят.

— Да меня и так много кто знает, а толку-то?

— Не те тебя знают, — оживилась Чижик и махнула на Кристину рукой. — Продолжай, Валя, продолжай!

— Так вот, у меня знакомый один — президент благотворительного фонда. Они все время там балы устраивают, аукционы… Попробую тебе сделать протекцию на должность ведущей. Я ему свои фотографии бесплатно, между прочим, на аукцион отдаю, так что, думаю, договоримся.

— Ты что, издеваешься? — моментально завелась Кристина. — Я отродясь даже детские утренники не вела, а ты говоришь: аукционы, балы. Да ты что, меня там тухлыми помидорами забросают!

— Это, наоборот, хорошо, что не вела, замыленные штампы ведущих всем уже глаза намозолили! На сцене сейчас модна естественность, индивидуальность, даже в каком-то смысле простота, — со знанием дела рассуждал Валя. — И вообще время на подготовку будет.

— Простота? Эта, как ее?.. В общем, забыла, типа ведущая популярная сейчас, молодая, талантливая… Завалила «Серебряную калошу». Позор! Ты хочешь чтобы я так же облажалась? — затараторила Кристина.

Она представила, как будет краснеть на публике и выслушивать жалостливые речи знакомых, которые в утешение будут говорить ей: «Ну да, так ничего вела, хорошо, живенько так, живенько».

— Зато вон рублевская тусовщица — ведет же непрофессионально, и ничего, круто получается, весело и оригинально. — Чижик никогда не завидовала подруге. Наоборот, болела за нее искренне и честно, пытаясь помочь по мере возможности.

— Так она вон сколько тусовалась-перетусовалась, чтобы на сцену вылезти. Для нее это дом родной.

— В общем, я понял! Не хочешь ты быть звездой, а собираешься гнить в старых тетках и ждать, когда жаних свалится! Все, не буду тебе больше ничего предлагать, раз ты такая! — обиделся Валя и налил себе еще кофе.

В квартире девочек он освоился быстро. Помогла женская часть его мужского образа.

— Ну ладно, ладно, давай попробуем! Должна же я как приличная чуть-чуть поломаться?!

Черепаха перестала долбить стену и пронзительно чихнула. Все оглянулись посмотреть на это восьмое чудо света.

— Никогда не видела, чтобы черепахи чихали!

— А что ты вообще знаешь о черепахах, звезда, блин?! Иди ко мне, моя маленькая, замерзла, простыла, пойдем в постельку.

БМП стала полноправным членом семьи и спала в бывшей комнате Чижика под одеялом вместе с Валей. Подруги спали в кровати Кристины, нежно во сне прижимаясь друг к другу.

Подружившись еще в школе, они прошли вместе огонь, воду и медные трубы. Поддерживали друг друга в сложные времена, делились самым сокровенным. Бытовые сложности не омрачали их союз. Они заботились друг о друге всегда, даже в пьяные ночи студенческих будней, когда спали на одной раскладушке, подпертой томиками Достоевского и Толстого. Подставляли друг другу тазик, дабы не запачкать результатами бурных вечеринок ковер в съемной квартире.

Президент фонда встретил Кристину в своем офисе. Она попала очень кстати — фонд готовился к проведению очередного благотворительного аукциона.

— Главной нашей задачей является собрать как можно больше денег, продать все работы и направить вырученные средства на лечение тяжелобольным детям. Мы у них — единственная надежда. Вы понимаете всю ответственность вашей работы? — президент фонда говорил так правильно и четко, что Кристина невольно задумалась: «А почему он не хочет вести аукцион? Он-то как раз смог бы выдавить слезу из олигархов».

— А сколько денег требуется на одного ребенка?

— Минимальная помощь — 1000 долларов, — сухо ответил президент. — Как вы построите свою речь?

— Несколько обедов в ресторане равны жизни ребенка. Мы все ходим в рестораны, значит, мы в состоянии помочь!

«Цинична и проста, за словом в карман не полезет».

— Думаю, мы сработаемся, — уверил президент.

Кристина выдохнула. Она как никто другой знала свои сильные стороны. Ее колкий язычок умел так куснуть человека, что тот терялся с ответом.

У себя в офисе Кристина, вооружившись поддержкой копирайтера, составила текст для аукциона. Сколько уже текстов за свою жизнь составила Кристина? Сосчитать было сложно. Но вот произносить свой текст она будет первый раз. Волнение било через край, все остальные закулисные пиарные дела были отложены. Сейчас главным было подготовиться — подготовиться на пять с плюсом. Так, чтобы не подвести Валю…

В ночь перед аукционом Кристина ворочалась в кровати, как уж на сковородке. По натуре она была слишком мечтательна, и любое предстоящее ей мероприятие, свидание (каковые случались очень редко), интервью или даже деловую встречу она представляла тысячи раз в мельчайших деталях. Обдумывала вопросы, сочиняла ответы. Она строила планы и возлагала ожидания, чего категорически делать нельзя. Сейчас она видела, как стоит на сцене в своем новом песочном костюме от Cavalli и улыбчиво встречает публику. Люди взволнованно дарят ей улыбки и аплодисменты. Фотографы глянцевых журналов толпятся вокруг нее, пытаясь сделать побольше кадров звезды. И вот в толпе она сталкивается с глазами тайного воздыхателя, который станет героем ее маркетингового анализа…

Иллюзии и мечты потому и называются такими странными словами, что им никогда не суждено сбыться. На деле все происходит далеко не так, как в голове. Следствием мечтаний неизбежно является разочарование.

В отеле «Арарат Парк Хайят», под светом ярких огней, с толстым слоем макияжа и в костюме песочного цвета Кристина стояла перед безразличной публикой — самым страшным в мире критиком и самым благодарным в мире болельщиком.

На минуту Кристине показалось, что на сцене она стоит совсем голая. Она одна должна говорить со всеми, и от этого ей стало жутко. Она уже успела пожалеть, что надела этот костюм, а не открытое платье. Подмышки были предательски мокрыми, щеки горели, а коленки, казалось, стали ватными и какими-то чужими.

Безликая публика в сверкающих камешках и броских нарядах не реагировала на нее. Хотелось сбежать.

— Добрый вечер, дамы и господа! Надеюсь, вы знаете о цели данного мероприятия? Мы собрались для того, чтобы подарить детям жизнь. Они не виноваты в том, что родились больными, они ничем не отличаются от других таких же детей, они… они…

Кристина забыла речь и уставилась в свою папку, но глаза не слушались ее. Найти нужную строчку она не смогла и продолжала экспромтом:

— Они тоже имеют право на жизнь, как и все остальные…

Зал молчал и терпел… Пока терпел.

— Итак, сегодня на этом аукционе будут проданы работы известных художников, фотохудожников, дизайнеров и даже декораторов. Вы готовы бороться за них? Мастера бескорыстно передали свои работы аукциону. Я думаю, они достойны ваших аплодисментов.

В зале лениво захлопали.

«Будь что будет!» — решила Кристина. Все равно уже не сбежать. На негнущихся ногах она спустилась в зал и направилась к самой улыбчивой женщине, явно готовой к диалогу.

— А сколько вы планируете спасти сегодня жизней? — бесцеремонно спросила она.

— На сколько хватит денег! — уверенно ответила дама.

Аукцион начался. Работы летели с молотка по цене, превышавшей стартовую в десять, а то и в пятнадцать раз.

— Да она просто талант! — восхищался президент на ухо Валентину.

— Фирма веников не вяжет! Я разве когда-нибудь тебе что-то плохое советовал? — пыжился Валя.

— Дамы и господа, взгляните, какая шикарная работа, у нее сразу две функции: украсить ваш интерьер и помочь ребенку. Стартовая цена — триста!.. Пятьсот… принято! Не скупитесь, уважаемые, все равно за ужином проедите больше, а тут хоть доброе дело сделаете… Так, шестьсот! Кто еще, кто еще? А-а-а, у олигархов закончились деньги?! Не верю! Вот вы, молодой человек, вы когда-нибудь делали добрые дела? Что-то это незаметно по вашему пассивному участию. Вы зачем сюда пришли? Здесь благотворительный аукцион! Здесь люди деньги тратят, жизни спасают, а вы так ни разу и не подняли руку! — Кристина обращалась к плюгавенькому типу с животиком, сидящему у прохода. — Да, некоторые люди посещают аукционы, зная, что такое аукцион, а некоторые ходят затем, чтобы узнать, что это такое!

Ее крайне раздражало хамство этого гражданина. Все гости с готовностью тратили свои деньги, но этот не велся ни на одну ее провокацию.

Аукцион закончился продажей всех 30 лотов и речью президента фонда. Он чинно поблагодарил публику, пригласив всех присутствующих на аукцион в Лондон, и выразил отдельную благодарность Кристине.

— Наш аукцион проводила известная писательница и журналист Кристина Ирланова.

«Вот это PR! Да мои книжки выходят тиражом в 10 000, какой я известный писатель?» — думала Кристина, в глубине души радуясь триумфальному дебюту. Лесть приятна всегда, даже если она грубая.

Фуршет проходил в холле на втором этаже отеля. Гости расположились на красных диванах. Кристина поискала глазами Валю. Он сидел за одним столиком с президентом фонда, неким фотографом с труднопроизносимой фамилией на букву «Ф» и плюгавеньким типом, которого она окрестила «жлобом». Мужчины яростно спорили об искусстве и деньгах.

— То, что есть в единственном экземпляре, всегда дороже, чем то, что тиражируется! — со знанием дела говорил «жлоб», потягивая сигару.

— Нет, нет, нет, как ты, например, отличишь фотографию № 1 от такой же фотографии № 4? Все фотоработы печатаются с одного негатива, и какая из них, по-твоему, оригинал? — эмоционально отстаивал свою позицию Валя.

— На самом деле то, что существует в мире в единственном экземпляре, стоит всегда дороже, чем то же самое, например, в пяти! — вступил президент фонда.

— Нет, не всегда, вот, например, первую фотоработу с негатива мы продали в Люксембурге за 20 000, вторую в Лондоне за 40 000, третью тоже за 40 000, а вот четвертую за 50 000. А за последнюю, пятую, запросили 80 000. Австралийцы еще пока ответ не дали, но если не купят они — купят другие, — фотохудожник с труднопроизносимой фамилией пытался опровергнуть мнение «жлоба».

— Да, она не первая! — согласился изрядно выпивший президент. — Но зато последняя.

«Как это его так быстро развезло?» — Кристина пыталась анализировать поведение самцов человека.

— Значит, в мире не так ценен первый, как последний вариант, но не единственный же? — подхватил Валя.

— Если бы мы напечатали одну фотографию и негатив сожгли, то не смогли бы продать ее за пятьдесят штук, не говоря уже про восемьдесят!

— Если бы она была у вас одна, вы бы всем говорили, что она единственная в своем роде и тем самым повышали бы ей цену, это именно так работает. А когда у тебя пять работ, то ты не спешишь торговаться, — спорил «жлоб», нервно тряся правой ступней.

— Для того чтобы продать за восемьдесят пятую, нужно сначала разрекламировать первую! Чем известнее работа, тем дороже она стоит — это всем понятно.

Обстановка накалялась. Самцы человека не замечали, как тает виски в бутылке. Все уже основательно нахрюкались. Кристине надоело вникать в бессмысленный базар.

— А собственно, какая разница? — выпалила она.

И четыре пары разъяренных глаз уставились на нее, как бык на красную тряпку. Кристина сглотнула.

— Кристина, познакомьтесь — Никита, попечитель нашего фонда, кинопродюсер! — президент поспешил представить ей «жлоба», которого весь вечер она так нагло чморила.

— Здравствуйте, — улыбнулась Кристина.

— Приятно познакомиться, — расплылся в улыбке он.

ПРОСТРАНСТВО

для стратегического выбора. Три XXX

99,9 % мужчин мечтают о сексе втроем. 90 % мужчин мечтают переспать с лучшей подругой своей девушки. 89,9 % мужчин любят подглядывать и 99,99 % изменяют своим постоянным пассиям, если, конечно, таковые имеются.

ГЛАВА 2

Формирование оптимальной стратегии поведения на рынке предваряется формулированием и анализом портфеля стратегических альтернатив.

ГЛАВА 5

ТРУСОПОДОБНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

* * *

Партнер Олега Артур Караев хаотично передвигался по кабинету, периодически бросая взгляд в огромное чистейшее окно офиса. В окне сияла святая святых — Кремль. Он смотрел на него так, будто пытался разглядеть какие-то изменения, которые могли приключиться в архитектуре этого здания за последние несколько минут. Олег тем временем продолжал затянувшийся разговор в духе «не забудьте позвонить родителям».

— Да, мамулечка, ну конечно же, поедешь! Конечно, моя дорогая, прямо на этой неделе улетишь на свои Мальдивы. — «Да хоть на край света, все для тебя».

— …

— Да, мамулечка, с капустой и с грибами, ты же знаешь, это мои самые любимые.

— …

— Ну, мамулечка, до шести не могу, ты же знаешь, я работаю.

— …

— Ну, мамулечка, ну, конечно же, я люблю тебя. Очень люблю, но ты же хочешь летать на Мальдивы? Вот я на них и зарабатываю.

Мама в обидках кинула трубку. Олег расстроился, как нашкодивший ребенок, отшлепанный по попе. Артур отвел взгляд от Кремля и сочувственно кивнул. Мама была единственной женщиной в жизни Олега, которую он действительно любил.

Артур попытался отвлечь Олега.

— Энкаэшники (Нефтепромышленный концерн) выкобениваются. Подопустить их, чтобы жизнь сказкой не казалась?

— Зачем их опускать? Лучше себя поднять! Сейчас фестиваль запустим, круче пиара и не придумаешь. На первой полосе будет: «Промышленники занялись досугом молодежи», или нет: «Олигархи за культурное развитие нации». Так, по-моему, лучше звучит? — Олег довольно потянул галстук. — Вход на фестиваль сделаем бесплатным, пусть наслаждаются! Нам не жалко!

— До фестиваля еще два месяца, а НК наглеет на глазах! Может, припугнем их?

— Ну что ты такой живодер, ей-богу?! Пару антирекламных статей в «Коммерсанте», «Итогах» и «Известиях» — и нет твоего НК!

— А может, детский дом опять построим? Ничего такой в прошлый раз получился.

— А зачем столько денег тратить? Обойдемся меньшими усилиями.

Олег сделал пару оборотов в кресле и вызвал по интеркому вечно признательную секретаршу.

— Жду Земченко! Собираем конференцию на заводе, покажем им новые технологии, удивим оборудованием и обрадуем выигранным тендером на госзаказ.

— Точно, мы про него еще прессе не говорили! — воодушевился находчивостью партнера Артур. — Правда, они уже об этом много написали.

Нельзя сказать, чтобы Артур был умным человеком, но и глупым назвать его было нельзя. Лучше всего к нему подходило слово «никакой»: не худой, не толстый, не высокий, не маленький, не красивый, не урод. Но у него было одно ценное отличие: Артур был преданным, как дрессированная овчарка. Олег давно мог бы избавиться от него, как от многих других людишек, не способных принять дельное решение или просто-напросто исчерпавших себя. Не сделал он этого во многом из-за того, что хорошо помнил их первый совместный бизнес — незаконную транспортировку «сникерсов» в Москву и такой же незаконный их сбыт, который принес обоим умельцам начальный капитал. А еще Олег хорошо помнил, как они работали автомойщиками под гордой вывеской «Ручная мойка вашего авто», и слоган, который, кстати, придумал Артур: «Чисто. Быстро. Дешево».

К сожалению, вся творческая фантазия Артура осталась в тех далеких временах. Зато его преданность и любовь к деньгам сохранились.

Выигрыш тендера на госзаказ достался им исключительно руками Олега, а также делами лоббировщиков интересов их корпорации в Совете Федерации и Думе. Этот заказ был настоящим кладезем вкусно пахнущих миллиардов. Великая идея государства разработать газовые месторождения на континентальном шельфе вылилась в заказ-установку газодобывающего оборудования на платформы. Корпорация Олега как раз занималась производством оборудования для нефтегазодобычи. Хваткий Олег не мог пройти мимо нового направления российской экономики.

Олег долго и муторно набирал номер, но обиженная мама не подходила к телефону. Он отменил совещание и помчался к ней мириться. Во время ублажений любимой женщины его настиг звонок от нелюбимой. Виолетта жалостливо дребезжала в трубку:

— Милый, ты где? Ты что, не слышишь, я звоню уже пять минут?

Виолетта стояла у подъезда его дома. Она даже на секунду не могла представить себе, что ее «милый» просто-напросто забыл о встрече с ней. И вместо того чтобы ждать ее дома, удовлетворяет свою желудочную привычку к пирожкам с капустой и грибами.

— У-у-у! — емко ответил он.

— Так ты мне дверь откроешь? — не унималась она.

Виолетте не терпелось покрепче обнять любимого и продемонстрировать ему новую стрижку на «нужном месте» в виде зайчика Playboy.

— Я еще не дома!

— Сколько тебя подождать?

Женское сознание, к сожалению, незлопамятно. Новые любовные переживания затмевают старые. Едва почувствовав, что она нужна объекту воздыхания, женщина теряет голову и находит ее уже только в кризисной ситуации.

— Часик.

— Я тогда заеду к подружкам и вернусь, хорошо?

— Конечно. — Олег нажал «отбой».

В тарелке благоухали блестящие горячие мамочкины пирожки.

Через два с половиной часа Олег лениво и сыто выгружался из машины возле своего фешенебельного подъезда. Виолетта покорно ждала, не посмев больше звонить. «У него и так дел по горло, а тут еще я, ничего, подожду», — думала она.

Теперь Виолетта отказывалась слушать свою интуицию.

— Как прошел день? — накинулась девушка на возлюбленного.

— Как обычно.

— Ты голодный? — Заботиться — в крови у каждой женщины.

— Конечно. — Принимать заботу — в крови у каждого мужчины.

Олег ковырял салатик из индейки. Виолетта взглядом искреннего обожания наблюдала за ним.

— Мы полетим в ЮАР? Я так хочу побыть с тобой вдвоем. Только ты и я, никаких дел, никаких телефонов. Море, пальмы, ты и я! — Мечтательность — женская сущность.

— Я сейчас очень занят, думаю, месяца три вообще из города даже на пару дней не смогу уехать. Дела. — Прагматизм — мужская.

Виолетта опустила глаза на стол и стала разглядывать скатерть.

Доверять и очаровываться — женское призвание.

Использовать и разочаровывать (в данном случае) — мужское.

Утром Олег предложил ей расстаться.

— Извини, что так получается, но, думаю, нам необходимо друг от друга отдохнуть. Пару месяцев. Ты же знаешь, я такой. Все никак не могу в жизни определиться. — Ментоловая сигарета с утра негативно влияла на сердце и позитивно на настроение. — А ты — ты хорошая девушка, и обязательно себе кого-нибудь найдешь. Тоже хорошего, конечно. Пойми, у меня нет времени для романов!

Олег сидел на диване, гладя свою египетскую кошку по кличке Киви. Он плотно завязал свой халат, тем самым запретив Виолетте «доступ к телу». Олег никогда не говорил людям прямо в лицо, что о них думает, а изъяснялся намеками, оставляя искру надежды. «Лучше бы говорил прямо», — думали они. Но Олег твердо знал: лишь надежда помогает человеку жить и верить, что когда-нибудь все будет хорошо. «Нельзя отнимать надежду — это негуманно».

Виолетте казалось, что она слышит чтение отрывка какого-то плаксивого романа по радио. Она, конечно же, сочувствует героине, но этот роман не имеет отношения к ее жизни. В ее жизни все по-другому, до этого момента в ней все было хорошо. Она молчала и ждала той злополучной минуты, когда по щекам покатятся слезы. Его слова, как лук натирали глаза. «Но я же тебя люблю, люблю, люблю», — повторяла про себя она.

— Возьми денежку, съезди в ЮАР! — благосклонно предложил Олег, показывая на комод, где покоилась внушительная пачка иностранных рублей.

— Господи, какой же ты подонок! — вырвалось у Виолетты вместо слова ЛЮБЛЮ. — Подонок!

— Я знаю, — смиренно согласился он. — И ты об этом знала…

Дверь хлопнула. Деньги остались на комоде. Олег принялся читать свежий номер «Коммерсанта». У него есть ровно десять минут, чтобы дочитать статью про НК. «Надо было пораньше проснуться».

* * *

Никита праздно болтал по телефону с президентом фонда. Когда все деловые темы закончились, начались отвлеченные. Когда закончились отвлеченные, а Садовое кольцо так и не сдвинулось с места, Никита затронул тему, которая волновала его меньше всего, но в то же время могла служить предметом для обсуждения:

— Слушай, а что это за девица вчера у нас была?

— Ничего такая, да? Писательница молодая, мне кажется, вполне перспективная. Я тут ее книжку пролистал. Вполне может претендовать на известность. Нам такие люди нужны.

— Такая фигуристая… Интересно, натуральная?

— Натурпродукт. Ставлю знак качества. Интересна, одним словом, я ее в Лондон позвал вести, может, заодно и попробуем фрукт…

— Да? А как ее фамилия, напомни?

Творчество Кристины Никиту волновало меньше, чем программа «Дорожный патруль». Когда ее смотришь, ты твердо уверен, что подобной глупой аварии с тобой никогда не случится, хотя бы потому, что за рулем твоей машины опытный водитель. Но тот факт, что приятель хочет приударить за девушкой раньше него, тревожил. Обычно все случалось наоборот — президент фонда, в который Никита регулярно сливал черные денежки и откуда получал с вычетом «скромного» пожертвования совершенно белые, благородные, подъедал объедки с царского стола. Многие пассии Никиты передавались ему как переходящее красное знамя.

Машины стояли на набережной, плотно прижавшись друг к другу. Это напоминало митинг автолюбителей, а не обычную московскую пробку.

— Видно, авария! — вздохнул водитель, как бы извиняясь за то, что добраться до «Мосфильма» сейчас можно только вплавь. Набережная была парализована.

— Угу! — односложно ответил Никита, перелистывая книжку Ирлановой.

Достать это «увлекательное» чтиво в московских книжных магазинах оказалось не простым заданием. «Ну, прям дефицит!» — бурчал Никита, выходя из «Дома книги» с добычей в руках.

Он, занятой человек, не имеющий ни минуты свободного времени, искал писульку 23-летней девицы! Это абсурдно. Но это того стоит. Он должен быть первым. Прочитав пару страниц, Никита сделал два радующих вывода: «Все бабы дуры, никакой век эмансипации им не помог эволюционировать» и «Эту я "сделаю" точно до Лондона».

Он набрал номер фотографа. Валя радостно сообщил продюсеру телефон Кристины. «С известными людьми нужно поддерживать отношения. Пригодится».

Никита позвонил Кристине и, едва поздоровавшись, начал к ней подмазываться:

— Тут твою книжку прочитал. Интересно. Читается просто. Сюжет хороший и слог тоже. — «Книжец-то так себе, не ахти. И куда только смотрит в нашей стране литературная цензура? Судя по тому, что такой ширпотреб печатают, ее вообще нет!»

— Да? Вообще-то моя целевая аудитория — девушки от 15 до 20 лет!

Ее книги не приносили ей ни денег, ни известности. Зато она приобрела кучу льстивых знакомых, которые с целью здоровой экономии звали ее исключительно в кино. Наверное, потому, что героини в ее книгах любят посещать это место.

— А киносценарий придумать сможешь? — дергал за амбиции любой девушки Никита.

— Нет! — уверенно ответила она. — Боюсь, не потяну. Глупенькая.

Кристина не знала, как писать проклятую книжку, еще даже синопсис не утвержден, а тут сценарий! «Только этого еще не хватало. Нет! Нет! И еще раз нет! Всех денег не заработаешь!»

— Может, подумаешь? Я вечером позвоню.

Не дожидаясь ответа, Никита закончил разговор. Он уже входил в свой офис.

«Все писатели и сценаристы — или наркоманы, или алкоголики. По этой с первого взгляда не скажешь ни того ни другого. Вот чудная, от такого шанса отказывается. Может, я неправильно предложил?»

Толпа подчиненных недовольно галдела в приемной Никиты, мешая сосредоточиться и без того замученной секретарше. Она ненавидела свою работу и своего психованного директора, ненавидела всех этих людей, которые постоянно хлопают дверью и требуют кофе, и ненавидела себя за то, что работает на этой работе, хотя с детства мечтала хоть как-то приблизиться к закрытому миру кинематографа.

— Светик-семицветик, — прикопался к ней арт-директор, — у меня есть три желания: хочу много денег, огромную славу, чтобы у меня работало три таких, как ты, и снова много денег. Они никогда не бывают лишними, не грех заказать еще раз.

— Ага, и таблеток от жадности тебе отсыпать! Отстань от моей помощницы, кретин! — хмыкнул взъерошенный Никита, вбежав в приемную. — Проходите, господа!

Секретарша выпрямилась на стуле и в первый раз за пять лет работы зауважала его. Вот какой у нее заботливый начальник, в обиду не даст! А она тут еще и выкобенивается, кофе не хочет носить.

— Что еще у меня сегодня? — как всегда, недовольно-брезгливым голосом спросил Никита.

Он никогда не здоровался со своей секретаршей и никогда не называл ее по имени. Впрочем, так он относился почти ко всем своим работникам. «Всех не упомнишь!»

— В 15:30 встреча с Шульгиным, в 16:30 — встреча с Samsung, в 17:30 — кастинг на сериал «Девчонки», в 18:40 — сдача плана архитекторов, в 19:30 — ужин с Брыновым с ОРТ, в 20:30 — со сценаристом Егоровым, — покорно доложила улыбающаяся секретарша.

— Сколько у тебя боссов? — резко и нервно спросил Никита, пронизывая ее своими карими глазами.

— Вы один, — недоумевая ответила она.

— Правильно, один! Значит, получается по твоему расписанию, я должен за четыре часа провести пять встреч, и то совещание, которое мне сейчас предстоит, закончить за пятнадцать минут? Если ты взглянешь на часы, то увидишь на них 15:15. Как можно провести совещание за 15 минут? — бушевал Никита.

Секретарша, успокаивая себя установкой «ну да, е…т, но не бесплатно же!», хотела сказать, что он опоздал на час двадцать, а также не удосужился позвонить и предупредить ее об этом и из-за этого весь график сдвигается. Но не стала. Реакция босса была предсказуемой. В работе с этим человеком надо использовать не часы, а секундомер. Так что в данной оплошности, так же как и во всех остальных случаях, виновата, конечно же, она.

Склонив голову, она опустила глаза в пол.

— План архитекторов оставить, всех остальных передвинуть. И в следующий раз при составлении плана моего дня задействуй свой мозговой ресурс! Мне тупоумные на работе не нужны — я это, по-моему, часто говорю.

Дверь хлопнула. Секретарша снова возненавидела своего босса. Мгновения благодарности и радости улетучились быстро.

— Мы решили, кто у нас в Доме музыки поет 28-го? — Никита дергал правой ногой. По кабинету распространялся мерзкий запах его сигары.

— Милен Фармер ломаться не хочет. Агент говорит: 150 плюс райдер! — ответил, оправдываясь, помощник.

— Да за эту больше полтинника нельзя давать! Она уже второй сорт и без шоу убого на сцене выглядит, а шоу тащить — это еще минимум палтос! — огрызнулся хвостатый букировщик иностранных звезд.

— Давайте Томаса Андерса, ничего так поет, заводной!

— Да вы что?! У нас зал забронирован. Рекламу надо запускать через две недели, а мы не только контракт не заключили, но даже не узнали, на что вообще сейчас народ пойдет. Очень весело будет, если у нас зал на 1700 мест стоимостью без аппаратуры 15 000 евро будет пустой! Не забывайте, нам на разогрев нужно «Шуры-муры» поставить, проект надо раскручивать, какой, к черту, Томас Андерс? Может, еще Надежду Бабкину? — кипятился Никита.

«Все уроды этого города работают у меня!»

— А что, это выход, дешево и сердито. Мне Бабкина нравится! — выкрикнул технический директор.

— А ты вообще заткнись, идиот! Какая Бабкина? Давайте Тото Кутуньо. Дешево, быстро и зал соберет сто процентов, — нашелся арт-директор.

— Кого давно в Москве не было, кто в рейтингах и топах на первых местах и у кого турне, живо узнать и забукировать! — выплюнул Никита, подавившись от ярости своей сигарой. — Месяц дурака валяли! Никто зарплату не получит без контракта. Понятно?!

Толпа тружеников музыкального Олимпа изучала паркет в кабинете. Молчание в прокуренном кабинете напоминало минуту молчания на Димкиных похоронах. Никиту передернуло от обиды за друга. «У него был рак, потому что с такими же уродами работал. Любого в могилу сведут».

— Depeche mode? Точно! Де-пе-шмот! Узнать, сколько стоит, и заключить договор немедленно! Будет аншлаг… Аннулировать Дом музыки, забронировать «Лужники», быстро!

Кабинет опустел в считанные секунды.

— Накрылись мои три желания! — простился в приемной с секретаршей арт-директор.

Такого нюха на сенсации и аншлаги, которым обладал Никита, не было практически ни у кого в шоу-бизнесе, а такой интуиции и подавно. Никита никогда не ошибался в будущих звездах. Он видел таланты в тех, кого все считали бездарностями, и часто не принимал всерьез тех, кто пользовался всеобщим одобрением. Журналисты видели в нем «критика от бога», чье мнение способно переворачивать сознание масс, выкручивать его наизнанку, но Никиту давно не интересовали журналисты. Он организовывал концерты, выбирал сценарии и продюсировал фильмы. Иногда сам занимался обработкой сюжетов под сценарии, вставляя туда гениальные фишки, рожденные его больной фантазией. Одним словом, его волновало и завораживало все, связанное с искусством.

Вечером чудная девица не подходила к телефону.

«Точно нанюхалась и прется там себе спокойно. Не в состоянии к телефону подойти. Позитивный Димка, как всегда, ошибся, наше молодое поколение — наркоманы и тунеядцы. Я в ее возрасте за учебниками сидел и подрабатывал, таская пленки в Останкино».

* * *

— Знаешь, кто тебе сейчас будет звонить? Продюсер! Я твой телефон дал! — восторженно предупреждал Кристину Валя.

— Спасибо, друг, подогнал жлоба. Мы с ним уже пообщались… Мало того что хмореват, так еще небось в жизни шоколадки не купит.

— Никакой благодарности. Все, пока. Я обиделся.

Кристина засмеялась. Люди общаются друг с другом своими пространствами и каждому человеку отводят там определенное место. Кристина называла эти пространства трехкомнатными квартирами: курьера с пиццей ты примешь в прихожей, соседку и приятельницу на кухне, любовника в постели и, конечно же, в ванной, и только самого близкого человека ты пустишь везде. Разрешишь ему гулять по комнатам, жить в каждой из них, разбрасывать свои носки, есть из твоего холодильника, мыться твоей губкой, пользоваться твоим кремом, размещать вещи в твоем шкафу и даже печатать на святая святых — твоем компьютере. Кристина знала лишь одного такого человека, а второго теперь нашла в лице Вали. Он очень быстро стал ее близким и любимым другом, с которым она часами болтала на кухне ночами, а днем продолжала общение по телефону. Валя стал совсем родным.

Кристина очень не любила отношения с людьми, похожие на трусы. Их вроде не замечаешь, но в то же время без них как-то неудобно — чего-то не хватает, а порой они еще имеют резинку, которая натирает. Таких трусоподобных отношений она избегала и предпочитала общение в очень узком, но зато близком кругу, состоящем пусть даже из одного, а сейчас из двух человек.

— Твой продюсер предлагает сварганить киносценарий, — веселилась Кристина.

Она амбициозна и неглупа, но на киносценарий замахиваться не собирается.

— Да ты что? Круто, как круто! Ты, конечно, согласилась?

— Конечно нет!

— Да ты что — спятила!? Быстро звони и говори, что передумала!

— Валь, какой сценарий? Я и так не знаю, за что хвататься! У меня две презентации на носу, в Лондон надо лететь на эту твою благотворительность и книжку, блин, писать надо!

Кристина была не очень известной писательницей, но достаточно успешной пиарщицей и довольно перспективной журналисткой. Заказов распиарить или запиарить кого-нибудь у нее хватало, вот только бралась она далеко не за все.

— Встречайся с ним! Заключай договор! Бери аванс! Напьемся, съездим куда-нибудь отдохнем, а потом придумаем чего-нибудь, я сам накреативлю и людей подтяну. Фигня писать киносценарии. Ой, дурочка, круто, как круто!

Кристина не сдавалась ни по телефону, ни дома на кухне. Чтобы уйти от настырности Вали, ей пришлось закрыться в туалете. Настойчивый Валя упрямо дежурил под дверью.

— Он олигарх, она преподаватель этикета, она его учит. Он в нее влюбляется, она в него, у них любовь, его убили, она спрыгнула с крыши! — креативил Валя на ходу.

— Знаешь, что бы тебе сказал мой редактор на такую придумку? Он бы тебе сказал, что это полная фигня! — Кристина сидела на крышке унитаза и смеялась так, что сводило челюсти. «Валя обалденный человечище, но, к сожалению, не сценарист».

— Он простой журналист, она главный редактор популярного журнала, он тайно любит ее, она не знает, он берет у нее интервью, она с ним встречается, у них любовь, она берет его в замы, он бросает ее и встречается с ее секретаршей.

— А-а-а-а, ха-а-а, нет — Валя, мимо, мимо! Фигня! Фигня! Фигня!

За дверью, разрываясь, трезвонил телефон, но Кристине было не до него. Так от души она давно не смеялась.

— Ладно, вот смотри, круто щас накреативлю! Они оба актеры-неудачники, ничего у них не получается, время идет, а они играют второсортные роли в затрапезных театрах. Вдруг в нее влюбляется режиссер из Москвы и предлагает поехать с ним за славой. Он обещает сделать из нее звезду. Она соглашается, режиссер ее обманывает. Она возвращается через несколько лет, так и не став звездой, но в том захолустье, где они играли, любимого уже нет. Выясняется, что он стал известным актером в Петербурге, она летит туда, ходит на все его спектакли, но боится к нему подойти, у него теперь есть слава и жена, которая ждет ребенка, а у нее разбитая жизнь. Она устраивается билетершей в БДТ, где он играет главные роли.

— А это ты вообще, ха-а-а! Ха-а-а… откуда-то содрал.

— Неправда! Только что сам придумал! — обидчивый Валя надул свои пухлые губки.

— Ну ладно, все равно фигня, мыльная тягомотина. Стране нужны герои, а мы с тобой про них писать не умеем, так что закрыли эту тему. Не хочу позориться. Валь, я же пиарщик как-никак! — просящее заныла Кристина.

Ей уже надоело сидеть в туалете. И Чижику надо позвонить, та сегодня дома не ночевала.

— На самом деле сюжетов вообще всего двенадцать, их Шекспир еще придумал. А все остальное все равно плагиат, — оправдывался Валя.

— Ну вот, я и говорю фигня у нас получится. Мы же не переплюнем Шекспира?!

Валино положение было бедственно. «Вредина Крыс», так называл подругу Валя, когда обижался, лихо отметала все его аргументы и сюжеты. К шести утра фантазия иссякла, и расстроенный Валя отправился спать, так и не поколебав оппозицию Кристины, которая к этому времени уже успела перерасти в конфронтацию. Но трагическое событие изменило ее решение.

— Валь, проснись, Валь! БМП умерла! — всхлипывала Кристина, гладя Валю по пышным волосам.

— Не умерла. Просто спит. Это же черепаха, Крис! Давай тоже поспим, а?

— Нет, Валь, она не дышит, — сочувственно шептала Кристина.

«Бедный Вальчик, нужно подарить ему новую черепаху. Жалко, второй такой не будет. Эта уж слишком тусовочная была».

— Дай сюда! — недовольно открыл глаза Валентин, натягивая повыше одеяло. Он еще не успел как следует проснуться.

Неподвижные беспомощные лапки животного свисали по разные стороны панциря. Кристина всхлипнула от жалости к Вале, а Валя — от жалости к своей БМП.

— Бедная, бедная моя Бээмпэшечка! — гладил он шершавый панцирь. — Ты не знаешь, как умирают черепахи? Они не мучаются, Крис, как люди на смертном одре? Она, наверное, тоже в последние минуты вспоминала всю свою жизнь, что осталось после нее, что она успела сделать и что не успела, исполнились ли все ее мечты, достигнуты ли цели. Где она умерла?

— Под холодильником, я ее нашла там, — вздохнула Кристина и обняла Валю.

Валя рыдал. Кристина тоже.

Ничего смешного нет в том, что тридцатилетний мальчик убивается по черепашке. Валины родители оставили его у бабушки и уехали в Америку, а на праздники присылали конфеты и открытки. Они вернулись обратно, когда ему исполнилось двадцать. Но считать «родителями» этих чужих людей Валя так и не научился. Женился он, когда умерла бабушка, потому что не мог быть один. Но поскольку жена была нормальной ориентации, они постоянно ругались. БМП была самым близким существом в его жизни до Кристины.

— Валь, я что-нибудь могу для тебя сделать приятное? Ну пожалуйста, не плачь! Хочешь, прямо сейчас куплю тебе новую БМП?

— Нет, второй такой нет! — Валя поднял на Кристину свои красные от слез глаза. — Позвони продюсеру, а! Прямо сейчас позвони! Мы запечатлим память о БМП в сердцах современников!

— Валь, у тебя, по-моему, крышка поехала! Сейчас позвоню, ладно.

ГЛАВА 6

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ПРЯМЫЕ ПЕРЕСЕКАЮТСЯ

* * *

Олег одиноко сидел в кулуарно-темном «Шатуше» и, щуря глаза от красной подсветки, изучал «предложение, от которого невозможно отказаться». Он давно планировал продать здание завода в Испании, а станки с этого завода — в России. Контролировать не особо прибыльное производство пластиковой продукции было некогда и лениво, а запускать его было жалко и ни к чему. Олег был твердо уверен в баснословной стоимости здания, а также чудо-станков (в количестве 15 штук). Каждый станок стоил миллион долларов. На предложение по заводу нашелся покупатель, готовый подписать контракт «прямо вчера». Оставалось только найти того, кто купит станки. Хранить их где-то проблемно, дорого, да и не нужно. Две чудо-машинки занимают целую фуру.

Олег поговорил с дотошным юристом, с пронырливым финансовым директором, с бесконечно привязанным к деньгам партнером и подтвердил свое согласие на эту сделку.

Довольный Артур примчался в ресторан за пятнадцать минут. Реактивный двигатель его передвижения включался тогда, когда он слышал слово «деньги».

— Это очень хорошая новость! Я думал, ты откажешься. Зачем нам этот завод, толку от него мало, — радовался Артур.

Он твердо понимал свою некомпетентность. Но так же твердо осознавал, что Олег никогда не выгонит его. Потому что их первый капитал был заработан благодаря ему, Артуру, а завод большей частью был построен и оснащен на денежки его дяди чудо-махинатора.

Удачливый дядя успешно функционировал в партии, когда во время распада СССР все партийное бабло начало утекать за границу. Олег с Артуром примазались к этой утечке. Дядя Артура был деятель еще тот: в выходные дни он ухитрялся отправлять партийные деньги за границу на биржу. С огромных сумм казенных денег дядя получал неплохие дивиденды и хранил их в швейцарском (разумеется) банке. Вскоре тайные махинации стали явными, и дядю замели. Но партийные деньги лежат и тихо-спокойно приумножаются в банке. А завод, построенный на часть этих денег, спокойно стоит себе в Испании.

— Нужно продать станки! — коротко высказался Олег, разглядывая силиконовую девушку за соседним столиком.

— Продадим обязательно! Как прошла пресс-конференция?

— Не будет скоро НК, сто процентов. Заказ наш. Еще запустим фестиваль и PR-кампанию о том, какие мы хорошие и замечательные. И все.

— А может, все-таки «утку» пустим? — не мог успокоиться Артур. — Чтоб наверняка их заткнуть?

— А может, и пустим!

Жить можно на 100 процентов, можно на 50, можно и на 20. Процентное соотношение яркости и качества жизни — индивидуальный выбор каждого человека. Все без исключения хотят простого человеческого счастья, вот только видят его все по-разному. Закон звучит просто: чем больше ты открыт миру, тем больше мир сможет отдать тебе. Чем больше ты доверяешь своей судьбе, тем меньше она тебя разочарует. Достаточно открыться и прекратить бороться. В войне счастья точно не может быть.

Артур знал, что жизнь — спектр разнообразных возможностей, которые, можно сказать, находятся на каждом шагу. Он знал это, но, к сожалению, никогда не проверял это знание на практике. Поэтому его жизнь была спокойна, степенна, несказанно одинока и порой совсем бессмысленна.

Олег также был одинок и, наверное, несчастен. Но сила его заключалась в том, что он никак не хотел этого замечать. Он получал удовольствие от своих игр с окружающими и свято верил в удачу.

«Вот заодно и проверим PR-способности этой девицы с Тверского бульвара», — решил Олег и связался с секретаршей. Он отчетливо помнил фамилию на бейджике и название агентства. Имея на руках столько информации, Верочке ничего не стоило найти Кристину.

Звонок девушки не заставил себя долго ждать.

— Олег Викторович, добрый день! Это PR-менеджер Кристина Ирланова, агентство «Оптима Групп».

Первое было уже съедено, второе еще не принесли. Олег наслаждался ментоловой сигаретой и непонимающим видом партнера. Артур не понимал, зачем персона уровня Олега общается с какой-то пиарщицей по личному мобильному.

— Какая Кристина Игнатова?

— Ирланова… А, вы просили, чтобы я занималась вашим медиапланом. Я бы хотела договориться о встрече.

— Я никого не просил.

— Извините, это, наверное, ошибка, сконфуженно ответила девушка, опущенная ниже уровня плинтуса.

В трубке раздались гудки.

Через несколько минут телефон звонил снова.

— Олег Викторович, извините за беспокойство, я связалась с вашим пресс-секретарем, и он подтвердил ваше желание встретиться со мной по поводу серии статей про ваш холдинг.

Кристина не привыкла оставлять вопросы открытыми.

— Я знаю, — отвечал Олег. — Я изъявил желание дать вам интервью и поговорить о возможном сотрудничестве, но я никого не просил. Я никого никогда ни о чем не прошу. Завтра в 15:00. Вам удобно?

«Ну прям не верь, не бойся, не проси какое-то» — подумала Кристина, ответив «Да». Прощаться с хамом она не стала.

— А ты зачем занимаешься этими статьями?! — недоумевал, как всегда, Артур. — Вон Земченко пусть делает медиаплан, у нас же под это целый департамент есть?!

— Счет, — не заметил его высказывания Олег.

Олег медленно ехал на своем «скромном» Mercedes CLS, не всматриваясь в дорогу, которую знал досконально. Эта дорога вела его домой в трехсотметровую уютную квартиру, в которой, как ни странно, ему не было одиноко. Одиноким он не чувствовал себя лишь по той причине, что твердо знал: любая женщина в Москве с радостью согласиться провести с ним там не только ночь, но и целую жизнь. Это знание отбивало всякую охоту разбавлять одиночество.

На светофоре грязный уличный мальчишка постучался в тонированное окно и получил из узкой щелочки пятисотку. Олег давал милостыню не потому, что жалел нищих. Просто он знал, что не всем нищим, так же как ему, суждено пройти путь из грязи к богатству и благополучию.

«На испанские барыши надо купить дом на Кипре. Нет, лучше в Монте-Карло. Да в Монте-Карло… Надо нанять агента».

* * *

После смерти Лимы ухудшилось не только моральное состояние Никиты, но еще и материальное. Место генерального директора на федеральном канале с самыми большими рейтингами, которое принадлежало другу, теперь гордо занимал заклятый враг.

В библии говорится: «Возлюби врага своего». Но только это не про Никиту. Он ненавидел своих врагов, которых в Москве было более чем достаточно.

Новый босс тоже ненавидел продюсера всеми фибрами своей гнусной темной души. Конечно, ненависть не рождается на пустом месте и для нее был повод.

Молодой талант в лице Никиты подсидел восемь лет назад успешного кинопродюсера, перекупив двух самых известных режиссеров и сценариста. Человеческий фактор — штука несложная. Ребята потянулись за длинным рублем, который предложил Никита, в то время как киностудия Ивана не успела продлить сроки контрактов. Прибыль с проката картин быстро окупила взятые Никитой кредиты, принеся ему материальный успех и известность. Ивану достались развод с женой и банкротство.

Это был непростой период. Найти талантливых людей оказалось более чем сложно. На кинофестивалях не появлялись картины киностудии Ивана, а прокат лишь окупал затраты. Пришла пора третьесортных сериальчиков, заполонивших все каналы телевидения, и несколько экранизированных детективов позволили Ивану начать все сначала.

«Крепкий орешек» поднялся, ведомый чувством мести, и сейчас наконец его время пришло.

— Мы отказываемся пролонгировать контракты на ваши сериалы. Наш канал более в них не нуждается.

Иван упивался первой искрой огня, который так долго бушевал у него внутри, сжигая дотла все другие чувства и эмоции.

Месть, злость, агрессия, ненависть — это страшные слова, мешающие людям жить, трезво мыслить, счастливо функционировать. Эти слова следует непременно запретить, удалить из лексикона и, если потребуется, стереть из памяти. Нужно запретить эти чувства законопроектом, включать запрет на их произношение в 25-й кадр в каждом фильме на экране. Эти чувства — страшная инфекция. Зараженных ею до полного выздоровления следует помещать в герметичные колбы и доступ к ним разрешать только специально обученным профессионалам в костюмах химзащиты и противогазах с последующим строжайшим карантином.

Пока люди заражаются злостью, агрессией, ненавистью и продолжают эту войну, они будут вынуждены умирать раньше смерти, посвятив свое существование лишь этим паразитирующим вирусам.

— А Дмитрий считал иначе! — Джемпер под мышками начинал промокать, а лодыжка правой ноги нервно дергалась, выдавая состояние Никиты.

— К сожалению, Дмитрия больше с нами нет.

Единственная причина, которая примиряла бойцов невидимого фронта, был Дима. Только благодаря дружбе с ним оба держали себя в руках. Но память о нем не могла остановить цель — расквитаться.

— Насчет сериалов вы, конечно, погорячились. Ну что ж, выбор ваш. Дмитрий вам передавал информацию по медиапланам на музыкальный фестиваль.

— К сожалению, я не понимаю, о чем вы говорите, — упивался своей властью Иван, отслеживая мимические изменения искривленного злостью лица Никиты.

Это было психологическое убийство. Один выстрел в сердце и контрольный в голову. Враг обезврежен. Психологическое оружие от огнестрельного отличается тем, что летальный исход наступает не сразу, а долго и мучительно затягиваясь на долгие годы.

Никита закурил свою сигару.

Худой, длинный скрюченный как знак вопроса, на который для хохмы нацепили итальянский костюм прет-а-порте, Иван брезгливо следил за Никитой, не снимая прицела. «Этого мало!»

— Это чушь какая-то! — вскочил с кресла Никита. — Вызовите мне PR-директора.

— Не приказывайте, что мне делать! Идите и найдите его сами. Думаю, нам нечего больше обсуждать. Разговор окончен. Спасибо.

Никита схватил портфель и выскочил из кабинета, хлопнув дверью так, что портрет Путина, сорвавшись с гвоздя, с грохотом ударился об начищенный паркетный пол.

Иван бережно поднял фотографию, убрав с нее осколки стекла, и положил на свой стол. Он поражался хамству врага и радовался хорошо подготовленному убийству.

— 30 тысяч за один показ ролика, как по прайсу, Никита Михайлович, — извинялся PR-директор, стараясь не смотреть в глаза лучшему другу своего бывшего босса. — Вы ведь не успели заключить контракт на оговоренную сумму, теперь уже ничего нельзя сделать.

Никита стоял у стола, заваленного бумагами и папками. «Этот козел промышленник меня замудохает».

В минимальную смету фестиваля втиснуться и так было сложно. Единственный доход мог быть за счет специального понижения гонорара артистов и с рекламных роликов на канале за счет дружески пониженного в стоимости медиаплана.

«Может, отказаться от этого чертова фестиваля?» — размышлял Никита, сидя в машине.

Водитель, увидев его перекошенное в ярости лицо, побоялся спросить, куда ехать. Машина продолжала стоять на парковке.

«Нет. Первые платежи уже пришли на счет. Половина хедлайнеров оплачена. Столько возни уже было с этим фестивалем! Придется вкладывать свои бабки. Посчитать, как их можно отбить. Уйти из проекта нельзя. Поздно. Контракт. Деньги. Поздно. Контракт, деньги пришли, контракт. Черт (цензура), (цензура), (цензура), вот мудак!» — Мысли бешено копошились в голове, как стадо муравьев, казалось, она сейчас треснет, разорвется.

Прозвенел звонок.

— Алее! — закричал в телефон Никита.

— …

— Да, помню наш разговор, да. Поужинаем в шесть, «Эльдорадо».

— …

— До встречи!

«Только секс способен хоть на время утихомирить этих муравьев. Хотя сейчас не до секса. Зачем я договорился с ней встретиться? Черт, да на (цензура) мне сдалась эта Кристина (цензура)? Урод. Мудак (цензура). Надо отменить ужин. Нет. Какая разница, с кем ужинать? Одному или с ней…»

* * *

«Когда жизнь тебе что-то дает, надо этому обязательно радоваться. — Так успокаивала себя Кристина по дороге в ресторан «Эльдорадо. — «Вот, например, попадаешь ты на самую высокую гору, на которую всю жизнь мечтала попасть, и многие другие мечтали, но не попали. Только тебе удалось. Так вот, ты стоишь там на этой горе, удовлетворенная, а рядом с тобой стоит принц из твоей мечты. Ты в нарядном платье последней коллекции Dior, тебе подносят фрукты, вина, пирожные. Но ты вдруг оглядываешься по сторонам и говоришь:

— А где тут у вас кактус?

Ангелочки отвечают:

— Так вот он!

— А почему он тут растет, а не там? Было бы совсем хорошо, если бы он там рос!

После того как ты это сказала, жизнь твоя испорчена. Один кактус смог испортить тебе рай. И это все потому, что ты нашла причину, по которой можно быть недовольной.

Твое недовольство жизнью мешает тебе наслаждаться ею, а не она сама.

Так что если кактус растет не там, где ты хочешь, или если его вообще нет, если ангелочки не летают и принца не замечено в радиусе ста километров — это совершенно не повод, чтобы не насладиться пребыванием на горе. Надо радоваться всем кактусам, которые есть в твоей жизни…

— Ты смотришь мимо меня!

«И жлобам в твоей жизни тоже надо, наверное, радоваться», — заключила Кристина и поздоровалась с Никитой.

— Шампанского за знакомство выпьем? — спросил Никита сам себя и заказал бутылку Crystal. Кристина успела лишь поднять глаза, рот открыть, к сожалению, ей не удалось. — Тебе заказать или сама разберешься?

— Положусь на ваш вкус, — кокетливо произнесла она.

Первое правило этикета «ты и мужик в ресторане» в практике Чижика звучало так: «Пусть почувствует твое доверие к нему и свою значимость. Мужик должен быть уверен в том, что ты без него не можешь, он должен понимать, что занимает важное место в твоей жизни. Слабость — главное женское оружие».

— Ты вообще здесь?!

— Да-а-а! — протянула Кристина.

Она попыталась вспомнить, когда она в последний раз ужинала с мужчиной в ресторане вдвоем. С настоящим мужчиной, не считая Валю. Не вспомнила.

— Я тебе говорил, что книжка очень удачная? — «Лесть — сила притяжения».

— Да. Спасибо. Но киносценарии, если честно, я писать не умею. — «Играть с открытыми картами — сила воли».

— Все когда-то начинают. Ты и книжки писать, наверное, не с рождения умеешь. — «Может, если повезет, когда-нибудь научишься». — За тебя!

Никита поднял бокал с шипучей жидкостью, всматриваясь в голубые глаза девушки.

Наивность, доверчивость и детство оставались в них лишь потому, что судьба уберегла Кристину от тяжелых психологических травм, серьезных материальный проблем и житейских неурядиц. Она выросла в Подмосковье в семье учительницы и водителя автобуса. Сама поступила в МГУ и начала взрослую жизнь в Москве с профессии журналистки в районной газете. Казалось, в ее жизни сейчас имелось (смотря глазами среднестатистического обывателя) все. Кроме одного маленького кактуса — мужчины.

«В тихом омуте черти водятся». Кристина знала эту старую поговорку, но не догадывалась, что эта поговорка имеет прямое отношение к ней. Если пробиваешься к своей цели, выращивая амбиции, непременно выпустишь чертей наружу.

Они чокнулись бокалами и выпили.

— Мне нужен сценарий сериала, так, ничего особенного. Это несложно. Нужно выдавить скупую слезу из скучающих домохозяек, и не больше, — болтал Никита, так он пытался забить свою нервозность и забыть стресс сегодняшнего дня.

— Я не знаю, что и как писать.

— Так ты же мне сама позвонила! Я расценил твой звонок как согласие рискнуть. Кто не рискует, тот не пьет шампанского! — Он снова поднял бокал. — В Африку приезжает Дед Мороз, рахитичные детки его радостно встречают: «Дедушка, а где же подарки?» — «Дедушка Мороз дарит подарки только тем деткам, которые хорошо кушают!»

Сам рассказал анекдот, сам же над ним и посмеялся.

«Если не знаешь что сказать, скажи правду!» — подумала про себя Кристина. И, глубоко вздохнув, произнесла:

— У Валентина умерла черепаха, он расстроился. Я спросила его, чем могу помочь, и он очень попросил меня с вами встретиться. Я же не могла его расстраивать?!

— Не знал, что Валентин заводчик черепах. Но с твоей стороны это очень благородный жест! — захохотал Никита, выпив залпом шампанское.

«Ну и жлоб же он! Нечего бисер метать перед свиньями… И вообще сначала надо думать, а потом говорить».

С людьми следует говорить на их языке. То, что нормально и естественно для тебя, может показаться совершенно диким для собеседника. Одно невинное слово может обидеть его или, наоборот, унизить тебя в его глазах. Как случилось сейчас.

Кристина тоже залпом выпила шампанское. Смех прекратился, возникла пауза.

— А какие творческие планы? — «Со сценарием все ясно».

— Пишу третью книгу. — «Врать нехорошо, но приходится. Не могу же я сказать, что не пишу третью книгу, потому что мозгов хватило только для двух?»

— И о чем будет творение? Может, оно мне для сериала подойдет?! — влажные глазки-щелочки Никиты после третьего бокала шампанского более нагло и бойко рассматривали девушку.

Кристина засмущалась, сделала неловкое движение рукой. Вилка звонко приземлилась на пол. Девушка засуетилась и вопреки правилам этикета наклонилась, шаря под столом.

Никите стоило титанических усилий сдержать смех.

— Извините, — смущенно ответила она. — Книга про любовь, про мужчин, ну про него и нее, в общем. — «Черт, что я несу?»

— А главный герой, случайно, не нужен? — «Разрешение ситуации пришло само собой. Это хорошая возможность продлить знакомство».

— Очень нужен. Я сейчас как раз об этом думаю. — «Сам напросился, жлоб».

— Так когда приступим к написанию? — «Я и она. Компьютер и постель — это уже оригинально. Точно до Лондона успею».

— В воскресенье. Вы свободны в воскресенье? — «Первый подопытный есть. Замечательно. Сам подписался, я не виновата».

— Да, весь день я в твоем распоряжении. «Маленькие победы каждый день», — вспомнилась Никите реклама йогурта.

— Только мы будем писать ту часть, которая касается именно вас, все остальные я покажу вам только тогда, когда все будет готово. — «Знал бы ты, что там про тебя будет!

"Жлоб смотрел на меня своими бегающими глазками и вожделенно мечтал, как бы переспать со мной. Я пила шампанское большими глотками, думая о том, сколько надо выпить, чтобы захотеть его. Наверное, я столько выпить не могу. А кто, интересно знать, спит со жлобами? Алкоголички или слепые?" — Нет, так слишком цинично!»

— Хорошо. Договорились! — Никита поднял бокал.

Незаметно появившийся официант профессионально откупорил вторую бутылку Crystal, пару секунд дым шел из нее, как из новогодней хлопушки. Для Кристины это шампанское действительно символизировало праздник. В любом деле главное начать.

«Интриганка малолетняя».

Еще два часа они сидели в «Эльдорадо», слушая тихие звуки интерьерного водопадика. Кристина исподволь изучала «жлоба», а «жлоб» ехидно и вожделенно изучал Кристину. Он останавливал взгляд на груди украшенной цепочкой Чижика с кулончиком Bulgari. Сверлил глазами ее бедра, когда девушка, чуть пошатываясь на высоченных каблуках, отправлялась в уборную. Рассматривал безупречные длинные ногти с французским маникюром. «Интересно знать, как она ими печатает?.. Вот заодно и посмотрим».

Кристина помнила, что обещала Вале аванс за сценарий, и теперь долго и мучительно думала, как выкручиваться. Пузырики шампанского творили в голове странные вещи. Собраться с мыслями оказалось трудно.

Любой случайный наблюдатель непременно сказал бы, что этих людей объединяет лишь спортивный интерес. Но на самом деле их объединяло большее, а именно, меркантильное желание взять то, что нужно, при возможности не отдав ничего взамен.

Никита посвящал Кристину в тайные стороны кино и шоу-бизнеса. Кристина поведала ему пару историй из закулисья книжного мира.

Они задавали друг другу вопросы, искренне интересуясь ответами, смеялись, и, казалось, уже дружили. Их не объединяло ничего и в то же время связывало многое. Они были похожи в том, что посвятили себя красивому звуку «искусство», забыв о том, что на свете есть еще что-то помимо него… Ведь для чего дано человеку сердце? Возможно, для того, чтобы любить.

— Спасибо за приятный вечер, — прощался Никита с Кристиной у ее подъезда.

— И вам спасибо! — фамильярно ответила Кристина, так и не перейдя на «ты».

Она, уже смелая и чуть пьяная, протянула ему руку. Никита галантно поцеловал пальцы и потянулся к губам.

— Спокойной ночи! До встречи в воскресенье!

«Не дождешься, жлоб», — она улыбнулась и прошмыгнула в подъезд.

Кристина лежала под пушистым слоем пены, погрузившись в размышления о встрече.

Валя с Чижиком еще не вернулись из кино, а в пустой квартире очень не хватало тусовочной БМП.

«Странный он человек, холодный и одинокий. Какой-то далекий, необычный. Жлобами не рождаются, жлобами становятся. Она узнает, из-за чего он стал таким, и заодно проведет маркетинговое исследование».

Она нырнула в пышную пену, как в облачко с ангелами на горе.

«А что привело меня к тому, что я живу с голубым другом и школьной подругой?»

Кристина первый раз в жизни задала себе этот вопрос. У каждого человека есть вопросы, которые хотелось бы не замечать. Но рано или поздно они всплывают, и отвертеться от их решения уже невозможно. Кристина хотела бы написать о том, почему люди одиноки, почему они становятся жлобами, почему живут с голубыми и почему, наконец, они все несчастны. Но ответов на эти вопросы у нее пока не было.

Страшно захотелось сделать что-то приятное людям, с которыми она живет и которых любит. Черепаху для депрессующего Вали купить было невозможно, он отказывался от субститута БМП. Для зареванной и расстроенной в последнее время Чижика Кристина заказала букет в службе доставки цветов.

Неудачные романы в жизни подруги — не редкость, а скорее правило. Но такого, чтобы девушка плакала два дня подряд, не случалось раньше.

Кристина приготовила креветки, запеченные в кляре, салатик из свежих овощей и брусничный коктейль.

«Им должно понравиться!»

ГЛАВА 7

РИСК И СКОРОСТЬ

* * *

Риск — привилегия сильных людей, авантюризм — достоинство смелых, азарт — качество и тех и других. Мир — классная штука, здесь есть все. Достаточно только придумать механизм, позволяющий получить то, что ты хочешь. Для того чтобы получить миллион, нужно изобрести схему высокого уровня, рискнуть многим и, возможно, поворочаться долгими бессонными ночами. Для того чтобы получить уважение и значимость, достаточно грамотно продумать план и рискнуть чем-то не очень значительным. Для того чтобы получить любовь, достаточно полюбить. А для того чтобы узнать имя понравившейся девушки, достаточно сделать лишь один звонок.

Проще для Олега ничего не могло быть.

В приемной Кристина ждала полтора часа, пока Олег соизволил ее принять. К этому времени она выпила три чашки кофе и опустошила вазочку с орешками и конфетками. «Вот позорище. Голодная пиарщица. Ну что за имидж. Блин! Ладно, он сам виноват. Ждешь, нервничаешь. Это же стресс!»

Первым желанием Кристины, увидевшей Олега, было желание исчезнуть тихо, по-английски, не прощаясь и желательно не здороваясь.

«Будем надеяться, что он меня не узнал», — мечтала она, проваливаясь в кресло в его кабинете. Понятие «мягкая мебель» нужно классифицировать по подгруппам: «мягкая мебель для лузеров», «мягкая мебель для недавних лузеров» и «мягкая мебель для тех, у кого действительно есть деньги».

«Откуда в нашей стране столько голодных людей?! Бедная Вера не успевает, наверное, пополнять запас орехов и конфет», — размышлял Олег.

Олег смотрел в голубые небесные глаза наивного ребенка и представлял себе игру в пинг-понг. Шарик прыгает через сетку от ракетки к ракетке. Шарик летит к ней, она должна его отбить. Или… Или упустить ход.

— Изучив материалы, присланные мне сотрудниками вашего отдела по связям с общественностью, думаю, целесообразно создать в глазах общества не только позитивный образ вашей корпорации как огромной структуры, которая не сжирает людей, как это принято сейчас думать о крупных холдингах, а занимается благотворительностью, заботится о своих сотрудниках, предоставляет тысячи рабочих мест по всей стране и, что самое главное, занимает очень серьезные позиции на рынке производства оборудования для добычи нефти и газа. Необходимо подчеркнуть, что госзаказ вам достался заслуженно и ваша корпорация может его исполнить лучше, чем кто бы то ни было, — выпалила одним духом Кристина.

Олег, дружелюбно улыбаясь своей харизматичной улыбкой, кивнул. «Давай-давай, старайся!» Кристина смотрела на него. Идеальная фигура, облаченная в черный костюм Marc Jacobs и розовую рубашку, красивые глаза и великолепный цвет кожи. Он напоминал рекламную фотографию из глянцевого журнала. Глядя на нее, обычно думаешь, что в жизни не встречаются людей с подобной безукоризненной внешностью. В его облике и манере держаться было что-то аристократическое.

— Поэтому следует писать не только о деятельности вашей корпорации, но и еще о личности держателя контрольного пакета акций, то есть о вас. Необходимо приблизить ваш буржуйский образ в глазах большинства простых людей к образу национального героя, который живет и работает на благо народа и своей страны.

— Полностью согласен! — Олег тоже смотрел на нее.

— Мы должны описать все ваши свершения на благо родины и вашу частную жизнь как приличного семьянина, любящего детей, имеющего большое количество друзей, заводчика домашних животных — это самое лучшее приближение к массам. И возможно даже, наш герой в свободное от дел государственных время готовит на даче шарлотку.

«Господи, прости меня!» — смеялась в душе Кристина. Из скольких мудаков она в прессе сделала героев, из скольких ублюдков — любимчиков публики. «Плюс один, минус один, неважно!»

— По поводу всего остального понятно: мы строим детские дома, больницы. Спонсируем благотворительные организации, не загрязняем окружающую среду, все наши заводы находятся в отдалении от населенных мест. Стабильно и честно платим налоги. Так что информации у вас масса. Вот только я не женат и готовить не умею.

На последней сказанной им фразе девушка повеселела.

— Подумаю, как исправить эту оплошность, и вам обязательно сообщу. А сейчас, думаю, целесообразно перейти к интервью. Мне все понятно. Остальные вопросы обсуждайте с PR-департаментом.

— Хорошо бы добавить трагизма! — воскликнула Кристина. — Например, несчастный случай в семье или что-нибудь насчет того, что вы планируете усыновить приемных детей.

— Я подумаю! Итак, приступим. Извините, у меня очень мало времени.

Девушка профессионально провела интервью. Диктофон писал складную речь Олега, а вопросы она, похоже, подготовила заранее. «Очень старается. Кому нужно это интервью в большей степени, мне или ей?»

— Вы хотите еще что-нибудь добавить? — после часовой беседы спросила она.

— У нас в пятницу будет пресс-конференция по случаю грандиозного музыкального фестиваля, который мы организуем. Культурный образ современной России в мире. Вы не хотите прийти? Будет фуршет. Пиарщиков и журналистов главное — накормить досыта и напоить до отвала, на халяву они падки.

— Спасибо, фуршет меня мало интересует. А анонсировать фестиваль я обязательно буду, это как раз подойдет для статей, которые мы будем писать про ваш холдинг. Я приду.

— Спасибо, что приехали.

— Спасибо вам!

Кристина не спешила вставать, Олег не спешил провожать ее. Кристине было плевать на его заводы и пароходы. Олегу было плевать на это интервью. Ей хотелось понять, узнал он ее или нет. Ему хотелось… Он и сам не знал, чего ему хотелось.

— А можно вопрос личного характера? — осведомилась Кристина, сгорая от любопытства.

В конце концов, она ничего не потеряет, работа уже сделана. А ей очень хотелось знать, настолько ли он воспитан, что не подает виду, что узнал ее, или настолько бабник, что просто не помнит?

— Можно, если осторожно, — подыграл Олег.

В его глазах скользила бегущая строка: «Ну, конечно же, я тебя НЕ узнал. Не волнуйся».

— А как вас мама называет? — спросила она и сама испугалась прозвучавшего вопроса. «Черт, что я говорю?! Блин, откуда я это взяла?! Ну надо же так ляпнуть».

— Олежек! — улыбнулся Олег. — «А это еще что такое?» — А вас?

— Кристи, — смутилась девушка и встала.

— Что ж, Кристи, до пятницы!

— До свидания, Олег Викторович.

Дверь хлопнула. Олег закурил ментоловую сигарету и уставился в кресло, в котором несколько секунд назад сидела она.

«А как вас мама называет?» — крутился вопрос в его голове. Смешно и странно. Глупый вопрос, не имеющий никакого отношения к интервью, к их случайному нелепому знакомству. Этот вопрос смутил его, на мгновение заставил усомниться в привычном знании канвы людской предсказуемости. Он прозвучал явно с какой-то целью. Цель Олегу была непонятна.

Олег досконально знал геометрию людских жестов, точно распознавал мимику, фиксировал цепким взглядом малейшее движение зрачков. Но этот последний вопрос перевести на понятный для себя язык он не смог.

«Что это значит?»

— Артур, а как тебя мама называет? — спросил Олег, набрав номер партнера.

— А тебе зачем? — поинтересовался тот. — Не помню!

— А тебя кто-нибудь когда-нибудь об этом спрашивал?

— Нет.

Через пару минут его довольное жизнью лицо появилось в кабинете Олега.

— А тебя как мама называет?

— Олежек.

— Вот те на, а я не помню, честно. Ха-ха-ха. Олежек!

— Что нового?

— Архитекторы уже составили план фестиваля, первые деньги ушли на счет строителям и организаторам. По общей концепции фестиваль будет представлять собой территорию «белых облаков». Строятся тентовые конструкции в форме облаков и специальные арки между ними, на которых можно будет размещать баннеры спонсоров. Тем самым мы не изуродуем рекламой пространство и в то же время заработаем денег с фандрайзинга. Наши пиарщики уже деньги считают, спонсоров есть на миллион.

— А арендаторы, а жилые помещения? Какой миллион — минимум пять! Надо построить временную гостиницу на месяц. Пусть маргиналы живут в палатках, а экстремалы в VIP-бытовках. Нет, лучше построить VIP-палатки, такие, на тенты похожие. С отоплением, телевизором, кондиционером.

— Ага, а если их смоет?

— Поставить рядом со сценой, на возвышении!

— А как спать, когда музыка орет?

— А мы организаторам и архитекторам за что деньги платим?! Вот пусть и придумают так, чтобы не смыло, и так, чтобы не оглохли.

— Так мы же им не платим! — искренне удивился Артур.

— Так они этого пока не понимают.

Артур скуксился в кресле как сморщенный финик. Олег раскинулся в кресле как лев, царь всех зверей.

— Мы здесь не благотворительность делаем! Надо с фестиваля деньги поднять, а то три миллиона — что-то дорогой пиар!

— Знаю, — буркнул Артур и тихо-тихо просочился обратно в приемную.

Олег остался восседать на троне и думать о том, кому продать станки. Очень хотелось дом в Монте-Карло. Лазурный берег, роскошная вилла, в ее саду стоит белый рояль, на котором именитые пианисты будут играть бессмертные творения Баха, Шуберта и Моцарта. Не то чтобы Олег очень любил классическую музыку, просто во всем ему не хотелось быть похожим на других. Когда все слушали транс, он слушал классику, если бы все слушали классику, возможно, он бы пристрастился к трансу.

* * *

В темном, собирающим полуночных личностей пространстве клуба «Б-2» состоялась литературная встреча двух творческих личностей. Никита терпеливо ожидал Кристину за деревянным столом.

«Природа заложила в мозг женщины опоздание… Но, в конце концов, они же женщины, надо делать на это скидку. Они имеют право просто быть такими, какие они есть», — вдруг подумал он.

— Извините за опоздание! — Кристина, запыхавшись, присела за столик, всем своим видом извиняясь за свою непунктуальность. — Точность — вежливость королей, это не про меня.

— Ты имеешь право опаздывать, ты же девушка! — настроение Никиты сегодня, как ни странно, было лиричным. Ведь он решил стать героем романа.

Ее задачей было как можно больше узнать о нем, о ее единственном подопытном, о котором придется писать как минимум пятьдесят страниц текста. Его повадки, привычки, мысли, действия. «Как он живет и о чем думает? Что хочет и как привык это получать? Как он стал тем, кто он есть? А кто он есть?» — крутилось у Кристины в голове. Ее стратегическая задача — написать «практическое руководство», «инструкцию по применению» этого человека.

— Право?! — улыбнулась Кристина. — Какое многогранное и наполненное слово — «право»… Оно есть у всех, но никто им не пользуется. Право есть у каблуков стучать об асфальт и разлетаться звонким эхом в пустоте улиц. Право времени быть бесконечным. Право ожидания длиться.

Кристина говорила уверенно, немного дерзко, вызывающе. Она чувствовала себя наравне с этим «человеком ночи» в вампирском пространстве полутьмы клуба.

— Право денег быть властью, — продолжил Никита. — Право любви быть невозможностью.

— Право женщины опаздывать. Право мужчины не дождаться… Вы ждали меня полчаса, почему?

— Мне интересно то, что мы задумали.

— У вас, наверное, ко мне… Как это говорится? Спортивный интерес. Вам интересно посмотреть, что будет говорить и как будет писать про вас, избитого жизнью, успешного, знаменитого продюсера малолетняя девица, называющая себя писательницей! Ведь так?

«Когда ты называешь себя крутой, тебя будут стараться опустить, когда ты выставляешь напоказ свою слабость и беззащитность — тебя будут стараться защитить. Люди так устроены: у каждого в крови — заботиться о слабом. Ведь только благодаря слабому ты можешь почувствовать себя сильным».

— Самокритично! Что будешь есть? — Никита стрельнул своими маленькими глазками, в которых мелькнула искорка уважения. «Хотя бы ничего не строит из себя».

— Итак, каков он, мой герой? — спросила Кристина.

Писать еще нечего, спрашивать еще рано. Человек, сидящий напротив, был слишком закрыт, слишком далек, слишком холоден для того, чтобы говорить правду. А читателя интересует только правда, натуральная жизнь, живая. Строки должны передавать ритм сердцебиения, запах сирени за окном, цвет уставшей после бессонной ночи кожи, вкус слез.

— Он имеет право на ошибку, он имеет право на любовь, на выбор пути, на понимание, на дружбу. Он имеет право быть таким, какой он есть, — осторожно предложил Никита.

«Пространные изречения. Пустые. Бессмысленные. Вода. Бла-бла».

— Вон тот молодой человек за крайним столиком тоже имеет право на все это, но чем он отличается от нашего героя? Быть может, до того как он пришел сюда, его уволили с работы и он пьет здесь кофе на последние деньги, думая о том, как сказать об этом своей девушке. А ведь у них через месяц свадьба. И они собрались покупать квартиру в кредит. Ее мать и так против того, чтобы они были вместе, потому как он обычный среднестатистический неудачник, которого постоянно увольняют с работы. Для своей дочери мама мечтала о настоящем герое или хотя бы о бизнесмене, а он всего лишь компьютерный дизайнер, — начала фантазировать Кристина, чтобы хоть как-то растормошить собеседника.

Объектом стал низенький, худой парнишка, сидящий за пустым столом с одной-единственной чашкой кофе.

— Он смотрит на дно кофейной чашки и пытается понять, почему не стал художником или поэтом, ведь он так об этом мечтал в детстве. Он пытается увидеть в кофейной гуще свое будущее и даже не догадывается, что, когда выйдет отсюда, его жизнь изменится. На одной из темных улиц Москвы он станет свидетелем заказного убийства известного журналиста. За ним будут гнаться. Он больше не сможет пойти домой, потому что в таком случае он подвергнет опасности свою любимую, ее семью. Он остался один и без ничего, а за ним гонится целая банда. Что он будет делать дальше?.. Можно придумывать до бесконечности, это очень легко. Но чем же он отличается от нашего героя? Кто он?

— Так пишутся детективы. Молодец. Я в тебе не ошибся, — Никита был приятно удивлен фантазией Кристины. — А кто наша героиня. Какая она?

— Она — одна из тех трех девушек, та, которая блондинка. — Никита заинтересованно обернулся. — Сегодня утром она прочитала рецензию на свою книгу, на свою первую книгу. Ей очень захотелось поделиться с кем-то своей радостью — рецензия была хорошей. Но увы, кроме подруг, которые способны лишь завидовать, ей некому рассказать о своем успехе. Она одинока, среди подруг и голубых друзей она всегда одна. Она будет продолжать писать книги и рассказы, пока однажды не встретит его. В этот момент она прекратит писать. Потому как искусство трагично, слог безжалостен, бумаге не нужно счастье, а читатель требует страданий и боли.

— А она еще не знает о том, что ей предстоит сделать выбор между простым женским счастьем и безжалостным искусством?

— Нет, конечно нет. Она привыкла быть одна. Она будет писать снова и снова, снова ожидая рецензий и рассказывая о них подругам. Старые выйдут замуж, появятся новые, и так будет продолжаться, пока она не встретит его.

— А как она встретит его? Какой он?

— Они познакомятся случайно. В кафе. На улице будет идти сильный ливень. Все столики будут заняты. Они случайно окажутся вдвоем. Лишь спортивный интерес и воспитанность заставят их заговорить друг с другом.

Никита курил сигару, облокотившись на стол, Кристина сочиняла на ходу, наблюдая за ним. Она знала, что нужно понять его, прощупать, просканировать, войти в него и какое-то время быть им. Чувствовать его душой, дышать его грудью, смотреть его странными, далекими глазами.

— Он тоже из мира искусства, так же одинок, так же закрыт от людей, холоден и скрытен. Он любит молчать, любит тишину, любит ночь. Он боится любить, боится привыкать. Он знает — разочаровываться больно. Он прожил большую яркую жизнь, о которой одни мечтают, другие пишут книги. Он многое видел и слишком многое отдал, чтобы получить то, что имеет. Долгими бессонными ночами он придумывал схемы, механизмы и ходы для того, чтобы стать тем, кто он есть. Он не имел принципов, боролся и получал.

— Возможно, он делал все это ради нее?

— Или ради своего эго. Чтобы показать, вот он какой — я?

— Нет, давай ради нее…

В общении между людьми самые большие трудности возникают в тот момент, когда кто-то делает первый шаг. Кто-то должен рискнуть и открыться первым, кто-то должен довериться. Риск оправдает себя, если другой не побоится сделать ответный шаг навстречу. Если же нет — на то он и риск.

Никита рассказывал про себя, прикрываясь ширмой героя, которого они только что выдумали. Чем больше он говорил, тем интереснее, тем ближе казалась ему эта «глупая девочка». Казалось, ее глаза понимали, разделяли.

Никита становился более понятным Кристине. Человеческим, натуральным, живым, таким же хрупким и уязвимым, как все люди.

— Какая она — его идеальная женщина? — потирая глаза, спросила Кристина.

— Та, которая понимает, такая, которую он уважает. В ней есть что-то такое… Наверное, это достоинство, ум, какая-то женская сила, граничащая со слабостью. Она должна иметь власть над мужчиной, но он не должен этого замечать.

— Ой, я заняла у вас столько времени! Спасибо, спасибо, Никита, вам огромное. Мы еще встретимся? — «Личная жизнь — отдельная тема. О ней стоит говорить в другой обстановке».

— Если тебе это понадобится — конечно. Может, давай уже «на ты»? — расширять грани и стирать границы иногда очень просто, благодаря слову «ты».

— Давай. Тебя, наверное, мама называла Ник или Ники. Женщины любят уменьшительно-ласкательные имена.

«Мама для мужиков — это святое…»

* * *

В детстве человек не боится ничего. В юности считает, что храбрее и умнее всех. С годами безумство переходит в псевдомудрость, инстинкт самосохранения ограничивает возможность получения фана от жизни. Это эволюция человека. В шестнадцать тебе кажется, ты можешь все, в восемнадцать найдутся люди, способные отговорить тебя от рисковых идей, в двадцать ты понимаешь, что такой же, как все. Ты начинаешь бояться, оберегать себя. В двадцать пять все мечты кажутся иллюзорными, цели недостижимыми, ты осознаешь себя букашкой на теле огромного мира. В этот момент заканчивается все. Если, конечно, ты не стал байкером, каскадером, игроком или экстремалом. Выбор подобного пути помогает понять, что риск — это не только безграничная любовь к каждой минуте жизни, но смелое «наплевать» моменту смерти.

Страх — глупая, придуманная людьми штука, чтобы жизнь не казалась сказкой.

Многие говорят: «Не стремись попасть в высшую лигу, она для избранных. Тебе не туда. Кто тогда будет в низшей, если все захотят устроиться в высшей?» Благодаря таким людям ты перестаешь надеяться на то, что ты избранный. А зря. Потому как избранные все!

— Ты же голубой, блин! Как ты можешь тусоваться с байкерами? Точнее, нет. Как они могут тусоваться с тобой? — Кристина никак не могла понять, зачем Валя теперь ходит в кожаных штанах, воздухонепроницаемой куртке с надписью Honda и тащит ее куда-то к каким-то непонятным людям.

— Главное — быть человеком. Тогда с тобой все люди будут общаться! Все очень просто, Крис!

Валя не обижался на глупые и иногда обидные вопросы Кристины. Она была искренним человеком. А искренность и открытость по определению неспособны обидеть.

— Давай одевайся, хватит дома тухнуть! Поехали кататься.

— Не могу, собираюсь на пресс-конференцию, — Кристина стояла напротив шкафа с выражением запутанности и обреченности на лице.

Извечный вопрос всех женских племен и народов «что надеть?» посещает женскую голову каждый день. Иногда по два раза.

— Так мы тебя и подвезем. Будешь, как взрослая, с мотокортежем.

— Не приставай к ней, она собирается павлин-мавлина заклеить! — вмешалась Чижик. — Может, платье Valentino?

— Слишком понятно, что прошлогодняя коллекция.

— Костюм Gucci?

— Я поправилась, плохо на бедрах сидит.

— Одевай Ungaro, точно сядет!

— Надоел.

— Мини-юбка, мини-блузка. И павлин-мавлина хапнешь, и еще всех байкеров в придачу. Я сегодня твой стилист.

Домашний стилист и домашний имиджмейкер, Чижик и Валя, заботились о Кристине, лежа на разобранном диване.

Интерьер сего холостяцкого жилища представлял собой креативный замут пиарщицы и бездельницы. Огромный диван посреди комнаты никогда не собирался. В огромном шкафу в полстены всегда царили бардак и хаос. Многочисленные растения в горшках умирали быстро и быстро сменялись новыми. Косметика на комоде валялась в «аккуратном» порядке, как после обыска. Плюшевые игрушки в виде зайцев и медведей никогда не поднимались с пушистого коврового покрытия, ибо ими были осторожно прикрыты пятна от сока, кофе и прочих жидкостей.

С плазменной панели и стереоустановки, щедро подаренной бывшим воздыхателем Чижика, пыль стиралась редко, да и то благодаря домовитости Вали.

— Точно подействует! Надевай мини. У тебя шницельки такие ничего! — советовала имиджмейкер Чижик.

— А кто такой павлин-мавлин? — лирическое отступление стилиста от процесса создания образа.

— Это первый мужчина в жизни монашки за последние года три! — переход на личности со стороны имиджмейкера.

— Да пошли вы, — клиентка недовольна. — Это не мужчина, а так, просто интересный персонаж. Может, что-нибудь напишу о нем.

— У-у-у!

Неизвестно как это удалось, но через час Кристину было не узнать.

Валя со знанием дела уверил ее в том, что понимает в колористике, и взялся сотворить ей макияж. Чижик же нацепила на Кристину мини-юбку и кофту с декольте практически до пупка.

— Что вы со мной сделали? Я иду на пресс-конференцию, а не на панель!

— Ну там же нет дресс-кода! — успокаивала имиджмейкер.

— А журналист — профессия свободная.

Комфортабельный мотоцикл Honda оказался намного удобнее, чем можно было себе представить. И улыбчивый пилот (так называется водитель мотоцикла) оказался вовсе не мерзким, благоухающим пивом и небритым мужланом, как думала она.

— Мы можем медленно поехать, у нее официальное мероприятие? — вежливо попросил Валя.

— С ветерком тихим сапом, — согласился пилот.

Пятнадцать черных, красных, синих мотоциклов ждали у парадной Кристины.

Слет байкеров с дальнейшим синхронным съездом выглядел как минимум киногенично.

«Надо это описать в романе. Когда Никита будет экранизировать, картинка получится красивая!» — размечталась Кристина.

Толпа мотоциклов неслась по Москве. Наряд Кристины создавал на дорогах аварийную ситуацию. Водители не только вожделенно выглядывали из окон, а вылезали из них по пояс. Байкеры радостно фотографировали пассажирку друга. А Валя ловил кайф от того, что помогает Кристине испытать новое впечатление и одновременно поддерживает дружбу с такими интересными людьми.

Ветер щекотал щеки, раздувал тщательно приглаженные гелем волосы. Кристине казалось, что она превратилась в птицу свободного полета, в птицу ветра.

Сила скорости, учащенное сердцебиение, адреналин. Сколько всего можно испытать за двадцать минут.

Жизнь — это радуга эмоциональных красок. Вот только люди почему-то отказываются их замечать.

— Когда твоя пресс-конференция закончится? — спросил пилот.

— Думаю, часа через два! — переведя дыхание, ответила Кристина.

Байкеры — это не просто тусовка, это семья. Если ты пришел к ним, поверь: о тебе позаботятся. Им интересна твоя жизнь, им интересен ты. Они всегда помогут тебе, зная, что, когда им понадобится твоя помощь, ты не откажешь. Сейчас модно объединяться в комюнити, одному в этом мире выжить невозможно. Поэтому кто-то входит в клуб бизнесменов, кто-то — в клуб игроков в покер, кто-то — в сообщество заводчиков чау-чау. А те, кто готов потерять жизнь в любую минуту ради того, чтобы каждый миг своего существования испытывать судьбу, становятся байкерами.

— Мы заедем!

Кристина радостно кивнула и побежала к входу.

Пресс-конференция оказалась, как всегда, скучной. Журналисты суетливо занимали места, выкрикивали вопросы и судорожно записывали ответы. Некоторые использовали диктофон, иные камеру, а кто-то по старой привычке ручку и листок бумаги. Рекламные ролики, транслируемые на большом экране, практически никто не смотрел. Единственно, что радовало гостей данного мероприятия, — так это рекламные CD-диски с лучшими треками хедлайнеров фестиваля, которые можно было получить в подарок. Журналисты запасливо брали по несколько штук.

Олег ухмыльнулся, обозрев наряд Кристины. Кристина ухмыльнулась, заметив его ухмылку.

Во время фуршета Олег не подошел к ней.

И только когда девушка уже была у выхода, он догнал ее.

— У вас сегодня, наверное, несколько мероприятий? — «На свидание собралась в таком видоне».

— Да! — Зачем люди врут, наверное, непонятно им самим.

— Как предпочитаете проводить время?

— В приятной компании!

Олег улыбаясь смотрел на нее. «Предложить, не предложить?» Она ненавидела паузы в разговоре и предпочла попрощаться.

— До свидания, Олег Викторович.

На парковке возле светло-желтого особняка с барельефом уже кучковались мотоциклы.

— Ну что, поехали! — окрикнул Кристину ее пилот.

— Поехали! — девушка взгромоздилась на мотоцикл.

Прохожие оборачивались. Олег уже стоял на улице и с искренним восхищением смотрел на нее.

— Это владелец холдинга, мой клиент, промышленный магнат, — гордо шепнула Кристина на ухо пилоту.

— Берем? — улыбнулся тот.

— А можем?

— Любой каприз! Свободных мест много!

Кристина слезла с мотоцикла, чувствуя на себе возбужденные мужские взгляды. Мини-юбка, шпильки и комфортабельный мотоцикл — что может быть сексуальнее!

— Олег Викторович, может, вас подвезти?

Олег был шокирован, обескуражен, удивлен и испуган. Он только что придумал план игры с ней, — но она опередила даже самые смелые ожидания.

— Да, — не задумываясь ответил он.

— Мы в Sexton, вы с нами? — выкрикнул один из байкеров.

— Да! — снова утвердительно ответил Олег.

— Тогда садитесь, поехали!

Кристина и Олег взобрались на ревущие, жаждущие скорости и приключений машинки. Мотоциклы теперь ехали не медленно и вальяжно, а дерзко и быстро, обгоняя друг друга, подрезая автомобили и иногда забывая про красный свет. Они мчались, как МЧС, быстро, стремительно, словно ураганный ветер.

«Понятно, как чувствует себя звездная личность. Тобой восхищаются все. На тебя смотрят все. Внимание к твоей персоне заставляет тебя полюбить себя, выпрямить спину, задрать подбородок, получить уверенность в своем всемогуществе, в своей вседозволенности». Кристина наслаждалась скоростью, взглядами пилотов, автомобилистов и, конечно же, взглядом промышленника, который не отводил глаз от ее ног.

В клубе компания разбрелась кто куда. Валя по винтовой лестнице поднялся на самый верх высокого сооружения, где на каждом этаже располагались столики. Кристина с Олегом остались возле сцены на улице.

Олег смешно и нелепо смотрелся в костюме и галстуке, на него поглядывали, как на пришельца с НЛО. Зато Кристина вписалась в антураж заведения — все девушки здесь были в мини-юбках и на шпильках. Уж очень хорошо смотрятся голые коленки на мотоцикле.

— Приятная у вас компания! — завел разговор Олег.

— Мне тоже нравится.

— Часто так отдыхаете?

— Если честно, впервые.

— Да? А мне почему-то показалось, что это ваши близкие друзья. Очень смелый наряд.

Кристина смущенно улыбнулась. Ответить было нечего.

Разговор не клеился, слова звучали наигранно, натянуто. Олег отпускал глупые шутки, чувствуя себя непривычно в такой атмосфере, а Кристина чувствовала себя некомфортно рядом с этим человеком, потому что он ей нравился.

Надолго в одиночестве их не оставили. За их столик вскоре приземлился Валя, затем пилот Кристины и еще несколько парней.

Пилот уже успел где-то принять на грудь и совершенно бесцеремонно плюхнулся рядом с ней, нагло положив руку ей на бедро. Кристина улыбнулась и отодвинулась. Он как ни в чем не бывало придвинулся ближе и снова нахально обнял ее.

— Не надо! — улыбнулась Кристина, опустив глаза.

Олег наблюдал за этим с нервным чувством соперничества.

— Никас, а за что ты вчерашнюю тетку так избил? — начал подтрунивать сосед Олега.

— За то, что говорила много. Так же, как и ты! — подстебнул его Никас, все сильнее прижимая к себе Кристину.

Он отхлебнул вина из ее бокала и произнес так, будто знал Кристину всю жизнь:

— Ты, наверное, устала после работы? Мы с ребятами собираемся на дачу, поехали с нами!

Это было не предложение и не вопрос, а констатация факта.

— Извините, я не могу! — испуганно ответила Кристина.

Рука пилота уже скользила по ее груди.

— А Валентин нам сказал, что у тебя планов на вечер нет.

Кристина вскинула глаза на Валю. Он смущенно отвел взгляд. Откуда ему было знать про то, что ей предложат поездку на дачу, да еще и с «ребятами»?!

Валя доверял всем людям на свете и дружил исключительно со всеми.

— Ты, наверное, забыл, Валя, что нам с Кристи завтра рано вставать. Мы же едем к родителям, — начал Олег. — Так что извините, ребята, спасибо вам за приглашение, но мы, к сожалению, сегодня его принять не можем.

— А тебя никто не приглашал. Мы приглашаем Кристину, — взбудоражился Никас. — Нам Валентин сказал, что она свободна.

Вале захотелось залезть под стол, Кристине захотелось дать ему в глаз, а Олег думал о том, как бы позвонить начальнику охраны.

— Поехали, Кристи! — сказал Никас и взял девушку за локоть. — Валя, ты с нами?

— Конечно, — не поднимая глаз, ответил Валя.

В глазах Кристины читался уже не адреналин, а жуткий человеческий страх, нечеловеческий испуг и мольба о помощи.

— Я… я не могу. Возможно, в другой раз.

— Девочки думают, что мальчики в костюмах не хотят затащить их в постель, а искренне интересуются их личностью, — нервно брякнул Никас в сторону Олега. — Мы же, байкеры, всегда говорим правду. Мы хотим затащить вас в постель! Лучше встречаться с тем мужчиной, который говорит тебе правду, ведь так?

Кристина умоляюще смотрела на Олега. Все уже встали из-за стола.

— Отпусти ее, она едет со мной!

— Да ты что? — заржал Никас, и вся компания поддержала его дружным смехом.

Олег прекрасно осознавал, что если сейчас кого-то из них ударит, живым отсюда будет не выбраться. У байкеров работает принцип мушкетеров «один за всех — и все за одного».

На хрена он сюда поперся? Адреналин — штука необъяснимая, и оправдывать свое поведение в тот момент, когда в крови бурлит эта жидкость, бессмысленно. Денег предложить он не может — это смешно. Байкеры слишком принципиальны, чтобы продать свою добычу.

— Давай один на один! — произнес он громко, и смех затих.

— Ну-ну! Давай! — согласился высокий бугаистый Никас.

Скольким таким мужичкам в костюмах он надрал задницу, трудно подсчитать.

Олег снял пиджак, Никас куртку. Кристина с Валей стояли в стороне и надеялись на чудо.

Вокруг них уже сгрудилась целая толпа.

«Шансов мало. Но есть. Завтра вряд ли попаду в офис», — хохмил про себя Олег. Он сжал кулак и неожиданно ударил Никаса между глаз, потом в печень… Никас ответил ему ударом в солнечное сплетение… Через полминуты двое мальчишек-переростков уже катались по земле.

— Давай, Никас, давай! — поддерживала друга толпа.

— Слава богу, что это дуэль! — шепнул Кристине Валя. — Иначе бы его быстро мочканули.

— Если выберемся отсюда, я тебя убью, — так же шепотом пригрозила Кристина.

Служба охраны Sexton, по всей видимости, получала маленькую зарплату. Охранники появились минут через пятнадцать, когда взрослые подростки уже изрядно друг друга помяли.

Шатающегося Олега с Кристиной и Валей быстро вывели через шлагбаум на Хорошовское шоссе. А байкеры отправились залечивать раны своему другу.

— Мы еще тебе х… на уши натянем, — орал вдогонку Олегу Никас.

Окровавленного Олега Валя и Кристина затащили в квартиру. По дороге Олег хотел позвонить в службу охраны и распорядиться, чтобы завтра утром уже не было на земле гражданина по имени Никас. Но решил, что это не горит. Пусть радуется жизни. Пока…

— Олег?! — сонная Чижик, открывая дверь, тут же проснулась, увидев мужчину, из-за которого пролила столько слез. В какой-то момент ей захотелось добавить ему синяков своей пощечиной.

— Виолетта?! — криво улыбнулся он.

Как в анекдоте: «Света? Папа? Света, ты куришь?»

— Что здесь происходит?

Чижик рассказывала подруге об Олеге, но называла его всегда «подонком», а не по имени.

Виолетта готова была зарыдать от расстройства. Подруга попалась на ту же удочку, что и она! Кристине хотелось смеяться. Олег боролся за нее! Валю поедало чувство вины, а Олега переполняло предвкушение.

Бойда отправили в душ. Он оказался «крепким малым» и спокойно мог передвигаться сам, не считая того, что из носа и губы постоянно текла кровь. Остальные уселись на кухне.

— Он пострадал из-за нее! — косился Валя на Кристину, считая иронию лучшим способом разрядить обстановку.

Виолетта непонимающе косилась на Кристину.

— Недоразумение, — вжимала плечи та.

ГЛАВА 8

ПОСТЕЛЬ КАК ПОВОД ДЛЯ ЗНАКОМСТВА

* * *

Вчера ночью Олег казался таким беззащитным и в то же время таким героическим, что, разумеется, дружная шведская семья оставила его ночевать у себя.

Утром как ни в чем не бывало Валя убежал «по делам». Виолетта спала сладким сном. Чтобы заснуть без истерики, ей пришлось употребить лошадиную дозу снотворного. Олег спал в комнате Кристины.

Девушка заботливо принесла ему кофе.

Она смотрела, как сладко спит ее рыцарь, и еле сдерживала желание поцеловать его. «Еще одна глава есть. Интересно знать, как в кино люди целуются с утра, не почистив зубы? Проснулись опухшие, заспанные и давай целоваться?»

— Доброе утро! — неожиданно открыл глаза Олег.

Под глазами одинаково-ровные и одинаково выпуклые светились, как два фонаря, темно-синие фингалы.

— Как вы себя чувствуете?

— Ущербно!

— Почему?

— Я так и не услышал от девушки, за которую боролся, простое человеческое спасибо.

— Спасибо! Вы даже не представляете, как я вам благодарна.

— А поцелуй принцессы?

Кристина прижала свои губы к его опухшим губам с засохшей кровавой ссадиной. Это было очень романтично.

Сильные властные руки Олега обнимали ее, крутили, гладили, ласкали. Раздевали нежно и заботливо, расстегивая каждую пуговичку. Олег хотел обладать своей добычей, утонуть в ней, потеряться, на время исчезнуть. Он заслужил этот секс, он заслужил ее всю и имеет на нее полное право.

«Боже, я не могу. Не могу. Не могу», — вертелось в голове у Кристины. Как во время перемотки видеокассеты, в ее памяти всплывали рассказы Виолетты, встреча на Тверском бульваре, необходимость написать книгу… «Черт с ней, с этой книгой. Найду другого подопытного», — заключила она и села верхом на Олега.

Он предпочел не торопиться, и внутри себя Кристина почувствовала пальцы, дерзкие, быстрые, игривые… Она извивалась на них так, как будто на самом мужском достоинстве. Руки Олега изучали ее тело внутри, ловили каждый изгиб, несли нескончаемое удовольствие. Кристина уже не могла различить, где были его пальцы. Они были везде. Она вздыхала, открыв рот, прикусывала нижнюю губу, не замечала того, как улыбается, радуясь каждому мгновению его ласк.

— Чему ты смеешься? — шепотом спросил он.

Наглые, властные пальцы. Пальцы, не знающие этикета, распущенные, невоспитанные, позволяющие себе все.

— Мне очень хорошо!

Она спустилась от его губ, покрывая поцелуями шею, грудь, живот, пупок и нежно, трепетно приступила к удовлетворению самой важной эрогенной зоны. Олег гладил ее по волосам, ласкал лицо, возбуждал упругую грудь. Ласки сменялись поцелуями, покусываниями, пощипываниями. Язык Кристины учился наглости пальцев Олега. Он тоже был везде. Олег стонал, Кристина становилась быстрее, резче, назойливее… Он вошел в нее, посадив на себя, резко, глубоко, быстро…

Она двигалась на нем так страстно и дерзко, как будто скакала на лошади от погони. Ее волосы щекотали его лицо, губы скользили по лицу, руки давили на грудь. Он был в ней полностью, растворился внутри, сильно, страстно, жадно впиваясь в нее. Вздох переходил в крик, в стон, в рев страсти и удовольствия.

Ее единственной мыслью сейчас было доставить ему как можно больше удовольствия. Она хотела отблагодарить его за то, что, когда он вчера вступился за нее, она впервые в жизни почувствовала себя женщиной. Женщиной, за которую можно бороться. Женщиной, кому-то нужной и для кого-то важной.

Такого удовольствия Олег не испытывал очень давно. За один день своей жизни он пережил столько эмоций, по которым соскучился с геройских мальчишеских времен… Оргазм был в нескольких секундах, витал в воздухе и должен был наступить именно сейчас…

— Крис?!

Дверь отворилась. Кристина ошалевшими глазами смотрела на Виолетту. Олег, шумно дыша, с интересом смотрел на Кристину.

Через минуту хлопнула входная дверь…

В лифте Виолетта рыдала не так, как плачет женщина, она стонала, как раненый зверь. Это был бесполый плач.

Над ней издевался мужчина, ее предала единственная подруга… Лифт приехал на первый этаж, но вместо того чтобы выйти, девушка сидела на грязном полу, зажав лицо ладонями.

«Ну почему такие события происходят именно со мной? За что? За что?» — спрашивала она себя.

Вот так душа переживает глубокий обморок. Чувства залиты формалином и постепенно, незаметно, но навсегда превращаются в инстинкт самосохранения.

Кристина выскочила из объятий Олега и, закутавшись в полотенце, села курить.

С одной стороны, ее разъедало чувство вины, с другой — она парила в состоянии блаженства.

Которое из них было более сильным, к сожалению, Кристина не знала.

Она набрала номер Чижика. Звонок доносился из спальни…

Олег тоже завернулся в полотенце и присел рядом с Кристиной, нежно поглаживая ей шею.

— Спасибо за кофе! — «Может, все-таки я кончу?»

— Пожалуйста! Тебе не пора на работу?! — Кристина старалась не смотреть ему в глаза, очень больно потерять то, чего ты так долго ждала и только что получила.

«Какой он хорошенький, беззащитный, родной. Как в одном человеке может уживаться столько всего? Бедный, он даже не успел кончить».

— Ну я же не могу так поехать? — Олег взял в ладони лицо Кристины, глядя ей в глаза. — Милая, мне было так хорошо с тобой, а ты меня выгоняешь?..

Он поцеловал ее в открытые, готовые к поцелую губы… Кристина выпуталась из объятий. Олег позвонил водителю. Она мечтала о том, чтобы он не уезжал. Он хотел закончить процесс, который был так успешно начат. Пепельница быстро переполнялась окурками. Водитель появился незамедлительно.

Черный Mercedes отъезжал от подъезда. Кристина сидела на подоконнике и смотрела ему вслед. Слезы текли по горячим щекам. Она спрятала лицо в ладони и почувствовала запах его парфюма. Он еще был здесь, в ее квартире, в ее полотенце, на ее кровати и даже на ее руках. «Как я могу теперь бросить его, ведь он так нежно ко мне относится? Он так смотрит на меня… Может, он влюбился в меня? То, что было с Виолеттой, — лишь интрижка, ошибка. Ведь он не виноват, что она любит его?! Нет, черт, как я могу так думать про подругу?! Он сволочь, гад и подонок! Но почему тогда мне было с ним так хорошо?»

От этих мыслей ей захотелось плакать еще больше.

«Интересный был денек», — подумал Олег, отъезжая от дома Кристины.

* * *

Чтобы как-то отвлечься, Кристина села за компьютер и доверила клавишам свои эмоции и переживания. Не удался роман настоящий — так хоть продолжится роман бумажный. Набранный текст Кристина направила Никите.

«Обо мне будут говорить — это та девушка, которая написала роман про продюсера и выставила его во всей красе. Ух ты! А он сам прочитает книгу и поймет, как был не прав, увидит многие свои ошибки и, возможно, изменится. Возможно, после прочтения моей книги он перестанет быть жлобом! А люди скажут: какая она молодец, написала правду про этого человека. Вот так вот, без купюр!» — бредила Кристина, пока пятистраничный текст отправлялся по почте.

Такими же бредовыми мыслями, но несколько иного содержания, бредил Никита, прочитав текст. Как любого самца, в глубине души имеющего комплекс неполноценности, его о-о-очень задела эротическая сцена.

К сожалению, все особи мужского пола где-то глубоко-глубоко в подсознании боятся не удовлетворить партнершу. Монолог типа: «А вдруг не встанет? А вдруг быстро кончу? А вдруг у меня слишком маленький? А вдруг ей не понравится?» имеет место быть в любой мужской голове, а тем более если прецеденты подобного рода уже были. А они обязательно бывают в жизни каждого мужчины — у кого-то по пьянке, у кого-то по молодости, у одних по глупости, а у других по здоровью.

Проглотив откровенную сцену в тексте, сначала Никита подумал: «Какая порнуха! Ну зачем же читателю столько подробностей?»

Затем: «А что это, интересно знать, за персонаж?»

И напоследок: «Какое она вообще имеет право с кем-то спать, кроме меня?»

На этой мысли он сам испугался того, о чем подумал, и постарался мыслить в обратном направлении.

«Итак, как я с ней познакомился?!

На благотворительном аукционе. Конечно. От этой благотворительности никакого толка, всегда одни неприятности. Денег много не отмоешь, а возиться приходится значительно… Она чушь какую-то несла. Очень глупо на сцене смотрелась. Дилетант. И книжка у нее фуфло, недоделанное, недодуманное, бездарно написанное женское мыло! И ноги у нее кривые! И ляжки не очень округлые. Да и грудь, скажем прямо, не ах. И что я с ней тогда ужинать и обедать поперся? Да мне просто делать было нечего! Да, делать было совершенно нечего, и она тут как тут прицепилась. Да на что она мне вообще сдалась? Пусть ее этот и имеет. Что мне, жалко, что ли?..»

Телефонный звонок прервал мыслительный монолог.

— Але! — лихорадочно поприветствовал Никита.

— Никита! Добрый день! Это Кристина, я не отвлекаю?! — радостно пропела в трубку она.

— Вообще-то я занят, но говори! — торопливо ответил он.

Ну прямо о-о-очень он занят!

— Ты смог ознакомиться с текстом? Это черновик, конечно, не обращай внимания, там много, много ошибок. Мне… мне просто очень важно твое мнение. Ты ведь главный герой! — тараторила Кристина.

Никита смягчился, заблестел мягкой, шелковистой шерсткой и выдал:

— Ну конечно, ничего. Для черновика нормально. Но есть очень много моментов, которые прямо глаза режут! Надо бы их переписать! — после этих слов Никите стало чуточку легче. Око за око, гадость на гадость.

— О! Я понимаю… Если бы ты смог найти для меня время и указать мне эти моменты, я бы была тебе очень благодарна. У моего редактора, как всегда, на меня нет времени. А я сама не вижу своих ляпсусов, — Кристине очень хотелось рассмеяться, но она с трудом себя сдержала.

— Думаю, в конце недели сможем пересечься, у меня сейчас цейтнот! — стремительно размякал Никита.

— Меня устроит в любое время. Я могу даже приехать к тебе в офис… — «Ну, ну, ну, ведись давай, давай!»

— Приезжай сегодня. У меня будет час, с семи до восьми! Только не опаздывай!

Объяснив место расположения своего офиса на «Мосфильме», Никита положил ноги на стол, взгромоздил на них «Макинтош» и начал чиркать текст красной заливкой. Хороший шанс, чтобы отыграться….

«Люди по натуре своей таковы, что привязываются быстрее к тем, кому сделали добро, чем к тем, кто сделал добро им», — заявлял Никколо Макиавелли. «Люди никогда не потеряют то место, где зарыли частичку своей души», — писала Тэффи. Кристина решила предоставить Никите возможность высказаться, самореализоваться и поучаствовать в ее творческом процессе.

«Когда будет написано пять глав, встречусь с редактором. По опыту — это единственное авторитетное мнение».

— Играй с текстом, чувствуй слова. Текст пластилиновый, слог должен быть живым. Жизненным. Ты скажешь когда-нибудь в жизни «рекламная афиша взывала мою память к воспоминаниям»? — Кристина мотнула головой и хихикнула. — Так зачем тогда пишешь? Стиль, чувствуй стиль!

Никита бомбил первую главу, как летчик-истребитель — легко и безжалостно, чиркая теперь уже ручкой по бумаге. Кристина прилежно слушала его, конспектировала в блокнот, кивала головой и записывала на диктофон.

«На какой… мне нужно делать редакторскую работу?» — на мгновение задумался Никита. Но тем не менее продолжил:

— «Импозантный эгоист и конченый самолюб»… Ну что это такое? Это ж одно и то же! Ну как можно так писать?

Никита ходил по кабинету взад-вперед, эмоционально размахивая измятой бумагой.

«А дело, кстати, говорит», — отметила Кристина и продолжала конспектировать дальше.

— «Его огромные пальцы впивались в мои ягодицы!» Ну это… это вообще полный аут, эротическая сцена должна возбуждать, а не вызывать отвращение. Не умеешь возбудить читателя, лучше не берись! Напиши: «Ночь была великолепна», многоточие, а дальше пусть сами дофантазируют, что хотят.

— Да? А мне говорили, что я умею описывать эротические сцены! — «Вот жлоб, даже до этого докопался».

Кристина сидела в кресле, скрестив ноги, и наблюдала за азартом продюсера. На миг она представила его своим редактором. Если бы Мурат Асрорович так же активно и эмоционально обсуждал все рукописи, явно бы ушел на пенсию в тридцать пять лет.

— Нет, не умеешь!

На этом обсуждение было окончено.

«Хоть доброе дело сделал», — подумал Никита и сел отдышаться, прикурив свою любимою сигару. Он смотрел на Кристину, ожидая похвалы за проделанную работу. Но слово «спасибо» сказано не было.

— Ник, помнишь, я говорила о том, что в книге будут отрывки из дневника героини? Вот, я уже, когда собиралась к тебе, кое-что написала, не прочтешь? — Кристина очень по-женски смотрела на Никиту своими бездонными голубыми глазами. «А что на это скажешь, интересно знать?»

— Давай! — выпустил дым он.

Никита читал вслух. Кристина краснела с каждой новой строчкой.

«Хочешь ты или нет, все равно ассоциируешь себя с героиней. А когда читают твои мысли, ты похожа на открытую рану. На нее можно посыпать солью или нанести мазь. Самая высокая степень доверия — обнажить ее и предоставить выбор человеку напротив тебя. Но ведь я ему не доверяю?»

«Мужчина и женщина выходят из машины и заходят в подъезд. Они смеются, радуются, лучатся счастьем. Вспоминают каких-то общих знакомых. Он несет сумки с продуктами, она придерживает дверь. При чем тут этикет! В семейных отношениях нет этикета. Здесь есть радость обмена счастьем, обмена любовью. — Медленно читал Никита. — Сейчас они поднимутся в квартиру, дверь хлопнет, сумки окажутся на полу, они будут целоваться в коридоре. Возможно, не только… У него зазвонит телефон. Или у нее?

Неважно.

Они сделают вид, что не слышат… — Никита ни разу не прервался, не вставил ни одной ремарки, не критиковал. Он просто читал. — Безобразное уродство нелюбви искажает прекрасные черты мира и не любящих в нем… Любовь — это красота в каждом жесте, взгляде, позе, в каждом повороте головы. В прикосновении. В этих сумках с продуктами, в этом подъезде, в этой двери, в телефоне…

Я очень люблю наблюдать за такими парами, постоянно задавая себе вопрос: «А как это?» Как это — жить, просыпаясь от прикосновения, целовать с утра небритую кожу, мазать руки друг другу перед сном кремом, как это — вместе ходить по магазинам, ездить к друзьям, навещать родителей? Смотреть телевизор, лежа на мужской груди, мыться вместе в душе, ждать с работы, готовить ему ужин? Как это — быть с ним? Как это — быть вместе?»

Когда Кристина писала, она не знала, для кого этот текст. Сначала думала, что это — ловушка для Никиты. Ей хотелось больше открыть этого человека, расположить к себе. Когда читала текст в такси, думала, что написала и для читателя тоже, и решила, что обязательно внесет его в роман. А сейчас, когда она слушала его, поняла: он был написан для нее. Крик души, нашедший приют на бумаге.

Никита молчал. Смущенная Кристина, ожидая вердикта, смотрела на него.

«Странная девочка. Одинокая».

«Ну почему я краснею? Когда я уже перестану краснеть?! Проклятые энэлпэшники научили, или я сама по себе такая?!»

«Разные люди испытывают одинаковые переживания».

«Жлоб что-то задумал».

«Мы все одинаковы…»

— Ты и вправду не знаешь, как это? — Никита придвинул кресло к Кристине, листки упали на пол и разлетелись по нему, как осенние листья.

«Ну говори же чего-нибудь, говори! Блин, он так смотрит, сейчас явно будет домогаться!»

Никита медленно протянул руку и накрыл своей ладонью кисть Кристины.

«Ну вот, точно, надвигается. Говори быстро. Быстро что-то говори, реагируй! Его маленькие губки тянутся к моим, ой-ой-ой. Ну надо же было так влипнуть! Черт, сама напросилась. Так, срочно что-то предпринять!»

— Спасибо. Спасибо тебе большое. Ты мне очень помог. Можно, я возьму водички?!

Спасительная бутылочка минералки стояла на столе. Чтобы цапнуть ее, необходимо было встать. «Это то, что надо!»

— Я принесу, сиди! — сорвался с места Никита.

«Бедная, так разнервничалась. Женщина все-таки — хрупкая натура! Зря я с ней так жестко».

«Фу, пронесло!»

Кристина глотала воду и шарила глазами по кабинету.

— А можно попробовать твою сигару?! — жалобно попросила она, не найдя ничего более подходящего.

Растерянный Никита протянул девушке вонючую палку. Ему снова стало ее жалко. Искренность и открытость обезоруживают.

Он снова положил свою ладонь на ее кисть. Но девушка поперхнулась дымом, и ей «пришлось» отдернуть руку, чтобы прикрыть рот.

— Не затягивайся ею! — по-отцовски рекомендовал он.

Кристина чуть отошла от шока. Она уже придумала тему для разговора.

— А представляешь, как было бы здорово, если б все люди называли все своими именами?! Было бы намного проще и понятней жить! Например, крем от целлюлита — «чудо-средство, следящее за перманентной стройностью вашего кошелька». Светское мероприятие — «понты и перья бывших маргиналов».

Никита засмеялся от неожиданности. Почему-то он хотел, чтобы беззащитная, доверившаяся ему девушка лежала молча на его плече. Вместо этого она нашла в себе силы еще и продолжить беседу. «Молодец!»

— Да, банк бы назывался «развод-копилка». А программа новостей — «обухом по голове».

— Мужчина говорил бы женщине не «выходи за меня замуж», а «стань моей домработницей и секс-удовлетворительницей»!

— Женщина говорила бы мужчине не «я по тебе соскучилась», а «у меня закончились деньги».

— А ты всегда говоришь так, как есть на самом деле? — перестала улыбаться Кристина.

Ее лицо приняло серьезный вид, а пальцы сексуально сжимали сигару, стряхивая с нее пепел круговыми движениями.

— Боюсь, что нет!

— А наш герой?

— Нет… Наверное, нет! — Никто не может позволить себе такой роскоши — называть вещи своими именами. В первую очередь хотя бы для самого себя.

— Да, и я тоже не могу.

— А наш герой общается с человеком, который ему не нравится, просто так, ради интереса.

«К чему она клонит?»

— Нет, это точно нет!

— А я иногда.

На мгновение Кристине показалось, что он вовсе никакой не жлоб, а обычный человек со своими прибамбасами, как все.

«А что, если мы с ним будем жить вместе? Нести сумки из магазина, целоваться в прихожей, вместе просыпаться, я буду готовить ему завтрак, ждать его с работы. Вечерами мы будем вместе смотреть телевизор. Заниматься сексом без презерватива. У меня, наверное, будет кредитка, и мы с Чижиком будем ходить по магазинам, я буду покупать ей и Вале подарки. И, наверное, машина у меня будет с климат-контролем и коробкой-автоматом. И шмотки у нас с Чижиком теперь будут разные, и квартиры тоже разные. А четыре раза в год мы будем ездить на острова, смотреть на закат, пить шампанское. Я познакомлю его с родителями, скажу: «Мам, пап, познакомьтесь, это мой жених ЖЛОБ!» Да, вот именно что жлоб. И не будет он за продуктами ездить, он же как-никак продюсер. И не буду я ему завтрак готовить — он небось с утра вскакивает, а я до обеда люблю похрапеть. И телевизор мы не будем вместе смотреть, потому что он, конечно же, только свои фильмы смотрит, а я вообще телевизор не люблю. И на острова мы ездить не будем — кто меня с работы отпустит? И вообще кредитки у меня стопудово не будет, ведь он же жлоб — удавится!

— Кристи, Кристи, ты где? Ты здесь?

«Ой, точно, где я?»

— Ты знаешь, я и вправду не знаю, как это. Даже представить себе не могу. Как это — жить вместе?

— Я тоже не знаю! — улыбнулся Никита.

Очень хотелось поддержать девочку, но он на самом деле не знал ответа на этот вопрос.

«Пора сматывать, сматывать пора!»

— А наш герой знает! — радостно выпалила Кристина. — Побегу писать, пока не забыла.

— Можешь писать тут, я заодно сразу подправлю!

— Нет, спасибо тебе большое! Но мне дома удобней. Обязательно тебе пришлю.

Никита потянулся к губам, но Кристина вовремя подставила щеку. Поцелуй пришелся мимо рта. Никита расстроился. Кристина мигом ретировалась.

* * *

Виолетта пропала. По этому весьма трагическому поводу Валя и Кристина собрали совещание. На повестке дня стоял вопрос: «Где ее искать?»

Кристина чувствовала свою вину и корила себя за бездумный, опрометчивый поступок.

— Я всегда знал, женщины думают только этой своей кундалини, как ее называет Чижик. А мозгов у них нет! — причитал Валя, аппетитно откусывая яблоко.

— Вах, вах, вах! Давай лучше думать, где искать пропавшую душу.

— Надеюсь, на суицид она неспособная! — чавкая, рассуждал Валя.

— Не драматизируй! И так страшно…

Кристина нервно раскачивалась на стуле и клялась себе, как на Библии, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не встретится с Олегом. Полчаса кайфа не стоят такого геморроя.

— Любовников всех обзвонила?

— Всех, которых знала.

— Подруг?

— Туда же.

— Родителей?

— В первую очередь!

— Может, в морги позвоним или в больницы? — жалобно простонал Валя.

— Валя! — крикнула Кристина.

— Ну ладно, ладно, извини.

— Поехали, заедем к ее психологу, в салон съездим и в фитнес, она стопроцентно где-нибудь там.

— Поехали!

Кристина не ошиблась. Виолетта нашла приют у своего психолога, которому, если сложить стоимость всех ее посещений за пять лет, она уже, наверное, купила квартиру.

— Вы очень травмировали ее, — нравоучительно и монотонно вещал сухощавый тип, спокойный, как буддийский монах, и довольный, как обкуренный студент.

— Знаю. Я так больше не буду! — как в детском саду оправдывалась Кристина.

— Она не виновата. Это я ее подставил! — вступился Валя. Он выпятил грудь вперед, защищая Кристину. — Я ее с байкерами познакомил. Это из-за меня все получилось.

— Но в постель же ты меня не клал? — выгораживала друга Кристи.

Чижик молчала.

— Вот из трагедии получилась комедия. Я же говорил, все будет хорошо! Все в жизни нам для чего-то нужно. Эта ситуация укрепит вашу дружбу. Отношения эволюционируют только через конфликт! — менторским тоном излагал психолог.

— Чижик, поехали домой! А? — жалобно просила Кристина.

— Езжай, езжай, надо уметь прощать! — подбадривал психолог.

Клиентка в доме ему была абсолютно не нужна. Хорошего понемножку.

— Ну, прям мыльная опера какая-то!

— Валя! — хором завопили Чижик и Кристина.

— Как ты выслушиваешь всю эту тряхомундию столько лет? — спрашивала Кристина, когда они спускались по начищенной лестнице в доме на Краснопресненской набережной.

— За сто долларов в час и не то выслушаешь! — подзуживал Валя.

— Чиж, ты простишь меня?

— Конечно, прощу! — Виолетта обняла Кристину.

— Ой, ой, как трогательно, я сейчас разрыдаюсь! — жужжал Валя, но его уже никто не слушал.

— А он ведь правда классный, такой прямо мужчина мечты, да?!

— Да, да! Берешь в руки и чувствуешь — вещь! — с сожалением вздохнула Кристина.

Но подруга важнее хотя бы потому, что вернее, и вообще ей нужно дать медаль как лучшей подруге в мире, которая умеет прощать.

— Девочки, а давайте напьемся?

— Давайте! Только я одно дело доделаю.

Кристина набрала номер «Оптима Групп». Она собиралась попросить коллегу отправить материал по фестивалю и статьи про гадкий холдинг на утверждение пресс-секретарю Олега.

— А если им что-то не понравится? — интересовался голос на другом конце провода.

— А ты скажи, что я заболела и все вопросы пусть решают с тобой. Ты просто все запиши и мне потом передашь, ладно?

— Ладно! — нехотя согласился голос.

Хотя его обладательница знала, что к материалам Кристины редко бывают претензии, но делать чужую работу все равно было очень неохота.

— Спасибо. С меня шоколадка!

— Большая, с фундуком.

— ОК!

К ночи упитая, веселая и уже изрядно помятая троица оказалась в гей-клубе «Три обезьяны».

— Офигеть! Три этажа нарядных пацанов. Х-а-а-аа, — радостно пела Кристина.

— Ага, вот именно нарядных! Валь, а что мы тут делаем-то?

— Мы, девочки, гуляем, фестивалим, отдыхаем! «Это лето кастаньет на Лазурном побережье, лето, где встречал рассвет ты со мной, мой самый нежный!» — пел песенку Наташи Королевой в зюзю пьяный Валя.

Здесь он чувствовал себя, как селедка в собственном соку. То есть кайфово!

— Вот дура! — показывал на него пальцем какой-то очень элегантный молодой человек.

— Не обращай внимания, дорогая! — ласково утешил его другой, такой же элегантный мальчик.

— Валь, а кто из них «эм», а кто «жо»? — интересовалась Виолетта.

— Чижик, это неприличный вопрос! — осадила Кристина. — Я буду шампусика.

— Но здесь за нас точно никто не заплатит! — констатировала Чижик.

— Так, девочки, расколбашиваемся, вштыриваемся, премся! Хватит бухать. Бухать здесь дорого! — Валя целеустремленно лез на танцпол и тянул за собой подруг.

— Стой, погоди! Стой! — пыталась перекричать музыку Кристина. — Ресторан «Белое солнце пустыни» уже видел сегодня танец живота в твоем исполнении. Ой, блин, какой позор!

Останавливать танцора и певца в состоянии «вхламинго» было сложно.

— «Напитки покрепче-е-ее, слова покороче-е-ее, так проще, так легче стираются ночи-и-и! — протяжно пел Валя, извиваясь в своем каком-то странном метаморфозном ритме на танцполе.

Слава богу, помимо разбитого бокала и злостной обиды одного из гостей клуба на Валю за то, что тот приставал к его «подружке», курьезных происшествий не случилось.

Пьянка закончилась, как всегда, очень тривиально — головка бо-бо, денежки тю-тю.

Утро встретило гуляк перегаром изо рта, болью во всем теле, конечно же, сушняком и жутким похмельем.

Кристина открыла глаза. На ней верхом сидела Виолетта с бутылкой водки в руках и странно довольным для этого утра лицом.

— Закрой глаза, открой рот! Добрый доктор Айболит тебя мигом излечит! Видишь, как мне хорошо уже!

— Водка? Нет, нет, нет! — завертела головой Кристина.

В голове затрещало так, как будто в ней, как в ящике с гайками, перекатывались железные болтики. Страшное ощущение нашего национального похмелья. Или оно у всех народов одинаковое?

Где-то в коридоре из глубины бетонных коробок стен раздавался язвительный звонок телефона Кристины. «Давай работать! Работать давай!» — нагло верещал он.

«Конечно, им всем плевать, что я тут загибаюсь. Или уже загнулась».

— Чижик, Чижик! Сделай доброе дело — выключи звук на этой погремушке. Ой-ой! Меня сегодня нет. Это не я. Я не я и жопа не моя! Абонент вызываемого аппарата выключен или находится вне зоны действия этой, как ее, сети! Все, я выключена. Меня нет. Нет! Ой-ой-ой.

Чижик покорно встала и направилась в коридор.

— Все, не хнычь, теперь тебя никто не достанет, — вернулась как будто уже трезвая и бодрая Чижик.

Она ласково накрыла Кристину смятым одеялом.

— Пойду за рассолом схожу в магазин, раз от водки ты отказываешься!

— Чижик, я тебя люблю! — из последних сил выдавила Кристина и снова заснула, борясь с вертолетиками в голове.

ГЛАВА 9

ПЕШЕХОДЫ И ТАНКИ

* * *

Подготовка к фестивалю шла быстро, активно и, как ни странно, довольно-таки организованно. Кто бы мог подумать, что несчастные исполнители уложатся в выделенные им средства? Откусить от такого, как казалось на первый взгляд, вкусного пирожка никому не удалось. Измученные тяжким трудом организаторы кучковались в кабинете Олега.

— Как-то странно получается. Тем, кто просит у вас 60 тысяч, вы даете 30, тем, кто просит 30, даете 15, а тем, кто просит 15, предлагаете 5!.. Где ж тут справедливость-то? — никак не мог понять механизм пиления бюджета товарищ, отвечающий за социальную часть фестиваля.

Также он не врубался в то, как на пять тысяч долларов возможно организовать, построить и обставить необходимым оборудованием три детские площадки за месяц.

— А зачем вам больше?

— Как зачем — у меня смета на 15 тысяч. Вот зачем!

— Так вы подвиньтесь в смете, и все получится. Найдите себе спонсоров каких-нибудь, строителей детских площадок. Что вы ко мне со своими проблемами приходите?! Решайте их сами, в конце концов, взрослые ребята, — спокойно отвечал Олег.

— Бедные дети, точнее, нет, бедные родители приедут с детьми, а отдать их будет некуда. Придется с ними на все концерты ходить. И как мы найдем спонсоров? Я вон, например, медиаплана в глаза еще не видел. Деньги только под телек дают, а нет телека — нет денег.

— Никита Михайлович, а что у нас там с телеком? — Олег устремил свой взгляд в сторону самого главного организатора остальных организаторов.

«Вот мудак, надо же было так влипнуть. Да на хера мне этот сраный фестиваль, будь он неладен…»

Никита искривил лицо в подобии улыбки и как можно дружелюбнее произнес:

— Все готово, 200 роликов.

— Вот и отлично! Видите, телек долгожданный у вас есть, значит, и спонсоры будут, а если будут спонсоры, значит, будут деньги, следовательно, вам и пяти тысяч не нужно. Правда?! — ласково говорил Олег.

Заведующий социальной частью сначала покраснел, потом побледнел, потом насупился, вдохнул и выдохнул воздух, напичканный ароматами разнообразного мужского парфюма, и понял, что сказать ему нечего.

— А если не будет спонсоров? — промямлил он, смахивая со лба капельки пота.

— Уважаемый, а это уже ваши проблемы! — заткнул его Никита.

Сегодня предстоит решить очень много важных вопросов по продаже билетов на концерты, где он надеялся хотя бы выйти в ноль, а какой-то чувак нагло отнимает его время.

Звонок телефона разрядил напряженную обстановку в кабинете.

— Я просил меня ни с кем не соединять! — сухо буркнул Олег.

— У нас новость! — радостно восклицал Артур в трубке.

— А у нас в квартире газ! Что?

— Саратовский завод покупает станки. Надо их перевезти и установить, они готовы платить.

— Перевозите! — отдал распоряжение Олег.

Он сразу представил себе дом в Монте-Карло. «Может, позвать эту, как ее?.. Журналистку, чтобы она мне с выбором помогла. Весело будет!»

Олег не умел дружить. Ему это было не нужно. Хорошо ехать в мирное время на танке и изредка, когда очень-очень припрет, высовывать оттуда голову. А лучше вообще не высовываться, а напролом бороздить пространство, где все ходят пешком, а ты — ха-ха! — на танке. Дружба между людьми подразумевает общение без танковой брони, но это определенный риск. Вдруг ты высунешься и в тебя попадет какой-нибудь бандитский снаряд. Многие в мирное время ездят на танках и пользуются своим маленьким карманным оружием. Сидя в своей бронебойной машине, Олег иногда очень любил проверять чужие отношения на прочность. Ведь это то же самое Lego — вызов.

— Нам на фестивале нужно организовать медиацентр, который будет аккумулировать всю информацию и общаться с прессой, — предложил PR-директор фестиваля в надежде хапнуть деньжищ хоть на этом.

— Очень хорошая идея! Конечно, студенты с журфака МГУ будут работать за копейки, в спонсоры — какой-нибудь LG или HP. Очень хорошая идея, нужная и важная! И главное, за нее платить ничего не нужно. Так что вы как инициатор теперь ответственный. Очень хорошая идея! Делайте медиацентр! — добродушно разрешил Олег. — Итак, что у нас с общей концепцией светового дизайна?

— Предлагаем установить световые инсталляции, заказать их можно в Китае. Они делаются из тысяч разноцветных лампочек, в общей массе представляя собой любое желаемое заказчиком изображение, что для нас, во-первых, красиво, во-вторых, инновационно, в-третьих, выгодно, — начал объяснять дизайнер проекта.

— В Китае можно заказывать только «Доширак», а эти ваши инсталляции у нас загнутся через неделю, и фестиваль останется без света!

— Тогда можно использовать обычное уличное освещение, ничего не выдумывая, — зашуганно отмазывался напуганный дизайнер.

За все это время он ничего не успел заработать, но уже успел значительно поседеть и пристраститься к крепкому алкоголю. Из-за чего все его схемы, оформленные от руки, отличались бросающейся в глаза кривизной.

— Нет, уж вы попробуйте выдумать. Вы, насколько мне известно, дизайнер?! Так вот, ваша профессия — выдумывать!

Дизайнер опустил голову, застучал пальцами по колену и кивал в подтверждение того, что он дизайнер и он что-нибудь выдумает.

Он так до конца и не понял, зачем он влип в этот фестиваль, так же как, собственно, и все остальные. Но что-то заставляло людей не отказываться. Слишком крутая была идея и слишком крутой был заказчик. А с крутыми нужно поддерживать коммуникацию, это плюс в твое профессиональное портфолио. К тому же все они в глубине души надеялись что-то все-таки на этом заработать — или на худой конец хотя бы распиариться. Общество еще не придумало более сильных мотиваторов, чем деньги и слава.

— Есть еще продуктивные предложения? — ухмыляясь, спросил Олег. Прозвучало это как «есть еще суицидники?»

Народ скромно молчал, боясь попасть под раздачу.

— Раз предложений больше нет, удачи, господа. Всего доброго!

Толпа переместилась к выходу с такой скоростью, как будто там что-то раздавали на халяву.

Олег впялился в экран телевизора.

«Музыкальный фестиваль — это хорошо! Реклама и еще доброе дело — культура в массы! А проданные станки еще лучше! Хорошо все идет. Даже как-то странно».

* * *

Никита угрюмо сидел над порцией Hennessy Richard, курил свою сигару Cohiba Esplendidos и листал смертный приговор под названием «минус бабло». Медиаплан, выполнение которого сильно ударит по его бюджету. Все существо Никиты сейчас страстно ненавидело Ивана, не сильно подбирая выражения.

После пятой дозы коньяка пьяные мужчины, так же как и нетрезвые женщины, начинают задумываться о высоком. То есть о том, кому можно позвонить, чтобы провести вечер, а желательно и ночь. Алкоголь обостряет инстинкты, раскрепощает чувства, пробуждает эмоции и, наконец, на время ослабляет бронебойную танковую броню. Человек под алкоголем более уязвим. То ли из-за его магического действия, то ли из-за того, что страх на время пропадает и хочется высунуть голову из танка.

«Смех и радость мы приносим людям!» — очень подошел бы этот слоган компаниям, производящим алкоголь, но почему-то они обычно придумывают более сложные.

Никита перебирал в памяти людей, которых хотел бы сейчас видеть. Единственным человеком, с которым было просто, легко и даже интересно, оказалась Кристина.

«Может, она что-то новое уже сваяла? А что она сейчас делает? Что вообще делают девушки днем? А я, кстати, ей аванс обещал за сценарий!»

Свято веря в то, что он звонит по поводу аванса, а не потому, что хочет ее видеть и даже где-то в глубине души соскучился, Никита набирал номер. Телефон был выключен. Почему-то ему понравилось нажимать на повтор. Он звонил снова и снова, вопросительно взирая на свой аппарат с разбитым дисплеем. Его правая нога задергалась. Через час бесполезного набора номера он попросил счет, расплатился и, пошатываясь, вышел на улицу.

Ввалившись домой, Никита снова набрал номер. В его пьяную голову ворвалась шальная мысль: «А может, с ней что-то случилось? Может, она заболела? Или у нее украли телефон? А я не знаю ни домашнего адреса, ни места работы, ни даже домашнего телефона».

Он быстро включил компьютер, нашел ее письмо и, нажав на кнопку «ответить», набрал текст.

«Привет! Как дела? Не могу до тебя дозвониться! Позвони, у меня есть идеи по книге и я должен тебе аванс!»

«А какие у меня идеи? В общем, не важно! Придумаю по ходу! Помогу ей, так уж и быть, все равно придется экранизировать то, за что заплачу!»

Никита нажал на кнопку «отправить» и вдруг искренне поразился. Он не писал писем девушкам с тех далеких времен, когда был с Музой.

На следующий день, казалось, позвонили все, кто только мог, но не она. Он ждал ее звонка. Унизительно, как-то не по-мужски.

Только вечером на дисплее телефона высветился ее номер.

— Привет!

Кристина позвонила с целью отвлечься. Алкоголь выветрился, а образ Олега в голове остался. «Вот и все. Все закончилось, не успев начаться. Материал по фестивалю подтвержден и ушел в печать. Мы больше никогда не увидимся. Никогда!»

— Привет! — «Она прочитала письмо и хочет забрать аванс. Или хочет меня увидеть? Просто хочет встретиться со мной?»

— Как дела? — «Быть может, если бы мы с Олегом встретились при других обстоятельствах, в другой обстановке, если бы мы с Чижиком, например, не были подругами, все могло быть по-другому».

— Хорошо! — «Ей интересна моя жизнь, мои дела. Она звонит мне-человеку, а не мне-продюсеру». — А у тебя?

— Хорошо. — «Мечты бессмысленны, радуйся тому, что есть».

— Почему у тебя был выключен телефон? — «Почему я задаю этот вопрос?»

— Вчера гуляла, только что отошла. Для вдохновения полезно. — «А какое ему дело до моего телефона?»

— Давай увидимся? Где хочешь? — «А с кем это она гуляла? Глупо, очень глупо, у такой девушки явно кто-то есть и точно не в единственном экземпляре».

— Пойдем в кино? — «Если я буду все время думать о нем, то просто свихнусь, кино ни к чему не обязывает».

— Пойдем! — «Кино, как это романтично».

Они смотрели «Ледниковый период-2». Смеялись, наблюдая за белкой с орехом, ели попкорн из одной большой упаковки. Рядом кто-то вонял пивом. Парочка перед ними страстно целовалась, а компания сзади заразительно хохотала, отпуская пошлые шуточки.

«Что я здесь делаю? 300 лет не был в кино, и еще столько бы не ходил», — думал Никита.

«Почему я здесь со жлобом, а не с Олегом?» — размышляла Кристина.

Никита положил ладонь на руку Кристины, она спешно убрала ее. «Не время, фрукт должен созреть!» — решил Никита.

«Какого хрена я пошла с ним в кино? Он же меня домогается! Пить надо меньше и больше закусывать! Башка после выпивки не работает», — заключила Кристина.

После фильма Кристина поспешила домой, отказавшись от ужина. Никита поел один, думая о ней. Она отвлекала его от надоевшей подготовки фестиваля.

«В четверг летим в Лондон!» — внезапно вспомнил он. Ожидание поездки вдохновило Никиту. Почему-то сейчас он как никогда захотел поехать в Лондон.

* * *

Особняк с колоннами восхищал своим величием. Ухоженные клумбы с цветами, фонтан — эпоха Ренессанса расцветала в самом центре Москвы своей красотой и шиком. Кристина стояла у ворот и улыбалась. Ей и раньше приходилось заниматься пиаром для таких шикарных компаний, но, к сожалению, такие масштабные заказы были скорее редки, чем регулярны. А ведь на суммы, которые предлагают такие клиенты, можно очень даже вольготно жить.

«Как хорошо быть пиарщицей», — думала Кристина, проходя по мраморному блестящему полу к лифту. «Ты пиаришь одних, а они пиарят тебя для других». Бывает, одна компания заказывает у тебя черный пиар на другую, для который ты уже выполняешь точно такой же заказ на первую. Информации у тебя масса, платят тебе хорошо и практически одновременно, и работа делается в два раза быстрее. «Игры на высоком уровне — кто кого зачморит сильнее, а ты лишь профессионально выполняешь свою работу». Эти войны могут длиться годами, пока наконец кому-то не надоест или пока все-таки кто-то не проиграет. У всех крупных компаний есть слабые места. Борьба за рынок стоит огромных денег, и люди готовы их платить.

Кристина, поправляя юбку, подсчитывала возможную сумму, которую получит. Всегда, когда хочешь выглядеть на все сто, что-нибудь обязательно опустит тебя на отметку «восемьдесят». Юбка Valentino постоянно прилипала к колготкам, крабик сломался и волосы рассыпались. Кристина потратила значительное количество времени, чтобы в лабиринтах, уставленных статуями и вазами, отыскать туалет. Наконец «кабинет для восстановления лоска» был найден. Кристина радостно вбежала внутрь. Но — о черт! Природа — непредсказуемая и коварная штука. «Красный день календаря» решил наступить именно сейчас!

— Черт, черт, черт! Это не к добру! — ругалась в кабинке Кристина.

С помощью туалетной бумаги она постаралась нейтрализовать проблему. Но стринги только усложняли положение дел, шуршание бумажки в том самом месте было слышно при каждом движении.

Широко раздвигая ноги и забыв про прическу, Кристина ковыляла по коридору, пронзительно шурша.

— Здравствуйте! — торопливо поздоровалась она с надменно размалеванной куклоподобной девушкой в кабинете. — Я Кристина Ирланова.

Девушка оглядела потрепанную, но не побежденную Кристину и, улыбаясь уголком силиконового рта, пробубнила:

— Вас ожидают, проходите!

Кристина нырнула в дверь подальше от напыщенной химеры. Обычно о вакансии на должность, что занимала кукла, в Интернете пишут: «Привлекательная внешность, стрессоустойчивость, беспрекословное подчинение начальству, ненормированный рабочий день».

В кабинете Кристину ждал разодетый-распрекрасный-надушенный Зам Замович Замов. Из разговора с ним очень быстро стало понятно, что его корпорация, занимающаяся производством оборудования для добычи нефти и газа, сейчас борется за госзаказ, тендер на который выиграла другая компания, занимающаяся, как уже понятно, производством оборудования для добычи нефти и газа. И вот компании решили поиграть в пинг-понг. Первый ход делала та, с Зам Замовичем которой сейчас разговаривала Кристина.

«Круто будет, если и та контора ко мне обратится! Это не киносценарии писать, пиарить-то я умею!» — радостно предвкушала Кристина.

— У нас очень мало времени и, чтобы сократить ваши временные затраты, мы подготовили всю необходимую информацию, — высоченный истукан в дорогущем костюме, наверняка с инициалами на изнанке, пододвинул к Кристине кожаную коричневую папку внушительных размеров. — Публикации должны выйти как можно быстрее, — не унимался он.

«Ну все ясно, все как всегда. У одних в Думе свои люди и у других свои, для того чтобы эффективнее лоббировать интересы подопечных, необходимо иметь основания. Для этого и проводятся статьи, подрывающие репутацию конкурентов и обличающие их во всех тяжких. Этот несчастный госзаказ будет бегать от одних к другим, как обычно».

Когда Кристина начинала заниматься пиаром, она наивно полагала, что связи с общественностью — это связи с общественностью. А на самом деле выяснилось противоположное. Пиарят себя в народе только производители пива и «сникерсов». А крупные промышленные корпорации обходят стороной нашу дорогую общественность — им важно иметь основания для лоббирования своих интересов у ЛПР (лиц, принимающих решения) на самом высоком уровне.

— Нам рекомендовали вас как первоклассного специалиста в этой области. Именно вас, а не ваше агентство, поэтому мы бы хотели работать лично с вами. Мы, конечно, понимаем, что заказ не из легких, поэтому готовы хорошо оплатить ваш нелегкий труд, — высоченный-надушенный улыбнулся и закурил сигарету. — Бюджет у нас 300 000, вы по праву зарабатываете 20 процентов.

«Оооох!» — у Кристины помутнело перед глазами. «Десять процентов — это тридцать, двадцать — это шестьдесят, ух ты! Шестьдесят тысяч долларов, шестьдесят тысяч долларов! Да это же целое состояние!» Кристина от перевозбуждения начала заикаться даже в мыслях. Бешеная слот-машина в голове неистово пилила немыслимую сумму на необходимые покупки. Двадцать процентов от сметы получает целое PR-агентство с затратами на персонал, телефоны, уставной капитал. А Кристине как наемному специалисту всегда платили за подобную работу не более двух тысяч, и таким-то суммам она была несказанно рада.

«На эти деньги можно купить машину, можно сделать родителям ремонт, шмоток целую кучу купить нам с Чижиком и Вале! Мы неделю не будем вылезать из «Третьяковского» проезда и «Крокуса», завтракать будем в «Пушкине», ужинать в «Шанти», а обедать? Обедать в «Палаццо Дукале», во! Не, такие деньги нужно потратить на воплощение мечты. А о чем я мечтаю? Детская мечта — открыть свой салон красоты! Не, зачем мне салон? Деньги нужно вложить в паевой фонд и потом транжирить дивиденды! Да, точно, только шмоток все равно надо купить — мне, Чижику, Вале и родичам, и еще отдохнуть где-нибудь в Кералле в SPA…»

— Итак, вы готовы начать сегодня?!

Кристина поняла, что в своих утопических мечтаниях прослушала что-то явно очень важное.

Кристина захотела немедленно выкрикнуть «ДА-А-А!», схватить эту папку и побежать с ней к своим знакомым в редакции договариваться о публикациях. Но что-то подсказало ей сначала заглянуть в нее и ознакомиться с содержимым.

Взгляд остановился на предложении «…Держатель контрольного пакета акций Степаненко Олег Викторович».

Кристина не верила своим глазам. Того, кто никак не мог выйти из нее головы, того, с кем ей было так пронзительно хорошо, того, кого она чуть не променяла на дружбу с Чижиком, она должна размазать, как назойливую муху по стеклу.

Мелкая дрожь пробежала по всему телу. Кристина дернулась в кресле и чуть не выронила папку.

«Тихо, тихо, возьми себя в руки! Спокойно, главное спокойно, возьми себя в руки и кивай, кивай, соглашайся. Ведь это их игры, а ты всего лишь выполняешь свою работу. Как всегда, только за большие, очень большие деньги. Не ты его размажешь — размажет кто-нибудь другой, и деньги получит за тебя. А ты опять мимо кассы. Раз они начали, то не остановятся, а ты делай свою работу, делай и не выеживайся».

— Какие-то проблемы? — удивился Зам Замыч побледневшему виду Кристины. Женщина — существо эмоциональное, то краснеет, то белеет, слава богу, что хоть не зеленеет.

«Слушай, а! Давай бери эту папку и прощайся. Быстро бери и прощайся. В этой штуковине твое светлое будущее, твоя независимость и даже карьера. Ну подумаешь, мужик, что, единственный? Между прочим, он даже не мужик, а подонок, вот! Подонок. Так что поделом ему. Бери папку, бери, кому говорят!»

— Тут есть все необходимые для вас документы, — подбадривал он.

Кристина машинально пролистала содержимое папки. Действительно — аналитические документы и экспертные заключения по деятельности корпорации Олега.

«Вот SPA, шмотки, ежемесячные дивиденды, ремонт в затрапезной квартире родителей, вот оно счастье, вот! Бери, хватай, бери и давай пошли отсюда! Все, и бестселлеры выдумывать не надо, и не придется с Чижиком машину делить. Ты такая крутая пиарщица, такая вся с именем-брендом. После этого у тебя все заказы будут такие, все! И на агентство пахать не надо. Будешь прибыль иметь, как у людей. Ну наконец-то! Прям кайф, а не жизнь. Ты в сказку попала. В сказкууу!»

Кристина уверенно застегнула молнию на папке и положила ее рядом с сумкой. «Ну вот и все — это так просто. Видишь, какая ты молодец! "Будущее в твоих руках" — слоган "Мегафона", а между прочим, там не лохи сидят, так что давай дуй работать, пока он не передумал!»

— Я… я… это очень сложный заказ… — промямлила Кристина и сама испугалась своего голоса. — Я… я не уверена, что смогу его выполнить за такие короткие сроки. Я… должна подумать. Можно я ознакомлюсь с материалами и к вечеру вам дам точный ответ?

Высоченный недоумевая смотрел на девушку. «Кто ж думает над таким баблом?»

— Просто не хочу подводить вас. Извините.

— Давайте не до вечера, а до обеда?! Договорились?! Время безжалостно к нам.

— Хорошо, до обеда. До свидания.

«Господи, что я делаю, что я делаю?» — Кристина уже забыла о том, что шуршит бумагой, о том, что надо бы зайти в дамскую комнату. Она неслась по лабиринтам, как Золушка после полуночи, так, будто ее туфли на высоких каблуках превратились в кроссовки.

«Черт, вот дура, какая же я дура! Что я делаю? Что я делаю? Ведь такие деньги мне никогда не принесут мои книжки, мои статейки, мои проценты от пиара. Мы бедные, но праведные. Господи, какая же я дура! Дура!»

— Мне очень нужно с тобой встретиться, это важно. Срочно. Прямо сейчас! — тараторила она, заикаясь от волнения, набрав номер Олега.

Она слышала его голос, и сердце билось быстрее, четче, жестче, оно прямо вырывалось из груди. Что такого было в этом человеке, что так привязало ее к нему за одну ночь, Кристина понять не могла, но всей душой мечтала избавиться от этого ощущения.

— Что — так срочно?

— Да, это очень важно!

— Подъезжай к офису.

— Хорошо.

Вбегая в здание, Кристина чуть не сбила кого-то с ног. Стремительно пронеслась по коридорам, чуть не упала, споткнувшись о ковер.

«Какой же все-таки Москва маленький город, — на бегу думала она. — Я сталкиваюсь лоб в лоб с этим человеком уже третий раз. Черт, а может, это судьба? А может, мы рождены друг для друга и нам суждено быть вместе?»

— Привет. К чему такая спешка? — удивленно улыбался Олег. — «Легка на помине, даже звонить не пришлось. С каждым днем женщины становятся все проще и проще, все доступней и доступней».

— Я только… только хотела, — запиналась Кристина, вытирая мокрую ладонь об юбку, — в общем, вот.

Вопреки этикету, гласящему «когда входит дама, следует встать!», Олег продолжал сидеть. Она положила на стол папку и застыла, ожидая его реакции.

«Неужели шантаж?» — промелькнуло в голове Олега, и дружелюбная улыбка испарилась с его лица.

Он без особого интереса расстегнул молнию. Кристина продолжала стоять и нервно тереть ладонь о юбку.

— Мне это нужно отдать, я не должна была брать, я, я… — извинялась Кристина.

Олег лениво просмотрел лишь несколько документов из папки. Экспертные заключения не радовали взгляд: там было достаточно информации для того, чтобы похерить одним махом весь позитивный имидж его корпорации.

— Сколько тебе предложили? — подчеркнуто деловито спросил Олег. «Как хорошо дружить с журналистами! Лучше, чем со шпионами».

— Какая разница, я все равно отказалась!

Кристина не могла понять, зачем она пришла сюда? Зачем лебезит перед этим человеком?

— Вот я и спрашиваю: сколько? — удивился Олег.

— Нисколько, мне это нужно отдать. — «Хватай эту чертову папку, возвращай ее назад, и все закончили! Давай, все, домой, домой! Остолопина!»

— Бери, конечно, бери, — Олег бережно застегнул молнию. — Ты не представляешь, что для меня сделала, я должен, просто обязан тебя отблагодарить!

Его голубые глаза снова тепло улыбались. Он встал и направился к Кристине. Она прятала глаза, изучая пол, и не могла сдвинуться с места.

— Ну что ж, рада, что помогла. Мне пора!

Титанических усилий стоило сдвинуться с места, перестать тереть бордово-красную ладонь о ткань юбки и взять злосчастную папку.

— Что я могу для тебя сделать? Проси все что хочешь, я у тебя в долгу! А я редко у кого в долгу. — Он излучал дружелюбие, уважение и неиссякаемый позитив.

— Ничего, мне пора! — Кристина резко направилась к выходу. — «Скажи ему, скажи ему что-нибудь, скажи все, скажи, что он тебе нужен, скажи, что только он. Ну же, давай!»

— Поужинай со мной сегодня?! Пожалуйста!

«Что происходит?» — Ситуация выходила из-под контроля и понимания Олега. Мотивация людей — штука примитивная, пирамида Маслоу банальное тому подтверждение. — «Эта девица что-то задумала. Что?»

— Не звони мне только. Пожалуйста, не звони. Я не могу с тобой поужинать!

— Ты что, их боишься? Это же глупости. Кристи, милая, ну ты что? Кристи! — Олег обнял девушку, она вцепилась в папку, закрываясь от него. Все что угодно, лишь бы избежать контакта тел. Между ними бурлил какой-то химический процесс, феромоны соединялись в странной воздушной химической реакции. Олег возбудился, она затряслась в его руках.

«Я обещала Чижику, обещала, обещала! Но ведь она не узнает, это можно сделать грамотно. 99,9 % мужчин изменяют своим женам, и только 15 % жен это знают, 30 % догадываются, а остальные верят в свою единственность. Виолетта не узнает. Как она узнает? Никак! Вот и славненько, вот и отличненько!»

— Я не боюсь! — выпуталась из объятий Кристина. — Просто мы с Виолеттой очень давно дружим. Мы подруги. И нам не стоит встречаться, вот и все, — оправдывалась Кристина.

«Бедная глупенькая девочка. И всего-то! А я-то думал… Тьфу!»

Он начал хохотать заразительно и громко. Он смеялся не переставая, искренне веселясь, что мог думать плохо об этом кристально чистом ребенке с накрахмаленной душой. «И такие люди еще могут заниматься черным пиаром! Да ей в куклы играть надо или цветы выращивать!»

Кристина обиженно смотрела на него. «А что тут, собственно, смешного?»

— Кристи, — Олег перестал смеяться. — Кристи, милая, женской дружбы не бывает. Понимаешь?! Не бывает! Даже не заморачивайся по этому поводу. Это глупости, глупости… Я хорошо знаю твою подружку! Она бы на твоем месте давно забыла про тебя. Забудь. Расслабься! — он начал целовать Кристине шею, продвигался к губам. В нос ударил знакомый и уже родной аромат его парфюма.

«Подонок. А ведь он действительно подонок!»

Кристина вырвалась и убежала.

Олег смеялся ей вслед, смеялся все так же выразительно и громко.

Но как только хлопнула дверь, смех улетучился, испарился, исчез. Олег стоял посреди своего кабинета размером с квартиру среднестатистической московской семьи и тупо смотрел в никуда. Он никак не хотел признавать своего поражения, очевидного проигрыша.

«Виолетта, должно быть, гордится такой подругой! Люди — забавные существа! Но эта! Уникум… А может, она себе цену набивает? Ну что ж, все равно молодец. Очень грамотно набивает. Через уважение к своей персоне».

Олегу было проще придумывать сложные конструкции в оправдание поведения Кристины, чем просто признать, что она всего лишь расставила приоритеты. Что не смогла подставить человека, с которым… Что она дорожит дружбой. В людях, как правило, мы всегда видим только то, что есть в нас самих, и не более…

Когда Кристина добралась до аптеки, ее критическое положение уже мало что могло спасти. Повезло, что юбка коричневая, пятно было не так заметно. Голубое небо заволокли черные тучи. Вода лилась как из рога изобилия, не каплями, а целыми струями. Кристина стояла под дождем и тщетно пыталась поймать машину, прикрывая чертовой папкой то голову, то пятно на попе. Она могла лишь мечтать о том, чтобы этот проклятый день скорее закончился.

«Господи, ну почему ты сделал меня такой дурой? Это несправедливо! Невозможно выиграть в карты, когда на руках одни двойки и шестерки, когда совсем нет козырей. А надо выиграть, очень надо!»

Надушенный-высоченный Зам Замыч надменно попрощался с Кристиной. «Дело ваше», — сухо бросил ей на прощание. Он хотел было покрутить пальцем у виска, но потом решил: «И хорошо, что она сейчас отказалась, а то смогла бы все завалить. Странно, в "Шендере" вряд ли бы дерьмо посоветовали. А может, они там что-то мутят? Папку-то взяла изучать! Может, кому показала?!»

И он нервно начал проверять содержимое папки.

«Нет у тебя Олега, хрен тебе дивиденды, обломался шоппинг, родаки сами накопят на ремонт. Лет через десять! А если им повысят пенсию, через восемь. Будем по-прежнему делить с Чижиком машину и продолжать выпрыгивать из трусов, чтобы родить бестселлер».

Кристина сидела на обочине и ревела. Дождь стучал по пластиковому козырьку магазина в такт с ее сердцем. Тушь текла ручьем по лицу, как текут разводы бензина по асфальту…

ГЛАВА 10

ПРИБЫЛЬ ИЗ ОБОРОТА

* * *

Яркая расцветающая весна, запах жизни, цвет сирени теплые солнечные лучи. «Небо бесконечное, голубое, далекое, необъятное небо… Странно, как-то пронзительно странно».

Пространство вдруг обретает форму и цвет, привычная система координат распадается вдребезги, программа восприятия устаревает.

Олег начал вдруг что-то замечать. Появились неясные предчувствия какой-то иной, подлинной и, к сожалению, чужой ему жизни. Жизни, которую он не знает…

Что-то происходило вокруг. В кино в такие моменты обычно раздается гул проезжающей электрички, грохочет гром или сверкает молния. В жизни яркие эмоции также подчеркивают какие-то события или погодные изменения.

Олег был, мягко скажем, не в себе. Прошло несколько дней с того момента, как эта «странная девица» появилась в его кабинете, и именно тогда что-то изменилось. Он ехал в офис, с искренним интересом изучая небо через лобовое стекло своего «Мерседеса». Никогда раньше эта бездонная даль над головой не волновала его.

Звук «Бдыщь!» сзади сопроводился сильным толчком, его бросило на руль. Яркосалатовый Nissan Micra ловко впечатался в зад его автомобиля премиум-класса.

Олег лениво вышел. Перепуганная девушка в машине съежилась за рулем. Он постучал в стекло. Она куда-то звонила, судорожно нажимая кнопки телефона.

— Ну что, красавица, приехали! — улыбнулся Олег.

Девица чуть опустила стекло и затараторила:

— Сейчас, сейчас я все исправлю! У меня, у меня страховая компания, сейчас, я сейчас все улажу!

Олег оценил ущерб: разбитая фара и поцарапанный бампер.

Девушка что-то активно верещала в телефон, искоса поглядывая на «потерпевшего». «Какого хрена встал посреди дороги, спрашивается?!»

— Ладно, у меня претензий нет! — ухмыльнулся Олег.

Сел в машину и уехал.

Девушка, открыв рот, чуть не выронила телефон. Олег поймал себя на мысли, что даже не понял, блондинка она или брюнетка, молодая или не очень. Он просто думал о другой. О той, что так плотно засела в его сознании. Он звонил, но она бросала трубку, он прорывался на работу, но его не соединяли с ней. Мягко говоря, это было как-то унизительно. Он хотел ее увидеть, понять, хотел побыть с ней, пожить ее жизнью, посмотреть на мир ее глазами.

«Она точно смотрит на небо, замечает весну, видит сиреневый цвет пространства». Человек всегда хочет то, чего не имеет.

Что-то изменилось. Несколько дней назад что-то произошло.

Утро Олега началось со встречи с начальником службы охраны.

Олег решил не опускаться до уровня заказа черного пиара против дотошных конкурентов, а воспользоваться другими, более эффективными, но и более дорогостоящими методами. Скоро НК перестанет существовать. Принять решение об уничтожении намного проще, чем описывается в книгах и показывается в кино. В фильмах бизнесмены, мафиози, промышленные магнаты и прочие сильные мира сего собирают совещания, сидят, насупив брови, размышляют и всем своим видом показывают душевные терзания. Олег не считал такие вопросы серьезными и, возможно, не хотел бы оставлять семьи без отцов, а людей без работы, если бы последние были умнее и не лезли в бочку. «Отмажутся, если что, но второй раз вряд ли полезут», — поразмыслил он и решил быстро, качественно и безболезненно избавиться от конкурентов. «Ментам нужно сажать таких людей, чтобы они видели полезность их никчемной работы». Папка с документами, хранящая чудо компроматики на энкаэшников, была давно готова и лишь ждала своего звездного часа. А вот сейчас как раз понадобилась.

— Доброе утро, Олег Викторович! Все готово! Пойдут по 199-й и 159-й[2].

— Прямо как Ходорковский. Хорошо! — Олег перебирал в голове возможные варианты срока. — Я думаю перестраховаться.

— На кого? — начальник охраны, как и все, наверное, люди, занимающие подобные должности, был немногословен — раз и понимал своего начальника с полуслова — два.

— Можно на меня или на Артура Николаевича. Какая, собственно, разница? Покушение — не убийство.

— Да, но, к сожалению, убийство сработает лучше.

— Нет, исключено. Делаем, как договорились. Думаю, этого достаточно.

— Завтра в 12 часов ФСНЭП[3] будет у них. Все готово. Оплачено.

— Хорошо, — кивнул Олег и отвернулся, показывая, что не желает больше продолжать разговор.

«Милая девочка, она даже не представляет себе, как помогла мне и навредила им. Женщина никогда не совершает поступки по уму. Как правило, она живет эмоциями или банальной глупостью. А с чем она пришла ко мне?»

Олег умел грамотно тратить деньги, поэтому вместо заказа черного пиара он решил заказать МВД, это обладает большим эффектом, пролонгированным во времени и пространстве.

Дашь триста — посадят одного, дашь пятьсот — двоих, а как бы со скидкой для постоянных клиентов посадят всех и плюс бесплатный бонус — завод будут продавать. Возможно еще и стать монополистом.

В кабинет вбежал бордово-красный Артур в запотевших очках Cartier и, нервно потирая свои длинные сухие пальцы, окатил Олега истерией.

— Я говорил тебе, надо было их раньше пугать! А теперь мараться по уши придется! Глупо, да? Почему ты тогда не среагировал? Фестиваль, фестиваль, какой на х… фестиваль?..

— Что? Все идет по плану, только что Виталич ушел! Ты что суетишься?

Но Артур не слышал Олега.

— А что, если они не успокоятся и купят прокурора? Что тогда? Нам пиз…ц, п…ц, всему пиз…ц!

— Что ты несешь? Не будут они связываться. Зассут по ляжкам. Да у них денег не останется с нами разбираться! — улыбнулся глупости партнера Олег. — Тем более что за прокурора первые мы заплатили. Ха-х!

— Да (цензура) эти мудаки (много, много цензуры) на бабле сидят! Откуда ты знаешь, что у них есть, чего нет?!

Олег вскочил с места и направился к Артуру с острым желанием задушить его. Этот мудель не только никчемный, но и плюс ко всему вредный! «Убийство действительно лучше, чем покушение!»

— Знаю!

— Мочить их надо, или пугать, или тоже обосрать. Но не сажать же?!

— А почему не сажать? Посидят, подумают, книжки умные почитают. Что ты так расстраиваешься?!

— Как мы могли так лохануться, Олег? Как? — лепетал испуганный Артур.

— «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее». Далеко не глупый Ницше, кстати, сказал. Так что не суетись, ни хрена мы не лоханулись. Заказ у нас, мы его обрабатываем, зачем нервничать?! Кстати, при удачном стечении обстоятельств еще и пару заводиков прикупим.

Артур выдал непроизносимую игру непотребных выражений.

— Олег, не нравится мне все это, не нравится! Слишком долго будет идти суд, подвиснем в неопределенности. А если всех начнут косить под эту гребенку? Нам мало не покажется. Суд — это скандал. На какой х… нам скандал?

Если бы Караев умел молиться — он бы безусловно молился. Но он умел только материться, поэтому матерился.

Высокий и сильный Олег и маленький трясущийся Артур напоминали героев комикса — злодея и жертву. В воздухе запахло гарью и злостью, казалось, сейчас должен произойти взрыв.

— Не суетись, будем решать проблемы по мере их появления! А за срочность мы тоже заплатили. Не будут они долго материалы проверять. Видишь, я все предусмотрел. Что у нас там со станками, деньги пришли?

Олег, уверенный в своей правоте, не собирался больше обсуждать практически решенное дело. Результат — дело времени. А он никуда не торопится.

Артур проигнорировал вопрос, упал в кресло с высокой спинкой, трясущейся рукой налил Johnnie Walker и залпом употребил стакан. Сразу же налил второй. Выпил и его. Крепкая жидкость расслабила мозг, в голове мелькнула мысль. Он, собственно, не виноват в происшедшем. Это был форс-мажор.

Олег молча следил за движениям Караева, упиваясь отрицательной энергией его страха.

Тоже плеснул себе виски и закурил. Дым от сигареты поплыл по кабинету, и Олег наконец понял, что же с ним произошло. Он стал тоньше, как будто научился видеть и чувствовать что-то новое.

Олег нажал на кнопку, и тут же, как из-под земли, образовалась секретарша.

— 100 бордовых роз с табличкой «от мужчины твоей мечты» на этот адрес. Музыкантов! Эти, которые «Арго-оо, если сгинет парус, мы ударим веслами!» И салют — дорогой, яркий! Только нужно для начала позвонить и узнать, есть ли там она. — Олег протянул Верочке визитку с адресом офиса Кристины.

К таким распоряжениям секретарша привыкла давно, удивляться было странно. Ее босс постоянно выкидывал романтические фортели. Например, в прошлом году он распорядился пригнать повозку лошадей к дому одной особы, а в позапрошлом ребята из партизанского маркетинга расписывали асфальт рядом с домом другой стихами Пушкина. Как-то даже заказывались мягкие игрушки, изображающие Олега и его очередную пассию.

— На какое время, Олег Викторович?

— Цветы сейчас, а салют и ансамбль привезти к 18:00 и ждать, пока я не дам команду.

— Хорошо, — спокойно ответила Верочка и удалилась.

Олег откинулся в кресле, не обращая внимания на заинтересованный взгляд Артура. Партнер не переставал поражаться его выходкам.

Мир построен по экономическим законам, или экономические законы вытекают из устройства мира? Неважно. Факт в том, что прибыль можно получать только из оборота, процесс производства должен происходить непрерывно. Бездействие рождает остановку механизма. Получаешь тогда, когда постоянно вкладываешь. Олег не собирался отступать, останавливаться. Он собирался вложиться, чтобы получить ту подлинность, которая была у этой девочки. Он искренне хотел отблагодарить ее. Подарить праздник.

«Больше вложишь, больше получишь!» — заключил он. И набрал секретаршу.

— 500 роз!

«Прибыль из оборота!»

Артур употребил полторы бутылки виски. Затем его, громко распевающего: «А цыганская дочь за любимым в ночь по родству бродяжьей души…», погрузили в машину и доставили в его «скромный домик» на Рублевке. Горничная Маша заботливо уложила его спать, перед этим долго слушая его песню.

Тем временем в душном помещении агентства Кристины, заставленном до потолка компьютерами и запорошенном бумагами, творился переполох вселенского масштаба.

Открыв рот, сотрудники смотрели, как вносят цветы. Их все несли и несли в больших вазах, напоминающих ведра. Казалось, эти ведра с цветами никогда не закончатся. Это напоминало переезд цветочной оранжереи. Кристина истерически смеялась, не веря своим глазам. Первым делом она позвонила Вале — рассказать о том, что видит перед собой и не может поверить, что это не сон. Она хотела позвонить и Виолетте, но вовремя одумалась.

Это мог сделать только один человек. «Мужчина ее мечты».

Девушки в офисе фотографировали выставку цветов камерами мобильников. Кристина стояла окаменев, выслушивая радостные возгласы Вали.

«Что такое романтика? — думала Кристина. — Романтика — это когда человек ведет себя неестественным для себя образом. Совершает странные, несвойственные и неестественные для себя поступки. Романтика — это блеф, фарс, вранье и фальшивость. Унизительно… Но почему так приятно?! А еще обидно: ведь знаешь, что все это мыльный пузырь, который вот-вот лопнет… И все равно это так потрясающе!»

Налюбовавшись цветами и обсудив с сотрудницами инцидент, Кристина попыталась додумать PR-акцию для дизайнерской компании с весьма странным слоганом «Мне бы в небо». Ничего интереснее театральной постановки сказочки с ангелочками и полетов парапланеристов Кристина пока придумать не смогла. А между прочим, полторы тысячи на дороге не валяются. Хотя за эти деньги тебя так отымеют, что уже ничего не захочется. «Ну да, имеют! Но не за бесплатно же!» — успокаивала себя Кристина, занимаясь подобными заказами.

Олег разглядывал себя в зеркало ванной комнаты офиса. Старательно, скрупулезно выбирал галстук, мерил рубашки, оценивал запах духов. Пристально рассматривал свое отражение. Тридцатишестилетний мужчина сейчас волновался, как подросток. Он изучал свое лицо, улыбался себе, отходил дальше от зеркала, снова подходил ближе, поправлял и заново укладывал свои черные волосы. Тщательно побрился и наконец выбрал парфюм. Снова улыбнулся себе. Улыбнулся не потому, что понравился, а потому, что мысли о ней будоражили его больше, чем проблемы, связанные с госзаказом.

Она красиво отнеслась к нему. Он хотел так же красиво отблагодарить ее за это.

Есть игра в казино, а есть игра в классики. Их объединяет только одно: азарт, жажда победы. Но для кого-то это просто удовольствие от процесса.

Изменяя своим принципам, Олег не стремился к победе. Его сейчас увлекал сам процесс игры. Это тоже было его Lego, только более позитивное.

* * *

«Если женщина хочет замуж — она хорошая мать и жена.

Если мужчина мечтает жениться — он неудачник без регулярной половой жизни.

Если женщина просит деньги — она слабая и беззащитная.

Если мужчина делает то же самое — он альфонс.

Если женщина ухаживает за собой — она женственна.

Если за собой ухаживает мужчина — он гей.

Если женщина изменяет — она влюбилась.

Если изменяет мужчина — он подонок.

Если женщина готовит — это ее обязанность.

Если готовит мужчина — это его странность».

Продолжение требовалось. Никита сидел, уставившись в свой «Макинтош», как будто там показывали любимый порнофильм. Письмо от Кристины с приглашением принять участие в творческом процессе будоражило его тщеславное сознание.

Если честно, Никита действительно хотел помочь ей в исследовании мужского пола и в ответном письме написать все как есть.

99,9 % мужчин мечтают о сексе втроем.

90 % мужчин мечтают переспать с лучшей подругой своей девушки.

89,9 % мужчин любят подглядывать.

И 99,99 % изменяют своим постоянным пассиям, если, конечно, таковые имеются.

Подумав еще немного, Никита не решился печатать данные умозаключения и попытался передать свои мысли в варианте «лайт».

Если мужчина дарит подарки — ему что-то надо.

Если женщина дарит подарки — она любит.

Если мужчина говорит комплименты — он мечтает затащить в постель.

Если женщина говорит комплименты — она влюбилась…

И нажал кнопку «отправить».

Через пару часов Кристина позвонила.

— Как-то не очень романтично получается, по-моему?

— Привет! Но ведь это так, — горестно заметил Никита.

— Ладно, попробуем с другого захода!

— Хорошо! — покорно согласился Никита. — Мы с тобой должны встретиться, хочу тебе отдать аванс, ты так его и не забрала тогда… И мы договор должны еще подписать!

Никита как никто другой знал, что деньги — это ключик к холодному женскому сердцу. Благодаря их магии лед может превратиться в огонь.

— Давай встречаться! — обрадовалась Кристина. — «За что, спрашивается, давать аванс? За две главы, что ли? Ой, Валька аферист!»

— Давай сегодня поужинаем?! — «Бабло победит зло! Ха-ха. Очень правильно кто-то сказал».

— Ой, давай после Лондона, я сейчас совсем не могу. Готовлю презентацию, просто цейтнот какой-то, вообще времени нет.

— А-а-аа! — единственное, что смог выдавить из себя Никита. — «Ее, видно, там уж кто-то кормит, раз она не торопится. Конечно, у таких девушек всегда есть кормушка… А что, собственно, в ней такого?»

— Я тут для презентации сказки подбираю, нашла одну очень веселую — про двух ангелочков, которые делили облачко. И не видели, что вокруг очень много других облачков. Хочешь, прочитаю? Тебе понравится. Очень смешная, — Кристине было неудобно обижать жлоба. Он все-таки по-человечески к ней относится, поэтому она решила не прерывать с ним отношений. Дружба ни к чему не обязывает.

— Хочу! — вдруг обрадовался Никита.

Сказка оказалась действительно веселой. Он слушал голос Кристины, забыв про фестиваль, концерт, прочие дела. Просто слушал ее голос, удивляясь тому, что посреди дня — без задней мысли, без желания получить роль, сняться в рекламе, попасть на ТВ — она читает ему сказку. Просто так читает ему сказку!

Попрощавшись, Никита набрал номер Вали и договорился через час встретиться.

Он понимал, что поступает как глупый мальчишка, но не мог удержаться.

Валя радостно примчался в «Викинг», примерно догадываясь о теме предстоящего разговора. К сожалению, Валя не был мужчиной в полном смысле этого слова, но если бы он был им, то на месте продюсера сделал бы то же самое.

Они пристально оглядели друг друга, как два авторитета на стрелке, что выглядело весьма занятно. Пожали друг другу руки и расположились за деревянным столом.

Валя спокойно листал меню, думая, что бы заказать подороже.

— Вы давно знакомы? — бесцеремонно начал Никита.

— Давно! — кокетливо улыбнулся Валя.

«Вдруг он думает, что я ее мужик! Только этого еще не хватало. Может, с ним заигрывать, чтобы точно убедился? Чувак, эй, я голубой, голубой! Эй! Точно гомик! Девочками не интересуюсь. Совсем никак!»

— У нее кто-то есть? — не выдержал Никита.

— Ой! — вздохнул Валя. «Ух, пронесло!» — Это долгая история, несчастная любовь, понимаешь? Ну знаешь, как это обычно бывает?

Никита понимающе кивнул.

— Ой, жалко ее, страшно жалко, мужиков теперь боится, в любовь не верит и все такое. Ну ты понимаешь?

Никита снова понимающе кивнул.

— Ей так одиноко, но в то же время страшно, что ее опять… Ну ты понимаешь? Опять.

— Что опять?

— Ну не хочу рассказывать, это, понимаешь, неприлично, все-таки такая трагедия. Если вдруг у тебя будет терпение и намерения у тебя серьезные, может, она откроется тебе и сама все расскажет. Ой, обидно мне за нее, аж сердце кровью обливается! — нагло врал Валя, гримасничая и изображая сострадание.

Женская слабость — магнит для мужской силы. А когда мужчина узнает, что предыдущий избранник оказался подонком, в нем развивается дух героизма под названием «я не такой!»

«А чё, жених что надо, пусть поерзает. Кристи ему просто так не даст!» — оправдывал себя Валя.

Между тем мысли Никиты текли в предсказуемом направлении. «Ее бывший — подонок! Я с ней так не поступлю. С другими, может, я и был таким… Но эта девочка нуждается в тепле и сострадании».

— И давно это случилось? — интересовался Никита, щурясь и механически прихлебывая кофе.

— Ой! Не поверишь! Полгода уже прошло, а после него так никого и не было! Если бы на свете существовал какой-нибудь специальный женский бог, он бы этого подонка наказал как следует!

Валя выдумывал на ходу, эмоционально проигрывая каждое слово. Он вздыхал, закатывал глаза, трепал затылок, сохраняя неизменной свою коронную позу нога на ногу, не забывая изредка любоваться своими новыми джинсами Dolce&Gabbana.

Никита сочувственно кивал. «Если бы существовал этот бог, он бы меня вообще, наверное, кастрировал!»

— Но у тебя положение не настолько бедственное, как у всех ухажеров, что за ней ухлестывают.

Никита оживился. Валя продолжал глумиться.

— Ее интересует кино?

— Нет, что ты! Это вообще я ее уговорил с тобой сотрудничать! Она совсем не меркантильная. Не современная она в этом плане. К ней подход нужен. Но подарки, как и все женщины, любит. Ну ты понимаешь?

Никита превратился в одно большое ухо, Валя — в полевую рацию. Сначала они пили кофе, затем виски. У Никиты разрываясь звонил телефон. Валя проводил в жизнь план «Счастье любимой подруги (и мое заодно)».

Сначала они остановились на достойной сумме гонорара. «Ей деньги давать нельзя! Она независимая — обидится! Должна быть иллюзия, что она сама зарабатывает! Понимаешь?» — твердил Валя. Затем перешли к подаркам, лучшему отелю в Лондоне и, конечно же, к отсутствию какого-либо сексуального домогательства.

После звонка Кристины с рассказом о розах, который Валя тут же в красках живописал Никите, у продюсера исчезли последние сомнения.

— Вот видишь, атаковали мужики! Но она ни в какую! — шептал Валя, прикрывая трубку ладонью.

В какой-то момент он даже дал послушать Никите восторженные восклицания Кристины. Ее слова «Я не могу быть с этим человеком…» тронули Никиту. Размышления на тему «На хрена она мне сдалась?» плавно перетекли к принятию решения с лозунгом «Я лучше, чем все они. Я ей это докажу!»

Ох уж это мужское эго…

* * *

Кристина вышла из офиса, захватив с собой охапку роз, и увидела черный Mercedes. В тот же момент начался салют. Рядом с машиной стоял Олег с листком A4, на котором красным маркером было написано: «Я мужчина твоей мечты».

Она улыбалась, потом смеялась, кокетливо закатывала глаза, пряча лицо в огромный букет.

Небо окрашивалось красными, зелеными, фиолетовыми, оранжевыми и розовыми вспышками. Искры разлетались, весело тая в воздухе. Прохожие останавливались, машины тормозили и сигналили. Пятницкая улица вдруг зажила новой жизнью, казалось, наступил Новый год — весной, в будний день, в 18:47.

«Что делать?» — ошарашенно думала Кристина.

«Ну подойди же ко мне!» — улыбался Олег.

«Что нужно говорить в таких ситуациях?»

«Интересно, Виолетта рассказывала ей про ЮАР и про шарики?»

«Как можно в это поверить?! Я просто очередная жертва!»

«Я бы на ее месте не верил мне после таких историй»!

«Лучше всего просто уйти. Для всех лучше!»

«Какая она хорошенькая…»

«Лучше остаться. Возможно, он хочет что-то сказать»!

— Что это было? — наконец спросила Кристина.

— Ничтожная часть моей благодарности! Потанцуем?

Кристина сделала шаг навстречу, он положил листок на капот.

«Утро ворвалось в дом, и проснулась ты,

любимая моя.

Сонной улыбки свет, милые черты,

Не вычеркнуть ни дня,

Золотом листопад осыпает всю страну,

Дремлет осенний сад,

Дворник жжет листву…» —

запел ансамбль из трех человек.

Мимо проходящие люди останавливались, аплодировали, смеялись.

Музыка прекратилась. Салют закончился. Образовавшаяся толпа начала расходиться. А они продолжали танцевать.

— Лучше ты мне скажи, что это тогда было? — «Ну поцелуй меня уже!»

— Я не могла поступить по-другому. — «Неужели он не хочет меня поцеловать? У него же вроде на меня стоит?»

— И все?

— И все.

Они смеялись, смотря друг другу в глаза, не замечая прохожих, машин, Москвы.

— Я могу тебя пригласить на ужин?

Кристина отрицательно покрутила головой.

«Вот сейчас он меня захомутает и бросит, а я останусь без подруги и без мужчины. Лучше не иметь, чем потерять!»

— Мы просто поговорим, и все. Я не буду приставать — обещаю. — «Это не дружба, а паранойя какая-то!»

— Спасибо. Ты меня отблагодарил, мне пора! — «У меня не хватит денег на психолога, чтобы вылечить голову после этого товарища. Пусть лучше все закончится как можно быстрее, хоть не так больно будет!»

— Может, я могу тебя хотя бы подвезти?!

— Да! — вдруг согласилась Кристина. — «Нет, но это издевательство какое-то, ей-богу! Я же не железная!»

Олег жестом показал музыкантам, что они свободны, и взял Кристину за руку.

— Видишь, торопился к тебе и попал в аварию.

Кристина забыла про Виолетту и не отрываясь смотрела на Олега влюбленными глазами. «Хватит страдать и строить из себя святошу. Я имею право на отношения с человеком, который мне нравится?!»

Олег открыл дверь и, придерживая девушку за локоть, помог ей сесть в машину.

Они ехали молча.

Олег думал о том, как изменить сложившееся у нее мнение о нем.

Кристина мечтала о том, чтобы он украл ее, похитил, даже изнасиловал. Лишь так она сбросит с себя ответственность за эту связь и сможет насладиться ею в полной мере. Пусть недолго. Но пусть это будет!

— Ты вправду так волнуешься за свою подругу?

— Не хочу делать ей больно. — «Господи, ну что он говорит?!» — Она очень ранима и до сих пор любит тебя!

— Героически! — улыбнулся он и положил ладонь ей на коленку, эротично обтянутую чулками в сеточку. «Не могу удержаться!»

«Наконец-то!» — подумала она.

— Ты действительно отказалась от того заказа?

— Конечно! — Кристина придвинулась к Олегу, чтобы сказать это прямо в глаза. Она гордилась своим поступком. — Ты знаешь, мне очень нравится один рассказ… Про то, как муж с женой совсем не понимали друг друга и хотели даже развестись. И как-то они приехали на дачу к родителям и там на чердаке нашли шлемы — шлемы оказались волшебными. Надев их, они смогли прочитать мысли друг друга. Оказалось, что жена очень любит мужа и ей просто не хватает его внимания, поэтому она придумала несуществующего тайного воздыхателя, чтобы вызвать ревность. И муж, выяснилось, очень любит жену, и никакой любовницы у него нет, он просто вечерами подрабатывает на другой работе, чтобы на Новый год сделать сюрприз жене.

Олег слушал Кристину, гладя ее по коленке.

— Вот, знаешь, я мечтаю о таком шлеме, чтобы как-то упростить жизнь и не оправдываться за свои поступки. Представляешь, люди смогли бы читать мысли друг друга! По-моему, это было бы потрясающее изобретение.

— А кто написал это? Хочу прочитать!

— Не помню. Вспомню, тебе скажу.

— Так ты позвонишь, чтобы сказать мне, кто автор?!

— Я оставлю эту ценную информацию твоей секретарше!

— Кристи — вредина!

— Такие учителя!

Оба мечтали о бесконечности дороги, но увы.

— Останови мне здесь. Прогуляюсь. — «Сказка кончилась. Всем спасибо, все свободны».

— Хорошо. Вот остановил. — Олег свернул во двор соседнего дома. «Ох, ох, ох! Тургеневская барышня».

— Ну, спасибо. Пока. Удачи.

— Слушай, а давай представим, что твое желание сбылось? Мы получили эти шлемы в виде чипов, встроенных в голову, и они озвучивают нам мысли друг друга. Вот твой чип говорит тебе мои мысли: просто ужасно хочу тебя поцеловать! Мне очень стыдно за это желание. Но я все равно хочу. Очень! А твой чип?

— Поцелуй? Только один! — засмеялась Кристина.

Олег развернулся к ней и нежно, очень трепетно поцеловал. Поцелуй становился более настойчивым, раскрепощенным, страстным. Руки залезли под кофточку.

«Вот, загадили всю романтику», — думала она, расстегивая ширинку Олега.

«Секс в машине, что может быть романтичней?!» — думал Олег.

Они перелезли на заднее сиденье и прямо на осыпавшихся лепестках роз продолжили поцелуй. Неудобство пространства сопровождалось комфортом душ. Это было страстное сумасшествие.

Химический процесс будоражил тела, плотно прижавшиеся друг к другу в тонированном и, как раньше казалось Олегу, большом автомобиле…

Прикосновения… Нежные, влажные поцелуи… Смелые руки, резкие движения. Коктейль чувств, радость ощущений, полет фантазии, воплощение эротических желаний.

— Нет, нет! Я не могу! — вдруг крикнула Кристина.

«Конечно, Чижик не узнает, но как я буду смотреть ей в глаза? Как я смогу ей каждый день врать? Это будет невыносимо. Несколько минут счастья не стоят будущей муки».

— Извини.

Кристина схватила сумочку и выбежала из машины, на ходу натягивая кофточку.

Олег снова остался в машине с расстегнутой ширинкой. Он совсем не понял, что произошло, и от всей души тоже мечтал о волшебном шлеме.

«А может, у нее месячные?» — заключил он, оглядывая салон своего автомобиля, усыпанный красными розами.

ГЛАВА 11

ДИВИДЕНДЫ ВНИМАНИЯ

* * *

Артур Караев испытывал тяжелый отходняк. Олег считал полученные со станков деньги.

Почему-то он ожидал, что обрадуется покупке виллы в Монте-Карло с классической музыкой в саду и фонтаном с подсветкой точно так же, как когда-то обрадовался своему дому на Рублевском шоссе. Правда, тогда радость «почему-то» улетучилась через несколько дней, а через несколько лет Олег вообще перестал туда ездить. Стало лень. Он очень редко бывал на своей фешенебельной даче. Не толкался в пробке на Рублевке, не смотрел фильмы в амфитеатре, не плавал в бассейне, не занимался спортом в индивидуальном тренажерном зале. И, собственно говоря, совершенно не жалел об этом.

Теперь он лениво рассматривал яркие картинки, для поддержания разговора выясняя стоимость того или иного объекта.

— Вот очень хорошее предложение и главное — экономичное! Вилла в Сант-Поль, жилая площадь 1800 квадратных метров, площадь участка 5000 квадратных метров, бассейн с подогревом открытый, бассейн закрытый, винный погреб, пять спален, сауна, SPA, тренажерный зал, — рекламно лебезил риелтор, уже сколотивший целое состояние на этом практически непривередливом клиенте. — И стоит всего 8 с половиной миллионов евро!

— Что-то как-то странно дешево! — удивился Олег.

Хорошая вилла, по его мнению, стоит 20–25 миллионов. «Вилла должна быть такой, чтобы там не только можно было спрятаться от всех людей, но и себя самого долго искать приходилось. Дом должен хранить историю — как старинная бабушкина шкатулка со всякими разными штучками, в которых можно долго копаться и рассматривать».

Мама Олега очень любит такие дома — бабушкины шкатулки. Немножко громоздкие с точки зрения современной эстетики, где стены будто хранят воспоминания, а в комодах лежат древние фотографии и дорогие сердцу письма, рукописи стихов прапрабабушек и их дневников с планами вселенского счастья — все, что называется большой человеческой жизнью, чужой душой, судьбой нескольких поколений.

— Вот, например, взгляните: вилла с садом, фонтанами, статуями и даже часовней в неовизантийском стиле! — не унимался риелтор.

— А зачем мне часовня? — удивился Олег.

Он, конечно, любит и уважает историю, но не настолько же.

— Ну как? Для красоты, — тут же среагировал риелтор.

«Надо брать, все равно когда-нибудь пригодится!» — заключил Олег.

Риелтор ушел, получив обещание клиента в самое ближайшее время осмотреть дома. А клиент остался восседать в своем огромном кресле в поисках идеи, которая могла бы воодушевить его купить дом. Настроение было каким-то ленивым. Олег не чувствовал ни фана, ни вдохновения. Хотелось чего-нибудь этакого. Хотелось приключения.

Идея выкрасть «странную девицу» зародилась давно. А план реализации этой идеи неожиданно пришел в голову Олегу именно сейчас.

«А ведь журналисты выезжают на виповские мероприятия. Им на самом деле очень мало нужно — только информационный повод».

* * *

Никита расстроенно просматривал концепцию музыкального фестиваля. Сей документ был озаглавлен «Поддержка российской музыкальной культуры и повышение творческого самосознания и саморазвития России в целом». Даже самый маленький пшик с олигархической подачи звучит громко и главное — масштабно.

Звонок Кристины утром поверг его в замешательство. Он все-таки не знает женщин. Она попросила его рассказать о том, как он организует фестивали и снимает фильмы, — не для ее романа, а просто так. Она просто интересовалась его жизнью. Никита был тронут.

«Если вам не нравится человек, постарайтесь сделать так, чтобы вам понравился хотя бы его галстук!» — читала Кристина в какой-то умной психологической книжке, написанной для улучшения коммуникаций между людьми.

— Так, значит, ты один все на себе тащишь и у тебя даже нет компаньона? — удивилась она, выслушав муторно-длинный рассказ на тему суперпуперского фестиваля.

— Да! — гордо отвечал Никита. — Если хочешь, чтобы все было хорошо, сделай сам все, что можешь, и не забывай приглядывать за другими.

— Знаешь, крот видит червяка и землю, в которой ковыряется, заяц видит землю, крота и полет орла в небе. А орел видит и зайца, и крота, и горы, и равнины, и города. Одним словом, он видит все. Так, значит, ты — орел?! — польстила Кристина. — Хорошо быть орлом, но, наверное, стремновато… Ответственности много.

— Орел. — Никита просиял. — Поэтому всегда один. Орлы вместе не летают, и знаешь, почему?

— Потому что им это на фиг не нужно!

— Вот именно! У орла должна быть орлиха, которая ждет его и верит в него. Она знает, что он летит в правильном направлении и куда бы ни залетел, все равно вернется домой.

— Мне кажется, у орлов нет дома. Они всегда в полете, в поиске.

— Все зависит от орлихи!

— Боюсь, такую орлиху найти тяжело! Ведь она тоже птица смелая, гордая и, должно быть, одинокая?! Может, орлу проще свить гнездо с какой-нибудь куропаткой?!

— Может быть… Но мне повезло. Я, кажется, нашел орлиху.

— Поздравляю! И как давно?

— Недавно, но многообещающе…

Весь день после этого разговора Никита перебирал в голове всех своих пассий. Ни с одной девушкой он так не разговаривал о себе, о своей работе, о жизни. Не разговаривал он с девушками об этом не потому, что они не спрашивали, а потому, что им это было неинтересно.

Никита активно думал на тему орлов, кротов и прочих особей, населяющих планету Земля.

Почему крот не орел, а заяц не крот? В сказке крот и орел находятся слишком далеко друг от друга. Но в жизни… Если маленький, плюгавый и неприметный крот, каким был раньше Никита, захочет стать орлом, он им непременно станет. Ведь Никита стал.

Он набрал номер Кристины, вдохновенно лепеча:

— Я тут анекдот на нашу с тобой тему вспомнил… Лебеди улетают на юг, к ним приходит ворона и говорит: «У-у-у! Ребята, вы такие классные, у вас такие классные крылья, такие мощные тела, вы сейчас улетите на юг и вам там будет хорошо, а я здесь замерзну и умру».

«Так полетели с нами на наших больших спинах», — отвечают лебеди. «У-у-у! Нет, я не могу лететь с вами, у вас такие большие клювы и вы обязательно найдете себе там пропитание, а я маленькая беззащитная птичка, я не смогу вырыть своим клювиком из земли червячка и обязательно там умру от голода», — возражает ворона. «Мы поделимся с тобой своим червячком, и ты не умрешь от голода». — «У-у-у! Все на х…!» — Подождав, пока Кристина отсмеется, Никита продолжил: — Вот так вот и в жизни. Человека зовешь стать орлом, а он продолжает быть кротом, ему так нравится. Извини за мат.

— Удобнее, когда тебя жалеют, комфортнее ни за что не отвечать — это нормальная позиция современного человека. Кто захочет быть орлом, станет им. Но вопрос в том, что, когда он научится быть орлом, он тоже полетит один. У этих птиц нет стаи. А синоним одиночества — несчастье. Может, счастливее быть зайцем?

— Нет, лучше всего быть орлихой!

— Извини, у меня встреча по поводу аукциона. Пора бежать.

Кристина отключилась, а Никита углубился в бронирование отеля в Лондоне.

— Мы будем жить в Conrad, как в прошлом году! — радостно вещал в трубке президент фонда.

Он давно мечтал пожить в неплохом отеле на халяву, переспать там, если получится, со смазливой писательницей и еще заработать деньжищ с аукциона, организуемого его фондом в легендарном центре «Барбикан».

— Я поеду в Ritz или в Renaissance, — помпезно бросил Никита. — А тебе уже номер забронировали?

— Вообще-то да, но я думаю, что один будет лишний, ха-ха, — настраивался на романтический лад президент. — Сейчас встречаюсь с нашей замечательной ведущей, попробую договориться на один номер вместо двух. Вкусная она, правда?!

— Ну так, ничего такая. Я, правда, не помню уже, столько времени прошло, — Никита изо всех сил старался удержаться, чтобы не наехать на президента с воплями: «Она моя!»

Он судорожно перебирал предлоги, чтобы попасть на их встречу. Нельзя оставлять конкурента с девушкой наедине: «А вдруг он ей понравится?»

Предлог он нашел.

— Слушай, а у меня есть идея! Давай продавать на аукционе не только фотоработы и дизайнерские книги, но и еще авторские игрушки! И картины детей кинозвезд с автографами этих звезд. Могу на счет этого договориться.

— Хорошая идея! А то мы уже несколько лет одно и то же продаем.

— Вот замечательно, где вы там встречаетесь? Я могу выкроить часок, чтобы обсудить детали, все-таки дело серьезное, надо все обдумать.

— Слушай, мы встречаемся через полчаса в «Пушкине». Давай там же часов в семь? Зачем нам девушку грузить организационными вопросами?

Президенту понравилась идея Никиты, но не понравилось предложение о совместной встрече. Он все его планы может порушить! Очень хочется на елку вскарабкаться так, чтобы попа не пострадала.

— Нет! У меня в семь встреча, потом еще одна. Ты же знаешь, как я занят! Ничего не могу перенести, так что давай все обсудим через полчаса, так, чтобы английские собратья раскошелились хорошенечко. Добрые дела в международном формате — вот что мы будем реализовывать. Проект «Международное добро». Я тебе всегда предлагал, надо ходить по-большому!

— Годится! — без большого энтузиазма поддержал президент.

«Он уйдет потом на свою встречу, а мы-то останемся!» — подбадривал себя благотворитель.

Но в семь часов от Никиты прозвучало: «У нас еще есть время покреативить, встреча перенеслась на завтра». А в восемь часов от девушки последовало: «Мне пора работать».

— Готовлю презентацию с названием «Мне бы в небо», — улыбнулась Кристина.

— Ну и названьице! — буркнул президент. — Теперь любую неудачную фигню со странностями называют креативом.

— Ну и что, а искусство теперь называют шоу-бизнесом! Это нормальная эволюция человеческого сознания! — отстаивала слоган своего заказчика Кристина.

— Давай в конце твоей акции устроим благотворительный флеш-моб каждому участнику продадим шарики, например по 10 долларов, с логотипом Жениного фонда. Все одновременно отпустят свои шарики в небо. Для твоих заказчиков дополнительный пиар — принимать участие в благотворительности сейчас модно, а для Женькиных детей чуть-чуть денежек, и программа у тебя будет насыщенней!.. — предложил Никита, отвлекшись от изысканно приготовленного телячьего хвоста.

— Какой ты молодец! Потрясающая идея. Я так долго голову ломаю, чтобы какую-нибудь им фишку придумать, — Кристина радостно обняла Никиту за шею и поцеловала в щеку.

Президент Женька поник. Никита воспрянул. «Ну наконец-то. Аллилуйя!»

* * *

Чижик приехала к Кристине в офис, чтобы помочь с поиском актеров для презентации и посплетничать. Она никогда не могла сидеть без дела, а сейчас тем более — потому как бросала курить.

Три раза в день Виолетта пила специальный чай, громко чавкала жвачкой и с гримасой, отражающей всю гамму чувств, нажимала на маленькие квадратики антиникотинового пластыря, наклеенные на правую руку и за ухо. Чижик решила окончательно и бесповоротно бросить курить.

— Я тут в йога-центре узнала, — живо рассказывала она окружившим ее пиарщицам, — что некурящая женщина обладает более сильной сексуальной энергией, чем курящая.

— Да ну? — с интересом вздыхали девицы, толпясь в местной курилке.

— Она другие флюиды излучает, более тонкие и чувственные. Так что очень советую бросать! — настоятельно рекомендовала она.

Докурив сигарету, Кристина метнулась к компьютеру, надеясь, что никто не додумается рассказать Чижику про розы и фейерверк.

Но сотрудницы были настолько увлечены сексуальными флюидами, что им было явно не до роз. Тем более что цветы быстро завяли и недавно были выброшены уборщицей.

— И кстати, по рейки, — увлеченно продолжала лекцию Виолетта, — курение — это затуманивание сознания, курящий человек боится видеть свои настоящие желания и душевные порывы, пряча их за табачный дым.

— А при чем тут желания? — волновалась худенькая копирайтер.

— По рейки, легкие символизируют область внутренней свободы и ее проявлений в коммуникациях. С помощью предлога «пойдем покурим» курильщик пытается стимулировать коммуникацию с другими людьми. Кроме того, курение сигарет как бы объединяет людей. Во как! — активно чавкала жвачкой Виолетта.

— Да мы бы не общались, если бы не встречались в курилке! На рабочем месте же болтать не будешь — все время дела, дела! — возразила разработчик рекламных макетов, прикуривая вторую сигарету.

У монитора Кристина раздумывала над тем, чем заниматься сейчас: книгой, «небесной» акцией или аукционом.

Она выбрала книгу и быстро застучала ногтями по клавиатуре.

Эмоции превращались в слова, слова в предложения, предложения в текст, текст в сюжет.

Олег и Никита — главные персонажи ее книги.

«Стимулирующий маркетинг — это стратегия видимой индифферентности, расстановка приоритетов в пользу удобных для всех отношений. Отношений, построенных на душе, а не на моделях восприятия мира, схемах, стереотипах, комплексах.

Стратегия — желание отдавать, ценить, доверять.

SWOT-анализ:

Сила — искренность, честность, открытость, достоинство.

Возможности — победа, достижение наилучшего результата!

Угрозы — влюбленность, привязанность.

Слабость — эмоциональность.

Стратегия: отказаться от мысли быть непонятой и неправильно воспринятой — общаться так, как будто ОН уже про тебя все знает. Быть спонтанной и непредсказуемой — значит быть интересной. Отказаться от планирования. Ничего не ждать. Доверять для…»

У стола стояла секретарша.

— Тебе конверт! — буркнула она, подавая его очень-очень аккуратно, чтобы не смазать свой новый маникюр.

Секретарша эта была явной фетишисткой, потому что красила ногти в день по три раза. Она сходила с ума от лаков и стразов для ногтей, а также от их запахов. Маникюр был ее хобби и самовыражением. Для всех обитателей офиса ее увлечение служило своеобразной стрессоразрядкой. Некоторые для снятия напряжения на рабочем месте метают дротики в портрет шефа. В офисе Кристины любой стресс можно было ликвидировать, попросив милую секретаршу накрасить тебе ногти каким-нибудь интересным лаком.

Кристина, правда, не пользовалась этой бесплатной услугой, так как была пиарщиком-фрилансером, появляясь на работе по мере необходимости и желания.

В конверте лежал плотный листок бумаги.

Приглашение

Госпоже Ирлановой Кристине,

PR-компания «Оптима групп»

Bal des Fleurs

Бал цветов — это изысканный «танец фонтанов» под непревзойденную вечную музыку Чайковского, парад цветов, эксклюзивный показ мод, сэты именитых диджеев. Изумительный ужин и море шампанского.

Самое известное и самое запоминающееся событие в мире европейского бомонда.

Изысканная традиция проведения праздников зародилась здесь с самого момента постройки виллы. Ее территория прекрасно подходит для проведения такого рода мероприятий — изумительная архитектура, живописные виды, уютные парковые дорожки, великолепные сады, фонтанные ансамбли.

Монте-Карло, Сен-Жан — Кап-Ферра,

Вилла Эфрусси де Ротшильд, 20:00,

15 мая 2006 г.

За дополнительной информацией и

Вашим авиабилетом обращайтесь

по телефону: ХХХ-ХХ-ХХ

В конверте также находился пресс-релиз, но восхищенной Кристине уже было не до него. От радости она чуть не подпрыгнула на стуле. Впервые ее пригласили на этот бал. В прошлом году Чижик имела счастье там побывать с очередным полезным в делах финансовых ухажером. Кристина помнила, с каким восторгом Виолетта рассказывала о поездке. На балу присутствовали самые известные российские бизнесмены, для понта прибывшие на виллу кто с тремя, кто с четырьмя моделями. Были самые яркие персонажи светской хроники женского пола, не оставляющие надежду заклеить этих самых бизнесменов, а также московский бомонд, по призванию обязанный бывать на подобного рода мероприятиях. Бал посетили даже члены королевской семьи Монако. На балу был представлен fashion-перфоманс Андрея Шарова, а музыкальным оформлением выступил Келли Джойс.

Bal des Fleurs — уже масштабная русская вечеринка на Cote d’Azure.

— Чиж, смотри, что у меня есть! — восхищенно воскликнула Кристина.

— Ух ты, Bal des Fleurs! — Чижик мгновенно пробежала глазами приглашение. — Блин, на одно лицо.

— Тут, смотри, еще телефон есть туристического агентства, где билет бесплатно выпишут! — подпрыгивала на месте Кристина.

«И материал для какого-нибудь глянца напишу, и потусуюсь. Круто! Как же я все-таки люблю свою неблагодарную работу!»

— Как хорошо, что ты туда поедешь, там так классно. Слушай, но как-то странно, бал обычно проходит в августе. Все випы тусуют на побережье именно в августе! А тут май? — засомневалась подруга.

— Слушай, а может, кто другой теперь его организует? Раньше это был замглавы «Норильского никеля» Рожецкин и вроде как DIVA Production Андрея Фомина?

— Крис, звони, узнавай, что это будет? — настаивала Чижик. — Вдруг это чья-то шутка? Или чей-то подарок?

— Постараюсь у них выпросить второе приглашение, хочу поехать с тобой!

Кристина набрала номер, где хорошо поставленный голос сообщил, что мероприятие будет более камерным, чем в предыдущем году, и что проходит оно в мае лишь по той простой причине, что организатор бала — некий господин N — предпочитает оставаться «инкогнито», так как в рекламе абсолютно не нуждается и делает это исключительно из стремления ярко отдыхать. Во втором пригласительном Кристине вежливо отказали.

— Еще бы! Эти олигархи совсем зажрались, уже не знают, как извратиться. «Ярко отдыхать»… Блин, да одна аренда этой виллы — тридцать кусков евро! Крис, а кто тебе мог это прислать? — не унималась Чижик.

— Наверное, по работе, хотят, чтобы я написала об этом, — недоумевая, предполагала Кристина. Ее совершенно не волновало, кто прислал приглашение. Главное — она едет на бал!

Чижик не могла выпустить конверт из рук. «Подарок… Подарок… Здесь явно что-то не то!» Женская интуиция — мистическая штука. Если бы женщины ее развивали, многие из них могли бы стать хорошими следователями или частными детективами.

ГЛАВА 12

КОРОЛЕВСКИЙ РАЗМАХ

* * *

— Але!

— Ты где? Где? Куда ты исчез? — верещал в телефон Артур.

Только что Виталич доложил ему об удачно проведенной операции, но это не успокоило его.

— Выбираю виллу, скоро буду в Москве, — спокойно сказал Олег, открывая дверь в самую большую спальню с огромными окнами, за которыми открывался прекрасный вид на Лазурное побережье.

— Как ты мог уехать, когда тут такое происходит?

— Не происходит, а уже произошло. Все нормально.

— Нет, нет, ничего не нормально! Помнишь адвоката Ходорковского? Так вот, он уже там. Сейчас они все раскопают, и крышка нам, крышка. Понимаешь?

— Как показывает практика, не очень хороший он адвокат. На них там столько всего интересненького есть, что никакой адвокат не поможет! Все, не кипятись, езжай куда-нибудь на недельку, отдохни! — Олег упал на огромную кровать в сиреневых тонах, по бокам которой красовались статуи-подсвечники, как будто из Эрмитажа.

Риелтор вежливо ждал за дверью.

— Нет, нет я не могу пустить это на самотек. Мы должны быть здесь, вдруг все выйдет из-под контроля? — не унимался Артур.

Ему казались недостаточными обвинения: уклонение от уплаты налогов на сумму 4 000 000 долларов, незаконные операции с ценными бумагами, хищение бюджетных средств.

— А если даже и так, ты уже вряд ли что-то сможешь сделать.

— Ага, прокурор сегодня выступал и сказал: «Мы их там всех пересажали по сути. Но хотелось, конечно, большего».

— Что, так и сказал?! Ха-ха-ха! Не паникуй, — лениво ответил Олег и нажал на красную кнопку.

Увидев трехъярусный потолок с хитро подсвеченными зеркалами, Олег некоторое время разглядывал себя, а потом громко крикнул: «Беру!!!»

Тут же нарисовался счастливый риелтор, который принялся переводить желание Олега на французский язык.

В шикарно обставленной гостиной в стиле девятнадцатого века, похожей на салон для светских приемов, Олег поставил свою закорючку на договор в сумму 18 000 000.

Через несколько минут риелтора и след простыл. Олег позвонил маме и теперь бродил по свежеприобретенному дому, описывая ей, что видит перед глазами.

— Мамулечка, тебе больше всего понравится парк 3000 метров, фонтаны, огромный бассейн с гейзером, статуи такие симпатичные!

— Сколько комнат, Олежек?.. — возбужденно восклицала мама.

Она очень гордилась своим сыном, так как это был единственный нормальный мужчина в ее жизни. Алкоголик-муж умер от цирроза печени, успев хорошенечко подпортить ей жизнь постоянным накатыванием оплеух и скандалами. Его смерть была единственным добрым делом, которое он совершил для жены за всю свою жизнь. Ее брат, мягко скажем, был не в себе. Он любил палочкой косить крапиву на даче, разговаривал с соседскими собаками, пытался постричь свою овчарку под пуделя, а вечерами сидя в кресле-качалке пел почему-то немецкий гимн.

После смерти нелюбимого мужа у мамы был еще один кавалер, пристрастившийся к Олеговым деньгам. Кавалер хотел жениться на пятидесятипятилетней тогда маме и мочкануть ее где-нибудь по-тихому. К счастью, мама была женщиной капризной и замуж за него решила не ходить. План альфонса обломился, а мама продолжала тратить денежки Олега, разъезжая с молодыми любовниками по иностранным курортам. Секс ее волновал уже мало, но само осознание того, что она в любой момент могла его купить, давал силы жить.

— …Десять комнат, плюс пять ванн, еще салон-гостиная, столовая, еще теннисный корт, тренажерный зал, сауна и крытый бассейн! — перечислял Олег.

Ему очень нравилось делать маме приятное.

— О, корт, как это шикарно! Я давно мечтала играть в теннис… В Chanel как раз появилась новая коллекция для тенниса. Олежек, я вылетаю! Тебе надо помочь, нам же еще прислугу нужно нанимать!..

— Мамулечка, давай послезавтра, ладно? У меня тут очень много дел!

— Милый, я тебе не буду мешать. Бегу собирать вещи. Какой ты у меня молодец!

Через несколько минут мама перезвонила: «Говори адрес, записываю!»

И, торопясь забежать к подружкам перед отъездом, окончила разговор.

«Черт!»

Мама была единственным человеком в его жизни, которого он не мог поставить на место…

* * *

Лондон, гудбай, я здесь чужой,

Лондон, прощай, пора домой… —

радостно напевал песенку Никита, приближаясь к бутику Mercury в «Третьяковском проезде». Он долго разглядывал изыски ювелирного искусства, остановив взгляд на часах De Grisogono. Белое золото, весь корпус осыпан брильянтами, браслет из белой кожи ската. «Вот это настоящий подарок!» Но, помявшись немного, понял, что это чересчур расточительно. Слишком.

«Пока еще неизвестно, что там и как получится в конце концов! — оправдывал он свою жадность и нерешительность. — Надо купить серьги — это как-то попроще, но очень даже недешевый подарок! И вообще — не хрена торопиться?..»

«Вот эти! Она блондинка, ей точно пойдет!»

Никита жадно разглядывал вызывающе яркие сережки из белого золота с аквамаринами, халцедонами, хризопразами, опалами, топазами, розовыми и голубыми сапфирами, аметистами и гранатами. Не каждый нашел бы такую аляповатую безвкусицу в ассортименте De Grisogono. Но обладающий «тонким и непревзойденным» вкусом Никита остановился именно на этих сережках.

Радостно размахивая своим портфельчиком, в котором спряталась дорогущая коробочка, Никита засел в кафе и принялся названивать Вале, чтобы похвастаться покупкой.

— Ты знаешь, у нее вообще-то уши не проколоты. Она как бы не носит сережки! — говорил Валя, скрывая удовлетворение. «Вот дурень! Какие все-таки мужики невнимательные!»

— Ну, знаешь, ради таких сережек можно и уши проколоть! — обиделся Никита. — Между прочим, четыре тысячи. Не хухры-мухры.

— Лучше бы кольцо купил, это круче, помпезней и дешевле. У нее этих сережек знаешь сколько?! Все дарят и дарят! А уши она не прокалывает! — издевался агрессивный Валя.

У него сегодня выдался плохой день.

— А! — злился Никита. — Но кольцо обязывает.

— А чего ты боишься? Ты к ней, только чтобы трахи-трахи, да? — подкалывал Валя.

— Нет! — снова обиделся Никита. «А даже если трахи-трахи — что в этом плохого? Я же мужик, в конце концов?! Природа зовет!» — А как ты думаешь, может, мне с ней сегодня встретиться, устроить как бы ужин перед отъездом и заодно подарить сережки?

— Ой, ой! Не получится. Она в Монте-Карло улетела на В-а-l de-s Fle-urs! — протянул с жутким акцентом Валя. — Оттуда сразу полетит в Лондон, в Москву даже не заедет, она у нас лягушка-путешественница!

— С кем улетела? — не удержался Никита. — Какой бал? Ты что, он же в августе проходит!

— А в этом году в мае, — вредничал Валя.

— Нет, ты что-то путаешь… Мой приятель его организует в августе, я точно знаю. С кем она? — рассвирепел Никита.

Он на эту прошмондовку четыре штукаря выложил, а на ней пробу, оказывается, негде ставить. Никита судорожно чесал лоб, убирая с глаз отросшую челку, которую он никак не мог постричь. Ну времени просто нет.

— Да одна она улетела! — растерялся Валя…

* * *

Красота, изысканность, искусство. Созерцая это, понимаешь, что существует на свете духовная пища, наслаждение для глаз.

Тонкая шпилька элегантных туфелек Manolo Blahnik впивалась в гравий парковой дорожки виллы Ротшильд, по которой ступали тысячи знаменитостей и коронованных особ. Разодетая и разукрашенная Кристина стояла на этой дорожке и наслаждалась водопадом фонтана под музыку Чайковского, разглядывала прекрасный сад, где сохранился ландшафтный дизайн в стиле Марии-Антуанетты. Рядом с шикарными, благоухающими розовыми кустами здесь, как на грядке, росли листовой салат и помидоры.

Кристина в восхищении оглядывалась по сторонам. Вот и она попала сюда! Попала как гостья бала, самого светского и грандиозного, который посетят избранные не только из России, но и со всей Европы. Прекрасный, изысканный, роскошный мир. Она тоже прикоснется к нему, как это делают каждый день люди с экранов телевизора, с обложек глянцевых журналов…

«Что стоит за красотой и шармом этого дворца? По каким розам или шипам прошел Ротшильд, чтобы достичь вершины успеха? Чтобы создать эту красоту и даже не жить в ней? Стоило ли строить все это, чтобы потом отдать государству? Стоило ли вообще так жить, или лучше все-таки быть зайцем? Жена Ротшильда собирала антиквариат со всего мира, чтобы обставить эту виллу. И… отдать ее государству, ее муж умер, не успев насладиться этой красотой…»

«Шарман, бля!

Ну вот, все испортила».

Через некоторое время Кристина вернулась из сладких грез на грешную землю, догадавшись, что никакого бала здесь не намечается. К вилле все подъезжали и подъезжали автобусы. Разношерстные туристы в кепках и шортах активно щелкали фотоаппаратами, по парку гуляли семьи с детьми в джинсах и спортивных маечках. А Кристина стояла в этот обычный, ничем не примечательный день напротив музея в красном вечернем платье от Oscar de la Renta, в пол, с огромным декольте и таким же огромным вырезом на спине, с маленькой вечерней сумочкой, шикарной высокой прической и искусно выполненным ярким макияжем. Казалось, будто она прилетела с другой планеты. Вскоре Кристина начала замечать недоумевающие взгляды людей, осторожно обходивших ее стороной.

«Это была шутка! Господи, это была его шутка!» — Олег отомстил ей за то, что она не оценила его широкий жест.

— Can I take a picture with you?![4] — радостно улыбаясь, спросил ее какой-то турист в клетчатых шортах с увесистым рюкзаком за плечом.

— No, I’m sorry. No! — сквозь слезы отвечала она, закрыв лицо руками.

Сев на скамейку и совершенно забыв про макияж, Кристина разрыдалась.

«Шутка! Это была шутка!»

Вот и сказка кончилась. Золушке пора домой…

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

оптимальной стратегии.

Недосказанность/недоверие

Он вдруг захотел подарить ей сказку. Он захотел исполнить ее любую мечту, сделать ее счастливой. Он хотел, чтобы она всегда так улыбалась. Влюбился. Влюбился впервые.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 13

ИМПОРТНЫЕ РОМАНЫ. СЕКС INCLUDED?

Оптимальная стратегия — наиболее эффективный вариант достижения стратегических целей, позволяющий максимально использовать стратегические возможности при снижении долгосрочных рисков устойчивого развития системы.

* * *

— Знаешь, о чем эта песня? Только французы могут такое придумать.

— Я не понимаю ни слова.

— Время — это шикарная шлюха, которая шьет себе великолепной красоты манто из наших страданий.

— Мне кажется, время — это всего лишь безжалостный механизм, показывающий, сколько всего ты еще не успела из того, что хотела.

— Время можно остановить!

— Как?

— Вот так!

Поцелуй долгий, глубокий, страстный. Холодный воздух кондиционера, привкус освежителя полости рта на языке, падающие на глаза волосы. Прическа развалилась. Запах лака, геля, пенки и воска смешались с ароматами духов и одеколона. Того самого одеколона, которым еще не перестала пахнуть светло-бежевая наволочка в ее квартире.

Олег нашел Кристину плачущей на скамейке. Ему пришлось потратить достаточное количество времени и сил для того, чтобы уговорить ее сесть в машину.

— Но ты меня тоже пойми! — оправдывался он. — Иначе бы ты никуда не уехала и мы бы не встретились.

— А что я теперь скажу всем? Ведь все знают, что бал в августе, и Виолетта тоже узнает? — всхлипывала Кристина.

— А ты скажи, что это другой бал, типа день рождения какого-нибудь светского персонажа, плагиат на бал цветов…

Сейчас этот разговор казался далеким и нереальным. Кому нужен этот бал? Олег целовал Кристину, радуясь, что все прошло так слаженно и гладко. Ну почти гладко, практически без накладок. «Надо было раньше приехать. Заставил ее чуть-чуть пострадать!»

Кристина разомлела в его объятиях. Каждая женщина мечтает о романтическом приключении, каждая женщина хочет стать героиней романа, которую похищают в порыве страсти. Свобода, полная свобода, безнаказанность. Эту роскошь можно позволить себе здесь, вдалеке от осуждающих глаз и грызущего чувства вины.

«Добро пожаловать на бал, Золушка!»

Кристина цокала каблучками по каменной лестнице двухэтажного особняка, чуть придерживая длинное платье. Перед глазами простирался бассейн, фонтаны, дорожки, украшенные статуями и античными вазами. По краям бассейна росли пальмы и можжевельник, какие-то причудливые вкусно пахнущие кусты и интересные темно-зеленые деревья с пушистой листвой.

— Ничем не хуже виллы Ротшильда! — воскликнула Кристина. Олег стоял у подножия лестницы, наблюдая за ней. — Иди сюда!

— Какая ты красивая! Тебе идут дорогие вещи и виллы, — улыбнулся он.

Банально заниматься шиковым сексом на вилле в Монте-Карло на огромной королевской кровати от Fendi. На пушистом ковре в ведерке со льдом — непременное шампанское. Богатство, шик и страсть в кино и книгах описывают именно так. После влюбленные переберутся в бассейн и там продолжат свой неистовый секс. Очень по-книжному. Очень, очень красиво…

Страстные романы в гламурных переплетах — это всегда красные розы, «Мерседесы», виллы. Все отменно красиво, нарядно-шоколадно. Есть второй вариант описания фешенебельной любви: трава, пиво, пикник — но это уже цитата из «Красотки». Надоело.

«Но почему же я никогда не могла подумать, что в жизни бывает так, как в книгах? — думала Кристина. — Значит, те старые замусоленные писательницы в роговых очках и махровых халатах стучат по клавишам печатной машинки не от балды? Они черпают истории из воспоминаний, из опыта, из рассказов подруг. Чувства были, была страсть и буря эмоций, но это все сгорело, увы, в далеком прошлом.

Значит, существует на свете эта фешенебельная любовь, читая о которой, трудно верить в правдивость текста. Я много читала о такой любви, но никогда о ней не писала…»

Кристина в задумчивости разглядывала стеклянную мозаику на потолке гостиной. Расположившись на удобном длинном диване в розовых пастельных тонах, она ожидала, когда придет Олег с бутылочкой «Moet&Chandon» или «Dom Perignon».

Он принес «Louis Roederer. Cristal Brut»…

Мужчина — странное, непредсказуемое и непонятное существо. Единственное, что поддается пониманию, — так это его тело. Оно как рояль, нажимая в правильной последовательности на клавиши которого, можно услышать божественную симфонию оргазма. Кристина чувствовала прикосновение легкого ветра с побережья на своей обнаженной бархатистой коже.

Может, необычная роскошная обстановка, может, сила флюидов, а может, чувства к этому человеку помогли Кристине впервые в жизни почувствовать себя счастливой. Она научилась играть на рояле — без нот, преподавателей, репетиций. Она чувствовала его тело, его дыхание, предугадывала все его желания. Казалось, она была им, а он был ею. Каждое ее прикосновение рождало его нежность, побуждало к ласкам, каждый поцелуй уносил далеко-далеко отсюда, в состояние небытия между телом и душой…

Она ласкала его так жадно, нежно, трепетно и вожделенно, как ребенок облизывает эскимо. Она полностью отдавалась этому процессу. Она была для него желанна больше, чем какая-либо другая женщина, прошедшая через его постель…

«Наверное, это любовь!» — улыбалась про себя Кристина.

«Она то, что надо. Comme il faut», — улыбался Олег, разглядывая себя в зеркале…

Они вдвоем сидят на веранде. Темно, аромат моря, шелест листвы, привкус сладкой шипучки шампанского. Они голые и уставшие, расслабленные и счастливые.

«На такой секс легко подсесть!» — заключал Олег.

«Секс начинается с любви или любовь с секса?» — размышляла Кристина, лениво моргая глазами.

«Я опять ее хочу. Все время! "Здрассте, я Вася из Бобруйска, хочу тетку!" — Хаааа».

— Что ты смеешься? — «Небось надо мной ржет. Когда женщина влюбляется, она страшно тупеет. Итак, привычка вырабатывается на четырнадцатый день общения. Закрепляется и превращается в привязанность на двадцать первый. Как-то у меня это очень быстро произошло!»

— Мне просто очень хорошо! — «Интересно, у нее не устали еще скулы, очень классно получается, минет просто мастерский!»

— И мне хорошо! — «Ну скажи, скажи, скажи, что мы поженимся! И все мои проблемы улетучатся! Чижик пообижается, но потом простит, не будет же она меня ненавидеть за счастье, правильно? Конечно, не будет! Вот и хорошо!»

Они снова замолчали. Они все время молчали и в перерывах между сексом лишь смотрели друг другу в глаза. Странное, очень странное интимное общение. Слова не нужны. Только глаза разговаривают друг с другом. Только души обмениваются информацией, передают ее через тонкие незаметные датчики. Она не попадает в мозг, ею сразу же пропитывается кровь, все твое существо живет другим, дышит его легкими, чувствует его чувствами, пропитывается его эмоциями. Сердце начинает биться в такт, что-то происходит странное. Можно не говорить, все и так понятно…

Кристина развернула клубничный леденец, улыбаясь в ответ на довольную и беспечную улыбку Олега. Где-то звонил телефон.

Чей?

Неважно!

Им это было неважно!

«Очень, очень хочу тебя!» — улыбался глазами Олег, подливая шампанское.

«А как тебе это понравится?» — в ответ улыбнулась Кристина.

Не вынимая изо рта конфетки, она бережно смахнула полотенце с его колен и нагнулась к вечно готовому к бою орудию любви Олега. Конфетка вместе с далеко немалым достоинством Олега помещалась во рту, но Кристина чувствовала, какое удовольствие это доставляет ему.

Душевный секс — идеальная модель человеческих взаимоотношений, принцип взаимообмена, получения и отдавания. Ты думаешь в первую очередь о партнере, а не о себе.

Получив неизгладимые впечатления, Олег набрал шампанского в рот и, положив девушку на столик террасы, вылил ей газированную жидкость в то самое вожделенное место, потом снова всосал и снова вылил. Кристина лежала затаив дыхание. Открыв глаза, она увидела над собой синее-синее небо, бездонное, далекое, как то, что видел Болконский. «Вот это ДА-А-А!»

Невыспавшиеся, но бодрые, помятые, но не побежденные, замученные, но счастливые, утром они лежали у бассейна, попивая свежевыжатый апельсиновый сок. Она приготовила завтрак, которым они кормились прямо в воде.

«Книжка, не иначе!»

«Что мы будем делать в Москве?» — вдруг расстроилась Кристина. Женщине свойственно планировать.

«Ты должна быть моей!» — думал Олег, ковыряя омлет с поджаренной румяной корочкой.

«Он никогда на мне не женится. Это смешно. Глупо! Фантазерка! Фу, дура, раскатала губу, закати теперь обратно! Он свое получил, теперь ищи его свищи днем с огнем!»

«Интересно, а буду ли я хотеть ее так после, например, десяти лет совместной жизни? Возможно, чтобы вот так вот было всегда? Нет, нет, бред. Что за чушь! Брак — это ответственность за чужую жизнь! И не более того! Вот мудель. Да тебя от нее будет тошнить через полгода. Оглянись по сторонам, где ты видел счастливые браки? Правильно! Нигде».

— Тебе вкусно? — пряча расстройство, спросила Кристина. «Он так зверски ковыряет этот несчастный омлет. Вроде бы не такой резиновый получился!»

— Очень вкусно! — «Какая она все-таки классная!»

— А я еще пирожки печь умею, с капустой и грибами!

— Обожаю. Спечешь мне как-нибудь?

Кристина молча улыбнулась.

«Конечно, спеку. Вот только ты вряд ли захочешь!»

— Ничего себе! Приезжаешь в гости к сыну, а он тут, оказывается, зря времени не теряет! — неожиданно раздался голос откуда-то сверху.

У кромки бассейна стояла пожилая молодящаяся дама в дорожном костюме от Burberry.

— Добрый день! — выдавила Кристина.

— Мама, как ты сюда попала? — сконфуженно приблизился к бортику Олег.

— Так у тебя ворота открыты, заходи кто хочешь, бери что хочешь! Что-то там, видно, перемкнуло в автоматике.

— Или мы забыли на кнопочку нажать… Извините, что встречаем вас в таком виде! — выруливала ситуацию Кристина.

Она всегда очень профессионально ухитрялась налаживать отношения с родителями своих друзей. Как-то, когда она еще училась в школе, после уроков зашла в гости к мальчику и случился у них там этот весьма странный процесс под взрослым названием «секс». Но вдруг нежданно-негаданно вернулась мама. В тот день Кристина открыла в себе свойства реактивной скорости. За те несколько секунд, пока мама шла по коридору к комнате сына, Кристина успела одеться, застелить кровать и даже взять в руки книжку. После этого случая мама и сам мальчик загорелись неслыханным уважением к ее персоне.

— Да ничего, милая, одевайтесь, я пойду дом посмотрю! — снисходительно бросила мама.

Олег недоумевая уставился на Кристину. Это, пожалуй, первая девушка в его жизни, которая понравилась маме. В школе и институте Олег иногда знакомил маму со своими пассиями, но все получали одинаковую и не очень жизнеутверждающую оценку: «Шлюшка размалеванная, хочет захомутать любимого сыночка!»

А тут мама говорит: «Ничего, милая».

Кристина с Олегом оделись в режиме боевой готовности. Мама присела в гостиной.

— Вы, наверное, устали с дороги! — сказала Кристина. «Мама — единственная зацепка и надежда на то, что он еще хотя бы позвонит». — Давайте я вам приготовлю завтрак.

— Вы к нам надолго погостить? — изучающе-агрессивно спросила мама, без стеснения разглядывая девушку и обходя ее с разных сторон.

«Н-да, мамашка мерзопакостная!»

— В три у меня самолет!

— Обратно в Москву? — тестировала мама.

— Нет, в Лондон, я там веду благотворительный аукцион! — «Блин, далась мне эта мамаша?! Спрашивается, с какого фига гости понаехали?»

— О! Благотворительность — это я уважаю! В этот раз, конечно, я поехать не могу, надо Олежеку помочь. Но в следующий раз обязательно присоединюсь к благому делу.

«Всю жизнь мечтала о вашем присоединении…»

Олег вошел в гостиную.

— Вам, наверное, надо пообщаться. Я наверху! — улыбнулась Кристина и выскочила за дверь, так же стремительно вбежала по лестнице в спальню. И хлопнула за собой дверью.

«Фу. Пронесло!»

— Милая девочка, вы давно вместе? — вдруг спросила мама.

Олег плюхнулся на стул от неожиданности.

Мама Олега была дамой весьма ехидной, но какие-то светлые струнки у нее еще оставались. Она благосклонно отнеслась к девушке, которая так доброжелательно с ней разговаривала и смотрела на ее сына своими детскими голубыми глазками. Может, конечно, мама решила, что хочет стать бабушкой? Или впервые в жизни ей захотелось счастья своему сыну?

— Да, мамулечка, она милая, я рад, что тебе нравится! — удивленно говорил Олег.

Авторитет мамы в его глазах был непоколебим — даже сильные мира сего перед кем-то пресмыкаются.

Кристина сидела в верхней спальне, нервно стуча каблучком по блестящему паркету.

«Сигарета помогает сосредоточиться! А что остается делать, только и сосредоточиваться. Надо же, как в школьные времена все повторяется, мама, как всегда, вовремя, — Кристина выдыхала дым в огромное зеркало. Гостиная вся была в зеркалах, как примерочная. — Да и вообще, при чем тут мама? Все и так понятно! Он добился своего. Все!»

— Ты скучаешь? — «Бедная, сидит тут, как одинокий тополь на Плющихе».

— Нет! — «Я не скучаю, я просто дохну от того, что сейчас уеду и больше никогда не вернусь!»

Олег сел на корточки и обнял колени Кристины.

Как трогательно.

— А что мы будем делать в Москве? — «Она должна быть моей».

— Жить! — «Вопрос в никуда. Типа, я тебе обязательно позвоню, как только освобожусь, когда-нибудь, как-нибудь, может быть, лет через пять!»

— Вот ты упертая! — «Точно, странная девица. Смешная такая. Наивная. Но классная. Хорошенькая».

Напоследок они обновили гостиную отменным продолжительным сексом, включая все его виды, подвиды, разделы и формы. Все было очень лихо и даже развратно… Кристина обняла Олега, крепко-крепко сцепив за его спиной руки и за ягодицами ноги, уткнулась носом в шею и сильно сжимала мышцами женского органа мужской, который глубоко и плотно находился в ней… Ее губы скользили по его лбу, носу, губам, зубки пощипывали и покусывали ухо. Олег, разомлев, удовлетворенно стонал.

— Кристи, ты обнимаешь меня так, как будто прощаешься! — ласково шепнул он.

— Мы ведь не увидимся, да? — «Ну что ты унижаешься, заткнись. Ну, ты что? Зачем тебе слушать вранье? А может, все-таки мы сможем быть вместе хоть иногда?..»

— Ну что ты говоришь? Кристи, я хочу быть с тобой! Мы будем вместе! — Олег поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Мне очень хорошо с тобой! Очень!

* * *

Лондон — дождливый, серый и какой-то несчастный — всегда, как и фешенебельная любовь, одинаково помпезно описывается в книжках. Но на самом деле это совершенно обычный город, город, в котором живут и работают люди, ездят машины. Здесь, как и везде, есть богатые и бедные, счастливые и несчастные.

Телефон пронзительно молчал. Кристина на такси подъезжала к расфуфыренному старинному зданию Renaissance Chancery Court. За двое суток Кристина сменила уже третье место проживания. «Это хорошо, когда картинка меняется. Постоянство — скука. Стабильность — тоска». Она лениво крутила головой по сторонам, без интереса разглядывая столицу Англии.

«Надо привыкнуть к тому, что жизнь беспощадна, а не беспечна. Надо научиться быть свободной от собственной слабости. Эта игра с самой собой должна быть честной. Нельзя обманывать обстоятельства, нельзя обманывать судьбу…»

Олег размеренно ходил по парку, считая шаги. Он крепко сжимал в руке телефон, злясь от того, что уже успел соскучиться. Чего-то ему явно сейчас не хватало. Или кого-то?!

«Не знаю, зачем звоню. Я в Монако, она в Лондоне…»

— Как долетела? — бодро выкрикнул он, набрав ее номер, активно пряча свою заинтересованность. «Если привязался, то хотя бы этого не показывай!»

— Хорошо, спасибо. Как ты?

— Хорошо!

— A-а, понятно.

— Понятно.

— Понятно, что понятно.

— Что понятно?

— Ну, понятно, что хорошо!

— A-а, хорошо!

— Я лечу в Москву.

— Когда?

— Сейчас!

— Зачем так срочно, ты же хотел побыть с мамой?!

— Надо, дела!

— A-а, дела!

— Когда прилетишь?

— Завтра вечером.

— Во сколько?

— В полдесятого.

— Я встречу!

— Встретишь?

— Встречу!

— Не стоит, у тебя наверное нет времени?!

— Я сам разберусь со своим временем!

— Встречай!

— Встречу.

— Ну встречай.

— Так и встречу!

Гудки…

«Люблю!»

«Влюбился!»

Кристина весело вбежала в отель. Услужливый портье протянул чип от номера, носильщик любезно подхватил легкую дорожную сумку, которая в знак протеста против всех кожаных изделий Louis Vuitton, принадлежала марке Prada.

Захлопнув за собой тяжелую дверь шикарного номера, по размеру превосходящего их с Чижиком двухкомнатную квартиру, Кристина прямиком устремилась в душ. Такие отели Валя называл односложно, но понятно: «шестизвездочный п…ц». Но Кристине было все равно.

В сумке протяжно пел телефон.

— Привет. Мы можем с тобой выпить шампанского перед аукционом? Надо снять стресс!

«А, жлоб! Привет, привет!»

— Можем, но…

Не успела Кристина договорить, как в дверь постучали.

— Ну тогда открывай дверь, пожалуйста! — раздалось из трубки.

Кристина слегка разозлилась, но, накинув пушистый гостиничный халатик, открыла дверь.

На пороге стоял гладко выбритый, вкусно надушенный, совсем недурно одетый радостный жлоб.

— Приве-е-ет! — расплывался в улыбке Никита.

«Однако бесцеремонно как-то».

Кристина тоже скривила лицо в подобии улыбки.

— Я могу войти?

— Конечно!

За дружеской беседой и составлением планов на завтрашний день была выпита бутылка шампанского, приговорена вторая и начата третья. Слава богу, что время поджимало, так как гости аукциона могли потерять ведущую — она уже изрядно охмелела, разомлела и практически забыла о цели своего визита. От алкоголя женщина тупеет еще сильнее, чем от любви.

— Давай поменяем билеты и пойдем завтра в театр, тут от отеля в двух шагах Covent Garden. Куда ты хочешь? — интриговал Никита.

— А давай не будем менять, у меня эта «Мне бы в небо» и еще книгу надо писать, кстати.

Кристина потупилась, пригладила мокрые волосы. Прикурила сигарету и, расплываясь в хмельной улыбке, произнесла:

— По-моему, я напилась?

— Не волнуйся, тебе говорить много не придется, это у нас в России беспредел, кто хочет, тот и ведет аукцион, а у них здесь все строго. Аукцион ведет аукционщик, профессионал. А ты будешь просто бла-бла, бла-бла, и все. Ну помнишь, мы же с Женей обсуждали?

— Значит, просто ла-лай-ла?

— Да, бла-бла и ла-лай-ла!

— Лай-ла-лалала-ла-ла…

— Наверное, надо собираться?

— Угу-у!

Так как Никита не собирался отворачиваться, Кристина обломала его ожидания и вышла переодеваться в другую комнату.

Через полчаса они прибыли в «Барбикан» — бетонный центр искусств, расположенный в самом сердце делового района Лондона и окруженный башнями-высотками.

Резиденция Британского Национального театра, стоящая на берегу замысловатого искусственного озера с фонтанами, гротами и лужайками, восхищала своей красотой и необычностью. Кристина чуть отрезвела. А когда она вошли внутрь, отрезвела совсем. «Вот это тусовка!»

Лондонские денди и леди заполняли легендарные залы, русские эмигранты радостно встречали своих земляков. Здесь, к великому удивлению Кристины, в отличие от Москвы истеблишмент не кичился своим положением. Не сверкали россыпи брильянтов, не пестрили названия брендов, не бросался в глаза яркий макияж. Все было очень элегантно, утонченно и изысканно. Местные барышни демонстрировали достоинство, королевскую осанку и изящество манер.

«Надо прикупить книжек по этикету!» — размышляла Кристина.

Подарок лежал у Никиты в кармане.

Заиграл королевский филармонический оркестр.

«Вот сейчас подходящий момент», — внезапно решил Никита и уверенным жестом взял Кристину под руку, уводя в помещение «для своих».

— Это тебе для лучшего настроения на аукционе! — пропел Никита и протянул коробочку.

Кристина улыбнулась. «Подарок? Очень интересно. О-о-о-очень!» Открыла.

«Черт, черт, кошмар! Черт! Ужас! Какая безвкусица! Позор! Где; он нашел такую фигню?! Как это можно было вообще купить?! Боже! Что делать-то будем?»

— Правда, они прелестны? Очень подойдут к твоему черному платью.

«Во-первых, оно не черное, а темно-синее, во-вторых, у меня уши не проколоты, слава богу. А в третьих, в третьих… Это же хрень какая-то цыганская. О, мама мия! Приятно, конечно, но…»

— Спасибо. Спасибо большое! — Кристина пронзительно посмотрела Никите в глаза. — Они очень, очень красивые! Просто потрясающие. Но… извини! — Кристина закрыла коробочку и протянула ее Никите. — Я не могу принять такой дорогой подарок! Мне, понимаешь, очень неловко!

— Это всего лишь безобидные сережки! Мне очень хотелось сделать тебе приятный подарок, пожалуйста, прими его! — «Она что, в монахини решила записаться? Куда я теперь пристрою эти серьги? Я что, четыре штуки зря выбросил?!»

— Прости, но я не могу это принять! — «Забирай обратно эту хрень. Кто девушку ужинает, тот ее и танцует, знаем мы это все. Плавали».

— Пожалуйста, возьми! — ныл Никита, вцепившись в руку Кристины.

— Если ты действительно хочешь мне сделать приятное, давай их выставим на аукцион! Пусть твой подарок пойдет на благое дело. Я эти серьги все равно бы каждый день не носила, а для больных детей это шанс! — «Фу, выкрутилась!»

— Можешь ими распоряжаться как считаешь нужным. Ведь это подарок. Хоть выброси их! — расстроенно согласился Никита.

«Да она вообще какая-то сумасшедшая! Ну просто невменяемая».

— Прости! — «Ну вот, жлобчика зря обидела и все его душевные порывы жестоко обломала. Какая я все-таки неуклюжая! Пора уже научиться политкорректности».

Кристина пожалела Никиту и потянулась к нему, чтобы отблагодарить поцелуем в щечку. Но тот среагировал моментально и поймал ее губы, щедро намазанные невкусной помадой Dior.

В этот злополучный момент, как в американской комедии, появился президент фонда и, как полагается по сценарию, сильно расстроился. Никита же воспрянул духом и даже распрямил плечи: «Вот так вот! На тебе, на!»

Никитин подарок уходил с молотка за полторы цены, но когда аукционист объявил, что на самом деле эти серьги жертвует для детей соведущая сегодняшнего вечера, их оторвали в пять раз дороже, чем за них заплатил Никита. Очень уж у Кристины был эротичный разрез на платье.

На торги были выставлены дизайнерские книги, работы детей известных родителей, авторские игрушки и фотоработы популярного, бесспорно талантливого и уважаемого сообщества фотохудожников AES+F.

Аукцион набирал обороты. В воздух тут и там поднимались номерки, публика весело торговалась, охотно тратила деньги.

Работа Кристины состояла из вступительного душещипательного высказывания и перманентных улыбок. Она умоляла взглянуть на фотографии детей, задуматься об их судьбе, прочувствовать их боль и желание жить. Она говорила, что единственной надеждой на жизнь для них является дорогостоящая операция. Иногда она делала паузу, и ее взгляд выражал вселенскую жалость и тоску. Во всех женщинах развито чувство сострадания. Или актерские навыки, позволяющие отобразить это сострадание?

— Nothing can be worse for a man than to outlive his children! You hold the destiny of these kids[5].

На широком экране мелькали фотографии больных детей. Кристина выдохнула. Она старалась не смотреть в зал, чтобы не сбиться. И вдруг в толпе столкнулась взглядом с другими понимающими, родными и какими-то очень близкими глазами. На нее смотрел Никита, он внимательно вслушивался в ее речь, болея за нее. Кристина смущенно опустила глаза и продолжила:

— Thanks for the last auction we have saved 24 chilren’s lives. You can see their photos on the screen. There is no strange children[6].

Аукцион закончился. Гости расходились быстро, по принципу «сделал дело, гуляй смело!», не допивая и не дотусовывая до победного конца, как это принято в России.

— Ты была превосходна. В Москве оператор отдаст мне кассету, а я ее тебе обязательно передам! — воодушевленно говорил Никита. «Надо же — отдал подарок на благотворительность! Нет, ну она молодец, молодец, не спорю».

— Здорово, спасибо! Подай, пожалуйста, шампанского!..

С этой фразы началось их совместное разгуляево. Возбужденное новыми эмоциями состояние надо было залить шампанским. Как правило, перед употреблением алкоголя не строятся сложные мозговые конструкции, оправдывающие желание напиться и забыться. Все получается само собой.

С шампанского они, вместо того чтобы осматривать достопримечательности города, перешли на коньяк. Веселое торжество проходило в баре отеля. Кристина и Никита сидели за одним столом с президентом фонда и прочими гостями аукциона.

— Что это за таблетки ты пьешь? — удивленно спросил Никита, наблюдая за тем, как Кристина отправляет себе в рот какие-то капсулы. — Это чтобы не опьянеть, да?

— Ага! Ты что, не видишь — уже помогли. Ха-ааа! — пьяно засмеялась Кристина. — Нет, не для этого. Это какие-то похудательные, точнее, для похудения, в общем, мне подруга дала, сказала, что поможет.

— Надеюсь, не ксеникал? Там на упаковке меленьким шрифтом таким написаны противопоказания, только их никто никогда не читает. Так вот, там сказано, что если употреблять продукты с высоким содержанием жира, он может, как бы это сказать… В общем, выходить наружу в любой момент, когда ему приспичит.

— Нет, не эти. А ты откуда знаешь?

— Да так, наслышан!

«Добрый» Валя посоветовал Никите чуть-чуть уменьшить в размерах свой животик, чтобы понравиться Кристине, и средство для этого тоже порекомендовал. Как любой среднестатистический обыватель, прочитать инструкцию до конца Никита не додумался, за что и поплатился жирным пятном на брюках Dsquared.

— Нет, эти вроде с гуараной! — «Он что, следит за фигурой? Что-то не похоже. Живот как у беременного, арбузная болезнь — живот растет, а хвостик сохнет».

— Так от них же пучит страшно!

Президент фонда покосился на Никиту с Кристиной. Им, как любым пьяным людям, казалось, что они говорят исключительно шепотом.

— Я не заметила такого эффекта!

— Самые лучшие хитазан, от них просто есть не хочешь, и все, плюс ко всему они тоже расщепляют жиры, — экспертно заявил Никита, не обращая внимания на злобное лицо Жени.

Кристина недолго думая достала упаковку из сумки.

— Вот, XL-S, состав: протеины, липиды, кофеин! — гордо зачитала она.

— Атомная смесь! — отметил Никита.

Наконец увлеченные собеседники заметили, что все сидящие за столом молча смотрят на них.

— Я, пожалуй, пойду спать. Завтра нужно встать пораньше, сходить в музей. Музей. Да. Спасибо большое за вечер. Рада была познакомиться. До свидания. До свидания, — криво улыбаясь, прощалась Кристина.

И в быстром темпе ломанулась к выходу, за ней так же бодрой, но весьма шаткой походкой семенил Никита.

По дороге в такси они продолжали мило беседовать на тему таблеток и диет. Кристина никогда не увлекалась похудением. Во-первых, потому что поздно вечером во время написания своих «литературных шедевров» любила употреблять в пищу булочки и шоколадки, а во-вторых, потому что рядом с ней этой проблемой остро страдала Виолетта.

— Я вообще с детства ненавижу всякие таблетки, — говорила Кристина, когда в ресторане отеля они выпивали Hennessy. — Когда я была маленькая, почему-то любила есть поганки… Меня, представляешь, все время возили в больницу и пичкали какими-то таблетками, после которых еще долго с тазиком лежишь, чтобы далеко не бегать.

— А какие поганки ты ела? — поинтересовался Никита.

— Ну как, мухоморы там всякие. Они красивые такие и, главное, росли везде. Идешь по лесу, хвать его и ням-ням, — смеялась Кристина.

— Экспериментаторски. Новаторски, — похвалил Никита. — А я все время ел немытые абрикосы и страдал диареей. Один раз мама меня наказала и заперла в туалете, я от расстройства решил утопиться в унитазе. Как сейчас помню. Только у меня голова не пролезала в дырочку…

— Я тоже хотела покончить жизнь самоубийством, когда мне на день рождения не подарили скрипку. Я о ней так мечтала!

— Хочешь, я тебе скрипку подарю?!

— Уже поздно, не быть мне уже Ванессой Мей.

— А кем ты хочешь быть?

— Собой. Только вот не знаю, где эту самую «я» искать. Мне иногда кажется, что все это не я. Что все это пространство, напоминающее мою биографию и подписанное моей фамилией, на самом деле не мое. Это не я на самом деле. Понимаешь? Знаешь, такое ощущение, что живешь не свою жизнь, а чужую.

После определенного количества алкоголя в крови в голове начинают происходить запутанные процессы, а язык тянет на философские изыскания.

— А какая твоя жизнь, как ты думаешь? — «Чего ж ей надо-то, вроде все есть. Живи и радуйся?!»

— Вот именно, что не знаю. Не моя жизнь, и все тут! Вот если бы мы сейчас сидели с тобой не в ресторане отеля, а например, в ресторане мечты, вместо официанта за наш столик подходил бы ангел, а на кухне бы работал специальный шеф-повар Бог со своей бригадой маленьких богов и они бы нам готовили наши жизни, что бы ты заказал из такого меню?

Кристина свободно расположилась в элегантном кресле, положив на подлокотники свои длинные изящные руки и в упор, с каким-то глобальным интересом смотрела Никите в глаза.

Никита, улыбаясь хмельной улыбкой, открыл меню.

— Коньяк, сигару и кофе, крепкий черный кофе без сахара. Жизнь должна быть респектабельной, размеренной, но не приторно сладкой. В ней должна быть трагедия, наверное, какой-то сентиментализм, быть может, потеря или даже боль, — он смотрел на Кристину и влюблялся в ее заинтересованные глаза, страстные пухловатые губы, в ее мелкие черты лица, в ее душу, которая, как казалось ему, была восхитительна, прекрасна. — Я люблю трагедии, они выводят на новый уровень, помогают идти дальше.

— Во множественном числе?!

Кристина с искренним интересом слушала его. В каждом человеке есть стремление подглядывать за чужой жизнью, копаться в подробностях. Кристина любила чужие истории. Только из сострадания рождается творчество, ведь оно — форма любви и уважения к любому человеку, его истории, его чувствам, желаниям, стремлениям и той маленькой частичке в сердце, которая прекрасна во всех людях без исключения. Кто-то умный назвал это «душой».

— Наверное, много, но по сравнению с одной все они ничтожные и маленькие. Так что, наверное, все-таки одна…

Кристина молчала и продолжала смотреть на Никиту. Никита пил коньяк, курил сигару, заказал кофе — крепкий, без сахара… Она все молчала и тоже пила коньяк, даже курила сигару и заказала кофе — крепкий, без сахара. А он рассказывал ей про свою несчастную любовь — про его единственную Музу, про свой путь к вершинам Олимпа, про маму, про то, как умер Димка, про то, как он относился к женщинам… И наконец про то, как он встретил ее. Как изменилась его жизнь, когда в ней появилась Кристина со своими глупыми и наивными книжками, как изменился он сам…

Продолжение этих волшебных изменений Кристина дослушала уже в номере, она все так же сидела напротив него, молчала и слушала. Слушала и молчала, увлеченно смотрела на него и сочувствовала, переживала вместе с ним и… и заснула.

Никита накрыл ее одеялом и, нежно обняв, лег рядом.

Вот так они заснули вдвоем — как старые закадычные друзья, не видевшие друг друга много, очень много лет. В одежде, обнявшись, они заснули в пять часов утра в отеле Renaissance в Лондоне…

ГЛАВА 14

ГРИМАСА ЧУЖОГО ПРОШЛОГО

* * *

Москва. Аэропорт. Летний дождь. Очень влажно, наверное, будет гроза. Очень много людей, слишком много.

Толпа.

Душно.

Влажно. В воздухе или?..

Сердце бьется в районе солнечного сплетения. Тревожно. Ожидание — вечность, время — пытка. Говорят, от любви худеют. Врут, наверное. В любом случае, она полезна для здоровья, хотя… Любить может только живое. Живое чувствует. Боль — одно из чувств. Зачем любить? Чтобы было больно? Может, ампутировать все чувства? Тогда будет мертвое. А мертвое не чувствует. Ампутация — это выход. Ура, выход есть! Можно просто ничего не чувствовать, и тогда будет не больно.

Он приехал!..

Странно, но иногда секретные ожидания оправдываются.

Они ехали и молчали. Ей было все равно, куда он ее привезет, ему было не о чем с ней разговаривать. То ли потому, что он слишком сильно хотел, то ли…

Их дальнейшее общение представляло собой немую пьесу. Не очень талантливо написанную, но шикарно сыгранную.

Художественный фильм, который можно смотреть без звука. Все будет понятно. Взгляды, улыбки, жесты…

Место действия — его дом. Действующие лица — он и она. Приглушенный свет.

Он обнял ее, прислонил к стене и нежно, чуть прикасаясь кончиками пальцев, ласкал ей бедра.

Она расстегнула его рубашку, гладила его грудь.

«Я люблю тебя. Люблю-у-у».

Он снял с нее юбку, жадно продолжая ласкать ее тело.

Она расстегнула ему ширинку. Смелые пальцы, потом вся ладонь, затем язык, губы…

«Милый, тебе хорошо?!»

Он растрепал ей волосы, массировал голову. Вздыхал.

Она меняла ритм, темп. Встала на колени.

«А так?»

Он положил ее на кровать. Красиво снял с нее чулки. Провел языком по ноге от бедра до кончиков пальцев.

Она откинула руки назад, прогибаясь в пояснице.

«Бери все что хочешь!»

Он привязал ей руки к спинке кровати чулками. Ушел.

Она прогибалась еще сильнее, как кошка терлась спиной об одеяло.

«Люблю. Точно люблю!»

Он вернулся с бокалом льда. Водил холодными кубиками ей по груди, по бедрам, по животу, ногам. Развязал ей руки.

Резко перевернул ее, вошел, используя «альтернативные методы решения вопроса». То есть анальный секс.

Стоп, стоп — это что, порнофильм? Нет, просто художественное кино без звука.

Одним словом, не вдаваясь в лишние подробности, обходя острые углы и отсутствие слов, способных описать дальнейшие действия и чувства, можно лишь сказать, что это было настоящее блаженство. Даже не «баунти». А лучше, интереснее, прекраснее, дольше.

Рай. Рай для двоих. Секс, который называется любовью. Точнее, любовь, которую нельзя назвать сексом…

Олег не мог спать, он не мог даже закрыть глаза, ему нравилось смотреть на Кристину, на ее безмятежное лицо. Он гладил мягкие белокурые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Он вдруг захотел подарить ей сказку. Он захотел исполнить любую ее мечту, сделать ее счастливой. Он хотел, чтобы она всегда так улыбалась.

Влюбился.

Влюбился впервые.

Испытал что-то такое, чего не испытывал никогда. Он испытал сейчас любовь, меняющую лицо жизни, превращающую жизнь в счастье, свет, огонь страсти и красоты. Он ощущал себя внутри огромной божественной колбы, где любовно и кропотливо прорастает иной, мерцающий мир, отличный от предыдущего. Рай, который называется любовью. Ничего, ничего кроме этого рая, больше не существует, все неважно. Важно лишь счастье, счастье для любимого человека.

«Куплю ей машину. Нет, сначала избавлю от Виолетты, а потом куплю машину. Нет, у нее явно другая мечта, она не такая, как все. Другая»…

Утром Олег варил кофе. Сонная Кристина босиком прошмыгнула в столовую и залезла с ногами на стул.

— Какая ты красивая! Такая домашняя! — блаженно улыбался Олег и подошел поцеловать ее. Девушка сидела в одних трусиках на кухне, волосы спадали на плечи и грудь. Она сонно терла еще спящие глаза и влюбленно смотрела на Олега.

«Я так счастлива!» — хотела сказать Кристина. Но побоялась, что испугает его, станет ему неинтересной. Ведь он получил все, что хотел, и, когда почувствует полную власть над ней, бросит. Добиваться будет нечего. «Позже, еще не время, все еще только начинается»

«Я тебя люблю!» — хотел сказать Олег. Но побоялся — она решит, что влюбила в себя крутого промышленника и начнет им манипулировать, капризничать. «Позже, еще следует ее проверить, у нас ведь все только начинается».

«Зачем торопиться?!» — заключил каждый.

Они договорились созвониться завтра в шесть, сказав друг другу, что слишком заняты сегодня.

Пальцы быстро стучали по клавиатуре. Вернувшись домой, Кристина сразу села за компьютер. Эта ночь с Олегом стала настоящим вдохновением, она описывала все: его, Никиту, Монте-Карло и Лондон, все, что было связано с этими людьми. Это было настоящее маркетинговое исследование, вот только… «Чересчур любовное!» — воскликнула Кристина, перечитав весь текст, особенно последние главы. Она нервно курила, вдумчиво вглядываясь в монитор.

«Это маркетинг, маркетинг, маркетинг! Наука, блин. Исследование. Ну что за сопли с нюнями опять? Опять сентименталка, да? Нет, так дело не пойдет! Нужны кардинальные изменения! Это книга для масс, а массам любовь эта твоя на хрен не сдалась! Сейчас читают исключительно из практических целей. Всем интересно, как применить прочитанное в повседневной жизни! Народ хочет знать, как построить мужиков, и точка. Читателям нужны механизмы воздействия, решения вопросов, указания к действию. Мужики любят стерв — точка. Как стать стервой? Десять способов ею стать… Кто такие мужики и как ими манипулировать? Это, и только это! Про любовь писал Шекспир, вот только сейчас он не в моде. Редактор был прав: мой сладко-приторный коктейль из рафинированных чувств с добавкой страстных эмоций и запахом счастья — второй сорт, практически брак, не то.

Кристина решительно приступила к редактированию собственного текста. Установка была такая: героиня должна быть образцом для подражания, как Скарлетт О’Хара, напролом прущая к своей цели, а не наивная, по уши влюбившаяся девчонка!

Через пять часов из сорока страниц получилось двадцать, а через любовные прелюдии и сладостные мечтания начал постепенно и довольно оригинально просвечиваться детективный сюжет.

«О как! Оказывается, я и так могу» — оценила себя Кристина и продолжала писать. Писать так, как будто завтра — день сдачи текста, так, как будто может случиться атомная война и она вдруг не успеет закончить. Слишком много сюжетных переплетений металось сейчас в ее голове. Оставалось только их записать. В комнате повис смог, как в курилке института. Стакан с виски опустошался быстро и пополнялся новой порцией с завидной регулярностью. Глаза чесались и покраснели. Но курсор продолжал скакать по строчкам, как солнечный зайчик, — быстро, игриво и легко…

Олег с 12 часов дня звонил Кристине, но телефон был выключен. Олег не находил себе места и звонил на домашний, но трубку никто не брал. Кристина отключила телефон. Олег звонил и Виолетте, чтобы встретиться и поговорить, но у той тоже не отвечал мобильный.

Виолетта вернулась из яхт-клуба «Буревестник» около пяти утра. Кристина уже спала, свернувшись калачиком на диване возле открытого и включенного ноутбука. Виолетта села перед монитором и уставилась в экран.

Мурзик, новый кавалер Виолетты, был богат, лоховат, так как разбогател случайно и еще не успел привыкнуть к таким деньгам, и хмореват, так как не научился их еще грамотно тратить, вкладывая в себя и свою внешность. Бедная Чижик пыталась забыть Олега, как-то переключиться, отвлечься. Но, увы, никакие деньги не помогли ей разлюбить его. К тому же у Мурзика была чересчур волосатая, мохнатая, шерстяная спина. И такой же шерстяной, точнее, потерянный в шерсти маленький изогнутый коротышка-членик. В НИИ ученые решили скрестить кота с обезьяной — не ради эксперимента, а так, из любопытства. Вот так и получился Мурзик.

Виолетта прочитала тридцать страниц. Выключив компьютер, отправилась покурить гидропоника на балкон. Рассвет обещал быть ярким, грядущий день представлялся скучным, начало книги оказалось интересным. Чижик позавидовала, затянулась, позавидовала еще раз и, поймав себя на этой противоречащей всем энергетическим практикам, в том числе и рейки, эмоции, попыталась порадоваться литературному росту подруги. Но как можно радоваться тому, что эта подруга строит свою карьеру на ее несчастной любви?

Несмотря на все литературные уловки и примочки молодого автора, интуиция Виолетты распознала в тексте Олега. Не вышло, одним словом, порадоваться…

Кристина проснулась и потянулась на диване. В голове родились две мысли: «Где шляется Валя?» и «Надо все рассказать Чижику». Все равно рано или поздно она узнает об их отношениях, у них ведь все так стремительно развивается. «Нужно убедить ее в том, что мы любим друг друга. Она не должна нам мешать, никто не виноват, что у них не получилось!»

Но дома Виолетты не было, телефон ее был выключен. Ее присутствие в квартире было зафиксировано тремя грязными чашками из-под кофе, стаканом, испачканным соком, и горой грязных тарелок.

«Что за буржуйская привычка? — думала Кристина. — Для каждого кусочка еды необходима тарелка, для каждой капли кофе — чашка. А мыть кто все это будет?! Хочу жить с Олегом! Даже если он и пачкает столько посуды, за ним все равно убирает домработница. А даже если нет этой домработницы, все равно хочу жить с Олегом! Хочу просыпаться вместе по утрам и пить кофе. Целоваться, облокотившись на холодильник. Принимать бодрящий душик на двоих.

В коридоре перед выходом из дома царит смешанный запах моих духов и его… Потом мы спускаемся в гараж, деловито разговаривая по телефону, и рассаживаемся по машинам. "Удачного дня, дорогой", "удачного дня, дорогая", "я тебя люблю" и "я тебя люблю"… Поцелуй, педаль газа. В моем салоне пахнет персиковым воздухоосвежителем, а в магнитоле жизнеутверждающим голосом песенку про влюбленную женщину поет Глория Гейнер…

Дети?.. Дети у нас, конечно, будут. Две девочки. Если он захочет мальчика, значит, будет трое. Две девочки и один мальчик. Но попозже, сначала мы будем жить для себя, друг для друга, наслаждаться жизнью, страстью и любовью. Слащаво, зато романтично! Франция, восемнадцатый век, там любовь была прекрасна, красива, безумна и безупречна. Увы, мы все запрограммированы на "американскую мечту", но ведь персиковый аромат в автомобиле — это тоже красиво?!»

Кристина сидела на кухне в майке, в которой вчера утром вошла домой, и предвкушала прелесть сегодняшнего дня. Ее день обещал быть страстным, красивым, вдохновенным, под знаком персикового аромата и розовой влюбленности. Они с Олегом должны встретиться, он будет звонить около шести. Только перед этим Кристина поговорит с Виолеттой. Настоящая подруга должна понять! Ну а если не поймет? Значит, была не настоящая, бутафорская, поддельная!

«Покажу Олегу текст, расскажу, как намучалась переводить наши отношения в область цинизма и меркантильности. Вместе посмеемся над тем, как можно обосрать человеческие чистые чувства — и ради чего? Ради дела. Твоя искренность пиплам не нужна, Олег это понимает лучше меня. Ведь толку от твоей слащавой любви никакого! Ой, насмеемся от души. Ему будет интересно поучаствовать в написании книжки. Мы вместе будем писать вечерами, придумывать всякие интересные истории. Он расскажет о мужской психологии, я додумаю сюжет, и у нас вместе получится потрясающая книжка! И на первой странице я напишу большими буквами: "Благодарю моего любимого мужчину за колоссальный вклад в мою литературную деятельность!" Нет, так слишком официально. Лучше напишу: "Благодарю моего любимого мужчину за нашу любовь. Олегу Степаненко посвящается". Вот так! Надо все копировать на флэшку! Нет, лучше принесу с собой ноутбук, может, он сразу захочет дописать еще какой-нибудь прикол…»

Пока Кристина размышляла о главном, вечном и желанном, Виолетта заходила в кабинет Олега. Она тоже собиралась встретиться с ним, но Олег дозвонился первым.

Пока Кристина мечтала свои мечты и выпускала пузыри розовых мыслей, решив, что сегодня же скажет Олегу, что любит его, Виолетта сидела напротив Олега. Флэшка с текстом Кристины лежала у нее в сумке. Какое-то время Виолетта размышляла, стоит это делать или нет, но потом Олег позвонил сам. И все вопросы улетучились…

— Так о чем ты хотел поговорить?

«Пусть сначала скажет, что ему надо. Ненавижу, когда меня выставляют полной дурой. Я, между прочим, заслужила к себе уважение».

Чижик пыталась настроиться агрессивно. Но где-то в глубине ее души теплилась, разгоралась маленькая искорка надежды, готовая запылать ярким пламенем с былой силой. «Быть может, мы попробуем еще раз?»

— Виолетта, отпусти ее. Ты не имеешь права манипулировать человеком, который любит тебя, — строго, наставнически, резко начал Олег. — Нельзя играть на человеческих чувствах. Извини, у нас ничего не получилось. Просто не срослось.

Он смотрел ей в глаза пристально, не моргая, и монотонным менторским тоном говорил:

— Люди встречаются, расстаются, это нормально. Это жизнь.

Виолетта сидела как истукан и даже не могла пошевелить губами, каждое слово эхом раздавалось в голове, как громовой удар. Она выглядела превосходно в коротком сочно-розовом сарафанчике с глубоким декольте. Медовые волосы локонами спадали на голые загорелые плечи, кожа которых была настолько ухожена, что блестела, как на бронзовой статуе. Она положила столь же ухоженные кисти рук на коленку, демонстрируя длинные ногти с аквадизайном. Олег не замечал ее красоты и идеальности. Он отчитывал ее, как будто был директором школы, а она — двоечницей, жестко и бесцеремонно.

— Я был по отношению к тебе полным подонком. Прости, я виноват, — он смотрел мимо нее. — Не имел право так с тобой поступать. Но готов исправиться. Какая компенсация тебя бы устроила?

— Что ты говоришь?! — взбунтовалась гордая Виолетта.

Конечно, она любит деньги, и уж конечно, она любит себя… С деньгами. Но не настолько же!

Мысли Виолетты путались. Она уже не знала, на кого злиться — на Олега, на подругу или на себя. Виолетта закипела моментально, как электрический чайник, в котором мало воды.

— Это ты мне говоришь, что нельзя играть на человеческих чувствах! Это ты мне декларируешь, что нельзя манипулировать людьми, которые тебя любят! Да ты же подонок, конченый подонок! — разбушевалась она.

— Не спорю, но бывают исключения. Она все равно будет с мной — с твоего согласия или без. Я лишь хочу извиниться за причиненную тебе травму. Так что ты хочешь?

— Ты и над ней также хочешь издеваться? — с надеждой спросила Виолетта.

«Если она ему нужна так, поиграться, как я была, тогда вроде не так обидно».

Олегу показалось, что Виолетта смягчилась. «Они все же подруги — по логике, должны желать друг другу счастья. Практика показывает — данная логика неверна».

— Представляешь, я влюбился! Понимаешь, подонки тоже влюбляются. Твоя подруга — ангел. Настоящий ангел, ну как ее можно не любить?! — он говорил мягко, нежно, ласково, с надеждой на то, что Виолетта отступит. «Я что, мальчик, встречаться тайком и постоянно выслушивать этот бред? "Я не могу, Чижику будет больно! Она так тебя любит". Ох-хо-хо! Смех да и только!»

Но реакции не последовало, Виолетта молчала и кипела.

— Так что ты хочешь? Представь, что я джинн и реализую любую твою мечту.

— Джинн? Мне ничего, ничего от тебя не надо! Я здесь не за этим.

Сейчас Виолетта упивалась каждым своим словом. Внутри нее проснулось что-то очень гадкое, непотребное, но в то же время мощное и сильное. «Сделать их всех!»

— Я зашла сказать тебе, что подоночность человека не исключает его лоховство. Ты не просто подонок, а лох! Ха-ха-ха!

И Виолетта, истерически смеясь, кинула на стол маленькую электронную бомбу.

Олег улыбнулся.

— Не хами! Ты неуравновешенна. У меня есть очень хороший друг, могу вас познакомить, съездите куда-нибудь отдохнуть. Подлечите нервы. Кстати, холост.

Виолетта продолжала истерически смеяться, хотя на самом деле ей уже давно хотелось плакать.

— Вставь флэшку, козел! — ей надоело фильтровать речь.

Страх перед этим человеком, зависть, любовь к нему, боль — все вылилось в агрессию, в злость, в ненависть! Виолетта захотела придушить его, убить, уничтожить.

— Я, по-моему, ясно сказал: не хами! — Джин превратился в полтергейста.

Олег с интересом смотрел на флэшку.

— Ты включи, включи эту штучку! Наконец-то хоть одна баба тебя опустила, да не просто, а минимум на 10 000 читателей. Смотри, какой ты козел! — Виолетта ненавидела его за слово «люблю», ненавидела подругу за ее ложь. Ненавидела весь мир за то, что так поступили с ней. Она имеет право не держать боль в себе, а выплеснуть ее наружу.

— ПО-ШЛА ВОН! БЫ-С-ТРО! — «Сумасшедшая дура. Видно, все бабы нетраханные такие дикие. Ужас. Видно, мужики в нашей стране вымирают, раз их не на всех хватает».

Виолетта мечтала посмотреть на его лицо после прочтения текста. Она не спешила уходить.

— Ты мерзкая тварь! Подонок! Манипулятор! Да таких, как ты, расстреливать надо! — она вскочила и кинулась на Олега с кулаками.

Он скрутил ей руки и попытался вытолкать за дверь. Виолетта упиралась ногами в шкаф и стену, разбрасываясь весьма нецензурными междометиями.

— Сумасшедшая истеричка, заткнись, я сказал!

Он выставил наконец ее в прихожую, откуда примчавшиеся на крик охранники вытолкали ее через черный ход на улицу. По дороге она потеряла босоножку и, сняв вторую, сидела прямо на асфальте, громко рыдая… Очень болел синяк на коленке. Выпроводили ее, мягко скажем, не очень галантно. Один охранник оказался просто каким-то зверем, он быстро сделал так, чтобы она замолчала, слегка ударив по почкам. И вот она сидела около черного хода навороченного особняка, рядом с помойными баками, и, рыдая, жалела и ненавидела себя за то, что сделала…

«Надо позвонить Кристи, ее нужно обезопасить от этой сумасшедшей. Может, перевезти ее к себе?»

Бомбочка тихо покоилась на столе, мечтая взорваться. Олег уже потянулся за телефоном, но природное любопытство взяло верх…

«Пролог.

Современный самец падок на тургеневскую девочку, в которой есть примесь набоковской Лолиты и задатки героини Кэндос Бушнал. Да, она безусловно мила, по-детски наивна, интересна и безумно сексуальна. Она умеет заниматься сексом и театрально-правдиво любить…

Он устроил ей фейерверк у офиса, подарил пятьсот бордовых роз. Таков безошибочный признак попадания птички в ловушку. Каждый мужчина мечтает быть рыцарем. Каждый мужчина мечтает покорять и добиваться. Значит, ход с черным пиаром сработал… Пусть думает, что она не работает на конкурентов. Откуда он узнает?! Придумывать маленькие шалости — это несложно. И с любовью к подруге — тоже отлично получилось. Поверил. Ведь если она так любит свою подругу, значит, она способна на чувство и будет любить его еще сильнее. Значит, она умеет дружить. Значит, она умеет быть преданной. Умный (как ему кажется), искушенный мужчина повелся и поверил в чистоту ее помыслов. Благородство — очень ценная черта, ею так легко пользоваться! Итак, как это было…

Глава № 1…»

С каждой строчкой Олег все больше и больше свирепел. С каждой строчкой его злость становилась все ярче, жестче, острее. Здесь были слегка перефразированные цитаты из их разговоров.

«Идеальная женщина для мужчины — это прототип его мамочки. Поэтому она и спросила у него при первой встрече: "А как вас мама называет?"»… Пересказаны их отношения, знакомство, первая встреча. Но все, все это выглядело по-хамски нагло, отвратительно, пошло. Она издевательски смеялась над ним.

Олег в ярости стучал по столу кулаком и после последней точки со всей дури хлопнул крышкой ноутбука.

Компьютер жалостливо и протяжно пикнул.

Олег откинулся на спинку кресла и нервно курил.

«Неизвестно, что хуже: разочароваться или лохануться?»

Он ошибся. Ошибся страшно, глупо, наивно.

Прорыдавшись, Виолетта поехала в ЦУМ.

«А что я должна была сделать? — успокаивала себя Виолетта. — У них бы все равно ничего не получилось. Кристи нужна книжка, а не Олег. А ему надо гадить, а не любить. Так что все правильно, моя совесть чиста».

Виолетта решила поправить поникшее настроение приятным шоппингом на субсидии Мурзика. Продавцы предвзято смотрели на девушку в кроссовках (они на всякий случай валялись в багажнике) и сарафане с декольте. Но после того как она купила три пары стильных босоножек на четыре тысячи долларов, выражения их лиц кардинально изменились.

Кристина дозвонилась до Виолетты и с нетерпением ждала, когда та приедет домой. После примерки новых босоножек и чаепития с приятным вишневым чаем подруги радостно обнялись. Чижик благословила Кристину, обещала забыть прошлые обиды, любить Мурзика и не ревновать к Олегу.

— Чиж, я давно мечтаю вручить тебе медаль как лучшей подруге! — обнимала Кристина Виолетту. — Прости меня, засранку, ну не удержалась. Хочешь, кстати, прочитать, что я написала? Получилось жестковато, но зато очень полезно, прямо пособие по применению. «Инструкция по эксплуатации мужчины твоей мечты»! Очень надеюсь, он поймет и не обидится…

— Конечно, хочу! Я так за тебя рада! — дружелюбно улыбалась Чижик. — Обязательно тебя познакомлю с Мурзиком, будем вчетвером тусоваться.

До 17:20 они спокойно читали текст, смеялись и вставляли дамские шуточки. В 18:00 Кристина, уже одетая и накрашенная, перед зеркалом в прихожей выбирала, какие надеть босоножки. В 18:15 она нервно курила, все время смотрела на телефон и проверяла, работает ли он. В 19:00 ходила по кухне из угла в угол… Выпила валерьянки. Виолетта чувствовала себя полным ничтожеством.

Было 20:30. Олег не звонил.

Кристина сидела на стуле, подтянув колени к груди. Ей было очень холодно и страшно. Она уже давно передумала все стандартные женские мысли. Страх, отчаяние, боль потери. Когда-то красивая говорящая кукла с длинными ресницами, в розовом платье с рюшками, валяется в грязной канаве на обочине. Ребенок завел другую. Эту выбросил. Надоела. Кристина мечтала быть этой куклой, ведь она пластмассовая, у нее нет сердца, ей не больно.

21:00. Он не звонил опять.

Кристина положила голову на стол, курила одну за одной сигарету. Молчала. Заботливая Чижик молча приготовила косяк и протянула подруге. Та глубоко затянулась несколько раз подряд, холод сменился на жар. Было как-то дико больно. В 21:15 у Кристины началась паника.

— Ему бесполезно звонить, да? Это значит — все? Все кончилось? — Кристина перешла на крик.

Виолетта чувствовала себя последней сволочью, но отступать было поздно. «Все, все, уже поздно, уже все. Поздно пить боржоми. Все равно уже ничего хорошего у них не получится!»

— Ну да… Он скажет, что занят, что, мол, потом когда-нибудь тебе позвонит. Действительно позвонит потом, когда понадобится экспресс-обслуживание. Ну ты же помнишь, как у меня было. Тоже сначала любовь, морковь, ЮАР, а потом… Ты ведь не хочешь унижаться так же, как я?! — спросила подруга и обняла Кристину.

«Правда, зачем унижаться? Если бы от этого был толк. А так одни беспочвенные надежды. Мыльные пузыри!»

— У меня ведь должна быть гордость. Должна?! — Кристина разрыдалась, Виолетта успокаивала ее, гладила по голове. — А может, позвонить один раз, просто спросить, и все, пусть он скажет правду, и будет легче?!

— Милая, ты же знаешь, не скажет! Лучше сейчас его забыть, чем, как я, два года мучаться!

Кристина предпочла поверить подруге, а не своему сердцу. Страшно быть непонятой. Отвергнутой. Осмеянной.

Они заплакали вместе…

Позвонил Мурзик.

— Я к нему не поеду, — всхлипывала Виолетта. — Я тебе сейчас больше нужна.

Сейчас подруги были близки как никогда. Один и тот же мужчина использовал их и выбросил.

— Езжай, пожалуйста, езжай! Я хочу побыть одна.

— Поехали с нами, поужинаем, тебе надо развеяться! — уговаривала Чижик.

— Нет, пожалуйста, хочу побыть одна!

Чижик собралась. Рулон туалетной бумаги закончился. Гидропоник тоже. Приехал Валя.

Как знал — с бутылкой. Ничего не спрашивал, просто наливал. Кристина напилась до такого состояния, что уже не могла различить, где Валя, а где плюшевый слоник. Валя уложил ее спать и лег рядом. «Все мужики козлы!» — перед сном заключил он.

Между тем в три часа ночи не смыкал глаз еще один человек, искавший подходящий способ отомстить. Месть — то блюдо, которое нужно подавать холодным, с красивой блестящей крышечкой, сияющей на солнце. Ее должен принести расфуфыренный холеный официант и еще получить за это чаевые. Все должно быть красиво.

Он выкурил пачку своих ментоловых сигарет, но так и не придумал, как дать сдачи.

Эта девица мало того, что использовала его, так еще и написала об этом, хорошенько его опозорив. Выход пришел сам собой. В камере видеонаблюдения оказалось лицо захмелевшего улыбающегося партнера.

Артур был настолько запуган судебными делами, что спал в бронежилете, с бутылкой крепкого алкоголя под мышкой. Он находился в секундной боевой готовности, чтобы успеть вовремя ретироваться. Его страхи очень быстро перешли в бессонницу и алкоголизм.

— Здорово, друг! Вот мы давно нормально не общались, решил к тебе заглянуть. А-ы-ы-ы, — Артур пронзительно рыгнул в дверях и, шатаясь, прошел в квартиру.

«А еще боремся за звание дома высокой культуры быта»!

— На самом деле, Олег, ничего смешного… То, что ты тут замутил, нам еще долго разгребать придется. Они это так не оставят, будут мстить. А мне страшно, понимаешь? Страшно. — А-ы-ы-ы! — Артур схватил Олега за грудки.

«Мне еще только не хватало в три часа ночи пьяной очкастой крысы!»

— Сядь, расслабься, выпей виски и убери от меня руки, — он резко скинул руки Артура с себя и усадил его на диван. — Хватит уже психовать. Все будет хорошо.

— Ага, именно так говорила моя бабушка перед смертью: «Все будет хорошо», а потом еще год парализованная лежала. Может, ей, конечно, и было хорошо, но нам-то не особо. А-гы-ы-ы!

Артур пронзительно рыгал. Лицо у него было красным, как после свежего загара на палящем турецком солнце. Глаза заметно опухли от недосыпа и перепоя.

Олег молча налил виски нежданному гостю. Тот тем временем развалился на диване и продолжал:

— С тех пор ненавижу это выражение. За тебя!

Оба выпили горячительной жидкости.

— Что-то у тебя с лицом, друг?! Тоже стремно, да? — он нагло дерзил Олегу, подставляя стакан для следующей порции. — Говорю тебе, мы попали и теперь деваться некуда. Может, ментам заплатим, чтобы их мочканули, а? Все-таки правильно говорят: нет человека — нет проблемы.

— Ага, всех сразу, одним ударом. И еще саму мусорню взорвем, чтобы потом концов было не найти. Ты что, совсем спился, дурень?! Или детективы на ночь читаешь?!

Они замолчали и снова выпили. Потом опять. Артуру было очень страшно, Олегу было совершенно плевать. Все это Lego, в конце концов.

— Так что у тебя с лицом-то? Жениться, что ли, надумал? — вдруг проницательно осведомился Артур.

Олег налил себе еще виски и расположился рядом с партнером на мягком угловом диване. Даже самым сильным людям иногда нужно выговориться кому-нибудь в плечо. Не столько ради того, чтобы пожалели, а так, поделиться.

— Хочешь, прочитаю тебе кое-что? — улыбнулся он.

Артур, недоумевая, посмотрел на партнера. Чтобы тот предлагал что-то «прочитать», было не правилом и не исключением из правила, а чем-то невероятным. Артур протер глаза. Он просто спился и теперь наблюдает глюки. Но, поймав на себе вопросительный взгляд Олега, утвердительно кивнул.

Олег с выражением зачитывал текст. Артур слушал, пил и совершенно ничего не понимал. В тексте какая-то девица разводила двоих перцев, а они, как последние лохи, на нее велись.

Прочитав пару глав, Олег выпил еще виски, прикурил сигарету, положил ногу на ногу и уставился на Артура в упор.

— Ну как?

— Ну нормально.

Грешным делом Артур решил, что Олег начал книжки писать от женского лица. И даже не удивился этой мысли. Его партнер и не на такое способен. А что, творческая самореализация…

— Тот, что покруче, — я.

— Что значит — ты?

Ясно.

Олег пишет книги про себя, от женского лица. Артур снова не удивился.

— Вот, одна стервоза про меня книжку написала. — Артур опять снял очки и протер глаза. — Сука!

— Сука! — поддержал Артур. — Давай дальше.

Изба-читальня продолжала свою работу.

Олег читал дальше. Выражение лица его было странным.

Артур даже перестал пить и внимательно слушал, как его друга, все-таки не последнего человека, так завуалированно обосрали. И главное — не докажешь вроде, что это он. Грамотно получилось.

— Что ты придумал? — прервал Артур.

Его партнер не мог оставить такую оплеуху безнаказанно.

— Веришь, нет? Пока ничего.

— Самый выгодный способ отомстить женщине — это разбить ей сердце. О как!

— Это циничная тварь, да у нее чувств нет! Там под личиной…

— Не, не, ни хрена! — перебил Артур. — Бабы все одинаковые: слезы, слюни, сопли. Романтика там и все такое. Так что у нее явно есть слабые места! Нужно просто их выявить, а затем незаметно нажать!

— Ну прям специалист-пиздабол собеседник, ебарь-террорист! — засмеялся Олег.

Как изощренно он добивался сердца этой красотки! Но там каменная стена, не получилось. Стерва редкостная, еще и замаскированная.

— Она ж не первую книгу небось пишет?! Давай-ка в Интернете посмотрим другие. Уж что-что, а у меня с бабами все ништяк всегда. Щас мы ее распознаем!

Артур загорелся идеей отомстить за друга. Олегу так давно не требовалось от него никакой помощи… Даже обидно столько времени чувствовать себя невостребованным.

Олег вошел в Интернет. Хорошая штука вай фай, главное, быстрая и беспроводная.

На запрос «Ирланова Кристина» тут же выскочило значительное количество ссылок. Многие из них указывали на предыдущие книги. «Ирланова Кристина романы», «Дамские штучки», «Дневник вчерашнего романа».

На стол мягко запрыгнула египетская лысая кошка Олега, Киви, и тоже с интересом уставилась в монитор. Кошки — очень тонко чувствующие животные. Все это время Киви не показывалась Олегу на глаза, а тихо дрыхла на его подушке, чувствуя, что хозяин не в настроении.

Артур, шатаясь, подошел к Олегу.

— О-о-о, это то, что надо! Смотри, сплошная сентименталка даже по названию. Ну-ка фотку расширь, — Олег увеличил фотографию. — Слушай, я же ее в нашем офисе видел. Красивая.

— Ко мне приходила, — вздохнул Олег.

И бутылочка виски вновь поднялась в воздух, чтобы опустошиться до конца.

Олег выпил и поднялся, чтобы принести вторую. Вечер обещал быть креативным. Новые идеи, новые свершения.

— Спорим, я сейчас все ее книжки эти прочитаю, тебя допрошу и влюблю ее в себя по самые по уши? — ухмылялся Артур. — А потом так кину, что мало не покажется.

— Да она на тебя и не посмотрит, — обиделся Олег. — Я на нее месяц потратил.

— Спорим — за неделю?!

Олег улыбнулся и задумался.

— Тебе нужно отомстить, а мне хоть раз выиграть. Я ради этого такую штуку проверну, что тебе и не снилось.

Олег достал новую бутылку виски из бара, посмотрел на Артура. Вспомнил Кристину, налил виски. И решил, что если Артур проиграет, он придумает что-нибудь новенькое, а пока вариантов все равно нет. «Пусть поиграется, хоть отвлечется от своей мании преследования. Мешать не будет своей паранойей».

— Спорим!

* * *

Никита бродил по лесу с геологическим планом местности и любимым портфельчиком, наполненным множеством бумаг. На уже расчищенную и подготовленную площадку активно инсталлировалась сцена, расставлялись дизайнерские арки с рекламными баннерами, строился палаточный городок, появлялись фут-корты, детские площадки. Никита оглядывал обширную территорию, представляя, как 20 000 человек будут бороздить эту землю, отдыхая и веселясь. Как он все это дело организует, как придаст идеям олигарха вид и форму, как воплотит мысли в действия, а предпочтения — в концерты и шоу-программы.

Еще две недели назад здесь не было ничего. А сейчас здесь проведен ландшафтный дизайн, стоят белые палатки, установлены четыре сцены для выступления звезд с амфитеатрами и танцполами, световое и звуковое оборудование, декорации и гримерки. Здесь были батуты для детей, респектабельный ресторан для богатых взрослых, пивная для маргинальных свеклогрызов и студентов, пляж с лежаками и чайная, городок аттракционов и даже юрты и вигвамы для особо изощренных. Настоящий музыкальный летний лагерь для всех пристрастий, возрастов и положений. И все это чудо, появившееся на пустом месте, в лесу, вдали от цивилизации, построено именно его, Никиты, руками.

Только вот обычно на таких произведениях искусства Никита зарабатывал сотни тысяч долларов. Теперь же дай бог не уйти в минус. И все благодаря кому — благодаря все тому же Ивану! Вот незадача, ну надо же было так попасть. Договора с хедлайнерами заключены, гонорары оплачены, отели забронированы и райдеры исполнены. Ровно через три дня начнется фестиваль, только вот работать на нем Никите придется бесплатно… 10–15 тысяч долларов — это даже не прибыль, а скорее издержки. Что можно купить на эти деньги? Ничего. А работать придется месяц.

Никита был хмур, растерян и зол. Погода не радовала, начало лета было дождливым, пасмурным и каким-то совершенно не оптимистичным. Сексом Никита не занимался по меньшей мере месяц, что очень расстраивало его морально и физически. Он был более нервозен, чем обычно, более раздражен, чем всегда, более скептичен, циничен и требователен к окружающим, чем когда бы то ни было.

«Да, (цензура) она меня. Если нет — значит, все. Надоело. Ты думаешь, мы дрочим? А мы других (цензура)!» С этими романтичными мыслями Никита набрал номер Кристины.

Он хотел наконец расставить все точки над «i». Он звонил ей из Лондона, звонил по возвращении в Москву, но она просто-напросто не подходила к телефону. Он страшно скучал, думал о ней, искал подарки, а она даже не подходила к телефону.

«Может, шкурка выделки не стоит?!» Он уже мечтал прекратить этот процесс, так как начал влюбляться быстро и бесповоротно. Точнее, он мечтал найти в этом процессе какую-то определенность. Да-да, нет-нет! Его и без того расшатанная нервная система просто уже не выдерживала.

— Привет! — решительно поздоровался он.

— Привет, — безразлично ответила Кристина.

— Ты свой аванс когда заберешь? — «Может, сразу пригласить ее домой без прелюдий? Надоело! Сю-сю, пу-сю!»

— Не знаю.

В голове Кристины не возникало сейчас ни малейшей мысли ни о прошлом, ни о будущем, ни о настоящем.

— Может, сегодня?

— Хорошо, сегодня.

— Через два часа в «Виваче».

— Да, через два.

— Что с тобой?

— Ничего… Ничего.

— Ну ладно, до встречи.

— До встречи.

В итальянском ресторане Никита нервно дергал ногой, утопая в мягком удобном кресле и дымя своей сигарой. На нем был льняной страшной помятости костюм.

Продюсер выглядел так, будто только что поднялся с постели в этом костюме и забыл переодеться.

На Кристину было больно смотреть. Красные заплаканные глаза, под ними студенческие синяки, грязные жирные волосы, убранные в хвост, полное отсутствие макияжа… Джинсы и футболка с красной клубничиной во всю грудь. Одним словом, сегодня они нашли друг друга. Пьяная помятая пионервожатая и плющик-замызгольчик.

Кристина упала в кресло, будто только что разгружала вагоны с углем на станции Москва-Сходня. Уныло поздоровалась и уставилась в пол, словно там имелось засекреченное послание под названием «Как жить дальше». Никита смотрел на нее, забыв все свои меркантильные и потребительские мыслишки.

— Необычно сегодня выглядишь! — попытался сделать комплимент он.

— Да, — чуть не плача ответила она.

— Что случилось?! — В его глазах светилась нежность.

Он хочет помочь ей. Искренне.

— Давай выпьем!

— Что будешь?

В блестящие бокалы на тонких ножках официант разливал Dom Perignon. Кристина с Никитой молча наблюдали за его плавными профессиональными жестами.

— Мы сегодня отмечаем мой день рождения! — чинно произнесла она.

«Позавчера умерла наивная и глупая Кристина, кредит доверия к людям исчерпан. Пора назвать свою прошлую жизнь "разочарование". Сегодня родилась новая Кристина, сильная и решительная, мужественная и ни капельки не влюбчивая. Все, решено! Буду встречаться со жлобом. Это очень легко: не любишь, значит, есть вероятность, что больно не будет. Произошла ампутация чувств. Ура. За это стоит выпить!»

— Почему ты не сказала? Хотя я как чувствовал, купил тебе подарок.

Никита достал из портфеля новенький маленький телефончик, усыпанный бриллиантиками.

— С днем рождения!

— Спасибо, — выдавила улыбку Кристина. — Очень красивый.

Они чокнулись. Повертев подарок в руке, Кристина перегнулась через стол и в губы настырно поцеловала Никиту. Он просиял. Она уселась на место, изобразила сексуальную улыбку и отпила шампанского. Привкус его сигары на губах был не очень приятным — или был не очень приятным этот человек.

«Ну вот, молодец, и начали новое. Без разочарований, зато с книжкой и нарядным телефоном. Надо показать ему рукопись и сказать, что Олег — мой бывший ухажер с большим добавлением литературного вымысла».

— Так ты расстроилась из-за того, что у тебя день рождения? — задал глупый вопрос Никита.

Он не понимал эту девушку, для него она оставалась загадкой. «Кто ж в 23 года не рад своему дню рождения?»

— Может, хочешь как-то интересно отметить?

Кристина задумалась. Официант подлил шампанского. Никита заказал трюфеля, лазанью с морепродуктами, тирамиссу и сырную тарелку.

— Да. Я бы хотела отметить в каком-нибудь экстравагантном, интересном месте, в котором ни разу еще не была. Поехали к тебе! — как ни в чем не бывало с ухмылкой предложила она.

— Прямо сейчас? — удивился Никита.

Уровень неопределенности зашкалил за критическую отметку. «Вот это да! Ты думаешь, я откажусь?»

— Да, именно.

Они встали. Официант проводил их недоуменным взглядом. У Никиты случился прилив щедрости, и пять бумажек с портретом Франклина окупили счет минимум в три раза.

Водитель Никиты удивился столь быстрому появлению хозяина, но совсем не удивился тому, что затем происходило на заднем сиденье автомобиля. Раньше такие эротические сцены он часто наблюдал в зеркало. Хозяин как-то не особо стеснялся.

— Домой, — лишь успел сказать Никита, как девушка уже набросилась на него. Крепко прижав к себе и забросив ноги ему на колени, она развратно и жадно целовала его взасос, чуть покусывая губы, исследовала языком его язык.

«Это что, на нее так телефон подействовал?! Чего я раньше не додумался, что она любит телефоны… Или день рождения такой праздник? Удачно я попал!»

Кристина вжала Никиту в кожаное сиденье, практически залезла на него и продолжала целовать губы, шею, лизать уши, проникая в них языком, опустила руку в ширинку и нащупала знак качества, одобренный Минздравом на последнем посещении уролога.

«Ну ничего, сначала больно — потом привыкаешь, — успокаивала Кристина свое физическое отвращение к Никите. — Ну и что, что не нравится! Ну и что, что не хочется! Стерпится-слюбится! Мама так говорила, а старших надо слушать, они больше знают… И вообще надо только расслабиться и получить удовольствие, секс — это просто секс, отношения — просто отношения. Ничем не отличаются от предыдущих. Те же яйца, только в профиль, однохренственно!»

Самоирония — важный процесс, а сомо-лечение — опасный. Если не лечить простуду, а только гасить температуру аспирином, есть вероятность умереть от гриппа.

В лифте Кристина продолжила домогаться его. Никита был на пределе, огромное зеркало на стене добавляло возбуждения и раззадоривало еще больше. Кристина нажала на кнопку «стоп», лифт чуть дернулся и остановился. Через несколько секунд свет погас, кабинка зависла над пропастью. Полная темнота, граничащая со слепотой.

«Ура, я его не вижу, а только чувствую. Для полноты картины достаточно еще зажмуриться и расслабиться. Можно представить, что я с Олегом».

Кристина нащупала упругий холмик, расстегнула его ширинку и, языком найдя губы, не отрываясь от поцелуя расстегнула свою. Джинсы она сняла, стоя враскорячку, опираясь одной ногой на шов между штанинами и давя вниз. Никита, продолжая страстный влажный поцелуй, полез через трусики в теплое укромное место знакомиться с долгожданным объектом своего вожделения — женским ежиком. Который, к сожалению, вышел из моды и превратился в лысика или в подобие кришнаитской прически — лысика с хвостиком. Кристина не готовилась к этому сексу, поэтому ее прическа напоминала смесь лысика с ежиком — авангард.

Кристина массировала голову Никиты. Пальцы внутри нее не приносили никакого удовольствия, и она выпалила: «Короче, кончай, давай быстрее». Всей своей пятерней нажала на упругий мужской знак качества (МЗК) и со всей силы начала мутузить его. Никита чуть взвизгнул и, подхватив ее на руки, на ощупь тыркал в нее своим МЗК. Наконец попал и с наслаждением застонал. Кристина профессионально подыгрывала, сопя с ним в унисон. Кабинка тряслась, темнота стала привычной. Кристина положила ему голову на плечо и улыбалась.

Никита торопливо дергался в своем, каком-то непонятном ей ритме, пытаясь хапнуть сразу все удовольствия. Голова Кристины продолжала лежать на его плече, она чуть не заплакала от жалости и отвращения к себе. «Ура. Все-таки какая же я дура».

Герой-любовник кончил и стал целовать Кристину, благодаря за такой страстный и экстремальный секс.

— Милая, ты бесподобна!

Щеки были уже мокрыми. Не удержалась. Заплакала.

Он нажал на зеленую кнопку. Лифт поехал. Включился свет.

— Тебе не понравилось? Что-то не так? Почему ты не сказала? — Никита занервничал. Он был в полном замешательстве. Он не оправдал ее ожиданий. Его МЗК слишком мал или слишком не подходит ей. Он был слишком груб…

— Нет, нет, что ты! Я сама виновата. Просто понимаешь… еще не зажила рана.

Никита обнял девушку, они вышли из лифта. Никита быстро открыл дверь, отключил сигнализацию и, не отпуская ее, повел в гостиную.

По лицу Кристины текли слезы. «Я же решила больше не плакать, решила!» — обижалась на себя Кристина, но чем больше она себе говорила о том, что решила, чем больше ругала себя, тем больше ненавидела себя и продолжала плакать.

Никита посадил девушку на кожаный диван, принес воды и салфетки, придвинул малахитовую пепельницу и опустился у ее ног на корточки.

— Какая рана? Что случилось? — «Все не слава богу. Вот только найдешь подходящую музу, а у нее, видите, ли сердечная травма, и что мне теперь с этим делать? Дрочить прикажете?»

— Понимаешь, тебе, наверное, это не нужно! Это мои проблемы! — всхлипывала Кристина, утирая нос. «Сказать правду — он обидится, поймет, что я одновременно его мутузила и еще с другим крутила. Не надо людей обижать! Чуть-чуть совру».

— У тебя что-то страшное связано с днем рождения?

«О боже, какой он тупой! Лебедь и жаба никогда не поймут друг друга».

— Нет, не день рождения. Просто, думаю, это тебе не нужно… У меня вообще день рождения не скоро!

— Нужно! — сжимал ее колени замороченный и запутанный продюсер. — Мне важно все, связанное с тобой, ты для меня очень важна! — Никита осторожно стирал с ее щек слезы. «Мне в принципе Валя все рассказал. Вот сейчас мы ее и проверим!»

Она всхлипнула и начала:

— Мой бывший мужчина, он долго ухаживал за мной, добивался, дарил цветы, подарки, очень красиво ухаживал, а как только я влюбилась в него и мы начали встречаться, он меня бросил. Просто исчез, понимаешь? Испарился без объяснения причин! Перестал звонить. Кинул. Нам было так хорошо вместе, — Кристина снова драматично всхлипнула. Слезы текли ручьем. Хорошо, что на ресницах нет туши. — Я и теперь не могу ни с кем другим заниматься сексом, все время вспоминаю его. Представляю. Думаю о нем.

— Так ты вообще никого другого не хочешь? Или хочешь, а просто в процессе как бы вспоминаешь?! — спросил он терапевтическим тоном из рекламы «спрайта»: «Хочешь поговорить об этом?»

«Ну просто клиника какая-то! Шизофрения. Что мне с ней делать?»

— Я тебя очень хотела еще в Лондоне, но боялась, что вот так вот все случится.

«Не могу же я ему сказать, что у меня на него фригидность повышенной степени?»

— Знаешь, тогда давай не будем сейчас заниматься сексом, тебе нужно время, чтобы прийти в себя. — «Надеюсь, она откажется от этого предложения хотя бы ради приличия. Все равно один раз уже был, два раза — не система, три — не обязаловка…» — Будем просто встречаться, я тебя поддержу. Ты ко мне постепенно привыкнешь, и все будет нормально. Все наладится.

Никита говорил чуть хрипловато, потому что накричался в эти несколько дней на своих работников. Хозяин МЗК уселся рядом с Кристиной и обнял ее, она положила голову на его плечо.

— Спасибо за понимание, — Кристина слабо улыбнулась. «Ура, я в безопасности!»

— У меня есть хороший психолог и сексопатолог. Поддержка, конечно, нужна, но необходима также и профессиональная помощь!

«Э-э, девочка, э-э-э! Ты что? Я так импотентом стану!»

— Да, обязательно к ним съездим. — «Может, кто-то поможет мне тебя полюбить?! Хотя Чижику не особенно помогли разлюбить, за такие-то деньги! Ну ладно, плачу не я!»

Они позвонили Чижику, и она незамедлительно переслала им текст книги. Они внимательно анализировали его, советовались, думали. Задушевные разговоры продолжались до рассвета. Солнце медленно восходило, предвещая новый день. Чистое голубое небо обещало Москве хорошую погоду. Слышались звуки автомобильных двигателей, шум колес, бегущих по асфальту. В окнах зажигался свет. Москва проснулась. А Кристина с Никитой ложились спать.

«Где-то совсем рядом он, наверное, давно спит… Перед сном он, наверное, думал о своих заводах, может, о своих работниках, может, о женщинах или о прибыли… Или? Нет, обо мне он не думал, я у него закончилась…»

Никита обнимал Кристину, прижимаясь к ней своим МЗК.

«Бред какой-то, лежу рядом с такой телочкой и не могу ее трахнуть! — жаловался он про себя. — Но я обещал вести себя прилично, не могу же я девочку травмировать?» Он дергал ногой под одеялом, Кристина ворочалась у него на груди, как уж на сковородке. Оба чувствовали себя как минимум некомфортно.

Заснуть не удавалось. Страдающий бессонницей Никита имел очень странную привычку: есть в постели глазированные сырки и бананы. Он встал, резким жестом подтянул трусы-семейники, и Кристина в первый раз за последнее время улыбнулась. «Фу, какая мерзкая прыщавая спина!» — воскликнула про себя она. У Никиты с детства были проблемы с кожей.

Вернувшись с охапкой сырков и бананов, Никита радостно и громко поедал их прямо в постели.

— Хочешь, милая? — ласково предлагал он.

— Как ты можешь есть это в пять утра?! — фыркнула Кристина и, закутавшись в полотенце, отправилась на балкон курить.

Никита, пожав плечами, продолжал довольно жевать.

Холодный утренний воздух, чистый, свежий, прикасаясь к коже, вызывает мурашки. Эти штучки живут внутри, под кожей, но когда воздух проникает в нее, они проявляются наружу. Так же и душа, она как китайская шкатулка: открываешь одну, а внутри обязательно окажется следующая. И так до бесконечности. Каждый человек, приходящий в жизнь и душу другого, открывает какую-нибудь из шкатулок — или несколько сразу. Для себя и для другого. В каждой шкатулке лежит скомканная маленькая бумажка, на которой написано: «Люби меня, пожалуйста, люби!»

Все просят любви, все о ней кричат. Ведь женщина становится по-настоящему красивой только тогда, когда у нее светятся радостью и счастьем глаза. А яркие, сияющие бездонным светом глаза у нее бывают только тогда, когда она влюблена. Но, увы, свет перегорает. И свет в глазах меркнет.

Мокрыми небесно-голубыми но, увы, безжизненными глазами Кристина смотрела с 23-го этажа на Москва-реку с балкона «Алых парусов». Она ни о чем не думала и ничего не чувствовала. Она просто щупала глазами окружающий мир, который сейчас превратился для нее в туманное, серое и обыденное московское утро.

ГЛАВА 15

ПОГРЕШНОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ

* * *

Олег вернулся с завода в бодром расположении духа. Там приступили к исполнению госзаказа, без накладок и теперь уже без помех. Народ пахал в две смены, менеджеры и технологи пели дифирамбы своему великому боссу и радостно считали бабло.

Сегодня вечером концертом «Пинк Флойд» открывается фестиваль. Олег уже договорился с одной очень милой «мисс-чего-то-там», что ее белоснежная улыбка и идеальное тело (впоследствии вешалка для бриллиантов) составит ему компанию на этот вечер. Речь Олега была готова.

Взволнованный директор PR-департамента поджидал Олега в приемной.

Верочка, как всегда с несказанно благодарным выражением лица, принесла кофе.

— Что мы имеем? — бодро осведомился Олег.

Занудный и дотошный директор, напоминающий телосложением — большая голова и узкие плечики — Чиполлино, положил на стол Олега отчет о проделанном исследовании СМИ.

— Понимаете, Олег Викторович, ситуация у нас, если говорить правильно, не очень благоприятная… Ведущие издания в связи с последними событиями обвиняют нашу компанию в нечистой, так сказать, конкурентной борьбе.

Олег рассматривал отчет. В кабинете пахло грозой. Пронырливым журналистам так нравилось то, что под следствие попала одна из самых влиятельных промышленных корпораций, что они подсовывали эту «вкусняшку» даже в номера, находившиеся в типографии. Так уж им хотелось произвести сенсацию. Конечно, пресса подозревала дележку госзаказа, подозревала компанию Олега и, разумеется, об этом писала. Олег бегло ознакомился с содержимым скрепленных листков и молча поднял глаза на Чиполлино, грозно буравя его мрачным взглядом. Чиполлино задергался, глаза его забегали. Ему захотелось съесть эти чертовы бумажки.

— А почему вы ко мне с этим вопросом приходите? Не уследили за тем, что пресса нас грязью обливает, а потом докладываете об этом как о несправедливой случайности! Случайностей, нам известно, не бывает, есть только закономерности. Придумайте что-нибудь! У вас зарплата есть?!

Чиполлино, побледнев, кивал.

Олег продолжал:

— Папа римский попал на небеса и говорит апостолу Михаилу: «Милок, я папа римский. Мне, пожалуйста, в рай, все там заказано». — «Папа римский, папа римский? Не знаю такого, сейчас по спискам посмотрю… Извините, вас в списке нет!» «Как нет?» — удивляется папа. — «Ладно, позвоню Господу Богу, уточню», — извиняется апостол. «Не знаю! — отвечает Бог, разгневавшись. — Не беспокой меня по всяким мелочам, звони Иисусу, он на земле был, может, знает, кто это такой!» Апостол звонит Иисусу. «А! Так я на земле когда 2000 лет назад был, открывал рыболовный кружок. Не думал, что он до сих пор существует».

Чиполлино не знал, плакать ему или смеяться.

Олег вещал дальше.

— Так вот, соберитесь там всем своим департаментом и сделайте из нашей корпорации такой вот кружок, миф, легенду, чтобы все-все эти недоумки в него поверили. Придумайте религию, веру. Непоколебимую и незапятнанную! — Олег поправил галстук так, как будто это была удавка, предназначенная для Чиполлино. — Мы предоставляем тысячи рабочих мест, устраиваем музыкальные фестивали для народа, отправляем деньги на благотворительность. У нас все очень хорошо! А на конкурентов нам плевать! Далеко и долго. Пусть они там мечут кал сколько угодно, мы тут ни при чем. — Миф, нужен миф. О чем вы там совещаетесь с утра до ночи?

Чиполлино судорожно перебирал в памяти известные мифологические истории. Глядя на Олега Викторовича, он почему-то смог вспомнить лишь Геракла.

— У нас сегодня назначено совещание как раз по этому вопросу совместно с юридическим департаментом. — Чиполлино заикался от нервного смеха, душившего его.

С одной стороны, ему было страшно, но когда он представлял себе, что его босс — Геракл, желудок сводило от приступа веселья.

— А юристы вам зачем? Еще бы Путина позвали разруливать ваши недочеты. Зайду к вам посмотреть, о чем совещаетесь!

«Дружелюбным» взглядом Олег указал на дверь. Чиполлино стремительно удалился.

Олег нажал кнопку начальника охраны на интеркоме.

Пока босс в поте лица отстаивал имидж своей корпорации, его трезвый партнер, сидя в уютном кресле, знакомился с литературными изысканиями Кристины Ирлановой. Составляя для себя подробный психологический портрет автора, Артур работал, чиркая ручкой прямо в книге.

Артур впервые за это безумное время чувствовал себя свободно и легко. Во-первых, у него в кои-то веки появился шанс выиграть, во-вторых, он наконец отправил жену с детьми отдыхать в Италию. Дочитав до конца первую книгу, на изучение, анализ и осмысливание которой ушло часов восемь, он посмотрел на часы и понял, что не появится сегодня на фестивале. Причин много: а) он человек не публичный, б) спор, а точнее, выигрыш важнее, г) свалила вечно недовольная жена, и дома приятно тихо.

Артур Караев женился в 29 лет. Партия была, казалось, выгодной: единственная дочь владельца спортивного стадиона. Милой и очень симпатичной девочке шел двадцать первый год, она была неслыханно, солнечно мила, как лесная нимфа, непривередлива, как воспитанница школы благородных девиц, и, разумеется, богата. Кто ж мог подумать, что через несколько лет из нее вырастет мегера дизайнерского пошива?

Практически сразу после женитьбы выявились некоторые факты из ее бурного прошлого. Как, например, привязанность к героину, от которой ее два раза лечил именитый папа, попытка отравления подруги и два аборта, сделанные на первом курсе института. Артур понял, что влип.

Первый их ребенок родился мертвым, зато второй и третий оказались замечательными близнецами. Ее главнейшим удовольствием было играть на нервах муженька так же профессионально, как играла она на пианино. Но если не брать в расчет ее скандальность, нервозность и склонность к депрессиям, женой она стала хорошей. Грамотно подбирала галстуки, разбиралась в недвижимости и дизайне, вкусно готовила и очень любила своих детей. В постели была совершенно сумасшедшей и развратной, что радовало ленивого и аморфного Артура. Гулять от нее было как минимум глупо, так как секса ей требовалось даже больше, чем ему. Но отдыхать от занудных разговоров и пилений нервной системы периодически было необходимо.

* * *

— Ну что, красивая, поехали кататься, от пристани отчалит теплоход, на палубе мы будем целоваться, пусть пьяный вечер в небе заплывет!

— Хы!

— Собирайся, милая, я за тобой пришлю водителя. Сегодня музыкальный фестиваль, помнишь, я тебе говорил?

— А можно прогулять?!

— Нет, тебе надо воздухом подышать и получить новые позитивные эмоции, чтобы писалось лучше. У тебя полчаса!..

Никита всеми правдами и неправдами старался склонить Кристину к интимным и желательно регулярным отношениям. Он упросил ее остаться у него на ночь, чтобы выспаться. Рассуждал он следующим образом: «Вот потусуйся в хорошей квартирке, попривыкни и пойми, что лучше не будет. Хватит страдать и давай уже полноценно (цензура)».

Кристина настаивала на том, чтобы он разбудил ее, но, разумеется проспала. Утром, закурив тремя сигаретами чашку крепкого кофе, она провела ревизию его квартиры и, наткнувшись на порнокассеты «Шоколадные попки три», «1000 и одна ночь аналки» и «Анальные штучки для искушенных», поняла, что бежать надо быстро и незамедлительно.

— На самом деле ничего такого страшного в этом нет, — успокаивал Кристину Валя, когда они транжирили аванс, полученный от Никиты, в «Крокусе». — Анальный секс — это, кстати, очень распространенная штука. Он не извращенец, Крис, не выдумывай там себе всякую хрень. Наслаждайся.

— Конечно, Валя, для тебя это привычное дело, а для меня запор и геморрой! — «Что для хохла сало, для свиньи капут».

— Ты просто не с теми пробовала! — Валя застегивал джинсы с вставками из камуфляжной ткани. — Я стильненький?

Он вылез из примерочной и теперь крутился перед Кристиной.

— Очень стильненький, ползадницы торчит! Они тебе малы! Снимай, развратная жопа! И я, кстати, только один раз пробовала, да и то с Олегом, но больше не собираюсь! Вот. Потом дискомфортно как-то.

— Ну и дурочка, лишаешь себя удовольствия.

— Сам дурак извращенский. Снимай свои развратные штаны и пошли отседа!

На фестиваль Кристина облачилась опять в джинсы и опять в футболку. Совершенно не хотелось наряжаться. Настроение такое, что хочется выть на луну. Ничего, ну просто ничего не радовало, тоска смертная. Жизнь дала трещину и стала похожа на жопу.

Не было ни уверенности в себе, ни радости, не даже любви к людям. Все противные, вредные, грустные или, наоборот, веселые, довольные жизнью. А она какая-то никакая, овощ, безжизненный и безрадостный. Сморщенный какой-то овощ. «Гнусно. На душе скребут кошки и еще, наверное, гадят там. Хочется умереть и заново родиться. Хорошо бы мужиком».

Кристина смотрела на себя в зеркало.

«Даже похудела. Скулы впалые. Кожа серая. Много курю. Ну и что? Все равно буду курить. Назло. Назло себе. За то, что я такая глупая, тупорылая, идиотская. Обкурюсь сигарет и умру от туберкулеза, пусть оплакивает меня на могилке. Гад! Интересно знать, а от рака легких долго умирать? Больно?»

Лицо Кристины представляло собой маску. Полное отсутствие чувств и эмоций, безжизненное лицо. Лицо потерявшегося человека, не знающего, куда идти, как жить и что делать.

— Улыбайся, черт возьми! Улыбайся давай! — вдруг закричала на свое отражение она. Но зеркало показало лишь гримасу печали, недовольства, тоски, потерянности, полного отсутствия желаний и стремлений. — Он нормальный! Симпатичный! Умный! Богатый! Заботливый! Иди к нему! Иди и улыбайся, что тебе надо? Улыбайся! Пиши свою чертову книжку! Все есть! Персонажей хоть завались, грамотный советчик, экранизация, все есть, все! Улыбайся… Все хорошо! Все хорошо… Улыбайся!

По лицу текли слезы, аутотренинг возымел обратный эффект. Вместо улыбки губы затряслись, а из глаз потекли слезы. Радоваться жизни, радоваться всему хорошему, что в ней происходит, радоваться плохому как урокам жизненной школы легко на страницах нравоучительных произведений, но страшно тяжело в реальности. Человек уязвим, слаб и бессилен перед собой, своими эмоциями, желаниями, страхами. Не любить себя проще, чем полюбить, — это абсурдно, но очевидно. Страдать привычнее, чем радоваться, — это как-то понятнее…

Кристина сняла джинсы и футболку, переоделась в коротенькое песочное коктейльное платье от Ferre, уложила волосы, накрасилась и, натянув силой воли улыбку, спустилась и помпезно села в Lexus. «Не научилась жить, хотя бы научись играть, пусть все думают, что ты умеешь и то и другое!»

Водитель поздоровался и открыл дверь.

— Извините, что заставила так долго ждать, — не снимая улыбки, выдавила она.

— Ради того чтобы везти такую прекрасную девушку, можно ждать сколько угодно, — польстил водила.

«Получилось!» — чуть расслабилась Кристина.

Забитая всевозможными автомобилями парковка, стройные ряды охраны, мощеные дорожки, огромные плазменные экраны, световые инсталляции, изысканные камерные шатры с подушками и диванами для вип-персон, аттракционы, лошади, четыре сцены, главный амфитеатр, готовый к выступлению «Пинк Флойд», скопление людей… Кристина с Никитой тоже здесь. Они сидят в защищенной от посторонних людей ложе, расположенной на самом удобном месте в непосредственной близости к сцене. Официант с зализанными гелем волосами и накрахмаленной тряпочкой на правой руке разливает уже обрыдшее шампанское.

В фуршетной зоне накрыт длинный стол с накрахмаленными до хруста белыми скатертями, его украшают композиции из орхидей и лилий. Стоят вырезанные из глыб льда фигурки с вазочками икры, лобстерами, крабами и креветками. Открытие фестиваля — величайшее событие в культурной жизни столицы, на которое съехались политики, олигархи, тусовщики, известные бизнесмены, деятели культуры и искусства. Ну и, безусловно, в толпе растворяются пронырливые и вечно голодные журналисты.

Народ занимал места, публика хохотала, выпивала, закусывала, одним словом, наслаждалась размахом мероприятия. Такого огромного наплыва народа не ожидал никто. Фестиваль по праву выглядел масштабным, единственным в своем роде. Добрая половина народа еще шумела у входа, пытаясь зайти внутрь. Охрана едва успевала проверить тех, кто так ожесточенно прорывался сквозь рамки металлоискателей.

На сцене появился «Пинк Флойд». Публика заорала, зааплодировала.

Олег, сжимая пальцами бокал с шампанским, упивался моментом. Он придумал этот PR-ход и реализовал его всего за три миллиона, выиграв при этом спор. Победным взглядом он смотрел на сцену, где бесновалась легендарная группа.

Никита сжимал горячую кисть Кристины и гордился собой. Он организовал такой замут! Правда, ничего не заработал, но еще есть надежда, что получится чего-нибудь урвать.

Кристина, оставив руку с дымящейся сигаретой, продолжала всем своим существом изображать радость. Вместо того чтобы горевать дома, она является почетным гостем на таком мероприятии. Все не так уж плохо! Она восхищенным взглядом смотрела на сцену…

Их взгляды сошлись.

Олег увидел ее с Никитой.

Никита увидел Олега.

Она увидела его.

У каждого была своя боль.

Каждый видел лишь нить своего сюжета, каждый замечал лишь свой спектакль. Никто не видел общего… Если бы люди умели говорить… Возможно, все было бы намного проще. Но слова, как правило, — лишь фон для общения душ. Если душа закрыта, испугана, спрятана, обезвожена, неспособна вырваться на свободу, общение бессмысленно. Как много хотелось сказать, но…

«Подонок! — подумала Кристина и сжала руку Никиты, отводя глаза. Пульс сместился в солнечное сплетение, ладони мгновенно стали влажными. — Улыбайся! Вот и все! Все! Теперь точно все! — Он не умер, не заболел. Он просто ее бросил. — Почему тогда не слушала Чижика?»

«Шлюха!» — заключил Олег и прикурил ментоловую сигарету. Комок застрял в горле, пришлось сделать большой глоток шампанского. Сегодня, вчера и все дни с того момента, как пришла Виолетта, у него было очень плохое, просто отвратительное настроение. Но он научился профессионально врать не только другим, но и себе. «Хорошо, что я ей не позвонил узнать про эту книгу. Был бы полным лохом… Шлюха! Встречается с каким-то плюгавым продюсером…»

«Мудила, — буркнул про себя Никита, крепко сжимая челюсти. — Мало того что денег зажал, так еще так нагло пялится на мою телку! — Он недовольно дернул под столом правой ногой и собственнически обнял Кристину. — Чувак, отвали, она моя!» — Он заметил, как она смотрит на Олега. Стало как-то неприятно внутри. Никита хоть и отказывался верить в это, тем не менее что-то подсказывало — она не до конца принадлежит ему.

Чем-то этот персонаж, с которым он так долго тер и решал вопросы, напоминал ему героя из романа Кристины.

После того как Кристина сказала:

— Ник, поехали домой! — Никита точно понял: это он.

Она выглядела очень жалко. Улыбка сияла на белом лице. Глаза были влажными, ладони красными и мокрыми, губы тряслись. Пепел с сигареты падал на платье.

Никита осторожно стряхнул пепел.

— Тебе нехорошо, милая? — как ни в чем не бывало ласково осведомился он.

— Да, как-то голова сильно заболела, кружится! — «Сейчас разревусь».

— Я сейчас не могу уехать, — он нежно обнимал ее за плечи, заботливо шепча на ушко: — После концерта пообщаюсь с некоторыми людьми и сразу приеду. Ты ко мне? «Попробуй только сейчас мне не дай!»

— Да, я подожду у тебя, — прикусывая нижнюю губу, ответила она. Стало очень холодно, по телу пробежали мурашки, губы тряслись, пришлось их усмирить зубами. «Как будто у меня есть выбор? Сейчас оставаться одной нельзя».

Никита проводил Кристину. «Езжай милая, готовься!»

В машине Кристина заключила, что Никита теперь — единственный мужчина в ее жизни. Собственно, это не худший вариант.

В квартире у Никиты Кристина приняла душ, отревелась вдоволь под его струями. Побродила по квартире, рассматривая статуэтки, премии и грамоты за заслуги в кинематографе и шоу-бизнесе. Легла перед телевизором.

«Как хорошо, что я его встретила. Значит, он не погиб в автокатастрофе, не похищен бандитами, не имеет проблем с налоговыми органами, не улетел в срочную командировку, все в порядке с мамой и… и… вполне счастливый вид… Он просто меня бросил. Все понятно. Просто бросил. ПОДОНОК! — Кристина уже собиралась снова заплакать, но звук ключей остановил порыв слез. — По-моему, я просто истеричка. Надо соглашаться на психолога. Как можно быстрее».

Никита быстро снял ботинки, поставил свой портфельчик на пол и прошел в спальню.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — «Готова?»

— Лучше!

— Страшно хочу спать!

— Я тоже, иди в душик.

Никита послушно отправился в ванную. Кристина дождалась звука слива в унитазе. Из душа полилась вода. Посмотрев на себя в зеркало, она отправилась к нему.

«Ну, на!»

Теплая вода бежала по телу, лицу, волосам… Кожа покрылась мелкими мокрыми мурашками… Прикосновения казались очень мягкими, ватными… Вода притупляет ощущения, тело чувствует по-другому. Руки скользят по коже, вода попадает в глаза. Их можно закрыть и представить, что ты не здесь, что ты где-то далеко, где-то там, где очень хорошо. Где есть любовь, а не безысходность.

Это был обычный секс из обычной интимной жизни Кристины до Олега. Она всегда старалась сократить эту физкультуру до минимума. Удовлетворения такой секс не приносил, правда, отвратным его тоже нельзя было назвать. Олег был завидным, редким исключением… Но исключение и есть исключение, как деликатес. «Ведь ты не будешь каждый день есть черную икру!»

РЕАЛИЗАЦИЯ СТРАТЕГИИ.

Победа или поражение

Ушла, исчезла, не оценила. Не взяла ничего. Не может быть, чтобы ей ничего было не надо? Ни попасть в кино, ни денег, ни гламурных тусовок… Неужели ей от меня не нужно ничего? Не нужен я? Я ведь так много мог ей дать…

ГЛАВА 4

ГЛАВА 16

СРЕДСТВО ЧУЖОЙ ЦЕЛИ

Реализация стратегии — совокупность спланированных действий, направленных на достижение поставленных целей.

Однако даже идеально сформулированная стратегия не обречена на успех.

Результат реализации стратегии находится в жесткой зависимости от уровня неопределенности внешней среды.

Кристина стучала по клавишам «Макинтоша» Никиты. Никита собирался на фестиваль. Теперь продюсер ездил туда каждое утро. Сегодня он как никогда старательно рассматривал себя в зеркало, долго стоял у гардеробной, выбирал парфюм. Тщательно побрился, помазался лосьоном после бритья.

«Я скажу ему, что у них все кончено! Она теперь со мной, живет у меня уже третий день… Нет, просто скажу: она моя, мы живем вместе! Не буду углубляться в детали! Развернусь и уйду. Просто так скажу ему и все, чтобы знал!»

— Кристи, как я смотрюсь?! — крикнул он из гардеробной.

Девушка лениво нажала кнопку «сохранить» и подошла к двери.

Перед ней стоял стройный и подтянутый продюсер с сексуальным, чуть выступающим животиком. Он выглядел как ухоженный элегантный мужчина, знающий себе цену. Светло-серый костюм выигрышно корректировал его небольшие плечи и отсутствие попы, на фоне светло-голубой рубашки чуть красноватая кожа лица казалась загорелой, руку украшал Rolex. Глаза удовлетворенно блестели. Еще бы, утром был секс, и какой!

Он гордо выпрямил спину и с замиранием сердца ждал ее вердикта.

— Аполлон, Аполлон Бельведерский! — «Чудеса перевоплощения!»

— Представляешь, несколько лет не надевал этот костюм. Хорошо сидит?

— Великолепно! Почему не надевал?

— Не было желания. Но теперь благодаря тебе хочется выглядеть хорошо. Хочется тебе нравиться. — Никита обнял Кристину, она нежно поцеловала его во вкусно пахнущую шею.

«Не можешь подарить счастье себе — подари другому!» — заключила она.

Они еще раз поцеловались, и Никита ушел, радостно размахивая портфельчиком.

Закрыв дверь, Кристина вышла на просторный балкон со столиком и плетеными креслами, прикурила сигарету и смотрела, как довольный жизнью счастливый Никита садится в дорогущий блестящий Lexus.

«Разве это не та жизнь, о которой мечтает современная девушка?.. Он известный и богатый, красивая машина, фешенебельная квартира, дорогие подарки… Встречаться можно с кем угодно, главное — ставить перед собой задачу сделать другого человека счастливым. А потом ты просто привяжешься к нему, потому что вложила в него частичку своей души. Свое желание подарить ему счастье… Привязанность — это почти любовь. На ней так же, как на чувстве, держатся любые отношения».

Кристина затянулась, развалившись на плетеном кресле. Внизу шумели автомобили. В голове формировался сюжет.

«Надо любить всех людей, так жить, наверное, проще».

Пальцы летали по клавиатуре, еле поспевая за мыслями.

Творчество не терпит спокойствия, ему нужны муки, мытарства, скитания души, ее боль, внутренние вопросы, душевные трагедии. Текст вырастает из бездны подсознания, вопиющего одиночества и отчаяния. Сюжет рождается изнутри. Синусоида переживаний отражает на бумаге эмоции и чувства, молчаливый диалог сознания превращается в буквы, буквы — в слова. Все это есть рождение книги. Без переживаний души текст невозможен.

Никита был доволен. Все было организовано настолько хорошо, что даже заниматься было нечем. Отличная организация процесса — это когда ты не наблюдаешь за рабочим процессом, а видишь лишь безукоризненный результат. В кафе все столики заняты. Каждая из четырех сцен собирала вокруг себя танцующую и смеющуюся толпу. На самой маленькой сценке играет джаз-банд, на главной, устроенной в форме амфитеатра, поет «Сплин», на зеленой — так названа сцена, расположенная в глубине леса, прямо под шапками дубов, — крутит вертушки диджей. А с этносцены доносятся звуки тувинских арф.

Никита прикурил сигару, заказал крепкий кофе. Алкоголя не хотелось. Зачем? И так хорошо. Никита пытался думать гадкие мысли про Ивана. Все-таки не дал этот гад ему подзаработать, и сериалы теперь надо на другой канал пристраивать. «Геморрой геморройный…» Но особо злиться у него сегодня не получалось. Чувства окрыляют, снимают негатив. Никита вспомнил Димку.

Вдоль огороженной VIP-зоны царской походкой шел Олег, разговаривая по телефону. Никита выпрямился. Олег прошел мимо, мельком взглянув на Никиту.

Никита вскочил, чтобы догнать его. Но остался стоять, не двигаясь с места. Говорить было нечего. Быть может, он все это придумал и Олег не имеет никакого отношения к Кристине. Есть риск показаться смешным.

«Главное, что она со мной», — заключил Никита и сел обратно. К нему, быстро перебирая ногами в красных кедах и размахивая стопкой листков, приближался арт-директор.

«Здравствуйте, Кристина!

Должно быть, у вас много поклонников и едва ли вы встречаетесь со всеми. Однако умоляю сделать для меня исключение. Я не думал, что какой-либо женский роман способен произвести на меня впечатление. Но, по совершенной случайности, именно это со мной произошло. Я прочитал Вашу книгу. А потом вторую. И тогда я понял, что просто обязан познакомиться с Вами. Знаете, а ведь моя дочь могла быть Вашей ровесницей. И, может быть, с удовольствием читала бы Ваши книги. Но, увы, она погибла вместе со своей матерью. Мне до сих пор смертельно не хватает их обеих. Читая ваши романы, я понял, что вы очень похожи на мою жену. Вы заслуживаете восхищения. Очень прошу — не отказывайте мне в моей скромной просьбе, удостойте меня встречи с Вами!»

С уважением и надеждой, Игорь

тел. ХХХ-ХХ-ХХ

Кристина несколько раз перечитала письмо, долго всматривалась в текст. Она легко могла его не заметить — за несколько дней ее отсутствия на работе на рабочем столе скопилась кипа корреспонденции, которую она торопливо просматривала и, не распечатывая конверты, отправляла в урну. Она знала, что приглашений в Монте-Карло больше не будет. Ведь Олега больше нет в ее жизни.

Письма от читателей приходили очень редко. Как правило, писали женщины, которых Кристина называла «гламурные домохозяйки». Вот она, ее читательница, сидит в чистом махровом халатике за столом, накрытым клетчатой, идеально чистой скатертью. Вот-вот с работы придет муж. Домашние дела переделаны, на плите покоится вкусно пахнущий ужин, и книжка с аккуратной закладочкой ждет ее. Она читает, заглядывая через щелочку в другую, отличную от ее жизни, жизнь, а потом еще долго смотрит на переплет. Она берет лист бумаги и аккуратным каллиграфическим почерком выводит письмо автору, где между строк читаются отчаяние и безысходность. Нет, она не ищет встречи с автором, она просто хочет понять: почему в ее жизни нет такой любви и нежности, как на страницах этой книги?»

Письмо от мужчины пришло впервые. Кристина набрала номер не задумываясь. Очень лестно получить положительный отзыв от лица мужского пола.

Артур не сомневался ни на минуту в том, что она позвонит, и, получив по телефону приглашение на презентацию дизайнерской фирмы «Мне бы в небо», включил тотализатор, 1:0, в свою пользу.

«Если он какой-то извращенец, вряд ли будет приставать ко мне на презентации. Ничем не рискую!»

Презентация проходила вечером на открытой веранде ресторана «Семь пятниц». Ангельская вечеринка оправдывала свое название. Шары, которые, по задумке Никиты должны улететь в небо, были повсюду. Сцена была задекорирована для пьесы, собранной из сказок. Ростовые куклы-ангелочки встречали гостей. Гости угощались облаками из сладкой ваты. Веранда была украшена репродукциями Моне. У входа проводилась беспроигрышная лотерея на тему «Что такое облака?». Кристина в белом драпированном платье от Hermes была похожа на греческую богиню из мифов. Она давала последние цэу ведущему.

Артур-Игорь сидел в углу и пристально наблюдал за ней, изучая движения глаз, жесты, позы, манеры. Она улыбается, чуть нервничает, иногда заглядывает в свою папку, смотрит на часы, оглядывается по сторонам. К ней подходят гости, заказчики. Она улыбается, старается быть вежливой.

«Красивая… Может, с ней переспать? Нет, не нужно, и так все получится!»

Кристина ловила на себе его взгляд. Было как-то некомфортно, ее чуть передернуло. «Кто этот мужик? Он, не он? Лицо интеллигентное… Ему идут очки. Серые глаза, пронзительные, умные. Чуть небритый. Наверное, специально, сейчас в моде мужественность. Нос с горбинкой. Еврей, наверное, или боксер в прошлом. Нет, для боксера хлюпенький… Костюмчик такой неплохой. Пронесло. Не онанист-любитель с рюкзачком, а все-таки дядька взрослый. Хотя нормальный мужик вряд ли будет читать мои книжки… А Ник читал. Ну, у него это профессиональное. А может, этот и не читал. Такие мужики Котлера читают и Портера, «Коммерсантъ», «Итоги». Смотрят новости по НТВ и ОРТ. Изучает меня, как фигурку хрустальную в витрине, прямо щупает глазами! Приятно, конечно. Стройный, наверное, высокий. Наверное, он!»

Кристина улыбнулась мужчине, он тоже улыбнулся, привстал. Уронил салфетку с колен. Она набрала его номер. Он полез в карман.

— Але!

— Игорь, это вы?

— Я…

Кристина нажала на отбой и, выпрямив спину, гордо прошла к столику, маняще виляя бедрами.

Артур встал, протянул руку. Кристина вложила в нее свою, он бережно прикоснулся к ней губами.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной.

Кристина смущенно опустила глаза. Принимать комплименты — это искусство.

— Я взял на себя ответственность и заказал для вас Chateau Latour, — Артур придвинул Кристине бокал с вином.

— Внимательно читали! — удивилась она.

«Ну хоть один не предлагает шампанское!»

— Более чем! — воодушевленно произнес Артур. — Ваши книги меня поразили, перевернули мое представление о женщинах. Я вообще-то не читаю женские романы, ваша книга ко мне попала совершенно случайно. Если честно, купил в аэропорту из-за обложки. На ней была красивая фотография автора.

Артур улыбался. Его простое, но в то же время интеллигентное лицо лучилось добротой. В Артуре слились дворянская кровь матери и деревенское происхождение отца. Такая смесь породила умные глаза, острый и чуть удлиненный подбородок, но довольно плохую кожу, из-за чего приходилось всегда ходить чуть небритым.

— В жизни вы намного красивее.

— Очень лестно. Вам не кажется?! — Кристина играла ножкой бокала и пыталась не смотреть Артуру в глаза.

«Какой приятный запах Armani! Правда, многовато».

— Я не литературный критик, и, возможно, мое мнение не так авторитетно для вас, — он подвинулся на стуле, чтобы устроиться поудобнее. — Но я все равно хотел бы сказать вам, что я в восторге!..

Кристина могла только улыбаться, кокетливо опуская глаза.

Только благодаря ценителям получаются таланты. Только благодаря таким словам появляется желание творить дальше. Писать для тех людей, которые действительно понимают.

— …Ваши книги пропитаны чувствами, эмоциями, правдой жизни! Пространство вашего текста начинено сюжетом и логикой. Но, читая ваши книги, кажется, что это пространство — и ваша биография тоже. Биография всех людей, живущих на земле. Лишь редкие из них, такие как вы, способны об этом написать так. Ваши книги очень легко читать. — Продуманная речь лилась рекой. Артур умел красиво говорить — тем более если предварительно готовился.

— Спасибо. Это, наверное, самая лучшая рецензия, которую я когда-либо слышала про свое творчество! — Кристина подняла бокал.

«Ради того, чтобы один из десяти тысяч вот так вот пришел к тебе и сказал такую речь, следует писать, вымучивать текст, придумывать сюжет. Классный мужик!»

После небольшой паузы Артур продолжал:

— Читая ваши книги, я вспоминал о своей погибшей дочери, о жене.

«Чем педагог отличается от педофила? Тем, что второй по-настоящему любит детей! Он что, удочерить меня собрался?!»

— А сколько ей было лет, когда она погибла? — спросила Кристина и, чтобы сгладить неловкость, небрежно прикурила сигарету, крепко зажав ее губами.

Vogue с ментолом. Привкус ментола стал приятным воспоминанием, превратился в ностальгию.

— Почти восемь! — Артур играл шекспировскую трагедию.

— Мне очень жаль. — «Дура! Зачем я это спросила? Теперь не знаешь, что говорить. Он ко мне со всей душой, а я к нему с вопросами».

Артур сменил тему:

— Очень хорошая презентация. Вы очень талантливый человек. — «Перебрал с трагизмом».

— Мне помог мой друг, — Кристина опять смущенно опустила глаза.

Артур смотрел на нее с восхищением и искренним интересом. Кристина совершенно не знала, как разговаривать с поклонниками.

Снова повисла неловкая пауза.

— Извините, мне надо отлучиться, я все-таки на работе.

«Странно, но когда не о чем говорить, вдруг хочется заняться сексом, — вдруг подумала Кристина. — В последнее время секс стал заменителем разговоров. Фу! Это неправильно!»

Она вышла из-за стола, поправила длинное платье и, чуть подобрав его, пошла к сцене.

«2:0. Очень простая, глупенькая даже. Наивняк. Смешная. Глазки детские. Что Олег в ней нашел?»

Весь вечер Артур сидел за столиком и продолжал смотреть на нее. Когда их взгляды встречались, Кристина опускала глаза…

К концу вечера, когда сценическая часть закончилась, Кристина обернулась к столику, где сидел Артур, но его там уже не было. Обидно. Человек, который так воодушевленно пел ей дифирамбы, ушел и даже не попрощался.

— Это было прямо круто! — радостно выпалил главный креативщик дизайнерской компании, вместе с ней готовивший презентацию. — Просто отпад, мы не ожидали такого триумфа!

— Тридцать изданий напишут о нас! — восхищался его помощник. — С нас подарок.

— Лучше деньгами!

— Девушкам нужно дарить подарки!

— Нет, деньгами — это надежнее.

— Лучше подарки.

Они ссорились, как Бивис и Батхед.

— Что хочешь?

— Домой! — улыбнулась Кристина.

— А подарок? А отметить?

— Спасибо, но мне надо работать.

— Ну вот! — расстроился один.

— Так всегда! — промямлил другой.

И они обиженно отошли в сторону.

Вдруг она увидела Артура.

— Игорь, я вас потеряла! — не сдержала восторженной радости Кристина.

— Я могу пригласить вас на чашку кофе?

— Боюсь, что нет! Мне надо закончить работу…

— Что ж, тогда не смею вас задерживать. Вот только хотел бы вам сказать… Понимаете, не сочтите меня сумасшедшим, но я действительно очень подробно читал ваши книги, — он сконфуженно замолчал. Бивис и Батхед ревниво наблюдали за ними. — Мне показалось, что ваши книги, особенно первая, автобиографичны, и я позволил себе выделить те фрагменты, которые, на мой взгляд, являются совпадениями с вашей биографией. Вот!

Артур протянул Кристине книгу. Текст был изрисован ручкой. Какие-то фрагменты были выделены, некоторые строчки подчеркнуты, некоторые абзацы обведены в рамочки. Кристина в недоумении перелистывала страницы. Над текстом была проделана колоссальная работа.

— Я бы очень хотел узнать, прав я насчет совпадений или нет.

Кристина молча читала выделенные фрагменты. Текст казался чужим. Она иногда стыдилась своих книг. Она вырастала из своего прошлого, из своих старых представлений о мире, из своих прежних иллюзий. Пролистав книгу, она изумленно подняла глаза.

— Вы так хорошо меня знаете!

Кристина была в полном шоке. Он выделил именно те куски, которые она писала с себя.

Но Артур не был ясновидящим, не умел читать мысли людей. Просто он знал: как правило, в своих книгах автор использует характеры реальных людей, а главный герой почти всегда пишется с автора. Те места, в которых он сомневался, Артур уточнял у Олега. А еще он очень внимательно прочитал текст. Откровенно говоря, всем остальным мужчинам Кристины включая Никиту делать это было откровенно лень.

— Так я прав? — просиял улыбкой Артур.

— В тех фрагментах, которые я успела просмотреть, да!

— Так я могу рассчитывать на кофе?

Кристина кивнула, и они прошли к столику. Уже изрядно поддатые Бивис и Батхед шептались, подглядывая за ними.

— Как вы себя чувствуете, понимая, что человек, прочитавший вашу книгу, знает о вас все? Все: о чем вы думаете, чего хотите, чем живете и о чем мечтаете. Вам нравится играть с открытыми картами?

Артур заказал кофе и десерты. Кристина даже не открыла меню.

— Вы первый, кто обратил на это внимание. На самом деле в тексте несколько раз упомянуто о том, что я люблю белые лилии, но даже все мои друзья и ухажеры, читавшие эту книгу, всегда дарят мне другие цветы. Так что никто даже не думает о том, что отчасти я пишу про себя…

Кристина была польщена. Этот человек так внимательно отнесся к ее творчеству. Совершенно чужой, далекий мужчина прочитал ее книги внимательнее, чем самые близкие люди. Почему-то все верили фразе: «Данное литературное произведение — художественный вымысел автора».

— Вы смелая девушка, я вами восхищаюсь!

— Мужчины боятся сильных и смелых женщин, с ними приходится соперничать. К тому же я на самом деле не такая. Просто кажусь…

— Нет, вы не кажетесь, вы и есть такая. Вы боитесь себе признаться в этом. Вы словно сами отрубаете себе ноги, жалеете себя, не нравитесь себе. Ваша первая книга сплошь и рядом пропитана болью и обидой, разочарованием, тоской, одиночеством, — Артур поймал ее бегающий взгляд. — Вам, должно быть, тяжело жить с таким открытым сердцем?

— Нет, у меня много друзей! — перебила Кристина.

— Почему вы так не любите себя? Почему недовольны собой? Почему готовы открыть сердце каждому, кто появляется в вашей жизни? Откуда в вас столько кредита и доверия к людям?

Кристина опустила глаза. Очень непривычно было слушать столь открытые речи от незнакомого человека. Как-то мистически он появился в ее жизни.

— Расскажите мне, пожалуйста, о вашей жене, — ушла от ответа Кристина.

— Она была очень похожа на вас, искренняя, открытая. Она всегда улыбалась. Была оптимисткой в любых ситуациях. Она светилась ярким светом добра, любви, искренности. У нее было очень много друзей и подруг, но в душе она была безмерно одинока. Я узнал об этом лишь тогда, когда она погибла, прочитав ее дневник, — Артур замолчал, сценически выдержав трагичную паузу.

Кристина жалостливо смотрела на него. «Мужчина должен быть очень сильным, чтобы позволить себе быть слабым!»

— Она разговаривала только с бумагой. И я, я был такой дурак, я так много ей не говорил, что хотел сказать, так часто ее не понимал, обижал, сам не осознавая того, — Артур сделал большой глоток кофе, утер губы салфеткой. В театре он бы добился больших успехов.

— Игорь, что с ней произошло?

— Они с дочкой разбились на машине. Жена не справилась с управлением, и они въехали в дерево. Подушки безопасности не сработали… Жена погибла в коме, а дочь сразу, до приезда «скорой помощи». Ей должно было исполниться всего восемь, восемь лет! Она так мало жила, — голос его дрогнул. Артур снял очки и потер глаза.

— Извините, что рассказываю вам все это. Вам ни к чему чужие страдания.

Кристине захотелось обнять его, как-то утешить, сделать для него что-нибудь приятное, успокоить. Женщины умеют сострадать, женщины умеют жалеть. Женщинам свойственно любить тех, кто нуждается в их помощи. Они — слабый пол, сестры милосердия, готовые совершенно бескорыстно прийти на помощь, пожалеть, приласкать и приголубить.

— Если вы хотите, я могу опубликовать отрывки из дневника вашей жены! У меня много знакомых в разных изданиях, в Интернет-порталах, — Кристина перебирала в голове возможные варианты помощи этому тонкому, ранимому человеку, совершенно случайно вошедшему в ее жизнь.

— Спасибо. Не стоит так беспокоиться. Я думаю, она бы этого не хотела. Все-таки дневник — это тайна, — Артур с благодарностью смотрел на Кристину, и она почувствовала себя награжденной орденом Красного Креста. — Мучительный диалог бога и дьявола идет у каждого человека внутри. Только такие люди, как вы, способны это опубликовать, выплеснуть свои чувства.

— Вы так и не женились после этого? — Кристина положила руку на руку Артура.

— Несколько лет я жил в Америке, пришлось сменить обстановку. Продал квартиру, дом, все, что как-то напоминало о семье, — Артур говорил тихо. — Я так и не смог больше влюбиться. Я всех сравнивал с женой. Это ужасное ощущение, когда тебе нравится девушка, но ты ее начинаешь сравнивать с женой и осознаешь… что никогда не сможешь на ней жениться.

Кристина понимающе кивала головой.

«Господи, как, должно быть, тяжело потерять семью! Иногда лучше не иметь что-то, чем потом потерять».

— А вы замужем?

— Нет. И никогда не была, — расстроенно заметила Кристина.

Их разговор напоминал диалог из американского фильма, в котором обиженные богом люди пришли в группу психологической поддержки. Они сочувствуют друг другу, делятся своими несчастьями.

— Это потому, что вы не любите себя, не цените свою жизнь. Как возможно любить человека, если он сам не любит себя? Очень просто сказать: «Дайте мне ЕГО, и я буду любить ЕГО». Но так устроено, что для того чтобы любить других, нужно научиться любить себя.

Артур смотрел на Кристину так, будто знал всю ее жизнь, видел, как она росла, ошибалась, училась, взлетала и падала, как она плачет, как она смеется. Кристина смотрела на него, и, кроме бездонной глубины его глаз, для нее не существовало ничего. Мир остановился, время перестало существовать. Никто никогда раньше не разговаривал так с Кристиной, никто никогда раньше так ее не знал.

— Вы не замужем не потому, что не любят вас, а потому, что не любите вы. Не любите в первую очередь себя. Понимаете, любить себя — это значит просто любить, беспричинно, просто за то, что вы есть. Такая смелая, решительная, открытая, честная, иногда ленивая, по мелочам врущая себе и окружающим, нервная, импульсивная, эмоциональная и плаксивая… Боящаяся быть непонятой и непринятой, иногда не умеющая добиваться результата, боящаяся идти дальше, расти, делать невозможное, ограниченная своими «могу» и «умею»…

Артур перечислял черты Кристины с точным попаданием в яблочко. Она изумленно слушала его, боясь и одновременно восхищаясь словами, которые он произносит.

— Неспособная добиваться своего от людей, от мира, смиренно соглашающаяся с тем, что есть. Вас, Кристина, только прошу, не обижайтесь, сильно подводят два принципа: «хоть как-нибудь» и «если получится». Поймите, не может быть «если получится»! Если вы хотите чего-то, вы не должны сомневаться в том, что получится. Вас не должен устраивать «какой-то» результат, добивайтесь того, который вам нужен…

— Откуда вы все это знаете? — на миг Кристина представила, что кто-то из знакомых ради хохмы прислал ей этого перца. Так, чтобы взбодрить.

Артур взял со стола книгу, пролистал пару страниц и начал читать.

«Опять весь вечер я смотрела на Виталика. Он очень интересный, необычный, какой-то очень "мужской". Речь, наполненная глаголами, быстрые жесты, харизматичность. Он владеет лесопилками.

Романтично.

Как гармонично сочетаются в нем красота и наивный взгляд подростка с решительностью и жесткостью зрелого мужчины! Мне страшно хотелось поцеловать его милые ямочки в тот момент, когда он улыбался. Наверное, он хороший муж? Вряд ли верный, но заботливый, страстный.

Что важнее — верность или любовь?

Конечно, любовь.

Любовь — это когда ты смотришь на человека и у тебя вырастают крылья, в душе играет симфония женственности, улыбка не сходит с лица, в глазах сияет радость. Кажется, ты слышишь, как поют бабочки…

Виталик рассказывал анекдоты, шутил. Иногда смотрел на меня. Но снова отворачивался и больше внимания уделял Лизе, которая угрюмо и снисходительно принимала его ухаживания, надменно улыбаясь. На ее лице было написано: "Ох уж эти олигархи. Все как однояйцевые близнецы. Надоело!"

Chateau Latour в больших бокалах на тонких ножках, сыры, виноград, на десерт клубника со сливками, крем-брюле. Розовые стены, кругом зеркала в золотых рамах, украшенные амурчиками, свечи в антикварных подсвечниках. Это рай. Рай для влюбленных. Рай, но не для меня. Я одна со своими бабочками. Ему они не нужны.

Мы сухо попрощались. Женя предложил меня подвезти. Я согласилась. Разумеется, мы поехали к нему домой. Но ведь я была не против… Уже в машине бабочки перестали петь…»

— По-моему, тут все понятно, более чем! — прокомментировал Артур прочитанный отрывок.

Кристина печально кивнула. «Конечно, все понятно. С любимым не получилось, тогда отдамся хоть кому-то».

Но ведь это всего лишь книжка! Десять тысяч дохлых экземпляров, подписанных ее фамилией. И все. «Почему он решил, что именно это место — про меня? Почему он не обвел в рамочку ту сцену, когда героиня обыграла казино и инсценировала сердечный приступ, чтобы «скорая» вывезла ее вместе с полученными деньгами? — и сама себе ответила: — Потому что это действительно была не я».

Кристина чувствовала себя не в своей тарелке. Она сама так внимательно не анализировала свои тексты. Ей всегда казалось, что ее героиня — смелая, авантюрная, в какой-то степени нереальная и, конечно же, счастливая особа. В конце непременно случается придуманная любовь, в наличии имеется слащаво прописанный счастливый конец. Розовые сердечки, бантики, цветочки, поцелуи и обручальные кольца. Формалин. Лямур-тужур. Инь! Ян! Хрень!

Артур отложил книжку. Дружески улыбаясь, он смотрел на Кристину, излучая понимание и сострадание.

Кристина молчала. Пила. Курила одну за другой сигареты. Бесшумно стучала ногтями по скатерти. Хотелось свернуться комочком на коленях у этого мужчины. Мужчины, который некоторое время назад казался слабым и ранимым существом. Смешно — она хотела ему помочь! Ей самой сейчас нужна помощь. Он же сейчас казался вовсе не беззащитным и обиженным судьбой. Он был человеком, который способен не судить, а понять другого, что так редко в наши дни.

Пауза продлилась недолго.

— Все не так плохо, как вам хотелось бы! — процитировал он Олега. — На самом деле все очень, очень просто. — Артур погладил плечо Кристины своей сильной теплой рукой с вьющимися, очень сексуальными светлыми волосками. — Для того чтобы полюбить себя, достаточно просто не сравнивать себя с другими. Не оценивать свою жизнь с жизнью других. Вы такая одна. А раз вы такая одна, значит, так надо. И именно для вас. Ради вас. Наслаждайтесь. Не соглашайтесь на «абы что», вы достойны большего.

Он продолжал нежно гладить ее по плечу. Кристине захотелось заплакать. Разрыдаться. Пожалеть себя. Рассказать ему про то, как она сейчас живет «абы с кем».

— Сейчас очень модно вести философские беседы. Они заменили разговоры о ресторанах, шмотках, автомобилях. Но увы, это всего лишь разговоры. От них нет толку, — Кристина решила прибегнуть к старому и проверенному способу обороны. «Лучшая защита — это нападение или опровержение». — На каждом углу все твердят, что нужно любить себя, жизнь. Жить каждый день как последний. Но это в теории. На практике все обстоит по-другому.

Артур улыбнулся, свел пальцы в замок. Потом взял салфетку, достал из кармана ручку. Начал писать.

— Мне когда-то очень помогла одна простая штука. Смотрите, все гениальное просто. В году 365 дней, средняя продолжительности жизни человека — 75 лет… Кто-то, конечно, живет больше, кто-то меньше, дело не в этом. 365 умножить на 75, получается?..

Кристина попыталась сосчитать в уме.

— Не напрягайтесь, я уже считал — 27 375. Так вот, вам отведено в этой жизни всего тридцать тысяч, округлим, дней. Разве это много? Для того чтобы увидеть, сколько вам отмерено и как вы тратите свое бесценное время, достаточно вычесть из этого количества дней те дни, которые вы уже прожили. Ну а оставшаяся сумма — извините за цинизм — ваш остаток. Итак, вам 23, 23 на 365… Где-то около 9000. А теперь — тридцать минус девять. Двадцать одна тысяча!

Кристина изумленно смотрела на салфетку, на которой этот человек высчитывал срок ее жизни. Артур невозмутимо продолжал:

— Так вот, купите двадцать одну тысячу бусинок, спичек, чего хотите, положите их в коробочку и каждый день прямо с утра выкладывайте по одной в другую коробочку. Так вы научитесь ценить свое время…

Кристина засмеялась:

— «Кукушка, кукушка, сколько мне осталось жить?

— Ку…

— А почему так ма…»

— …Это очень помогает. Я узнал о такой штучке в 32 года, и мне стало, мягко скажем, не по себе. Понимаете, в жизни нет времени на страдания, самокопания, самогрызство.

— Двадцать одна тысяча дней! Ужас!

Кристина была в шоке. Столько всего нужно успеть!

— Мне в первую очередь стало страшно, что мне так мало времени осталось, для того чтобы снова научиться любить. Для того, чтобы встретить женщину, которую я полюблю.

— Действительно, мало времени на любовь, — согласилась Кристина. — Хочется быстрее. А вдруг ее уже не суждено встретить?

— Глядя нас вас, я понимаю, что это не так!

Артур поднял глаза. В них читалась надежда…

Весь вечер, пока водитель отвозил ее, и всю ночь, когда ее обнимал Никита, сонно сопя в ухо, Кристина вспоминала этот пропитанный надеждой, нежностью и тоской взгляд сильного мужчины, с которым так жестоко поступила судьба. На прощание он сказал ей то, чего никогда никто не говорил: «Вы очень сильная и талантливая… Единственно, чего вам не хватает, так это веры в себя, любви к себе. Даже если мы никогда больше не увидимся, я прошу вас об одном, ради меня. Влюбитесь в себя, и вы свернете горы. Вы особенная. Вы другая. Не такая, как все…»

Кристина ворочалась в кровати, так и не смогла заснуть. На улице цвел рассвет, мигали сонные светофоры, загорались огни. Город дышал. Кристина вышла на балкон, завернувшись в халат Никиты, и перелистывала книгу, которую принес Игорь. Когда она натыкалась на совпадения, ее сердце замирало в груди. Хотелось еще раз увидеть этого человека.

Она пошла в кабинет, положила тяжелый «Макинтош» на колени и начала писать.

Артур в этот момент смотрел уже десятый сладкий сон.

Перед сном он созвонился с женой. Ее счастливый голос бодро докладывал о солнце, море, шоппинге, достопримечательностях и прелестях местной гастрономии. Она купила ему несколько белых брюк. Близнецы уже загорели как негритоски. А из номера выход к бассейну. Артур понял, что уже соскучился. Решил, что на выходные обязательно слетает к семье. Эти радостные мысли помогли ему забыть о страшных намерениях конкурентов и заснуть глубоким сном.

ГЛАВА 17

CTRL+ALT+DEL: НОВЫЙ ВЗГЛЯД

Никита собирался на фестиваль. Кристина еще не ложилась. Она выключила компьютер и наблюдала, как он собирается. Телефон Никиты разрывался уже давно, но он, не обращая на это внимания, опять долго размышлял в гардеробной. Полчаса провел в ванной. Пил кофе, одновременно раскладывая бумажки в порфельчике. Поймал ее взгляд.

«Классная она у меня!» Он подошел и поцеловал Кристину, которая без тени смущения обнаженная лежала на кровати, выгибаясь и потягиваясь.

Глаза его загорелись. От поцелуя ракета приготовилась к взлету. Имелось два варианта: попасть точно в цель или стрельнуть вхолостую. Попасть в воздух или в ткань трусов.

Кристина отодвинулась.

— Опоздаешь, — улыбнулась она.

— У меня есть для тебя столько времени, сколько надо!

Кристина отодвинулась еще дальше, завязала халат. Никита тянулся к ней своими похотливыми ручками. Кристина встала.

— Ник, уже девять, у тебя же встреча в полдесятого! Беги.

— Поужинаем сегодня вечером где-нибудь? — У Никиты чуть не случился повтор выстрела ракеты.

— Я сегодня поеду домой, буду дома писать! — «Все, хватит! Это "абы что!"»

— Я буду скучать.

— Я тоже.

Обломанный Никита с обиженным видом вышел из квартиры. «Ну что, ей так трудно дать, что ли? Я же от всей души. Нежно! У нее месячные, устала, голова болит[7]! Может, на ней жениться, чтобы свой супружеский долг выполняла?! А что, у меня никогда не было свадебной церемонии. И… и… И она… она мне нравится. Очень нравится!»

Никита набрал телефон Кристины.

— Кристи, я тебя люблю! — выкрикнул он.

У водителя расширились зрачки.

— Я тебя тоже! — Кристина не знала, что сказать, поэтому сказала как положено.

— Целую! — радостно воскликнул Никита. «Все, все хорошо!» Наконец-то Никита выявил первосортную самку.

— Я тебя тоже, — повторила Кристина и плюхнулась на кровать, со всей дури ударив по ней новым телефоном. «Что же я говорю?! Дур-а! Дур-ааа!»

Кристина начала торопливо собирать вещи. «Нет, нет, нет. Так нельзя! Это "абы что!" Это просто секс, нам уже не о чем разговаривать. Это отношения, построенные на обломках других».

Собрав сумку, Кристина поехала на работу, чтобы отвлечься и продолжить написание книги там.

Никита отправился в Tiffany. «Обручальное кольцо должно быть дорогим! Ей должно понравиться! Ей очень понравится. Она будет улыбаться. Любит, она меня тоже любит. Я обрадую ее…»

Олег вальяжно прогуливался по дорожкам, осматривая детские площадки, аттракционы и тиры.

Звонил начальник охраны. Доложил, что все идет по плану, лица, мешающие спокойно работать, отдыхают в Матроске. На заводы наложен арест. Работа производства и офисов остановлена до вынесения приговора.

— Дядя, ложись, пиф-паф!!! Тра-та-та-та-та! — Струя из водяного пистолета прошлась по костюму от Costume National. Олег улыбнулся. «На детей невозможно обижаться или злиться».

Навстречу Олегу с радостной и довольной улыбкой шел Никита, размахивая своим портфельчиком. «Взрослые отличаются от детей только размерами. Они же не виноваты в том, что такие глупые».

Никита кивнул Олегу. «Она моя!»

Олег улыбнулся Никите. «Она встречалась одновременно с ним и со мной, интересно знать?!»

— Дядя, падай, пиф-паф! — Струя снова прошлась по костюму. Олег снова ухмыльнулся. «Интересно, а умирать больно?»

Через полчаса в штабе фестиваля состоялось совещание организаторов данного замута.

Помимо привычного круга совещавшихся, присутствовали новый генеральный продюсер и директор фестиваля со своими людьми. Двадцать человек молча расселись вокруг огромного стола, официанты торопливо принимали заказы. Девушка, которая обычно протоколировала встречи для Олега, сидела в самом углу, вооружившись ручкой, стопкой бумаг и диктофоном.

По правую руку Олега сидел молодой, но очень профессиональный, хваткий и жесткий директор юридического департамента. Он ухитрялся составлять договора таким образом, что тот, кто их подписывал, не имел впоследствии право собственно ни на что.

— В первую очередь хочу вас поздравить с удачным началом фестиваля! — начал декларировать Олег. — Вы проделали колоссальную работу. Но это только начало, такую же работу мы будем осуществлять на протяжении, если быть точным, еще трех недель, — Олег доброжелательно оглядывал всех присутствующих.

Никита сиял лучезарной улыбкой. Руки чесались позвонить Кристине. Надо скорее встретиться с ней, скорее сделать предложение. Скорее поцеловать. Снова заниматься с ней сексом. Без презервативов, ограничений, в нее. Никита улетел в страну иллюзий и грез, фантазируя, где он сделает ей предложение. «Rad Bar» — романтично! «Бисквит» — камерно! Может, «Анжело»? Может, просто приехать к ней домой с цветами, встать на одно колено и… «Кристи я люблю тебя! Выходи за меня замуж?!» Нет! Длинно. «Ты выйдешь за меня замуж?» Жалобно! «Будь мой женой, Кристина, я люблю тебя, я всю жизнь мечтал о тебе!» — трогательно и романтично!.. «Позвонить Вале — может, он лучше придумает?!»

— …Концепция фестиваля и, следовательно, хедлайнеры будут изменены, я думаю взять курс на более духовное направление, привезти Сезарию Эвору, Криса де Бурга, возможно, даже Стинга. От рока мы планируем отказаться, — уверенно и спокойно вещал Олег. — За проделанную колоссальную, повторюсь, работу благодарю вас еще раз, господа.

Никита понял, что в своей стране сладостных иллюзий и предвкушений он упустил что-то очень важное.

— Что, простите? У нас договора подписаны, деньги оплачены. Вы!.. Вы!.. С нами после этого никто не будет работать! Как вы себе представляете: отказаться сейчас, за несколько дней, от приезда мировых звезд?!

Никита проснулся совсем. Олег отказывается от его услуг, как от настырного рекламного агента, распространяющего «Гербалайф», — жестко, нагло, бесцеремонно!

— Мои люди работали над этим фестивалем два месяца. Подписаны контракты, заплачены деньги. На каком основании вы меняете концепцию, заявленную в прессе, на наружной рекламе?

В зале штаба началась паника. Арт-директор вскочил с места и кусал костяшки рук. Технический директор судорожно стучал по столу ручкой. Его помощник протяжно вопил:

— Вы нас использовали, мы тут все установили, все коммуникации провели, а вы меняете концепцию!

— Во-первых, я вам оплатил вашу работу, — улыбнулся Олег. — А во-вторых, не забывайте, господа, у нас фестиваль для народа, для культурного развития и духовного роста молодежи. Разве вы не заметили, что за неделю фестиваля, несмотря на охрану и прочие методы безопасности, у нас жертв больше, чем на «Нашествии» или «Макси-дроме»? Мне, как человеку, который, прошу не забывать, оплачивает вашу работу, такой имидж не нужен! Фестиваль с этого момента будет работать в несколько ином ключе.

— Мы предлагали усилить охрану! Не продавать спиртное! Уменьшить срок работы фестиваля! Повысить стоимость входных билетов! — громко кричал Никита, скаля зубы и задыхаясь от злости. — Мы с вами просматриваем одну и ту же статистику, я бы не сказал, что так много жертв, с учетом того, что планировался меньший наплыв народа! Можно усилить охрану — но не менять концепцию.

— Шоу-бизнес в вашем случае — это бизнес, а не культура. Я отказываюсь работать с человеком, для которого важнее прибыль, чем развитие нации. Еще раз — мне такая реклама не нужна! — парировал Олег.

На самом деле Олегу было совершенно все равно, какие группы выступают на сцене и сколько людей подрались по пьянке. Он не обижается на взрослых детей. Он так шутит. С детьми ведь надо играть. «Они не виноваты в том, что такие глупые! Обижаться нельзя, но можно нравоучительно пошутить».

— А как я и моя компания будем выглядеть в глазах зарубежных продюсеров? Деньги заплачены! — Никита не мог усидеть на стуле, единственным его желанием сейчас было дать этому ублюдку между глаз, чтобы были ровные, аккуратные фингалы.

— Расторгните контракты, отзовите деньги. Заодно заработаете. Мне они не нужны! — спокойно улыбался Олег и смеялся про себя. «Игрушку отняли, жалко! У-у-у! Гадкий дядя!»

— Стопроцентная предоплата не возвращается, чтобы вам было известно! — выплюнул Никита и злобно прикурил сигарету Kent из пачки директора социальной части.

Вся толпа со стороны Никиты уже давно нервно курила, выглядывая из дыма, как ежики из тумана. Люди нового продюсера спокойно попивали воду и кофе, наивно мечтая о куше, который они надеялись сорвать, примазавшись к уже функционирующему фестивалю.

— Я что, должен учить вас работать?! — саркастично хмыкнул Олег.

— Мы не позволим какому-то мудаку так относиться к нам и к нашей работе! Мы это дело так не оставим! Вы должны возместить нам все расходы и оплатить неустойку! — выкрикнул Никита и вскочил с места, как с электростула.

— Все эти вопросы решайте с юристом, — ликовал Олег.

Директор юридического департамента надменно улыбнулся. Никита выскочил за дверь. За ним гуськом, разражаясь трехэтажным матом, выскочила вся его команда.

Артур, опоздавший на совещание и уже привыкший к выходкам Олега, весело ржал, откинувшись на стуле. Новый продюсер дружественно улыбался, предвкушая, как сегодня же расскажет об этом своему близкому другу Ивану с федерального канала. Шоу-бизнес — очень тесный мирок.

«Молодец Ваня, вовремя предложил подкатить к промышленнику», — радостно думал продюсер. «Хорошо, что вовремя подвернулся этот жополиз!» — заключил Олег. До появления интересного предложения нового продюсера он не знал, как пошутить над Никитой. Все-таки неприятно было видеть его с Кристиной.

Пообщавшись с юристом, Никита понял, что дело — жопа. С этого гада деньги может содрать только такой же проныра и зубрила законодательства РФ (филькиной грамоты), как он.

«Можно, конечно, за ночь разобрать все конструкции, вывезти аппаратуру. Отменить все мероприятия на завтра, послезавтра…» Никита взял расписание фестиваля, рассмотрел весь сведенный план. «Будние дни, концерты проходят в выходные. Сто процентов, у них уже подготовлен резерв. Все, кто на местах, уже оплачены, сидят себе тихо-мирно, работают и с места не сдвинутся. Убыточный медиаплан оплачен на телеке, рекламу не отзовешь. Даже не нагадить этим мудилам. Вот (цензура), (цензура), (цензура)». Ни одной зацепки, чтобы отомстить! Аппаратура была куплена на средства Олега, конструкции тоже куплены и смонтированы на его деньги наемными подрядчиками. Depeche mode оплачены, и отменить их выступление — значит ударить в грязь лицом и неизбежно потерять деньги. Гонорары никто не вернет. Фестиваль идеально организован руками Никиты, но не в его силах все это разрушить. У работающего персонала появятся новые директора, но никто даже не заметит такой пертурбации. Им плевать — лишь бы деньги кто-то платил.

Сидя в VIP-зоне ресторана, Никита гонял негативные мысли. Вся его бригада в этот момент покорно сдавала пропуска и забирала личные вещи из построенной для персонала гостиницы…

Никита пил Hennessy и жег в пепельнице порванное расписание фестиваля.

Кристина увлеченно всматривалась в монитор. Времени до сдачи книги оставалось очень мало.

Мысли в голове путались, смешивались, сбивались, пальцы нервно стучали по клавишам.

НЕ ХОЧУ ЕГО БОЛЬШЕ ВИДЕТЬ! НЕ ХОЧУ! ЧТО ТАКОЕ САМООБМАН? ИЛЛЮЗИЯ О ТОМ, ЧТО ВСЕ ПРОЙДЕТ. ГРИПП НЕ ЛЕЧАТ АСПИРИНОМ! РЕЗУЛЬТАТОМ СТАНЕТ ИСПОРЧЕННАЯ ПЕЧЕНЬ! — посередине страницы вдруг напечатала Кристина.

Она как заколдованная смотрела на эту надпись, понимая, что опять осталась совсем одна. Совсем.

Она еще несколько минут гипнотизировала надпись…

Единственный, кого она хотела бы видеть сейчас, — это Олег. Просто увидеть его, обнять, поцеловать, прижаться к груди, тихо молчать, радоваться теплу его тела, чувствовать его…

«Олег закончился! Начался, может начаться Игорь!» — эта мысль взбодрила Кристину.

«А что, простой дружеский звонок? Ни к чему не обязывает! Приглашу его на чашечку кофе в обед. Просто поболтать… С ним так интересно общаться. Надо придумать предлог!» — воодушевилась Кристина. Придумывать тему для звонка она отправилась в курилку, вооружившись пачкой ментоловых сигарет и большой чашкой кофе с оптимистичной надписью «Кофе Жокей — живи веселей!»

Артур опередил ее. На телефоне высветился номер «инкогнито».

— Прошу прощения за назойливость, но ваш телефон сохранился в памяти моего. Я решил позвонить. Сегодня будет теплый вечер, наверное, красивый закат. Вам не нужны приятные впечатления для новой книги?

— Добрый день, Игорь! — обрадовалась Кристина.

— Есть очень правильное тибетское изречение: «Шанс родиться человеком настолько мал, насколько возможно то, что в большом-большом океане слепая черепаха раз в жизни вынырнула наверх и головой попала в спасательный круг, оказавшийся именно в это время и в этом месте на воде». То есть если мы с вами родились людьми, значит, все остальное очень просто. Значит, любовь тем более возможна. Я все это к чему… Вы принимаете мое приглашение на вечер?

— Да, — улыбнулась Кристина. «Зачем так много говорить? Я бы и так согласилась!»

— Тогда, если вам удобно, в восемь часов я заеду за вами?

Кристина продиктовала адрес.

«Окончание одного всегда означает начало другого» — улыбнулась Кристина и вернулась к написанию книги. Времени практически не оставалось.

После пятой порции коньяка Никита позвонил Кристине.

Ужасно не хотелось разговаривать с ней расстроенным голосом. Человеку, которого ты любишь, хочется дарить только позитивные эмоции.

— Милая, привет! — промурлыкал в трубку Никита.

Он не стал звонить Вале советоваться. Он сделает ей предложение тихо, спокойно, по-домашнему. Без лоска, но с любовью. Тем более что кольцо куплено самое дорогое.

— Привет! — «Черт, ну зачем он мне звонит? Что ему сказать?»

— У меня для тебя есть маленький, но очень милый сюрпризик! Тебе понравится!

— А-а-а, — протянула Кристина пытаясь выиграть время. «Что ему сказать? Врать? Негуманно. Человек-то он неплохой, просто не мой. Не мой размерчик. Можно считать марку Vivienne Westwood хорошей, но ее не носить. Людей нельзя обижать — они хрупкие».

— Ты сегодня поедешь к себе? — «Дорогая, тебе понравится. К этому кольцу я видел еще шикарный браслет. Будешь хорошо себя вести — куплю и его!»

— Да, да, конечно. — «Ура, отваливается сам».

— Во сколько будешь дома? Я хочу к тебе заехать буквально на полчасика!

— Ник, я буду очень занята, ты же знаешь, мне нужно писать.

— Так что, у тебя не будет полчаса для меня? — «Чем больше женщину мы любим, тем меньше нравимся мы ей. Оборзела! Сегодня не день, а черт знает что! Все с ума посходили!»

— Нет, не будет! — «Разозлись на меня, психани. Повесь трубку, не звони мне больше!»

— Ладно, а завтра? — Никита закипал.

Он не любил, когда с ним так разговаривают. Он все-таки не на помойке найден… Он продюсер как-никак.

— Ни сегодня, ни завтра, никогда. Прости, Никита, ты очень хороший, ты замечательный, мне очень хорошо с тобой в постели… — «Главное — сказать, что он супермачо, тогда ему будет не так обидно». — Я не могу быть с тобой. Мы не можем быть вместе. Мы разные.

— Кристи, ты что?! — крикнул Никита и не терпящим возражения тоном добавил: — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, но мы не можем быть вместе. — Пришлось соврать. «А что делать? Не скажу же я ему, что он — как аспирин?»

— Ты любишь другого, я знаю! — истерично завыл Никита, глотая виски.

— Нет, просто я не могу быть с тобой. Извини.

Пришлось повесить трубку. Кристине не хотелось выслушивать брань, которую он приготовился сейчас исторгнуть из себя. На его месте она бы поступила точно так же. Очень хочется наорать на человека, который не отвечает тебе взаимностью. «Он должен любить меня так же, как я его». Так считает каждый. Но требовать чувства невозможно. Оно или есть, или нет. «Поматросила и бросила — это не так обидно, как если бы бросила, не поматросив», — улыбнулась Кристина. Выключила телефон. Пошла курить.

У Никиты случился Ctrl+Alt+Del. Полная перезагрузка системы. Он смотрел в одну точку, глаза, казалось, парализовало.

«Как это так? Как? — не понимал он. — Что, что не так? Что я не так сказал, не так сделал? Где был не прав? Что ей, черт возьми, надо?» Для Никиты сегодня мир сошел с ума. В один миг исчезло все, что имело значение. Ценности перестали существовать. Все закончилось. Она, та, о которой он мечтал, та, которая занимала все его мысли, будоражила мечты, бросила его, как мальчишку, пинком под зад, как дворового кота. Она поступила с ним так же, как его первая любовь. Жестоко, не оценив его и его светлые чувства.

Никита высадил водителя из машины, как только они въехали в Москву. Сел за руль сам, нажал на газ. Поехал прямо. Просто прямо. Все время прямо.

Жизнь — это дорога с бесчисленным количеством перекрестков и пересечений. Никогда не знаешь, сколько раз пересечется твоя дорога с дорогой другого. Может, это будет единожды. Может, два раза в жизни. Может, пути сойдутся вместе на год, на несколько лет. На всю жизнь… Может, сойдутся лишь на миг. Не важно, но расставаться всегда очень больно…

Закат был ярко-розовый с лиловым. Небо сияло, облака переливались. Далекая-далекая даль неизвестности. Природа. Ее можно лишь созерцать, невозможно потрогать, но при желании можно почувствовать.

«Почувствовать себя таким вот розовым облаком… Цвет облака переменчив, переменчива его форма, неизменным остается лишь небо, на котором они живут. Может быть, стать этим неизменным небом?»

Никита давно, очень давно не смотрел на небо. Сейчас он мог смотреть только туда. Все остальные краски мира потускнели. Внешнее будто выключилось, как будто кто-то в один миг нажал на выключатель. Сегодня действительно теплый вечер, красивый закат…

Артур не торопясь вел машину, уверенно и спокойно чувствуя себя за рулем BMW-7.

Шины уютно шуршали по асфальту. Кристина смотрела на Артура.

— Смотрите, какое красивое небо! В ваших книгах ничего про него нет. А ведь небо — это тайна, загадка, далекое от нас пространство.

Кристина пыталась разглядеть небо через лобовое стекло.

— Красиво.

Артур припарковался возле причала ЦПКиО. Вышел и открыл Кристине дверь.

— Пойдемте.

Он взял ее за руку и повел вниз к реке. Розовое небо отражалось в воде. Они спустились к причалу.

— Обувь придется снять.

Кристина послушно скинула босоножки.

«Яхта. Яхта! Вот это да, я никогда не плавала на яхте! Но, конечно же, об этом писала».

Правда, у Артура была не совсем яхта, а скорее катер. «Русский понт дороже денег». С одной каютой, где стояла огромная кровать, и маленькой палубой. Яхту-катер Артур урвал по дешевке за 180 000$. Жена хотела тусоваться в яхт-клубах, а без своей яхты это беспонтово. Потом Артур пристрастился к водным прогулкам, и когда у Ленки было хорошее настроение, они уплывали на несколько дней. Бросали якорь и занимались сексом прямо на палубе, обдуваемые ветерком. После оргазма Ленка любила пить вино и смотреть на звезды, расположившись на груди Артура. Артур очень ценил эти моменты ее тихого спокойствия и блаженства. Он гладил ее густые вьющиеся волосы и думал: как хорошо, что у него есть жена.

Кристина восторженно изучала катер.

— Я всегда плаваю на ней один. Купил ее в память о жене. Она мечтала о яхте.

Кристина понимающе улыбнулась. «Как это благородно… Почему меня никто так не любит? Потому что я еще не умерла! Для того чтобы тебя начали ценить, надо умереть и родиться заново».

Артур завел мотор, и они поплыли. Холодный речной воздух путал волосы, глаза чуть слезились от ветра, по коже бежали мурашки. Где-то далеко слышалось пение бабочек.

— Какой красивый у нас город! — оглядывалась Кристина по сторонам.

— Какая вы красивая! — улыбнулся Артур.

Глаза снова встретились, приветствуя друг друга, радуясь друг другу. Глаза разговаривали о чем-то, чувствовали, мечтали…

Вода бурлила под кормой. Москва темнела, освещенная тысячью мелких лампочек и рекламных вывесок. Ветер дул, пронизывая все тело холодом и влагой.

Кристина подошла к Артуру, встала рядом и облокотилась на бортик, кокетливо прогнув спину в пояснице.

— Холодно?

— Да!

— Внизу плед и вино, принесете?

— Конечно.

«А почему на вы?»

Пока Кристина ходила за пледом и вином, Артур заглушил мотор и расположился на удобном кожаном сиденье. Кристина, закутавшись в плед, села. Артур разлил вино.

— Как странно устроена жизнь, — начала романтично-философскую беседу Кристина. — Вы так странно появились в моей жизни… И вот мы, совершенно не знакомые еще несколько дней назад люди, не знающие друг друга, сидим на яхте и пьем вино.

— Ничего странного. Просто вы пишете очень хорошие книги, и я был бы полным кретином, если бы после прочтения их не познакомился с вами!

Человеку приятно общаться с тем, кто ценит его. Когда ценят тебя, хочется ценить другого в ответ. Когда любят тебя, в ответ тоже хочется любить… Артур поднял бокал:

— За вас!

— За нас! — чокнулась с ним Кристина.

— Огонь, вода, земля, воздух — мистика. Стихии, на которых держится все человечество, стихии, из которых рождаются страсти и радости, страдания и боль. Вода уносит жизни, и только благодаря воде существует жизнь. Мир состоит из противоречий, — Артур держался от Кристины на пионерском расстоянии, смотрел то на небо, то на воду. Он говорил романтично и был сейчас похож на поэта или художника, творящего красоту, несущего в себе свет искусства, свет любви к миру. — Вы сочетаете в себе коварство и благородство всех стихий, вы состоите из противоречий.

— Например? — заинтересовалась Кристина.

— Например, вы можете быть одновременно чертовски сексуальной и чертовски асексуальной, можете быть чрезмерно ответственной и в то же время совершенно безалаберной и безответственной, упуская из виду детали.

— Да, мелочи я не люблю. Из-за моей невнимательности возникает много недочетов, которые потом приходится доделывать, а иногда даже совсем переделывать, — согласилась Кристина.

— Вы многое не доводите до конца. Мгновенно загораетесь какой-то идеей, а потом, когда возникают трудности, устаете бороться с ними и бросаете задуманное. Вам иногда проще отказаться от какого-либо выгодного предложения, чем недоделать или плохо сделать его. Опять же — не верите в себя.

— Откуда вы все это знаете? — Кристина вспомнила историю про киносценарий, от которого так активно отказывалась.

— Из ваших книг, там черным по белому все написано. Не надо бороться с трудностями, нужно их любить. Только трудности помогают расти, развиваться, делают нас сильнее, — Артур уверенно излагал жизненную позицию Олега. — Какой ваш любимый цвет?

— Может, вы мне еще по руке погадаете?

Оба засмеялись. Кристина плотнее закутывалась в плед, Артур подливал вино. Кристину немного злило то, что этот человек совершенно не хотел к ней прикоснуться, обнять, чуть-чуть поприставать.

«Я что, его не возбуждаю?!»

— Что вам больше всего нравится делать? — «Девочка любит говорить о себе. Все жаждут внимания».

— Наверное, писать, этот процесс меня завораживает. Я полностью отдаюсь ему, не замечаю ничего вокруг, вся ухожу в текст.

— У меня создалось впечатление, что вы пишете для себя. Чтобы прожить ту жизнь, которой не жили сами. Чтобы рассказать о том, что сейчас модно, а не о том, что вы действительно хотели рассказать.

— Это так и есть!

— А вы пробовали написать книгу о себе самой? Книгу о том, чего хотите вы сама? О том, что чувствуете, видите, думаете… Книгу о правде мира, какой вы ее видите. О вашей правде. И чтобы вам было совершенно все равно, понравится это кому-то или нет. Для вас будет важно, что вы выскажетесь о том, что вас беспокоит, о том, о чем молчали другие.

— Это страшно, страшно рассказать о том мире, который я вижу. Думаю, это будет не очень радужная картина.

— Эта книга будет нужна людям, если вы будете уверены в том, что вы правы, — возразил Артур. — Ваша правота — это правота для всех. Это вопрос позиционирования. Что такое литература? Пушкин. Да. Но и Барков тоже литература. Все относительно. Противоречиво. Не бойтесь выскочить из привычной схемы, уйти за грань привычного восприятия. Я вам уже говорил: будьте невозможной, творите невозможное. В этом есть смысл. У вас получится.

Человек любит, когда о нем заботятся, когда ему помогают. Человеку можно подарить рыбку, и он будет счастлив один день. Человека можно научить ловить рыбку, и он будет счастлив много дольше. За этим всем следует благодарность, а благодарность и есть любовь. Артуру за ее любовь нужен был один доллар.

Кристина прониклась к Артуру той самой благодарностью, которую он ожидал. Пересев к нему ближе, она приоткрыла губы и, чуть облизнув их краешком языка, закрыла глаза и потянулась, чтобы его поцеловать. Через несколько секунд она в полном изумлении открыла глаза. Поцелуя не последовало.

— Извините, извините меня, — сконфуженно извинялся Артур, доигрывая придуманную роль до конца. Он взял Кристину за руку и бережно сжал ее. — Я не могу поцеловать вас… Наша близость пугает! Я хочу до конца убедиться в том, что мне нужны вы, что я хочу встречаться с вами, а не со своей бывшей женой. Я все время вас с ней сравниваю, это унизительно для вас.

«Ну почему никогда не бывает, чтобы все сложилось хорошо, всегда появится какая-нибудь фигня, которая все испортит! Всегда!»

Они приплыли обратно к причалу. На берегу ждал служащий Артура, который должен был перегнать катер на стоянку.

Артур с Кристиной направились к машине. Вдруг он резко остановился и повернулся к ней.

— Хотите точно убедиться в том, что вы можете все?

Кристина заинтригованно кивнула. Очень не хотелось прощаться с этим человеком. С ним было очень легко, комфортно, тепло. Он был единственным, кто интересовался ее жизнью, мечтами, желаниями, единственным, кого волновала ее душа, единственным, кто помог ей заглянуть внутрь себя.

Они подошли к придорожному кафе. Кристина осталась ждать на улице, Артур зашел внутрь.

Сегодня в белом танце кружимся,

наверно, мы с тобой подружимся,

и до утра с тобой останемся,

а утром навсегда расстанемся… —

доносилось из кафе.

Через несколько минут Артур принес в огромной кастрюле горящие угли. Весело улыбаясь, он выбросил все угли под ноги Кристины. Под ногами расстилалась черная дымящаяся дорожка.

— Снимайте обувь! — уверенно сказал он. — Снимайте! Снимайте!

— Нет, что вы, я не умею, это… Нет, поехали отсюда. Поехали! — жалобно затараторила Кристина.

— У вас получится, это очень легко, Вы сможете ходить по углям! Это намного проще, чем ходить по стеклам. Попробуйте один раз, и вы поймете, что в углях нет ничего страшного. Они просто тепленькие…

— Нет, я не готова применять теорию на практике. Мне надо морально подготовиться! — отнекивалась Кристина.

«Мужикам нравится издеваться над слабыми женщинами. Может, он извращенец? Будет об мои ноги бычки тушить? Что ни мужик, то проблема. Ну что я за человек такой, вечно вляпаюсь?»

Пока Кристина размышляла о том, как ей не везет, Артур снял ботинки и носки, закатал брюки и прыгнул на угли. Они хрустели под его ногами, чуть шипели, соприкасаясь с кожей. Кристину передернуло.

— Этот случай — иллюстрация из вашей жизни. Вы сами отказываетесь от того, что умеете. Сами сомневаетесь в своих силах, а затем корите себя за то, что не согласились на то или иное предложение. Отказались от интересного проекта. Испугались, что не сможете. Так вы никогда ничего не добьетесь, — он спокойно прогуливался по углям и отчитывал Кристину. — Будете продолжать печатать книжки десятитысячным тиражом, пока это не надоест вашим издателям, подрабатывать пиаром и писать статейки в разные журналы. Вот и все, вот и вся ваша жизнь! Всю жизнь будете бояться «не смочь»!

«Ах, так!»

Кристина резко нагнулась и расстегнула замочки на босоножках Gucci, подаренных Чижиком, и испуганными глазами уставилась на угли. Ноги моментально замерзли.

— Не бойтесь, огонь как собака, главное — его не бояться. Воздух, земля, вода, огонь и вы — это одно целое, — Артур медленно подходил к ней.

Кристина вцепилась в его руку, зажмурила глаза и сделала шаг. Потом второй, третий, четвертый… Обратно… Еще шаг, другой. Угли хрустели. Ноги чувствовали приятное тепло, небольшое покалывание. Но ничего, больше ничего! Было не больно и совсем не страшно. Кристина открыла глаза, прошла еще раз и еще. Затем остановилась, улыбаясь. Кожу на правой ноге между большим пальцем и подушечкой окатило болью. Артур резко толкнул ее.

— Вот стоять на них не надо, вы же не йог!

Кристина смеялась, глядя на горящие угли. По глупости она получила маленький ожог. Но это ничто по сравнению с тем, что она испытала.

— Вы можете все, видите? Вот только расслабляться не надо, — улыбнулся Артур.

Десять лет назад он смотрелся так же глупо и смешно, как она. Тогда Олег так же рассыпал перед ним угли. «У нас будет миллионная корпорация, мы сможем купить все, что захотим, у нас будет все, — говорил он. — Зарабатывать миллионы так же легко, как ходить по этим углям. Главное — вера в себя. Главное не бздеть! А когда Артур, обрадовавшись своим успехам в области углехождения, обжег ногу, Олег подшутил над ним: «И еще главное — не расслабляться!»

— Спасибо! — улыбнулась Кристина.

Она смотрела на Артура с искренней благодарностью. Артур чувствовал, что близок к победе. Забавно, что, когда он предложил пройтись по углям Ленке, она ухмыльнулась и сказала: «Я и без этих примочек знаю, что крутая!» Она действительно была такой, ну по крайней мере в его глазах. Для того чтобы быть уверенной в себе, ей не нужны были угли.

Кристину переполняли радость, гордость. Все на самом деле оказалось так просто!

— Чего вы сейчас хотите? — спросил в машине Артур. — Голодны?

— Да, очень! — «Хочу тебя поцеловать! Один маленький невинный поцелуй, так, в виде благодарности! Ну это же ни к чему не обязывает. Что в этом такого? Наверное, щетинка будет царапать кожу…»

— Куда едем?

Кристине захотелось чем-то удивить Артура.

— В «Макдоналдс»!

— Поехали!

Они ели гамбургеры, картошку по-деревенски, чикен-макнагетс, пили колу. Ногу чуть-чуть щипало. Но Кристине было на это наплевать, она пережила потрясающий вечер, новый, странный, не похожий на все другие. Она, казалось, стала другой. Что-то в ней изменилось.

Она хотела, чтобы человек, который подарил ей этот вечер, остался с ней. Она тоже хотела подарить ему яркие, незабываемые впечатления. «Я могу все, а если рядом со мной будет этот человек, мы вместе сможем больше».

— Знаете, есть такая легенда, в которую последнее время я перестала верить, но теперь благодаря вам понимаю, что так бывает, — Кристина отпила большой глоток колы со льдом. — Раньше люди имели четыре руки, четыре ноги, две головы. Одним словом, они могли все. Абсолютно все. У них все получалось быстро и легко. Завистливые боги разгневались на то, что люди так совершенны, и разбили их на две половинки. Половинки были разбросаны по разным частям света, и люди тратили жизни на то, чтобы найти свою вторую половинку и соединиться с ней. Многие не находили и так и умирали в одиночестве. Но те, кто нашел, придумали слово «любовь». Когда ты находишь свою вторую половинку, ты можешь наконец произнести это слово.

Кристина улыбалась Артуру, ожидая реакции.

— По вашей теории я потерял свою вторую половинку навсегда?

Кристина поняла, что ляпнула не то. «Ну почему я всегда рассказываю анекдоты про рыжих — рыжим, про евреев — евреям? Что это за непосредственность такая?»

Артур отвез Кристину домой. Прощаясь, попросил у нее электронный адрес.

— Конечно, не очень романтично писать электронные письма, но зато доходят они быстрее.

— Спасибо вам за вечер, — попрощалась Кристина и вошла в подъезд.

Она долго курила на кухне, вспоминая сегодняшний вечер во всех подробностях. Кристина перестала курить ментоловые сигареты — новые впечатления перекрыли старые воспоминая. Будущее казалось более ярким и радужным, чем прошлое.

Слышалось пение бабочек…

Больше всего на свете она боялась, что он больше не позвонит…

ГЛАВА 18

БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ ТУРЫ В ЧУЖИЕ ДУШИ

Оставалось два авторских листа. Книга подходила к концу. Три дня Кристина в полном забытье стучала по клавишам. В квартире царил запах табака и новых духов Чижика. Артур не звонил и так и не воспользовался электронным адресом.

Чижик теребила в руках четки из слоновой кости, наблюдая за увлеченным лицом подруги. Она больше не читала рейки, не ела морскую капусту, не бросала курить. Она периодически злилась на себя за то, что сделала, но не находила в себе сил рассказать об этом. Мурзик подарил ей маленький спортивный Lexus, и их совместный хорошенький Mini Cooper «по наследству» перешел к Кристине.

— Крис, можно тебя отвлечь на секундочку?

Все, что в последние время делала Виолетта, исходило из чувства вины перед подругой. Она как бы безмолвно извинялась перед ней.

— Угу, — Кристина не отрывалась от монитора.

— Что тебе привезти из Парагвая? — Мерзкий Мурзик, который в последнее время стал очень даже милым благодаря потраченным на Виолетту средствам, увозил ее в романтический трип.

— Чудище заморское для сексуальных утех! — засмеялась подруга.

— А поточнее?

— Начну издалека… Аленький цветочек!

Виолетта обняла ее.

— Чиж, удачи отдохнуть! Я тебя люблю!

— И я тебя люблю! Когда выйдет твое творение?

— Как всегда, обещают через два месяца, а так, наверное, через полгода. Да это не важно! Чиж, я рада за тебя, очень рада. Тебе с ним хорошо?

— Уже нормальненько, нормальненько, почти влюбилась. Он на самом деле классный, просто лицом не вышел, но зато у него много других достоинств.

Кристина улыбнулась.

— Ну давай, все… Ненавижу прощаться!

— Пока!

Дверь хлопнула. В окно Кристина смотрела, как Чижик садится в только что купленный Lexus. Автомобиль скрылся из вида. Кристина с надеждой вошла в Интернет. Новый незнакомый адрес… В солнечном сплетении образовалось приятное тепло, сердце забилось сильнее, пальцы затряслись. Кристина прикурила сигарету…

Затянув окно шторами, Никита сидел в своем кабинете. Перед ним стояла бутылка виски. Какая по счету, сказать было сложно. Но силы вместе с желанием жить закончились еще на первой.

Пустота поглотила мысли, чувства, желания. Он даже перестал трясти ногой. Не было даже нервных импульсов.

Он звонил ей, она не подходила к телефону. Он звонил Вале и, не дождавшись ответа, вешал трубку. У Никиты уже был опыт разочарования. Когда это случается, лучше сидеть тихо в своей скорлупе — никто не поможет. Главное — не вылупляться наружу. Там, за стеной бронированной скорлупы, люди живут как-то странно. Там никто не открывается. Стоит кого-нибудь пустить в душу, как обязательно туда плюнут. «Наверное, любовь — расплата за успех? Платишь за все, что получаешь от мира?»

Никита никак не мог понять Кристину. С его первой любовью, Музой, все было как-то проще. «Понятно, что она ушла к более богатому и успешному. А эта просто ушла. Ушла, исчезла, не оценила. Не взяла ничего. Не может быть, чтобы ей ничего было не надо! Ни попасть в кино, ни денег, ни гламурных тусовок… Неужели ей от меня не нужно ничего? Не нужен я? Я ведь так много мог ей дать…»

«Привет!

Я не знаю, сможет ли бумага выступить между нами достойным посредником. Я не уверен. Однако у меня не остается выбора, кроме как довериться ей. И тебе.

Мне так нравится смотреть на тебя. Вдыхать твой запах. Ты похожа на лесную нимфу, которая может встретиться только избранному.

В твоих волосах живет солнце. Они с ним одного цвета, одного неземного, божественного происхождения.

Когда ты улыбаешься, ты чуть-чуть кривишь уголок рта, пытаешься, наверное, что-то скрыть. Иногда ты поджимаешь губы, боясь сказать что-то не то. Зачем-то замазываешь тональным кремом или пудрой маленький прыщик около рта. Он тебя совсем не портит. Даже украшает. Ты облизываешь губы, когда хочешь поцеловаться, придерживаешь их зубами, чтобы не дрожали от внутреннего желания. Ты очень страстная, темпераментная, но стесняешься этого.

Твои глаза как океаны морей и рек: бездонные, глубокие и сильные. В них столько жизни, тепла, любви. Нежности. Ты женственна в каждом своем движении, в каждом вдохе, в каждом слове. Маленький котенок и пантера, невинная дева и, уверен, винная гейша!

Ты прекрасна! И как повезет тому мужчине, который будет с тобой!

Зачем я говорю тебе все это? Поверь, лишь ради одного.

Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя женщиной».

Кристина курила, читала и снова и снова перечитывала письмо. Никто никогда раньше не говорил ей таких слов. Никто никогда раньше ей не писал таких писем. Никто никогда раньше так хорошо ее не знал.

«Он перешел на "ты"!»

«Как повезет тому мужчине, который будет с тобой!» Эту фразу она понять не могла.

«Каждое путешествие в область собственной души и собственных чувств — личное предпринимательство, регулируемое моральным законодательством. Ты отправился туда со мной…

Поверь, я не буду нарушать твое пространство! Не буду торопить тебя!

У тебя своя система координат, и только ты вправе решать, куда мне можно, а куда нельзя. Лишь благодаря тебе мои пальцы уже несколько дней не перестают набивать текст. Этот текст идет из глубины души, и мне плевать, понравится он кому-либо или нет… Это будет маркетинговый анализ не личностей, а душ… Это будет маркетинг любви, чувств, того, чего я так хочу, но, к сожалению, не ощущаю…

А ты… ты ведь знаешь, прекрасно знаешь, что каждый день я стою посреди большого минного поля страхов и надежд, под бесконечным электрическим проводом неумолимого душевного одиночества. Но вдруг рядом со мной появился ты, и все стало по-другому! Благодаря тебе я чувствую себя женщиной. Благодаря тебе я верю в себя. Благодаря тебе я знаю, что есть любовь. Есть ты — значит, есть любовь. Значит, есть шанс и завистливые боги побеждены. Я нашла свою вторую половинку!»

Кристина, прикусывая губы, нажала на кнопку «отправить». «Письмо отправлено» — высветилось на мониторе. Она больше не могла сидеть. Она ходила по кухне из угла в угол, не зная, то ли смеяться, то ли плакать. Сегодня она стала или более счастливой, или более одинокой?

В это время Олег изучал бумагу, далекую по содержанию от любовного письма, которую по своим каналам раздобыл начальник охраны.

«Постановление о прекращении

уголовного дела № 156874».

Собранный материал оказался недействительным. В ходе расследования по материалу было установлено, что в действиях лиц XXX, XXX отсутствуют признаки преступления, предусмотренного статьями законодательства Российской Федерации № 159, 199. Уголовное дело закрыто.

Оперуполномоченный следователь

Юрьев И. С.

Олег курил ментоловую сигарету, недовольно думая о том, что предстоит еще серьезно поиграть. Никто не застрахован от форс-мажоров, никто не застрахован от смены прокурора. В связи с тем что государство борется с коррупцией, прокурора спешно поменяли. Материалы были досконально проверены и оказались недостоверными, а если точнее, то нового прокурора Олег прикупить не успел.

В кабинет вбежал довольный Артур. Чтобы не травмировать слабую психику партнера, Олег прикрыл постановление другой бумагой и поднял на него глаза.

— С тебя доллар, я выиграл! — расплываясь в улыбке, Артур положил на стол Олегу распечатанное письмо Кристины.

Олег прочитал послание. «Бедная девочка! Мы видим всегда лишь то, что хотим видеть. Не больше!» Ему стало жалко Кристину за ее глупость и наивность, но времени думать о ней не было. Вопрос «про любовь» закрыт!

Олег достал из кошелька доллар, который ему проиграл Артур в споре «фестиваль», и положил его на стол. Письмо Кристины незамедлительно отправилось в урну.

— Два еврея сидят, скучают. Один другому говорит: «Давай я посру, а ты все это съешь?» Второй отвечает: «Ты что, сдурел?!» — «А за сто долларов съешь?» Второй мялся, мялся. «Ну давай!» Съел, получил сто долларов. Сидят дальше скучают. Второй говорит: «А ты за сто долларов мое говно съешь?» Первый мялся, мялся. «Ну давай, съем!» Первый съел. Сидят дальше скучают, вдруг первый вскакивает со скамейки. «Слушай, Исаак, а мы по ходу дела с тобой говно-то бесплатно ели?!»

Оба засмеялись.

— Мелочь, а все равно приятно, — сказал Артур. — У тебя чего такой вид? Не нравится проигрывать?

— Нет, устал, пятница. Поеду домой.

— «Прими ванну, выпей чашечку кофе!» — хохмил довольный собой Артур.

— Да, и какао с чаем! — Олег встал, прихватив со стола две бумажки.

— А ты не хочешь спросить, как у меня получилось ее так развести? — не унимался Артур. Ему так хотелось рассказать о своих достижениях.

— Нет, сейчас нет. В другой раз!

Олег вышел из офиса, сел в машину и поехал домой. Предстояло придумать план. Хотелось заехать к маме, но времени было очень мало. Как так могло получиться? Ну надо же было этому случиться именно сейчас?! Как они так изощрились по-быстрому выскочить? Я не успел… Кто там у них так быстро среагировал? Что у них на нас?.. Вроде все чисто, ведь Виталич проверял? Проверял!»

Он зашел в подъезд, поднялся на свой этаж, на ходу доставая ключи от квартиры. Лифт поехал этажом выше. В тишине сбоку послышался какой-то шорох. Наверное, кто-то выносит мусор. Олег не успел оглянуться. Выстрел. Сразу второй… Тихо… Какой-то гул в голове.

«А умирать, оказывается, не больно…»

«Ленка, наверное, сейчас принимает ванну с зеленой и оранжевой солью. После нее очень нежная кожа. После ванны она еще любит натираться кофе среднего помола, чтобы кожа лучше загорала и была такая бархатная, коричневая. Ленка знает все примочки».

Артур, сидя в VIP-зоне «Шереметьево-2», предвкушал свидание с женой.

«Зато по ней никогда не скажешь, что выносила двойню. Сейчас накинется на меня и сразу полезет в штаны. Развратная, бесцеремонная. Ууух! Надо купить ей цветы…» Он мял в кармане пиджака свой счастливый билет, первый выигрыш у Олега, бумажку в один доллар.

«Там куплю, а то по дороге завянут. Привезу ей веник. Она его выкинет. Не будет лебезить, что не нравится — сразу в урну. Молодец. Знает себе цену!»

Кристина набирала номер Артура.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

«Стоишь посреди большого минного поля страхов, надежд и мечтаний, под бесконечным электрическим проводом неумолимого душевного одиночества. Душа! В ней можно жить только в одиночестве. Лишь иногда кто-нибудь захочет совершить туда непродолжительную экскурсию. Зайдет, посмотрит и уйдет. А ты останешься опять одна. Придет другой и тоже захочет посмотреть. Путешествие по просторам мыслей, чувств и эмоций. Невозможно закрыть от любопытных этот туристический маршрут. Пользуется спросом. Можно, наверное, по-другому к этому относиться. Не путая туризм с эмиграцией!»

* * *

Тверская. Книжный магазин «Республика». Автограф-сессия Кристины Ирлановой. Журналисты слетелись сюда, как пчелы в улей. Пресс-секретарь писательницы устала объяснять, что Кристина отказывается давать интервью перед началом мероприятия. Пронырливые газетчики въедливо задавали тысячи неприятных вопросов. Всех интересовало, насколько автобиографична книга, есть ли в ней совпадения реальных людей с персонажами.

Сначала Кристина радостно встречалась со всеми журналистами, тем более что многих давно знала. Собирала глянцевые журналы со своими фотографиями и интервью, кассеты с записями своих выступлений по телевизору. Потом, поняв абсурдность этого публичного одиночества, где каждый лишь норовит найти в тебе какой-нибудь изъян, чтобы хорошенечко посплетничать, стала отказываться от встреч и приглашений на различные мероприятия и тусовки. Согласилась на одно предложение — вести новое ток-шоу.

Кристина была морально не готова к такому ажиотажу и интересу, вызванному к ее персоне книгой. 50 тысяч экземпляров разлетелось меньше чем за месяц, затем вышло еще 100 тысяч, потом 300 тысяч. В один миг из обычного, возможно, перспективного молодого автора Кристина стала известной писательницей. Ее приглашали на всевозможные светские сборища, дарили карты в фитнес-клубы, лишь бы только она там появлялась, звали вести конкурсы и благотворительные вечера, предлагали сняться в сериале.

Кристине пришлось нанять пресс-секретаря и водителя. Постоянно вызывать домой стилиста и маникюршу, чтобы всегда хорошо выглядеть. Сразу появилось много псевдодрузей и расфуфыренных поклонников, желающих козырять ее именем в тусовке. Скоро на экране телевизора должна появиться экранизация ее книги, искусно обработанная руками известного кинопродюсера. Человека, которого она не видела очень давно и редко вспоминала…

Кристина осматривала просторный, ярко освещенный зал «Республики». Глаза устали от постоянных вспышек фотоаппаратов.

Валя поцеловал Кристину в щечку.

— Крис, я бегу, а то опоздаю в аэропорт! Ты самая лучшая! — шепнул он и скрылся в толпе.

Кристина теперь жила одна. Валя организовывал выставки-продажи своих работ вместе с президентом фонда в Лондоне. Чижик переехала к Мурзику, и они редко созванивались. Кристине было совсем не скучно — постоянно звонил телефон — но одиноко. Все звонящие предпочитали краткосрочную экскурсию в область ее души, а чаще — абстрактные светские беседы. Кристина не обижалась. Она получила то, что хотела. Написала хорошую книжку…

— Кристина, что бы вы посоветовали мужчинам и женщинам, для того чтобы отношения были гармоничными и прочными? — задала первый на сегодня вопрос журналистка с маленьким хвостиком отросших у корней крашеных волос.

«Зачем блондинки красят корни волос в черный цвет?»

Кристина улыбнулась.

— Научиться говорить! Говорить все, что думаешь, чувствуешь, хочешь!

Фотографы старались подступить к ней как можно ближе. Толпа пришедших молчала и покорно слушала.

— Не забывать говорить любимому человеку о том, как его любишь, о том, как он важен для тебя! О том, какой он хороший. Мы почему-то чаще акцентируем свое внимание на том, что нас не устраивает в другом, чем на том, что мы в нем любим. Отношения могут сложиться лишь тогда, когда хотя бы кто-то один начнет говорить, сможет открыться, отдавать и ничего не просить взамен, будет искренен…

Вопросов сегодня было много, так же было много и ответов. «Главное не залюбить до смерти!» — смеялась Кристина про себя. VIP-гости отправлялись на продолжение мероприятия в «Галерею». Кристина подошла к машине.

— А как вы предпочитаете знакомиться? — услышала она за спиной.

Улыбнувшись, она обернулась. Он прижимал к себе ее книжку. Молодой, высокий, стройный, русоволосый, в спортивной куртке и джинсах. С чистыми голубыми, как у эльфа, наивными и искренними, как у нее, глазами. Доверчивыми и детскими. Он дружелюбно улыбался ей. Она улыбнулась в ответ.

«Добро пожаловать на экскурсию по просторам моей души…»

СердцегрыZы — третий роман-ожерелье модной писательницы, светской львицы и хозяйки имидж-студии Анны Андриановой.

Это провокационная и откровенная книга об испытаниях любви и о невозможности сохранить подлинность чувств в мире, где правят фальшь, культ потребления и эгоизм. Мужчины и женщины — постоянные продавцы и покупатели на рынке взаимоотношений. Этот роман без прикрас покажет устои и нормы рынка любви. Для кого-то любовь — смысл жизни, но для сердцегрыZов она лишь необходимый аксессуар в мире роскоши и блеска…

Мы мечтаем о любви, жаждем ее и в то же время боимся обжечься.

Обманывая сами, постоянно ждем подвоха и от любимого.

Стремимся разгадать тайну, которая хранится в сердце другого.

Хотим читать мысли и управлять поступками. Мы пытаемся овладеть искусством любви, как героиня нового романа Анны Андриановой, прошедшая интригующий и захватывающий путь прежде чем открыть истину…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Рейки — универсальная энергия жизни. Древнее целительское искусство, возвращенное в обиход в XIX веке доктором Микао Усуи. В этой практике целитель служит лишь каналом передачи универсальной космической энергии. Болезни и аномалии здесь трактуются с метафизической точки зрения, и все подвластны исцелению. Став каналом передачи рейки, целитель может лечить себя и других.

2

Ст. 159 — хищение в особо крупных размерах, Ст. 199 — уклонение от уплаты налогов.

3

Федеральная служба по налоговым и экономическим преступлениям.

4

Могу ли я с вами сфотографироваться? (англ.).

5

Ничего не может быть страшнее для человека, чем пережить своих детей. Жизнь этих детишек в ваших руках (англ.).

6

Благодаря прошлогоднему аукциону, нам удалось спасти жизни 24 детей. Вы видите их фотографии сейчас на экране. Не бывает чужих детей. (англ.).

7

Муж с женой пошли в зоопарк. Жена наклонилась поближе посмотреть на гориллу и случайно упала за ограждение. Горилла с возбужденным детородным органом направился к ней. Жена кричит мужу:

— Милый, помоги!

Муж, ухмыляясь, довольно произносит:

— А вот ты теперь ему объясни, что у тебя месячные, ты устала, голова болит!

Content

Анна Андрианова
СердцегрыZы

ПРЕДМЕТ исследования

ПРОЛОГ

СБОР ПЕРВИЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ. Разные полушария

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1 КТО ЕСТЬ КТО

ГЛАВА 2 ВТОРОСОРТНЫЕ САМКИ И ПЕРВОСОРТНЫЕ САМЦЫ

ГЛАВА 3 НЕЙРОЛИНГВИСТИЧЕСКОЕ ОНАНИРОВАНИЕ

ГЛАВА 4 КАК ПОКАЗАТЬСЯ ВКУСНЕЕ

ПРОСТРАНСТВО для стратегического выбора. Три XXX

ГЛАВА 2

ГЛАВА 5 ТРУСОПОДОБНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

ГЛАВА 6 ПАРАЛЛЕЛЬНЫЕ ПРЯМЫЕ ПЕРЕСЕКАЮТСЯ

ГЛАВА 7 РИСК И СКОРОСТЬ

ГЛАВА 8 ПОСТЕЛЬ КАК ПОВОД ДЛЯ ЗНАКОМСТВА

ГЛАВА 9 ПЕШЕХОДЫ И ТАНКИ

ГЛАВА 10 ПРИБЫЛЬ ИЗ ОБОРОТА

ГЛАВА 11 ДИВИДЕНДЫ ВНИМАНИЯ

ГЛАВА 12 КОРОЛЕВСКИЙ РАЗМАХ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ оптимальной стратегии. Недосказанность/недоверие

ГЛАВА 3

ГЛАВА 13 ИМПОРТНЫЕ РОМАНЫ. СЕКС INCLUDED?

ГЛАВА 14 ГРИМАСА ЧУЖОГО ПРОШЛОГО

ГЛАВА 15 ПОГРЕШНОСТЬ ВОСПРИЯТИЯ

РЕАЛИЗАЦИЯ СТРАТЕГИИ. Победа или поражение

ГЛАВА 4

ГЛАВА 16 СРЕДСТВО ЧУЖОЙ ЦЕЛИ

ГЛАВА 17 CTRL+ALT+DEL: НОВЫЙ ВЗГЛЯД

ГЛАВА 18 БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЕ ТУРЫ В ЧУЖИЕ ДУШИ

Примечания