Александра Лисина

Магиня

Пролог

Новое утро началось для Вэйра со звука шагов, эхом отдающихся в тяжелой голове, ведра холодной воды, без предупреждения выплеснутой сверху, и хриплого голоса, возвещающего о начале нового дня:

– Поднимайте свои задницы, уроды!

Почти сразу послышались свист раскручиваемого хлыста, звонкий щелчок и чей-то сдавленный стон.

– Хватит валяться! За работу!

Юноша скрипнул зубами и поспешил подняться с мокрых досок, пока охочий до развлечений надсмотрщик не обратил на него внимания и не располосовал спину, как тем бедолагам, которым не повезло вызвать его интерес чуть раньше.

– Вставай, падаль! – рявкнул все тот же хриплый голос, а следом донеслись новый свист и еще один смачный удар, оборвавшийся болезненным вскриком. – Думаешь, тебя кто-то ждать будет?!

– Не надо… пожалуйста… – умоляюще пролепетал кто-то, корчась от боли и пытаясь подняться.

– Что?! Не слышу!

– Н-не бейте… п-пожалуйста… я уже… уже встал! Только не надо больше бить!

– Я тебя ща за яйца подвешу, ублюдок! – заорал надсмотрщик, явно примериваясь для третьего удара. Но потом отчего-то передумал и, судя по звуку, просто пнул несчастного в живот. – Живо на весла, тварь, если не хочешь попасть в трюм к остальным!

Кинув ненавидящий взгляд на закованные в кандалы ноги, от которых тянулась толстая цепь к металлическому кольцу в палубе, Вэйр покосился по сторонам, где точно так же, как он, поднимались с пола уставшие, изможденные люди. И одним из первых занял место на скамье, торопясь успеть до того, как до него дойдет хрипатый верзила с кнутом.

Почти сразу юноша согнулся над тяжелым веслом, привычно опустив голову и спрятав взгляд. А затем выжидательно замер, прислушиваясь к суетливому копошению на соседних скамьях, болезненным вскрикам тех, кому не повезло сегодня получить плетей, и грязной ругани надсмотрщика, с которой теперь начинался каждый новый день.

О том, как его угораздило попасть в такой переплет, Вэйр старался лишний раз не думать. Потому что, когда его мысли возвращались к сомнительному, расположенному на отшибе какой-то деревушки трактиру, где неделю назад он рискнул попросить ночлега, внутри снова все переворачивалось от бессильной ярости.

Наверное, в тот день Вэйр просто устал. Или же победа над грабителями вскружила ему голову. Увы, он совсем не насторожился при виде угодливого выражения на морде трактирщика, когда тот поставил перед припозднившимся гостем дымящуюся миску с кашей. Не удивился, ощутив необычный привкус поданного им же эля. Не обеспокоился, заметив загадочные ухмылки немногочисленных постояльцев. И не встревожился из-за внезапно навалившейся сонливости, к которой примешивалась легкая тошнота.

Он еще помнил, как поднимался по отчаянно скрипящей лестнице, смутно удивляясь тому, что с трудом переставляет ноги. Помнил покрытые паутиной стены, которые с каждым шагом сдвигались все теснее и теснее. Внезапный туман, в какой-то момент окутавший мысли и заставивший покачнуться возле обшарпанной двери. А потом что-то с силой ударило его по голове, и мысли заволокла непроглядная тьма.

Очнулся Вэйр только к вечеру следующего дня – крепко связанный, надежно обездвиженный и раздетый почти донага. В каком-то вонючем сарае, где из удобств имелась лишь куча перепрелой соломы да отодвинутое в дальний угол ржавое ведро, откуда несло застарелой мочой, блевотиной и почему-то – горелой плотью.

Все его вещи, включая отцовский нож и далеко не новые сапоги, бесследно исчезли. На щиколотках появились массивные кандалы. Перед глазами все плыло, мысли беспрестанно путались, к горлу то и дело подкатывала тошнота, а на затылке успела набухнуть огромная шишка.

Но, что самое главное, в сарае Вэйр находился не один – неподалеку сидели и безучастно лежали несколько крепко связанных мужиков со следами побоев на теле и довольно крепкий, но отчаянно трусивший паренек, которому, наверное, не исполнилось еще и пятнадцати. И который, вместо того чтобы откликнуться на вполне закономерный вопрос Вэйра, даже не пошевелился. Как сидел в углу, тихонько подвывая от страха, так и остался сидеть.

Немного позже Вэйр узнал, что разговоры между пленниками были строго запрещены: за нарушение этого правила похитители могли запросто всыпать болтунам плетей, а некоторых, особенно буйных или строптивых, наказывали так жестоко, что незнакомый парнишка слегка тронулся умом. И теперь только исступленно шептал что-то себе под нос, отчаянно отвергая любую попытку заговорить.

В сарае Вэйр провел два дня и за это время сумел-таки выяснить у испуганных соседей, к кому именно попал в плен. Поначалу, правда, услышанное показалось ему бредом, потому что рабство было строжайше запрещено во всех четырех королевствах, но факты говорили сами за себя. В том числе и то, что схватившие его люди слишком уж уверенно чувствовали себя в этих краях. Никого не боялись, действовали дерзко, нагло похищая путников даже на оживленных трактах, и совершенно не беспокоились, что кого-то из них могут начать искать.

Самих похитителей Вэйр почти не видел – они приходили всего трижды: один раз – чтобы бросить пленникам краюху черствого хлеба и оставить воду в баклажке; второй – когда втолкнули в сарай еще двух человек, одурманенных каким-то пойлом. И, наконец, третий, когда к вечеру второго дня притащили совсем уж немощного старика, которого даже тронуть было страшно – настолько он был худ.

С пленниками никто из них не разговаривал. За любую попытку подать голос били. За малейший намек на сопротивление колотили так, что у несчастных потом отнимались ноги и напрочь отшибало желание возмущаться.

Даже у Вэйра комок застрял в горле, когда один из новеньких, который, едва придя в себя, принялся орать и требовать справедливости, был мгновенно и с невероятной жестокостью наказан. Двое верзил, заглянувшие на крик в сарай, без лишних церемоний отколошматили пленника так, что тот буквально захлебнулся криком, после чего ему отрезали два пальца на левой руке, а затем лишили уха.

В назидание, как они пояснили с ухмылками.

А второго, который рискнул в это время подползти со спины и попытался выхватить из-за пояса у одного из тюремщиков нож, сперва избили, а когда тот, яростно взревев, прыгнул на одного из похитителей, без лишних церемоний оскопили. Не обращая внимания на отчаянное сопротивление бешено вырывающегося мужчины, его дикий крик, быстро перешедший в звериный вой, и обильное кровотечение, которое они так же умело и до отвращения привычно остановили обычным прижиганием.

После чего отшвырнули прочь потерявшего сознание мужчину, брезгливо отряхнули руки, широко ухмыльнулись при виде совершенно белых лиц остальных пленников. И ушли, небрежно обронив напоследок, что такая же участь постигнет любого, кто окажется недостаточно понятлив.

После такой показательной расправы в сарае царила гробовая тишина даже тогда, когда похитителей не было рядом. Вэйр молча бесился и бессильно метался взглядом по хлипким стенам тюрьмы, но поделать ничего не мог: кандалы на него надевали люди, которые знали толк в этом деле. Сыну кузнеца не потребовалось много времени, чтобы это осознать. А раз так, то ни убежать, ни оказать достойного сопротивления он при всем желании не мог.

Единственное, что ему оставалось, это терпеливо выжидать подходящего момента: для бегства или удачного нападения и последующего бегства… он искренне надеялся на то, что сумеет отыскать выход из этой западни. Однако похитители все время были настороже. По одному в сарай никогда не заходили, спиной к пленникам не поворачивались. А когда в одну из ночей растолкали измученных людей, заставив их выбраться на улицу, и повели через лес к берегу одного из притоков Арги, то заранее пропустили между кандалами длинную цепь, которая полностью исключала возможность бегства.

Вэйр чуть не взвыл, обнаружив, что на берегу их уже ждали лодки.

С отчаянием оглядевшись, он сразу понял, что дорога назад надежно отрезана. Отчего замешкался и едва не сорвался, когда его бесцеремонно ткнули копьем в спину. И лишь вспомнив о том, что просто обязан вернуться домой живым, с трудом, но смирил кипящее внутри бешенство. Заставил себя сидеть тихо. После чего покорно, пряча горящий злым огнем взгляд, взошел на ожидающий похитителей корабль, на котором новую партию пленников уже ждали с нетерпением. И вот уже несколько дней терпеливо сносил издевательства, побои и отвратительную кормежку. Ночевал на полу, рядом со скамьей, прикованный к тяжелому металлическому кольцу. А днем ворочал тяжелое весло, с трудом дожидаясь момента, когда надсмотрщики разрешат его бросить.

– Внимание, сброд! – внезапно разнесся над палубой чей-то зычный, уверенный голос, отвлекая Вэйра от тяжелых воспоминаний. А следом послышались тяжелые шаги, и между лавками кто-то прошел, красуясь новенькими, начищенными до блеска сапогами. – С этого момента вы больше не люди, не господа и даже не леры, если, конечно, таковые среди вас имелись…

Неподалеку кто-то негромко гоготнул, но тут же осекся, не смея перебивать начальство.

– Отныне вы – сброд. Рабы. Моя личная собственность и самый обычный товар, обязанный приносить мне прибыль.

Вэйр поднял горящий взгляд и с ненавистью уставился на хозяина щегольских сапог. Им оказался крепкий, хорошо сложенный мужчина с утонченными, если не сказать аристократическими чертами лица. С темными, слегка волнистыми, доходящими до плеч волосами, небрежно подвязанными шелковым шнурком; гордым, прямым носом, тонкими губами и недобро прищуренными глазами, в которых плескалось непередаваемое презрение. На владельце судна были надеты широкополая шляпа, роскошный камзол и тонкой выделки штаны, заправленные в высокие голенища.

Рядом с ним криво ухмылялся еще один тип – смуглокожий, бритоголовый, насмешливо щерящий изрядно прореженные зубы и вертящий в руках толстый кнут. Волосатая грудь верзилы была умышленно выставлена на всеобщее обозрение, хорошо развитые мышцы сыто гуляли под темной от загара кожей, а на пряжке тяжелого ремня воинственно скалила зубы какая-то неведомая тварь.

– Мое имя Кратт, – кратко представился холеный господин. – В здешних местах меня еще зовут Угрем. Но для вас я просто хозяин.

По палубе пронесся многоголосый стон, заслышав который Кратт криво усмехнулся – ему было приятно видеть, что его слава велика и вполне заслуженно пугает этих полудохлых креветок. Правда, прозвище ему подходило – он действительно напоминал скользкого и верткого, как угорь, хищника.

Вэйр до боли сжал зубы, чтобы не сорваться на крик: об этом Угре он кое-что слышал дорогой. Да и как не услышать, если о его бесчинствах говорили буквально на каждом углу?

Ходили слухи, что когда-то Кратт был настоящим пиратом. Причем таким, что его сторонились даже такие же, как он, морские волки. Он не боялся никого и ничего. И нападал даже на те суда, что шли под приличной охраной. За исключением, быть может, только эльфийских кораблей.

Хотя, как шепталась молва, однажды он все-таки не утерпел и, уверовав в благосклонность госпожи Удачи, рискнул связаться с эльфами. Правда, были ли то действительно остроухие, никто не знал. Однако с тех самых пор его «Красотка» обзавелась неплохим магом, заимела на корме мощный самострел и, что самое необычное, стала чуть ли не в три раза быстрее, чем раньше.

Купцы, прознав про это, совсем уж было отказались пускать свои товары морем, но Угорь ни с того ни с сего решил отойти от обычного разбоя и занялся работорговлей.

– Предупреждаю сразу: сбежать отсюда вам не удастся, – сухо сообщил невольникам Угорь. – За любую попытку сопротивления вы будете наказаны. Убивать вас, конечно, невыгодно, но не сомневайтесь: существует немало способов добиться вашей покорности. Поэтому трижды подумайте, прежде чем поднимать свои головы от весел, и не надейтесь, что у моих людей осталась хоть капля жалости.

Вэйр зло поджал губы.

– Вы – ничто, – ровно повторил Кратт, хищным взглядом пробежавшись по лицам рабов. – Отмывать, лечить и трястись над вами никто не будет. От нас требуется лишь до поры до времени сохранить ваши жизни и… кости. Не больше. Поэтому за малейшее ослушание Зег выбьет из вас дух и быстро докажет, что слов на ветер мы не бросаем.

Стоящий рядом с хозяином верзила кровожадно ухмыльнулся. И так выразительно погладил кнутовище, что у многих побледнели лица.

– Разумеется, кто-то из вас все равно попытается, – так же бесстрастно обронил Угорь. – Это объяснимо и вполне предсказуемо. Но хочу вас уверить – мои люди не первый день занимаются своим делом и готовы ко всему.

– Вы не посмеете! – донесся до Вэйра срывающийся от ярости голос с другого конца палубы. Кажется, кто-то из молодых рабов не выдержал. – Меня зовут Нойр Овер ар Делос. Мой отец – наместник в Зирте!

– Да хоть сам король.

– Вы пожалеете!

– Зег, будь так добр…

Вэйр только вздрогнул, когда над его головой ядовитой змеей мелькнул кончик кнута. Потом донесся звонкий щелчок, отвратительный чавкающий звук, закончившийся испуганным вскриком рабов, а затем изувеченный юнец со стоном рухнул на колени, закрывая руками окровавленное лицо.

– Сын наместника, говоришь? – с насмешкой переспросил Кратт, следя за сжавшимся в комок парнишкой, между пальцами которого потекло что-то вязкое. – Привык к роскоши, да? Что ж, пора отвыкать… теперь у тебя только один глаз, мальчик. И рабу такой роскоши вполне хватит.

Вэйр осторожно покосился на всхлипывающего юношу и сжал челюсти. Но поделать тут ничего было нельзя: он уже видел, насколько жестоки эти люди и ничуть не сомневался, что парню еще повезло – могли ведь и евнухом сделать, как того мужчину в сарае. А могли изувечить еще сильнее, дабы остальные сразу даже думать не смели о сопротивлении.

Да, надо признать, запугивать эти твари умели хорошо… рабы послушно уткнули глаза в землю, стараясь не смотреть на плачущего от боли мальчишку. Некоторые даже пригнулись, чтобы стать как можно более незаметными. И это – самые сильные, здоровые, крепкие, кому повезло не тухнуть в трюме с увечными и больными. Самые выносливые, кто был способен часами управляться с тяжелыми веслами, заставляя корабль подниматься вверх по реке. И те, кто так же, как Вэйр, имели крохотный шанс протянуть немного дольше, чем остальные рабы. Потому что чуть лучше питались, потому что Кратт велел беречь гребцов, потому что пили чуть больше воды, могли не справлять нужду под себя и хотя бы изредка, но попадали под дождь.

Вэйр с горечью подумал, что, видимо, искры Всевышнего в этих людях уже не осталось. Большинство из них уже не один месяц находятся на судне. Наверняка видели гораздо больше, чем Вэйр за несколько дней рабства. И, кажется, уже потеряли надежду. И именно это, пожалуй, было самым худшим в их положении.

Подавив тяжелый вздох, юноша покосился на второй ряд скамеек, расположенных с другой стороны прохода, и неожиданно перехватил цепкий взгляд одного из невольников, сидящего возле противоположного борта. Мужчина был гол, как все остальные, совершенно лыс, почти так же смуглокож, как Зег. На его правом виске запеклась тонкая корочка крови, от которой к уху тянулся еще не заживший шрам. Широкий нос был сломан в двух местах, губы разбиты, но в темных глазах светились воля, упрямство и неожиданное сочувствие.

Поняв, что юноша его заметил, мужчина едва заметно наклонил голову и тут же отвел взгляд, снова уставившись под ноги. Вэйр, последовав его примеру, мысленно воспрял духом и с громко колотящимся сердцем подумал о том, что непременно должен найти способ с ним поговорить.

Необычный сосед неожиданно напомнил ему загнанного в угол волка – матерого, свирепого, благоразумно берегущего силы и терпеливо ожидающего, пока кто-то из его пленителей совершит ошибку.

– Прекрасно, – тонко улыбнулся Угорь, не услышав от рабов ни единого звука. – Зег, они все твои. Вздумают шалить – накажешь. Будут хорошими – накормишь. Безглазого сопляка – в трюм; он для нас бесполезен. И спускайте весла: до устья еще далеко, а мне бы не хотелось задерживаться.

Зег бодро кивнул, а затем рявкнул что-то неразборчивое. После чего по палубе заметались поджарые воины. Хрипло просигналил невидимый рожок. Зашелестели тугие тросы, загудели канаты. Наконец хлопнули и принялись неохотно расправляться тяжелые паруса, а затем корабль медленно тронулся с места.

Угорь не стал дожидаться, пока его люди закончат работу, – позволив себе скупую усмешку, он развернулся и направился на мостик, где его ожидал закутанный в черную мантию маг, лицо которого было скрыто капюшоном. Какое-то время наблюдал за суетой внизу, а затем повернулся к молчаливому чародею и почти весело спросил:

– Последняя ходка… как считаешь: на этот раз хозяина порадует наш улов?

Глава 1

Этот вечер не предвещал никаких сложностей – занятия прошли так же, как и всегда, преподаватели ничем не выказывали своего беспокойства, никто не заговаривал о случившемся и не комментировал осторожные расспросы взбудораженных учеников.

Казалось, не произошло ничего необычного, никто не умер, не покалечился, не натворил ничего странного. Жизнь шла своим чередом и ничуть не собиралась меняться. Поэтому обитательницы восточного крыла изрядно удивились, когда в один из вечеров по коридору разнесся внеочередной удар гонга, а следом за ним в холле появились три мрачные фигуры.

У девушек, как раз собиравшихся разойтись по комнатам, удивленно округлились глаза, когда через арку прошел мастер Викран дер Соллен собственной персоной. Следом за ним появился лер Мергэ де Сигон, а последней зашла дородная дама с тяжелым, слегка обрюзгшим лицом, напряженно поднятыми плечами и совершенно несчастным видом.

– Где она жила? – отрывисто спросил боевой маг, остановившись в центре просторного холла и уставившись на вздрогнувших от нехорошего предчувствия девушек.

Арранта невольно отступила в сторонку, совершенно не желая вызвать неудовольствие этого человека. Причем не просто человека – мастера, охранителя Занда и крайне опасного мага, чье появление заставило адепток судорожным движением оправить платья и выстроиться в ряд, как на уроке боевой подготовки.

Мастер дер Соллен обвел их сузившимися глазами и тихо повторил:

– Где жила Айра?

Пугливая Роза, вжав голову в плечи, молча указала на последнюю дверь.

– Как это?! – изумилась госпожа Дидерия. – Леди, вы, наверное, ошиблись? Вас тут всего десять! Так почему она жила в кладовке, когда крыло рассчитано на пятнадцать человек?!

Боевой маг скривился, когда ученицы сконфуженно опустили взгляды. Ему не надо было объяснять причину, по которой наследницы знатнейших семейств Лигерии отказались селиться рядом с безродной девчонкой, прибывшей с окраины королевства. И почему никто из них ни словом не обмолвился, что в каждой комнате есть, как минимум, одно свободное место, у которого пока еще не нашлось хозяйки.

Он бросил выразительный взгляд на неловко кашлянувшего куратора, который и тут оказался не у дел, а затем уставился на последнюю дверь – она была старой, рассохшейся и сухой, но все еще довольно прочной и заботливо протертой от пыли.

Боевой маг внимательно осмотрел дверной проем, едва держащуюся на последнем гвозде ржавую ручку, высокий порожек, о который наверняка не раз спотыкались и разбивали себе носы невезучие адепты. Затем к чему-то прислушался и осторожно толкнул деревянную створку.

Дверь вздрогнула и с протяжным скрипом отворилась, открыв его взору скромное убранство комнаты: четыре стены, старый стол, старательно убранный и тщательно отмытый, колченогий табурет и скрипучий, криво стоящий топчан, совсем не подходящий для жилища молодой девушки. Вся мебель словно была отправлена сюда доживать последние дни. Ни ковра, ни покрывала, ни крючка для вещей в комнате тоже не имелось. Один только потрескавшийся сбоку сундук в дальнем углу, в котором уже давно никто и ничего не хранил.

– Кладовка, – тихонько вздохнула госпожа Дидерия, оглядев из-за спины мага каморку. – Я и подумать не могла, что на нее кто-то позарится.

– Тогда что здесь делает постель? – удивился Мергэ де Сигон.

– Мы иногда ссылаем сюда провинившихся учениц. На час или два. Но чтобы жить… нет. Мне такое и в голову прийти не могло. Я уже с год сюда не заглядывала.

– Вы знаете, сколько учениц у вас на попечении? – резко спросил Викран дер Соллен, быстро обернувшись.

– Десять, – растерянно отозвалась женщина.

– Одиннадцать! – процедил он, чувствуя, каким мертвенным холодом тянет от стен. – Как вы могли не знать, если каждый день здесь бываете и следите за порядком?

– Я… но ведь лер Альварис сказал…

– Вы давали ей бытовые заклинания? – резко оборвал ее бессвязное лепетание маг.

– Н-нет.

– Что? – ошеломленно обернулся и куратор. – Почему не давали?!

– Что значит почему? – совсем растерялась госпожа Дидерия. – Как я могла их дать, если ничего о ней не знала, а она ни разу ко мне не подошла?!

– Как же она тогда умывалась, стирала, пользовалась душем?!

«И мыла», – мысленно добавил боевой маг, во второй раз оглядев безупречно чистую комнату.

Женщина ошарашенно моргнула.

– Н-не знаю. Может, девочки скажут?

Дер Соллен покосился через плечо и с раздражением отвернулся, подметив на лицах учениц стыдливо-испуганное выражение. Ну конечно. Вытолкав соседку в самый грязный и непритязательный угол, никому из них и в голову не могло прийти помочь ей освоить простейшие и жизненно необходимые в быту заклятия.

Например, чтобы вычистить себе платье, вымыть руки, обновить плащ или сапоги… это ведь так просто. Каждая из этих красавиц знала о них еще с того времени, когда стало известно об открывшемся даре. Все знали, кроме Айры. И, значит, она руками стирала свои вещи. Каждый день. В холодной воде. Одна и в темноте, потому что свет в купальнях включался коротеньким заклятьем. Соответственно, каждый прожитый день должен был заканчиваться для нее не легким взмахом руки и чистой одеждой, а долгим, утомительным и неприятным ручным трудом. И все это вместо того, чтобы готовиться к следующему уроку и отдыхать от занятий.

Госпожа Дидерия невольно отступила на шаг, когда у мага нехорошо изменилось лицо. А потом заглянула в комнату Айры и поняла, что сердится он не зря – в этой каморке невозможно было находиться, не то что спать или готовиться к занятиям! А холод там такой, что в ней вполне могли храниться продукты и не портиться долгое время!

Она в испуге прижала ладонь ко рту.

– Всевышний… да как она жила?!

– Вот и мне интересно, – пробормотал де Сигон, зябко передернув плечами.

Викран дер Соллен ничего не сказал. Только сжал челюсти. Быстро пробежался глазами по неровному полу, на котором не было ни пылинки, пристально осмотрел пустой стол, где, вопреки ожиданиям, не громоздилась обязательная для каждого юного мага стопка учебников. Со странным чувством увидел, что одна из ножек топчана подперта суковатой корягой, а затем нахмурился.

– Метаморф жил здесь? – недоуменно озвучил его сомнения господин Мергэ. – Ничего не понимаю… а где же тогда защитная сеть?

Боевой маг сузил глаза: именно этот вопрос тревожил его последние несколько минут. И именно поэтому он до сих пор мялся на пороге, не заходя внутрь.

Мастер-охранитель слишком часто встречался с этими созданиями Занда. Особенно с дикими. И отлично знал, что сеть непременно есть. Должна быть. И он совершенно не хотел ее пропустить, потому что потревожить ее против воли маленького хозяина значило не только испортить себе ауру на ближайшие несколько месяцев, но и, возможно, лишиться сил на период от нескольких часов до полугода. В зависимости от умений зверька.

Как уж они умудрялись создавать свои сети, из каких нитей и благодаря каким свойствам – неведомо. Может, у пауков подсмотрели в незапамятные времена. Может, у игольников научились защищать свое жилище. А может, это исконное свойство самих метаморфов – о них слишком мало было известно. Знали лишь то, что дикие метаморфы всегда нацеливали свои сети на смертельные увечья для чужаков, а охранные – только на оглушение.

Викран дер Соллен еще раз оглядел каморку Айры, чуя какой-то подвох, а потом вздрогнул от внезапно пришедшей на ум мысли и стремительно поднял голову. После чего зябко повел плечами и медленно, очень осторожно отступил от двери. А потом деревянным голосом произнес:

– Девушка сказала правду: это – настоящее логово. Такое не создашь за пару дней. А значит, мы все его пропустили.

Лер де Сигон тоже задрал голову и замер, неверяще изучая сложную паутину, раскинувшую свои нити под самым потолком. Защитная сеть была сплетена так умело и ловко, что не оставалось никаких сомнений: метаморф жил тут не первый день. И даже не первый месяц. Это было несомненное, тщательно спрятанное и отлично защищенное логово, в котором он нашел себе кров, дом и безопасное пристанище. А стоило кому-то зайти сюда непрошеным гостем или потревожить покой хозяина, как сеть молниеносно упала бы ему на голову всей мощью.

– Невероятно! – прошептал куратор, широко раскрытыми глазами разглядывая переливающееся чудо. – Не думаю, что смог бы ее порвать!

– Даже я бы не смог, – скупо обронил боевой маг. – И лер Альварис, полагаю, тоже приложил бы немало усилий, чтобы освободиться. Но и в этом случае я сильно сомневаюсь, что он ушел бы без потерь. Заметь, сеть закреплена так, чтобы упасть только когда чужак затронет сигнальную нить. В противном случае можно пройти мимо и ничего не понять. Никогда такого не видел.

– Гениально! Этот малыш еще и спрятал ее, чтобы не заметили!

– Да, – все тем же странным голосом согласился Викран дер Соллен. – Он на удивление умен. Не зная, что искать, можно смертельно ошибиться.

– Но как же Айра?!

– Полагаю, в самый первый день он не посчитал ее опасной. В противном случае у вас по-прежнему было бы только десять учениц на курсе. А потом, видимо, решил, что ему нужна хозяйка, и переделал сеть так, чтобы ее в любом случае не задело. Видишь нити над топчаном? Они намеренно сделаны короткими. Но в то же время есть и те, которые он когда-то прикрепил к ее ауре, чтобы в следующий раз сразу узнать или же с легкостью отыскать в любой части академии.

Мергэ де Сигон пораженно покачал головой.

– Поразительно! Даже у Зорга сеть проще!

– Верно, – задумчиво согласился Викран. – Думаю, нам стоит побеседовать с девушкой и выяснить, почему так получилось.

– Как она? – встрепенулся куратор.

– Жива. Но в себя пока не пришла.

– Угроза миновала?

– Да, – боевой маг неожиданно закрыл дверь и развернулся. – Однако я не понимаю причин случившегося, и мне это не нравится.

– Может, дело в метаморфе?

– Нет.

– Ты уверен, Викран? Насколько я понял, он – довольно необычный экземпляр. С учетом того, что он столько времени оставался неузнанным, не думаешь ли ты, что процесс их объединения тоже проходит быстрее, чем обычно?

Мастер дер Соллен пристально посмотрел на обеспокоенного коллегу. И смотрел так долго, что лер Мергэ неуверенно замолк и отступил на шажок.

Викрана он знал не первый год. Вернее, с того времени, как тот вернулся из Охранного леса после серьезной раны. Чудом, как говорят, выжил, целый год потом восстанавливал форму, порывался даже вернуться обратно, но, благодаря уговорам директора, передумал и остался преподавать защитную и боевую магию старшекурсникам.

Правда, учитель из него получился настолько суровый, что ученики его откровенно побаивались. В его присутствии в классах всегда была железная дисциплина и царила поистине благоговейная тишина. Наказывал за ошибки он тоже весьма своеобразно. Зато академия в его лице приобрела бесподобного преподавателя, и лер Альварис уже не раз говорил на совете, что Викран для его школы – настоящая находка.

– Нет, – наконец уронил Викран, отводя потяжелевший взгляд. – Объединение тут ни при чем. Меня тревожит сам факт присутствия метаморфа, а также смутное ощущение, что он живет здесь не так уж и долго.

– Но ведь сеть…

– Она невероятно сильна. Это – правда. И очень хорошо укрыта. Даже слишком хорошо – три дня назад я был на совете у лера Альвариса… стоял рядом с девушкой, но ее связь с сетью даже не почувствовал. И именно это меня тревожит.

Лер де Сигон озадаченно нахмурился.

– Но ты же смог договориться с метаморфом? – непонимающе спросил он, когда хранитель быстрым шагом направился к выходу.

– Да.

– И уговорил его себя подпустить?

– Ненадолго.

– Значит, он не агрессивный, – сделал вывод куратор, догоняя коллегу. – Он мог бы тебя поранить, наброситься, порвать… но не стал. Значит, доверяет?

Викран дер Соллен резко обернулся. После чего кинул мимолетный взгляд на замерших в ступоре учениц, замявшуюся госпожу Дидерию. Быстро заглянул за ближайшую дверь, где промелькнул густой ковер, укрытые теплыми тканями стены, ровные ряды красиво заправленных постелей (действительно, по три в каждой комнате), ослепительно белые простыни, пуховые перины, пышные подушки, вазы с цветами на изящных столиках… и поджал губы.

– Нет, – весомо обронил он, невольно сравнив роскошные комнаты со старой кладовкой Айры. – Он нам не доверяет. А не набросился лишь потому, что она запретила. Им обоим, если ты не понял.

– Кто? Айра?! Как она могла велеть Зоргу?! У него ведь есть хозяин! – вконец оторопел лер Мергэ.

Боевой маг только усмехнулся.

– А вот это, коллега, нам еще предстоит выяснить…

* * *

Лера Альвариса мастер Викран, против ожиданий, в кабинете не нашел, поэтому отправил легкий ментальный посыл и с удивлением обнаружил, что директор находится в оранжерее. Более того, очень хочет, чтобы дер Соллен к нему присоединился, и явно желает рассказать о чем-то важном.

Мастер, недолго думая, открыл портал на задний двор. Правда, выйти непосредственно в оранжерее не рискнул – слишком уж много Матисса насажала там травок и за каждую ненароком поврежденную была готова сражаться хоть с ним, хоть с директором, а хоть с семихвостым буйволом.

Лера Альвариса он нашел быстро – тот стоял в дальнем конце оранжереи и задумчиво изучал заметно разросшийся игольник.

Викран хорошо понимал его беспокойство – за каких-то три дня крохотный росток вымахал почти под потолок, обзавелся не одним, а целым десятком стеблей, раздался вширь и стал напоминать пышный, сумасшедше колючий куст. Точно такой же, какие он много раз наблюдал на границе проклятого Занда.

При виде смертоносных шипов и буйно разросшейся листвы Викран заметно помрачнел, не понимая, почему игольник так вольготно себя чувствует вдали от родных мест. И только подойдя вплотную, рассмотрел мощную защитную сеть, не дающую растению разрастись еще больше или ударить стоящего в опасной близости лера Альвариса. А значит, Легран все-таки выполнил просьбу директора и приложил усилия, чтобы обезопасить себя и окружающих.

Высокомерный сноб. Все не может простить толики крови западных эльфов, текущей в его жилах? Ревнует, что ли? Или его неприязнь к собратьям так велика, что распространяется даже на полукровок? Может, дело в самих полукровках? Легран никогда не говорил. Но Земля у него отменная и поразительной даже для эльфа силы. Так что пусть не терпит – лишь бы не лез на рожон.

Викран тихонько подошел к директору и деликатно кашлянул у него за спиной.

– Ты уже́? – рассеянно повернул голову лер Альварис.

– Да, учитель. Я все проверил.

– И что?

– Логово, – кратко доложил маг. – Надежное, безопасное и с хорошей защитной сетью.

– Свежее?

– Трудно сказать. Но сеть весьма хороша.

– Гм, – директор задумчиво потеребил бородку. – Как считаешь, за месяц ее можно сплести?

– При желании все можно, – хмыкнул дер Соллен. – Но применительно к молодому метаморфу – вряд ли. Он неопытен и недостаточно силен, чтобы проделать такую работу в короткие сроки. Да даже в длинные – он не должен уметь таких вещей вообще.

– Полагаешь, есть кто-то другой?

– Второго я не учуял, – беспокойно повел плечами Викран. – И Мергэ тоже. Конечно, это не показатель, но маловероятно, чтобы мы вдвоем пропустили еще одного зверя. Да и сеть была всего одна. Остальные комнаты чистые.

Директор тихо вздохнул.

– Что думаешь о девочке?

– Не знаю, – тут же нахмурился маг. – Но хозяйку он себе выбрал правильно – у нее настолько сильная Земля, что за ней совершенно не чувствуется его запах. Возможно, именно поэтому он ее и не тронул? Подобные таланты рождаются раз в тысячу лет. Не зря Легран всполошился.

– Как считаешь, в чем причина ее истощения? – небрежно осведомился лер Альварис, по-прежнему стоя к нему спиной и загораживая собой разросшийся игольник.

– Я не уверен, учитель. Такое впечатление, что ее выкачали досуха… или она сама отдала все до капли? Но выкачивать вроде бы некому. Мальчишка ни при чем, я проверил. Однако причин, чтобы отдавать ей куда-то силу по своей воле, я тоже не вижу, – Викран неожиданно вспомнил лицо девушки, когда нес ее до лечебницы, и снова поразился его мертвенной бледности. – Обычно такое бывает, когда маг умирает. Причем не своей смертью, а под действием заклятия.

– Но на ней такого заклятия не было.

– Да, учитель, – покорно склонил голову маг. – Что-то истощило ее так, что Лоур всерьез опасается за ее жизнь. Но ни с метаморфом, ни с мальчишкой, ни с Дербером это никак не связано. Метаморф не позволил бы мне подойти, если бы это случилось по его вине: объединение требует одиночества. Тогда как мне показалось, что он сам испугался.

– Как считаешь, сколько ей еще восстанавливаться?

– Неделю, не меньше.

– Думаешь, она могла бы прийти в себя раньше?

– Исключено, – покачал головой Викран, совершенно не понимая, зачем спрашивать очевидное. – Вы же сами видели – она едва дышала. Никто не способен восстановиться за такой короткий срок. Даже эльфы.

Неожиданно лер Альварис повернулся и внимательно посмотрел на возмужавшего ученика, которого когда-то учил искусству.

– Ты уверен?

Викран наконец увидел то, что заставило учителя глубоко задуматься, и ошарашенно замер – у основания игольника, презрев все щиты и охранные сети, закутавшись в плащ, безмятежно спала Айра. Все еще очень бледная, с босыми пятками, возле которых медленно шевелились усики Иголочки.

– Но как?!

– Не знаю, – медленно ответил директор на неподдельное изумление ученика. – Может, ты что подскажешь?

Викран оторопело проследил за заметно удлинившимися усиками игольника и застыл, увидев, что они сплетались вокруг измученной девушки своеобразным коконом и с поразительной скоростью восстанавливали ее истерзанную ауру.

– Такого не бывает, – деревянным голосом сообщил директору боевой маг. – Игольники умеют только забирать силу. Но никак не отдавать.

– Однако он это делает. И я вполне понимаю, почему девочка сюда так стремилась.

– Стремилась?!

– Да, – кивнул лер Альварис. – Полчаса назад ко мне влетел Лоур и заявил, что она исчезла из лечебного крыла. Причем он даже не понял, каким образом: защитные сети не тронуты, купол молчания вокруг ее постели не потревожен, исцеляющее заклятие не нарушено, а ее нет. Признаться, я сперва не поверил. Но наш дорогой Лоур так испугался, что пришлось самому смотреть на это чудо.

– И что?

– Он оказался прав, – спокойно сообщил директор. – Купол и заклятия на месте, а девочки нет. Правда, мне, в отличие от Лоура, удалось нащупать кончик недавно открытого портала и прийти по нему сюда.

– Она смогла сотворить портал?! – окончательно растерялся мастер Викран. – В таком состоянии?!

– Увы, мой ученик. Я не нашел следов чужой магии. А теперь стою тут и думаю: как же мы могли ее пропустить? И я, и Мергэ? И не поэтому ли при ее появлении не сработали наши сигнальные заклинания?

– Не уверен, – механическим голосом отозвался дер Соллен, пораженно следя за поведением игольника. – Такое впечатление, что их повредили.

– Тогда почему мы этого не заметили?

– Меня больше волнует другой вопрос: почему игольник ей помогает?

Лер Альварис странно хмыкнул.

– Как ты уже сказал: не имею ни малейшего понятия. Но, думаю, тот факт, что его пробудила именно она, плюс ее Земля, от которой даже Легран пришел в восторг, а Матисса буквально рыдает от счастья, сыграли в этом немаловажную роль.

Маг недоверчиво посмотрел.

– Легран в восторге?

– Еще в каком. Он почти двое суток проторчал с ней, надеясь, что девочка придет в себя и расскажет, где нашла себе метаморфа. И даже соизволил помочь Лоуру в деле исцеления нашей загадочной ученицы.

Викран посмотрел совсем странно.

– С каких это пор Легран стал интересоваться здоровьем адепток?

– Ну, Айра – не обычная адептка, – хмыкнул директор и в подтверждение своих слов кивнул в сторону игольника. – За кем еще это милое растение стало бы так заботливо ухаживать? Посмотри, он ее почти восстановил. Еще пара часов, и она полностью исцелится. Но знаешь, что самое забавное?

– Нет.

– Самое забавное в том, что и заклятие Лоура все еще работает!

– Не понял… – ошеломленно воззрился на учителя боевой маг.

– Да-да, – кивнул директор. – Сам бы не поверил, если бы не видел собственными глазами, но кто-то очень умный сумел подключиться к оборванному порталом лечебному заклятию Лоура и начал подпитывать его энергией. Так что это дитя по-прежнему находится под его воздействием, однако источником для него теперь служит не наш сердобольный целитель, а живой игольник. Смекаешь?

Викран остолбенело уставился на безмятежно спящую девушку, вокруг которой беспрестанно вились зеленые отростки, и наконец понял, что в этом коконе было неправильно: он был развернут наружу, а не внутрь, как положено. И на самом деле забирал извне сочащуюся из игольника силу, после чего направлял ее внутрь, по тонкой, едва заметной и упруго пульсирующей нити, начало которой терялось где-то под плащом девушки.

Он даже губу прикусил, поняв, что учитель совершенно прав. А затем заметил среди листьев и шипов игольника настороженно сверкающие глаза и едва не отшатнулся.

– Ты?!

Кер проворно выбрался из игольника и, приняв облик крысы, бесстрашно спрыгнул на землю возле спящей хозяйки. Деловито обнюхал ее руку, убедился, что все в порядке, властно перекусил призрачную нить исцеляющего заклятия и, обернувшись, недовольно заворчал, когда сразу оба мага качнулись навстречу.

– Вот так, – с неуместным смешком заключил лер Альварис. – Заклятие полностью выработало себя и больше не нужно: теперь это будет просто сон, спокойный и глубокий. Любопытно, да?

Боевой маг оторопело кивнул, а директор академии неожиданно улыбнулся.

– Мне кажется, Викран, тебе снова придется нести ее в лечебное крыло. Меня он, боюсь, не подпустит. А оставаться здесь и дальше будет для нее не слишком полезным.

Викран перехватил настороженный взгляд метаморфа, припомнил молниеносный щелчок его челюстей, задумался о возможных последствиях, но, повинуясь жесту учителя, со вздохом опустился на корточки.

– Ну что, охранный? Позволишь помочь вам еще раз?

Глава 2

Айра пришла в себя только через неделю. В том смысле, что она могла самостоятельно подниматься с постели, гулять по разбитому вокруг лечебного крыла саду, почти не чувствовала выматывающей слабости и не падала в обморок при каждом удобном случае.

Она беспрепятственно покидала свою комнату, каждый раз слыша строгий наказ от лера Лоура не пользоваться магией, послушно ела невкусные травяные каши, пила многочисленные настои, беспрекословно давала читать свою ауру, не спорила и не капризничала. Однако лекарь хорошо видел: что-то не так. Ему не нравилась ее покорность, тревожило поселившееся в глазах равнодушие, беспокоила пустота во взгляде и неестественно ровный голос, которым она приветствовала его по утрам.

Да, ее руки давно зажили, шрамы на ладонях перестали кровоточить, аура с каждым днем выглядела все лучше и лучше, движения стали уверенными и плавными. Но душевное равновесие оставляло желать лучшего: после того, как память к ней частично вернулась, девушка надолго замкнулась в себе, потеряла интерес к жизни и с обреченным спокойствием сносила неприятные процедуры.

Старый лекарь, как ни пытался, не сумел понять, в чем дело. Каждый раз, когда он заводил об этом разговор, Айра мгновенно замолкала, ее глаза тускнели, руки сжимались в кулаки, а в уголках рта пролегали горькие складки.

Она не желала ни с кем делиться своей болью и не рассказывала, насколько мучительными и реальными стали ее сны – бесконечно повторяющиеся, пугающие, подозрительно красочные, в которых она раз за разом убегала от преследователей и с ужасающей четкостью видела, как умирает.

Теперь ей многое стало ясно. Многое открылось, и многое она вспомнила. Вспомнила отца с матерью, маленькую деревеньку у подножия Снежных гор. Краткие мгновения детства, наполненного любовью и заботой. Зеленый пруд, в котором водились огромные караси. Дощатый мост через быструю речку, стайку босоногих ребятишек, обожавших носиться по нему взад и вперед: проворного Вежика, быстроного Бека, шумную Айвинку, курносого Домра…

Она вспомнила кузницу, нескончаемо дымившую на самой окраине деревни. Заботливые руки матери, умеющие печь потрясающе вкусные пироги. И даже дом напротив, в саду которого каждую осень созревали изумительно вкусные яблоки.

Айра остановилась перед приветливо распустившей ветви Иголочкой и со странным чувством ее оглядела. Эти толстые листья, темно-зеленые стебли, невероятно длинные и почти черные шипы… те же самые шипы, что уже не первую ночь преследовали ее во снах. Точно такие же, среди которых она когда-то задыхалась от боли.

– Это был игольник, – неслышно уронила она, без всякого страха подходя ближе. – Такой же, как ты. Только там его было много. Так, что за ним даже лес не виднелся.

Иголочка осторожно выпустила наружу чувствительные усики и ласково погладила руки хозяйки.

– Они пронзили меня стрелой, – как во сне прошептала Айра, невидяще глядя перед собой. – Как раз там, где сердце. Но я все равно живая. Все равно как-то хожу, говорю, учусь… вот только сердце с тех пор словно не мое. Будто оно умерло еще тогда, а в груди теперь бьется чье-то чужое.

Она опустила голову и без всякого удивления посмотрела на свои руки – на ладонях, как прежде, виднелись звездчатые рубцы, будто их когда-то пронзили пятигранным клинком. Если не всматриваться, можно вовсе не заметить. Но сейчас, стоя возле взволнованно шевелящегося игольника, успевшего за время ее болезни вымахать еще больше, глядя на его длинные шипы и непривычной формы листья, Айра начала смутно ощущать, что знает причину этих шрамов.

…Ей больно – стрела слишком велика для такого маленького тельца. Наконечник тяжело ворочается в груди от малейшего движения, и от этого снова становится больно… так, что просто нечем дышать.

Перед глазами с бешеной скоростью мелькают мясистые листья. Под ними так же быстро проносятся угрожающе длинные шипы, на кончиках которых мелькают липкие желтые капельки. Растрепавшиеся волосы постоянно цепляются за них, собирая выступивший яд, впитывают его и стремительно светлеют. Но не все – на макушке остается пугающе темная полоса, окрашенная в сочный лиловый оттенок.

Айра кричит, путаясь в зеленых руках. Куда-то рвется, больше не видя неба. Тихо стонет, когда объятия становятся нестерпимо тугими, и наконец бессильно повисает на обмякших лианах, после чего сразу несколько шипов игольника оживляются и с размаха впиваются в ее ладони…

Айра открыла глаза и с невеселой улыбкой взглянула на шипы Иголочки, потом опять на руки. Наконец вздохнула и дотронулась до ближайшей колючки – она оказалась плотной, гладкой и имела пять граней, точно соответствующих краям ее старых шрамов.

– Вот так, – шепнула девушка, приложив ладонь к острию. – Вот откуда они у меня. Ты видишь?

Игольник дотронулся до рубцов, легонько уколол, не повредив кожу, но тут же отступил и расстроенно поник.

– Ничего, я не сержусь. Они ведь спасли мне жизнь, – снова улыбнулась Айра, погладив ближайший листок. – Только для этого потребовалось много времени.

«Семь лет, – вовремя подсказал внутренний голос красивым женским сопрано. – Запомните, девочки: ваше обучение будет длиться ровно семь лет…»

– Семь значит семь, – покорно согласилась Айра. – Значит, мне сейчас девятнадцать. И значит, я почти на два года старше остальных. Но почему так долго? И почему я этого совсем не помню?

Иголочка сконфуженно зашелестела.

Девушка подняла голову, бестрепетно оглядев ее разросшийся игольник, и подумала, что скоро его придется пересаживать. Иначе он или пробьет ветками стеклянный потолок, или продавит наружную стену, начав виться по кирпичной кладке примыкающей к оранжерее ограды, либо станет пытаться преодолеть защиту лера Леграна и начнет расти внутрь, оттесняя собой других постояльцев мадам дер Ваги.

Причем Айра была почти уверена в том, что ее Иголочка довольно быстро справится с этой преградой.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещала она, мельком покосившись за окно, где уже давно царила ночь. – Не сейчас, конечно, потому что все уже спят. Но когда увижу лера Леграна, обязательно спрошу. И лерессу дер Вагу тоже. Может, она позволит тебе расселиться свободнее?

На тихий писк сверху Айра живо обернулась и очень искренне улыбнулась.

– Кер! – ей на руки со счастливым урчанием свалился упитанный крыс и тут же забрался на плечо. – Здравствуй, мой хороший. Ты как? Нагулялся? Есть хочешь?

Она ласково погладила метаморфа и с чувством прижала к себе, ненадолго позабыв о тревогах.

С Кером ей всегда было хорошо. Само его присутствие успокаивало и дарило поразительную уверенность в том, что все будет хорошо. Он единственный, кого Айра всегда была рада видеть. И единственный, кто так трепетно и бескорыстно заботился о ней со дня своего рождения.

…Среди сомкнувшихся вокруг колючих веток, кажется, нет никакого просвета. Нет жизни. Они – словно тюрьма для всего чужеродного. Как неодолимый барьер, чуткий страж, не пускающий внутрь посторонних.

Однако Айра, почти теряя сознание от боли, все же успевает увидеть бесформенный комок, настороженно выглядывающий из-под соседнего листа. Он больше похож на клубок спутанной пряжи или на пушистого ежика, внезапно научившегося лазать по деревьям. И только большие черные глаза смотрят на нее из темноты с неподдельным любопытством.

А когда она все-таки сдается и падает во мрак, клубок с тихим писком спрыгивает ей на грудь и осторожно принюхивается. Как раз там, где торчит обломок стрелы и где порванную сорочку медленно пропитывает свежая кровь…

– Теперь я тебя вспомнила, – прошептала Айра, со слезами на глазах обнимая урчащего крыса. – Это ты на меня смотрел, когда я упала. Ты сидел совсем рядом… еще маленький и слабый… ты хотел слизнуть с меня кровь, потому что, наверное, был очень голоден, а я тогда сказала, что можно. Мне ведь она была уже не нужна, а тебе, наверное, помогла бы выжить… да, теперь я все помню: это ты был со мной в тот день. И все последующие, наверное, тоже. А потом пришел сюда, прошмыгнув в арку в самый последний момент.

Кер согласно мурлыкнул, не смутившись тем, что издавать такие звуки крысу совсем не положено. А она прижала его еще теснее и неожиданно поняла, что права. Конечно, права, ведь в хорошо защищенной и тщательно отделенной от остального мира академии просто неоткуда взяться столь редкому зверю, как охранный метаморф.

– Занд, – зачарованно прошептала Айра, пристально всматриваясь в неистово горящие глаза крыса. – Порталы вывели меня прямиком к Занду. К единственному месту, где свободно растет дикий игольник и где вольготно живут такие, как ты. Я испугалась, я хотела спрятаться, искала помощи… и нашла тебя.

Она зажмурилась, заново переживая страшное прошлое. Ей вдруг показалось, что по пути в Лир возле нее не раз и не два непонятно шевелилась трава. Показалось, что уже тогда оттуда смотрели черные бусинки чужих глаз и настороженно нюхала воздух мокрая пуговка носа.

Не ты ли это был, Кер? Не тебя ли видели караванщики? Не ты ли добросовестно преследовал нас всю дорогу до столицы и пристально следил из-за кустов, дожидаясь момента, чтобы до меня добраться? А до этого целых семь лет неотлучно находился рядом и помогал залечить смертельную рану?

– Значит, это ты испортил сигнальное заклятие, – отстранившись, спросила Айра маленького хитреца. – Конечно… кто же еще? Ты каким-то образом успел прыгнуть в портал передо мной и подгрыз сигнальную сеть. Поэтому де Сигон не встревожился…

Кер ласково ткнулся мордочкой в ее мокрую щеку.

– Ты не хотел, чтобы обо мне узнали? – Айра отерла лицо и шмыгнула носом. – Хотя, наверное, ты прав. Не стоит никому говорить, что я когда-то умерла и долгое время пробыла в Занде.

Крыс согласно пискнул.

– Спасибо, мой хороший. Я очень тебя люблю.

Метаморф счастливо замурлыкал, перекинулся от удовольствия в ласку, а затем, озорно блеснув глазами, лизнул ее в щеку и, слетев на землю, умчался, торжествующе зацокав уже откуда-то сверху и весело застрекотав.

– Проказник, – улыбнулась Айра, проследив за метаморфом, лихо скачущим по драгоценным образцам госпожи Матиссы. – Смотри, не сломай ветку, а то нас сюда больше не пустят.

В ответ донесся задорный стрекот резвящейся ласки, а потом захрустел надкушенный плод.

Девушка снова покосилась за окно, но решила пока в лечебницу не возвращаться – господин Лоур предупредил, что вечером никаких процедур не будет. Лучше уж тут посидеть и просто послушать ночь, чем ворочаться на жесткой постели и со страхом ждать нового сна.

Сев прямо на землю, Айра бесстрашно оперлась спиной на Иголочку, обхватила колени руками и прикрыла глаза. Ей нравилось здесь находиться. Сидеть в тишине рядом с молчаливым игольником. Слушать, как размеренно шуршат над головой его мясистые листья. Как земля внизу едва заметно шевелится, щедро отдавая свои силы, а возле уха осторожно колеблется какой-нибудь усик, делящийся с тобой самыми сокровенными тайнами.

За последние дни Айра не раз думала о том, почему осталась жива. Почему, оказавшись внутри смертоносного игольника, все-таки уцелела и смогла выбраться. Правда, не сразу, а лишь спустя семь лет, в течение которых она совершенно не знала, что происходило вокруг.

Айра тихонько вздохнула.

Просто удивительно, как ей удалось выжить. Наверное, все дело в том, что в момент смертельной опасности в ней проснулась магия? Или же ее разбудил тот жутковатый туман? Ведь раньше никаких странностей Айра в себе не замечала. Да и приходящие каждый год маги Ковена не реагировали на подрастающую девочку.

Правда, тогда Айра была еще очень мала. Поэтому, возможно, какую-то роль сыграл животный страх, который вынудил ее бежать сломя голову сквозь темную чащу. Но именно магия привела ее прямиком в Охранный лес, помогла открыть несколько порталов подряд и найти с тем волком общий язык. Сделала так, чтобы игольник ее пощадил, не впрыснув смертельный яд. А затем заботливо спрятал от глаз наемников, поделился собственными силами и подарил маленького защитника, который теперь останется с ней на всю жизнь.

«Это Земля дала мне шанс уцелеть, – внезапно поняла Айра. – В тот день она подсказала игольнику, что я совсем не чужая. А потом, видимо, я пропиталась его соком, и теперь даже Иголочка считает меня своей. Наверное, думает, что я тоже – часть Занда. Частичка ее дома. Маленькая капля ее родной реки, из которой когда-то ее семечко черпало силы. Поэтому же и Зорг меня узнал. Вот только где я жила все эти годы? Что делала? И что со мной сотворил игольник?»

Она с новым вздохом потерла разом занывшие виски.

«Значит, еще не время, – поняла девушка. – Пока рано об этом вспоминать. Или, может, это еще ужаснее, чем то, что я уже вспомнила?»

Внезапно под ее ноги легла длинная тень.

– Надо же, какой сюрприз! – промурлыкала ночь знакомым бархатным голосом. – Кто бы мог подумать, что в такое позднее время оранжерея не пустует?

Айра подняла взгляд и увидела бледное, совершенно незабываемое лицо, обрамленное длиннющими белыми локонами и улыбающееся в полумраке клыкастой усмешкой.

Несколько мгновений она смотрела в пульсирующие точки заалевших зрачков, с поразительным равнодушием узнав давешнего вампа. Сухо констатировала, что он готов торжествовать победу, и безразлично отвернулась, не испытывая больше ни страха, ни тревоги, ни даже толики беспокойства.

– Опять ты? Все бродишь по запретной территории неупокоенным призраком?

У вампира забавно вытянулось лицо.

Он явно хотел что-то сказать… может, даже покрасоваться зубками и нагоняя на первогодку страху, но почему-то не смог. А встретив вместо ожидаемого испуга необъяснимое равнодушие, ошеломленно моргнул и неприлично разинул рот, тогда как Айра, потерев гудящие виски, снова уткнула взгляд в землю.

– Ты… ты что тут делаешь?! – наконец обрел дар речи вампир.

– Сижу. А ты? – так же безразлично отозвалась девушка.

– Ну-у…

– Очень содержательный ответ. Зашел поболтать? Или просто оголодал? Но моя кровь вряд ли придется тебе по вкусу, так что поищи себе другую жертву.

Вамп со стуком закрыл рот и ошарашенно воззрился, не в силах осознать, что его не просто не испугались, но еще и дерзят без всякой меры.

– Ты что, не боишься?

– Нет, – покачала головой Айра.

– Даже зная, кто я?!

– А кто ты? – посмотрела она со слабой искоркой интереса. – Нет, то, что вамп, понятно. Я имею в виду имя: ты кто такой?

– Дакрал ван Свертен, – машинально ответил донельзя озадаченный вампир. – Высший клан. Дом Свертен, старшая семья.

– Звучит неплохо. А я – Айра. Но тебе, насколько я знаю, здесь совершенно нечего делать. Это правда, что за нарушение правил тебя могут исключить?

Он неожиданно помрачнел.

– Да.

– Тогда что ты тут делаешь? Неужто меня искал? – вдруг хмыкнула девушка, насмешливо на него покосившись. – Хотел вежливо попросить не выдавать преподавателям факт твоего присутствия возле наших корпусов?

Вамп посмотрел еще мрачнее.

– Да брось, – отвернулась Айра. – Я тебя не боюсь. Хотела бы – и отпечаток твоей ауры давным-давно бы лежал на столе лера Альвариса.

– Так почему его до сих пор там нет? – вкрадчиво осведомился Дакрал, потихоньку подступая ближе.

– А ты этого хочешь?

– Не-е-т, – тихо, но с явным подтекстом протянул он. – Зато хочу быть уверенным в том, что этого и впредь не случится.

Айра, почувствовав, как шевельнулась за спиной Иголочка, снова хмыкнула.

– И это вместо спасибо? Кстати, осторожнее – не переступай черты, не то твои способности к восстановлению подвергнутся серьезному испытанию.

– Угрожаешь? – мягко спросил вампир, кинув взгляд себе под ноги и увидев предупреждающую линию, которую лер Легран специально нарисовал перед смертоносным игольником.

– Не я. Она.

Айра выразительно ткнула пальцем себе за спину, почти видя, как игольник стремительно сворачивает тугие листья, подбирает их, складывая почти вертикально, и выставляет наружу сразу все свои шипы. Ощущая всем телом, как распрямляются его стебли, подтягиваются к ним тонкие усики, как шевелится под ногами земля и оттуда выглядывают длинные, белесые, похожие на откормленных змей корни.

Она даже не пошевелилась, когда из-за ее спины отточенными рапирами выскочили целые ряды ядовитых иголок. Спокойно проследила за тем, как на их кончиках выступили крохотные желтые капельки. Наконец перевела взгляд на окаменевшего вампира и плавно поднялась.

– Познакомься, это – Иголочка. И ты, по-моему, ей не слишком нравишься.

Вамп, который и без того был белее снега, посерел так, что стал похож на недельного мертвеца, которого охотники за чужими гробами опрометчиво выкопали из могилы. У него дико расширились глаза, побледнели алые радужки, расцвели неестественным румянцем щеки и дрогнули губы.

– Назад вернись, – тихо посоветовала Айра. – И постарайся сделать это без лишних движений. Тогда тебя не тронут.

Вамп перевел на нее ошалелый взгляд.

– Ч-что?!

– Назад, говорю, отойди, – спокойно повторила девушка, а затем недрогнувшей рукой отвела от себя ближайший шип и шагнула навстречу.

Дакрал инстинктивно отшатнулся.

– Вот и молодец, – кивнула Айра. – Лер Легран не зря обозначил границы. Если их не нарушать, Иголочка не начнет воспринимать тебя как добычу. Но если ты начнешь угрожать, она уже не будет такой покладистой. Например, стрельнет шипами или корешками зацепит. Тебе лучше уйти.

Вамп медленно попятился, не отрывая взгляда от замершего в нерешительности игольника. Потом увидел, что смертоносные шипы постепенно прячутся под листья, убедился, что стрелять в него никто не будет, нервно отер повлажневший лоб и перевел дух.

– Откуда оно тут взялось?

Айра пожала плечами.

– Выросло.

– Игольник?!

– А что такого? Кстати, почему ты так хорошо разбираешься в созданиях Занда?

– Мне положено, – автоматически выдал вампир и неуверенно замер. – А ты… почему он тебя не трогает?

– Не он, а она, – терпеливо повторила Айра, протянув руку и спокойно проследив за тем, как ближайший усик нежно обвился вокруг запястья. – А не трогает потому, что это я ее пробудила. Из семечка. Случайно.

Дакрал внутренне содрогнулся.

– С ума сойти… эльфы – это я еще могу понять, но чтобы простая человеческая девчонка…

– На себя посмотри, – фыркнула Айра. – Ты клыки-то спрячь, белобрысый, пока они еще есть, и спину свою прикрой. Неровен час, кто-нибудь на нее прыгнет.

Вампир как ужаленный обернулся и очень вовремя: на соседнем кусте уже сидел во всеоружии заметно подросший метаморф и выразительно скалил зубы, молча обещая ему нешуточный бой, если тот вздумает задеть хозяйку. Более того, если бы не ее молчаливый приказ, он бы уже прыгнул и решил этот вопрос самым радикальным способом.

– Всего доброго, – вежливо попрощалась Айра, заставив припозднившегося гостя снова вздрогнуть. – Думаю, нам больше не о чем разговаривать, лер Дакрал ван Свертен. Про ваши ночные прогулки я, так и быть, никому не скажу. Но только с тем условием, что вы больше здесь не появитесь. Согласны?

Вамп ожег ее горящим взглядом, но все же кивнул.

– В таком случае, не смею вас задерживать, – Айра мило улыбнулась, мысленно поражаясь сама себе, проследила за тем, как раздраженный вамп исчезает в темноте, а затем подхватила на руки крыса и с облегченным вздохом прижала к груди.

– Как считаешь, я не переиграла?

Кер в ответ только одобрительно заурчал.

Глава 3

Следующий день господин Лоур позволил Айре провести в одиночестве. На занятия ее категорически не пустили, сказав, что еще слишком рано тревожить ауру. В оранжерее работа была закончена еще вчера (разумеется, когда лересса дер Вага этого не видела, моментально выгнала бы упрямую помощницу прочь). Очередные две главы в учебниках по стихийной магии были прочитаны, Естествознание и Практическая магия зазубрены целиком еще раньше. Кер, вдоволь набегавшись по саду, мирно дремал на коленях, а сама она уже который час сидела в хранилище и старательно выполняла взятые на себя обязательства.

– Марсо, ты очень занят? – осторожно спросила Айра, переворачивая очередную страницу пухлого тома «Основ трансгрессии и трансформации живого». Книга была старой и ужасно путаной, так что девушка подглядывала туда вполглаза, а в основном терпеливо выполняла роль «руки», благодаря которой призрак с поразительной скоростью утолял свою жажду знаний. – Можно тебя отвлечь на минутку?

– Угм-х… – не поворачивая головы, промычал дух, впившись глазами в полуистертый текст. – Следующую.

Она послушно перевернула, смутно удивившись количеству наползающих друг на друга формул и совершенно фантастического вида многоуровневых заклятий, а затем тихонько позвала снова:

– Марсо-о-о?

– Мм?

– А почему ты не хочешь воспользоваться своим креслом? Разве так не проще?

– Нет, – рассеянно отозвался призрак. – На мне оно не работает. Настройка не та.

– А перенастроить его нельзя?

Марсо наконец оторвался от увлекательного чтения и удивленно обернулся.

– А ты неплохо прогрессируешь. Кажется, уроки Мергэ не прошли для тебя даром.

Айра слабо улыбнулась.

– Не зря же я выучила сразу весь учебник. Де Сигон, конечно, об этом не знает, но скоро обязательно заподозрит неладное.

– Ничего, – довольно хихикнул призрак, потирая полупрозрачные ладошки. – Вот когда он не сможет завалить тебя на годовом зачете, заставив перечислить все известные заклинания, а потом увидит, что ты и по стихиям не отстаешь… это, кстати, его любимая задачка для успевающих – до сих пор с первого раза никто эти две сотни формул не воспроизвел… у-ух, как бы я хотел увидеть в тот момент его лицо!

– Я их помню, но еще не умею пользоваться, – неуловимо нахмурилась девушка.

– Ничего, какие твои годы. Научишься. Ты вчерашние книги прочла?

– Да. «Обретение силы» магистра Войрока и «Понимание основ» господина де Саура. А еще ты мне дал «Водные просторы» лера Ауста – от них до сих пор голова как чужая.

– Тебе надо совершенствоваться, – наставительно заявил Марсо. – Чем больше знаешь, тем легче будет понять.

– Пока я мало что понимаю, – призналась Айра. – Формулы, конечно, запомнила, объяснения тоже, но не уверена, что смогу это повторить на практике.

– Так всегда бывает. Подожди, вот выйдешь на занятия… кстати, когда тебя выпишут из «белой тюрьмы»?

– Не знаю. Лоур сказал, что сидеть и слушать я могу хоть сейчас, но поскольку он мне больше не доверяет и почти уверен в том, что я на первом же уроке начну колдовать, то хочет подержать на строгом режиме хотя бы до конца недели.

Марсо задумчиво посмотрел куда-то вдаль, потерял концентрацию и стал ощутимо прозрачнее.

– Итого, еще три дня… жаль, конечно, что ты пропустишь практику, но, с другой стороны, дополнительная теория еще никому не вредила. Благодаря моему креслу ты подкована гораздо лучше остальных. Вот только отработка… ладно, успеешь. В крайнем случае, мы с Кером подыщем вам какой-нибудь зал для тренировок.

– Когда? – слегка встрепенулась Айра.

– Не спеши, не все сразу, – осадил ее призрак. – На данный момент Лоур прав – твоя аура, хоть уже и не походит на решето, вряд ли выдержит большие нагрузки. Так что лучше обождать с практическими занятиями. А потом мы что-нибудь придумаем. Кстати, ты больше ничего не вспомнила?

Девушка покачала головой.

– Жаль, – вздохнул он. – Твои воспоминания крайне интересны. Просто крайне. Я пока не могу все это истолковать и уложить в четкую картину, но они отлично объясняют твои способности. В том числе слабую чувствительность к охранным чарам, присутствие метаморфа и поразительную лояльность игольника.

– Думаешь, Иголочка что-то почувствовала?

– И листовик тоже, иначе ты была бы сто раз мертва, – призрак отвернулся от недочитанной страницы и испытующе уставился на ученицу: Айра на удивление мирно восприняла эту весть. Более того, ему показалось, что она в последние дни вообще перестала реагировать со свойственной молодым особам эмоциональностью.

Наткнувшись среди ночи на вампа, увидев во всей красе, на что способен смертоносный игольник, узнав о гибели родителей… такое впечатление, что прошлое будто высушило ее душу. Лишило каких бы то ни было страхов, избавило от сомнений. Сделало ее еще более тихой, молчаливой и какой-то… неживой. Будто та стрела из сна ее все-таки убила, а вместо прежней, часто смущающейся и неуверенной девушки, отчаянно нуждающейся хоть в какой-то опоре, перед ним сидела другая Айра, которой теперь было чуждо опасение перед возможной смертью.

Он тихо вздохнул.

– Извини, если напомнил.

– Ничего, – она снова обозначила бледную улыбку. – Я просто еще не привыкла… к тому, что у меня больше нет дома.

Марсо, заглянув в ее потемневшие глаза, слетел со стола и невесомым облачком устроился на подлокотнике. Кер, как ни странно, на этот раз не возражал. Только приподнял на мгновение веки, убедился, что дух не пытается залезть в ауру хозяйки, и снова задремал.

– Расскажи мне о Занде, – неожиданно попросила Айра. – Почему он такой? Почему его так боятся? Откуда вообще взялся? И почему его сторожат охранители сразу из четырех королевств? В книгах написано так мало, а в написанном так много оговорок и сомнений… пожалуйста, Марсо! Ты ведь долго живешь, многое знаешь. Помоги мне понять.

Призрак сгустился, почти перестав просвечивать. Откровенно заколебался, не будучи уверенным, что сам понимает все правильно, но еще больше сомневаясь, что об этом надо знать ей. Однако Айра смотрела так страстно, с такой болью и молчаливой мольбой, что он только вздохнул.

– Хорошо. Но это не будет всей правдой. А возможно, вообще не приблизится к истине, несмотря на то, что я почти пятьдесят лет потратил на изучение Занда. Честно говоря, твой директор смог бы рассказать гораздо лучше. Или дер Соллен… он тоже лет десять проболтался на границе, пока не был ранен… я многого не знаю, девочка. Да, ты не ослышалась – я до сих пор не знаю, что же именно представляет собой Занд.

Марсо на мгновение прикрыл глаза.

– О нем ходит много слухов, легенд, мифов и прочих сказок. Но на самом деле никто не в курсе, откуда он взялся. Одни говорят, Занд когда-то создал Всевышний – еще до того, как появился наш мир. Другие: что он – дело рук Аллаэаля. Третьи утверждают, что Прекраснейший не мог сотворить столь уродливых созданий, которые населяют Занд, а четвертые думают, что Занд – это любимое детище его младшего брата, Неназываемого или Безымянного, как его именуют на юге Карашэха… Признаться, я никогда не верил во Всевышнего. Мне больше нравится понятие Судьбы или Рока, потому что божественное начало трудно измерить и пощупать, а я, хоть и не самый благопристойный маг, все же в первую очередь ученый. Исследователь. А уж потом человек… гм, в смысле, был человеком, хотя, конечно, и сейчас не считаю, что мои взгляды кардинально изменились. Но, так или иначе, я больше склонен верить сочетанию и противостоянию планет, грамотно составленным звездным картам, смене дневного и ночного светил… то есть вещам, гораздо более реальным, чем увещевания жрецов о Боге. Даже арки были созданы всего лишь для того, чтобы отыскивать неинициированных магов, которых нельзя оставлять без присмотра. Для того же был придуман праздник Обретения… но не бойся – об этом мало кто знает. Но переубеждать кого-либо или приобщать к своей точке зрения я не собираюсь. И говорю все это лишь для того, чтобы ты понимала ход моих рассуждений.

Айра спокойно кивнула: насчет предназначения арок она уже догадалась. Да и не все ли равно? Люди верили в предназначение, искренне радовались празднику Обретения, и переубеждать их действительно не имело смысла.

– Ну вот, – хмыкнул Марсо. – Как ты уже поняла, некоторое время назад я был одержим идеей бессмертия, поэтому не мог пройти мимо упоминания о бурных всплесках стихийной силы. А Занд и источник его силы всегда будоражил людские разумы.

– И что же ты выяснил?

– На удивление, немного. Я перечитал целую гору хроник, старых летописей, чужих мемуаров… нашел у одного полоумного старика почти полный текст пророчеств Марриоры… съездил к эльфам в Восточный лес, затем побывал в Западном (разумеется, не упоминая о том, что был в Восточном). Порылся в библиотеке Ковена, куда с трудом выпросил пропуск и откуда (только не проболтайся!) утащил одну любопытную рукопись…

– Зачем? Тебе было мало просто прочитать?

Марсо снисходительно усмехнулся.

– Девочка моя, со временем ты поймешь, что некоторые заклятия имеют нехорошее свойство стираться из памяти, как только отведешь взор от книги. Собственно, я и кресло-то свое придумал лишь для того, чтобы избежать подобных ловушек. А в той рукописи, которая вышла из-под пера одного архимага лет за двести до образования нашей академии, было крайне важное заклятие, помогающее сохранить… ну, тебе это без надобности. Так вот, я сперва вынес эту рукопись из библиотеки, а потом, естественно, ее вернул, чтобы никто не пронюхал о моем интересе и не лишил ценнейшего источника информации.

Айра неловко кашлянула.

– И долго ты таким образом развлекался?

– Лет двадцать, – гордо сообщил маг. – Пока, наконец, один дурак не заподозрил неладное и не обнаружил на своих драгоценных книгах следы чужой ауры.

– Полагаю, после этого он тебя выгнал из библиотеки?

– А то. Даже едва из Ковена не вытурил, потому как совершенно справедливо решил, что мой интерес к Занду и трудам Марриоры имеет весьма личный характер. К счастью, нашелся старый друг, сумевший убедить Ковен не лишать меня силы и выхлопотавший разрешение всего лишь удалиться из Лира. Вот только он не знал, что почти все необходимые сведения я уже получил и исчез из столицы с преогромным удовольствием. На целых двадцать лет.

– Где же тебя носило столько времени? – невольно заинтересовалась Айра.

– То здесь, то там… но большую часть времени я, конечно, провел в Охранном лесу. Разумеется, не со стороны Лигерии, где меня слишком хорошо знали, а в Карашэхе, Аргаире, Иандаре… везде, где находилось спокойное местечко, в котором я мог бы беспрепятственно подобраться к Занду.

– Ты что, пробирался туда тайком?

– Нет, – хмыкнул призрак. – Я просто хорошо платил тем, кто был готов это делать для меня. Деньги у меня были: работа мага весьма неплохо оплачивается, а я тогда не гнушался ничем. Не скажу, что меня это радовало или огорчало – мне нужна была информация. Причем настолько, что я был готов ради нее на все.

– На все? – подозрительно уточнила Айра, невольно вспомнив свои голоса.

– Ну, почти, – поправился Марсо. – Совсем до низов я, конечно, не опустился, хотя, признаюсь, о некоторых своих поступках до сих пор стараюсь не вспоминать.

– А как ты находил тех, кто был готов лезть в Охранные леса?

– Люди жадны, – дух философски пожал несуществующими плечами. – Я просто пользовался их слабостью и беспрепятственно получал все, что мне было необходимо для работы: зверей, растения, почву, ядовитых ос… однажды мне даже стебель игольника принесли, представляешь? Я так обрадовался, что почти трое суток не вылезал из лаборатории, пытаясь найти в нем отличия от обычного кактуса.

– Почему от кактуса? – искренне опешила Айра.

– Потому что он с шипами. И точно так же экономит воду. Неприхотлив. Растет буквально на голой земле. Но, в отличие от своих пустынных собратьев, нередко бывает ядовит. Правда, не всегда и не везде, но это – факт. А еще, чтобы ты знала, его сок способен вызывать дурманящие видения, поэтому уже очень давно используется эльфами для создания их знаменитых пророчеств.

– А разве Марриора была эльфийкой? – снова удивилась девушка.

– Точно, – кивнул Марсо. – Причем западной. Соответственно, худой, черноволосой и синеглазой, как наш мастер Викран.

Айра тут же вспомнила его жесткое лицо и прикусила губу.

– Его поэтому так не любит лер Легран?

– Нет. Легран вообще мало кого любит. Но дер Соллена он не терпит по другой причине, о которой тебе знать совсем необязательно. Так вот, о Занде… за несколько лет я собрал в лаборатории внушительную коллекцию его обитателей. Систематизировал их, описал, сравнил с тем, что мне было известно о других растениях и зверушках… и пришел к выводу, что изначально они почти ничем не отличались от своих собратьев по другую сторону Охранных лесов.

– Как это? – опешила Айра.

– А вот так. На самом деле растения Занда – это совершенно обычные цветочки, травки и деревца, которые растут повсюду. Только в отличие от своих собратьев кто-то… или что-то… их изменило: сделало больше, исправило форму листьев, придало обычному кактусу размеры крестьянского дома, научило высасывать из прохожих магию и использовать ее для собственного удовольствия. А еще подарило ядовитые железы, некоторую разумность в выборе жертвы (они, как оказалось, любят подзакусить магами, тогда как простых людей презрительно выплевывают) и удивительную склонность расти кустами, как вездесущая акация. Ты вот, например, знала, что существует серый игольник – почти не ядовитый и довольно миролюбивый? Или зеленый, у которого на шипах есть яд, но он просто парализует жертву и почти никогда не утаскивает ее с собой? Наконец, лиловый – самый агрессивный и жадный, который в изобилии растет по самой кромке Занда, тогда как другие два можно встретить и в Охранном лесу?

Айра оторопела.

– А еще там есть семицветник, пыльца которого обладает действием, сходным с молочком мака. Сабельник, отлично снимающий суставные боли… вместе с кожей и мышцами. Многоголовник, поразительно похожий на самый обычный семенник, только гораздо более высокий и увеличивающий не только мужскую силу, но некоторые… э-э, – дух неожиданно запнулся, – наверное, тебе пока рано об этом знать. Но таких примеров полно. Я, когда сравнивал, просто диву давался, насколько же они похожи, но при этом отличаются так, словно над этим кто-то специально поработал! Понимаешь?

– Нет, – честно ответила Айра. – С животными та же история?

– С ними сложнее, – признался маг. – В первую очередь потому, что мне почти не удалось раздобыть образцов. Но, по слухам, в Занде обитает много зверья, которые, как и растения, сильно напоминают самых обычных зверушек. Только с некоторыми оговорками. Например, зубы подлиннее, когти поострее, цвет шкуры не рыжий, а зеленый… ну и так далее. Правда, есть там и экземпляры, которых нигде больше не встретишь, вроде твоего Кера. Или моровой ванды, от укуса которой человек погибает почти моментально. Та же никса, жуковидный журавль, красногрудая стрекоза… все они – крайне недружелюбные существа с весьма агрессивными наклонностями. Как уж они там вместе уживаются, ума не приложу. Но охранителям бывает туго, когда это зверье вдруг решает прогуляться за пределами Занда. Однако дело не в этом. Я тебе не для того это рассказал, чтобы ты пугалась и не спала ночами. Просто во всех этих вещах прослеживается одна странность, которая и навела меня на мысль о том, что Всевышний если и сотворил когда-то Занд, то создал его со вполне конкретной целью.

– С какой?

– У меня сложилось впечатление, что Занд – это не просто кусок земли, где по какой-то причине вдруг решили поселиться самые опасные существа нашего мира. Не просто ничейная земля между четырьмя королевствами, которую не смогли поделить, а потому решили оставить бесхозной. Такое чувство, что Занд что-то прячет внутри. Вернее, кто-то скрывает в нем нечто такое, что очень не хотел бы видеть в руках посторонних. Особенно магов, потому что именно нас оттуда упорно отваживают и старательно не подпускают близко.

Айра озадаченно воззрилась на возбужденно заметавшегося призрака.

– Я уверен, что прав! Там определенно сокрыта какая-то тайна! Может, тот самый источник, которого мне так не хватало сто лет назад! Причем я почти уверен, что эльфы знают о нем! Ну, по крайней мере, догадываются и именно по этой причине когда-то вырастили свои Охранные леса! Чтобы ни один человек, ни гном, ни вамп и ни виар туда не вошел!

Марсо внезапно прекратил летать и плавно опустился на спинку сонного кресла.

– Знаешь, – тихо сказал он, – когда я впервые это понял, мне показалось, что весь мир уже у меня в кармане. Осталось прийти и взять его, как спелое яблоко, чтобы откусить от всемогущества и доказать Совету, как далеки они от истинного понимания вещей… в то время я был молод. А молодость, как известно, горяча и строптива. Так что ты, наверное, догадываешься, что вскоре я все-таки оставил теоретические изыскания и вернулся в Лир, твердо намереваясь выяснить о Занде все.

Айра сочувственно улыбнулась.

– Не вышло?

– Не то чтобы… но я работал как одержимый. Отыскал несколько вариантов текстов пророчеств Марриоры. Я выучил эльфийский, чтобы иметь дело только с первоисточником и не зависеть от переводчика. Снова побывал у эльфов, поговорил с их старейшинами… правда, они быстро смекнули, что я не просто так гонюсь за знаниями, и вежливо попросили меня покинуть их лес. Меня, естественно, это не остановило. Я продолжал искать любые указания на Занд, малейшие зацепки, смутные упоминания, намеки, предположения…

– Наверное, ты был в этом далеко не первым, раз хоть что-то нашел?

– И, боюсь, не последним, – невесело усмехнулся призрак. – Но ты права – если хорошенько порыться в архивах, можно многое найти и сопоставить. В частности то, что сведения о прошедших Катастрофах кем-то тщательно и очень старательно вымараны из всех источников. Что каждой Катастрофе предшествовало рождение редкой силы мага… помнишь Марриору? Или архимага Иберратуса, о котором с таким восторгом пишут в ваших учебниках? Дескать, он был одним из немногих, кто был способен почти постоянно находиться в состоянии Озарения и потому не знал себе равных? О том, что Катастроф было не две и не три, а гораздо больше, только память о них стерлась так давно, что этого уже почти никто не помнит. Мне понадобилось немало времени, чтобы сопоставить эти факты и прийти к ошеломляющему выводу. А потом ворваться в дом к одному своему другу и с ходу заявить, что наш дражайший Ковен находится в подлом сговоре с эльфами.

Айра ошарашенно моргнула.

– Что?!

– Вот и я так сказал, когда впервые об этом подумал. Но потом понял, что кроме Ковена просто некому было портить архивные записи с такой скрупулезностью. Некому и не для чего замалчивать сам факт существования Занда или вытребовать от четырех королевств не только полную неприкосновенность для Занда, но и целую армию охранителей, которые, между прочим, не столько берегут нас от Занда, сколько его охраняют от нас.

– Ты хочешь сказать, они стерегут то, что там спрятано? – нерешительно предположила Айра.

– Именно! Причем не первый век и в полном согласии с эльфийскими магами, гномьими королями и многочисленными кланами вампов!

– Значит, это что-то ценное, – задумчиво проговорила девушка, машинально теребя сиреневую прядь в волосах.

– Сердце… – вдруг неслышно шепнул Марсо, разом поблекнув. – Говорят, там спрятано Сердце нашего мира. Его основа. Стержень. Его дух и живое начало. Сердце Зандокара.

Айра заметно вздрогнула, как наяву услышав мерный стук огромного сердца, который уже не раз эхом отдавался у нее в груди.

– Марриора в одном из пророчеств сказала, что тот, кто завладеет Сердцем Зандокара, погубит наш мир, – так же тихо прошептал призрак. – Но что эта сила способна его оживить, возродить из пепла… после первой Катастрофы именно так и было. Один из магов оставил свою жизнь в Занде в обмен на жизнь Зандокара. Якобы с того времени именно его сердце бьется внутри Занда. И его душа хранит нас от повторения тех страшных времен. Это записано в хрониках, это мелькает в архивах, это постоянно возвращает нас к Занду и почти впрямую говорит о том, почему он так ценен. Но тогда я не понимал этого. Тогда мне было все равно. В то время я слишком хотел победы для себя одного, чтобы прислушиваться к словам старого друга.

Айра неожиданно замерла.

– Марсо, ты что, отправился в Занд?!

– Увы, – грустно улыбнулся призрак. – Говорю же: я был слишком молод.

– Ты пошел туда один?! За бессмертием?!

– А что мне оставалось делать? – прошептал маг, истаяв почти полностью. – После того, как я на весь Ковен прокричал, что знаю их тайну, меня оттуда исключили. Изгнали из Лира. Едва не лишили силы. А потом начали охотиться, как за бешеным псом… в итоге, лишившись надежды открыть людям глаза, однажды я попытался туда прорваться…

– Всевышний! – тихо охнула Айра, зажав ладонями рот. – Ты просто сумасшедший!

– Кто спорит? Но тогда мне казалось, что это единственный способ доказать, что я умнее, сильнее и гораздо честнее их. У меня была такая чистая Земля, что я не сомневался в успехе. Да и как было сомневаться, если эльфийские маги, как я сам убедился, могли почти беспрепятственно добывать себе игольник и никогда не получали никаких ран? Магия Земли берегла их от Занда, и мне казалось, что этого вполне достаточно.

– Что случилось? – с замиранием сердца спросила Айра. – Ты… тебя убили?

Марсо скорбно опустил плечи.

– Я сам себя убил. Глупостью своей и непроходимым упрямством. Потом, правда, некроманты вернули мою душу обратно, потому что Ковен очень желал заполучить результаты моих исследований, а я приобрел вот такой непотребный вид и теперь живу, можно сказать, в полной зависимости от чужих капризов, поскольку Ковену, как ни странно, все еще требуется моя помощь.

– Тебе повезло, – сглотнула она.

– В каком-то смысле. Тело мне, конечно, никто не вернул, потому что добровольцев жертвовать своим, сама понимаешь, не нашлось, а старое полностью сгорело на границе Занда. Самого Сердца я, разумеется, не увидел. И теперь думаю, что к счастью, иначе вряд ли остался бы в своем уме. Но, по крайней мере, я добился чего хотел – теперь я могу не бояться смерти и не думать о том, что через пару веков превращусь в дряхлого старика, у которого не будет сил даже на то, чтобы подтянуть штаны после посещения уборной.

Айра тихонько вздохнула.

– Мне жаль, что так вышло, Марсо.

– Ничего. Я привык. К тому же умирать мне никогда не хотелось, а некоторые плюсы такого существования, как я говорил, имеются. Хотя на месте Ковена я бы тоже не рискнул отпускать такого ненадежного типа на свободу.

– Прости, – зачем-то извинилась Айра, но он только отмахнулся.

– Забудь. Ты ничем меня не задела. Хотя, признаюсь, твоя Земля все еще вызывает у меня некоторую зависть. Если бы я в то время имел такую…

Девушка потупилась.

– Ну и ладно, – неожиданно заключил призрак. – Зато теперь я все тебе рассказал и готов еще немного почитать. Если, конечно, ты не устала от моей болтовни. Может, в этих пыльных фолиантах отыщется способ вернуть мне тело? Проблема в том, что даже в этой замшелой библиотеке на меня наложены ограничения – скажем, я не могу искать самостоятельно материалы на тему воскрешения умерших. Приказ Ковена. Но если ты мне поможешь…

Айра запнулась на полуслове:

– Ты думаешь?..

– Не продолжай, – быстро перебил ее маг. – То, что я думаю, думаю только я, но не факт, что этого нельзя сделать. Пока никто не сказал, что здесь нет никаких сведений по этой теме, я могу тешить себя надеждой. Пусть даже и ложной.

Девушка поспешно кивнула.

– Давай попробуем что-нибудь найти. Только по странице получится очень долго. Может, ты мне будешь по дополнительной книжке подкладывать? Я ее считаю, а потом скажу тебе, надо ли смотреть дальше. Если там есть что-то важное, ты прочитаешь и поймешь, подходит или нет. А если ничего, то и время тратить не стоит.

Он странно дрогнул.

– Тебе будет плохо.

– Это же ненадолго, – шмыгнула она носом. – И ты сам сказал, что мне нужно совершенствоваться. К тому же большую часть своих учебников я уже прочитала, так что скоро они вовсе закончатся, и у меня все равно останется много свободного времени. Почему бы не потратить его с пользой?

Марсо надолго замолчал, пристально разглядывая оживившуюся и заметно порозовевшую собеседницу, которой, кажется, эта трудная работа была нужна чуть ли не больше, чем ему самому.

– Хорошо, – согласился маг. – Мы попробуем. Но потихоньку, чтобы тебе не было больно. Время у нас есть, терпением я тоже запасся, а ты… ты ведь не собираешься отсюда сбегать?

– Нет, – слабо улыбнулась Айра.

– Отлично. Тогда завтра и начнем.

Глава 4

За неделю количество пленников на корабле Кратта возросло в несколько раз. Кого-то, как Вэйра, продали в рабство в придорожном кабаке, кто-то упился вусмерть на радостях от удачно завершенного дела, кого-то с позором вышибли из родного села, а кто-то просто в недобрый час вышел на дорогу.

Люди были разные. И по-разному попадали в кабалу: Вэйр видел несчастных, которых затаскивали на палубу волоком. Видел тех, кого приводили в кандалах и опутанных цепями. Видел мертвецки пьяных и не соображающих, кто, куда и зачем их ведет. Видел одурманенных сонным зельем, ослабленных, избитых, вываленных в пыли или добровольно бредущих, безучастно глядя себе под ноги…

Но Кратту этого было мало. Все семнадцать пар весел «Красотки» были укомплектованы гребцами, немаленький трюм забился под завязку, места для пленников катастрофически не хватало, а он все рыскал вдоль берега, как голодная акула возле лежбища морских котиков.

А еще он знал толк в перевозке пленников, потому что они всегда были на виду. Даже ночью. Даже когда ели, спали или оправлялись. Их будили с рассветом, давали по миске еды, затем скрупулезно проверяли кандалы. Пару-тройку человек (из тех, кто построптивее) для острастки награждали несколькими ударами кнута или тумаками, от которых бедняги по полдня приходили в себя. Иногда избивали рабов вовсе без повода, лишь затем, чтобы отвести душу, а потом какое-то время почти не трогали. И только изредка, если не было ветра, требовали браться за весла.

Вечером их снова осматривали, тщательно проверяя оковы, а на ночь оставляли в покое. При этом, если спящие на палубе гребцы могли хотя бы дышать свежим воздухом, то те, кого везли в трюме, задыхались от тесноты и вони собственных испражнений.

Вэйр, представив, что должны были испытывать брошенные туда люди, внутренне содрогнулся и решил, что ему еще повезло: лучше целый день ворочать тяжелое весло, дважды в сутки есть воняющую помоями похлебку, терпеть тычки, издевательский смех и удары кнута, от которых на спине потом оставались длинные кровавые полосы, чем заживо гнить внизу.

Судя по всему, Кратт не особенно дорожил теми пленниками. В трюм сбрасывались все больные, увечные и даже самые обычные старики, которых ловцы хватали с не меньшей охотой, чем молодых парней. Их почти не кормили, не выносили отходы. И не нагружали работой вовсе не потому, что ее не было, – просто большинство из тех, кто ютился внизу, были уже ни на что не годны. Кто-то оказался слеп, кто-то наполовину глух, кто-то безумен, как тот несчастный парнишка.

Вэйр долго ломал голову над этой загадкой, не в силах понять, для чего пиратам понадобилось тащить с собой балласт. Но гораздо больше его удивляло, почему Кратт до сих пор оставался на свободе. Ведь он совсем не скрывался. Внаглую бороздил судоходную реку – считай, главную водную артерию Аргаира, похищал людей чуть ли не с порога родного дома. Кидал людей в трюм десятками. Но при этом до сих пор не был пойман.

– Не смотри наверх, – вдруг свистящим шепотом велел сосед. – Увидят – шкуру живьем спустят.

Вэйр сжал челюсти и отвел глаза от мостика, на котором частенько появлялся хозяин судна. Но поздно: Зег уже заметил и с ухмылкой двинулся в их сторону, выразительно поглаживая кнутовище.

У весла они были рассажены по трое. Вэйр, которого с самого начала приковали ближе к борту, подарив тем самым возможность видеть часть реки и кусочек проносящегося мимо берега. Совсем молодой еще парень по имени Хиг – его ровесник, попавший в плен несколькими днями позже. И, как ни странно, тот самый темнокожий громила, которого звали Дастом и которого Вэйр приметил еще в самый первый день.

Последний, как выяснилось, был родом с побережья Нахиб и, в отличие от неразговорчивого Хига, имел на удивление спокойный нрав. А также немалый опыт по части попадания во всякого рода переделки и неистовое желание вырваться с этого проклятого корабля.

Собственно, именно его стараниями они оказались на одной скамье. И именно его усилиями Вэйр получил возможность разузнать, что происходит вокруг.

Как оказалось, Даст попал в плен около двух седмиц назад. Его повязали сонного, после ужина в таком же придорожном трактире, в каком не повезло когда-то Вэйру. На веслах он оказался сразу – Кратт не привык разбрасываться людьми – и считал это наилучшим вариантом из всех возможных. Но при этом ни на миг не переставал думать о побеге. Вот только одному в таком деле несподручно: кандалы, цепи, да и отсутствие оружия сводило на нет любую попытку вырваться из рабства. Однако вдвоем-втроем можно было на что-то надеяться, поэтому, приметив Вэйра, он приложил все усилия, чтобы оказаться с ним за одним веслом.

Разумеется, никому из надсмотрщиков и в голову бы не пришло перековывать рабов просто так. Тем более сажать рядом двух крепких мужчин, каждый из которых представлял определенную проблему. Потому что Вэйр, надо сказать, нелегко переносил унижения и в первые дни схлопотал немало оплеух от Зега и его приятелей, а Даст отличился гораздо раньше, поскольку еще во время перевозки на корабль пытался сбежать. За что был жестоко избит и избежал показательного оскопления лишь потому, что у ловцов тогда сильно поджимало время.

Теперь же ему помог случай: в один из дней, когда работы для гребцов было не особенно много, его сосед по скамье, озверев от побоев, попытался порвать цепи и накинулся на Зега. Что самое удивительное, мужик почти справился и даже вырвал гвозди, которыми крепилось к палубе кольцо с идущей от него цепью. Но ему не повезло – Кратт, завидев неладное, высунулся из каюты и подал недвусмысленный знак, после чего здоровенного детину сбили с ног, сорвали одежду, умело оскопили, как того мужика в сарае. А когда тот пришел в себя, снова вернули на весла, решив, что для трюма он еще слишком хорош.

Вот только во время рывка здоровяк сумел повредить уключину, в которой лежало тяжелое весло. И испортил крепление для цепи, так что на какое-то время Даста пришлось пересадить на другую скамью. А поскольку свободным в то время оставалось только место рядом с Вэйром, то Даст был, естественно, перемещен именно туда. И тут же развил бурную деятельность, устроив во время очередной кормежки почти что потасовку. Вернее, показательную стычку, очень вовремя подтолкнув протянувшего руку за своей порцией Вэйра под локоть и заставив его выронить миску с едой.

Такого, разумеется, ни один невольник бы не стерпел: еда на судне означала возможность выжить. Ее потеря была равносильна смерти. Поэтому опешивший Вэйр едва не поддался на провокацию и чуть все не испортил, ринувшись в бой с искренним намерением отомстить. И только увидев диковатый, горящий каким-то необъяснимым весельем взгляд южанина и скорее почувствовав, чем прочитав по его губам беззвучное: «Подыграй!», с недоумением придержал руку.

– Молодец! – шепнул ему тогда нахибец, с чувством двинув под дых, прежде чем их растащили и отсыпали плетей. – На реке скука смертная… для Зега и его ублюдков, конечно… но если мы их развлечем, велик шанс, что нас оставят рядом. Сечешь?

Вэйр просек задумку мгновенно и, едва не улыбнувшись разбитыми в кровь губами, напоследок засветил ему кулаком в челюсть. Да так, что у Даста звонко клацнули зубы, а развеселившиеся надсмотрщики дружно гоготнули:

– А хорошо ударил щенок! Еще бы чуть, и у лысого бы все зубы повылетали!

– Смотрите, чтоб ваши остались на месте, – усмехнулся Зег, отвешивая согнувшемуся от боли Вэйру сочный пинок. – А то, неровен час, щенок и до них доберется…

Впрочем, бил он больше для острастки, чем в качестве наказания. И кнут в этот раз почти не трогал: прав был нахибец – развлечение пиратам понравилось. Да и Даста они не стали возвращать на прежнее место. А чтобы так оно и оставалось дальше, Вэйр и южанин постоянно цапались из-за еды и при каждом удобном случае норовили сцепиться… но гребли при этом исправно. За что получили возможность не только сидеть вместе, но и осторожно переговариваться. Хотя бы по ночам.

– Куда пялишься, скотина? – лениво вытянул Вэйра кнутом по спине Зег, не удовлетворившись видом согнувшегося над веслом раба. – Двух глаз тебе, видно, много… может, выколоть один, как тому сопляку, чтобы ты, падаль, не смотрел куда не надо?!

Вэйр, вздрогнув от обжигающей боли, угрюмо промолчал.

– Я могу это устроить, – доверительно сообщил ему Зег, занося руку для нового удара. – И даже больше… хочешь, разукрашу твою рожу так, что мать родная не узнает? Правда, над ней кто-то уже неплохо поработал, но я сделаю еще лучше. Таким красавчиком у меня станешь, что от тебя даже шлюхи шарахаться будут!

Вэйр снова смолчал, опустив голову и словно не замечая бегущих по спине горячих ручейков. Взгляда не поднял, рук не расцепил, весло не бросил… Зег, смачно сплюнув на свежие раны, отвернулся и гаркнул кому-то из своих:

– Эй, ну-ка солью этого молчуна присыпьте! Пусть прочувствует мою доброту!

На палубе слаженно гоготнули, и кто-то в охотку помчался исполнять приказ. Правда, стона от юноши надсмотрщик не дождался, зато вдоволь насладился видом его кровоточащей кожи и мелкими судорогами, наглядно демонстрировавшими, что израненному парню приходится несладко.

– Молодец, – почти беззвучно выдохнул Даст. – Держись, пацан. Знаю, что это нелегко, но так надо. Самое трудное – это одолеть самого себя. Свои страхи, ярость, ненависть… но ты справился, Вэйр. А значит, судьба не зря свела нас вместе.

Юноша только сжал кулаки и уперся лбом в неподвижное весло. Ветер, хвала Всевышнему, дул попутный, так что ему не нужно было рвать жилы и поднимать тяжеленную лопасть, рискуя изойти кровью еще до вечера.

– Наберись терпения, – так же тихо посоветовал южанин. – Не думай о боли. Думай о тех, кто тебе дорог. О тех, кому дорог ты. И о тех, кому будет очень плохо, если ты по глупости своей не сумеешь выжить. Я не говорю, что нужно сжаться и позволить им творить все, что душе угодно. Не говорю, что надо стать куском дерьма на подошвах Зега. Просто сейчас у нас нет выбора. Будет самоубийством бороться с ними на их условиях.

– Но нас больше! – зло сверкнул глазами юноша.

– Да. Но посмотри на тех, кто сидит вокруг: где огонь в глазах? Где гордость? Воля к победе? И что они могут сделать, сидя на цепи?

Вэйр мрачно покосился по сторонам и отвернулся: Даст прав – среди невольников почти не было тех, кто жаждал свободы так же, как он. И в их глазах не горел неукротимый огонь ненависти, не светилась благородная ярость, не тлела затаенная осторожность… только страх и покорность судьбе. А если у кого и проскальзывала искорка недовольства, то ее быстро гасили ударами кнута, пинками, рукоятью от весла или просто кулаками…

Вэйр, вдоволь насмотревшись на издевательства, только озлобился еще больше. Но при этом не мог не понимать, что если бы не Даст, то, скорее всего, сейчас за бортом плавало бы его хладное тело, изуродованное до неузнаваемости. Вот тогда мать с отцом уже никогда не дождались бы возвращения сына. И только эта мысль, вкупе с предостерегающим ворчанием соседа, заставляла его сдерживаться.

«Я справлюсь! – свирепо пообещал он себе, проследив за свежей кровавой дорожкой. – Со всем справлюсь! Я вернусь домой, чего бы это ни стоило! Вырвусь отсюда, убью Зега, развалю эту посудину на части и вернусь! Ты только дождись, мама, только меня дождись…»

* * *

Довольно скоро причина беспечности Угря стала ему, наконец, ясна. Как стал понятен и способ, благодаря которому Кратт так долго оставался на плаву.

Это случилось в тот день, когда переполненное судно нахально бросило якорь возле одной деревеньки. Причем посреди белого дня, на глазах у многочисленной детворы, стирающих в заводи баб и пасущегося рядом стада флегматично жующих коров, пригнанных молодым пастухом, дабы потихоньку подглядывать за работающими девками.

Вэйр, услышав внизу голоса и увидев сквозь отверстие для весла, что произошло, сперва не поверил своим глазам: видано ли, чтобы известная на весь Аргаир «Красотка» являлась людям во всей своей красе? Да еще с невольниками?! Но Угорь не только пристал к берегу, не только не потрудился распорядиться, чтобы пленников спрятали в трюме и заткнули понадежнее рты, но еще нацепил роскошный камзол и самолично спустился по трапу!

Юноша так поразился наглости пирата, что сперва онемел. Затем заподозрил, что крестьяне с ним в сговоре. Наконец рассмотрел искренний интерес на лицах оторвавшихся от стирки баб, неподдельный восторг босоногих пацанов. Через уключину увидел самого старосту – осанистого деда с открытым лицом и спокойными глазами, и внезапно понял: нет, этот человек не стал бы мараться грязью, в которой по уши засел Угорь. Напротив, голову бы положил, но во что бы то ни стало сообщил наместнику в ближайший город.

Но тогда почему Кратт так спокоен? Почему пошел навстречу, не волнуясь, что за ним наблюдают десятки людей, в глазах которых вдруг вспыхнула безумная надежда? Неужто он не понимал, что они будут кричать? Любой ценой постараются привлечь внимание, чтобы местные увидели, послали дальше тревожную весть… и если не сейчас, то хотя бы через пару недель королевская гвардия добралась бы до этого нелюдя. Взяла бы его в тиски, устроила на реке засаду… рукав-то всего один – путь назад перекрыть проще простого, свернуть тут негде, а летать он наверняка еще не научился… о да, славная бы вышла потеха. Из такой ловушки Кратт бы уже не вырвался.

Вэйр даже дыхание затаил, а потом привстал на скамье, собираясь плюнуть на все и подать голос.

– Мое почтение, господин, – низко поклонился староста, не дойдя до Угря нескольких шагов. Вместе с ним подошли и трое кряжистых мужиков, на лицах которых не виднелось ни толики беспокойства. – Какими судьбами снова к нам?

– День добрый, уважаемый Жигор, – кивнул Угорь, небрежно заложив руки за пояс, ни видом, ни тоном, ни выражением лица не напоминая ни господина, ни купца, ни просто доброго человека.

Однако староста не смутился. Даже напротив – смотрел на пирата со всем вниманием и готовностью выслушать любую просьбу. Словно не видел перед собой перегруженного корабля и не замечал отчаянные лица людей, готовых уже сорваться на крик.

– Как идет нынче торговля, господин? – совершенно спокойно спросил он. – Что везете на этот раз?

– Лес, как всегда, – странно хмыкнул Угорь. – И много всякой всячины. На юге задумали плотину строить, чтобы отхватить у пустыни немного земли, вот я и решил попытать счастья.

Староста окинул цепким взглядом низко сидящее судно и поцокал языком.

– Нет. До устья не дойдете – слишком мелко. Потом волоком придется, да вдоль леса…

– Ничего. Рук у меня много: перетащим.

– Ну, возможно, – не стал спорить дед. – Только цену-то небось втридорога возьмете?

– Конечно. Кто ж задарма работать будет? – наигранно удивился пират. – Было бы тут течение, сами бы сплавили сколько надо, и дело с концом. А идти почти каждый день на веслах, да еще с таким грузом, потому что пристать тут до самого Белозерья негде…

– Да, берега у нас плохие, – вздохнул староста. – И хорошего леса уже через пару дней не будет – все кривулины да береза, а на плотину северное дерево нужно, лиственница… где ее у нас сыщешь? Да и корабль нам не потянуть, даже если всей деревней деньги собирать будем…

Угорь самодовольно улыбнулся.

– Вот и я так подумал. У нас только с провиантом худо – прохвост-подрядчик опять не рассчитал, так что, боюсь, едва хватит на моих проглотов. Не хотелось бы останавливаться лишний раз. Но я подумал, может, у вас чем разживусь?

– Почему нет? – спокойно отозвался дед. – Что вам нужно?

– Я думаю…

Вэйр со все возрастающим недоумением следил за мирной беседой на берегу.

Как это? Почему молчит старик?! Неужели ничего не видит? Да что там старик! Эти три бугая за его спиной даже в ус не дуют, словно ослепли, оглохли и отупели в своей замшелой деревеньке! Или они принимают этого мерзавца за кого-то другого?! Хотя… староста же по имени его назвал… выходит, Кратт прикрывается торговыми делами?! И только поэтому все еще не оказался пойман?!

– Помогите… – вдруг едва слышно прошептал кто-то из невольников. – Помогите…

Даст встрепенулся, но староста снова не услышал.

– На помощь! – вдруг не выдержал один из пленников и порывисто вскочил с места, громко зазвенев кандалами. – Помогите! Нас!..

Над головами рабов зловеще свистнул кнут, и несчастный упал, обливаясь кровью. Среди невольников возникло нешуточное волнение, вызванное запахом свободы и призраком полубезумной надежды. Кто-то вскочил следом за первым бедолагой, открыл рот, чтобы истошно завопить и уж точно переполошить всю деревню. Но Зег снова лениво взмахнул кнутом, и смельчак рухнул на палубу с громким воем.

Вэйр с надеждой уставился за борт, но, к его удивлению, мирная беседа не прервалась. Более того! Староста даже не посмотрел в сторону реки, а, задумчиво хмуря брови, пытался выторговать себе побольше прибыли. И трое мужиков рядом с ним не заозирались, выискивая источник нечеловеческого воя. Ни одна баба не встрепенулась. А детишки не прыснули испуганно вон.

Зато мимолетного взгляда от Угря пленники все же удостоились. И была в этом взгляде такая насмешка, столько презрения и неприкрытого злорадства, что Вэйр стремительно поднял голову и почти с ужасом обнаружил на мостике закутанную в длинный плащ долговязую фигуру мага: под низко надвинутым капюшоном не было видно лица, но острый подбородок беспрестанно шевелился, как если бы чародей нашептывал себе под нос какие-то скороговорки. А рядом стоял Зег и красноречиво ухмылялся: спокойно так, с полной уверенностью, что пленников не только не услышат, но и не увидят. Готовый с такой же легкостью снести голову любому из надоедливых смельчаков и ничуть не смущающийся присутствием посторонних.

Всевышний…

Юноша едва не застонал от внезапного прозрения: маг! Да как же он раньше не подумал! Зачем бы еще Кратту возить с собой мага, как не для того, чтобы тот прятал его судно от любопытных взглядов?!

Надо ж быть таким дураком! Староста наверняка видел перед собой не печально известную «Красотку», а какую-нибудь добропорядочную шхуну, груженную, как и заявлялось, лесом и напрочь лишенную каких бы то ни было пленников! Он и самих-то пленников наверняка принимал за сухие чушки! Иначе и бабы, и дети давно бы завизжали, а потом умчались прочь, разнося тревожную весть!

– Морочит, – тихо согласился Даст, проследив за взглядом Вэйра. – И наверное, не в первый раз, потому что они тут явно частенько бывают, а староста до сих пор не понял.

– Но как же… на его поиски наверняка ведь и магов отправляли! Неужели никто не почуял? Не понял? Не смог перебить эти чары?!

– Не знаю. Я не маг. Но, может, эта какая-то особая магия? Говорят же, что Кратт когда-то с эльфами стакнулся? Или, может, на свете есть кто-то еще, кто поделился с ним этой тайной?

– Эльфы не стали бы помогать такому мерзавцу! – горячо воскликнул Вэйр.

Но Даст лишь поджал губы и ничего не ответил, потому что ответить на это было просто нечего. Факты – упрямая вещь. А сейчас факт был в том, что их не замечали и даже не подозревали об их существовании. Более того, достигнув взаимопонимания с пиратом, староста со своими подручными неторопливо удалился, а довольный Кратт вернулся на судно. Многозначительно хмыкнул при виде одного трупа и беспамятного раба, на лице которого обильно кровоточила рваная рана, брезгливо обошел растекающуюся по палубе лужу и с невозмутимым видом поднялся на мостик.

– Цыц, твари, – рыкнул сквозь зубы Зег, спускаясь вниз и поигрывая любимым кнутом. – Никто вас не увидит, так что можете не стараться. И до криков ваших никому не будет дела. Но следующему, рискнувшему завопить или замахать лапами, обрублю их по самые плечи. А потом заставлю самостоятельно выпрыгнуть за борт, чтоб вы сдохли там в окружении мух, тухлой рыбы и собственного дерьма. Понятно?

Вэйр до крови прикусил губу, стараясь не разразиться проклятиями. Кинул еще один взгляд на сосредоточенно бормочущего что-то мага. Осознал, что действительно влип, и с бессильной злостью сжал кулаки.

– Эй, меченый! – ухмыльнулся вдруг Зег. – Хочешь мне что-то сказать?

– Сиди, не дергайся, – процедил Даст, предупреждающе натянув цепь. – Не время еще.

Юноша заскрипел зубами и опустил голову, отчего пират довольно захохотал и для острастки щелкнул кнутом над головами пленников.

– Что, присмирел, щенок? – донеслось до юноши издевательское. – А если вот так?

Левую щеку ожгло, словно огнем. Вэйр дернулся, когда кончик острого лезвия прошелся по его старому шраму, тихо охнул и зажал рукой глубокий порез. Даже подумал, что сейчас щека отвалится, но нет – Зег орудовал кнутом мастерски и всего лишь поранил кожу, хотя мог бы и убить, и покалечить, и глаз выбить. И именно это сейчас красноречиво продемонстрировал вжавшим головы в плечи рабам.

Вэйр, не поднимая взгляда, утер кровь и снова пригнулся.

– Молодец, – удовлетворенно кивнул Зег, сворачивая кнут кольцом. – Запомните, твари: я достану любого, кто вздумает со мной шутить. И участь ваша будет…

Он брезгливо отпихнул от себя еще теплый труп.

– …Такая же, как у этой падали, чья кровь сейчас пачкает мне сапоги. Усекли?

Ответом ему было гробовое молчание.

Глава 5

К полноценным занятиям Айра вернулась спустя две недели. Правда, господин Лоур считал, что даже это для нее слишком рано, но она так устала от безделья, что попросилась на волю сама. И была отпущена после страшной клятвы, что на практике будет очень осторожной. А если вдруг почувствует слабость, то немедленно вернется в лечебный корпус под опеку старого лекаря.

Айра торжественно пообещала. Тем более что, вопреки предписаниям мага, не раз и не два покидала свою постель, проводя ночи напролет в сонном кресле, а долгие вечера – вместе с говорливым, не меньше ее уставшим от одиночества Марсо.

Она бы и дольше там сидела, но, к сожалению, господин Лоур заходил по несколько раз за сутки, так что она остерегалась сбегать днем. Зато, как только получила разрешение уйти, сердечно поблагодарила заботливого мага и поспешила покинуть его чертоги, в которых почти всегда было угнетающе пусто, неестественно тихо и тоскливо, как в заброшенном склепе.

Надо сказать, расписание за время ее отсутствия ничуть не изменилось: та же Практическая магия по утрам, за ней – Естествознание или Основы заклинаний, затем – Травология и Целительство. А после перерыва – стихийная магия вперемежку с занятиями по боевой подготовке.

В общем, все как всегда. Включая нарочитую строгость господина Мергэ, ворчание лера ля Роже и громогласное ворчание госпожи дер Ваги… хотя, конечно, лер де Сигон ужасно удивился, когда в один прекрасный день в его класс снова вошло одиннадцать девушек, а не десять. И, разумеется, тут же нахмурился.

– Леди Айра?

Айра спокойно поднялась из-за парты.

– Вам не рано возвращаться к занятиям?

– Нет, лер. Господин Лоур разрешил.

– Гм… – на мгновение прикрыл веки маг. – Да, с вашей аурой, на первый взгляд, все в полном порядке. Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы продолжать учебу наравне со всеми?

– Да, лер, – кивнула девушка, а потом покосилась на скамью, куда уверенно запрыгнул Кер, и кашлянула. – Вот только… извините, но он не захотел оставаться один.

Мергэ де Сигон поджал губы, отметив, что молодой метаморф за последние дни заметно подрос. И, поскольку первый облик его вполне устраивал, сейчас напротив мага сидел здоровенный крысюк с умными глазами и подозрительно крупными когтями, после которых на дереве оставались внушительные царапины. Более того, чародей отчетливо видел, что зверек окреп, стал уверенным в себе и в молодой хозяйке.

Маг перевел взгляд на ученицу, краем глаза подметив, как беспокойно дернулись ее ближайшие соседи, но вдруг понял, что в ней что-то изменилось.

Айра словно стала другой – какой-то спокойной, несуетливой и… безразличной? Видимо, слишком близко оказалась к краю. Слишком сильный сбой произошел в ее ауре. Причем сбой, причины которого ни один из преподавателей, включая магистериуса, не мог отыскать до сих пор.

Силясь понять причину столь резких перемен, лер Мергэ присмотрелся к девушке повнимательнее и чуть не поперхнулся, обнаружив ровное мерцание невероятно мощного щита Овсея.

Как уж она смогла его создать, если сама только на ноги встала, где нашла в себе силы – непонятно, но щит действительно стоял, и маг был точно уверен, что нахрапом сквозь него уже не пробьется. Он, правда, подозревал, что тут не обошлось без участия метаморфа, но дело не только в нем. Кто-то помог ей создать столь мощную защиту, и имя этого помощника Мергэ очень хотел бы знать.

– С этого дня вы будете жить в нормальной комнате, – наконец произнес лер де Сигон, сделав вид, что не замечает крыса. – Места на этаже вполне достаточно. Можете выбрать любую.

– Не нужно, – вдруг качнула головой Айра. – Нас устраивает старая.

«Нас, – машинально отметил учитель. – Быстро же они сблизились!»

– Пожалуйста, позвольте мне остаться в своей комнате, – тихо попросила Айра, заметив, как он снова нахмурился. – Я к ней привыкла. Да и Керу будет неудобно.

«Скорее, остальным будет рядом с ним неудобно», – так же отстраненно подумал маг, но все-таки кивнул.

– Хорошо. Но бытовыми заклинаниями не пренебрегайте и сегодня же зайдите к госпоже Дидерии, чтобы она помогла вам с кроватью и с одеждой.

– Конечно, лер. Спасибо.

– И одеяло возьмите, – вздохнул он. – А еще лучше – два: у вас там довольно холодно, и мне бы не хотелось, чтобы вы снова оказались на больничной койке.

Айра, опустив взгляд, еще раз поблагодарила и не стала говорить, что за целый месяц едва ли пару раз ночевала в своей комнате. А забегала в жилое крыло лишь для того, чтобы привести себя в порядок. Все остальное время она проводила в гостях у Марсо, где было тепло и уютно и где стояло чудное кресло, много раз ее выручавшее. К тому же Кер уже давно начал ее подкармливать, принося из столовой всякие вкусности. А оранжерея мадам Матиссы разнообразила их общее меню свежими фруктами.

Именно поэтому Айра не хотела менять место жительства – вряд ли преподаватели пришли бы в восторг, если бы узнали, что Марсо безбожно нарушает закон. Да и книги в хранилище не были предназначены для чужих глаз, а она уже не первую неделю читала древние рукописи, о которых даже знать была не должна.

– Садитесь, – со вздохом согласился господин Мергэ. – Раз уж вы настаиваете, леди… но учтите: от опроса вас это не избавит.

Она только плечами пожала.

– Спрашивайте.

– С завтрашнего дня, – хмуро сообщил маг. – Вряд ли вы готовы сегодня. А я все-таки не монстр, чтобы отсылать вас с первого же урока с плохой оценкой. Садитесь.

Айра вернулась за парту, мудро промолчав о том, что курс Практической магии давно осилила и могла ответить на любой вопрос по теме из затертого до дыр учебника. Правда, тогда это вызвало бы ненужные вопросы и вполне закономерные подозрения, так что она просто приготовилась слушать давно известные факты. А Кер свернулся на парте клубком и, убедившись, что выгонять его никто не собирается, сладко задремал, положив мордочку на предплечье хозяйки.

– Ну, наконец-то! – с восторгом воскликнул лер ля Роже при виде сидящей на обычном месте Айры. – Как себя чувствуете, леди? Голова не кружится? Не болит? Признаться, нам не хватало ваших блестящих ответов!

Девушка вежливо привстала и снова вернулась на место.

– Со мной все в порядке, лер. Спасибо.

– Чудесно! – широко улыбнулся преподаватель. – Надеюсь, недавнее происшествие не повлияет на ваш интерес к моим занятиям?

– Конечно нет, лер.

– В таком случае, не расскажете ли нам об особенностях жизненного цикла ниаларских бабочек?

Айра кивнула.

– Какая популяция вас интересует: северная или южная?

– А вы можете назвать их отличия друг от друга?

– У южных бабочек цикл почти вдвое короче, – слабо улыбнулась девушка. – Поэтому они успевают произвести потомство не один раз, как северные, а трижды за лето. Кроме того, они гораздо крупнее, имеют более яркую окраску, очень восприимчивы к аромату цветущего игольника, а еще… они живут только на южных границах Занда. И лишь изредка встречаются в той части Редколесья, что расположена рядом с Внутренним морем.

Лер ля Роже странно кашлянул.

– Гхм… какой литературой вы пользовались для подготовки, леди?

– «Флора и фауна Охранных лесов», лер.

– Простите…

– Меня интересовал Занд, лер, – спокойно пояснила Айра. – А в библиотеке не так уж много книг, которые могли бы в этом помочь.

– Вас интересовали метаморфы, – быстро догадался преподаватель и искоса взглянул на встрепенувшегося Кера.

– Да, лер.

– И что же, позвольте поинтересоваться, вам удалось выяснить?

Она тихо вздохнула.

– Меньше, чем хотелось бы. В основном то, что и так известно: что они бывают дикими и прирученными. Прирученных принято называть охранными. Еще они меняют облик в зависимости от собственного желания и просьбы хозяина. Со временем учатся понимать его без слов, ощущая колебания ауры или воспринимая мысленную речь. Очень тонко чувствуют магию, нередко используют ее для поддержания собственных сил, особенно если сила стихийная и направлена на отдачу, как Огонь или Вода. Способны поглощать более простые субстанции. Благодаря этому могут подолгу обходиться без пищи и воды. Умеют преобразовывать энергию. Обожают селиться в местах, где есть природный источник силы. И еще – они действительно становятся лучшими охранителями для мага.

– А ваш маленький друг…

– Я не знаю, почему он меня выбрал, – честно призналась Айра. – И даже не уверена, что знаю, как именно он сюда попал. Так, догадки, предположения, сомнения… он ведь не говорит. А мыслеречь я пока не освоила, поэтому мы общаемся в основном жестами.

Кер, приподняв голову, согласно пискнул и безо всякого предупреждения обратился в ласку.

– Ого! – с уважением протянул лер ля Роже. – Как я посмотрю, он у вас неплохо развивается: столь быстрая смена облика говорит о большом потенциале. Такие способности надо поощрять. Пожалуй, леди, вам стоит пообщаться на эту тему с мастером дер Солленом – он на своем веку повидал немало метаморфов и сможет подсказать вам, как себя вести.

– Спасибо, – суховато кивнула девушка. – Но я лучше спрошу у господина Огэ. Мне кажется, он тоже знает много интересного.

Лер ля Роже внимательно посмотрел на ученицу и прищурился: она знает? Или это крыс подсказал про Зорга? Кстати, крыс у нее на удивление смышленый: сумел так долго оставаться неузнанным и непойманным. За подобные способности Кера бы с руками оторвали, если бы только узнали. Но он не попался на глаза никому. Охранных сетей ловко избежал. От сканирующих заклятий спрятался. Ловко скрывался, пока не установил прочную связь с хозяйкой. Терпеливо плел свою сеть (да-да, маг, узнав о ее существовании, тоже сходил посмотреть!), старательно изучал обстановку, одновременно набираясь сил и стремительно развиваясь. Быть может, потихоньку тянул из хозяйки магию, чтобы повзрослеть как можно скорее.

Скорее всего, именно этим было обусловлено недавнее истощение Айры – другой причины для обморока попросту не нашлось. Да и Викран опознал связывающие их с метаморфом нити охранной сети. И лер Альварис пришел к такому же выводу. Другой вопрос, что она об этом пока не подозревает. Но если и узнает, то не сильно расстроится.

Он бы на ее месте точно не расстроился: ради обладания метаморфом стоило идти и на жертвы. А этот малыш уже сейчас чудо как хорош. Вон как смотрит – готов в мгновение ока снова показать зубы. Может в считаные секунды увеличить размеры тела чуть ли не втрое, умеет молниеносно менять обличья, стремителен, умен, проворен и ловок. А еще – очень нежно посматривает на хозяйку и время от времени трогательно трется мохнатым ухом об ее рукав.

Айра вопросительно посмотрела, мягко намекая на то, что молчание слегка затянулось. Преподаватель запоздало опомнился, сообразив, что слишком погрузился в размышления, встряхнулся, вернулся к доске, взял мел и разрешающе кивнул:

– Спасибо, леди. Вы можете сесть…

* * *

На урок к леру Леграну она шла с легким беспокойством. Да и как было не тревожиться, если господин Лоур уже рассказал о нешуточном интересе эльфа к ее персоне? Оказывается, остроухий маг почти двое суток провел в лечебном корпусе, помогая лекарю латать испорченную ауру ученицы. Почему-то озаботился проблемой Иголочки, поддержал решение магистериуса о ее сохранении, самолично возвел защиту, чтобы дер Соллен не цеплялся. Но потом, когда Айра пришла в себя, ни разу не справился о ее самочувствии.

Конечно, может, так было не принято или же эльф решил, что и так достаточно поучаствовал в ее судьбе. Но Айре почему-то казалось, что дело не только в этом. С остальными учениками лер Легран вел себя более чем холодно. А к ней после случая с игольником присматривался с нескрываемым интересом.

Айра же в его присутствии по-прежнему робела и не могла забыть навязчивое видение, справедливо подозревая, что увидела тогда эльфа неспроста.

К тому же было в его врожденном умении что-то неприятное. Что-то неестественное. Смутный намек на обман. Поэтому вместе с мыслью о нечеловеческой красоте преподавателя неизменно возникала и другая мысль, что, если бы лер Легран только захотел… если бы пожелал очаровать какую-нибудь из учениц, отказа наверняка бы не получил. А Айра, хоть и не могла оставаться в его присутствии равнодушной, не хотела становиться послушной марионеткой. Боялась попасть под его чары. Поэтому, идя на урок по магии Земли, вполне обоснованно беспокоилась.

Кер, ощутив волнение хозяйки, успокаивающе заурчал.

Она прижала его покрепче и вошла в класс вместе со всеми, мысленно отметив тот факт, что Грэй Асграйв за целый день ни разу не подошел к ней ближе чем на три шага. Ни в столовой, куда девушка впервые за долгое время отправилась вместе со всеми, ни в классе, ни в коридоре… наверное, испытывал неловкость за урок боевой подготовки? Или же присутствие Кера заставляло соблюдать дистанцию?

Айру это только порадовало. А упорное молчание остальных никоим образом не беспокоило. Ей вполне хватало общества Кера, Марсо, да еще Листика с Иголочкой, и осознания того, что хотя бы эти четыре души никогда ее не предадут.

Лер Легран появился в классе, как всегда, минута в минуту: едва прозвучал третий гонг, а ученики расселись по местам, он бесшумно зашел в класс и окинул учеников проницательным взглядом.

Айра мысленно вздохнула: что ж, чему быть, того не миновать. С урока не уйдешь и впрямую вопроса ему тоже не задашь. Но, может, хоть сегодня что-то станет яснее? Все же оно неспроста – это видение, его интерес, неожиданная помощь и последующее за ней затишье?

– Добрый день, леди Айра, – вдруг тихо прошелестело над самой головой. – Рад видеть вас в добром здравии.

Она замерла, чуть ли не с ужасом поняв, что высокомерный эльф впервые за все время выделил ее из остального класса и удостоил прямым обращением. Затем снова увидела перед собой проклятое Дерево, вспомнила пронзительные зеленые глаза и с силой сжала под партой кулаки, плотно закрыв глаза и почти перестав дышать, чтобы не поддаться… но учитель уже прошел мимо.

– Итак, класс, – донесся, будто издалека, его сухой голос. – Тема сегодняшнего занятия: «Охранные заклинания Земли» и «Способы преобразования сил». На прошлой неделе вы не слишком удачно справились с зачетом, поэтому получили на сегодня дополнительную тему. Надеюсь, на этот раз вы подготовились лучше, потому что в противном случае к следующей неделе каждый из вас получит на одно задание больше…

Айра украдкой скосила глаза и с облегчением увидела эльфа на приличном расстоянии от себя – на его любимом месте у окна, откуда открывался чудный вид на оранжерею мадам дер Ваги.

– Простите, лер, – осмелилась задать вопрос Зира. – Почему вы сказали, что мы плохо справились с зачетом? Разве в письменной работе было много ошибок?

Лер Легран тонко улыбнулся.

– Нет, леди. Ошибок как раз не было. Но вы же не думали, что в мое отсутствие сможете безнаказанно списывать с учебников?

В классе воцарилась гнетущая тишина.

Айра прикусила губу: что-то ей подсказывало, что коварный эльф, раздав ученикам индивидуальные задания, не просто так покинул класс. Скорее всего, хотел доподлинно узнать, кто и как решил обмануть его бдительность. А может, решил дать им возможность совершить роковую ошибку… о-о, как он, должно быть, веселился за дверью, читая мысли наивных юнцов! Как хитро молчал, собирая у довольных адептов исписанные тетрадки. А теперь с невозмутимым видом сообщил, что зачет не сдан и незадачливым хитрецам придется его не просто пересдавать, но вместе с еще одной темой!

Зира поменялась в лице.

– Но, лер…

– Хотите сказать, что это не так? – внезапно посуровел голос преподавателя. – Хорошо. Перескажите мне десять свойств заклинания межевания и три связки, благодаря которым его можно сочетать с заклятиями Воды.

Молчание в комнате стало совсем нехорошим.

– Итак? – вкрадчиво осведомился эльф. – Я услышу ответ, леди?

На Зиру стало жалко смотреть.

– Я…

– Что вы сказали? Громче, леди. Вас плохо слышно.

– Я не знаю, – наконец пролепетала она, побледнев и до боли прикусив губу.

– Почему? – зловеще улыбнулся лер Легран. – Ваша соседка на прошлом занятии хорошо ответила на этот вопрос. Может, она вам поможет?

Рева пугливо вжала голову в плечи.

– Леди Рева?

– Д-да, лер, – пробормотала толстушка, выбираясь из-за парты.

– Я слушаю вас. Так какие свойства межевания вам известны?

– С-стабильность…

– Хорошо. Еще?

– Выс-сокое сродство к мягкой почве.

– Дальше, – сузил глаза лер Легран.

– Э-э… тяга к призыву…

– Неверно, – отрезал эльф. – Межевание, к вашему сведению, полностью противоречит сути призыва. В своем отчетном задании вы ответили именно так, леди. Но мне почему-то кажется, что эти сведения совершенно не отложились в вашей голове. Так же, как там не отложилась семнадцатая глава вашего учебника и мое предупреждение о наказании за обман!

Айра опустила голову, не желая наблюдать за показательной «поркой», однако учитель на этом не остановился: по очереди поднял весь класс, задал по одному вопросу, которые каждый из учеников получил на прошлом уроке. С ядовитой улыбкой встретил заикающиеся от испуга ответы и очень быстро доказал, что в курсе любого события, случившегося в классе во время его отсутствия. Даже того, что Бри на свой страх и риск засунул нос в собственный формуляр, чтобы подсмотреть полученные баллы, и того, как искренне он возмущался по поводу их малого количества.

Ученики краснели, бледнели, сжимали кулаки и отчаянно старались не встречаться глазами с пылающим взглядом преподавателя, но лер Легран дословно пересказал все произнесенные в его адрес эпитеты. Убедился, что девушки стыдливо покраснели, а парни сконфуженно потупились, понимая, что страшно прокололись, и по этой же причине страстно желая оказаться где-нибудь в другом месте.

– Так я не прав, леди Зира? – ядовито переспросил побледневшую девушку эльф, когда закончил перечисление чужих ошибок. Зира виновато опустила плечи, миллион раз пожалев, что вообще решилась открыть рот. – Что вы скажете?

– Правы, лер, – неслышно уронила она, от стыда даже не смея поднять глаза.

– Что? Повторите!

– Вы правы, лер, – сжала она зубы. – Прошу меня простить за глупость и самонадеянность.

– Ну, хоть одна сообразила, – насмешливо фыркнул учитель. – Но от дополнительного задания это вас не избавит. Вам понятно?

– Да, лер.

– Всем понятно?

– Да, лер Легран, – нестройным хором отозвались пристыженные ученики.

– Прекрасно. В таком случае я желаю услышать ответ на свой первый вопрос. И если кто-то из вас сможет мне его дать, то, так и быть, я избавлю вас от отработок.

Класс с надеждой покосился по сторонам, ища в глазах друг друга хоть какой-то признак возможного спасения. Хоть один, хоть чуть-чуть, хоть бы кто-то начал, а остальные потом дополнили. Может, и сжалился бы над дураками несносный эльф, вздумавший подложить им эту гигантскую свинью. Они даже списывать зареклись на его уроках. Поклялись про себя, что впредь будут зубрить днем и ночью, лишь бы не дразнить его понапрасну… но в комнате было по-прежнему тихо. Так тихо, что мирно посапывающий на парте метаморф шумел посильнее паровой топки.

– Итак? – поторопил замолкших адептов лер Легран. – Есть тут хоть один человек, кто желает отдыхать в выходной вместо того, чтобы до самой ночи писать конспект «Земляного дела»?

Адепты судорожно вздохнули, в красках представив себе трехтомник какого-нибудь древнего мага, способный коренным образом испортить им жизнь. А затем сникли: нет, ничего им больше не светит, кроме жесткого табурета, зажженной лучины и больной головы, которой придется за один лишь день одолеть проклятый труд трижды проклятого писаки.

– Что ж, – притворно вздохнул эльф, который, конечно же, прочел их невеселые мысли. – Очень жаль. В таком случае…

Айра, подавив тяжелый вздох, поднялась, встав в один ряд с провинившимися соседями.

– Сидите, леди, – краешком рта улыбнулся учитель. – Вас это не касается.

– Касается, лер, – тихо отозвалась девушка. – Это и мой класс тоже.

– Вашей вины в том, что случилось, нет.

– Вы правы. Но, быть может, я смогу смягчить им наказание?

Лер Легран удивленно обернулся.

– Что вы сказали?

– Что я готова.

Он странно наклонил голову и вдруг отлепился от подоконника, а потом откинул за спину длинную золотистую прядь и вкрадчиво поинтересовался, глядя прямо в глаза:

– К чему?

– Ответить на ваш вопрос, – твердо сказала Айра, чувствуя, как от двусмысленного тона кровь бросилась к щекам. – Вы ведь пообещали освободить их от конспекта, если кто-то ответит на первый вопрос, который вы задали?

– Верно, – промурлыкал эльф, стремительно сделав несколько шагов навстречу. – Значит, вы знаете ответ?

Айра сглотнула, во всей красе увидев его прекрасное лицо, полное непонятного торжества и необъяснимого предвкушения. Он подошел так близко, что она едва не задохнулась от манящего запаха, источаемого его кожей и волосами. Потом ощутила на себе пронизывающий взгляд и… неожиданно разозлилась. На него – за то, что так безумно привлекателен, на память – за то, что продолжала услужливо возвращаться к тому видению, отчего ее снова бросало в трепет. На дураков, которые потом даже спасибо не скажут. И, особенно, на себя – за то, что так легко поддается эльфийским чарам.

«Увы, дитя мое, – печально известил ее внутренний голос. – Не ты первая, не ты последняя, кого привлекла нечеловеческая красота эльфа. И не только о тебе сложена песнь Одиночества, в которой влюбленные кидаются на скалы, лишь бы забыть о мимолетной встрече. В нашем мире немало полукровок, милая. И ты станешь еще одной матерью ребенка смешанной крови. Но никогда не сможешь вернуть его отца. Не сумеешь объяснить, что он для тебя значит: эльфы далеки от нас и слишком непостоянны. Даже если бы вы пробыли вместе больше чем одну ночь, он все равно бы ушел – через месяц, через год или два… Для Высокого народа нет рамок, что ставим себе мы. Они – не люди. Им чужда жертвенность. Да, они живут дольше и гораздо свободнее, чем мы. Они редко отдают. Однако именно этим мы их превосходим. Потому что ни один эльф не будет по-настоящему любить женщину, когда она утратила способность к материнству… на этот подвиг способен лишь тот, кто действительно светел душой. И кто умеет отдавать всего себя той, что подарила ему радость истинного отцовства…»

Айра на мгновение заглянула в глаза лера Леграна и внезапно отыскала пошатнувшееся равновесие. Неожиданно поняла, почему так тревожится и переживает: просто вызываемые им эмоции – не настоящие. Если бы не чары, в ее груди ничто бы не дрогнуло, несмотря на его красоту.

Она чувствовала – это не ее. И смятение внутри – тоже наносное. Это неправильно. Нечестно, в конце концов. И просто нелепо – идти на поводу у чужого любопытства, безнаказанно позволяя ему вгонять себя в краску.

А он… кажется, слишком уверен в себе. И улыбка его, ослепительная и безумно красивая, на самом деле полна самодовольства и убежденности в своей победе.

– Мой ответ – «нет», лер, – прищурилась Айра.

Лер Легран непонимающе моргнул.

– Что?

– Ваш первый вопрос был таков: «Вы же не думали, что в мое отсутствие сможете безнаказанно списывать с учебников»? Так вот, мой ответ: «Нет, лер». И, полагаю, все присутствующие с этим согласятся.

Айра выжидательно замолчала, гадая про себя, как сильно ей влетит за эту дерзость. Класс тоже ошарашенно молчал, да и эльф на мгновение лишился дара речи. Но он сам виноват – надо было точнее формулировать вопрос. Спросил бы насчет межевания, она бы ответила по-другому. Но он спросил неконкретно, так что Айра имела полное право понять его превратно.

– Лер? – она предельно вежливо приподняла брови, когда молчание откровенно затянулось. – Я ответила на ваш вопрос?

В это время снаружи прозвучал спасительный гонг.

Лер Легран сузил красивые глаза, совершенно правильно расценив ее откровенно дерзкий взгляд, который он все никак не мог поймать. Но потом посмотрел на привставшего метаморфа, его предупреждающую улыбку, больше похожую на оскал, подметил глубокие царапины на парте от когтей и покачал головой.

– Кажется, я вас недооценил, леди.

Айра благоразумно промолчала.

– Что ж, мне нечего вам ответить, – снова похолодел его голос. – Вы свободны.

– Благодарю вас, лер, – спокойно кивнула она, дождалась, пока эльф резко отвернется и без единого лишнего слова выйдет в коридор, больше не заикаясь о конспектах. А затем, игнорируя ошалелые взгляды однокурсников, начала так же спокойно собираться.

Глава 6

На урок к господину Дерберу она шла в еще больших сомнениях и тревожных предчувствиях, чем на Землю. Не то, чтобы она боялась повторения прошлого раза – просто было внутри ощущение, что старый вояка больше не допустит ее до занятий. А если господин Лоур успел предупредить преподавателей, то у учителя по боевой подготовке появится веская причина отправить ослабленную ученицу на скамейку «для неудачников».

Да еще лер Легран постоянно вспоминался, что тоже не способствовало поднятию настроения. Но иначе она не могла поступить – его очарование вполне могло свести с ума. Ему безумно хотелось поддаться. Хотелось подойти и коснуться, приблизиться настолько, чтобы дыхание перехватывало, а сердце начинало бешено стучать…

Айра была уверена: если бы разговор продлился еще несколько минут, она вряд ли смогла бы сделать то, что сделала. Но уж лучше так, чем попасть под его чары, а потом тихо ненавидеть себя за слабость. Или ненавидеть его – за любопытство и крайне поверхностный к себе интерес.

– Что мне делать, Иголочка? – тихо спросила она, забежав между уроками в оранжерею. – Как быть, если я его боюсь? Потерять себя – гораздо хуже смерти, это будто лишиться души, оставив после себя лишь пустую оболочку. А он… мне кажется, он может это сделать.

Игольник зашелестел листьями и ласково тронул усиками ее щеку. Словно говоря: не бойся, я не дам тебя в обиду. А остроухий искуситель, если только вздумает прикоснуться, мигом лишится не только ушей, но и всего, чего только можно.

Айра ненадолго задумалась.

В тренировочный зал она вошла за миг до того, как там появился строгий преподаватель. Господин Дербер, разумеется, сразу ее заметил и нахмурился. Однако, против ожиданий, не вызвал вперед и не заявил, что она, дескать, слаба, чтобы заниматься. Просто внимательно оглядел, оценил ее мрачный вид, подумал и… повернулся к распахнувшимся дверям.

– Добрый день, лер Дербер, – кивнул вошедший в зал незнакомый парень, аккуратно прикрывая за собой деревянные створки. – Прошу прощения, но нас поздно отпустили с демонологии. Вы позволите?

Айра удивленно обернулась.

Демонология? Так это один из старшекурсников?

Она внимательно посмотрела на парня: довольно высокий, симпатичный, подтянутый и одетый в такой же черный костюм, как и все присутствующие. Никаких знаков отличия на груди, ни намека на его способности, хотя Марсо как-то сказал, что старшим ученикам не возбраняется иметь нашивки с видом подвластной им стихии.

Господин Дербер при виде посетителя небрежно кивнул. Причем как старому знакомцу, решившему заглянуть в гости по старой памяти.

– Заходите, лер Бриер. Надолго вас сюда сослали?

– На месяц, – невесело хмыкнул молодой человек, но глаза его при этом излучали отнюдь не уныние. – Учитель посчитал, что это поможет мне взглянуть на свои ошибки со стороны. Значит, он уже вас предупредил?

– Условия вам известны?

– Разумеется, лер.

– Время?

– Ровно на один урок, дважды в цикл, – с готовностью сообщил парень, быстро оглядев зал и удивленно взирающих на него учеников. – Иными словами, четыре часа в неделю мне велено выполнять ваши распоряжения. Правда, я никак не ожидал, что придется возиться с первоклашками, но выбор невелик: или так, или посещение ямы в гордом одиночестве.

Лер Дербер странно хмыкнул.

– Что же вы такого натворили, что вас наказали столь необычным образом?

Юноша поморщился.

– Даже не спрашивайте.

– Ладно, принимаю вас в класс… гм, снова, – странно улыбнулся старый ветеран. – Но на этот раз у меня для вас найдется достойная работа.

Бриер вопросительно приподнял темную бровь.

– В самом деле?

– О да. Леди Айра?

Айра вышла из строя.

– Так как тренироваться в общем режиме вам пока не следует, то с этого дня вашим обучением займется этот многообещающий молодой человек, – охотно пояснил господин Дербер, указав на новоприбывшего. – Поскольку все так удачно сложилось, а ему все равно надо чем-то заниматься, отрабатывая провинность… к тому же на своем курсе по моему предмету он неизменно оказывался в пятерке лучших… то будет справедливо, если он поможет вам освоить простейшие упражнения. Надеюсь, вы не станете возражать?

Айра на мгновение лишилась дара речи.

Ничего себе новости! Кажется, учитель все-таки нашел способ избавиться от проблемной ученицы? То-то у него так осветилось лицо!

– Я готов, – тут же отрапортовал парень. – Если леди не против, конечно.

– Леди Айра? – повторил господин Дербер.

– Нет, – наконец ответила Айра. – Я не против.

– Тогда можете приступать, – снова улыбнулся старый ветеран. – Весь дальний угол отныне целиком и полностью в вашем распоряжении.

После чего повернулся к остальным ученикам, пораженным не меньше, чем Айра, и скомандовал:

– Кр-ругом! Вперед, бегом марш!..

Она настороженно проследила за тем, как одноклассники сорвались с места, принявшись за обычную разминку, и с некоторой толикой недоверия подошла к терпеливо дожидающемуся старшекурснику.

– Лер Бриер?

– Можно просто Бриер, – лучезарно улыбнулся он. – По крайней мере, пока остальные не слышат и, разумеется, если вас не смущает подобное обращение, леди.

Она облегченно вздохнула.

– Нет, не смущает.

– В таком случае, пойдемте?

– Конечно. Правда, я не совсем понимаю, зачем все это нужно.

– Ну, вы же слышали: Дербер не захотел с вами связываться, поэтому поступил в лучших традициях академии – спихнул ваше обучение на меня.

– О! – прикусила губу Айра. – Значит, ты уже все знаешь?

Бриер хитро улыбнулся.

– Меня предупредили, что с вами, леди Айра, надо быть осторожнее. Особенно в вопросах поединка, и особенно поединка магического.

– Как твое полное имя? – неожиданно повернулась она.

– Вам зачем? – тут же насторожился парень. – Это имеет какое-то значение?

– Для меня – нет. Но, боюсь, это будет иметь значение для тебя.

– Ничуть.

– У меня только одно имя без всяких приставок, – предупредила Айра. – Тогда как у тебя их наверняка два или даже три.

Бриер секунду смотрел на нее изумленно расширившимися глазами, а потом тихо рассмеялся.

– Леди, вы говорите глупости. Поверьте, со следующего года вам станет совершенно все равно, у кого из ваших соседей какое имя. И сколько в нем приставок, дополнений или частей.

– Правда? – настороженно покосилась она. – В таком случае почему ты все еще «выкаешь»?

– Ну… на первом году все мы были такими дураками, что, признаться, я опасался…

– Что и я такая же, – хмуро закончила Айра. – Забудь. И можешь звать меня просто Айрой.

– Спасибо, – открыто улыбнулся Бриер. – А теперь пойдем, пока Дербер не решил, что мы болтаем впустую. Мне сегодня надо многому тебя научить. Раз уж так сложилось, что ты теперь – моя повинность, то я хоть перед учителем отчитаюсь за проделанную работу.

– А кто твой учитель?

– Викран дер Соллен, – вздохнул он. – И он точно не обрадуется, если узнает, что я впустую потратил два часа своего времени.

Айра резко остановилась.

– Что?! Мастер Викран – твой учитель?!

– Ага. Говорят, из меня неплохой боевой маг получится, вот он и курирует мое обучение. А порой и сам занимается. Да так, что потом дым из ушей валит, а ноги просто не шевелятся. Знаешь, как с ним тяжко в магическом поединке?

Она насторожилась.

– Что ж ты натворил, что он заставил тебя возиться со мной?

– Вздумал схитрить на зачете, – неохотно признался Бриер. – Воспользовался отвлекающим заклятием, чтобы попытаться задержать его бросок, но немного не рассчитал и испортил ему сапоги. Да и себя едва не угробил. Вот он и отправил меня учиться дисциплине. И еще потом не раз отчет спросит, чтобы жизнь медом не казалась. А соврать ему нельзя – он, как все эльфы, отлично чувствует ложь. Так что извини за навязчивость, но, боюсь, ты меня скоро проклянешь.

Она озадаченно покосилась на парня, но промолчала. И все время, пока шла следом за «учителем» в означенный угол, где виднелась еще одна стойка с оружием, напряженно размышляла. О мастере Викране, о его ученике, о необъяснимой радости господина Дербера, который с явным облегчением спихнул проблемную ученицу на чужие плечи…

Насколько Айра понимала, с такими неумехами, как она, следовало заниматься с нуля. Причем доверить это трудное дело следовало опытному и терпеливому наставнику. Но Бриер совсем не походил на такого наставника. Несмотря даже на то, что Дербер назвал его одним из лучших. Более того, это означало, что парень принадлежит к довольно известной семье, так как наверняка обучался с раннего детства, да еще тот факт, что его способностями заинтересовался мастер дер Соллен…

Все это очень странно, особенно учитывая его реакцию на появление Иголочки. Он ведь не дурак. Должен понимать, что если метаморф и мог быть простым совпадением, то Листик и Иголочка – это уже неправильно. Более того, Айра прекрасно помнила, как он на нее смотрел, когда она упала на боевой подготовке. Помнила его глаза. Не могла забыть выражения его лица. И неожиданное появление его ученика не могло ее не встревожить.

Но лучше уж иметь в учителях Бриера, чем самого мастера Викрана. И постараться сделать вид, что не беспокоишься о результатах подобного обучения, иначе рано или поздно дер Соллен поймет, что она знает, кто тащил ее на руках до лечебницы и бесцеремонно считывал ее ослабшую ауру.

– Ну что, начнем? – со смешком спросил Бриер, когда они достигли нужного места. – Признаться, хоть я и помогал когда-то однокурсникам, мне еще ни разу не доводилось выступать в качестве персонального тренера. Так что… не пойми превратно, пожалуйста… мне нужно сперва на тебя посмотреть. В смысле, понять, насколько развито твое тело.

Айра вздрогнула.

– Прости, что?

В тот же момент от дверей в ее сторону молнией метнулся мохнатый комок, а секундой спустя между ошарашенной хозяйкой и не менее ошарашенным парнем встал оскалившийся крыс.

– Ого! – отступил юноша, опасливо уставившись на Кера. – Метаморф… кто бы мог подумать?!

– Бриер, ты в своем уме? – холодно осведомилась девушка. – Мне что, прикажешь раздеваться?

– Зачем? – непонимающе посмотрел он.

– Но ты сказал…

Бриер вздохнул и на всякий случай отступил на шажок.

– Прости, я неправильно выразился. И ты, – он выразительно взглянул на сердитого крыса, – тоже прости. Я не собирался обижать твою хозяйку и имел в виду только то, что, прежде чем приступать к занятиям, мне нужно знать, насколько она к ним готова. Справится ли с нагрузками. И могу ли я начинать сразу со второй ступени обучения. Но для этого ей придется выполнить несколько простых упражнений, чтобы стало ясно, насколько серьезная нам предстоит работа. В противном случае я рискую получить к следующему уроку ходячий полутруп со слезами в измученных глазах.

Кер недовольно заворчал.

– Значит, раздеваться не надо? – осторожно уточнила Айра, машинально успокаивая метаморфа.

– Просто делай, что я скажу, и все будет хорошо… Не сердись, я не причиню ей вреда, – с серьезным видом обратился юноша к Керу. А когда тот все-таки умолк, облегченно вздохнул. – Отлично. Не хотелось бы с тобой ссориться. Ну что, попробуем?

Айра тихонько вздохнула.

– Давай.

– Тогда для начала сцепи руки за спиной и попробуй поднять их как можно выше. Корпус старайся не наклонять, руки должны быть прямыми.

Она с удивлением повиновалась, но быстро замерла, почувствовав, как заломило в плечах.

– Неплохо, – скупо похвалил ее попытку Бриер. – А теперь опусти одну руку вниз, вторую подними, заведи за голову, а потом постарайся свести обе руки вместе. Так, чтобы пальцы не просто коснулись друг друга, а сцепились в замок… не получается? Слишком тянет в плечах? Ничего страшного, бывает. Теперь положи руки на пояс и попробуй прогнуться назад… насколько сможешь… ничего, все нормально, не бойся… если что, я тебя поддержу… что, уже все?! Дальше никак?

Айра, застыв в неудобной позе, огорченно кивнула.

– Ну что ж… попробуем по-другому, – юноша деликатно кашлянул и кивком позволил ей выпрямиться. После чего снял со стойки с оружием веревку и, сложив ее несколько раз, чтобы получился короткий отрезок, протянул. – Возьми-ка.

Айра, поморщившись от неприятных ощущений в спине, без лишних слов забрала веревку.

– Разведи руки в стороны, – тут же скомандовал Бриер. – Нет, не слишком далеко. Но веревка должна быть постоянно натянута… да, вот так. А теперь попробуй снова завести их за голову. В локтях не выпрямляй! Да… молодец… еще немного… совсем чуть-чуть… спину держи! Гм. А еще дальше можешь?

– Нет, – выдохнула девушка, непроизвольно снова прогнувшись в пояснице, и чуть не вздрогнула, когда сзади послышался смешок от пробегающих мимо учеников.

– Наплюй, – отмахнулся Бриер, перехватив ее взгляд, в котором появилась неподдельная досада. – Забудь, что они тут есть, и возвращайся в исходное положение. Ничто иное не имеет значения. Только ты и твоя разминка. Поняла? Умница. А теперь наклонись и постарайся коснуться пальцами пола. Та-ак, хорошо…

– Со мной хорошо? – уточнила девушка, стараясь правильно выполнить хотя бы одно упражнение. Но, увы, не дотягиваясь до пола почти на половину ладони.

– И с тобой тоже, – Бриер наконец отодвинулся и надолго задумался. – Ладно. На первый раз хватит. Насколько я понял, ты раньше не занималась?

– Нет.

– И рапиру в руках не держала?

– Это так заметно?

– Да, – кивнул Бриер. – Причем у меня возникло впечатление, что ты несколько лет вообще ничего не делала. Даже не шевелилась. И ни разу не нагружала мышцы работой, потому что они довольно вялые. Но в то же время и не слабые, как можно было бы ожидать от человека, ни разу не касавшегося оружия. Так что, полагаю, тебе нужно их всего лишь подтянуть. После чего можно будет приступать к настоящим занятиям.

Айра снова кашлянула.

– Прости, я не совсем поняла: ты меня похвалил сейчас или обругал?

– И то, и другое, – хмыкнул парень. – Ты слаба для реальных нагрузок, но при этом я очень благодарен тебе за доверие. Обычно этот момент проходит нелегко, и требуется немало времени, чтобы убедить девушку, что изучение ее тела не имеет никакого отношения к приставаниям.

– Ладно, а что дальше? Заставишь меня бегать, как остальных?

– Нет, – качнул головой Бриер. – Мастер Викран показал мне систему упражнений, позволяющую добиться такого же результата, как занятия Дербера, но за более короткое время. И тебя я тоже научу. Конечно, с первого раза ее нелегко осилить, но со временем ты привыкнешь. А когда сможешь повторить без перерыва хотя бы трижды, вот тогда и станет понятно, насколько ты готова продолжить обучение. Ты какие-нибудь стойки знаешь?

– Все.

– Не понял… – озадачился парень.

– В теории я знаю все, – призналась Айра. – Мне господин Дербер велел освоить методички, и я их запомнила. Но вот на практике еще ни одну не пробовала.

– Занятно… можешь что-нибудь показать? Например, «всадника»?

Айра послушно припомнила нужную страницу и постаралась повторить рисунок: ноги расставлены почти вдвое шире плеч, немного согнуты в коленях, корпус прямой, руки подтянуты к туловищу и согнуты в локтях, пальцы сжаты в кулаки, стопы развернуты параллельно друг другу… ужасно неудобно. Особенно оттого, что нижняя половина тела так и норовила уйти куда-то назад, локти постоянно расходились в стороны, да и бедра, ко всему прочему, с непривычки сразу начало ломить.

Бриер качнулся, чтобы поправить, но она вдруг широко распахнула глаза, ее радужки вспыхнули сиреневыми искрами, на лице появилось сосредоточенное выражение, будто она выслушивала наставления невидимого учителя, а затем – он глазам своим не поверил! – вдруг выровнялась, правильно распределила вес, обрела неожиданное равновесие и встала так, словно не один год тренировалась!

– Вот, – выдохнула Айра, когда мимолетное видение со знакомым горластым воином покинуло ее голову. – Но это ужасно тяжело.

– Неплохо, – юноша оценивающе обошел ее по кругу. – Не качайся – ты не на судне. И не напрягай плечи – на тебя пока никто не нападает. Пальцы разожми, руки пусть останутся в этом положении… так, только еще спокойнее… хорошо. И голову подними выше. Не надо следить за своими ногами, иначе ты не будешь видеть, что делает противник.

Айра честно попробовала выполнить то, что он сказал, но быстро потеряла равновесие и поспешно выпрямилась, чтобы не упасть.

– Как насчет «копейщика»? – заинтересованно спросил Бриер.

– Попробую, – обреченно вздохнула девушка. А затем выдвинула левую ногу вперед, при этом практически полностью выпрямив правую, присела поглубже, распределяя вес сразу на обе конечности, согнутые в локтях руки выставила перед собой, корпус развернула… и снова чуть не упала. Если бы он не подхватил под локоть, точно бы рухнула.

– Не так, – покачал головой юноша. – Выпрямись. Еще. Правую ногу отставь в сторону. Вот так… да. Теперь снова присядь, только поглубже… знаю, что неудобно и ноги свинцом наливаются, но надо потерпеть… молодец, у тебя отлично получается!

– Да? – с сомнением покосилась Айра, когда он поправил положение рук и сдвинул левую стопу так, чтобы она встала параллельно правой. – Мне кажется, я похожа на деревянную колоду, которую пытаются согнуть.

– Это пока. А потом я покажу тебе, как делать растяжку, и ты поймешь, что на самом деле это не так уж трудно. Давай-ка поменяй ноги и повтори то же самое.

Она послушно выполнила.

– Вот видишь, – ободряюще улыбнулся Бриер. – Во второй раз уже легче. И ты почти не ошиблась.

– Ну, спасибо!

– Не за что.

– Слушай, учитель тебя тоже так готовил?

Парень странно хмыкнул.

– Нет. В отличие от тебя, мне приходилось до всего доходить самому. Когда я делаю что-то неправильно, мастер Викран один раз предупреждает, а на второй наказывает. Палкой. Или магией. Или заламывает руку, если не успею ее вовремя отвести. Иногда рапирой «помогает». В общем, как ему вздумается, так и делает. Я по первости столько синяков заработал, что думал – никогда не сойдут. Порой живого места не было – одни кровоподтеки и ссадины. Увидела бы меня матушка, точно решила бы, что пытают. Хотя сейчас уже стало полегче.

Он вдруг задрал рукав, и Айра увидела сочный багровый след на его предплечье, оставленный, несомненно, железной рукой наставника. Причем след совсем свежий, буквально вчерашний, который еще долго не сойдет с кожи.

– Почему ты не воспользовался исцеляющим заклятием? – ошеломленно спросила она.

– Мне запрещено.

– Что?!

– Увы, – невесело улыбнулся Бриер. – Учитель считает, что это лучше помогает осознать ошибки. Он позволяет мне лечить себя магией только когда раны слишком велики. Например, если сломана рука или нога, то это не позволит продолжить обучение. Или же если ожог настолько большой, что из-за него просто не подняться с постели… однажды меня опалило так, что на груди ни клочка кожи не осталось. Я тогда не успел увернуться от его колеса, вот и получил по заслугам. А господин Лоур хлопотал надо мной целых два дня. И вот с тех пор я стараюсь не попадаться учителю под руку.

У Айры закаменело лицо.

– У тебя очень жестокий наставник.

– Зато опытный, – возразил Бриер. – И вообще, нельзя научиться плавать, ни разу не заходя в воду. А он не жестокий – просто строгий. Никто так не владеет боевыми заклятиями, как он. И я, если хочу стать охранителем, должен достичь, как минимум, его уровня.

– А ты хочешь стать охранителем?

– Да, – кивнул парень, и она вдруг нахмурилась. – Разве есть более полезное занятие для боевого мага, чем хранить жизни других, оберегая их от исчадий Занда?

Айра нахмурилась еще больше, испытывая двойственное чувство, но промолчала. Пока она не до конца определилась в отношении Занда, многого не знала и не все помнила. Зато она точно знала другое – Занд и его обитатели спасли ей жизнь. Пускай случайно, но это было. И хотя бы поэтому она не могла испытывать к нему ни страха, ни ненависти, ни злости. А неосторожное высказывание ученика мастера Викрана ей не понравилось – слишком уж оно отдавало его холодностью и непримиримостью.

– Ладно, вставай поудобнее, – вдруг махнул рукой Бриер. – Будем тебя разминать и готовить.

– К чему это? – с подозрением посмотрела Айра.

– К настоящей работе.

– Да? А это что было?

– Это? – насмешливо хмыкнул он. – Всего лишь пробный тест и маленькое лирическое отступление.

Глава 7

Из тренировочного зала Айра выползла с ощущением, что наконец-то знает, каково приходится креветкам, которых безжалостно выковыривают из панциря. У нее совсем не осталось сил. Она, как никогда, была близка к тому, чтобы последовать совету Бриера и от души проклясть его вместе с мастером Викраном, отправившего ученика отрабатывать свою ошибку к первокурсникам.

Сдержалась только потому, что умница Кер вовремя потерся носом о ее щеку, а сам Бриер посмотрел с неподдельным сочувствием.

– Прости. Я знаю, что это такое, но по-другому не получится.

– Да я… понимаю… – прерывисто выдохнула она, с трудом выходя в коридор на дрожащих ногах. – Просто никогда не думала, что может быть… так плохо. Кажется, эта твоя разминка – самая страшная пытка, которую только мог изобрести человек. Надеюсь, это был не твой учитель?

– Нет. Тебе помочь?

– Спасибо, обойдусь.

Бриер сконфуженно прикусил губу: Айра была бледна и едва могла переставлять натруженные ноги.

– Наверное, я перестарался, – виновато признался он. – Прости. Может, зайдешь к леру Лоуру?

– Чтобы он запер меня в лечебном крыле еще на неделю? Нет, спасибо. Я как-нибудь сама справлюсь.

– Айра…

– Отстань, – вяло отмахнулась она. – Сейчас приду, рухну в кресло и буду спать, спать, спать…

– Тогда ты не туда идешь. Тебе надо было налево.

– Без тебя знаю. Но я еще должна в оранжерею заглянуть – у меня Листик не полит и Иголочка ждет перед сном.

– Кто? – изумленно остановился парень.

– Увидишь… когда-нибудь, – тихо простонала она, мучительно медленно спускаясь по лестнице. – Будет время, приходи, я вас познакомлю.

– Так я, вообще-то, туда и шел.

– Зачем?

– А как еще? Проход между нашими корпусами возможен только через оранжерею, – удивился Бриер. – В другом месте не пройдешь, не потревожив охранных заклятий. Да и там приходится немало постараться, чтобы охранник пропустил.

Айра непонимающе воззрилась на него.

– Что за охранник? Почему я его не видела?

– Да видела, просто не узнала, – хмыкнул он. – Потому что он – не человек, а один из подопечных мадам дер Ваги. Помнишь, на дальней от входа стене есть зеленый занавес из вьюнка?

– Конечно. Под ним даже стены не ви… ой! – вдруг ахнула девушка. – Там что же, есть дверь?!

Бриер кивнул.

– Нам тоже иногда ингредиенты для зелий требуются. А госпожа Матисса ведет не только Травологию, но и Зельеварение. Так что мы там частенько бываем, только на закрытой от первокурсников части и в то время, когда у вас нет уроков. Если нужно, она оставляет знак вьюнку, и он пропускает сюда тех, кто имеет допуск к занятию. Если опоздать или задержаться на этой стороне, он отсылает сигнал, что кто-то из учеников нарушил границы. И после этого такая круговерть начинается, что дураков нет с ним связываться. Правда, для меня мастер Викран вытребовал разрешение на целый месяц, так что я могу спокойно помогать тебе с боевой подготовкой.

Она, не дослушав, воскликнула:

– Вот как он туда попал!

– Кто?

Айра не ответила, но про себя подумала, что тот наглый вамп мог пробраться в закрытую оранжерею лишь одним способом – через спрятанную за вьюнком дверь. Вряд ли он рискнул бы потревожить охранные заклятия на стене – это было чревато, а одурачить неразумное растение опытному демонологу не составило бы особого труда. Нужно было лишь призвать родственную вьюнку сущность и занять его ее изучением на то время, какое требовалось пробыть на запретной территории. А Марсо говорил, что все вампы – отличные демонологи…

– Ладно, учту на будущее, – процедила она, мысленно сделав зарубку познакомиться поближе с этим чудо-вьюнком. – Бриер, значит, на сегодня твое время вышло?

– Да, – озадаченно отозвался юноша. – Если я в ближайшие пару минут не пройду обратно, учитель об этом узнает и наверняка накажет.

– За что?

– За то, что нарушил его приказ и пробыл тут дольше необходимого.

Айра кивнула.

– Покажешь, как это происходит?

– Конечно, пойдем, а еще лучше – побежим, не то я рискую нарваться на крупные неприятности.

Она с тяжким вздохом заставила себя спуститься с бесконечно длинной лестницы, а уже во дворе, проникшись нешуточным беспокойством молодого наставника, со скрипом перешла на бег. Но медленно, слишком медленно.

– Нет, – с сожалением признал Бриер. – Так мне не успеть. Побегу-ка я вперед, пожалуй. Не хочу получить дополнительный нагоняй. Извини, ладно?

Айра кивнула и проводила взглядом парня, который в мгновение ока преодолел расстояние до оранжереи, юркнул внутрь и исчез среди зеленых кустов. К тому времени, как уставшая девушка доковыляла до вьюнка, тот уже принял самый обычный вид, не желая признаваться в том, что прячет под собой самую настоящую, хоть и защищенную магией, дверь.

Она осторожно дотронулась до зеленого ковра, закрывшего дальнюю стену оранжереи почти на половину ширины и простиравшегося от самого пола до высокого потолка. Задумчиво провела пальцами по упругим стеблям, коснулась изящных листочков. Ощутила, как кольнуло ладони, и повернулась, чтобы уйти, оставив эту загадку на следующий раз, но тут на ее плече беспокойно завозился Кер, и Айра на мгновение обернулась. А потом увидела, как расходится в стороны живой занавес, и пораженно замерла.

Метаморф спрыгнул на землю и деловито обнюхал обнаружившуюся за вьюнком дверь – такую же широкую и стеклянную, как та, через которую Айра входила сюда каждый день. Только здесь поверх стекла было наложено какое-то мудреное заклятие наподобие охранной сети, а ниточки от него тянулись все к тому же вьюнку и, подчиняясь неведомому знаку, следом за ним отодвигались в стороны.

Айра изумленно уставилась на освободившийся проход.

– Ничего себе!

Кер в ответ пренебрежительно фыркнул, не посчитав замаскированную дверь достойной своего внимания. Его не заинтересовал даже тот факт, что хозяйка могла спокойно пройти на территорию старших курсов и нагнать умчавшегося Бриера.

Айра заколебалась. Разумеется, ей было любопытно взглянуть, что творилось за таинственной дверью. Что за деревья там росли и что за кусты виднелись сквозь мутноватое стекло. Там ли живут виары и вампы, так ли сильно отличаются они от обычных людей. И почему старшекурсников так надежно отгородили от адептов первого года обучения.

Но тут за спиной хлопнула входная дверь, затем послышался голос госпожи Матиссы, распекающей нерасторопного ученика. Что-то предостерегающее проворчал Кер, и она со вздохом отступила от прохода.

Ладно, в другой раз.

Интересно, пропустят ли ее в следующий раз?

Она прислушалась к себе и неожиданно поняла: да, пропустят. Кажется, благодаря Занду даже самые агрессивные растения в ее присутствии становились на удивление покладистыми. Более того, принимают ее за свою. Будто чувствуют слабый аромат магии Занда. Слышат биение его большого Сердца. И не решаются противиться этой силе.

«Чудесно, – подумала Айра, заторопившись к Иголочке. – Надо будет узнать побольше у Бриера насчет этой дверки, и возможно, в следующий раз он не откажется показать мне свой корпус».

В комнату она, разумеется, этим вечером не вернулась – сразу после оранжереи отправилась к Марсо. Призрак, конечно же, заметил ее плачевный вид и в свойственной ему манере поинтересовался, кто, чем и как долго ее бил, чтобы довести до такого жалкого состояния. Айра честно призналась, что никто, и в ответ на недоверчивое хмыканье пересказала весь комплекс упражнений, начиная с растяжки, в который ее посвятил ученик мастера дер Соллена.

Признаться, она ожидала, что Марсо ехидно похихикает, однако он, на удивление, нахмурился и надолго замолчал, осмысливая новости.

– Говоришь, Бриер? Знаю, знаю, – задумчиво пробормотал он наконец. – Действительно, неплохой маг. Викран его уже два года натаскивает, и мальчик делает большие успехи. Очень странно, что он отправил парня к Дерберу за какую-то глупость… паренек удивился, когда тебя увидел?

– Не особенно, – озадаченно припомнила Айра.

– Очень интересно. А Керу?

– Ему удивился сильно, – с улыбкой сказала она. – Но узнал и немедленно стал очень вежлив.

– Еще бы. Твой малышок умеет произвести впечатление. Комплекс Викрана он показал тебе весь?

– Да. Двадцать упражнений и растяжку. И велел повторять в любое свободное время, чтобы побыстрее привыкнуть.

– О, милая моя, да у тебя, наверное, совсем нет сил!

– Ни капельки не осталось, – призналась она, присев на краешек волшебного кресла. – А завтра еще и заболит, наверное. Вот уж не думала, что это будет так трудно… кстати, ты не знаешь заклятия, способного снимать боль?

– Знаю. Но тебе придется его выучить и использовать самой.

– Давай, – обреченно согласилась девушка. – Без него я завтра не встану.

– Уж это точно. Давай-ка мы сегодня третьей книгой возьмем справочник целебных заклинаний, а то, чует мое призрачное сердце, очень скоро без него тебе будет не обойтись.

– А как же ты?

– Ничего, потерплю до завтра. Мне же некуда спешить: впереди – вечность. Так что днем позже, днем раньше… нет смысла портить тебе жизнь четвертой книгой, когда ты и с тремя едва справляешься.

– Но, Марсо…

– Никаких «но»! – строго оборвал ее дух. – Еще не ночь, так что ты сейчас же засыпаешь, быстро считываешь, а потом я тебя бужу, помогаю с Озарением, лечением… после этого ты снова уснешь, а утром побежишь умываться как ни в чем не бывало.

Айра улыбнулась и, проследив за тем, как он стремительно исчезает среди многочисленных стеллажей, рассеянно почесала Кера.

– Знаешь, иногда мне кажется, что он видит меня насквозь.

Метаморф скептически фыркнул, а затем свернулся на ее коленях клубком, подставляя мохнатый бок, чтобы ей было удобнее.

* * *

Следующий день, как следовало ожидать, стал еще тяжелее, чем предыдущий. Начать с того, что Марсо полночи не давал ей спать и с ворчанием заставлял войти в состояние Озарения, чтобы, как он выразился, «эта упрямая, неловкая и неуклюжая адептка явилась на уроки не умирающей устрицей, а хотя бы внешне похожей на приличную ученицу».

Айра же его старания не только не понимала, но никак не могла взять в толк, для чего использовать Озарение для такой, в сущности, мелочи, как ее растянутые связки.

Призрак, разумеется, бурчал и всячески выражал недовольство, а потом заподозрил, что она просто еще ни разу не испытывала состояния внутреннего прозрения. После чего взъярился по-настоящему, обругал некрасивыми словами лера де Сигона, утонченного и высокомерного эльфа, не преминул упомянуть молчаливого и строгого господина Огэ… а потом так же неожиданно успокоился и заявил, что так, наверное, даже лучше. Потому что у него нет никакого желания просвещать живых коллег относительно того, где и когда Айра заполучила себе в компаньоны столь странного защитника, как метаморф. А еще он сказал, что им совсем не нужно знать, что она некогда коснулась Сердца Зандокара и осталась жива.

Айра на эту прочувствованную речь неловко помялась и запоздало признала, что временами действительно слышит биение чьего-то Сердца. То совсем рядом, то, наоборот, неимоверно далеко. Но каждый раз ей неизменно становится плохо, а потому она старается о нем даже не думать. А поскольку каждая попытка достигнуть Озарения всегда знаменуется слабостью и мутным сиреневым туманом, то она всеми силами старалась не допустить нового обморока.

Марсо, услышав об этом, на долгий миг онемел. А когда Айра упомянула о Зорге, из-за которого ей приходилось выныривать из забытья в самый последний момент, издал какой-то странный звук и растерянно опустился на краешек стола, уставившись на девушку так, словно увидел первый раз в жизни.

Потом он немного помолчал. Подумал. Наконец очень напряженным голосом попросил описать непонятные приступы поподробнее. А когда Айра послушно рассказала, вообще умолк на полчаса. После чего снова ожил и предложил продемонстрировать.

Она честно попыталась и без труда достигла уже знакомого состояния полусна-полуяви, в котором ее посещали видения и слышались многочисленные голоса.

Вот и сейчас она на какое-то время утратила собственное «я» и стала сперва седой женщиной, обожающей поучать молоденькую правнучку, затем – мудрым цветочником, у которого была на редкость нерешительная дочь, юным учеником в тренировочном зале, ворчливым писателем… чужие судьбы сменяли друг друга так быстро, что Айра не всегда успевала понять, где кончается одно видение и начинается другое. Голоса в голове постоянно плыли, сливались, временами переходя один в другой. Перед внутренним взором мелькали десятки лиц, сотни интерьеров, множество различных мест, где она никогда не бывала прежде. А затем перед ее глазами снова возникла гигантская поляна с уже знакомым Деревом. Только на этот раз оно было раза в два крупнее и имело листву сочного лилового оттенка.

Что самое удивительное, никаких эльфов возле него не было. Зато была Айра, со всех сторон окруженная тесной изгородью из игольника. И она точно так же, как лер Легран недавно, с тихим стоном выпадала из толстого ствола, поддерживаемая за обнаженные плечи тонкими ветвями. Бледная, растрепанная, с такими же светлыми волосами, как сейчас, в которых еще не блистала длинная лиловая прядь. И с багровым пятном на груди, под которой больше не было никакой раны…

Айра вскрикнула и пришла в себя, но от резкого движения не удержалась на краешке кресла и шлепнулась на пол, больно ушибив мягкое место. После чего со стоном потерла пострадавшую часть тела и, едва успокоив бешено колотящееся сердце, вернулась обратно, вопросительно воззрившись на отстраненно взирающего на нее призрака.

– Вот так, – невесело улыбнулась девушка. – Каждый раз одно и то же. Как только начинаю что-то припоминать, сразу теряю ориентацию, потом становится больно и меня будто вышвыривает из Озарения. Стыдно, конечно, но я так и не смогла удержаться в нем больше нескольких секунд. Хорошо, что мне пока запрещена практика, иначе позору было бы – не оберешься, ведь остальные уже свободно пользуются Озарением, а я…

– Вообще-то прошло около получаса, – бесстрастно заметил Марсо. – И самого Озарения, смею тебя заверить, ты достигла. Правда, в этот момент твой щит стал таким мощным, что я ничего не разглядел, но поверь: для первого курса твои результаты весьма и весьма впечатляющи.

Айра недоверчиво покосилась.

– Ты думаешь?

– Я же маг, хоть и мертвый. Могу отличить настоящее Озарение от протухшей яичницы. Ты его достигла, и это факт. Но твоя аура в это время… – призрак снова задумался. – Ты больше ничего не вспомнила?

– Нет. А что не так с моей аурой?

– Она стала больше. И вообще, у меня создалось впечатление, что она связана с кем-то… или с чем-то. Именно туда уходят твои силы и именно поэтому, мне кажется, тебе стало так плохо в прошлый раз.

– Полагаешь, это из-за того, что я была в Занде?

– Возможно. Но не думаю, что будет разумным кого-то об этом извещать.

– Да я и не собираюсь, – вздохнула девушка. – Просто хочу понять, что со мной. Где я была столько лет. И почему чувствую себя не двенадцатилетней девчонкой, которой когда-то умирала среди игольника, а словно бы прожила эти семь лет как обычно. Понимаешь? Я ощущаю себя на свой возраст! А ведь, наверное, не должна. Отец как-то рассказывал, что его друг отыскал в лесу воспитанного волками мальчика, который пропал всего в пять зим. Но он, когда вернулся к людям, и вел себя, как пятилетний. Рычал, кусался, боялся огня и в конце концов убежал обратно в лес, где его подстрелил по ошибке какой-то охотник. Разве со мной не должно было случиться что-то похожее?

– Не знаю, – признался дух. – Но я обязательно выясню. Ты запомнила заклинание?

– Да, конечно, – рассеянно кивнула она.

– Тогда давай попробуем. Только глубоко, как сейчас, в Озарение не входи. Я тебе потом подскажу, как это сделать, не переполошив своих учителей, а сейчас достаточно почувствовать его, но не касаться. Потому что когда ты это делаешь, твоя аура меняет цвет и становится такой же лиловой, как твои глаза. Как лиловый игольник. Как Перводерево…

– Дерево Огла? – нахмурилась девушка. – Да, я его видела. Причем один раз оно было золотым, а сегодня – почему-то сиреневым.

Марсо задумчиво оглядел ее снова.

– Это потому, что, по легенде, у Перводерева, выращенного Аллаэалем в центре Занда и ставшего прародителем всех деревьев на Зандокаре, было два семени. Одно из них забрали и вырастили восточные эльфы, а второе – западные. Я, когда был в Восточном лесу, однажды видел Дерево Огла. Издалека. Эльфы берегут источник своей долгой жизни от чужаков, но мне несказанно повезло. Так вот, в Западном лесу стоит точно такое же. И если те Деревья – лишь младшие дети Перводерева, что до сих пор, как говорят, стоит в центре Занда, то это – самое великолепное зрелище, о котором можно мечтать. Марриора в своих пророчествах упоминала, что именно благодаря Дереву Огла эльфы возрождаются снова и снова, не боясь ни ран, ни боли, ни смерти, ни забвения. Считается, что они живы лишь до тех пор, пока живут их Деревья, и что каждый золотой лист на них – это жизнь кого-то из Высокого народа.

– Вот как… – Айра вдруг прикусила губу. – Я не знала.

– Кстати, по той же легенде, у Перводерева сиреневые листья.

Она вздрогнула.

– Ладно, за дело, – вздохнул дух, не заметив ее волнения. – Закрой глаза и попробуй произнести заклинание…

После этого разговора Айра задумалась так надолго, что с трудом смогла освоить простейшее лечебное заклятие, чем вызвала неудовольствие Марсо, и едва не опоздала на урок по Практической магии, потому что после сеанса исцеления так устала и заснула так крепко, что призрак и метаморф с трудом ее добудились.

Одно хорошо: лер де Сигон был задумчив не меньше, так что даже не заметил опоздавшей ученицы. А рассеянно поприветствовав класс, знаком велел Айре подняться и как бы между прочим сообщил, что ее ждет в кабинете магистериус Альварис, причем немедленно, и крайне настойчиво советует поторопиться.

Она сперва удивилась. Потом обеспокоилась. И заподозрила, что у директора наверняка накопилось немало вопросов: по поводу ее появления, учебников (если он, конечно, успел переговорить с Мергэ и библиотекарем), поведения Зорга, невесть откуда взявшегося второго метаморфа. Наконец, необъяснимым угасанием, случившимся не далее как пару недель назад, причину которого не смог понять не только он, но и крупный специалист по всяким странностям – мастер Викран дер Соллен.

А если еще и лер Легран обмолвился насчет игольника, да плюс Дербер добавил про стойки, да стало известно, что в столовой она ни разу не появлялась, а большую часть времени проводила в оранжерее, в компании подопечных леди Матиссы…

Айра почувствовала, как у нее что-то дрогнуло внутри.

– Поспешите, леди, – поторопил ее лер Мергэ. – Лер Альварис не любит ждать. Вас проводят до самого кабинета.

Она встала и на негнущихся ногах вышла из класса. Оказавшись снаружи, огляделась в поисках обещанного проводника, но, кроме терпеливо поджидающего Зорга, никого не обнаружила. Правда, потом все-таки сообразила и, внимательно взглянув на загадочно улыбающегося дракона, обреченно вздохнула:

– Ну что ж, веди.

Глава 8

– Заходи, – раздалось изнутри, едва девушка занесла руку. – Заходи, дитя, не бойся – я как раз тебя жду.

Айра помялась и не слишком уверенно толкнула знакомую дверь.

– Как себя чувствуешь? – все с той же мягкой улыбкой спросил магистериус.

– Спасибо, лер, неплохо, – настороженно ответила девушка, переступая порог.

– Лоур уже допустил тебя к занятиям?

– Только к теории, лер. С практикой, он сказал, надо обождать.

– Что ж, разумно, – кивнул маг, поднимаясь из-за стола, а потом указал на ближайшее кресло. – Присаживайся. Нам нужно поговорить, а делать это стоя не слишком удобно, согласись?

Он терпеливо дождался, пока нервничающая ученица присела на самый краешек бархатного сиденья, и опустился в такое же кресло напротив. Не слишком далеко, чтобы не повышать голоса, но и не настолько близко, чтобы обеспокоенная девушка испугалась.

Айра, устроившись, выжидательно посмотрела на мужчину.

– Не бойся, – неожиданно рассмеялся магистериус Альварис. – Ничего плохого ты не натворила, и я позвал тебя не за тем, чтобы ругать или, чего доброго, отбирать твоего метаморфа. На мой взгляд, это совершенно неправильно, поскольку вы сблизились довольно давно и он однозначно признал тебя хозяйкой.

Кер согласно фыркнул, но глаза его оставались настороженными.

– Я не против, чтобы ты его оставила, – подтвердил маг в ответ на быстрый взгляд девушки. – И даже не возражаю, чтобы он посещал занятия. К тому же с некоторых пор влияние метаморфа на хозяина становится настолько же сильным, как и влияние хозяина на него, а мне бы не хотелось, чтобы одна из моих учениц начала ненавидеть эти стены. Так что, повторяю, я не против. Но, как ты понимаешь, с твоим появлением связано столько вопросов, что я не могу оставить их без внимания. Собственно, за этим и вызвал, пожертвовав ради правды крайне увлекательным занятием по Естествознанию и Практической магии.

Губы Айры наконец тронула слабая улыбка: лер ля Роже, если бы услышал слова директора, был бы на седьмом небе от счастья. Кажется, директор совсем не такой строгий, как ей думалось.

– Ну вот, ты уже улыбаешься, – вернул ей улыбку лер Альварис. – Это хорошо. Значит, мы найдем общий язык с вами обоими. Ты согласна со мной, дитя?

– Да, лер, – слегка расслабилась Айра.

– Прекрасно. Честно говоря, на моей памяти еще не было случая, чтобы о появлении ученицы на курсе становилось известно совершенно случайно и лишь тогда, когда она отучилась целый месяц. И хоть причина этой досадной ошибки уже известна, а сбой в системе охранных заклятий устранен, мне бы не хотелось повторения подобных оказий.

Она потупилась.

– Это не в укор тебе сказано, дитя, – по-своему понял ее директор. – Но в мои обязанности входит встретить новый курс при поступлении, наставить вас, так сказать, на путь истинный. С тобой у нас, к сожалению, ничего не получилось, так что в некотором роде я хочу исправить эту оплошность и с запозданием все же исполняю свою миссию. Не возражаешь?

– Нет, лер, – кашлянула Айра.

– Ну что ж… в таком случае, позволь представиться: Альварис аль дер Морра, архимаг, директор Академии высокого искусства и почетный член Ковена магов. Последние сорок лет курирую работу академии и отвечаю за наших учеников, начиная с момента их поступления и заканчивая выпускным балом, после которого они получают звание полноценного чародея. У нас, как ты знаешь, заведен строгий порядок, тщательно продуманное расписание, есть правила, с которыми тебя уже не один раз ознакомили, и несколько десятков корпусов, из которых тебе, как ученице первого года, разрешено посещать только те, что расположены на территории этой части академии. А именно: центральное и восточное крыло, библиотеку, тренировочный зал, внутренний двор и сад, оранжерею. Остальная территория до следующего года находится под запретом. Полагаю, Мергэ уже объяснил почему?

Айра кивнула.

– Он сказал, что пока мы не способны хорошо контролировать свою силу, находиться вместе с остальными курсами для нас небезопасно.

– Ну, небезопасно, скорее, для них, – хмыкнул директор. – Но в целом все верно. Есть, конечно, и другие причины, по которым мы держим вас отдельно, но эта на данный момент – главная.

«Конечно, – мысленно согласилась она. – О виарах и вампах вы молчите, и я бы ни за что не догадалась, если бы не наткнулась на Дакрала и ту лохматую троицу, которая его чуть не загрызла».

– Я поясню тебе еще кое-что, – продолжал лер Альварис. – Как правило, всех интересует, почему мы не объединяем курсы после первого полугодия, когда проходят первые инициации и годовой бал. Отвечаю: потому, что многие из адептов лишь к концу первого года окончательно осваивают границы своего дара. Поскольку разделять вас и расформировывать по разным курсам по мере овладения силой неудобно и хлопотно, то мы предпочитаем дать вам немного больше времени и продолжать обучение тем же составом, каким вы приходите в академию. Это, поверь мне, гораздо легче, чем перекидывать новичков из класса в класс, где они не только никого не знают, но порой и совершают ошибки в определении друзей и врагов.

«Ага, – снова подумала Айра. – Если бы Грэй Асграйв задумал задирать нос перед вампом старшего Клана или каким-нибудь виаром, ему бы этот нос, скорее всего, быстренько откусили».

«А поскольку большинство магов – потомки знатных семей, – тут же добавил внутренний голос тоном мудрого учителя, – то никому не нужны проблемы, связанные с гибелью кого-то из высоких наследников. Разумнее оставить курс цельным с самого первого года, когда все друг друга знают и понимают, кто чего стоит, а потом, по мере необходимости, дополнять их прошедшими первое обучение оборотнями и вампирами…»

– Как твои успехи в учебе? – неожиданно сменил тему лер Альварис.

Айра удивленно моргнула и с небольшой заминкой ответила:

– Мне кажется, неплохо. По крайней мере, учителя не жалуются.

– Леди Белламора упомянула, что у тебя проблемы с Озарением?

– Да, лер, – слегка напряглась она. – Но мне пока не позволяют с ним работать. Господин Лоур строго-настрого запретил на две ближайшие недели.

– Я знаю. С Дидерией ты все дела уладила?

– Да, лер.

– С бытовыми заклинаниями трудностей не возникло? – участливо поинтересовался маг.

– Нет, лер, я справляюсь, – снова кашлянула Айра, мудро промолчав о том, что справлялась и раньше, успев-таки разобраться с мудреными шкафами, сушилками и мойками.

– А сложности с одеждой решились?

Она неуловимо порозовела, только сейчас сообразив, какой замухрышкой выглядела среди обеспеченных всем необходимым сокурсниц.

– Да, спасибо. Я сначала не знала, у кого спросить, и не думала, что вообще можно. Но теперь все уладилось. Госпожа Дидерия принесла мне целый гардероб. И даже костюм для занятий с господином Дербером.

– Что ж ты раньше не спросила у подруг?

Айра прикусила губу.

– Я… не подумала, лер.

Директор только головой покачал и, кажется, уже понял: подруг здесь у нее не было.

Да, нелегко пришлось девочке. Но, как ни странно, она не пожаловалась даже Мергэ. Ни о чем не просила, не выясняла, не плакалась, когда раз за разом слышала насмешки. Просто жила, как получалось, и училась по мере своих сил.

Хорошо, что ее соседки не подозревают, что во все времена именно из таких вот неизбалованных, незнатных и никому не известных девочек с окраин нередко получаются весьма приличные чародейки.

Лер Альварис внимательно присмотрелся к Айре.

– Где ты родилась, дитя?

– В Аргаире, – тихо отозвалась она, снова ощутив болезненный укол в груди. – У нас была небольшая деревня в предгорьях, как раз возле реки. А там – дом, хозяйство, поле… я из небогатой семьи, лер. И у нас в роду никогда не было магов.

– Как зовут твоего отца?

– Звали, лер… его звали Ургал, – еще тише ответила Айра, чувствуя, как от накативших воспоминаний становится тяжело дышать и тоскливо сжимается сердце.

Маг странно наклонил голову.

– Почему «звали»? Он умер?

– Его убили, лер, – совсем неслышно уронила девушка и тут же прикусила губу. – Их всех убили: отца, мать, младшего брата… я видела тела соседей, видела их мертвые лица… собаку, лежавшую возле конуры… казалось, что она просто спит, но, когда я проходила мимо, она уже не дышала.

Айра вдруг зажмурилась, заново видя страшные картины, и стиснула руками подлокотники.

– Простите. Мне до сих пор все это снится.

– Как ты выжила, дитя? – сочувственно посмотрел лер Альварис.

– Убежала. За мной гнались, но мне удалось скрыться. Сама не понимаю, как уцелела, где потом жила, что делала… все как во сне, лер. Будто бы я была не я, а кто-то другой.

Невольно вспомнив свой сон, девушка вздрогнула и прижала метаморфа к груди. Как раз там, где когда-то была рана от чужой стрелы и где так надолго обосновалась боль, с которой лесной туман боролся семь долгих лет.

– Простите, лер, – прошептала она. – Это слишком тяжело – помнить что-то, о чем хочется забыть. У меня больше нет семьи, лер Альварис. Если бы не господин Териас, согласившийся мне помочь, я бы, наверное, снова спрыгнула с того обрыва, и тогда, вероятно, уже не выплыла бы на берег… никогда…

Маг резко встал и, сделав два шага навстречу, присел возле нее на корточки.

– Не надо, дитя, не плачь.

– Я не плачу, – внезапно подняла голову Айра и взглянула совершенно сухими глазами, в которых еще тлели слабые сиреневые искры. – С тех пор я разучилась плакать, лер. Во мне что-то умерло тогда. Быть может, я сама умерла? Не знаю. Порой мне кажется, что это именно так.

– Ты жива, дитя, – успокаивающе сжал ее ладонь директор. – И твои родные тоже живы… в тебе. Что бы ни случилось, они навсегда останутся в твоем сердце, и когда-нибудь ты услышишь их голоса, звучащие совсем рядом. Буквально за плечом.

Айра прерывисто вздохнула и на мгновение заглянула в глаза немолодого мага – в них светилось столько неподдельного участия, сочувствия и понимания, что она наконец нашла в себе силы улыбнуться.

– Спасибо, лер. Спасибо за то, что понимаете.

– Как же такое не понять? Я ведь тоже терял близких, – грустно улыбнулся лер Альварис. – Все мы кого-то теряли в этой жизни. Но мне кажется, что пока мы о них помним, они никогда по-настоящему не умирают. И каждый раз, когда нам нужен их совет, ненадолго возвращаются из мира духов, чтобы подсказать нам решение. Главное – верить, что они рядом. И тогда, возможно, в один прекрасный день мы поймем что-то очень важное.

Айра благодарно посмотрела на мага, а крыс проурчал что-то успокаивающее.

– Спасибо.

– Не за что, дитя, – со вздохом поднялся маг. – Рад, что сумел хоть немного тебе помочь. Иногда надо просто выговориться и дать слезам прорваться наружу.

– Я пока не могу, – невесело улыбнулась она. – У меня еще нет настоящих слез. Но, возможно, когда-нибудь я воспользуюсь вашим мудрым советом.

Он серьезно кивнул.

– И это будет хорошо. Кстати, тебе комфортно все время находиться рядом с метаморфом?

– Да, лер. С Кером всегда хорошо. Он никогда меня не бросит.

– Кер? – удивленно переспросил маг. – Ты дала ему имя?

– Конечно. Как же без него?

– И ты его принял? – он с неменьшим удивлением перевел взгляд на урчащего крыса. Тот согласно пискнул и нырнул под руки хозяйки, забираясь под ее ладони, как в уютный домик. – Надо же, как быстро… девочка, а он тебя не утомляет?

Айра изумленно подняла голову.

– Почему он должен меня утомлять?

– Потому что способен поглощать твою силу. Особенно если голоден, а перекусить негде и некогда. К чему у тебя большее сродство?

– К Земле, – ответила она. – А разве это важно?

– Конечно, – снисходительно улыбнулся директор. – Чем ближе ему по духу сила хозяина, тем теснее они могут сойтись, вплоть до полного слияния мыслей и аур. Это, конечно, бывает редко, но если твой Кер доволен качеством силы, которую ты ему неосознанно отдаешь даже сейчас, то это позволит вам сблизиться в максимально короткие сроки.

Айра слегка нахмурилась.

– То есть когда он голоден, то питается тем, что я ему отдам?

– Разумеется. Как думаешь, что позволяет ему так быстро и почти безболезненно менять обличья?

– Магия?

– Верно. Но поскольку своей у него нет, то он берет твою. Это и есть самое удивительное свойство метаморфов. Их умения во многом обусловлены уровнем силы хозяина. В том числе и то, сколько обликов сможет принимать метаморф.

– Вы хотите сказать, что чем сильнее маг, тем сильнее его зверь?

– Совершенно верно, – улыбнулся лер Альварис. – А поскольку твоя Земля восхитила даже лера Леграна, то я думаю, в скором времени Кер найдет себе третий облик.

Айра перевела взгляд на довольно зажмурившегося крыса, какое-то время изумленно рассматривала, словно никогда раньше не видела, а потом игриво пощекотала мягкое брюшко.

– Расти поскорее, Кер. И принимай какой хочешь облик.

– Смотри, не переусердствуй, – предостерег ее маг. – Слишком большая отдача может привести тебя к истощению. Тебе же не хочется провести еще пару недель в лечебном крыле у лера Лоура?

Девушка покачала головой: причина ее слабости была совсем иной. Маленький Кер никогда не причинил бы ей вреда. И даже если он забрал ее магию, чтобы защитить от Грэя и Викрана дер Соллена, то все равно – он не стал бы делать ей больно. А истинная причина – та, о которой и по сей день так настойчиво гадает мастер Викран, – на самом деле спрятана далеко-далеко. Где-то там, за Охранными лесами и живой изгородью из смертоносного игольника.

– Где ты его нашла? – с неподдельным интересом подался вперед магистериус. – Как приручила?

Айра улыбнулась шире, припомнила слова Марсо и неожиданно поняла, как следует себя вести, чтобы не сказать лишнего, но в то же время и не солгать. А потом в точности пересказала день своего появления в академии. Начиная с визита к господину Сатису и заканчивая встречей с метаморфом.

Лер Альварис слушал очень внимательно. Пару раз удивленно взглянул на успокоившуюся ученицу, но она не солгала ни единым словом – впервые увидела своего будущего защитника только здесь, в академии, сидящего на старом, покосившемся от времени столе. Сперва опасалась его. Сторонилась. Пару раз замечала его в коридорах, совершенно не подозревая, что хитрый метаморф просто присматривался к будущей хозяйке. Честно пыталась кормить, не подозревая, что непростого зверя отыскала на свою голову. А потом он и сам показал, на что способен, и с готовностью бросился защищать, когда в том возникла необходимость.

– Он чудный, – с улыбкой признала Айра, теребя серую шерстку.

Директор рассеянно улыбнулся в ответ.

– Да, я понял. Скажи, а волосы у тебя всегда такие были?

– Нет, лер, – заметно вздрогнула девушка, машинально проведя рукой по сиреневой пряди, оставшейся со дня ее смерти. – Это после побега из дома случилось. От страха, наверное.

– После уроков не устаешь?

– Нет, лер.

– А запоминаешь их хорошо?

– Я стараюсь, – скромно опустила она ресницы, затолкав мысль о Марсо на самое дно.

– Учителя тебя хвалят, – так же рассеянно обронил лер Альварис. – Морис искренне рад, что ты проявляешь интерес к учебе.

– Господин ля Роже? – уточнила Айра.

– Да. Ему нравятся твои ответы.

Она опустила взгляд и молча порадовалась звучащим в ее голове голосам. Все они были разными: маленькие дети, умудренные опытом старики, неопытные девчонки, учащиеся сражаться юноши, беззубые старухи… были ли они реальными? Или она просто придумала это? Жили ли где-то эти люди на самом деле? Живут ли где-нибудь сейчас?

Айра могла только догадываться. Но одно она знала точно – они, как и ее новое сердце, пришли из одного источника, из Занда. И уже по этой причине о них не следовало распространяться посторонним.

– Что ж, не буду тебя больше задерживать, – вдруг сказал лер Альварис, поднимаясь с кресла. – Хорошо, что ты зашла и мы наконец познакомились. Прости, что испортил тебе урок. И помни: если вдруг понадобится помощь или совет, пожалуйста, обращайся. Я всегда готов помочь своим ученикам.

Айра с готовностью встала.

– Спасибо, лер Альварис. Я запомню.

– Ну, ступай тогда. Удачи вам обоим. Надеюсь, на экзаменах я не буду разочарован вашими успехами.

– Мы постараемся, лер.

Директор с улыбкой кивнул, отпуская ученицу, и Айра, отвесив уважительный поклон, быстро покинула кабинет, все еще прижимая метаморфа к груди.

Кер не протестовал. И лер Альварис это тоже заметил. Поэтому, едва за ней закрылась дверь, повернулся к окну, неуловимо нахмурившись и теребя короткую русую бородку. Наконец взглянул на дрогнувшую от порыва ветра занавеску и коротко бросил:

– Что думаешь?

– Она не лгала, – раздался из пустоты тихий голос, заслышав который Айра, если бы все еще была в кабинете, точно вздрогнула бы от неожиданности.

– Я знаю. Но вопросов у меня меньше не стало.

– Согласен. Девочка необычная.

– Присмотри за ней, – властно приказал директор, и за окном промелькнула стремительная тень.

– Да, учитель. Я все сделаю.

Лер Альварис удовлетворенно кивнул и вернулся к оставленным на столе бумагам.

Глава 9

– Так. Поясняю еще раз, – терпеливо повторил Марсо, дождавшись, когда Айра поднимет глаза и сосредоточится. – Озарение – это не сон. Не нужно в него проваливаться, как в пуховую перину. Твоя задача – почувствовать его, приблизиться и коснуться… только дотронуться, а не пропадать там без следа. А потом краешком сознания так и держать его за кончик, направив все внимание на создание заклятия. Теперь тебе ясно?

Девушка послушно кивнула.

– Тогда повтори.

Она со вздохом прикрыла глаза и попыталась призвать свой странный, не слишком любимый туман. Скрупулезно выполняя рекомендации учителей, она постаралась дышать ровно, размеренно. На три счета вдох, на три – выдох. Голову очистить от посторонних мыслей. Не бояться. Не думать. Не ждать исполнения заветных желаний. Просто дышать, тянуться куда-то внутрь и нащупывать в себе извилистую тропку к пониманию.

– Хорошо, – подбодрил ее призрак, летая вокруг белесым облачком. – Еще… медленно и плавно, как будто ты – тигрица на охоте, а твоя дичь ни о чем не подозревает. Не спугни ее, не шуми, не дыши, как Кер во сне… не так, клыкастый! Не лезь, когда мы работаем, а то она никогда не научится!.. Айра, не отвлекайся!

Девушка вздрогнула и поспешно закрыла глаза, отстраняясь от недовольного метаморфа и сварливого духа.

Вдох – выдох… спокойно, надо быть спокойнее. Еще немного терпения, и все получится. Я умею это, я знаю… у меня уже не раз получалось. Вдох – выдох… надо только подойти теперь медленно, а не как в прошлые разы – с разбега…

Айра без особого удивления отметила, как ее снова обволакивает чувство безмерного покоя. Как постепенно в нем гаснут звуки, пропадает реальный мир. В глазах появилось и стало стремительно наплывать лиловое облако, готовое поглотить ее целиком. И в нем было тепло. Хорошо. И очень спокойно.

– Айра, назад!

Она вздрогнула от резкого окрика и поспешно отстранилась, боясь потерять ощущение покоя, но не желая сердить друга.

Конечно, он был прав: туман для нее – это ключ. У каждого он свой, этот ключ: у кого-то огонек, у кого-то – маленький остров посреди безбрежного океана. Кто-то слышит пение ветра, а вот Айра видела туман. Тот самый, сиреневый, в котором когда-то едва не утонула. Оставалось просто встать в его центр и зачерпнуть немного ладонью. А потом поднести к лицу и тихо прошептать нужное заклятие.

– Гори, – шепнули ее губы, сдунув с раскрытой ладони крохотный сиреневый клочок. В тот же миг в груди заныло. Правая рука внезапно потяжелела, а затем… в уши ворвался истошный вопль:

– Ты что творишь?! Хватит!

Айра ойкнула от неожиданности и отдернула руку, одновременно открывая глаза. Но увидела пылающее алое зарево прямо перед собой, поняла, что это – ярко горящий стол, на котором настоящим факелом полыхала стопка чистой бумаги, и ошарашенно замерла.

Так вот как оно бывает? Неужто я и правда магиня?!

Но возникшее было чувство гордости мигом испарилось, потому что над ухом почти сразу знакомый голос завопил:

– Гаси! Гаси, кому сказал!

Айра непонимающе посмотрела на мечущегося над столом призрака.

– Да что ж за глупая девчонка! Хочешь, чтобы все хранилище сгорело?!

Айра наконец опомнилась и заозиралась в поисках ведра с водой. Подскочила с кресла, завертелась, уже чувствуя, как першит в горле, и с ужасом видя, с какой дикой скоростью пламя пожирает старое дерево. Потом вспомнила, что в подвале воды сроду не было, и, сгорая со стыда, рывком содрала с плеч свою мантию.

Всевышний с ней, с одежкой, лучше уж без нее остаться, чем испортить Марсо репутацию.

– Да не так! – простонал призрак, когда она бросила на стол защитную мантию, пытаясь прибить ею лютующее пламя. – Вели ему угаснуть, и все! Это же твое создание! Прикажи, и оно послушается! Да быстрее, пока сама не спалилась!

– Хватит! – послушно крикнула она, и огонь тут же угас.

В хранилище наступила тишина.

– Ну, слава Всевышнему… Айра, ты в своем уме?! – первым опомнился Марсо. – Ополоумела?! Вызывать сюда огонь, зная, что вокруг одна бумага?!

– Прости, я нечаянно, – пробормотала девушка, пятясь от разбушевавшегося мага. – Я все сделала, как ты велел: коснулась и призвала.

– Кто тебя просил обращаться к огню?!

Айра беспомощно развела руками.

– Оно само.

– Что значит «само»?!

– Ты не сказал, что нельзя!

– А ты не могла догадаться?!

Она сникла. А потом оглядела картину разрушений и окончательно расстроилась: на столе не осталось ни одной целой вещи – ни бумаги, ни тетрадки, ни карандаша, ни даже самой столешницы. Неведомый огонь сожрал все, до чего смог дотянуться. Чудо, что на кресло не перекинулся или на полки с бесценными древними рукописями. Зато хранилище заволокло едким дымом, в нем остро пахло гарью, над несчастной мебелью вился сизый дымок, а над ним в позе карающего ангела застыл разгневанный призрак, с яростью глядя на новоявленную магичку.

– Прости, Марсо, – жалобно хлюпнула она носом. – Я сейчас все исправлю.

– Как ты исправишь?! – раздраженно рявкнул дух. – Стола, считай, нет! Бумаги сгорели! Повсюду воняет! А магией от хранилища теперь несет так, что сюда скоро директор самолично прибежит – выяснять, откуда у меня взялись силы на такой катаклизм!

Айра вжала голову в плечи.

– Знаешь, что со мной будет, если он узнает, что я тебя сюда пустил?!

– Прости…

– Ты… ты…

Она зажмурилась и, буквально ухнув в туман с головой, зачерпнула его сразу двумя руками и почти крикнула в пустоту, отчаянно боясь испортить все еще больше:

– Верни мне стол! Сделай так, как было! Немедленно!

В груди стало пусто и тоскливо, будто оттуда заживо вытянули душу. От резкой слабости у девушки подкосились ноги, в глазах потемнело, в висках застучали молоточки, в голове зашумело, загудело, почти забили невидимые колокола. А сквозь них, как сквозь вату, пробился испуганный писк спрыгнувшего с кресла метаморфа и горестный вопль Марсо:

– Айра!

Девушка с тихим стоном опустилась на каменный пол и прижалась повлажневшим лбом к первому, что попалось под руку, – к деревянной, слегка прокоптившейся, а теперь стремительно очищающейся от гари ножке стола.

Она тяжело дышала, по лицу струился холодный пот, пальцы отчаянно дрожали, а в ушах по-прежнему звенело и гремело на все лады. Казалось, ее вывернули наизнанку, вытрясли, лишив всех сил, выколотили, как запылившийся половичок, просушили, а потом небрежно бросили обратно – пустую и ужасно вялую.

– Айра! Да что ж такое-то?! – схватился за голову призрак. – Кер! Кер, чудовище! Живо сюда! Помоги ей! Всевышний, что же мне так не везет?! Будь у меня хоть капля настоящей магии… хоть частичка… Кер, нет! На грудь лезь! К сердцу! И тянись к игольнику, быстрее!

Айра наконец смогла отдышаться и машинально прижала взъерошенного, дрожащего от внезапного испуга метаморфа. Обняла его, притянула к груди, уткнулась лицом в его мягкую шерстку и так замерла, чувствуя, как постепенно уходит дикая слабость, проясняется в глазах, перестают трястись руки, а в ноги возвращается тепло.

– Марсо?

– Живая… – с неимоверным облегчением выдохнул призрак. – Айра, открой глаза! Посмотри на меня и скажи, что ты живая! Немедленно, пока со мной удар не случился!

Девушка с трудом подняла отяжелевшие веки.

– Жи-ва-я… а как стол?

– Да какой стол?! Плевать мне на стол! Ты что с собой сотворила?!

– Н-ничего. Просто вернула все как было… – прошептала она, едва ворочая языком.

– Горе ты мое! Да кто ж тебя просил?! Трансфигурация неживого – это уровень третьего курса, а ты… Айра… Айра, не смей падать в обморок!

Девушка помотала головой, прогоняя мушек перед глазами и, отпустив притихшего крыса, попыталась приподняться. Но в последний момент решила не искушать судьбу и просто забралась в кресло, истратив на этот подвиг последние силы. После чего свернулась клубком, благодарно чмокнула Кера, который отдал ей часть своих сил, и пробормотала:

– Марсо, прости меня, пожалуйста. Не сердись. Я больше не буду. Только разбуди нас утром, хорошо?

Призрак с совершенно несчастным видом завис над сонным креслом, но Айра этого уже не видела, потому что крепко уснула, все еще не понимая, что натворила, и по-прежнему прижимая к груди уставшего метаморфа.

– Айра? – у него дрогнул голос. – Ты как?

Девушка сладко зевнула и, подложив под щеку вторую ладошку, окончательно замерла, мерно дыша и стремительно выправляя ауру после сложного колдовства.

Он какое-то время висел на одном месте, изучая ее усталое лицо, потом обернулся, долгое мгновение изучал безупречно чистый стол, на котором, как и минуту назад, возвышалась ровная стопка белоснежной бумаги. Затем покачал головой. Мысленно обругал себя за то, что не предупредил о возможных последствиях. А потом поднял с пола прокопченную мантию и заботливо набросил Айре на плечи.

– Спи, девочка, – шепнул едва слышно. – Спи. И пусть тебе приснятся хорошие сны.

* * *

…Она снова была в лесу. На этот раз – в простом, обычном и красивом до умопомрачения. Неподалеку журчала наполовину скрытая туманом речка, под ногами пружинил густой травяной ковер. А окружившие пологий берег деревья совсем не походили на смертоносный игольник, к которому было страшно даже приблизиться.

Этот лес словно специально был создан, чтобы по нему гуляли. Овеянный дыханием осени, он неумолимо притягивал к себе взгляды, поражал роскошным желто-красным нарядом. Так и манил прогуляться по узким тропкам, наслаждаясь благословенной тишиной и покоем.

Айра подняла голову и принюхалась, не слишком отдавая себе отчет в том, зачем это сделала. А затем спохватилась и поняла, что это не она подняла голову, а кто-то другой. Кто-то мохнатый и четвероногий, в чьем теле ей вдруг довелось оказаться.

Поколебавшись, она осторожно подошла к воде и взглянула на собственное отражение. Какое-то время неверяще изучала вытянутую волчью морду и пушистую серую шубу, укутавшую ее от кончика носа до удивленно дрогнувшего хвоста. Затем изумленно приподняла одну лапу, вторую. И едва не села прямо в воду, когда осознала, что произошло.

«Всевышний…»

Из пасти вместо слов вырвалось тихое рычание.

«Да я же – волчица!»

Рычание стало громче и беспокойнее.

«Раньше хоть людей видела и чувствовала… и тогда это было словно со стороны. Никогда я не была в ком-то, да еще так явно! Может, надо проснуться?»

Неожиданно на границе сознания шевельнулось нечто странное. Безусловно живое и преданное ей всей душой. Словно верный друг, ненадолго впустивший ее в свое тело, вдруг беспокойно обернулся и молча попросил не мешать.

Друг?!

Айра снова наклонилась к воде, пристально всматриваясь в собственное отражение. Но потом подметила в расширенных зрачках знакомые сиреневые искры и неожиданно прозрела.

«Кер?!»

Волчица вздрогнула всем телом, подпрыгнула и завертелась на месте, но быстро успокоилась – маленький метаморф, нашедший наконец свое третье обличье, быстро пришел в себя. Правда, у пугливо замершей Айры все равно осталось ощущение, что он и сам поражен случившимся. И вообще впервые решился на такую авантюру, поэтому переживал не меньше ее.

«Значит, вот о чем говорил директор, когда упомянул про наше сближение! – запоздало догадалась девушка. – Выходит, мы можем быть настолько близки, что способны даже жить в одном теле. Вернее, ты в нем живешь, а я прихожу туда во сне. Значит, вот почему так сильна связь метаморфа с хозяином? Кер, ты как? Тебе не больно, мой хороший?»

Метаморф успокоенно рыкнул: нет, ему не было больно, и он совершенно не чувствовал дискомфорта от того, что Айра разделила с ним новое тело. Он знал, что выбрал правильную хозяйку. Знал еще тогда, когда впервые коснулся ее на границе Занда.

«Кер, а почему я волчица? – озадачилась Айра. – Ты ведь мужского пола. А волк у нас с тобой получился женского».

Метаморф только фыркнул, словно говоря, что ему все равно. Он мог стать любым, каким пожелает. Просто ему показалось, что так будет удобнее.

Волчица бодро отряхнулась, удовлетворившись таким объяснением, после чего выбралась из реки и потрусила прочь, поминутно принюхиваясь и с любопытством посматривая по сторонам.

В лесу было хорошо. Айра с удовольствием рыскала между деревьями, с интересом рылась носом в опавшей листве, жадно вдыхала непривычные ароматы, беспечно носилась вокруг кустов и по-настоящему наслаждалась свободой.

Но потом что-то изменилось вокруг. Словно дуновение холодного ветерка коснулось чутких ноздрей, заставив ее мгновенно замереть на месте. А затем настороженно оглядеться и увидеть замерших на пригорке трех крупных волков. Темно-серого – самого крупного и широкогрудого, коричневого с рыжеватыми подпалинами и еще одного, дымчато-серого с пушистой белоснежной грудью.

Судя по всему, они услышали шум и явились узнать, кто посмел нарушить границы их владений. А теперь в немом изумлении таращились на молодую волчицу, силясь сообразить, кто она и откуда здесь взялась.

При виде чужаков Айра инстинктивно отпрыгнула и предупреждающе оскалилась. Волки в ответ неуверенно вильнули хвостами и опустили головы, показывая, что не имеют враждебных намерений, но она продолжала недоверчиво пятиться. А скрывшись за ближайшим кустом, молниеносно развернулась и со всех ног кинулась обратно.

В тот момент она не смогла бы объяснить, что вело ее прочь. Тогда она даже не пыталась анализировать. Просто бежала как можно быстрее, стремясь добраться до воды. Зачем – она тоже не могла объяснить, однако волчье чутье настойчиво твердило, что на реке чужаки ее не достанут.

Неожиданно слева промелькнула стремительная тень.

Айра вздрогнула и остановилась, одновременно разворачиваясь и с беспокойством изучая все ту же настойчивую троицу: незнакомые самцы так и следовали по пятам, не обгоняя, но и не загораживая тропу. А теперь с нетерпением и затаенной надеждой посматривали на нее из соседних кустов.

Вот они встретили ее тревожный взгляд. Снова завиляли хвостами, показывая, что не обидят. На пробу шагнули навстречу, но она угрожающе рыкнула, и самцы снова послушно отступили.

Через минуту напряженного молчания волки попытались подойти еще раз. И снова – без особого успеха. Тогда, коротко посоветовавшись, они разделились, и вожак вышел вперед уже один. Высокий, с блестящими янтарем глазами и чуть приоткрытой пастью, в которой устрашающе поблескивали влажные клыки… не для угрозы, конечно, а просто демонстрируя силу. Но Айра зарычала громче, и это озадачило их еще больше. После чего рыжеватый не выдержал и сунулся следом за вожаком, умильно извернув шею и всем видом показывая, что он добрый, милый и пушистый. Припал на передние лапы, с потрясающей скоростью скользнув к настороженно застывшей волчице, вопросительно рыкнул…

Но тут же получил по носу и с обиженным взвизгом отпрянул, тогда как Айра, треснув тяжелой лапой по наглой морде, мгновенно развернулась и кинулась прочь, отчетливо слыша журчание реки.

Наконец она с размаху выметнулась на пустой берег. В три огромных прыжка достигла воды, а затем с разбегу прыгнула в речку и…

Почти сразу открыла глаза.

Какое-то время она ошарашенно сидела, тяжело дыша и растерянно оглядывая многочисленные стеллажи хранилища. Перевела взгляд на колени, где по-прежнему посапывал, смешно дрыгая лапками, крупный крыс. С беспокойством оглядела свои руки, кем-то заботливо накинутую мантию, на которой не осталось ни одного волоска. Помотала головой, избавляясь от наваждения. И наконец тихонько выдохнула: все-таки сон…

– Айра? – тихо позвал слетевший со спинки кресла призрак. – Девочка моя, ты как?

Она слабо улыбнулась.

– Ничего. Сон странный приснился.

– Вот, выпей. Это поможет снять слабость, – виновато протянул руку Марсо, передавая изящный хрустальный бокал, на дне которого плескалась чистая вода. – Только один глоток, не больше.

– Спасибо, Марсо, – Айра, благодарно кивнув, послушно выпила и приятно удивилась: – Какая вкусная! Где ты ее взял?

– Да тут, неподалеку. Тебе лучше?

– Да, – озадаченно прислушалась к себе Айра. – Голова почти не кружится, и руки перестали дрожать.

Призрак сконфуженно потупился.

– Извини. Не надо было на тебя кричать. Ты испугалась и со страху израсходовала все силы на сущую глупость.

– Мне не хотелось, чтобы тебя наказали.

– Все равно я не должен был. Я же маг. Знал, что может случиться при правильно достигнутом Озарении. Но не подумал, что ты еще только первоклашка. Увидел бы тебя сегодня Лоур, мне б точно еще сто лет отсюда не выйти – забыть о простейшем правиле!

– Ты о защите? – уточнила Айра.

– Конечно. Что мне стоило поставить вокруг тебя охранный контур?

– Ты ведь не колдуешь.

– Немного колдую, – вздохнул он. – Правда, только защитные заклятия. А атакующие мне нельзя даже произносить вслух.

Она нахмурилась.

– Почему?

– Потому что мне и сейчас не слишком-то доверяют, – горько хмыкнул призрак. – Того, что я натворил, с лихвой хватает, чтобы мне еще тысячу лет не давали ничего опаснее учебника по Практической магии. Не говоря уж о серьезных книгах и заклятиях. Думаешь, почему я не могу самостоятельно открыть ни одну книгу?

– Это лер Альварис придумал? – она нахмурилась еще сильнее.

– Ковен. И, как видишь, они оказались правы – я ведь едва не уложил тебя в лечебное крыло еще на две недели. Прости, девочка. Я растерялся, когда ты так рьяно взялась за огонь. Обычно первокурсникам нужно несколько дней, чтобы понять и сделать все правильно, а ты…

Айра вздохнула.

– Марсо, я целый месяц пыталась это сделать. Только ничего не получалось, потому что я падала в Озарение целиком и поэтому теряла саму мысль о том, что именно мне надо. Я не понимала, что к нему достаточно просто прикоснуться. А когда проваливаешься в него, то видишь и слышишь совсем не то, что ожидаешь. А потом приходишь в себя и думаешь, что опять все зря.

– А я тебя упустил!

– Марсо, ты очень мне помог! – воскликнула она. – Если бы ты не сказал, я бы так и сидела, думая, что ни на что не способна!

Он печально посмотрел.

– Да. Но это едва тебя не убило во второй раз.

– Все хорошо, – улыбнулась Айра, протягивая руку. – К тому же твоя вода – просто чудо. Мне намного легче. Может, господин Лоур не заметит?

Марсо вздохнул еще тяжелее и коротким жестом отослал пустой бокал прочь.

– Может, и не заметит. А может, запрет тебя еще на пару недель, чтобы больше не рисковала. Это ведь очень опасно – истощив ауру, можно вообще лишиться дара. А ты в последнее время была на грани уже дважды. А то и трижды, если считать сегодняшний день. Если так и дальше будет продолжаться, то ты не закончишь даже первый курс – сгоришь, как свеча на ветру.

– Не сгорю, – пообещала она. – А ты покажешь мне еще что-нибудь?

– Нет.

– Что?!

– Ну, не сейчас, – поспешно поправился Марсо, когда она негодующе вскинулась. – А когда ты восстановишься.

– Когда я восстановлюсь, меня замучают на практике! А у меня, ты сам сказал, еще щит не слишком силен! Что будет, если кто-то поймет, что в моей ауре есть следы вмешательства Занда?

Призрак обреченно вздохнул.

– Хорошо, завтра вечером попробуем. Но на минимальном уровне силы!

– Конечно, – благодарно улыбнулась Айра. – И ты еще свой щит поставишь, чтобы я больше ничего не испортила, да?

Он покорно кивнул.

– Тебе придется научиться дозировать силу, а мне – следить, чтобы ты не перегорела. И скрыть от твоих учителей, что тут нагло колдуют, хотя ученикам, если помнишь, строго-настрого запрещено пользоваться магией вне уроков.

– Но ты ведь тоже маг. А нам запрещено колдовать только без наставника. Так что в этом смысле я ничего не нарушаю. К тому же твое хранилище – чуть ли не единственное место в наших корпусах, где магия работает.

– Еще бы, – буркнул Марсо. – Как же я без магии буду книжки отыскивать и приносить? У меня же рук нет, в отличие от некоторых. И работать я могу только с левитацией.

– Зато ты умеешь творить отличные охранные сети, – хитро улыбнулась Айра.

Он только вздохнул и мысленно возвел глаза к потолку.

– Ох, Айра… тебе пора на занятия – скоро утро.

– И правда. Я и не заметила, как пролетело время.

– Кажется, мое присутствие плохо на тебя влияет. Кто бы мог подумать, ведь всего месяц назад ты боялась сюда даже зайти!

– На самом деле это я на тебя плохо влияю, – резонно возразила девушка, выбираясь из кресла. – Кто бы мог подумать месяц назад, что ты стал бы меня покрывать!

Марсо поперхнулся на полуслове и ошарашенно замер, а она рассмеялась и, чмокнув довольно заурчавшего крыса, умчалась в свою комнату, пока остальные девочки не проснулись.

Глава 10

Об истинной цели Кратта Вэйр ломал голову вплоть до самого вечера.

Он ни на грош не верил, что тот двинется в сторону Белозерья, за которым с одной стороны стелилась дикая степь, а с другой – бескрайние пески пустыни Горо. Нечего ему там делать. И никакой плотины в верховьях Арги никто строить не собирался: Вэйр по пути в столицу ни разу не слышал, чтобы народ снимался с мест в предвкушении крупного заработка.

Да и глупо было устраивать плотину так далеко от основного русла. Выходит, соврал Угорь старосте. И не будь старик одурманен магией, ни за что не поверил бы в эту чушь.

Вопрос в другом: куда именно движется Угорь? Что ему понадобилось так близко от кишащих стражами дорог? Зачем столько риска? Почему он движется к югу, а не на восток, где, как сказал Даст, есть удобный проход, в котором Арга впадает в Теплое море? Вздумай король устроить на этой притоке засаду, Угрю было бы некуда деться. И маг бы вряд ли тут помог – небось у его величества найдутся не хуже.

Ответ пришел сам собой. Уже к вечеру, когда солнце стыдливо спряталось за тучи, на потемневшем небе проступили первые звезды, с юга задул прохладный ветерок, а Вэйр до крови стер руки, гребя против течения вместе с остальными невольниками.

Незадолго до полуночи Зег и его мародеры в очередной раз совершили набег на попавшуюся на пути деревушку. И вернулись невероятно довольными, ведя за собой трех новых пленников, двух молочных коров, с десяток овец, битком набитые сумы и свернутый рулоном весьма неплохой ковер.

Скотину подручные Зега сноровисто загнали в трюм. Туда же покидали сумки и битком набитые баулы. Парней покрепче посадили на весла. Тех, кто едва шел, тоже бросили вниз. А вот ковер довольно аккуратно отнесли в каюту Кратта, обмениваясь по пути сальными улыбками.

Вэйр, ворочая тяжелое весло, проводил пиратов ненавидящим взглядом. На его ладонях, привычных к кузнечному молоту, уже давно лопнули и заново народились твердые мозоли. Поясница нещадно ныла, голову за день напекло жаркое солнце, и теперь она гудела, словно после хорошего удара. Но он все еще был жив и полон желания выбраться, несмотря ни на что.

– А ну, живее! – взревел дюжий детина, стоя в проходе между скамьями и постукивая по палубе сапогом в ритм мерно бухающему барабану. – Шевелитесь, улитки! Не спать!

Следом звонко щелкнул кнут, и громко вскрикнул от боли кто-то из пленников.

– Что нас ждет? – хриплым шепотом спросил Вэйр.

Хиг, по обыкновению, промолчал, не желая привлекать к себе внимание, а Даст, покосившись на каюту Угря, так же тихо ответил:

– Не знаю. Но не думаю, что что-нибудь хорошее.

– Почему мы все еще идем по Арге? Разве не проще сразу к морю?

– У Кратта спроси. Кажется, у него где-то тут логово, иначе он не рискнул бы подходить так близко к Парме.

Хиг, услышав о море, заинтересованно дернул ухом, но свое мнение оставил при себе и лишь беззвучно шепнул что-то под нос, старательно сделав вид, что обсуждение его не касается.

Впрочем, соседей это не встревожило – парень, хоть и не вступал в разговоры, все же их не выдал. Даже когда понял, что все их потасовки были искусной игрой, рассчитанной на скучающих надсмотрщиков. Правда, однажды южанин словно невзначай обронил, что удавит любого стукача на месте, так что было сложно сказать, по какой причине Хиг так покладист. Но радовало то, что он не мешал. А если и вел себя непонятно, время от времени растирая кандалы и шепча при этом какую-то абракадабру, то все люди разные. И далеко не у всех такие безобидные причуды.

– Как думаешь, – снова спросил Вэйр, – тот маг, что их прикрывает, сильный?

– Был бы он слабым, Угря бы давно выловили. Да и висящая над кораблем иллюзия говорит о многом.

– Но ведь Кратт все равно осторожничает, не полагаясь на иллюзию?

– Осторожничает, – неохотно согласился Даст, с ненавистью покосившись на надсмотрщика. – Но и глупостей не делает: старосту сегодня не тронул и парней его тоже. Да и на девок не позарился – просто мимо проплыл.

– А потом зачем-то еще остановился на полдня…

– Его приняли за купца, – прищурился южанин, умело работая веслом. – Похоже, Угорь уже давненько тут столовается – больно деревенька приметная.

– Может, старик с ним в сговоре?

– Не думаю, – Даст едва заметно качнул головой. – Такое впечатление, что Кратт просто проверял, заглядывал кто сюда от короля или нет. Здесь же вся река на виду. Опять же – гонец бы мимо деревни не проехал: людей предупредить, вызнать чего важного, отдохнуть, пивка попить… заодно взглянуть на гостей, что сюда заходят. А Угорь, если ты заметил, далеко от берега не пошел. Встал так, чтобы разом на палубу запрыгнуть. Маг его тоже все время что-то бормотал – глаза, стало быть, отводил, не полагаясь целиком на иллюзию. И уже одно это говорит, что он силен: стольким людям за раз голову заморочить тоже надо суметь.

– А с чего ты решил, что у Угря тут логово?

– Ну, может, и не логово, – легонько пожал плечами Даст. – Но просто так он бы сюда не сунулся. А когда выяснилось, что в последнюю неделю гонцов тут не было, спокойно ушел и не погнушался напасть выше по течению. Смекаешь?

Вэйр нахмурился.

– Хочешь сказать, он не собирается идти обратно тем же путем? Но здесь же нет другой реки. Тащить судно на соседнюю Левку они не станут – нас слишком мало. А выше к Белозерью начнутся пороги, через которые нам точно не перебраться: старик говорил, что местные сами лодки таскают на горбу.

– Значит, Угорь что-то придумал. И у него где-то тут есть если не схрон, то какое-то тайное место, в котором он не опасается засады. И откуда может в любой момент спокойно уйти.

– Как?! По воздуху, что ли?!

Южанин кинул задумчивый взгляд на каюту, где не так давно скрылся маг, и надолго замолчал, напряженно размышляя под мерный плеск волн, тихие стоны невольников и приглушенный смех на корме, смешанный с руганью и ревом напуганной скотины из трюма.

– Не знаю, – наконец обронил он. – Но, думаю, скоро все выяснится. Не зря же нас сегодня так гонят?

Даст оказался прав: сон этой ночью стал для пленников непозволительной роскошью – еще до рассвета Кратт поднял команду и почти целый день гнал судно так, словно за ним по пятам уже выстроилась целая флотилия во главе с королевским флагманом.

Будто чуя запах паленого, Угорь не дал гребцам ни мгновения роздыха. И его не остановила ни темнота, ни надсадное сипение выбивающихся из сил людей, ни усиливающийся ветер, ни мелкий дождик, пролившийся с небес незадолго до полуночи.

Раз… два… надавить на весло, заставляя его подняться из воды…

Три… четыре… толкнуть вперед…

Пять… шесть… расслабить руки…

Семь… восемь… и тяжелое весло снова падает в воду.

Девять…

Опять вцепиться в него и рывком потянуть на себя…

Как же трудно сделать еще одно движение! Как тяжело не выпустить скользкую деревяшку из рук! И до чего же душно… сердцу прямо тесно в груди… Всевышний, и почему вдруг стало темно в глазах?!

В какой-то момент Вэйр начал подозревать, что Угорь все-таки нашел способ уморить пленников, оставив в живых всего пару-тройку человек. Потом решил, что Кратт опаздывает на встречу с хозяином и поэтому не считается ни с какими потерями. После чего, наконец, подумал, что ему все равно, и дальше поднимал и опускал руки совершенно механически, невидяще глядя в серое небо, слушая тихий шелест дождя, но почти не ощущая холодных водяных капель на своих обнаженных плечах.

Только тихая ненависть все еще продолжала тлеть в его душе. Но и она спряталась так глубоко, что после нескольких часов непрерывной гребли Даст начал поглядывать на юношу со вполне объяснимым беспокойством: как он, не перегорел? Не подведет в нужный момент? Не упадет без сил, бессмысленно тараща глаза в небо, если вдруг представится возможность бежать? Не сдастся?

Вэйр, словно услышав, повернул осунувшееся лицо, и южанин перевел дух: слава Всевышнему, нет. Мальчишка умрет, но не сдастся. Он еще жив. Борется. Он не подведет.

Вэйр, перехватив внимательный взгляд друга, растянул губы в неестественной усмешке.

– Не дождешься, – упрямо прошептал он, и Даст одобрительно улыбнулся.

– Терпи, парень. Скоро настанет наше время.

– Скорее бы… а то вдруг не доживу до того дня, когда Зегу выпустят его вонючие кишки?

Нахибец улыбнулся краешками губ: славный пацан. Был бы у него такой сын, гордился бы, что воспитал его настоящим мужчиной.

Неожиданно дверь каюты с грохотом распахнулась, и оттуда быстрым шагом вышел Кратт собственной персоной. Все в том же щегольском наряде, правда, на этот раз без шляпы.

Орлиным взором обозрев окрестности, он так же быстро поднялся на мостик и велел позвать мага.

– Стоять! – рявкнул, повинуясь знаку хозяина, вышедший следом Зег, и громила на палубе немедленно донес его приказ до невольников: – Довольно, крысы сухопутные! снять весла с уключин и втянуть внутрь!

– Готовьтесь, – отрывисто бросил Угорь, когда вышедший на шум маг на мгновение прикрыл глаза, а потом быстро кивнул. – И живее: времени немного.

Невольники с облегченными вздохами затащили весла на палубу и без сил упали кто где сидел, благо пиратам стало не до них. Вэйр с немалым удивлением следил за тем, как мечутся по палубе, словно вспугнутые воробьи, люди. В мгновение ока вокруг стало шумно и очень людно. Причем за пару недель плавания он даже не подозревал, что пиратов на судне так много.

Без лишней суеты они взлетели на реи, сноровисто взялись за канаты, веревки, убранные до поры до времени паруса. Что-то распустили, что-то, наоборот, поспешно свернули, где-то подтянули, привязали, а что-то скинули на палубу, готовясь подхватить в любой момент. Внизу снова испуганно замычала корова, заблеяли потревоженные овцы, что-то с грохотом упало и покатилось в трюме, вызвав недовольную гримасу Угря и отборную ругань Зега. А затем на палубу вышел маг…

И суета моментально прекратилась.

Вэйр во все глаза уставился на закутанную в плащ фигуру, воздевшую руки к небесам и затянувшую какой-то длинный речитатив на непонятном языке.

Юноша никогда прежде не встречался с чародеями, хоть и знал, что раз в год посыльные от Ковена посещают удаленные уголки Аргаира, чтобы отыскать одаренных детей. Однажды они приезжали и в его деревню, но он туда не пошел – сестра почему-то испугалась незнакомцев на больших лошадях. Спрятала его в кустах и сама не пошла. А выбрались они оттуда только под вечер, когда чужаков и след простыл, а маленький Вэйр тихонько заплакал и запросил кушать.

А еще через год на деревню с гор спустился туман, и сестры у Вэйра не стало. Отец с той ночи поседел, матушка почти перестала улыбаться, а сам он обзавелся безобразным шрамом на лице, который до сих пор не давал забыть тот давний кошмар.

Юноша с ненавистью уставился на мага, который олицетворял для него то зло, что некогда постигло его родную деревню. Ведь тот туман не был простым, а для магии нет преград. От нее не спрячешься за крепкими дверьми и тяжелыми засовами. Для нее и высокие горы не помеха, а отец говорил, что он каждые семь лет приходит по чью-то душу. И вот совсем недавно вернулся за ним самим…

Вэйр зло прищурился, позабыв про ноющую спину и стертые до крови ладони, а в руке мага появился короткий жезл, который почти сразу окутался полупрозрачным голубоватым сиянием. Мгновением позже с него сорвались и устремились вперед тонкие призрачные нити, принявшиеся формировать перед кораблем громадный полупрозрачный кокон.

Судно неслось теперь без помощи гребцов и ветра. Казалось, его направляла чья-то могучая рука, уверенно разворачивая носом прямо к серовато-голубому мареву открывающегося портала, которое с каждым мгновением становилось все ярче.

Вэйр судорожно сглотнул, неожиданно поняв, для чего Кратт так упорно стремился в эту протоку – здесь, вдали от чужих глаз, вдали от людей, деревень и королевских соглядатаев, где тихую заводь непроницаемой стеной окружили столетние деревья и где ни один маг не почует творящееся колдовство, было так просто исчезнуть. С помощью одного-единственного заклинания. Правда, такой мощи, что оно вполне могло пропустить сквозь себя целый корабль.

– С-соррае! – выдохнул маг со змеиным шипением в голосе, и в ту же секунду с совершенного чистого неба ударила длинная ветвистая молния. Одновременно с этим над рекой раздался раскат грома, от которого рабы пригнулись к веслам, инстинктивно закрывая головы руками. За ним пришел порыв сильного ветра, паруса с громким хлопком выгнулись вперед. Потревоженная вода пошла сильной рябью, а резко ускорившийся корабль едва не взлетел…

Наконец из верхушки жезла выстрелил узкий пучок света, который, пронзив насквозь зыбкое марево формирующегося портала, распахнул его во всю ширь. После чего подплывшее к нему вплотную судно вздрогнуло до самой кормы, мелко завибрировало, а затем с тихим хлопком втянулось внутрь.

Вспышка!

Вэйр охнул, зажмурившись до боли, и вцепился пальцами в весло, но все равно не удержался – проклятая деревяшка внезапно вырвалась из рук. А потом неожиданно вернулась и с такой силой треснула его по ребрам, что он вскрикнул и рухнул навзничь. В голове тут же помутилось, в груди будто лопнула туго натянутая струна, на губах проступило соленое, а в глазах поплыли разноцветные круги.

Последнее, что он запомнил, – это льющийся сверху яркий свет, больно ударивший по зажмуренным глазам, невесть откуда обрушившийся на плечи горячий воздух, а еще – восхитительный и совершенно неуместный в такой момент аромат моря. Слегка соленый и полный смутного ощущения чего-то родного, близкого и теплого, как мягкие руки матери, принявшие наконец в себя его измученное сознание.

Глава 11

Целую неделю под руководством Марсо Айра старательно изучала свое необычное Озарение. Пользуясь запретом на магию от господина Лоура, она могла безнаказанно бездельничать на практике и не шокировать преподавателей сиреневой аурой. Но, одновременно с этим, вечерами и ночами торопливо наращивала мощность щита Овсея и потихоньку пробовала колдовать.

При этом Марсо внимательно следил, чтобы она не перенапрягалась. Даже специально создал в хранилище дополнительный охранный круг, чтобы скрыть возмущение магического фона. Тщательно контролировал все действия ученицы, громко вопил, когда она не справлялась, и картинно хватался за голову, когда получалось не то, что надо.

Айра очень старалась, чувствуя упоение от мысли, что действительно что-то может. Она будто оживала потихоньку, день за днем окунаясь в сиреневую бездну. Постепенно память перестала напоминать ей о прошлом болезненными уколами в груди. Девушка снова начала улыбаться, почувствовала интерес к жизни, задышала полной грудью. И хотя нет-нет да и возвращались к ней пугающие сны о Занде, но теперь она не просыпалась в холодном поту и не дрожала от ощущения неумолимо приближающейся смерти. Просто вздыхала и снова закрывала глаза, стараясь поменьше думать о плохом…

За пару недель Айра испробовала простейшие заклятия всех стихий, которые успела запомнить по книжкам, начиная от строптивого колеса и заканчивая печально известным межеванием. Она сумела создать даже редкий для первогодки водяной столб, который, как правило, ученики осваивали лишь после того, как овладевали заклятиями стабильности.

Правда, вышло у нее не очень, и потом с пола пришлось убирать огромные лужи, но для первого раза это было весьма неплохо. Марсо законно гордился ученицей, которая наконец научилась пользоваться своим необычным Озарением.

– Твоя задача – просто оказаться рядом, – терпеливо втолковывал Марсо. – Отщипнуть немного силы и тут же ее преобразовать. Иначе она выйдет из-под контроля, и тогда пострадаешь и ты, и те, кто оказался в тот момент рядом.

– Я поняла, – вздыхала Айра и пробовала снова. – Только мне не всегда удается отстраниться. Кажется, еще немного, и я туда упаду.

– А ты держись за что-нибудь. Хоть за крыса.

– Кер? – удивленно обернулась она к метаморфу. – Разве он может меня удержать?

Крыс вместо ответа спрыгнул на пол и, цокая крепкими коготками, подбежал к хозяйке, даже не заметив охранного круга.

– Еще раз, – буркнул Марсо, недовольный, что взобравшийся на плечо девушки зверек так легко одолел его защиту. – Пусть он со щитом поможет: если получится скрыть ауру, ты сможешь колдовать рядом с Викраном, и тот ничего не почует. Будешь для всех просто удачливой девчонкой, которой повезло заполучить сильную Землю. А о Занде он не догадается.

– Боюсь, уже догадывается, – вздохнула она, припомнив последнюю встречу с магом. – Не удивлюсь, если дер Соллен постоянно отслеживает мою ауру и готовится шарахнуть каким-нибудь заклятием, если я или Иголочка вдруг начнем меняться в нехорошую сторону.

– Рядом с метаморфом ему не отследить твою ауру.

– Он же охранитель.

– Ну и что? – призрак пожал плечами. – Если ты будешь осторожной, он не поймет, что ты однажды сумела проскользнуть у них под самым носом и сделать то, о чем мечтает половина магов нашего доблестного Ковена.

Айра мрачно посмотрела и сказала:

– Я умерла в Занде. Хочешь сказать, об этом стоит мечтать?

– Ты умерла на границе с Зандом, – поправил ее Марсо. – К тому же Викран хоть и суров, но не настолько жесток, как ты думаешь. Он тебя не поранит.

– Я видела его глаза. Он меня ненавидит.

Марсо тяжело вздохнул.

– Давай не будем спорить.

– Извини, – следом за ним вздохнула и Айра. – Дер Соллен этого не стоит. Скажи, а почему формулы по заклятьям имеют такой странный вид? Не то чтобы мне это мешало, но не проще было бы написать их на нормальном языке, чем коверкать слова по типу: аидорале атуре лойве или дерте вагор тавиро? Почему все заклинания такие сложные? Почему не сказать просто «гори» или «лети»? Разве мы с кем-то враждуем? От кого-то скрываем эту страшную тайну? Может, просто не хотим делиться знаниями?

Призрак досадливо отмахнулся.

– Да какая тайна? В каждом учебнике, вон, большими буквами… да и не враждуем мы ни с кем: четыре королевства уже тысячу лет живут в мире и, хвала Всевышнему, пока не собираются воевать. Просто заклятия написаны на изначальном языке, которым пользовались маги до Первой Катастрофы, и считается, что он лучше всего связывает силы стихий. Это даже эльфы признают, хотя их собственный язык не слишком далеко от него ушел. Однако даже они колдуют по старинке, потому что только так достигаются хорошие результаты.

– Да? Почему же у меня в прошлый раз получилось по-другому? Я же от волнения совсем забыла формулу призыва огня! И сказала просто «гори»…

– Айра! – завопил дух, когда на ее ладони вспыхнул маленький огонек.

Она смутилась и поспешно загасила крохотное колесо.

– Извини. Но именно об этом я и говорю: у меня гораздо лучше выходит, если не пользоваться стандартной формулой. Все ваши «иберро вано» работают гораздо хуже, чем когда я…

– Айра!!!

Айра виновато сжала кулачок, в котором снова возникло крохотное пламя, прикрыла второй ладошкой сверху и уже осторожно, чтобы не повредить бесценное хранилище, выставила руку перед возмущенно вскинувшимся призраком.

– Видишь? На этот раз он совсем маленький и не опасный.

– Пока маленький и не опасный!

– Марсо, я его контролирую.

– Знаю я, как ты контролируешь! Намедни едва не померла, когда последствия своей собственной глупости расхлебывала!

– Тогда я не знала, чего ждать, – возразила Айра, уверенно держа на ладони огонек. – Это было в первый раз, потому что я знала лишь теорию, тогда как всю практику, где остальные учились формированию настоящих заклятий, пролежала в лечебнице. Но теперь я его чувствую. И если не велю огню стать больше, он таким и останется. Думаешь, я ничему не научилась?

– Я тебе дам «больше»! – неожиданно взвился дух. – Гаси сейчас же! Кому велено – гаси!

Она со вздохом сжала пальцы, и оттуда сизой струйкой взвился обиженно фыркнувший дымок, после которого на ладони осталось черное пятнышко размером с просяное зерно.

Айра отряхнула руку и вопросительно посмотрела на призрака.

– Так лучше?

– Да, – сварливо буркнул Марсо. – Между прочим, в хранилище запрещены любые заклятия огня. А ты…

– Что же ты раньше не сказал?

– Забыл!

– Марсо, но ведь твоя сеть меня сдержала? – обеспокоенно помялась Айра. – Ты ведь для этого ее и поставил?

– Если бы не поставил, нам бы сейчас так влетело…

– Все, я больше не буду. Давай с Водой попробуем?

– Давай, – все еще сердито отозвался он. – А я за аурой твоей послежу, чтобы нас не затопило. Только потихоньку, поняла?

Айра кивнула, поправила сползающего с плеча крыса, который стал слишком большим, чтобы там помещаться. Затем попросила его перекинуться. После чего с облегчением погладила умную мордочку ласки, длины тела которой как раз хватило на оба ее плеча, и произнесла заученную наизусть формулу призыва:

– Иеле сато!

В груди, как всегда, легонько заныло, но зато на открытой ладошке немедленно возникла голубая капелька, начавшая быстро увеличиваться в размерах.

– Собери ее, – велел Марсо, летая вокруг девушки кругами.

Но Айра вдруг растерялась.

– Как?

– Заклинание формы примени.

Она торопливо порылась в памяти, настороженно косясь на медленно стекающую с руки воду, из-за которой на полу уже начала образовываться крохотная лужица. Пролистала сперва один учебник, затем второй, третий… а потом подняла еще более растерянный взгляд на недовольно нахмурившегося призрака.

– Марсо, я такого еще не знаю.

– Что значит, не знаешь? – неприятно удивился он. – Вам же должны были давать!

– Но в учебнике такого нет.

Марсо ошарашенно уставился на быстро расползающуюся лужу у себя под ногами и замер, поняв, что выставленный специально для таких случаев защитный круг совсем ее не держит. Точно так же, как он не держит метаморфа и ее потрясающе дерзкий огонь!

– Суши, – дрогнувшим голосом попросил он, когда вода беспрепятственно перелилась через защиту и веселыми ручейками потекла к стеллажам. – Айра, достаточно. Кажется, мы с тобой чего-то не учли.

Айра поспешно сжала кулачок, заставив воду перестать литься. Потом поискала глазами тряпку, чтобы убрать следы творящегося на полу безобразия. Но таковых поблизости не нашлось – видимо, уборка хранилища не подразумевала ручного труда, а производилась исключительно с помощью магии. Например, выдуванием пыли с полок. Или самовысосом ее наружу. А может, тут самоходной шваброй пользовались, чтобы вычищать полы?

Девушка поморщилась: заклинания Воздуха она еще не освоила, а потому опасалась устроить ураган вместо маленького ветерка. Так что пришлось призадуматься над проблемой уборки, поскольку она, как ни крути, все-таки требовалась. Да еще немедленно, потому что вода не собиралась никуда исчезать. Сохнуть ей было слишком долго. Зато в сторону стеллажей она стремилась прямо-таки с ненормальной поспешностью – похоже, пол тут был с уклоном, так что следовало поторопиться, дабы не расстроить Марсо видом подмокших фолиантов и драгоценных рукописей.

– Айра-а, – беспокойно позвал призрак, видя, что она не торопится. – Знаешь, я бы не хотел, чтобы хранилище пострадало от моей доброты и твоего неумелого колдовства.

«Что же выбрать? – неподдельно озадачилась девушка. – Огнем вряд ли получится воздействовать – скорее я книги спалю, чем заставлю воду испариться. Высушить ветром? Марсо меня прибьет, если он сдует свитки с полок».

– Приказывай, – обреченно вздохнул внутренний голос. – Раз по-другому не выходит… придется приказывать…

Айра встрепенулась. А потом подняла голову и властно потребовала:

– Стоять! Не сметь растекаться!

Вода послушно замерла, не дотянувшись до деревянных полок каких-то пары шагов. Но Айру это не удовлетворило: не заметив ошалело зависшего под потолком призрака, она протянула руку и требовательно произнесла:

– Ко мне!

Разлившаяся вода торопливо потекла обратно, собираясь перед девушкой сперва в лужу, потом – в небольшой водяной холмик. А затем наконец поднялась с пола в виде полупрозрачного, переливающегося столба.

Айра сделала неуловимое движение кистью, словно закручивала невидимую спираль, и вода с той же поразительной покорностью повторила это движение, свернувшись от основания до макушки, а затем еще и еще раз. Так что спустя пару секунд перед изумленно разинувшим рот духом возвышалась красивая водяная скульптура, тихонько журчащая и совершенно невероятным образом держащаяся на хрупком основании.

– Вот, – довольно улыбнулась Айра, оглядев творение рук своих. – Теперь она тут ничего не испортит. Тебе нравится?

Марсо издал какой-то странный звук.

– Хочешь, я ее так и оставлю? – повернулась к нему девушка.

Призрак дернулся, ожидая, что необычная конструкция, лишившись внимания хозяйки, незамедлительно рухнет и снова растечется по полу безобразной лужей, но нет. Она как стояла, так и осталась стоять, будто бы Айра все еще подпитывала ее своей волей, хотя он мог бы поклясться, что юная магичка даже контролирующие нити уже убрала.

– Марсо? – озабоченно повторила Айра, всматриваясь в изменившееся лицо мага. – Марсо, с тобой все в порядке?

– Д-да, – наконец выдавил он, с трудом отводя взгляд от чуда. – Как себя чувствуешь?

– Отлично. Ничего не болит, слабости нет, голова на месте, руки не дрожат. Как считаешь, у меня нормально получилось?

– Нормально, – странным голосом подтвердил он. – Только ты ее все равно убери. Не ровен час, кто-нибудь зайдет.

Айра кивнула и щелкнула пальцами.

– Сеиле!

Водяной столб тут же опал, скукожился, будто из него высосали все силы. Наконец с тихим журчанием растекся по полу стремительно исчезающей лужицей, зашипел и бесследно исчез, словно его и не было.

– Кажется, я начинаю осваиваться, – пробормотала девушка, потерев ладошки. – Марсо, как у меня с аурой?

Он прерывисто вздохнул.

– Неплохо. Я слегка изменил щит, чтобы не отсвечивал сиренью, так что теперь, сколько ни колдуй, он не будет привлекать внимание. А Кер его немного приглушил, поэтому можешь не беспокоиться – никто ничего не заметит. Занимайся себе на здоровье.

– Спасибо, Марсо, – тепло улыбнулась Айра. – Что бы я без тебя делала?

* * *

С этого дня дела у нее пошли на лад: Озарение с каждым разом давалось все легче. Оно больше не утягивало за собой, не стремилось поглотить, а напротив – прикасалось осторожно, самым краешком, охотно отдавало частичку своего сиреневого нутра и довольно ежилось, когда Айра с улыбкой благодарила за понимание.

Теперь, когда стали ясны причины прежних неудач, стихийная магия не казалась ей чем-то дивным, неизмеримо трудным и непознаваемым. Теперь она стала простой, понятной и на удивление послушной. Проблем не доставлял даже непокорный Огонь, а с Землей вообще не было никаких сложностей.

Конечно, порой Айра ошибалась и вместо одного заклятия творила совсем другое, но ошибки в ее положении были простительными. Тем более что ни одна из них не закончилась по-настоящему плачевно.

Плохо другое: девушке неожиданно стало скучно на уроках. Львиную долю преподаваемого материала она давно выучила, а теперь еще и освоила на практике, работая по ночам и вечерам с упоением дорвавшегося до сладкого ребенка. А вскоре начала смотреть на сокурсников с искренним недоумением.

Ведь все было так просто! Только пожелай и правильно сформулируй это вслух. Но они все равно ошибались: то слово не то скажут, то ударение не там поставят, то окончание забудут изменить… вот и получалось, что вместо колеса выходил какой-нибудь шип, вместо межевания получалось разделение, а водяная игла превращалась в ледяную, отчего господин Иберия приходил в отчаяние.

К собственному огорчению, помочь однокурсникам Айра не могла – запрет господина Лоура все еще действовал, а демонстрировать классу свои успехи совсем не хотелось. Приходилось молчать, тоскливо вздыхать, пока остальные осваивали нелегкую науку заклинаний, незаметно играть с Кером под партой, пялиться в окно и нетерпеливо считать минуты до звонка, после которого можно было с облегчением встать и покинуть учебную комнату.

После чего перекусить в оранжерее, пообщаться с Иголочкой и Листиком, вытерпеть еще пару утомительных часов на практике, от которой теперь было не больше пользы, чем от прошлогоднего снега, а потом бежать на боевую подготовку к Бриеру или снова в хранилище, где ее ждал Марсо, книги и сотни новых идей, которые страшно хотелось воплотить в реальности.

Надо сказать, Марсо быстро привык к манере Айры творить заклинания. Он даже не требовал от нее соблюдения формальностей при произношении формул. Собственно, он даже формул уже не требовал – просто просил произвести то или иное действо, а потом заинтересованно следил, как она это делает. Более того, процесс этот увлекал его столь сильно, что он тратил на обучение Айры все больше времени, а поняв, что она освоила очередной учебник, тут же с азартом брался за следующий.

Айра не возражала.

Да и зачем, если ей нравилось колдовать не меньше, чем Марсо – ее учить? Она только выпросила у него книгу с набором охранных заклятий, чтобы оградить хранилище от последствий ее не слишком аккуратного колдовства. А когда в один из дней все-таки не удержала огромное колесо и оно сорвалось в сторону охраняемой призраком колонны, защита оказалась более чем кстати. Так что девушка приободрилась и дальше колдовала уже без опаски. Да и Марсо, надо сказать, стал относиться к ее экспериментам гораздо спокойнее.

А еще Айра наконец удостоилась скупой похвалы от лера Мергэ де Сигона. Более того, ей даже начали доставлять удовольствие дискуссии с преподавателем, которые порой занимали все время, отведенное для опроса. Отношения с однокурсниками после этого, разумеется, еще больше испортились, но Айре было все равно. Она наконец зажила полной жизнью, была счастлива тем, что имеет, и мечтала, что когда-нибудь сможет сделать что-нибудь по-настоящему потрясающее, о чем не нужно будет умалчивать или пугливо скрывать.

С Бриером тоже все было замечательно. Каждый урок он появлялся в тренировочном зале с последним звонком, приветствовал свою «ученицу» какой-нибудь витиеватой фразой, галантно отводил в облюбованный уголок и ехидно посмеивался, следя за выражением лиц вынужденных неустанно бегать и прыгать учеников. Особенно учениц, посматривающих в его сторону с неослабевающим интересом. Заодно объяснял Айре премудрости воинского дела, обучал основным приемам владения оружием, рассказывал о боевых заклятиях, тут же их демонстрировал, попутно добавляя, что самой ей пробовать пока рано. Затем заставлял повторять заученный комплекс упражнений… и вот тогда Айра жалобно просила пощады. А поскольку именно в такие моменты ученик Викрана дер Соллена не отличался человеколюбием, то после череды жалоб и уговоров принималась ворчать, потом – ругаться и под конец угрюмо молчать, мысленно проклиная настырного «учителя» на чем свет стоит.

Впрочем, надо отдать Бриеру должное, он никогда не шутил, когда заставлял ее выгибаться особенно изощренным образом или разминал сведенные от напряжения мышцы. Напротив, он умел подбодрить, когда нужно, успокоить, когда это требовалось, или резко осадить, если уставшая девушка пыталась его разжалобить.

В конце концов Айра решила, что ненавидеть его не за что, и прониклась искренним уважением к его чувству такта, неугасимой улыбке и умению почти любую неприятность перевести в шутку.

– Ну, Бриер… – выдохнула она однажды, в изнеможении упав на скамейку. – Честное слово, ты – зверь. Я каждый раз уползаю отсюда, держась за стенку, а на следующий день искренне считаю, что лучше было бы умереть вчера, потому что так плохо мне еще никогда не было. Хотя нет, один раз было, но недолго. А ты… иногда у меня создается впечатление, что ты куда-то спешишь.

– Конечно, – широко улыбнулся старшекурсник. – Меня же всего на месяц к тебе сослали, вот я и тороплюсь научить как можно большему. Что ты без меня делать-то будешь? Вдруг Дербер снова вгонит тебя в обморок? Или считаешь, что у меня совсем нет совести?

Айра со стоном подтянула гудящие ноги.

– Иногда считаю. А порой я в этом просто уверена.

– Даже сейчас?

– Особенно сейчас!

– Ну, прости, – рассмеялся Бриер. – Честное слово: я тебя еще жалею! Когда меня гоняли, я по ночам кричал в подушку, потому что даже пошевелиться не мог – так у меня все болело!

Айра удивленно повернулась.

– Тебя что, били?

– Ага. Палками и всем, что под руку попадалось. Чтобы, как говаривал отец, на собственной шкуре узнал, что бывает, когда не успеваешь увернуться от удара. Вот тогда-то я и понял, что настоящая схватка не похожа на то, о чем пишут в книжках. А еще понял, что скорее помру, чем дам Дирту повод надо мной насмехаться.

– Дирт – это кто?

– Мой учитель, – хмыкнул юноша, присаживаясь напротив. – Гадкий тип… но и добрейшей души человек. Когда выпьет, конечно. Зато с мечом он так ловок, что отец на спор целый отряд выставлял против него одного. И неизменно проигрывал моему дяде по бочонку лучшего вина, которое Дирт тут же и употреблял по назначению. Даром, что старику уже семь десятков стукнуло.

Айра настороженно посмотрела на друга.

– А сколько у вас народу в личной гвардии?

– Человек тридцать будет.

– И что, он их всех?..

– Угу. Примерно за полминуты.

Она покачала головой.

– Нет, мне никогда так не суметь.

– А тебе и не надо, – усмехнулся Бриер. – Твоя задача – продержаться до того момента, пока заклятие нужное сплетешь. А потом ни рапиры, ни мечи, ни ножи будут не страшны.

– Наверное, да, – вздохнула Айра. – Но, боюсь, я и через сто лет не освою рапиру. Я для этого просто не создана.

– Просто надо заниматься больше, и все получится.

– Да когда мне заниматься? Уроки допоздна идут, потом в оранжерее надо поработать, затем со своими разобраться…

«А потом – к Марсо, сонному креслу и книжкам», – подумала про себя, а вслух закончила:

– В общем, только здесь и могу. Да еще по вечерам, когда никто не стоит над душой и не требует ответить на какой-нибудь глупый вопрос.

Бриер снова рассмеялся, притянув сразу десяток заинтересованных девичьих взглядов. И было отчего обернуться: голос у него был бархатистый, чистый, а улыбка и того лучше – открытая и невероятно обаятельная. Даже удивительно, что он учился у самого хмурого человека во всей академии.

– А ты попроси Дербера пускать тебя сюда по вечерам, – посоветовал он. – Задают вам, конечно, много, но я в свое время именно так и делал, чтобы не потерять форму.

– Ну спасибо, – фыркнула Айра. – Мне только этого не хватало. Думаешь, у меня есть свободное время?

Бриер неожиданно посерьезнел.

– Что, так плохо?

– Да не плохо. Просто тяжело.

– Понимаю, – невесело улыбнулся он. – Но тебе очень нужна практика. Если бы я мог, обязательно проводил бы с тобой больше времени, но сама понимаешь – если не вернусь вовремя…

Айра вдруг задумчиво потерла нос.

– А если я тебя попрошу позаниматься со мной по вечерам?

– С ума сошла?! – неподдельно ужаснулся юноша. Но увидел ее вытянувшееся лицо и поспешно добавил: – В смысле, я отказываюсь не потому, что ты мне надоела или я слишком занят. Просто… это невозможно!

Айра отвернулась.

– Хорошо, я поняла. Извини, что спросила.

– Ничего ты не поняла, – Бриер с досадой прикусил губу. – Я бы помог тебе. Честно.

– Но у тебя есть более важные дела? – невесело улыбнулась она. – Например, красивая девушка, которая тебе очень нравится и которая требует твоего внимания именно по вечерам?

– Нет, – буркнул он, отведя взгляд. – Нет никакой девушки. Но меня никто не пропустит после отбоя. А если я перескочу через стену, то потом будет плохо нам обоим. Меня, между прочим, исключат, а тебя подвергнут весьма неприятной процедуре, чтобы убедиться…

– В чем?

Он неожиданно замолчал и отвернулся.

– Бриер?

– Ни в чем, – нахохлился юноша. – Прости, но я не смогу тебе помочь. Да и, честно говоря, сильно сомневаюсь, что мне удастся безнаказанно перебраться через стену. Ну раз, может быть. Или два. А потом все равно вычислят и найдут по ауре. Там слишком сильные заклятия, чтобы я с ними тягался. Так что нет, Айра. Прости.

– А если тебе не перебираться через стену? Что, если я буду приходить к тебе на ту сторону?

– Что?!

– Ну да, – с надеждой посмотрела на него Айра. – Я читала правила: там написано, что только старшекурсникам запрещено заходить на нашу территорию. А нам нельзя находиться во дворе после последнего сигнала гонга. Но нигде не сказано, что я не могу прийти к вам. И если ты будешь заниматься со мной на своей территории, то формально никто и ничего не нарушит: ты останешься там, где можно находиться, а я… обо мне, даже если кто-то и узнает, все равно в правилах нет ни единого слова. Так что наказывать нас будет не за что, а мы ничем не рискуем.

– Да как ты ко мне пройдешь? – пренебрежительно фыркнул парень. – Через стену и нам не всегда удается перескочить. Только на спор и решаются… те, кто совсем дурак или слишком упрям, чтобы доказывать свое преимущество по-другому. А ты на метаморфа, что ли, надеешься?

– Это уже моя проблема. Так что скажешь?

– Ничего, – снова фыркнул он. – Дурость это и ненужный риск для нас обоих.

Айра настойчиво посмотрела.

– Если я приду, ты будешь меня учить?

– Не знаю.

– Хорошо. Тогда не ты, а кто-нибудь еще?

Бриер нервно дернулся.

– Айра!

– Если ты отказываешься, то так и скажи.

– Да не отказываюсь я! – простонал он, устав спорить. – Айра, ты совсем не понимаешь, о чем говоришь! Знаешь, что будет, если кто-то узнает?!

– Меня накажут, – с готовностью кивнула она. – Зато тебя никто и пальцем не тронет: это же была моя идея?

Он зло поджал губы.

– Вот именно!

– Тогда мне и ответ держать. Ну что, встретишь меня сегодня вечером у оранжереи? До отбоя как раз будет пара часов, и думаю, этого нам вполне хватит.

– Всевышний… что я делаю? – вздохнул Бриер. – Хорошо, приду. Но учти: если к первому удару гонга не появишься или потревожишь стену – меня там никогда не было и больше не будет!

– Не волнуйся, – усмехнулась Айра. – Лучше придумай, где нам спокойно позаниматься, чтобы никто не упал в обморок от удивления.

Глава 12

– Ну, и долго мне тут торчать? – сердито прошептала Айра, вглядываясь в непроглядную темень.

Впереди простирался ухоженный и поразительно чистый парк. Под ногами мягко пружинила трава, в воздухе вкусно пахло хвоей и лесными цветами. А в обе стороны от оранжереи убегала высокая кирпичная стена, подсвеченная магическими огоньками.

Айра неуютно поежилась и оглянулась: вьюнок за ее спиной уже успел вернуться на прежнее место, полностью скрыв стеклянную дверь. А Бриер (что б ему пусто было!), похоже, не пришел, потому что на улице давно стемнело, вокруг не было видно ни зги, а она уже несколько минут переминалась у входа, гадая, не пора ли поворачивать обратно.

– Ну вот, – буркнула девушка, поглаживая сидящую на плече ласку. – Кер, ты что-нибудь чуешь?

Метаморф встрепенулся.

– Может, я зря пришла?

– Не зря, – вдруг ответил ей знакомый голос из дальних кустов. – Как ты тут оказалась? Открой тайну, а? Может, мне этот способ тоже подойдет, и я больше не буду чувствовать себя мерзавцем и болваном одновременно, со страхом ожидающим, когда же нас поймают на горячем?

Айра облегченно вздохнула и двинулась навстречу вышедшему из темноты Бриеру.

– Привет. Я думала, ты уже не придешь.

– Пришел, как видишь, – буркнул он, исподволь оглядывая ее костюм для занятий. Сам, правда, надел такой же, потому что это было удобно. Да еще и рапиры захватил, хоть и утверждал поутру, что не верит в ее способности. – Айра?

– Да, – тихо рассмеялась девушка. – Ну что, теперь веришь, что это мы?

– Признаться, я все еще жду воя сирен и грозно размахивающего руками директора. Или учителя с жезлом наперевес и клятвенным обещанием вышвырнуть меня из академии.

– Никого не будет, – заверила она. – Я не трогала стену, клянусь. А прошла совершенно обычно: через дверь. Точно так же, как ты с утра.

Он недоверчиво покосился за ее спину.

– Тебя пропустил вьюнок?

– У меня сильная Земля, – напомнила Айра. – Даже лересса Матисса мирно спит в своей постели и не знает, что я стою тут и мерзну, пока ты пытаешься поверить, что это не сон. Я еще пару дней назад это поняла, когда тебя провожала. А сегодня просто убедилась – мне никто не помешает сюда войти и так же незаметно выйти. Даже, думаю, тебя смогу провести на свою территорию.

Бриер натянуто улыбнулся.

– Ты уверена, что за тобой никто не следит?

– Кроме тебя?

– Айра!

– Ну что ты ко мне привязался? Я явилась, а ты мнешься, как на свидании! Ну?! Будем заниматься или нет?

– Пошли, – обреченно вздохнул парень. – Предполагал я, что с тобой будет трудно, но не ожидал, что настолько.

– Что, передумал? – хмыкнула она, следуя за ним по парку.

– Хотел бы, да поздно. Смотри, не споткнись: тут коряга.

– Подожди, – попросила она, немедленно запнувшись. – Я сейчас «кошачий глаз» наколдую… у вас же не запрещено магичить по ночам?

Бриер ошарашенно обернулся.

– Ты что сделаешь?!

Айра, не ответив, торопливо шептала наговор, которому ее научил Марсо. А когда открыла глаза, то с удовлетворением отметила здорово удивленное лицо спутника.

Бриер ошарашенно моргнул.

– Кто тебя этому научил?! «Кошачий глаз» только со второго курса используют, потому что он требует концентрации, а первогодки, как правило, на это не способны!

– Мне друг подсказал, чтобы не плутала по коридорам, когда в темноте возвращаюсь из оранжереи. Пойдем. Надеюсь, у тебя есть в запасе отговорка, чтобы меня не признали?

– Да, – все еще ошалело отозвался парень. – Если я скажу, что ты – моя девушка, точно ни у кого не возникнет вопросов.

– А вас не разделяют, как нас, по корпусам?

– В этом нет необходимости, – он вдруг помотал головой. – Ну, Айра… честное слово, я поражен! Вот теперь я верю, что тебя пропустили сюда без паролей, заклятий и всяких разрешений.

Айра скромно потупилась, но он уже развернулся и быстро повел ее вглубь ухоженного парка.

– Здесь иногда гуляют по ночам, – пояснил Бриер, не дожидаясь ее вопроса. – Как правило, парами. Но мне бы не хотелось, чтобы тебя видели, так что заберемся в самую глушь, где нет скамеек и негде посидеть в обнимку.

– Гм… а виары?

Он неожиданно поперхнулся.

– Что ты сказала?!

– Виары, – спокойно повторила она. – И вампы. Как быть с ними, если вдруг наткнемся?

– Ты знаешь?! – Бриер стремительно развернулся и в величайшем изумлении уставился на невозмутимую спутницу. – Кто тебе сказал?!

– Никто. Так как с ними быть?

Бриер в затруднении помялся.

– Ну-у…

– Да говори толком! Что ты мычишь?

Он вздохнул, отчаявшись понять, откуда она знает так много, если маги даже детям не сообщали о вампирах и оборотнях раньше времени. Что уж говорить о простых людях.

– Ладно, – сдался Бриер. – Они действительно живут здесь, в отдельных корпусах, куда запрещено являться без особого разрешения. А еще у виаров и вампов есть своя территория, за пределы которой им не разрешается выходить по ночам.

Айра только хмыкнула: ну-ну, знаем мы, как им запрещено и как они этот запрет исполняют.

– Днем они учатся с вами?

– Да, – признался юноша. – При свете солнца их инстинкты дремлют. А на ночь учителя уводят их подальше от жилых корпусов. Лер Борже очень внимательно следит за оборотнями (он – их куратор), а лер Уртос отвечает за вампов и всегда проверяет, кто и где из его подопечных находится перед отбоем. Так заведено.

– То есть их отделяют от вас просто на всякий случай? – уточнила Айра.

– Что-то вроде того. Мне кажется, это больше дисциплинарная мера, чем действительно мера безопасности, потому что на самом деле я не раз видел…

– Кого? – встрепенулась она, когда Бриер смущенно умолк.

– Неважно. Мы пришли, – поспешил он переменить тему, но Айра не стала настаивать на ответе. И без него прекрасно знала, что даже ночью вамп может быть милым, разговорчивым и весьма обходительным. Разумеется, если стоит возле рассерженного игольника и видит в опасной близи от своего горла острые зубы метаморфа.

Она быстро огляделась: небольшая поляна возле самой стены выглядела заброшенной и пустынной. Тут не было скамеек или фонтанов, не виднелись аккуратно подстриженные кустики, а трава не выглядела так, словно ее только что полили и расчесали. Напротив, кусты разрослись вокруг этого закутка буйным цветом, а ветви близлежащих деревьев переплетались так тесно, что сквозь них и днем-то было затруднительно что-либо разглядеть, а уж ночью и подавно.

Отлично. Здесь их точно никто не найдет. В такой глуши можно творить все, что душе угодно. А если поставить охранный круг и использовать какое-нибудь заклинание, приглушающее звуки, то ни звон рапир, ни крики, ни ругань не потревожат безмятежно спящие жилые корпуса.

Перехватив задумчивый взгляд Бриера, Айра вопросительно приподняла брови.

– Что-то не так?

– Знаешь, – сказал он наконец с легким удивлением. – А ты ведь совсем не боишься.

– Чего мне бояться?

– Действительно, – так же задумчиво согласился парень, мельком покосившись на метаморфа. – Надеюсь, он правильно воспримет наши занятия и не надумает вцепиться мне в глотку?

– Нет, конечно.

– Ладно. Тогда снимай куртку, бери рапиру и иди сюда: я буду тебя учить.

Айра без промедления скинула лишнее и, подхватив брошенное им оружие, с готовностью шагнула навстречу.

* * *

– Что ж, леди, – удовлетворенно улыбнулся господин Лоур, потерев сухие ладошки. – Наконец с вашей аурой все в порядке, и вы можете приступить к занятиям на общих основаниях.

– Сегодня? – уточнила она, вставая с кресла.

– Можно с завтрашнего дня, – великодушно разрешил лекарь, а Айра облегченно вздохнула: после манипуляций Марсо ее аура, как он пояснил, теперь всегда будет выглядеть «в порядке». Даже в том случае, если от нее останутся только рваные клочья.

Побочный эффект чрезмерно мощного щита Овсея, пояснил он вчера. И результат вмешательства метаморфа, благодаря чему колебания ауры и ее цвет стали совершенно не видны, зато и повреждения тоже оказались надежно скрыты, что и подтвердил сегодня господин Лоур.

И это таит в себе как хорошую, так и плохую новость, потому что, с одной стороны, даже Викран дер Соллен не почует в ее ауре влияние Занда, но с другой – даже опытный целитель не ощутит в ней дефектов. Так что с некоторых пор в вопросах безопасности на занятиях Айра оказалась предоставлена только самой себе.

Однако насчет сегодняшнего дня девушка спросила совсем не поэтому, а по той причине, что на носу был урок с лером Леграном, а она совершенно не желала с ним сталкиваться. После той дерзости, что она позволила себе в прошлый раз, эльф вряд ли сохранил к ней прежний интерес. Однако и ощутить на себе его недовольство Айре тоже не хотелось.

В класс она вошла, против обыкновения, одной из первых и села, немало удивив этим сокурсников, не за последнюю парту, а за одну из первых. Как можно дальше от окна. И так, чтобы от пытливого взора эльфа ее почти полностью закрывала кадка с цветущим мелхеором.

Правда, до учительского стола теперь было гораздо ближе, но эльф не любил вести урок оттуда. И Айра надеялась, что ее маленькая уловка позволит общаться с преподавателем исключительно издалека.

– Добрый день, класс, – внезапно раздалось мелодичное от двери, и Айра непроизвольно вздрогнула.

Всевышний… как же он рано сегодня! Не поторопилась бы она заранее, то столкнулась бы с ним в коридоре. Или в дверях.

Она поспешно уронила взгляд и поднялась вместе с удивленно привставшими учениками. Но даже так, стоя к двери не спиной, упорно глядя мимо и старательно не дыша, ощутила тонкий аромат кожи эльфа и почти услышала вкрадчивое: «Ты отдашь мне свое сердце?»

Айра крепко зажмурилась, отгоняя непрошеное видение.

– Садитесь, – донеслось до нее, как сквозь вату. – Все готовы к уроку?

– Да, лер Легран, – прошелестел настороженно класс.

– Прекрасно. Тема?

– «Свойства преобразующих заклинаний и способы их применения», – робко ответил кто-то из девушек.

Айра, по-прежнему не поднимая глаз, протянула руку и посадила Кера на колени, нуждаясь в его поддержке больше, чем когда-либо. К счастью, это помогло – проклятое видение наконец отступило, а на щеки девушки вернулся румянец, прекратив пугать соседей смертельной бледностью лица.

Она незаметно перевела дух, не слишком вслушиваясь в вопросы, задаваемые ученикам.

Только бы не заметил, только бы не подходил, только бы забыл, что она вообще существует… пусть хоть мысли ее прочитает и поймет, что ей хочется сбежать куда-нибудь подальше. Пусть хоть все прочитает, вместе с тем видением, и устыдится своей дурацкой силы, от которой она сама не своя.

– Леди Айра? – совсем некстати рядом послышался чарующий голос лера Леграна. – Вам нехорошо?

Айра снова вздрогнула и только сейчас поняла, что все еще стискивает пальцами край парты. А Кер грозно зашипел, когда учитель наклонился, отодвигая от себя листья мелхеора.

Господи… да что ж за наваждение? Пусть он уйдет! Пожалуйста! Пусть уберется как можно дальше отсюда и что угодно делает, только не прикасается!

Лер Легран недоуменно нахмурился, но послушно убрал руку, которой хотел коснуться сжавшейся в комок девушки. Однако метаморфа это не устроило – он все еще шипел и угрожающе скалил зубы. Да так, что учителю пришлось отступить на шаг.

– Леди Айра?

Она замедленно, как в дурном сне, поднялась со скамейки, лихорадочно вспоминая вопрос, который он задал чуть раньше, и судорожно хватаясь за потяжелевшего, заметно подросшего Кера. Ждала самого страшного и угрюмо молчала, ощущая на себе внимательные взгляды со всех сторон.

Лер Легран нетерпеливо качнулся навстречу, намереваясь то ли повторить вопрос, то ли приподнять ее лицо за подбородок, но Айра, буквально нутром ощутив неладное, шарахнулась так резко, что едва не опрокинула парту.

Эльф озадаченно отступил.

К нему относились как угодно – обожали, преследовали, слали выразительные взгляды, подмигивали, томно вздыхали, откровенно напрашивались, настаивали, обижались, даже ненавидели и пытались неумело очаровать… но бояться? Пожалуй, такого с ним еще не случалось. А она действительно боялась его до дрожи. И это было совсем некстати.

– Когда вам разрешено приступить к практике, леди? – сухо осведомился учитель, стараясь не напугать ученицу еще больше.

– Завтра, – не поднимая глаз, ответила Айра.

– Вы хотели мне что-то сказать?

Она сжала зубы: прочитал-таки мысли? Что-то увидел? Почувствовал?

– Нет, лер.

– Тогда можете покинуть класс. Мне отчего-то кажется, что вам стоит обратиться за помощью к леру Лоуру. Вы выглядите усталой.

Айра изумленно моргнула, не веря своим ушам.

Отпускает?! Сейчас?! Неужели что-то понял?!

Она едва не совершила ошибку и не посмотрела на него в упор, но вовремя опомнилась.

– Простите, лер. Я не совсем вас поняла.

– Вы свободны, – бесстрастно подтвердил учитель и резким движением отвернулся. А Айра торопливо поклонилась, схватила вещи и стремглав вылетела из комнаты, позабыв прикрыть за собой дверь.

Он не обернулся. Но когда за окном промелькнул ее плащ и развевающиеся на ветру светлые волосы, все-таки скосил глаза, вполуха слушая ответ на заданный ученикам вопрос.

С изрядным удивлением рассмотрел на макушке девушки необычную сиреневую прядку, которую она всегда тщательно прятала. С еще большим удивлением увидел, как маленький метаморф прямо на бегу трижды перекинулся из крысы в ласку и обратно, радуясь вместе с хозяйкой. С легкой досадой подумал, что от него, пожалуй, еще ни разу не сбегали с таким облегчением. Затем проследил, как она со всех ног мчится к оранжерее, и надолго задумался, едва не позабыв про опасливо притихший класс.

После чего рассеянно кивнул, разрешив мнущейся возле доски Реве сесть на место, наморщил красивый лоб и, сделав зарубку в своей безупречной памяти, вернулся к прерванному уроку.

Глава 13

И снова тот же самый лес. Та же речка, стыдливо прикрытая белесым туманом. Умиротворяющее журчание воды, теплый ветерок, ерошащий шерсть на загривке, и чувство поразительного покоя, словно ты очутился на пороге родного дома. И встретил старого, верного друга, дожидающегося тебя у калитки.

Айра бодро отряхнулась, скинув с густой шубы водяные брызги, и внезапно подумала, что туман, должно быть, служит каким-то ориентиром, иначе невозможно объяснить, почему она оказывается в этом месте во второй раз. Причем точно так же, как в прошлую ночь, у нее были мокрые лапы и потяжелевшая от воды шерсть, словно она только-только выплыла из этой самой речки.

Волчица настороженно принюхалась, но не найдя ничего подозрительного, прошлась вдоль берега.

Да, действительно, следы начинались на прибрежном песке и вели к лесу. Впрочем, ладно. Пусть будет так. В конце концов, какая разница, что за сила заставляет ее возвращаться в то время, как мы с Кером засыпаем в кресле Марсо?

Айра встряхнулась, радуясь ночной прохладе, и трусцой углубилась в уже знакомый лес. Правда, теперь она держалась настороже и постоянно принюхивалась, но пока вокруг было тихо.

Пробежавшись вдоль берега и не найдя чужих следов, она свернула в чащу и помчалась так, что ветер засвистел в ушах.

Это было упоительно – нестись во весь опор и наслаждаться каждым движением, каждым вздохом, каждым шорохом, доносящимся из сонного леса. Слушать шуршание веток над головой. Смотреть в темноту, различая мельчайшие детали на много шагов вперед. Чувствовать сотни самых разных запахов и каждой клеточкой чувствовать, что лес не просто прекрасный, но и по-настоящему живой.

Ты – словно неотъемлемая его частичка. Крохотный комочек шерсти, обладающий разумом, но подчиняющийся законам, гораздо более древним, чем выдумали глупые люди. Ты – дыхание этого мира. Его глаза, уши, его чуткое сердце. Ты словно сливаешься с царящей вокруг тишиной и в какой-то момент вдруг понимаешь, что иного и быть не могло…

Айра тихо зарычала, не зная, как выразить чувства, неожиданно захлестнувшие ее с головой. И точно так же зарычал в ее душе верный Кер, которого коснулись ее эмоции. Конечно, он тоже был здесь. Дышал этим воздухом, ловил эти чудные ароматы, бежал вместе с ней и точно так же ликовал.

В какой-то момент они стали так близки, что Айра перестала различать, где находятся ее чувства, а где – чувства взрослеющего метаморфа. Ее не удивил даже тот факт, что она вроде бы стала выше, чем в прошлый раз, немного раздалась в груди и подросла. Сильные лапы неслись вперед уже словно сами по себе, без труда отыскивая среди густой травы коварные ямки и ловко их огибая. Серая шерсть стала заметно гуще и еще светлее, смутно напоминая цвет ее настоящих волос. Чуткий нос беспрестанно шевелился, горящие хищными огнями глаза безошибочно различали даже мельчайшие детали, дыхание из груди вырывалось горячее, жаркое, звериное. И только разум оставался незамутненным, человеческим. Хотя, конечно, и не совсем прежним.

Быть может, именно поэтому она не остановилась, когда чутких ноздрей коснулся знакомый запах. Не встала, вздыбив шерсть, попятившись и настороженно озираясь. А пробежала еще немного, с трудом приходя в себя от бешеной гонки, и без страха выскочила на огромную поляну. Которая, как оказалось, вовсе не была пустой.

Айра не сразу поняла, что мохнатые тела, вольготно разлегшиеся на траве, не что иное, как невероятно крупные, поджарые и желтоглазые волки. Точно такие же, как те, с которыми она столкнулась в прошлый раз. Только сейчас их было много – целая стая. И эта стая, обернувшись на шум, теперь ошарашенно взирала на незнакомую волчицу, замершую возле крайних деревьев с весьма растерянным видом.

Айра жадно хватанула пастью воздух.

Всевышний… да сколько же их? Полсотни, не меньше! Серые, рыжеватые, с подпалинами и без оных… волков было действительно много. Они неуверенно поднимались с земли, взволнованно порыкивая и растерянно толкаясь. Кто-то из молодых даже сделал несколько шагов навстречу, быстро-быстро помахивая хвостом и расплываясь в жутковатой улыбке.

Однако тут над поляной пронесся грозный рык, и стая послушно припала к земле.

Волчица инстинктивно застыла, заслышав требовательный голос вожака. И она бы покорилась ему, если бы в ее теле жил только метаморф. Однако та часть, которая ощущала себя человеком, почему-то воспротивилась приказу и лишь ошеломленно воззрилась на седого, поистине великанского зверя, с поразительной прытью вспрыгнувшего на какой-то валун.

Вожак… действительно, настоящий вожак. Клыки как кинжалы, лапы словно бревна, грудь так широка, что кажется целой наковальней из серой стали, а рык… Всевышний, что это за дивный рык! Он грозными перекатами вырывался из алой пасти, окатывая с головы до ног целыми водопадами холодных мурашек. Попробуй такому не подчинись! Вмиг разорвет на части!

Айра сжала зубы и медленно попятилась, не сводя с него горящего взора. А когда великан обернулся, бесшумно обнажила клыки, встопорщила шерсть и всем видом показала: не тронь!

Он удивленно замолчал, глядя на незнакомку сверху вниз. И смотрел долго, неверяще, словно не ожидал, что рядом отыщется молодая упрямая самка, способная противиться его голосу.

Вожак негромко рыкнул. Айре показалось, что он о чем-то спросил, но она не была уверена, а потому ничего не ответила – только оскалилась и предупреждающе прижала уши к голове.

Он рыкнул снова, настойчивее.

Но она и теперь не разомкнула челюстей. А почувствовав, как его взгляд сместился куда-то за ее спину, резким скачком отпрыгнула в сторону, едва-едва разминувшись с еще одним волком, приближения которого даже не почувствовала.

Он оказался под стать вожаку – такой же громадный и широкогрудый. Только не серый, а совершенно черный, от влажного носа до кончиков когтей, вспоровших плотную землю. Он выглядел моложе седого, но казался таким же сильным. А когда его настороженный взгляд остановился на Айре, та удивленно распахнула пасть: мама… как же он был похож на того зверя, что некогда спас ей жизнь!

Айра спрятала зубы и неуверенно втянула ноздрями воздух: от незнакомца исходил весьма странный запах – сильный, чуть терпкий. От него пахло лесом, свободой, дикими травами… а еще…

Она даже нахмурилась, старательно пытаясь разобраться в ощущениях…

Еще от него пахло… магией?!

Айра ахнула и шарахнулась прочь, внезапно прозревая и едва ли не с ужасом уставившись на стаю виаров.

Впрочем, откуда бы здесь взяться кому-то еще?!

Она наконец разглядела стоящую рядом с вожаком молчаливую троицу: у одного на груди виднелась знакомая белая манишка, у второго на боках красовались яркие рыжие подпалины, а третий…

Айра только раз взглянула в желтые волчьи глаза, чтобы тут же узнать – да, это те самые волки, которые спугнули вампира возле оранжереи. Та дружная троица, от которой она сбежала в прошлый раз.

Выходит, это и есть тот самый лес для виаров, о котором говорил Бриер? А виары – вот они, все полсотни, вместе с вожаком… вернее, с господином… как его там?.. Борже?!

Айра затравленно заозиралась, костеря свое невезение на чем свет стоит, и в настоящей панике уставилась на черного зверя, от которого так явно пахло магией. Маг! Проклятый перевертыш! Единственный из всех, кто мог ее почуять и узнать в этом облике!

Она лихорадочно заметалась взглядом, выискивая хоть какую-нибудь лазейку. А волк пристально сверлил ее взглядом, будто пытался увидеть насквозь, и это уверило еще больше, что странный сон – не совсем сон. По крайней мере, в том, что касалось его и виаров. Он ищет ее. Пытается взломать щит Овсея. Старается понять, кто она такая! Мама!

Айра неожиданно подметила его встречное движение и от отчаяния выдала такой жуткий рев, что сама себя едва не испугалась. В этом реве смешалось и волчье рычание, и змеиное шипение, и клекот гигантской птицы, и вой потревоженного тура…

Нет, это не она сейчас подавала голос. Это проснулся в ее сознании метаморф и, не разобравшись, что к чему, на всякий случай взвыл так, как только умеют выть меняющие обличья звери Занда.

Стая от неожиданности шарахнулась прочь. Вожак изумленно крякнул, невольно отступив на шаг. Даже незнакомый маг ошеломленно замер, на мгновение утратив контроль над ситуацией.

Айра, воспользовавшись его замешательством, на всякий случай рявкнула еще раз, а затем развернулась и помчалась так, как никогда в жизни еще не бегала.

Серой стрелой пролетела по своим следам, с хрипами продралась сквозь какой-то кустарник, с ходу перепрыгнула через глупого волка, вздумавшего заступить ей дорогу, и со всех ног кинулась к реке. Туда, откуда однажды удачно сбежала.

Всем существом чуя погоню, Айра взмолилась о помощи Керу, и тот незамедлительно ответил – вдруг отрастил за спиной широкие кожистые крылья и придал волчице еще большее ускорение.

Лишь благодаря ему она успела – с ходу вылетела на знакомую полянку, облегченно вздохнула, тут же услышала разочарованный вой отставшей стаи, а затем, не раздумывая, прыгнула.

Прямо в плотный туман, в котором и растворилась без следа…

– О боже! – выдохнула она, едва открыв глаза. Сердце все еще бешено колотилось, дыхание вырывалось тяжелое, хриплое, руки дрожали, а голос казался слабым и испуганным. – Марсо?

– Ты чего? – удивился сверху недремлющий призрак. – Кошмар приснился? Вот уж не думал, что книги способны навеять столь тревожные сны. Ты же чуть с кресла не свалилась!

Айра отерла дрожащей рукой лоб.

– Я… никуда не отлучалась?

– Нет, – озадачился дух.

– А Кер?

– Перекусить помчался.

Айра замерла. А потом медленно опустила взгляд на свои колени и поняла – метаморфа рядом не было. Причем довольно давно.

– А вот и он, – довольно кивнул Марсо. – Явился наш обжора, не запылился. Небось все подвалы уже обчистил и весь сыр понадкусывал?

Кер, не обратив внимания на призрака, выскочил из-за последнего стеллажа и с ходу запрыгнул к хозяйке на руки – взбудораженный, взъерошенный и какой-то… мокрый?!

Айра с недоверием ощупала густую шерстку, но он действительно будто в бассейне искупался или же свалился… в реку?!

– Марсо? – спросила она дрогнувшим голосом. – Скажи, а как происходит слияние у метаморфов?

– Очень просто: сперва ты начинаешь его чувствовать… ну, где он находится, голоден или злится, доволен или нет. Одновременно с этим он начинает чувствовать тебя. А потом вы начинаете общаться мысленно. В том плане, что стоит тебе о чем-нибудь подумать, как он уже об этом узнает. Так что будь осторожнее с мыслями, милая: однажды может случиться так, что ты в сердцах представишь, как твой самый заклятый враг падает с пробитым горлом, а потом откроешь глаза и увидишь, что этот милый зверь уже догрызает ему глотку.

– А… сны?

– Чего «сны»? – не понял призрак.

– Я могу видеть его сны?

– Почему нет? Когда-нибудь, может, и он твои начнет видеть. О них не так много известно, чтобы говорить с уверенностью об их свойствах. Я как-то читал, что…

Айра рассеянно перебрала мокрые шерстинки, боясь озвучить свои догадки.

Но Кер выглядел усталым и действительно был мокрым как мышь. Он дышал тяжелее, чем обычно, казался немного крупнее, чем этим утром. Его шерсть была гуще, длиннее и подозрительно напоминала волчью. Но заподозрить, что этот сон был не совсем сном…

Девушка зябко передернула плечами. А потом пытливо заглянула в горящие обожанием глаза.

– Кер?

Крыс – нет, уже снова ласка – проникновенно заурчал, прижимаясь мокрым боком и всем видом показывая, что не бросит, не покинет, защитит. Что угодно сделает, лишь бы доставить ей удовольствие. И Айра не поняла, ее ли это были мысли, или же, как во сне, их общие. Просто обняла его, согревая своим дыханием, и замерла, уже не слушая разглагольствований призрака.

– Эх ты, – шепнула неслышно. – Едва не попались. В следующий раз пойдем в другую сторону, ладно?

Метаморф согласно заурчал, а затем свернулся клубком и мгновенно уснул, словно действительно истратил много сил и теперь должен был восстановиться.

– Ты спать-то будешь? – неожиданно поинтересовался сверху Марсо.

Айра потерла гудящие виски.

– А сколько времени?

– Часа три после полуночи. Еще успеешь выспаться.

– Тогда да, посплю немного, – девушка тоже зевнула и, подтянув поближе стопку приготовленных заботливым призраком книг, прикрыла глаза.

Призрак задумчиво оглядел спящую парочку, в которой метаморф выглядел чуть ли не более уставшим, чем проведшая весь день на ногах Айра, но потом пожал плечами и вернулся к своим книгам – выискивать новые экземпляры для чтения.

* * *

На следующий день Айра была на редкость рассеянной и невнимательной. Несколько раз пропускала мимо ушей вопросы преподавателей, чего с ней давно не случалось. Однажды неправильно ответила. Трижды умудрилась столкнуться в коридоре с Грэем Асграйвом, к явному неудовольствию последнего. Наконец, съела в столовой в два раза больше, чем обычно, и остановилась только тогда, когда объевшийся Кер принялся шумно отдуваться.

Спохватившись, Айра взяла его на руки и ушла, опасаясь, что чуткий к ее настроению зверь умрет от обжорства. Однако придя на урок к госпоже Белламоре, снова глубоко задумалась. Причем настолько, что вместо требуемого воздушного вихря сотворила водяной столб, закрутив его, как в хранилище, тугой спиралью. После чего подперла голову рукой и уставилась в пустоту, рассеянно играя с водой и второй рукой поглаживая разомлевшего от сытости метаморфа.

– Леди Айра? – вкрадчиво позвала ее Грозовая леди. – Вы меня слышите?

Девушка с трудом оторвалась от размышлений.

– Лер Иберия, несомненно, был бы рад увидеть ваши успехи по его предмету, однако вы на уроке по магии Воздуха, – напомнила миниатюрная преподавательница таким тоном, что Айра похолодела: крохотная волшебница умела нагнать страху на своих учеников. Бывает, так взглянет, что сердце само в пятки уходит.

Девушка перевела взгляд на искрящийся радугой водопад, в который превратился ее столб, и содрогнулась, поняв, что снова ошиблась в заклинании. После чего поспешно уничтожила заклятье и создала воздушный вихрь. Но опять не рассчитала и сделала его слишком большим, отчего на соседних партах зашелестели страницы учебников, а карандаши со стуком посыпались на пол.

Пришлось срочно исправлять, менять потоки, на ходу возвращаться к состоянию Озарения, а потом создавать заново, с меньшей силой и вкладывая меньше магии…

Леди Белламора удовлетворенно кивнула и плавной походкой двинулась дальше, оглашая притихший класс дробным перестуком каблучков. Там, где она проходила, мгновенно смолкали разговоры, сами собой закрывались учебники, выскальзывали из карманов шпаргалки и с тихим шелестом уносились в открытое окно.

Кер лениво приоткрыл один глаз и тут же снова его закрыл: опасности для хозяйки не было. А Айра, управившись, наконец, с вихрем, снова глубоко задумалась.

Вчерашний сон был слишком реальным, чтобы списать его на буйное воображение. Кер, опять же, куда-то уходил. Да и ту лохматую троицу невозможно было с кем-то перепутать.

Значит, все было реально?

Айра внимательно посмотрела на метаморфа.

«Кер? – неожиданно позвала, как делала это во сне. – Кер, ты меня слышишь?»

Крыс дернул правым ухом и настороженно приоткрыл один глаз.

«Малыш, ты меня понимаешь?»

Он забавно наморщил нос.

«Кер? – настойчиво позвала Айра. – Кер, пожалуйста, ответь!»

Крыс наконец помотал головой и удивленно прислушался.

«Это я, мой хороший! Я! Слышишь? Это я тебя зову!»

Метаморф неуверенно поднял взгляд на хозяйку и замер, когда Айра улыбнулась и молча заверила, что любит его, понимает и очень рада его найти. Какое-то время Кер просто сидел, словно настраиваясь на одному ему слышимую волну, а потом счастливо заурчал и с тихим визгом прильнул к ее руке, зарываясь мордочкой в ладонь.

– Хороший мой, славный… – Айра притянула его к груди, впервые услышав биение его любящего сердечка, чувствуя его ответную радость и готовность повиноваться.

И это было так удивительно и вместе с тем так знакомо, что она зажмурилась, купаясь в чужих эмоциях, словно в теплых морских волнах. А очнулась только тогда, когда совсем рядом многозначительно застучали острые каблучки и пахнуло грозой, как всегда бывало, когда леди Белламора начинала сердиться.

Пришлось выпустить метаморфа и вернуться к прерванному занятию, чтобы не получить индивидуальное задание к следующему уроку.

Айра честно старалась выполнить все, как было велено, однако волшебница все равно хмурилась и приняла ее вихрь с большой натяжкой, напомнив, что отсутствие практики способно подвести в решающий момент и немолодых, опытных магов. А дабы отставшая ученица не останавливалась на достигнутом, велела изучить тридцатую и тридцать первую главы учебника, а также ознакомиться с фундаментальным трудом господина Игероа «О сотворении неба». А потом в письменном виде доложить свое понимание этого трактата к следующему уроку.

Айра только кивнула, перехватив злорадный взгляд Арранты и рыжеволосой Зиры, но делать нечего – придется браться за книжку и строчить длиннющий конспект на заданную тему. Иначе на следующее занятие ее просто не допустят, а это значит – еще один пропуск, отработка и потерянный вечер, за время которого она могла бы осилить в кресле Марсо целых три или даже четыре книги.

– Да, леди, – грустно отозвалась она, когда Грозовая леди осведомилась, правильно ли ее поняли.

– В таком случае, не смею вас больше задерживать.

Айра вздохнула и поплелась в оранжерею – единственное место, где ее всегда ждали, ничего не требовали и радовались тому, что она просто приходит.

Иголочка за эти несколько недель еще немного подросла, заполонив колючими ветками не только специально отведенный угол, но все пространство, куда не распространялся охранный круг лера Леграна.

Правда, Айра тайком сумела его немного расширить, благо на нее он не действовал, но слишком далеко не решилась – эльф или мадам дер Вага могли заметить, и вот тогда расспросов было бы не избежать. Зато она смогла утаить от любопытной травницы другое – на днях у Иголочки появилось первое семечко: маленькое, шипастое и очень твердое. Которое девушке застенчиво вручили и очень трепетно попросили найти для него подходящее место.

Айра думала очень долго, обошла весь двор, сад и даже парк старшекурсников, пока ждала Бриера. Но в конце концов решила посадить его неподалеку от матери. Только за пределами оранжереи, чтобы малыша не сразу заметили, не поранили дурацкими заклятиями и не уничтожили, как когда-то хотели Иголочку.

Крохотный росток Айра заботливо прикрыла колючим чертополохом, накидала сверху травы, всякого сора и даже придвинула старый ящик, оставшийся от Листика, про который госпожа Матисса давно забыла. И теперь регулярно проверяла малыша, поливая и потихоньку подкармливая.

Правда, делать это приходилось поздно вечером, когда лересса дер Вага уходила по своим делам. Но оно того стоило, потому что скоро сам Викран дер Соллен не сумеет навредить маленькому Шипику. Даже если очень захочет.

А он точно захочет – в этом Айра была уверена, поэтому сделала все, чтобы игольник как можно дольше оставался неузнанным. Да еще велела ему расти не вверх, а стелиться по земле и не вздумать портить стекло. И он послушно рос вширь, цепляясь усиками за соседние кусты и прячась от любопытных взоров в тени зарослей чертополоха. Да еще окраску сменил, чтобы не выделяться в траве, а острые шипы загнал глубоко в землю, чтобы даже вблизи их нельзя было рассмотреть.

Только один раз в день он с надеждой приподнимал листики и высвобождал острые колючки – вечером, в темноте, когда приходила хозяйка и позволяла ненадолго выбраться из травы. Вот и сейчас, заслышав ее шаги, он обрадованно зашевелился и выбросил на стену окрепшие усики. Наконец заполз на высоту почти человеческого роста и приветственно зашелестел листьями.

– Привет, Шипик, – прошептала Айра, пробравшись в угол. – Ой, да ты снова вырос. Вчера до подбородка мне был, а сегодня я уже не дотягиваюсь!

Игольник гордо расправился, став еще выше, и пустил на стену два новых побега, спеша закрепиться и захватить как можно больше пространства.

– Потом, – ласково погладила его девушка. – Когда стеблей десять вырастишь, можно будет показаться. А пока ты еще слаб. И я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Понимаешь?

Шипик почти по-человечески вздохнул и послушно убрал усики обратно. Правда, в удовольствии опереться на хозяйку себе не отказал и тут же обвил усиками ее руки. Айра раскрыла ладони, позволяя ему вытянуть немного магии, а затем осторожно сняла со стены и заботливо уложила обратно на землю, укрыв травой и ветвями, словно одеялом.

– Спи, маленький, набирайся сил. Тебе еще долго расти.

Шипик умиротворенно затих.

Айра пару секунд изучала окрестности, проверяя, не выбилась ли откуда-нибудь острая колючка, но следов «преступления» не нашла и поспешила вернуться в оранжерею, за дверью которой ее уже наверняка ждал Бриер.

Обучение у него продвигалось невероятно медленно, хотя она очень старалась быть прилежной ученицей. Но эта наука была, пожалуй, самой сложной из тех, что ей приходилось осваивать в академии.

Правда, Айра уже не умирала от усталости после каждого занятия, научилась правильно держать рукоять, больше не роняла оружие, когда Бриер случайно задевал ее руку. Уверенно переходила из одной стойки в другую, научилась довольно сносно защищаться – для первогодки, конечно. Однако юноша каждый вечер только посмеивался, когда раз за разом уходил от ее неуклюжих атак. А потом заставлял повторять сотни, тысячи раз один и тот же удар. В результате чего Айра уже выглядела не так позорно по сравнению со своими однокурсниками. Хотя, разумеется, до сносного владения оружием ей было еще далеко.

– Ну, готова? – подмигнул полностью готовый к бою Бриер, когда запыхавшаяся девушка выбежала на знакомую поляну. Айра, отдышавшись, только кивнула и прямо на ходу поймала брошенную им рапиру. – Отлично. А то я уже замерз, пока тебя ждал!

Глава 14

Молодая волчица бесшумно вышла из воды и настороженно огляделась.

На этот раз Кер не подвел – вынырнул из туманной речки гораздо ниже по течению и намного южнее того места, где она в последний раз повстречалась с виарами.

Тут тоже было тихо и удивительно красиво, словно на картине, писанной искусным мастером: пологий берег, покрытый густым зеленым ковром, ровный свет звезд, застывшие в тишине золотые кроны…

«Молодец, – шепнула Айра про себя, и метаморф довольно мурлыкнул, позволяя ей творить все, что душе угодно. – Спасибо, что веришь. Я тоже тебя очень люблю».

Она тихонько заурчала, чувствуя себя в зверином облике вполне уверенно, и потрусила прочь, пытаясь понять, куда же привел ее Кер.

Тропок тут, разумеется, не было. Провожатых и указателей – тоже. Только ветер в вышине, мягкий шелест опавшей листвы под лапами и упоительное чувство свободы, от которого она ни за что не смогла бы отказаться.

Кажется, теперь Айра начал понимать, зачем оборотни ночь за ночью возвращаются в этот дивный лес. И почувствовала искреннюю благодарность к директору, повелевшему создать рядом с академией такое чудное место.

«Интересно, а велика ли сама академия? – неожиданно подумала Айра. – Марсо говорил, что она стоит на искусственном острове посреди Внутреннего моря. И он должен быть очень большим, раз тут свободно умещаются вся академия с ее корпусами, парки, сады, тренировочные площадки, оранжерея, да еще этот лес… Да и учителя должны где-то жить. Вряд ли они каждый день пользуются порталами, чтобы возвращаться домой, – это слишком хлопотно…»

По мере того, как удалялся берег, деревья начали меняться.

Быстро бежать Айра не рискнула, памятуя о стае виаров. А потому не сразу заметила, что желтая окраска листьев плавно сменила цвет, и теперь в кронах все чаще и чаще стали встречаться вкрапления рыжего и алые цвета всех оттенков.

Лес будто переродился, его стволы почернели, трава под ногами стала еще гуще и тоже сменила цвет – стала более светлой, желтоватой, но все такой же мягкой и шелковистой на ощупь. Именно благодаря ей лес не утратил своего очарования и не приобрел зловещей ауры беды. Он просто стал другим. И Айре эти перемены неожиданно понравились.

Взобравшись на какой-то холм, она долго стояла, оглядывая сверху окрестности. Довольно быстро отыскала место, с которого начинала свое путешествие. Затем перевела взор немного дальше. Приметила знакомую полянку, окруженную золотыми гигантами, и растянула губы в торжествующей усмешке: там ее уже ждали.

Вся стая собралась сейчас на берегу, ожидая ее возвращения. Виары неторопливо прохаживались под деревьями, некоторые скромно дремали под кустами. Кто-то самозабвенно вылизывал лапу. Кто-то прихорашивался, старательно распушая и без того пышный хвост и выкусывая между лап некрасивые колючки. Уже знакомая серо-бело-рыжая троица неподвижно стояла у самого берега и настороженно всматривалась в воду. И только вожака среди них не было.

«А вот фигушки, – хмыкнула про себя волчица. – Меня там нет и больше не будет. Издалека на вас полюбуюсь, так что можете там сидеть хоть до посинения».

Она хрипло закашлялась, довольная своей уловкой, и уже спокойно сбежала с холма, уверенная, что стая, если и поймет, что ждет совершенно напрасно, вряд ли ее догонит: слишком велико расстояние. Даже если они додумаются пробежаться вдоль берега, она за это время успеет вдоволь нагуляться, отдохнуть после занятия с Бриером и вернуться домой. А волки…

Разочарованный вой стал ей лучшим ответом.

Айра даже не подумала остановиться. Всевышний знает, что им надо, но выяснять это у нее не было ни малейшего желания.

Если бы не оборотень-маг, который мог бы ее узнать, и не господин Борже, много лет курирующий стаю, она бы, может, и рискнула подать голос. Может, нашла бы с ними общий язык, потому что ни злости, ни агрессии от них ни тогда, ни сейчас не ощутила. Скорее всего, никто не хотел ее обидеть. Ну, познакомиться, может. Обнюхать. Побегать на пару по лесу, потому что самок в этой стае, видимо, давно не появлялось. Но рисковать не хотелось: Кер еще не настолько силен, чтобы в случае опасности им противостоять, а раз так – то нечего и связываться.

Айра бежала долго, периодически останавливаясь и настороженно прислушиваясь в ожидании погони. Но никто ее не преследовал.

К небольшому ручью она вышла уже после полуночи. Не глядя, перемахнула, на бегу хватанув пастью глоток холодной воды, и внимательно посмотрела на багровый лес, в котором совсем не осталось златолистных великанов.

Айра заколебалась, поняв, что зашла чересчур далеко. Но тут со спины раздался торжествующий рык, а следом – довольное повизгивание и стремительно приближающийся шум погони.

Она досадливо поморщилась: выследили все-таки, неугомонные. Или запах учуяли? Теперь уже неважно. Главное, что идут по пятам, точнее – мчатся во весь опор, надеясь догнать и окружить, а потом… не знаю, что будет потом. Но рисковать все равно не хочу.

Волчица вздохнула и собралась уже скрыться в чаще, но не успела – из-за пышного куста бесшумно выступила высокая тень и тихо прошипела:

– Наруш-ш-шение! Покинь границу, виар!

Айра даже присела от неожиданности, когда из-под капюшона сверкнули два алых огонька.

– Вон отс-сюда! Здес-сь не твоя территория!

Она изумленно разинула пасть.

Вамп?! Здесь?! Но как, если они с виарами друг друга на дух не переносят?! Даже Бриер подтвердил, что они и на уроках сидят как можно дальше друг от друга. Ни дня не проходит, чтобы кто-то кого-то не задел. И хоть до открытых стычек дело не доходило, но ни один виар не пройдет мимо, если вдруг увидит возможность задеть проклятого вампа.

А тут – на тебе! Они живут в одном лесу, буквально бок о бок!

Не дождавшись реакции, вышедший из леса вамп, откинул с лица капюшон.

– Ну?! Долго мне ждать?

Волчица озадаченно уставилась на его мертвенно-бледное, приобретшее в свете луны сероватый оттенок лицо, воинственно обнаженные клыки – ничуть не меньше, чем у нее, пунцовые губы, словно вымазанные в свежей крови, кончик белой косы, выглядывающий где-то на уровне сапог…

«Дакрал?! – ошеломленно моргнула она, мгновенно узнав парня. – Дакрал ван Свертен?!»

Кер в ее сознании беспокойно шевельнулся и настороженно принюхался, но тут же подтвердил – да, это действительно он. Причем не один – там, за его спиной, навстречу виарам, вздумавшим нарушить тщательно охраняемую границу, уже спешили пятеро его собратьев.

«С ума сойти! Они и здесь воюют за территорию!»

Метаморф недовольно рыкнул, а Айра наконец-то сообразила, почему этот лес оказался разделен на две половины: желтую, волчью, и алую, раскрашенную в цвет свежей крови.

Она со смешанным чувством уставилась на крохотный ручеек.

«А вот и граница, за которую ни виарам, ни вампам нет хода. А я, похоже, нарушила ее уже дважды. Что будем делать, Кер? Бегать мне что-то надоело. А тебе?»

За ее спиной послышалось угрожающее рычание, и к ручью на полном ходу выметнулась тройка виаров. Разумеется, тех самых – серый, коричневый и тот, с белой грудью. Наверное, в стае они самые проворные. Или сообразительные, раз сумели так быстро отыскать ее след и нагнать с поистине сумасшедшей скоростью.

Обнаружив рядом с волчицей недобро ухмыляющегося вампира, виары яростно взвыли. Но потом наткнулись на ручей и нерешительно замерли, сверля желтыми глазами бледное лицо врага – вамп был на своей территории. Правда, пока один, но это ненадолго: их чуткие уши уже уловили звуки приближающейся подмоги, а носы выразительно сказали обеспокоенным хозяевам, что вшестером вампы станут намного сильнее. Причем настолько, что отбить волчицу они даже втроем не сумеют.

Самый крупный виар быстро взглянул на Айру и неуверенно рыкнул. Словно позвал, умоляя вернуться и встать с ним рядом. Вместе с этим он так выразительно покосился на вампа, что она сразу поняла – сейчас сцепятся. Кажется, у них тут настоящая война, в которой категорически запрещено вступать на чужую территорию.

Правда, нарушила границу именно она, так что следовало что-то решать, пока тут и в самом деле не случилось побоище.

Приняв решение, волчица встряхнулась и, игнорируя беспокойное повизгивание виаров, решительно двинулась к вампиру. Его она, по крайней мере, знала, в то время как с виарами начинать разговоры пришлось бы с нуля.

При виде нее Дакрал удивленно округлил глаза и настороженно отступил, справедливо подозревая подвох, однако Айра лишь досадливо рыкнула и бесцеремонно толкнула его носом в грудь.

– Ты в своем уме? – Дакрал брезгливо отряхнул плащ, будто ему туда слюнями накапали. – Мало того, что за границу заходишь, так еще и нарываешься?!

Волчица пихнулась сильнее.

– Эй! Хватит! А то по носу дам!

– Гр-р!

Он недобро посмотрел.

– Не надо меня злить, виар. Ты на нашей территории. А значит, я в своем праве и могу оттрепать тебя так, что ты надолго запомнишь, куда не стоит совать любопытный нос.

Заслышав предупреждающее ворчание виаров, Айра пренебрежительно фыркнула и бесстрашно заглянула в алые глаза вампа. А чтобы он понял получше, попросила Кера сменить окрас и показать этому остолопу, на кого он вздумал клыки наставлять.

Вампир ошарашенно замер, когда у волчицы внезапно высветлилась шерсть, а вдоль позвоночника проступила лиловая полоса. Вздрогнул всем телом, растерянно попятился, но потом заглянул в ее глаза, в которых на миг проступили сиреневые искры, и тихо охнул:

– Ты?!

«Ну, наконец-то дошло», – сердито фыркнула Айра.

– Твою мать… но как?! – едва не схватился за голову вамп.

Она только хмыкнула и снова встряхнулась, вернув прежний окрас. Кер тихонько заурчал, посмеиваясь над ошеломлением Дакрала, а тот только судорожно хватал ртом воздух и, кажется, напрочь позабыл про недоуменно переглянувшихся виаров.

– Всевышний, ты один? Или она тоже здесь?!

Волчица лукаво подмигнула, и Дакрал спал с лица. После чего спрятал клыки, погасил жутковато горящие зрачки, жестом остановил нагнавших его братьев и наклонился к волчьей морде.

– Айра?! – прошептал он, неверяще всматриваясь в ее глаза. Все такие же, как в ту ночь, когда они впервые встретились. – Ты меня слышишь? Ты правда… здесь?! С ним?!

Она со смешком лизнула его в нос.

– Ах ты… – вамп инстинктивно отпрянул, но волчица даже не подумала смущаться. Напротив, стремительно нагнала, бесцеремонно пихнула в бок и откровенно рассмеялась, когда вамп, чтобы не упасть, вынужденно схватился за ее загривок. – Ш-ша-ар-ас-с-са! Не смей так больше делать!

Она разразилась веселым кашляющим смехом, к оторопи застывших поодаль виаров и столпившихся возле кустов пятерых вампов.

– Дакрал? – наконец нерешительно позвал один из них.

Дакрал несколько секунд всматривался в искрящиеся неподдельным весельем глаза волчицы, покосился на напряженных волков за ручьем. Наконец обреченно вздохнул и махнул рукой.

– Все в порядке. Я ее знаю, – а затем наклонился снова и совсем другим тоном осведомился: – Вы что тут делаете? Да еще в таком виде?

Айра выразительно покосилась за спину, где неуверенно мялись трое громадных, ничего не понимающих волков. Дескать, до смерти надоели, вот и пришлось сбежать куда глаза глядят. А то, что на тебя наткнулись, то это ж просто знак судьбы. Мол, не дашь переночевать, пока они не уберутся восвояси?

Вамп только вздохнул.

– Это не самое подходящее для тебя место. Виаров у нас не жалуют.

Она только фыркнула.

– Никаких не жалуют, – настойчиво повторил Дакрал, тоже покосившись на волков.

Айра фыркнула снова и демонстративно встала рядом с ним, с откровенным вызовом уставившись на растерявшуюся троицу преследователей. У тех забавно вытянулись морды и опустились хвосты, когда стало ясно, что вампы не только не собираются нападать, а еще и беседу ведут вполне дружественно, будто действительно знают, кто она и откуда взялась.

Серый кобель досадливо сморщился.

– Проваливайте, – злорадно посоветовал Дакрал, демонстративно сложив руки на груди. – Она пришла по своей воле и остается тоже добровольно. Причем я даже позволю ей это сделать. Хотя бы для того, чтобы вы утерли свои мокрые носы и от злости все усы себе пообкусывали.

Оборотни заскрежетали зубами, но он словно не услышал – растянув губы в очаровательном оскале, бодро помахал ручкой и направился прочь, сопровождаемый довольной волчицей и недоуменными сородичами.

– Надо же, – хмыкнул вамп, когда достиг деревьев. – Кто бы мог подумать, что я именно благодаря тебе утру нос Кергу. Неужели так здорово надоели?

Айра согласно рыкнула.

– Отлично. Будем считать, что ты заглянула к нам в гости и вежливо испросила разрешения остаться на эту ночь. Что скажешь?

Волчица вместо ответа пихнула его в бок.

– Кто-нибудь еще знает? – неожиданно посерьезнел вамп. Но она лишь отрицательно качнула головой. – А де Сигон?

«Нет, – вздохнула Айра. – Даже директор не в курсе».

– Кроме этих троих, тебя кто-нибудь видел?

«Увы», – невесело вспомнила она о вожаке и том, втором волке, от одного вида которого ее бросало в дрожь.

– Плохо, – помрачнел Дакрал. – Разговоры пойдут, толки, сомнения… кстати, тебе бы стоило освоить мыслеречь, а то кто-нибудь из этих увальней непременно вякнет, что ты была у нас.

– И Борже тут же заявится, вопрошая о пропавшей ученице, – хмуро закончил один из вампов – темноволосый симпатичный паренек, едва достигший совершеннолетия. – Или еще хуже – заявится к Уртосу и потребует ответа, а уж он-то из любого дух вытрясет.

– Может, и не вытрясет, – задумчиво отозвался Дакрал. – Они с Борже терпят друг друга с трудом, так что Уртос может и не сказать.

– Ему – нет. А вот с тебя точно спросит!

– Тоже верно.

Айра нахмурилась, а потом резко остановилась, пропуская его вперед.

– С другой стороны, – предположил вамп постарше, но такой же темноволосый и черноглазый, как молодой. Собственно, они все были темными, кроме Дакрала. – Мы ничего не нарушили, когда позволили ей остаться. Граница потревожена, это – правда, но стычки не случилось и никто не пострадал, а в правилах не сказано, что мы не можем жить в мире. Запрещена лишь открытая схватка.

– Действительно, – посветлели вампиры. – Если Дакрал за нее ручается, то пусть живет. Мы ж не монстры, в самом-то деле?

– Слышишь, милая? Ты можешь остаться, – с клыкастой усмешкой обернулся Дакрал, однако рядом никого не оказалось. Только мимолетная тень мелькнула в кустах, да донесся быстро удаляющийся шорох веток. – Вот демон! Эй!..

Айра не ответила, стремясь убежать до того, как болтающиеся неподалеку оборотни сообразят, что у них снова появился шанс.

Без труда преодолев красный лес и пробравшись сквозь колючий кустарник, она выскочила на берег. А добравшись до реки, с размаху кинулась в воду: время было позднее, уже спать пора. К тому же прав клыкастый: ей стоило сперва освоить мыслеречь…

– Леди Айра? – вежливо наклонился над партой лер ля Роже, заметив, что его любимая ученица бессовестно клюет носом. На пару со своим метаморфом. – Вы хорошо себя чувствуете?

Айра вздрогнула и торопливо подняла голову.

– Да, лер, спасибо.

– Вы плохо спали?

– Нет, лер, напротив: даже слишком хорошо.

– Тогда в чем дело? – обиженно посмотрел учитель. – Вам неинтересны мои объяснения?

– Ну что вы, лер! В последнее время сны странные одолели, вот я и… простите, я была невнимательной. Простите, это больше не повторится.

– Сны? – внезапно оживился лер ля Роже и резким движением выпрямился во весь свой немаленький рост, отчего пенсне с его носа едва не слетело, а нескладный плащ, упорно носимый им даже в теплую погоду, стряхнул на пол чью-то тетрадку. – А знаете ли вы, что во снах наш разум может дать ответы на многие интересующие нас вопросы? Это чрезвычайно интересная тема! Ведь многие великие открытия совершались именно во сне!

Айра всем видом изобразила внимание.

– Только представьте, какие это открыло бы для нас возможности! Если бы удалось разгадать смысл посылаемых нашим разумом сигналов, как многое стало бы ясно! Быть может, мы смогли бы проникнуть в сокровенные тайны мироздания! Открыли эликсир вечной молодости! Освоили загадку философского камня! Научились бы жить в гармонии с миром…

Лер ля Роже возбужденно заходил между партами, уже и думать забыв про недолгую обиду. Новая тема увлекла его настолько, что он не обратил внимания даже на неприличный жест Грэя Асграйва, который красноречиво изобразил все, что думает о странностях преподавателя.

– А наша сила? – продолжал размышлять вслух лер Сухарь. – Возможно, где-то внутри нас скрыт источник неимоверной мощи! Быть может, мы способны на большее, но просто не знаем, как воспользоваться этим могуществом! Если легенды не лгут и мы произошли от Бога, то, наверное, есть и в нас частичка его мощи, к которой пока не подобрали нужного ключика…

Ученики скептически переглянулись: ну все, понеслось. Теперь до конца занятия им обеспечена длинная лекция на тему снов и их несомненной пользы для человечества. С примерами, предположениями, рассуждениями и иной дуростью, на которую был так горазд впечатлительный и обожающий пофилософствовать учитель.

Впрочем, уж лучше пускай занудствует, чем продолжает опрос, который давно уже перешел всякие рамки. По крайней мере, во время таких умствований Сухарь перестает замечать что бы то ни было и дает возможность сладко покемарить, добирая часы, которых не хватило ночью.

Айра тихонько села на свое место, не решаясь прервать поток вошедшего в раж преподавателя. К тому же она ужасно хотела спать, а потому осторожно примостилась на краешке парты, подперла голову рукой и погрузилась в ненавязчиво маячивший перед внутренним взором туман, цвет которого, как всегда, слишком явно напоминал о сиреневом чуде Занда.

Глава 15

– Привет, Бриер, – тепло улыбнулась Айра, встретив молодого человека на положенном месте – в облюбованном им уголке тренировочного зала. Отдельно ото всех и ужасно довольного самим этим фактом. – Как жизнь?

– Не очень, – кисло отозвался парень, подходя ближе.

Она удивленно приподняла брови, но Бриер, кажется, был не слишком расположен шутить – он выглядел усталым, хмурым и откровенно невыспавшимся.

– Бриер? Что-то случилось?

– Случилось, – сумрачно кивнул он, сбрасывая учебную мантию прямо на пол. – Учитель вчера как с цепи сорвался. С вечера целый экзамен устроил, а сегодня разбудил ни свет ни заря и потребовал показать все, чему я научился за последний месяц. Иными словами, навязал полноценный магический поединок и три раза так приложил…

Парень коснулся ладонью правого бока и болезненно поморщился.

Айра словно закаменела.

– Он тебя что, ударил?!

– И не раз. А однажды я вообще едва увернулся, чему даже сам удивился. Если бы не сумел – лежать бы мне денек в лечебнице господина Лоура. А мастер Викран еще бы добавил, что я – слабак и неуч, раз ничего не усвоил с прошлого зачета. Охо-хо… мои бедные ребра… одно хорошо: я все-таки жив, кое-как хожу и, слава Всевышнему, даже сюда добрался, представляешь? Тренироваться, правда, сегодня не смогу, но, если не возражаешь, мы с тобой вплотную займемся растяжкой. На большее меня просто не хватит. Что скажешь?

Девушка поджала губы.

– Скажу, что твой учитель – чудовище.

– Не-е-ет, – вымученно улыбнулся Бриер. – Он добрый. Вот если бы я учился у его наставника, тогда мне точно было несдобровать. А так повезло: мастер Викран меня пожалел – не стал добивать, хотя мог бы. Правда, я смутно подозреваю, что он просто хотел кое о чем спросить.

– О чем же?

– О тебе.

У Айры нехорошо засосало под ложечкой.

– Зачем ему это? Что он хотел узнать?

Бриер криво усмехнулся.

– Да ничего особенного. Просто поинтересовался, не видел ли я у Дербера особу, похожую на тебя.

– И что? – совсем похолодела она.

– Я сказал, что видел и даже помогаю ей с освоением трудной науки мордобития и членовредительства. Разумеется, с разрешения господина Дербера.

– А он что?

– Спросил о твоих успехах. Правда, без особого интереса, как мне показалось.

– И хвала Всевышнему, что без! Мне только этого не хватало! Что еще?

Парень пожал плечами.

– Он хотел знать, как выглядел Кер, и я ответил, что твой метаморф здорово подрос и имеет неплохой набор зубов, способных перекусить мою рапиру с одного раза. После чего мне вдруг заявили, что сегодня у нас экзамен на выносливость, и полночи гоняли на полигоне, заставив выложиться по полной программе. В результате я выдержал шесть атак из десяти, слегка подкоптился, набил синяков, зверски устал и не выспался. А после того, как утром все повторилось… о-ох. Лучше бы я помер вчера!

– Про меня дер Соллен больше не спрашивал? – тревожно замерла Айра.

– Спрашивал, – простонал Бриер, осторожно присаживаясь на скамейку. – Точнее, не про тебя, а про то, где меня носит вечерами и почему я вдруг начал сдерживать свои удары.

Девушка судорожно сглотнула.

– Я ж с тобой не в полную силу, – устало улыбнулся Бриер, прислонившись спиной к стене. – Все время слежу, стараюсь не задевать слишком сильно, вот и привык. А он заметил. И, соответственно, за все спросил.

– Что ты сказал про вечера?

– Ничего. Хотя, конечно, пришлось юлить… ему же не соврешь, не слукавишь. Вот я и выкручивался, как мог, отговариваясь всем, чем ни попадя, и намекая на то, что иногда могу и прогуляться при луне с красивой девушкой.

– Что?! – ахнула Айра.

– А разве нет? – вздохнул Бриер. – Ты ведь красивая девушка. А в парке я с тобой почти каждый день вижусь. Другое дело, что не на свидание приглашаю, но ему-то об этом незачем знать. К тому же прогулки по ночам нам не запрещены, так что я ни в чем не соврал. Так, схитрил немного, однако он, кажется, даже это почувствовал… После чего устроил мне веселое пробуждение. Да такое, что я до сих пор еле ползаю.

Айра сглотнула.

– Спасибо, что не выдал.

– Пожалуйста, – хмыкнул Бриер, осторожно подтягивая гудящие ноги. – Но думаю, пару деньков тебе не стоит появляться на нашей стороне. Вдруг мастер решит проверить, что я за девушку такую нашел? Почему-то мне кажется, он не слишком обрадуется своему открытию.

– Уверена, что нет. Может, ты сегодня отдохнешь?

– Нельзя, – с сожалением отозвался парень и со вздохом поднялся. – С меня ж потом отчет стребуют. Так что вставай, жертва моего праведного гнева, после этого занятия ты тоже выползешь отсюда на карачках.

– Славная из нас получится пара, – кашлянула Айра. – Я – ползком, ты – враскоряку… просто загляденье.

Он из последних сил хихикнул, а потом властно указал на пол.

– Все, закончили разговоры. Садись. Теперь мы будем тебя мучить.

Спустя всего полчаса Айра во всех смыслах познала, что же такое ад.

Бриер, едва закончив разминку, со знанием дела взялся за мучительную пытку под милым названием «растяжка». Он заставлял Айру доставать лбом до коленей, подтягивать стопы к груди и всячески измывался, не слушая горестных стонов и жалобного: «Может, хватит?»

Ему было мало, что уставшая девушка буквально падала после очередного его изуверства. Мало, что она к концу урока едва на ногах держалась и что ее мольбы с каждым разом становились все тише и искреннее. Нет. Этот безжалостный монстр еще и усадил ее на пол, заставил широко развести ноги, уперся стопами во внутреннюю поверхность бедер и, взяв ее за руки, принялся тянуть на себя, словно хотел удлинить ее запястья, как минимум, втрое! И это после почти двух часов нескончаемых мучений на матах!

Айра, не сдержавшись, тихонько взвыла, но он и тогда не остановился. И лишь когда она смогла дотянуться носом до пряжки на его поясе, с удовлетворенным вздохом отпустил.

Правда, девушке почему-то показалось, что основной причиной милосердия Бриера стали не ее успехи, а всего лишь закончившееся терпение Кера, решительно вспрыгнувшего на ее плечо и недвусмысленно оскалившего клыки.

– Ну вот, – делано не заметил рассерженного метаморфа Бриер. – Теперь можно и закончить.

Айра после этого рухнула прямо там, где была, в то время как Кер озабоченно обнюхивал ее макушку и сердито ворчал на дурного юнца, сделавшего его хозяйке неприятно.

– Бриер, ты – такое же чудовище, как твой учитель, – простонала измученная девушка. – Если бы у меня еще оставались силы, я бы прибила тебя, не дожидаясь, пока это сделает он.

– Молчи, неблагодарная, – величественно отмахнулся Бриер, помогая ей перевернуться и лечь на спину. – Между прочим, меня когда-то мучили гораздо сильнее. А мастер Викран во время растяжки просто привязал за руки и за ноги и стал натягивать веревки до тех пор, пока его не устроил результат. Так что цени мою доброту и почувствуй, как говорится, разницу. Если бы здесь сейчас сидел он, а не я, ты бы плакала и умоляла о пощаде.

– Не дождешься, – буркнула Айра, с трудом приняв вертикальное положение.

– Посмотрим, что ты скажешь через год, когда боевую подготовку станет вести не Дербер, а дер Соллен.

– Ничего не скажу. Обойдется без любезностей.

– О, да ты, я гляжу, пылаешь к нему самыми теплыми чувствами! – восхитился Бриер, на что она посмотрела совсем мрачно и угрюмо промолчала. – Но это еще что! Говорят, его в свое время воспитывали западные эльфы, а они, как известно, с презрением относятся к боли. И вообще, к ранам и смерти. Так что нашему мастеру, я думаю, в то время приходилось еще хуже, чем нам с тобой.

– Неужели? – недовольно фыркнула девушка. – Так он, может, еще и чарами владеет, как они?

– Нет, – с сожалением вздохнул Бриер. – Если бы были чары, у него бы отбоя не было от учениц. А так…

– Я же говорила: он – чудовище.

– Ничего подобного. Если бы ты знала, какие способности развиты у настоящих эльфов, ни за что бы так не сказала.

– Да мне все равно, – снова фыркнула Айра, но потом встрепенулась: – А что за способности? Только не говори, что он… оборотень?!

Ей вдруг стало не по себе.

А что? Похож: морда страшная, шкура черная, глаза холодные. Боже, а вдруг и правда?..

– Нет, – покачал головой Бриер, и девушка облегченно вздохнула. – Среди эльфов перевертышей нет. Им это ни к чему: они и без того слишком изменчивые. Настолько, что могли бы стать настоящим деревом, если бы захотели и если бы не считали это ниже своего достоинства.

– Интересно, привычку ободрять учеников тем, что тебе когда-то было гораздо тяжелее, ты от кого подцепил? Не от своего ли драгоценного учителя?

Бриер удивленно вскинул брови, когда следом за хозяйкой недобро зашипел и Кер.

– Может, он тоже любит похвастать покладистым нравом и огромным терпением? И периодически заявляет, что, дескать, очень добр по отношению к ученикам, а они, сопляки неблагодарные, этого совершенно не ценят?!

– Айра, ты чего? – тихо спросил парень, осторожно отодвигаясь от рассерженного метаморфа.

– Ничего, – устало отвернулась она, и Кер тут же спрятал зубы.

А затем кинул на парня многообещающий, удивительно осмысленный взгляд, от которого последнему стало не по себе, и ласково лизнул хозяйку в щеку. После чего умиротворенно заурчал что-то нежное, а потом перекинулся в ласку и обвился вокруг ее шеи.

– Извини, – наконец ответила Айра. – Не хотела тебя обидеть. Просто я тоже плохо спала.

– Ничего, бывает, – дипломатично заметил Бриер. – В последние дни все какие-то нервные стали. Ученики злятся на учителей, учителя ходят хмурые, виары постоянно грызутся с вампами, вампы скалят клыки на виаров… сплошное безумие. Может, это луна на нас так влияет?

Айра замерла.

– Что ты сказал?

– Да словно с ума все посходили! – с неожиданной досадой воскликнул старшекурсник. – Такое впечатление, что у нас на носу самая настоящая война!

– Я не об этом, – нетерпеливо перебила она. – Что ты сказал про вампов и виаров?

– А-а… такое впечатление, что у них очередной передел намечается. Сегодня утром Дакрал с Кергом едва не сцепились в столовой.

– Из-за чего? – с холодеющим сердцем спросила Айра.

– Да пес их знает. Я так понял, они опять что-то не поделили. Керг вроде требовал что-то от вампов, а Дакрал ему этого не дал. Или не сказал? Но они такие злые были, что я даже подумал – все, сейчас сцепятся, как собаки над костью, и директору придется отсылать из академии обоих.

– Керг – это виар? – на всякий случай уточнила девушка, хотя уже знала ответ.

– Да. Он у них за старшего. После лера Борже, конечно. Он там вроде второго вожака. А вампы, соответственно, слушаются Дакрала. У них у обоих идет сейчас пятый курс, и если эти двое сцепятся друг с другом, то остальные тоже в стороне не останутся. В результате начнется такая свара, что остальным ученикам лучше отсюда испариться. Хорошо, в тот момент мимо них Борже проходил: осадил Керга и выставил вон вместе с его приятелями. А с Дакралом не стал связываться, хотя о чем-то вампы с ним еще долго говорили. Но думаю, ничем этот разговор не закончился, потому что вампы после ухода оборотней не выглядели слишком уж кисло. Даже наоборот, я бы сказал: смотрели победителями. Вот и думаю, что в чем бы они там ни разошлись во мнениях, но от своего не отступили даже перед Борже.

«Значит, не выдал, – со смешанным чувством подумала Айра. – Наверняка Керг – это тот, серый. И приходил он наверняка из-за меня. Имени он моего не спросил… а если и спросил, то я не поняла: мыслеречь пока не освоила… общаться с ними не захотела, нарычала намедни, нафыркала, обругала. А Дакрал не сказал, откуда меня знает, вот они и поссорились. Но все-таки не выдал! Придется поблагодарить его при встрече».

– О чем задумалась? – полюбопытствовал Бриер, заметив, что подруга странно затихла.

– Да так, ни о чем. Расскажи мне, как выглядит Керг в человеческом обличье?

– Тебе зачем?

– Интересно, – Айра как можно небрежнее пожала плечами. – Я виаров людьми не видела, вот и любопытствую. Это ведь не тайна?

– Нет, – согласился он. – Но виар – он и есть виар: здоровенный, высоченный, мохнатый и хмурый.

– Выше тебя?

– Намного. Волосищи у него длинные… почти как у тебя, только темнее. Оборотни их обычно в хвосты завязывают, чтобы не мешались. Говорят, это – основа для их шерсти. Если обрезать, то она расти не будет во время смены облика, или будет, но гораздо хуже, вот они и не стригутся. Я как-то видел их во всей красе, без хвостов: забавное, доложу тебе, зрелище – мужик с волосами, как у девчонки. Только они у виаров очень жесткие и грубые, как войлок. А у тебя… – Бриер неожиданно протянул руку и поправил выбившуюся из прически серую прядку. – У тебя – словно лигерийский шелк. Мягкие и теплые.

Под его пристальным взглядом Айра отчего-то смутилась.

– А глаза у Керга какие?

– Серые, – после небольшой паузы отозвался Бриер. – Очень светлые и иногда отливающие желтизной.

– Он крупнее тебя?

– Намного.

– И, наверное, сильнее?

Бриер неожиданно усмехнулся.

– Ну, это как сказать. Если на руках бороться, то да. А если я его заклинанием приложу, то он потом сутки не встанет – виары магией почти не владеют, а если и владеют, то это уже не виары будут, а маги-перевертыши.

Айра несильно вздрогнула, вспомнив черного зверя.

– Перевертыши?

– Ага, – кивнул парень. – У нас их не так много, но встретить в лесу темной лунной ночкой можно. Учитель говорит, я тоже скоро так смогу. Если, разумеется, освою наконец трансгрессию и перестану зацикливаться на том, что я – человек.

– Вот теперь все ясно, – пробормотала она, припомнив волну диковатой силы, брызнувшей от того волка. – Значит, все-таки маг. Бриер, а ты кого-нибудь из перевертышей знаешь?

– Конечно.

– Они бывают в том лесу, что отвели для виаров?

– Почему же нет? – удивился он. – Только у перевертышей нет постоянного облика. Хотят, волком перекинутся, хотят – лисой или гиеной… кто-то любит медведей, а кто и росомахой бегает. Виары их уважают. Даже совсем молодых и неопытных не трогают. Наш Борже именно из перевертышей. Ты, когда его увидишь, сама почувствуешь, в чем между ними разница.

– Да, – дрогнувшим голосом подтвердила Айра, снова вспомнив, какая аура силы бушевала над вожаком и черным магом. – Когда-нибудь увижу.

«Если, конечно, он не найдет меня раньше и не выдаст дер Соллену».

Бриер извиняюще улыбнулся.

– Прости, мне уже пора. Ты сама доберешься до комнаты?

– Само собой.

– Завтра не приходи, ладно? – на всякий случай напомнил юноша, подбирая с пола плащ. – Я пару дней на глазах у учителя побуду, а потом скажу, когда станет можно.

Айра снова кивнула и, проследив за тем, как он с тихими стонами и шипением ковыляет к выходу, невесело покачала головой.

– Вот так, друг мой, – погладила она притихшего метаморфа. – Оказывается, мы с тобой нарвались на перевертыша. Представляешь, что будет, если он нас узнает?

Кер виновато спрятал глаза.

– Да я тебя не виню, – пояснила она свою мысль. – Просто теперь нам лучше держаться от виаров подальше. Что-то мне подсказывает, что они, в отличие от вампов, не станут скрывать мое имя.

* * *

Хранилище, как всегда, было погружено в полумрак и наполнено угнетающей тишиной. Правда, в тот момент, когда Айра переступила порог, под потолком вспыхнули магические огоньки и заботливо подсветили ей путь до излюбленной колонны Марсо.

– Привет, ты раненько сегодня, – возник прямо из воздуха призрак.

– Я пораньше ушла от мадам Матиссы.

– И чем же я обязан твоему появлению? Может, твой маленький друг наконец проникся ко мне уважением? Или ты решила побольше времени уделить учебе? Как-то в последние дни ты стала приходить все позже и позже, а тут вдруг такой подарок!

– Научи меня мыслеречи, – попросила Айра, следуя привычной дорогой к центру хранилища.

Марсо изумленно обернулся.

– Девочка моя, а ты не слишком торопишься? Мыслеречь адепты осваивают только к концу второго курса, чтобы избежать перегрузки на ваш неокрепший разум. А придумали ее эльфы – чтоб им пусто было, – и как раз для того, чтобы беспрепятственно влезать в чужие головы, потому как во время мыслеречи надо многое открыть. И не меньше этого скрыть. А если не умеешь, то твои мысли быстро станут достоянием более опытного мага. Кстати, наш доблестный Легран сегодня ко мне заходил… и знаешь, по какому поводу?

– Нет, – удивленно отозвалась она.

– Спрашивал какую-нибудь книгу по метаморфам. Чуешь, откуда ветер дует? А еще он настойчиво интересовался, нет ли у твоего Кера способностей, чтобы влиять на его природную блокировку.

Айра непонимающе нахмурилась.

– При чем тут Кер?

– Помнишь, как ты вошла сюда в первый раз?

– Да. И что?

– Ты не заметила охранных заклятий! – торжествующе заявил дух. – Причем моих заклятий! Только поэтому я тебя пустил и хотел взглянуть на твою ауру – такой феномен не должен оставаться без внимания!

– Хорошо, пусть так, – согласилась она. – Но я все равно не понимаю.

– Вот глупенькая… ты об эльфах что-нибудь знаешь?

– Ну, кое-что.

– А то, что они не просто так привлекают к себе всеобщее внимание, в курсе?

– В каком смысле?

– У эльфов, чтобы ты знала, есть особый дар, благодаря которому они могут втереться в доверие к любому смертному, вампу или виару. Кстати, именно этим свойством воспользовался Ковен магов, когда закончилась война с нелюдями: маги попросили эльфов поработать посредниками, – перевел дух Марсо. – Когда виаров и вампов загнали в угол, в последний момент к ним на переговоры отправили нескольких эльфов. И переговоры, разумеется, завершились успехом. Просто по той причине, что когда эльфы о чем-то просят, им совершенно невозможно отказать. Таков уж их дар. А вкупе с нечеловеческой привлекательностью и склонностью к эмпатии эта способность работает по типу приворота. Так что можно с полной уверенностью утверждать, что если бы они захотели, то легко завоевали бы весь Зандокар одной только ласковой улыбкой.

Айра ошеломленно кашлянула.

Вот, выходит, почему лер Легран кажется ей неотразимым!

– Я не знала…

– Да я понял, – сварливо отозвался дух. – Но эльфы – не самые большие сволочи, к нашему всеобщему облегчению. Наше почитание и глаза влюбленного теленка не доставляют им удовольствия, поэтому с самого рождения каждый из них носит вокруг себя особую сеть… ну, что-то вроде щита Овсея, только работающего в обратную сторону. Чтобы не прятать свои мысли, а наоборот – не дать им воздействовать на всех подряд. Иногда, конечно, этого не хватает, потому что девицы все равно смотрят на остроухих восторженными глазами, но для большинства этого достаточно.

– А при чем тут я?

– Легран обеспокоился, что ты шарахаешься от него на занятиях, – заметил призрак. – И заподозрил, что его щит на тебе работает недостаточно хорошо.

Айра резко побледнела.

– Знаешь, Марсо… мне кажется, он вообще не работает.

– Вот именно! Точно так же, как не работают мои собственные заклятия и любые охранные сети!

– Ой!

– Вот тебе и «ой»… Ты почему ничего не сказала, а?! Почему не спросила совета?! Небось уже высохла по нему, да?! Подушку всю по ночам вымочила?! Сердце свое глупое отдала?!

– Н-нет, – замотала головой девушка. – Честное слово, нет! Я… знаешь, я его просто боюсь. Когда он подходит, мне становится не по себе. Хочется сбежать куда подальше и никогда его больше не видеть. И вообще – я стараюсь не смотреть ему в глаза. Кажется, если я только загляну в них, то сразу умру.

– Можешь и умереть, – неожиданно сбавил обороты Марсо. – Не знаю, кто тебе подсказал, но смотреть на него действительно не стоит. У эльфов даже под щитом глаза нелюдские, полные чар и ненужного притяжения. Когда они хотят приворожить, то всегда смотрят в упор, как вампы. В этом плане у них очень много общего. Так что ты правильно делаешь, что сторонишься Леграна. Хотя ему, как мне показалось, это не слишком нравится.

Айра вздохнула.

– В прошлый раз я практически сбежала с урока. А в позапрошлый наговорила ему кучу гадостей. Что будет дальше, не знаю, но урок по Земле у меня уже послезавтра, а я понятия не имею, как буду перед ним оправдываться. Может, у лера Альвариса спросить?

– Альварис уехал по делам, – меланхолично заметил Марсо. – Два дня тому назад, и, кажется, надолго. Вместо него сейчас временно царствует леди Белламора, а по вопросам безопасности и за учеников отвечает, разумеется, дер Соллен. Но ты, как я думаю, к нему за советом не пойдешь.

Айра вздрогнула и замотала головой.

– Ни за что!

– Что же нам делать?

– А-а-а… что ты сказал про меня леру Леграну?

– Посоветовал не пытаться отобрать у тебя метаморфа, – совершенно серьезно сказал дух. – Или прогонять его с занятий, потому что это не поможет – твоя устойчивость к чарам эльфа связана прежде всего с тем, что твоего сердца коснулся Занд. А метаморф – уже десятое дело. Правда, я не сообщил Леграну, что знаю некую ученицу лично. Зато постарался донести до его глупой головы, что тебя надо беречь и всячески помогать на занятиях. Хотя бы потому, что такой Земли, как у тебя, я еще в жизни ни у кого не видел. Да и Легран, думаю, тоже, иначе не явился бы сюда, озаботившись твоим поведением.

Айра погладила молчаливого Кера.

– Знаешь, мне иногда кажется, он хочет что-то сказать. Но потом передумывает и уходит. А иногда такое ощущение, что он что-то заподозрил, потому что порой я замечаю, что он подновляет охранный круг в оранжерее. Но при этом с каждым разом делает его немного сильнее.

– Он тебя ни о чем не спрашивал?

– Нет, – она покачала головой. – Некогда ему было спрашивать: сперва я болела, потом мне запретили практику, теперь на практику я ходить могу, но в классе он все равно не станет ничего выяснять. Разве что после занятий? Но один раз мне помог Кер – отвадил, после этого я сама его разозлила, потом вообще сбежала… но, боюсь, скоро он найдет способ до меня добраться, и тогда… не знаю. Не уверена, что выдержу его присутствие. Одна надежда на Кера и на то, что Легран что-нибудь придумает со своим щитом.

Марсо хмыкнул.

– Между прочим, у тебя тоже есть одна особенность. Я не говорил раньше, но теперь думаю, что зря, потому что лучше, если ты будешь знать заранее, чем нам потом придется разбираться с лишними проблемами.

– Ты о чем?

– О том, что… – под ее пристальным взглядом призрак неожиданно смутился. – У тебя тоже есть кое-какие способности. Почти как у Леграна, только в несколько раз слабее. И я подумал, что, может, его интерес обусловлен именно этим? Все-таки ты – человек, девчонка, едва перешагнувшая порог совершеннолетия, но при этом совершенно не чувствуешь его щита и упорно не поддаешься его чарам. Думаю, это его и раздражает, и удивляет одновременно. А эльфы… они… ну, самолюбивые очень. Понимаешь?

Айра ошарашенно застыла.

– Чары? Как у него?!

– Э-э, почти, – сконфуженно сознался Марсо. – Только они такие слабые, что даже я слишком поздно сообразил, в чем дело. Я ведь на самом деле – злобный, желчный и чванливый старик, у которого когда-то было только одно желание – выбраться отсюда поскорее. Но когда ты появилась… знаешь, я никогда не чувствовал себя таким живым. Не думал, что смогу измениться и взглянуть на жизнь совсем под другим углом. Когда ты рядом, мне хочется улыбаться и помогать, радоваться и дарить радость тебе, прощать, смиряться, просто жить, не думая о завтрашнем дне…

– Марсо!

– Я дурак, да? – невесело улыбнулся призрак. – Но это правда. Я долго думал, когда ты впервые уснула на моем кресле, смотрел, изучал ауру. С трудом почуял, что дело неладно. А потом понял, что, только когда ты спишь, эти чары полностью исчезают. Или же когда ты очень далеко. Например, наверху, в оранжерее или на занятиях. Знаешь, если бы не они, я бы не пустил тебя в тот день в хранилище. А на следующий, скорее всего, доложил о тебе Альварису. Или дер Соллену. Но я не смог, веришь? Мне почему-то не захотелось тебя расстраивать. А еще я подумал, что в этом случае ты больше не придешь и я снова останусь в темноте… один… злой и очень несчастный. Прости меня, девочка. Наверное, надо было сказать раньше?

Айра онемела.

– Ты знал с самого начала?! О чарах и том, что они могут привлечь ко мне чужое внимание?!

– Извини. Мне казалось, что ты не обрадуешься, если узнаешь.

– Конечно нет! Всевышний… да как же… Но погоди! Так не может быть! Меня же на дух не переносит Грэй. И Арранта. И все наши. Если бы чары действительно были, этого бы не случилось, правда? – она с надеждой уставилась на печально вздохнувшего духа.

– Только в том случае, если бы ты сама этого захотела.

– Не понимаю…

– Если бы кто-то из них тебе сильно понравился, он бы не стал причинять тебе боль, – пояснил он. – Таковы силы эльфийских… и твоих… чар. Я изучал их в свое время. Я не мог ошибиться. Поэтому, пока ты терпеть не можешь своих однокурсников, они будут относиться к тебе так же. И с эльфами, поверь, та же беда.

Девушка расстроенно опустилась в кресло.

– Значит, если я кого-то возненавижу, этот человек будет в ответ ненавидеть меня?

– Или любить.

– Я так не хочу, – резко отвернулась она. – Мне этого не нужно! И чувства такие тоже не нужны! Они… они пустые и украденные! Как то, что исходит от лера Леграна!

– Я знаю, – понимающе вздохнул Марсо. – Но боюсь, от тебя это уже не зависит – Занд оставил на тебе слишком заметный след. Так что по-настоящему свободными от твоих чар могут быть только эльфы. Да и то лишь потому, что будут гасить их своими. Кажется, Легран это почувствовал, потому и пришел. Только по обыкновению умолчал об истинных причинах, а я, конечно же, не стал уточнять, чтобы не выдать тебя. Прости, что я так долго молчал. Но если ты обидишься и уйдешь, я тоже пойму.

Призрак с несчастным видом замер, ожидая ее слова, как приговора. Но Айра лишь тяжело вздохнула.

– Не уйду, если сам не прогонишь.

– Спасибо.

– Куда мне идти-то? В оранжерею? К Бриеру на занятия, чтобы и его этими проклятыми чарами зацепить? Может, к вампам в гости? Или к виарам, чтобы они совсем удивились? А может, к дер Соллену заглянуть, чтобы он решил этот сложный вопрос раз и навсегда? Он ведь, наверное, тоже меня терпеть не может? Да? Раз уж мне от его присутствия не по себе, то и он должен искренне меня не любить?

– А вот это вряд ли, – покачал головой призрак. – Если ты не забыла, в нем немало эльфийской крови, так что он-то как раз будет с тобой честен. И Легран тоже. А остальные… тут уж все зависит от тебя. Захочешь – будут обожать. Нет – значит, начнут так же искренне ненавидеть.

Она содрогнулась.

– А по-другому нельзя? Что, если я буду относиться ко всем ровно? Что, если я никого не полюблю и постараюсь не ненавидеть?

– Думаю, таков же будет и ответ. Ведь до сих пор ты не ощущала ничего необычного?

Айра вздохнула немного свободнее.

– Нет.

– Значит, такой подход работает. Вот только удержишь ли ты дистанцию?

– Эльфы же как-то держат? – возразила она. – Лер Легран вообще стоит в стороне, когда задает вопросы, и никогда не подходит ближе чем на три шага. Так чем я хуже? К тому же мои чары гораздо слабее. Значит, и эффект от них должен быть намного меньше. Может, мне хватит дистанции в два шага или даже один?

Марсо пожал плечами.

– Возможно. Стоит попробовать, как считаешь?

– Я постараюсь, – пробормотала девушка, а потом снова подумала о Бриере. – Очень постараюсь. Главное, не дать ему подойти слишком близко и вовремя остановить, если что-то пойдет не так. Остальных даже просить не надо – сами не подойдут. А лес… что ж, там я не одна. А в чужом теле, может, они вовсе не работают.

Марсо скептически приподнял брови, когда Айра потерла уставшие глаза, и молча протянул стопку книг, которые отобрал на эту ночь. После чего вопросительно посмотрел, словно спрашивая, уверена ли она, что хочет продолжать обучение, но девушка только отмахнулась. И быстро уснула, больше не вспоминая об этом разговоре и нелепых чарах, о которых до сегодняшнего дня даже не подозревала.

– Спасибо, – вздохнул призрак, когда она обмякла и успокоенно задышала в ладошку. – Спасибо, что даешь мне еще один шанс.

Глава 16

Вэйр пришел в себя от льющейся сверху воды – холодной, чистой и восхитительно свежей. Он жадно глотнул и открыл глаза, непонимающе уставившись на нежно-голубое небо, в котором янтарной каплей повисло ослепительно яркое солнце.

Несколько секунд лежал, изумленно разглядывая это чудо, а потом резко сел.

– Очнулся? – облегченно вздохнул Даст. – Наконец-то. Я уж думал, вовсе в себя не придешь и придется отдать тебя Зегу, чтобы бросил на корм рыбам.

– Где мы? Что случилось?!

Южанин криво усмехнулся.

– Ничего особенного. Самый обычный портал, через который нас выбросило из Белозерья прямиком в Теплое море.

– Куда нас выбросило?! – Вэйр дернулся, зазвенев кандалами, торопливо кинулся к борту, лихорадочно зашарил глазами по округе, а потом разом осел. – Боже…

Перед ним распахнулась бескрайняя лазурная даль, раскинувшаяся далеко во все стороны, словно гигантская скатерть, щедро усыпанная солнечными бликами. Ни берега поблизости, ни острова, ни камня – вокруг, насколько хватало глаз, простиралась бесконечная ровная синь, в которой лишь одинокое судно покачивалось в такт тихому дыханию моря.

Юноша до боли вцепился пальцами в деревянный борт и застонал.

Теплое море! Да это же чуть ли не край мира!

Деревянный бортик под руками сына кузнеца жалобно скрипнул.

Проклятье… проклятье… тысячу проклятий на голову этого мерзавца Кратта! Как же ловко он все продумал! Как дерзко снует под самым носом у короля и его гвардейцев! Но почему же до сих пор никто не догадался? Почему не подумал? Не заподозрил вмешательство мага?! Сколько лет уже прошло, стольких он выкрал, столько убитых и покалеченных было на его совести, так много поломанных судеб…

Вэйр скрипнул зубами.

Вот так влипли они со своим «еще не время». Вот тебе и «рано, надо обождать». Это же море! Тут нет лесов, нет тропинок и глубоких оврагов. Ни скалы, ни острова, ни дохлого рифа. Отсюда уже не удерешь. Или швырнут тебя в воду, и все – корми акул на радость пиратам. И ни до какого берега ты не доплывешь. Может, на лодке еще бы и сумел, да только где она, эта лодка? Что-то не видно ее в запасах бережливого и предусмотрительного Кратта.

В душе юноши волной всколыхнулась лютая ненависть.

– Эй, ты чего? – тревожным шепотом одернул его Даст. – Не вздумай кинуться – никто тебя из воды забирать не полезет!

Хиг утвердительно угукнул и тут же отвернулся, по привычке наклонившись растереть саднящие щиколотки. После чего снова забубнил что-то себе под нос и, как всегда, отрешился от происходящего.

Вэйр глухо зарычал.

– Не полезет?! Лучше сдохнуть так, чем гнить в кандалах и гнуть спину перед этими…

– Заткнись и сядь на место! Еще услышат…

– Да плевать я хотел, что кто-то услышит! – едва не гаркнул взбешенный юноша, однако широкая ладонь вовремя зажала ему рот. Сильные руки мигом сдернули его с лавки, прижали к доскам, а сверху навалилось тяжелое тело соседа, в то время как злой шепот ударил по ушам:

– Дурак! Сдохнешь ведь ни за что! Думаешь, Кратт огорчится? Думаешь, кто-то о тебе заплачет? О матери подумай, сопляк! И о том, сколько она слез прольет, если ты не вернешься! У тебя ведь есть мать?

Вэйр яростно сверкнул глазами.

– Вот и молчи, щенок! Отсюда некуда бежать – это верно. Но любой корабль рано или поздно пристает к берегу. Есть же у Кратта какая-то нора, причем не слишком далеко отсюда, иначе он озаботился бы взять побольше еды и воды. Того, что осталось в трюмах, хватит от силы на неделю. Здесь слишком много народу! А это значит, что где-то рядом у него схрон. Не время отчаиваться! Мы скоро снова окажемся на земле, и вот тогда настанет наш шанс, понял? Слышишь, что тебе говорят?!

Юноша яростно засопел, но послушно перестал рваться на волю. Только бешено сверкал глазами, сжимал немаленькие кулаки и до боли стискивал зубы, чтобы не выплюнуть какое-нибудь оскорбление в сторону человека, уже во второй раз спасшего ему жизнь.

– Что у вас опять происходит? – раздалось ленивое за спиной Даста, а следом донесся грохот чужих шагов.

Южанин неохотно встал.

– Ничего, господин. Просто этот сопляк отказывается грести наравне со всеми.

– Неужели?

Вэйр сжал зубы еще крепче, когда пристальный взгляд Зега остановился на его покрасневшем от злости лице, прошелся по старому шраму на левой щеке, оценил горящий ненавистью взгляд, а затем мясистые губы пирата растянулись в нехорошей усмешке.

– Что, опять норов показал?

– Да, господин, – смиренно согласился Даст, опуская глаза. – Но я уже убедил его быть сговорчивее.

– Вот как?

– Точно, – южанин с неожиданной силой пнул юношу по ноге, заставив с грохотом рухнуть на палубу. А потом вопросительно взглянул на здоровяка, ласково поглаживающего свой любимый кнут. – Вот видите, господин? Даже не пикнул. Думаю, с ним больше не будет сложностей.

– Не будет, – кивнул Зег, стремительно разворачивая бич и ловко щелкнув самым кончиком по обнаженной спине поднимающегося Вэйра. Тот вздрогнул от боли, почувствовал, как стекают по лопатке капельки крови, снова ощутил вздымающуюся внутри волну. Но Даст вовремя наступил ему на ногу, и Вэйр сдержался. Только побледнел как полотно и тяжело задышал, с трудом различая палубу за набежавшей на глаза пеленой безумия.

– Отдыхайте, пиявки, – донеслось до него откуда-то издалека. – Сегодня, на ваше счастье, ветер приличный, так что на парусах пойдем. Радуйтесь и молитесь, чтобы он избавил вас от весел на следующие три дня. В противном случае прогулка по реке покажется вам легким развлечением.

Вэйр с трудом смог сесть на лавку, когда Зег так же лениво сплюнул ему под ноги и медленно пошел дальше, время от времени раздавая пинки зазевавшимся невольникам или оглаживая их голые спины кнутовищем. Юношу буквально трясло от бешенства. Его пальцы, вцепившиеся в железные оковы, побелели от напряжения, губы подрагивали, а в ясных голубых глазах то и дело вспыхивали странные огни, при виде которых даже Даст опасливо отодвинулся.

– Эй, ты чего?

Вэйр медленно повернул голову, и южанин вздрогнул, когда вместо голубых радужек на него уставились два бездонных, почти черных омута, в которых полыхала дикая злоба.

– Вэйр? Не злись, а? Я ж за дело… иначе Зег тебя бы просто убил, понимаешь? Эй, ты хоть слышишь, что я говорю?!

Юноша с явной натугой кивнул и снова отвернулся, к огромному облегчению соседей.

Хиг на всякий случай отодвинулся, чтобы не касаться его даже плечом, а Даст поежился: ничего себе. В мальчишку словно демон вселился. Он, конечно, с самого начала был не слишком покладист, но сегодня как с цепи сорвался. Его словно распирает изнутри неугасимая ярость, прямо кипит весь от злости, вот-вот взорвется. И злость эта так и клокочет, плещется в его глазах, как потревоженное море.

Вряд ли пацан сейчас понимает, что ему говорят, – сидит, словно кол проглотивши, сжимает весло так, что столетняя, отполированная до блеска и насквозь просоленная древесина вот-вот треснет. Скулы свело, брови сошлись на переносице, шрам на щеке побелел. Светлые волосы потемнели от грязи, торчат во все стороны страшноватыми колтунами. Из раны на спине до сих пор сочится кровь, но, кажется, он даже боли не чувствует. Вообще ничего не чувствует. Не видит и не слышит к тому же. Как неживой.

Южанин, по примеру Хига, на всякий случай отодвинулся на край лавки, но Вэйр не заметил – так и сидел, неотрывно глядя на бескрайнее синее море. Которое под этим неподвижным взглядом тоже потемнело, заволновалось.

Впрочем, он даже этого не видел. Уставился в пустоту прямо перед собой, сипло дышал и молчал… как самый настоящий безумец.

* * *

До вечера пленников никто не беспокоил. Так, пройдет кто-то мимо изнывающих от жары невольников, швырнет им под ноги бурдюк с водой и, раздраженно сплюнув, исчезнет в трюме.

Лишь один или два Краттовых увальня постоянно толклись на палубе, наблюдая за прикованными людьми, которым было некуда деться от горячего южного солнца. Даже Угорь за весь день появился лишь однажды, а мага, создавшего благословенный ветер при переходе, и вовсе было не видать. Он, словно крыса, прятался в одной из кают, не испытывая желания подставлять свою мерзкую рожу под палящее солнце.

Даст, украдкой поглядывая на ставшего подозрительно молчаливым Вэйра, грешным делом опасался, что тот вздумает сделать какую-нибудь глупость. Вскочит, наконец, взорвется или рискнет прыгнуть за борт, хотя бы смертью своей попытавшись отомстить за унизительный плен и регулярные побои.

Но нет. Мальчишка так и не пошевелился до темноты – сидел все в той же неестественной позе и сверлил неподвижным взором равнодушное море, укравшее у него последнюю надежду на спасение.

Он не произнес ни слова даже тогда, когда южанин, обеспокоившись, попытался его растормошить. И не подумал повернуться, чтобы развеять растущую час от часа тревогу соседа, не говоря уж о том, что к заботливо оставленной еде даже не притронулся.

После этого южанину оставалось порадоваться хотя бы тому, что в этой адской жаре до строптивого мальчишки никому не было дела. В том числе и разлегшимся прямо на палубе невольникам, которым, кажется, вообще уже было ни до чего: за время плена большинство из них если не отупели, то уже смирились со своей участью. Никто не пробовал возмущаться. Они покорно ели, когда давали пищу, жадно пили воду, безучастно сидели или лежали, когда им позволяли это делать, и так же равнодушно начинали грести, если Кратту требовалось увеличить скорость.

Вот и Хиг что-то скис. Согнулся чуть ли не до самой палубы, поджал под себя ноги и, вяло теребя толстые цепи, продолжал бормотать под нос что-то непонятное.

Но Даст еще на реке заметил, что люди стали другими. А с утра над ним будто морок повис. Он несколько раз ловил себя на мысли: «А не все ли равно?» – но потом упорно гнал ее прочь, хотя с каждым часом она посещала его голову все чаще и чаще.

Он все с большим равнодушием посматривал за борт, все меньше вспоминал о прошлом и все чаще размышлял о том будущем, что ждет его в жилище неведомого хозяина, куда Угорь, как верный пес, сгонял послушную отару смирившихся со своей судьбой овец. А еще он постоянно ощущал в голове какой-то навязчивый шепоток, советующий плюнуть на все и покориться, чтобы не рисковать, чтобы выжить, ведь жизнь – это все, что у него осталось…

И сопротивляться ему с каждым часом становилось все труднее.

Умом Даст все это понимал. Видел, как прямо на глазах вытягиваются лица соседей, как смиренно опускаются их плечи, все большим равнодушием наполняются глаза и все с большей покорностью они выполняют приказы Зега. Однако даже это понимание не доставляло особого беспокойства. Так, маячило на границе сознания, легонько стучалось в голову, отодвинув на время назойливый голос в ушах, и только искренняя тревога за упрямого мальчишку по-прежнему не давала свернуться на досках и забыть, что он когда-то хотел вытащить отсюда и его тоже.

Даст до крови прикусил губу, чтобы хоть как-то стряхнуть накатившее безразличие. Чуть не с радостью ощутил во рту соленый привкус, почувствовал, как неохотно отступило неестественное спокойствие, и упрямо вернулся к Вэйру.

– Не спать, сопляк! – рыкнул он больше для себя, чем для него. – Не поддаваться! Это просто магия! Мы должны быть сильнее! Нельзя сдаваться!

Юноша даже не повернул головы. А Хиг плавно сполз на палубу и непонимающе уставился на свои руки, так и не выпустившие тяжелую цепь.

– Живи! – захрипел южанин, испугавшись того, что опоздал и Вэйр тоже скоро погрузится в эту сонную одурь. – Живи, кому сказал! Что бы ни случилось, живи! Эй! Хиг! Не смей засыпать! Парни, очнитесь!

От злого окрика Хиг непонимающе тряхнул головой, с явным трудом осознавая, где он и что происходит. А вот Вэйр так и остался безучастным, после чего Даст, похолодев, понял, что мальчишка ощутил на себе волшбу гораздо раньше.

Он, наверное, просто оказался более чутким к таким вещам, а южанин не понял сразу… не встревожился… не подумал о том, что Кратт наверняка не в первый раз использует эту магию, чтобы заставить пленников забыть о побеге. Странно, конечно, что он не сделал этого в самый первый день. Но, наверное, просто не захотел оставлять за собой четкого следа – не рискнул связываться с чарами до того, как корабль станет невозможно отследить.

– Проклятье… – простонал Даст, из последних сил сжимая кулаки: странная магия действовала слишком быстро, буквально на глазах опутывала разум, лишала воли, заставляла слабеть, путала мысли, стирала память.

Рядом с ним уже безвольно опустились на доски остальные рабы, бессмысленно улыбаясь и невидяще таращась в пустоту, как самые настоящие безумцы.

Один лишь Хиг все еще сидел, буквально качаясь на грани забытья. Но было видно, что еще немного, и никакая сила не удержит его стремительно истончающееся сознание.

Неожиданно воздух над судном распорол истошный девичий визг.

Даст вздрогнул и с огромным трудом повернул голову, чтобы посмотреть в сторону кают. И только спустя долгую секунду, когда крик повторился – долгий, отчаянный, – сообразил, что, кажется, последняя добыча Зега была гораздо более разнообразной, чем ему показалось вначале.

Еще через миг ему даже удалось припомнить тугой «сверток», который этот мерзавец с сальной ухмылкой волок на плече. Затем сопоставить эти два факта и понять, что за «подарок» был там спрятан. Наконец увязать все это с неестественным безразличием, накатившим на пленников, и с ужасом сообразить, что никто из них… ни сейчас, ни через час, ни через день… даже не встанет, чтобы помочь несчастной девчонке! Не пожалеет, когда ее будет рвать за косы сперва сам Угорь, а потом и остальная команда. И никто из них не поможет, когда замученную и полумертвую жертву, вдоволь наигравшись, равнодушно выбросят за борт.

Отчаянный девичий крик повторился в третий раз, распоров душный воздух, как ножом, и заставив одурманенного Хига вздрогнуть. В ответ раздался слаженный гогот дуреющих от вожделения мужчин. Потом донесся звук рвущейся ткани, приглушенный визг, звуки отчаянной борьбы, во время которой Даст безнадежно искал в себе силы подняться.

Наконец дверь в каюту Угря распахнулась, и оттуда с плачем выбежала совсем еще молодая девчонка – худенькая, хрупкая, с разметавшимися по лицу золотистыми локонами и огромными голубыми глазами, в которых горел дикий ужас.

Платье на ней было разорвано, одно плечо оголилось, на втором проступал свежий кровоподтек. На ее ногах не было обуви, босые стопы скользили по мокрой палубе. Чуть припухшие губы дрожали, а на ресницах набухали крупные слезы.

Следом, растягивая губы в довольной усмешке, неторопливо вышел Угорь – голый по пояс и безоружный. Проследив взглядом за кинувшейся в сторону девушкой, он довольно хмыкнул. Проигнорировал улюлюканье выглянувших из трюма пиратов, поправил растрепавшиеся во время борьбы волосы и лениво двинулся следом, напоминая сейчас сытого кота, спокойно играющегося с перепуганной мышкой, которой просто некуда бежать.

Девушка, снова вскрикнув, отчаянно заметалась по палубе, но повсюду натыкалась на ухмыляющиеся рожи пиратов. Она кинулась влево, вправо, избегая жадно протянутых рук. Судорожным движением прижала разорванный лиф к груди, пытаясь удержать то, что от него осталось. Лихорадочно заозиралась, с надеждой посмотрела на прикованных людей, которые могли бы ее защитить, но поняла, что помощи ждать неоткуда, и горько разрыдалась.

Наконец она решила, что лучше кинуться за борт, чем стать игрушкой в руках пиратов, и с тихим всхлипом бросилась к корме. Как раз туда, где неподвижной колодой лежал могучий южанин, с бессильной злостью следящий за приближением Угря.

Кратта, судя по всему, ничуть не встревожило бегство пленницы – напротив, игра стала только интереснее. Он равнодушно перешагнул через безвольно разлегшиеся на палубе тела, сделал знак своим людям не вмешиваться и медленно, уверенно двинулся за несчастной жертвой.

Девушка, добежав до скамьи, запнулась о невольничью цепь и, потеряв равновесие, рухнула прямо на распластавшегося южанина. На него мельком взглянули заплаканные глаза, ноздрей коснулся аромат ее кожи, в груди Даста что-то дрогнуло, а потом… потом что-то случилось. То ли с ним. То ли вообще в мире. Потому что сумасшедшая тяжесть, немилосердно давящая сверху и не дающая пошевелиться, неожиданно исчезла, а чей-то ровный голос сухо произнес:

– Не тронь.

Даст ошарашенно замер, когда смог наконец поднять голову и увидел, что Вэйр все-таки очнулся от странного оцепенения. Впервые за день оторвавшись от моря, он повернулся и пристально посмотрел на недоуменно застывшего Угря.

Взглянув на страшно изменившееся лицо юноши, в котором не осталось ничего человеческого, южанин внутренне содрогнулся: на миг ему померещилось, что потемневшие, как море, глаза полыхнули двумя синими молниями. Особенно когда он опустил взгляд и долгим взором посмотрел на сжавшуюся у его ног заплаканную девушку. А потом все тем же ровным, страшно помертвевшим голосом повторил:

– Не тронь.

Кратт недобро сузил глаза, осознав, что не на всех подействовало колдовство мага, и коротким знаком велел Зегу уладить этот вопрос. Тот немедленно спрыгнул с мостика, откуда круглыми от удивления глазами следил за дерзким юнцом. С еще с большим удивлением уставился на неожиданно очнувшегося Даста, который вдруг поднялся и загородил собой их общую добычу. Краем глаза подметил, что и третий парень вяло пошевелился. Наконец торопливо подбежал и широко замахнулся, отводя кнут за спину.

– Ах ты, щенок…

Даст увидел только, как Вэйр чуть повел почерневшими глазами, и неожиданно почувствовал, что вокруг происходит что-то странное. Ощутил хлынувшую от строптивого юнца силу и едва успел пригнуться, потому что вода за бортом неожиданно вздыбилась. Взметнулась выше мачты, на мгновение замерла, накрыв своей тенью немаленькое судно. И, грозно забурлив, вдруг рухнула вниз, мгновенно смахнув с палубы и Зега, и троих его помощников, и даже какого-то изумленно разинувшего рот болвана, вздумавшего высунуть из трюма дурную башку.

Южанин вздрогнул от ощущения, что лишь чудом разминулся со смертью. Инстинктивно прижал к груди испуганно вскрикнувшую девушку и отступил за спину странного мальчишки, в котором проснулось что-то непонятное.

Вэйр, казалось, стал выше ростом, раздался в плечах. Его глаза наполнились ледяным спокойствием, от которого даже Даста кинуло в дрожь, а затем они медленно обратились на выбежавшего из каюты мага. Загорелись жутковатыми огнями. И наконец буквально полыхнули силой. Да так, что враз смекнувший, в чем дело, Даст поспешно упал на палубу, закрыв дрожащую и вымокшую до нитки девчонку собой.

– Пригнись, а то заденет!

Он оказался прав – за спиной юноши снова поднялся водяной вал, готовый обрушиться на застывшего в панике мага. Сперва угрожающе завис, легонько качнулся, вынудив Кратта торопливо попятиться, а затем выстрелил вперед целым десятком водяных щупалец, сметая с палубы истошно орущих пиратов, намокшие паруса, какие-то тюки и бочки. Корабль жалобно застонал, но водяной столб в мгновение ока сорвал с него оснастку и заставил завертеться вокруг своей оси, как крохотную игрушку в руках неразумного ребенка.

– Останови его! – гаркнул во весь голос Угорь и огромным прыжком оказался возле застывшего в ступоре мага. – Останови, пока он не угробил судно! Живее!

Маг спохватился и, вытянув руки, что-то торопливо забормотал. Над ним тут же сгустились свинцовые тучи, с моря задул свирепый ветер, заставив нескольких вылезших на палубу пиратов снова попрятаться в трюме. Что-то властно прокричал Кратт, но за поднявшимся шумом его никто не услышал. Жалобно пискнула спасенная девушка, прижатая могучим телом нахибца. А затем с неба ударила первая молния, и судно содрогнулось до основания.

– Что они делают?! – в ужасе прошептала незнакомка.

– Колдуют, – прохрипел Даст, намертво вцепившись в заходившие ходуном борта. – Разве не видишь? Просто колдуют, чтоб им пусто было!

Его голос заглушили громкий треск и протяжный стон рухнувшей мачты, после которой в палубе осталась внушительная дыра.

Девушка испуганно вздрогнула.

– Они же разрушат корабль!

– Точно. Но, боюсь, мы им не сможем помешать.

– Тогда помоги им!

– Как? – зло оскалился южанин и скрипнул зубами, когда какая-то неведомая сила резко остановила закрутившийся вокруг своей оси корабль, при этом едва его окончательно не смяв. – Я не маг! И я прикован, если ты не заметила!

– А он? – она кинула полный ужаса взор на Вэйра, которого упавшая мачта, кажется, совершенно не впечатлила.

Более того, даже не задела, хотя колдун в плаще целился именно в него. В то время как водяной смерч, призванный юношей, опять приблизился к борту и был готов обрушиться на него с новой силой.

Даст, покосившись на бледное лицо парнишки, усмехнулся.

– Он как раз маг. Водяной, я так думаю. Но, полагаю, ему сейчас не до нас.

– Подожди… – вдруг хрипло прошептал пришедший в себя Хиг, с трудом приподнимаясь с палубы. – Я попробую снять оковы… только не мешайте… пожалуйста…

Нахибец ошарашенно обернулся.

– Что?!

– Я умею, – прохрипел парень, подползая ближе, и положил ладони на кандалы Даста. – Но это может занять время.

– Ты что… тоже маг?! – вскрикнула девушка, едва не шарахнувшись прочь. Но угрюмый молчун, от которого Даст всю дорогу не видел никакого прока, упрямо сжал зубы и, схватив толстое кольцо на ноге южанина, принялся что-то торопливо шептать.

– Хиг! – пораженно замер тот, с изумлением заметив, как по кандалам, словно какая-то зараза, принялась расползаться самая настоящая ржа. – Ты что, сразу не мог этого сделать?!

Хиг, сжав кандалы крепче, мотнул головой.

– Нет, силы копил. Кандалы толстые, а я – очень слабый маг. Меня даже в академию не взяли. Сказали, что дальше первого года обучения все равно не пройду. А я не захотел терять из-за этого память, вот и не пошел к арке во второй раз.

– Как же тебя угораздило попасть в рабство?!

– Как всех, – криво усмехнулся Хиг, на побледневшем лице которого выступили крупные капли пота. Но зато испорченный замок на кандалах противно скрипнул, а секундой спустя насквозь проржавевшая железка развалилась на части. – Вот так… уводи девчонку. Без тебя она не выживет. А я попробую помочь Вэйру.

Даст замер, неожиданно заподозрив неладное.

– Почему ему, а не себе? Тебе что, жить неохота?

Хиг на мгновение поднял взгляд, и южанин поразился горевшей там решимости. Но еще больше он поразился необъяснимому спокойствию малознакомого парня, которое на разваливающемся корабле было совсем неуместно.

– Я получил предназначение, – тихо сказал Хиг, заставив нахибца отступить на шаг. После чего кивнул на свои ноги, на которых уже не было кандалов, и усмехнулся. – Арка показала мне всего два пути: один давал возможность попасть в академию магии и, проучившись год, услышать от учителей, что я ни на что не годен, после чего потерять память и с позором вернуться домой… а еще я мог попасть на этот корабль и помочь трем беглецам, которые в скором времени совершат какое-то важное дело. Или же умереть в цепях, потеряв разум и волю. Я выбрал второе. И если потороплюсь, то у вас появится шанс сделать то, что вы должны. В противном случае… думаю, ты не захочешь узнать, что еще я увидел в грядущем.

Южанин растерянно проследил за тем, как Хиг тянется к ногам Вэйра, благодаря которому на море бушевал уже настоящий ураган, и вздрогнул.

– Ты видел это в арке?! И знал, что все будет именно так?!

– Да. Но не говорил, потому что вдруг бы не сбылось? – прошептал Хиг. – Но, как оказалось, арки не лгут: у каждого из нас есть свое предназначение…

Девушка прижалась к Дасту.

– Ты тоже знал?

– Нет, – передернул плечами южанин. – А Вэйр, я думаю, даже сейчас не понимает, что творит. Так что давай-ка, ползи подальше, а то заденет, и попробуй потом докажи, что мы просто под горячую руку попались.

Для верности он подтолкнул девушку, мысленно поразившись тому, как быстро она сориентировалась и поползла в сторону. А потом перехватил выразительный взгляд Хига и поспешил следом, стараясь не оказаться между Вэйром, который вдруг стал сам не свой, и его противником, начавшим стрелять короткими сизыми молниями.

Пока парню везло: выпущенные магом молнии гасли, не долетая до него нескольких шагов. Его собственный смерч тоже крутился все с большей скоростью, однако, судя по вздувшимся жилам на лбу юноши, что-то у него не получалось.

Или же тот маг мешал?

От нового удара судно опять содрогнулось до основания. Блеск молний на мгновение ослепил всех присутствующих. В нем отчетливо запахло гарью, затем потянуло дымком. Одурманенные рабы безвольно качнулись, не в силах вырваться из опутавших разум чар. Потом раздался громкий треск со стороны левого борта, до которого дотянулась очередная поднятая Вэйром волна. Затем – с правого, где крутился призванный кем-то из магов смерч. Наконец обе силы с ревом схлестнулись, перемалывая палубу и всех, кто на ней был, гигантскими челюстями. После чего раздался протяжный скрип разваливающегося судна, бешеный рев разверзнувшегося под днищем водоворота. Следом снова бабахнула молния, заглушив вопль оказавшейся в воде команды, а потом…

Даста сорвало с обреченного корабля, как пушинку, и играючи швырнуло в воду. Закрутило, завертело, притопило, едва не отправив на дно. Потом ненадолго отпустило, будто издеваясь и поманив надеждой на спасение. Но затем накрыло снова. На этот раз – надолго. Если не навсегда.

Последнее, что он видел, – это гигантский водоворот, в котором стремительно исчезало разваливающееся на части судно. Надвое разрубленный водяным хлыстом плащ неизвестного колдуна. Искаженные ужасом лица пиратов, почти сразу пропавшие в пенном месиве волн. Безвольное, похожее на сломанную игрушку тело Хига, пробитое насквозь какой-то деревяшкой. А еще – разинутый в беззвучном крике рот Угря, на которого с протяжным стоном рухнула вторая мачта. Помертвевшее от усталости лицо Вэйра, в глазах которого промелькнуло злое торжество. И еще одна воронка, начавшая закручиваться вокруг его неподвижно стоящей фигуры. И от которой в сторону тонущего южанина уверенно протянулось несколько полупрозрачных, зловеще извивающихся щупалец…

Глава 17

Виары тренировались.

На истоптанной поляне не осталось живого места – острые когти взрыхлили ее на глубину в половину ладони, трава была безжалостно вытоптана, кусты выкорчеваны, а освободившееся пространство было отведено под ежевечерние схватки, которым виары отдавали большую часть свободного времени.

Сегодня тренировал молодых волков сам вожак, замерший в центре бойцовского круга и требовательно подзывавший виаров одного за другим. Иногда они выходили парами, иногда по трое или даже по четверо. Подолгу кружили вокруг старого волка, а затем бросались в атаку, стараясь опрокинуть, смять, заставить его хотя бы отступить. Но пока безуспешно: сколько бы ни было поединщиков, старик Борже еще ни разу не потерпел поражения. Крутился юлой, искусно избегал ударов, а молодые виары, откатываясь от него стонущими и прихрамывающими клубками, с разочарованным видом отходили и уныло плелись на свои места, дожидаясь следующей попытки.

Второй перевертыш пока не вмешивался – подогнув под себя правую лапу, он лежал под сенью одного из могучих дубов и снисходительно смотрел на эту возню, временами одобрительно порыкивая или, напротив, недовольно морща нос.

Ему не было дела до успехов старшего собрата – он пристально наблюдал за учениками, подмечал их ошибки, неверные движения, сокрушенно качал головой, когда кто-то допускал оплошность. А в какой-то момент наконец не выдержал – неторопливо поднялся, вышел вперед, сменив понимающе рыкнувшего вожака. Заняв его место, внимательно оглядел удивленно переглянувшихся волков и что-то внушительно прорычал. То ли похвалил, то ли, напротив, облаял. Причем, судя по тому, как сконфуженно потупились виары, скорее было верно второе.

Айра, наблюдая за ним с высоты холма, приподняла мохнатые уши – перевертыш вызвал в круг сразу пятерых. Причем специально выбрал тех, кто был крупнее и сильнее. Особенно выделил ту разноцветную троицу. И, добавив к ним еще пару могучих парней, требовательно рыкнул.

Волчица недовольно наморщила нос: а маг рисковал. Пятеро против одного… Тем более мальчишки выглядели шустрыми, ловкими. Керг со своими приятелями давно бегали в одной тройке. Чувствовали друг друга как одно целое, а значит, были опасны втройне. Это Бриер ей сегодня объяснил, когда она поинтересовалась способностями оборотней. А сейчас, видя, как слаженно и красиво виары напали на мага, действительно поверила, что волки способны чувствовать друг друга почти так же, как она – своего метаморфа.

О-ох… громадные звери с устрашающим рыком столкнулись, на мгновение сплелись в клубок и тут же откатились в разные стороны, оставив стоять невредимого перевертыша. А потом еще раз… с тем же результатом. Затем снова и снова.

Айра неверяще моргнула: невероятно! Они даже впятером не смогли его завалить! Черныш даже зубы в ход не пустил! Да еще насмешливо скалился, подзадоривая парней и провоцируя на более смелые нападки.

Такое впечатление, что он просто уворачивался от их стремительных атак. Играючи уклонялся, ускользал, тенью просачиваясь между волками, наглядно показывая ошибки и те глупости, на которых они по молодости своей пытались его подловить. И только один-единственный раз, когда Керг оказался слишком близко, маг молниеносно извернулся и цапнул удачливого парня за глотку. Однако тут же отпустил и, убедившись, что парень в порядке, немедленно занялся остальными.

Завидев, как легко он раскидал могучих зверей и уверенно обозначил смертельные удары, таящаяся в высокой траве волчица беспокойно заерзала. А когда бой продолжился, принялась с удвоенным интересом следить за действиями перевертыша.

Виаров она больше не боялась – все они сейчас собрались на поляне внизу. Все пятьдесят четыре, если точнее, включая неразлучную троицу Керга и наставников-перевертышей. Так что можно было не опасаться, что кто-то подберется со спины незамеченным.

Наконец маг оставил потрепанных парней в покое и вернулся на прежнее место. Правда, ложиться не стал – внимательно оглядевшись и настороженно понюхав воздух, вдруг чихнул и, рыкнув что-то обернувшемуся вожаку, неторопливо углубился в лес. В сторону, противоположную той, где искусно спряталась Айра.

Волчица следила за ним до тех пор, пока он бесследно не скрылся в темноте. Хотела посмотреть еще немного, но все-таки решила, что хорошего понемножку, и осторожно отползла от края наблюдательной площадки, стараясь не потревожить высокую траву.

Облюбованный ею холм находился достаточно далеко, чтобы виары не смогли ее почуять, но уйти с него можно было лишь двумя способами – спуститься по пологому склону, рискуя попасться кому-нибудь на глаза, или же сигануть с обрыва, а потом мчаться со всех ног по пустой равнине, до колен заросшей густой и мягкой травой.

В обоих случаях волчицу было легко заметить, но сейчас она не волновалась: хитроумный Кер уже научил ее, как поступить, и без промедления перекинулся в крохотного мышонка.

Айра на пару секунд замерла, еще не привыкнув к столь резкой смене тела, затем помялась, учась смотреть на траву снизу вверх, а на камни – как на неодолимые препятствия. Бодро отряхнулась, приподняла розовый хвостик, хмыкнула, подумав о том, что Арранта в свое время придумала ей верное прозвище. А затем подобралась к краю обрыва и осторожно, цепляясь коготками за камень, принялась спускаться вниз.

Времени на это ушло, конечно, немало – высота в несколько человеческих ростов для ее нынешнего тела была довольно существенной. Но так было надежней. А Айра, переняв от метаморфа изрядную толику осторожности, предпочитала больше не рисковать. Поэтому потратила лишние полчаса на аккуратный спуск. Ловко спрыгнула и, убедившись, что рядом нет посторонних, быстро побежала прочь, торопясь вернуться к реке до того, как луна снова выглянет из-за туч.

Виары там или нет, но она по собственному опыту знала, что зрение у них весьма острое, нюх – еще острей, а мелькающая на земле тень даже за много десятков шагов мгновенно привлечет внимание. Даже если это будет тень маленькой мышки, чей запах ничем не будет напоминать запах молодой волчицы, совсем недавно подглядывавшей за ними со скалы.

Достигнув кустов, мышка облегченно перевела дух и с гордостью подумала, что еще долго сможет дурачить любопытных волков, одновременно узнавая о них все больше.

Потом, быть может, и рискнет с ними познакомиться, но пока еще рано открываться. Вряд ли Викрану дер Соллену понравится, что метаморф освоил уже три полноценных облика и останавливаться на достигнутом не собирается. А то, что маг когда-нибудь об этом узнает, не подлежит никакому сомнению. Особенно теперь, когда лер Альварис уехал по делам и оставил его за старшего. Тогда ей уже не удастся отстоять своего Кера, как когда-то Иголочку. И Шипика, конечно же, тоже, потому что второго игольника в оранжерее дер Соллен не допустит, а вмешательство травницы больше не будет иметь для него никакого значения.

Сердито пискнув, Айра обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на любимый холм. Она всегда так делала по совету Кера в последнее время. Однако только сейчас ей вдруг стал понятен смысл пожелания «беречь себе спину», потому что именно в этот момент на вершине холма появилась черная тень, которая, бесшумно выступив из-за деревьев, в два прыжка достигла вершины, неподвижно застыла на самом краю, а затем опустила морду и втянула ноздрями совсем свежий запах недавно лежавшей здесь волчицы.

Айра похолодела, мысленно возблагодарив Всевышнего за то, что вовремя оттуда ушла.

Перевертыш медленно поднял голову и внимательно осмотрелся, заставив ее вжаться в траву и затаить дыхание. Горящий взгляд мага, казалось, пронизывал пространство насквозь, настойчиво рыскал под кустами, деревьями и даже, казалось, пытался заглянуть под крохотный камешек, где затаилась маленькая мышка.

Однако ничего подозрительного на равнине не было – волчица в ту сторону не ходила. И маг непонимающе втягивал в себя ее слабый запах, пытаясь определить, куда же она все-таки пошла.

Мышка враждебно сверкнула глазами.

Выследил, гаденыш. Значит, все-таки что-то почувствовал. А потом специально ушел в другую сторону, чтобы она не насторожилась. Обогнул холм по широкой дуге и незаметно подкрался. И ведь буквально на полчаса опоздал! Если бы не Кер и впитанная им с рождения осторожность… если бы она задержалась на какое-то время…

Айра сердито дернула хвостом и, дождавшись, когда досадливо фыркнувший волк отвернется, тихонько попятилась, не сводя с него горящего взгляда. А потом стремительно развернулась, юркнула под какой-то листок, после чего стремглав бросилась вон, старательно приглушая шорох маленьких лапок и больше не помышляя о том, чтобы перекинуться в волчицу.

Нет уж, не надо. Если он сумел даже с поляны учуять запах… у-у-у… теперь, пока до реки не доберусь, никаких больше волков!

На Практической магии Айра снова заскучала. Не заснула, конечно, но, пользуясь тем, что лер де Сигон увлекся объяснениями теории разнонаправленных зарядов, привычно размышляла о своем.

С момента зачисления ее на первый курс прошло чуть больше двух месяцев.

За это время Айра успела отыскать себе метаморфа, влезть без спроса в хранилище, удивить директора, не на шутку рассердить Викрана дер Соллена. Пробудила к жизни игольник. Скрыла от преподавателей, что на самом деле игольников стало два. Самовольно заходила на территорию старшекурсников. Бродила по тайным ходам и подземельям после третьего удара гонга. Сбегала во внутренний двор среди ночи, не потревожив охранные заклятья. Едва не поссорилась с лером Леграном, который, вполне вероятно, очень скоро начнет курировать учеников с наиболее выраженной склонностью к Земле. Не нашла общего языка ни с одним из одноклассников. Без спросу вломилась в запретный лес, освоив слияние с метаморфом. Видела своими глазами вампа. Несколько раз столкнулась с виарами. Дважды нарушила границу между двумя лесами за одну ночь, едва не доведя до удара Керга. И слегка очаровала Бриера.

Правда, еще она снискала доброе отношение мадам Матиссы дер Ваги и нескладного лера ля Роже. А также познакомилась и подружилась с запертым в подвалах привидением. Однако ей почему-то казалось, что когда на чаше весов окажутся ее прегрешения, этого будет маловато, чтобы получить прощение от лера Альвариса.

А в результате что?

Она тяжело вздохнула.

В результате выходило, что ее грехов вполне хватало на несколько десятков исключений, хотя, как говорится, она не хотела ничего плохого. Но, кажется, это – не слишком подходящее оправдание. И до Айры только сейчас, после встречи с магом-перевертышем, стала доходить вся запутанность ее положения.

«Кошмар, – невесело подумала она, подперев голову рукой и почти не вслушиваясь в объяснения учителя. – Я же не специально. Так получилось. К Марсо меня Кер привел, чтобы помочь с учебниками, которые кто-то украл под моей личиной. Я даже не знала, что туда нельзя, а то, что охранные сети не сработали, так это же не моя вина. Иголочку я тоже пробудила без задней мысли – просто потому, что когда-то едва не умерла в Занде, и из-за этого она признала меня… не знаю кем. Может, таким же растением, только двуногим, двуруким и с головой? Про Шипика, конечно же, я умолчала лишь потому, что абсолютно уверена – оставить его здесь мне никто не позволит. А убивать его я не дам, потому что он славный, послушный и никому не причинит вреда. Что еще? Ну, с Кером все ясно. Я его никогда не предам. Насчет леса тоже ясно – я не виновата, что малыш любит гулять там, где ему вздумается. И особенно там, где никто не запрещал. В правилах же не написано, что метаморфам там быть нельзя? А что не запрещено, то разрешено. Я же там вообще присутствую исключительно во сне, так что доказать факт моего появления будет трудно – ни запаха, ни следа, ни даже лишнего слова, потому что на мыслеречи я еще ни с кем не общалась. А внешний вид можно списать на общую обстановку. Ну, оборотни там, вампиры, ночь… то, что Кер пускает меня в свою голову, тоже нормально – мы же должны сливаться, вот и сливаемся. Насчет вампов моей вины тоже нет – Дакрал сам пришел в оранжерею и первым нарушил закон. Кстати, и Керг с друзьями тоже. Конечно, я обещала его не выдавать, но ведь и он обо мне не сказал. И потом, когда я ходила к Бриеру, вьюнок сам меня пропускал. Я ничего не нарушала. А что касается наших встреч, так это же не свидания, хоть и происходят поздновато. Ничего плохого мы не делаем. Просто он учит меня драться. Точно так же, как и днем. Так почему это должно быть плохо?»

– О чем задумались, леди? – весьма вежливо поинтересовался лер де Сигон, подойдя к ее парте вплотную.

– О многом, лер, – вздохнула Айра, оторвавшись от напряженных размышлений.

«Господи, если бы он только знал, сколько всего я успела натворить за последнее время, то первым потребовал бы от лера Альвариса выгнать меня из академии!»

Мергэ де Сигон все так же вежливо улыбнулся.

– Не поделитесь ли с классом, леди?

– Ну-у…

– Я вас очень внимательно слушаю.

– Например, я думала о том, много ли силы способен накопить за свою жизнь маг, – задумчиво выдала Айра. – Как она распределяется за эти годы. Влияет ли на нее возраст мага или количество произносимых им заклятий. Есть ли разница, к какой стихии он чаще всего обращается. Можно ли сделать его резерв больше, чем отпущено природой. Или, к примеру, искусственно ограничить, чтобы маг с недобрыми помыслами не сумел навредить тому же Ковену…

Учитель изумленно приподнял брови.

– Забавные мысли приходят вам в голову, леди. На мой взгляд, мага с, как вы говорите, «недобрыми намерениями» проще изолировать. Или уничтожить, потому что изоляция потребует значительных усилий и поддержания охранного щита немалой мощи.

– А если он еще может быть полезен? – возразила Айра, вспомнив о Марсо. – Если он знает так много, что Ковену его невыгодно убивать?

– Кхм. Ну, тогда следует поместить его разум отдельно от тела, ограничить в перемещении, оставить рядом с источником силы, от которого будет подпитываться охранная сеть, и тогда можно расспрашивать его сколь угодно долго, не боясь, что он вырвется на волю или примется за старое.

– А каким в таком случае должен быть источник?

– Желательно природным.

– Вроде водяного Ключа? – уточнила Айра. – Говорят, восточные эльфы открыли такой у себя в лесу, за счет чего у них и получилось приживить семечко Дерева Огла.

– Ого, – удивился лер Мергэ. – Вы неплохо осведомлены, леди. Надеюсь, вам не пришлось пытать уважаемого лера Леграна, чтобы он открыл эту страшную тайну?

– Нет, лер. Вообще-то я у него об этом даже не спрашивала.

– Тогда откуда вам известно о Ключах?

– Из книг, лер. Я много читаю. А о Ключах есть упоминание в «Мифах и легендах о Занде». А еще в «Дереве Огла: загадки и сомнения». Более того, в «Стихийных элементах» лера Альвариса говорится, что хорошим источником может послужить и огненный столб, и соляной вихрь. Однако, по мнению нашего директора, Ключи обладают гораздо большей устойчивостью по времени и силе воздействия, а потому наиболее предпочтительны.

Ответив, Айра спокойно посмотрела на учителя, ожидая реакции.

Бояться ей было нечего: во-первых, она сказала чистую правду, а во-вторых, Марсо уже давно придумал, как сохранить их общую тайну, и некоторое время назад подговорил Кера пошуровать в студенческой библиотеке на предмет поиска новых учебников.

Крыс добросовестно утащил оттуда все необходимые книги. Айра потом с невинным видом вернула их архивариусу… якобы это были те самые, за утерю которых с нее требовали целых двенадцать золотых. После чего не только была вычеркнута из списка неблагонадежных учеников, но и могла брать любые книги, которые пожелает. Чем, собственно, и пользовалась. После этого ни один учитель не мог бы сказать, что она мало читает. Или заподозрить, что она читает не только эти книги.

Лер де Сигон кашлянул.

– Да, леди. Вы абсолютно правы. Почему же вас заинтересовал вопрос о резервах?

– Просто так, – как можно небрежнее пожала плечами девушка. – Захотелось вдруг узнать, как Ковен наказывает своих отступников. Такие ведь встречаются, правда?

– Безусловно, – кивнул преподаватель. – А какие источники силы вам известны вообще?

– Кроме стихийных? Ну, природные и искусственные, конечно же. К искусственным относится все, что было создано магами, включая различного рода артефакты, накопители и одноразовые узконаправленные источники. К природным – в первую очередь стихийные, а еще – произошедшие от разных минералов. Причем самым надежным и мощным считается алмаз, а самым слабым – речная галька. Между ними находятся изумруды, сапфиры и топазы, а чуть пониже – агат, бирюза и гранат. Остальные камни работают с разной силой, в зависимости от места, где были найдены, возраста, размера и, конечно, силы самого мага. Правда, еще существуют живые накопители… – Айра искоса посмотрела на довольно пискнувшего крыса. – Но их очень мало. Зато по силе они нередко превосходят накопители искусственные. С таким источником магу не составит труда не только уничтожить любой артефакт, но и использовать стихийные источники напрямую, без посредников и специальных ограничителей. Если, конечно, живой источник сделает это добровольно и не пожалеет расстаться с собственной силой.

Лер де Сигон посмотрел на девушку еще более пристально.

– Полагаю, вам известно, леди, какие существа лучше всего подходят на роль живого накопителя?

Она спокойно кивнула.

– Да, лер. Думаю, господину Огэ сильно повезло.

– Не только ему, – намекающе хмыкнул учитель.

– Возможно, – слабо улыбнулась Айра, коснувшись любопытной мордочки Кера. – Но мне кажется, для того, чтобы правильно пользоваться таким источником, нужно много и долго учиться.

Господин Мергэ благожелательно наклонил голову.

– Я рад, леди, что вы это понимаете. Хотя, вообще-то, это – тема для следующего занятия.

– Да, лер, я видела расписание.

– В таком случае я могу только одобрить ваше любопытство. Но не стоит раньше времени забегать вперед. У вас еще будет возможность многое постичь и многому научиться. И одних учебников для этого недостаточно.

Айра скромно опустила глаза, не став выяснять, для чего в таком случае молодой преподаватель задал ей столь коварный вопрос.

Впрочем, он, похоже, и сам этого не знал, потому что, задержав на девушке крайне задумчивый взор, неопределенно кивнул и вернулся к доске, продолжив рисовать наглядные примеры к незаконченной теории.

Она с облегченным вздохом села на место, ловя на себе озадаченные взгляды одноклассников. Машинально приласкала довольно заурчавшего метаморфа, без особых эмоций уловила, как он вытянул из нее немного магии, и на всякий случай ссадила его с парты к себе на колени: лер де Сигон не одобрял, когда на столе у учеников лежало что-то еще, кроме тетрадки, карандаша и учебника. Даже странно, что он не сделал замечания. Но лучше его лишний раз не раздражать и не напоминать о том, что Кер здесь находится только благодаря личному разрешению директора.

Метаморф немедленно свернулся калачиком и успокоенно засопел. Как всегда, когда хозяйке ничто не угрожало и никто не пытался причинить ей вред. Он прямо в полудреме перекинулся из ласки в крысу, потом снова стал лаской, еще раз крысой. Затем подумал и сделался крохотным мышонком с излишне большими когтями на лапках. Наконец остановился на чем-то среднем, сохранив длинное гибкое тело, но оставив тонкий крысиный хвост и вытянутую мордочку с небольшими круглыми ушками.

Правда, сегодня Айра подметила в нем и немало кошачьего – в длинных усах, хитром прищуре глаз, форме носа и зубов. Но будить не стала – пускай спит, и так набегался за ночь. А лер де Сигон стоит далеко и не видит, что у ее маленького друга уже не три, а целых четыре обличья. И, скорее всего, через несколько дней будет еще одно.

Возможно, не последнее.

Глава 18

– Господин Огэ! – окликнула мага Айра, едва тот закончил урок и покинул класс. – Господин Огэ, подождите!

Суровый южанин удивленно обернулся, поджидая догоняющую его ученицу.

– В чем дело, леди? Забыли о чем-то спросить?

– Да, лер, – отдышалась она. – Я бы хотела с вами поговорить.

– По поводу чего?

– По поводу метаморфа, лер.

– О, – понимающе хмыкнул маг и покосился на усевшегося возле его ног Зорга. Затем – на смирно сидящего на руках у хозяйки крыса. Потом – на нее саму. Пару мгновений изучал ее взволнованное лицо, а потом неуловимо улыбнулся: – Ну, пойдемте. Мой кабинет вас устроит?

– Да, лер, спасибо, – выдохнула Айра, радуясь, что сможет задать интересующие ее вопросы, не посвящая в это остальных.

Она заторопилась следом за учителем, с непроницаемым лицом миновав озадаченно столпившихся у класса одногруппников. Да, насчет Кера они знали, что метаморф. Знали, что он может и очень скоро будет служить хозяйке тем самым живым источником, про который недавно допытывался лер де Сигон. Знали даже, что он уже освоил несколько обликов и имеет весьма внушительный набор зубов, заставляющий чужаков держаться на почтительном расстоянии. Но вот о его истинных возможностях никто не подозревал. А ей очень важно было разобраться в них до того, как случится что-нибудь непредвиденное.

Кабинет господина Огэ находился на втором этаже главного корпуса, почти под кабинетом лера Альвариса. Только окно здесь было побольше, да обстановка не в пример уютнее: приятный бежевый цвет стен, много зелени на подоконнике и, что удивительно, никаких портретов. Зато здесь хватало стеллажей с разными диковинками вроде причудливой формы раковин, засушенных морских ежей, странных перламутровых камней, крупной жемчужины с необычным радужным отливом и много чего другого, что маг, похоже, считал необходимым для работы и предпочитал всегда держать под рукой.

Закрыв дверь, лер Огэ приветливо указал на небольшое креслице возле окна, позволил пустынному дракону вскарабкаться на письменный стол, на котором, в отличие от стола директора, было почти пусто, а небольшая стопка бумаги, исписанная мелким убористым почерком, оказалась сложена в таком идеальном порядке, что не оставалось никаких сомнений – южанин любил чистоту. А еще он любил, когда все разложено по местам. Как на столе, так и в голове. Недаром его лекции отличались последовательностью и логикой, а речь – лаконичностью и безупречно правильным построением фраз, полностью лишенных слов-паразитов.

– Итак? – вопросительно взглянул на девушку маг. – Что вас тревожит, леди? Да еще настолько, что вы не рискнули спрашивать помощи у лера де Сигона?

Айра тихонько вздохнула.

– Боюсь, лер де Сигон мне не поможет. Вряд ли он разбирается в вопросах, касающихся метаморфов, так же хорошо, как вы.

– С чего вы это взяли, леди?

– С того, что Зорг – метаморф. Охранный, насколько я успела понять. А значит, вы, как его хозяин, должны знать все о его возможностях.

Господин Огэ недолго помолчал.

– Тоже верно. Глупо было полагать, что ваш маленький друг не подскажет правду насчет Зорга. Надеюсь, вы не говорили об этом с посторонними?

– Нет, лер. Никто из нашего класса не знает. Я же понимаю, что такие вещи не следует выносить на люди. Сама бы не стала говорить насчет Кера, но так уж получилось.

– Да, – согласился маг. – В вашем случае, леди, все вышло не слишком удачно. Но я удивлен, что вы вообще смогли так долго его утаивать.

– Я не утаивала. Я просто не знала, кто он.

– А теперь?

– Теперь я в растерянности, – призналась она. – Мне, конечно, удалось найти несколько книг на эту тему, но там очень мало информации, а спросить больше не у кого. Из всех преподавателей только у вас есть метаморф, так что я подумала…

Господин Огэ, погладив заурчавшего от удовольствия Зорга, ободряюще улыбнулся.

– Разумеется, я понимаю ваши сложности, леди, и попробую помочь. Что вы хотите знать?

Айра, выпустив Кера из рук, облегченно вздохнула.

– Почему он умеет менять обличья?

– Для него это – способ выживания, – немедленно пояснил маг. – Природа, если хотите. Настоятельная потребность. Кому-то для этого требуются зубы, кому-то – когти, а кто-то умеет принимать облик другого животного, чтобы вовремя ударить или, если враг слишком силен, быстро убежать.

– Но почему метаморфы чаще принимают вид некрупных зверей?

– А почему люди рождаются младенцами? – вопросом на вопрос ответил он. – Они, как и мы, растут, развиваются, становятся старше и сильнее.

– То есть со временем он станет больше?

– Совершенно верно.

– А сколько лет вашему Зоргу? – осторожно поинтересовалась она.

– Пятнадцать.

– А… – Айра вдруг заколебалась. – Простите за бестактность, лер, но… если это, конечно, не тайна… сколько у него обликов?

Господин Огэ странно усмехнулся.

– Вообще-то, это как раз тайна. Если вы хотели спросить, может ли он становиться больше в размерах, то отвечу – да, может. Ему вполне по силам стать крупнее раза в три, чем сейчас, и набрать вес, почти равный моему. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, лер, – вздрогнула она. – Скажите, а еще крупнее метаморфы бывают?

– Несомненно. Чем старше и опытнее зверь, тем внушительнее его облик.

– А как же тогда понимать утверждение, что количество обликов у этих животных строго ограничено и устанавливается раз и навсегда в первые годы жизни?

– Это утверждение спорно, – спокойно ответил маг. – До сих пор неизвестно точно, сколько обликов способен принимать взрослый метаморф. Бывали случаи, когда их было три, пять, семь и даже девять. Я, правда, видел экземпляры, самое большее, с семью личинами, но все равно считаю, что это – не предел. Все зависит от хозяина.

«Значит, у Зорга, скорее всего, пять обликов, – со смешанным чувством подумала Айра. – Вряд ли меньше трех, иначе Огэ бы этого не скрывал, но точно не больше семи, потому что лгать ему нет никакого резона».

А вслух спросила:

– А как понять, что метаморф уже взрослый?

– Не по размерам, это уж точно, – хмыкнул лер Огэ. – Правда, чем он старше, тем большую массу может набрать и тем меньше времени ему для этого понадобится. Второй момент – число личин, хотя и тут вопрос до конца не решен. Но считается, что после четырех личин можно говорить о достижении зрелости.

«Значит, Кер уже взрослый, – так же мысленно решила Айра. – Или почти взрослый, потому что обликов у него немало, однако от получения нового он, кажется, совсем не отказывается».

– А после достижения зрелости он может выбрать новый облик? – снова спросила она. – Например, если встретит животное, в которое хотел бы… или в которое ему срочно потребовалось бы перекинуться? Скажем, если на него напали?

– Нет, – после секундной паузы отозвался маг. – Таких случаев пока не было зафиксировано. Все, что метаморф получил в первые годы жизни, это его. А в остальное время первоначальный эффект просто закрепляется. Беда лишь в том, что именно в этот момент его труднее всего поймать. А потом – приручить. И то, что можно было бы использовать для получения новой личины, приходится тратить на обучение и скорейшее слияние. Иными словами, мы просто не успеваем дать ему достаточное количество экземпляров для перекидывания. А если и успеваем, то он далеко не все выбирает.

– То есть когда метаморфа приручают, можно просто поставить возле него клетку со зверем, чей облик вы хотите ему придать? – изумилась Айра.

– Как правило, так и делают. Заранее отлавливают или покупают животных, оборудуют специальную комнату, а потом помещают туда метаморфа. И, пока длится первый этап обучения – а это примерно месяц, – выносить его оттуда или выходить оттуда самому нежелательно.

– Ого. Лер, так вы целый месяц провели с Зоргом в одной комнате?!

– Вообще-то, два, – неловко кашлянул маг. – Для большей уверенности. Но Зорг взял только те личины, которые сам захотел. Я просто предоставил ему выбор.

– И сколько же зверей вы привели в ту комнату?

– Больше сотни.

Айра ошарашенно замерла.

– Сколько?!

– Да, много, – улыбнулся маг. – Но он почему-то остановил выбор на пустынном драконе, хотя вариантов было – тьма. Как вы понимаете, леди, заставить метаморфа взять что-то определенное практически невозможно. Они в некоторой степени разумны, поэтому настаивать на конкретном облике – не слишком мудрое решение. Если, конечно, вы хотите сделать его своим другом, а не врагом.

Айра быстро покосилась на снующего по кабинету Кера, который без зазрения совести изучал жилище собрата. Но Зорг, как ни странно, на вторжение не отреагировал. Даже напротив, соскочил со стола и принялся оживленно помогать, время от времени показывая свои самые сокровенные уголки и припрятанные на черный день кусочки вяленого мяса.

– А если первым для метаморфа станет человек? Что будет тогда?

– Ничего, – хмыкнул маг.

– Совсем?

– Ну, человеком метаморф точно не станет: для этого он недостаточно разумен. Но когда такая встреча происходит, он чувствует, что мы сильнее, и инстинктивно принимает нас за возможных хозяев. Если человек будет достаточно терпелив и внимателен, то между ним и метаморфом образуется связь, которую со спокойной душой можно назвать эмпатической, поскольку настроение и эмоции друг друга они начинают воспринимать очень хорошо. А впоследствии – и команды. Но, разумеется, только тогда, когда изначально отношения закреплены по типу «хозяин – метаморф». В любых иных ситуациях звери становятся неуправляемыми и опасными.

– Надо же, – задумчиво произнесла Айра. – Я об этом не знала.

– В вашем случае это не имело большого значения, – улыбнулся маг. – Кера вы получили уже во взрослом состоянии, леди. Соответственно, основной облик он выбрал давно и новый вряд ли получит. К тому же он, как ни удивительно, все еще был готов иметь хозяина, поэтому так все и получилось… удачно. В противном случае он мог убежать. Или попытаться вас убить, защищая свою территорию. Но он предпочел жить рядом. Быть может, для того, чтобы вы защитили его от многочисленных обитателей академии. В том числе и от магов.

Она промолчала.

А про себя подумала, что если ее видение было верным и новорожденный метаморф нашел ее в первый раз именно в Занде, то у него за семь лет было достаточно времени и возможностей, чтобы отыскать себе сколько угодно личин и обликов. Начиная с мышки или крысы и заканчивая каким-нибудь монстром, про которого она даже не слышала.

Другой вопрос, что этот факт в некоторой степени объяснял его быструю обучаемость и поразительную скорость при смене личин. А также то, что он с легкостью перекидывался из волка в маленькую мышку и обратно.

Плюс, становилось понятным его умение без проблем менять пол с мужского на женский: выбрал-то он ее совсем соплячкой. Девчонкой, еще не достигшей совершеннолетия. Точнее, когда она была чем-то средним между бесполым ребенком и женщиной.

А еще она подумала о том, что, наверное, именно возрастом Кера (по крайней мере, тем возрастом, о котором все подумали) объясняется удивительная покладистость директора, позволившего ему находиться в академии рядом с хозяйкой, – кажется, все решили, что маленький крыс вряд ли станет чем-то большим, чем он выглядит сейчас, а потому особого вреда не принесет. Даже если станет раза в три больше, как Зорг.

– Скажите, лер, а бывает такое, чтобы метаморф менял свой основной облик? И вообще, как узнать, что он – именно основной, а не один из наведенных?

– Узнать легко: основной облик – тот, который метаморф принимает в первый раз в жизни и впоследствии находится в нем дольше всего. Но менять… нет, такого еще не было.

– То есть для моего Кера это все равно будет крыса?

– Безусловно, – кивнул маг, решив, что разочаровал ученицу. Однако Айра, словно не заметив снисхождения в его голосе, вдруг непонимающе нахмурилась.

– Но, насколько я знаю, лер, последующие его облики не могут сильно превышать по размерам основной. То есть он может вырасти до размеров кошки или небольшой собаки, но при этом уже никогда не будет… скажем, тигром или… э-э, медведем.

– Верно, – снова согласился господин Огэ, отчего она нахмурилась еще сильнее.

– А если он станет другим?

– Такого не бывает, – улыбнулся маг. – Раз он стал крысой, значит, и дальше останется крысой. Или животным, по размерам не сильно превосходящим крысу. Я понимаю, что вам бы, наверное, хотелось чего-то большего, но увы – природу никому не дано изменить.

Кер неожиданно поднял голову и презрительно фыркнул.

– Ладно, – благоразумно оставила эту тему Айра. – А чем отличаются дикие метаморфы от охранных? Только наличием хозяина?

– По большей части, да.

– Но дикие все равно сильнее?

– Зависит от того, где и кем они родились. Точнее, кем стали сразу после рождения. Если зверь быстр и силен, то ваше предположение верно, леди. Если он был мал и труслив, то нет.

– А если он встретит животное, которое во много раз больше его? Он ведь не станет таким же сразу?

– Нет, конечно, – покачал головой господин Огэ, искоса поглядывая на суетящегося на полу метаморфа. – Сперва побудет детенышем, будет прятаться и таиться, как все маленькие дети. Потом сможет пробраться к так называемому «родителю» и попытаться войти в его стаю. Или в гнездо, если первой была птица. А дальше все будет зависеть от того, как его примут: если возьмут в стаю, он всю жизнь проживет в основном облике. Его детеныши, скорее всего, станут такими же. Правда, бывает и так, что инстинкт все же гонит самку прочь от семьи и заставляет рожать детенышей в одиночестве. Чтобы, так сказать, вид не вымер. И тогда все начинается по новой.

Айра поежилась.

– А если метаморфа прогонят из стаи?

– Тогда ему придется искать другой облик и пробовать снова. И чем больше его будут прогонять, чем больше личин ему придется примерить.

– То есть, – девушка даже замерла от неожиданной мысли, – то есть получается, что чем хуже у новорожденного метаморфа получается с обликом и чем чаще его выгоняет потенциальная стая, тем больше он получает личин?

– Да. Но одновременно с этим он и слабеет тоже, потому что каждому детенышу нужно что-то есть, а их матери не берут на себя заботу о воспитании своих отпрысков. И если к исходу первых трех суток он не найдет себе стаю, то будет или убит более крупными зверьми, или погибнет от голода, или… или попытается покинуть опасное место.

Айра ошеломленно моргнула.

– Вот откуда вы их берете! Находите тех, у кого не получилось…

Маг неохотно кивнул.

– В общем-то, да. Когда метаморфы уходят из Занда, мы их находим и забираем себе. Вы правильно догадались, леди: мы забираем лишь тех, кто оказался не способен к выживанию в Занде. Неудачливых и слабых, которые впоследствии легко уживаются с человеком. Кого не приняли в стаях, кто хуже умеет менять облик и непременно погиб бы, если бы не наткнулся на нас. В то время как дикие…

– Диких метаморфов никто и никогда не видел, потому что они слишком умело прячутся среди других зверей, – севшим голосом закончила Айра. – Потому что они сильные и хорошо умеют скрывать свою суть. Просто потому, что их там приняли и они уже где-то прижились. Их не отличить от обычного зверя, не увидеть и не поймать, ведь на самом деле они полностью слились со стаей. Ведут себя как они, питаются так же, бегают, летают и прыгают на болотах… или сидят на ветках игольника и терпеливо ждут, когда представится возможность отыскать себе новый облик.

Она расширенными глазами уставилась на Кера, который в этот момент тоже обернулся и внимательно на нее посмотрел – умный, проворный, сообразительный и удивительно ловкий зверек, который никогда не стремился покинуть Занд. Который совершенно случайно наткнулся на умирающего ребенка. Случайно посмотрел в его угасающие глаза и ненароком попробовал его крови. А потом долгие годы оставался рядом, видя с ним одни и те же сны, дыша одним и тем же воздухом. И даже Занд покинул лишь тогда, когда подросший человечек вдруг решил вернуться к своим.

– Боже…

Айра судорожно сглотнула.

– Что-то не так, леди? – удивился лер Огэ.

– Я только сейчас подумала…

Она подхватила на руки заурчавшего крыса, который в присутствии чужака не спешил перекидываться в ласку, и крепко прижала к груди.

Кер… Кер… да как же ты умудрился выбиться из общего ритма жизни своей родины? Как рискнул подойти? Кто подсказал тебе, что нужно сделать, чтобы Занд не вышвырнул человеческую девочку обратно? Туда, где ее ждала бы неминуемая смерть? Как решился разделить с ней такую судьбу? И как смог все эти годы неотлучно находиться рядом, вместе с ней слыша чужие голоса, видя странных существ, чувствуя многочисленные ароматы и сладко дремля под сенью гигантского Дерева с удивительными лиловыми листьями? Дожидаясь того момента, когда же наконец новая хозяйка откроет глаза и скажет ему: «Здравствуй. Наконец-то ты меня нашел!»

Ты ведь дикий, да, мой маленький Кер? Самый настоящий дикий метаморф, который почему-то захотел найти себе смертную хозяйку? Никто тебя ниоткуда не прогонял. Ты прекрасно умеешь приспосабливаться. Меняешь облики на любые, какие захочешь, потому что очень много их видел за то время, пока я спала в самом сердце Занда.

«Да, малыш? Ты ведь дикий?»

Кер с обожанием посмотрел на ее побледневшее лицо.

– Так что вы подумали, леди? – деликатно кашлянул господин Огэ, когда молчание затянулось.

Но Айра не ответила – перед ее внутренним взором так и стояли пылающие лиловыми огнями страницы, на которых стремительно загорались старательно выведенные буквы.

«В истории Занда встречается также упоминание о диких метаморфах, обладающих способностью варьировать свои размеры в значительных пределах. Однако и сейчас большинство исследователей относят их существование к разряду недоказанных мифов.

Считается, что дикие особи не привязаны к какому-то одному облику и способны менять его по собственному усмотрению. Кроме того, имеются сведения, что они гораздо более выносливы, умеют накапливать магическую силу по типу живого источника в количествах, намного больших, чем охранные. Способны преодолевать большие расстояния и легко мимикрируют под крупных птиц, водоплавающих, земноводных и даже змей. Особенно охотно принимают облик крупных хищников, но при этом, как правило, своих повадок не меняют.

Живут небольшими группами или одиночками. От людей, в большинстве своем, держатся в стороне.

Случаи приручения крайне редки и встречаются только среди Высоких. Единственный достоверно зафиксированный эпизод связи дикого метаморфа с человеком касается небезызвестного лера Иберратуса, принятого восточными эльфами на правах равного после того, как он случайно спас и приручил детеныша дикого метаморфа.

Впоследствии Иберратус использовал его в качестве охранного, обнаружил отличия от обычного вида, научился с его помощью полной трансгрессии. После чего назвал его за новые качества «боевым» и именно после этого был принят в один из родов эльфов. Дальнейшая же судьба великого мага осталась неизвестной…»

– Леди? – нетерпеливо напомнил о себе учитель.

Айра подняла на него расширенные, неистово горящие глаза и, находясь в каком-то странном прозрении, неслышно прошептала:

– Я поняла, чем охранные метаморфы отличаются от диких, лер. Спасибо, что помогли. Извините. Я, наверное, пойду?

– Не за что, леди, – галантно подал ей руку господин Огэ. – Рад, что смог помочь вам разобраться. Если у вас будут еще вопросы, с удовольствием на них отвечу. Так что обращайтесь.

– Благодарю вас, лер, – деревянным голосом отозвалась Айра, медленно повернувшись к двери. – Спасибо, что уделили мне время.

Она, как сомнамбула, дошла до двери, крепко прижимая к себе маленького хитреца. Затем скосила глаза на преданно трусившего рядом Зорга, посматривающего на более сильного и ловкого собрата с нескрываемым уважением и восхищением. Запоздало поняла, почему пустынный дракон выказывает «обычному» крысу столько почестей. Вышла в коридор и аккуратно прикрыла за собой дверь, отрезая разочарованно остановившегося Зорга от коридора. А потом еще раз заглянула в запылавшие лиловыми огнями глаза крыса и тихо вздохнула:

– Ну что, малыш? Как же мне теперь тебя называть? Дикий? Или, может, будет правильнее «боевой»?

Кер сладко зажмурился, после чего молниеносно перекинулся в ласку, проворно обвился вокруг ее шеи, а потом ласково ткнулся мокрым носом, обдав кожу теплым дыханием.

Айра снова вздохнула и, поправив живой «воротник», направилась прочь – переваривать новые сведения и, разумеется, в очередной раз безмерно удивлять Марсо.

Глава 19

На урок к леру Леграну она снова явилась с опаской, не зная, чего ожидать от этой встречи и как себя вести, чтобы не испортить отношения окончательно.

По коридору до учебной комнаты Айра шла, как преступник – на эшафот. В класс входила с искренним желанием поскорее сбежать, а уж когда уселась за дальнюю парту, то вздохнула так тяжело, что этот мучительный вздох, кажется, услышала вся академия.

Неудивительно, что беспокойно озирающийся метаморф немедленно забрался к ней на шею, обернулся меховым воротником и тихонько, успокаивающе заурчал.

Правда, это почти не помогло – когда в коридоре раздался знакомый до боли гонг, возвещающий о начале занятия, она едва усидела на месте. А потом неожиданно поймала себя на мысли, что страшится появления остроухого учителя едва ли не больше, чем пристального, пронзительного и холодного взгляда Викрана дер Соллена.

Лер Легран вошел в класс, как только отзвучали последние отголоски гонга. Как всегда подтянутый, в летящем плаще, небрежно накинутом на плечи. Его светлые волосы были забраны в сложную прическу, не скрывающую ни их потрясающей длины, ни дивного блеска. Неяркий полуденный свет таинственно подсвечивал глубину зеленых глаз, ненавязчиво подчеркивал красоту совершенного лица и делал его еще более загадочным, привлекательным и манящим.

Айра внутренне напряглась.

Однако когда эльф прошел вдоль соседнего ряда, ничего необычного не случилось. Ее не бросило в дрожь, не заставило сжать кулаки, не вынудило задержать дыхание, чтобы не чувствовать исходящий от учителя волнующий аромат. И даже испугаться она не успела – лер Легран уже стоял возле подоконника и безразлично смотрел куда-то вдаль, поверх голов учеников и ее собственной светлой макушки.

Как странно…

Девушка нерешительно покосилась по сторонам.

И снова ничего не произошло. Эльф стоял, гордо выпрямившись, и спокойным голосом сообщал тему сегодняшнего урока. Кажется, это были заклятия роста… или нет?

Айра не разобрала толком, потому что слишком уж была поражена собственными ощущениями. Вернее, тем фактом, что их больше не было. Ни запаха, ни влечения, ни испуга, ни пугающих по своей яркости видений. Ни-че-го. Будто бы не лер Легран сейчас прошел мимо, а какой-то незнакомый человек, которому она не уделила бы никакого внимания.

Айра непонимающе прислушалась к себе, но ничего не изменилось – нечеловеческая красота учителя больше не тревожила ее. Да, он был безумно хорош собой. Да, его глаза светились зелеными колдовскими огнями. Его привлекательность буквально бросалась в глаза и заставляла задерживать взгляд… но прежнего безумия не было и в помине. Даже о Дереве Огла, дающего эльфам вторую жизнь, она вспомнила лишь с большим опозданием. А когда наконец спохватилась и поняла, что сегодня в лере Легране что-то изменилось, то расслабленно опустила плечи и бессильно уронила на парту скрещенные руки.

Всевышний… неужели это закончилось?!

Кер недоверчиво покосился на невозмутимо вещающего эльфа, по-прежнему смотрящего на класс с высоты своего роста, однако тот не подал вида, что заметил. И не сделал замечания почти сползшей под парту ученице, у которой на лице ни с того ни с сего появилась широкая улыбка, полная такого искреннего облегчения, что ее признали бы безумной, если бы только могли понять всю глубину вызвавших ее чувств.

Айра почувствовала себя настолько счастливой, что даже дышать стало легче. У нее снова загорелись глаза. С лица пропало обреченное выражение. Она порозовела, зашевелилась, как-то разом ожила, будто бы сбросив невидимые оковы. Через полчаса расхрабрилась настолько, что рискнула поднять взгляд от парты. И с радостным удивлением поняла, что смогла и это. Причем совершенно безнаказанно. Потому что учитель действительно перестал излучать ауру влечения. Прекратил быть для нее идеалом. Больше не тревожил душу своей неотразимостью и не заставлял в панике отворачиваться, боясь утонуть в бесконечном омуте его зеленых глаз.

Айра зажмурилась, отвернулась, будучи не в силах справиться с охватившим ее ликованием. Наконец прижалась щекой к удивленно принюхивающемуся метаморфу и успокоенно затихла, слушая ровный голос преподавателя и думая о том, что теперь уроки по магии Земли перестанут быть для нее мучительной пыткой.

Она так и просидела все занятие, блаженно жмурясь и наслаждаясь неожиданным покоем. А когда подошло время практической части, послушно прикрыла глаза и уверенно соскользнула в Озарение, чтобы зачерпнуть оттуда немного силы и отдать ее наружу в виде простенького заклятия. После чего удовлетворенно отметила, что придуманный Марсо способ отлично работает, и потом только терпеливо дожидалась окончания урока, чтобы помчаться в хранилище и порадовать старого призрака этой чудесной новостью.

– Вы отлично справились, леди, – вдруг раздался совсем близко от нее голос эльфа.

Айра подняла голову и впервые посмотрела на учителя без привычной опаски. Без страха, настороженности и готовности шарахнуться прочь. Просто посмотрела – с признательностью, благодарностью и невероятным спокойствием.

Они чуть ли не впервые за все время встретились взглядами, после чего лер Легран вопросительно приподнял красивую бровь и выжидательно замер. То ли недоумевая, то ли молча интересуясь, отчего ученица так счастлива.

«Работает! То, что Марсо сделал с моей аурой, работает!»

Девушка облегченно вздохнула, даже в такой близости от учителя ничего не почувствовав.

– Спасибо, лер.

Эльф удовлетворенно кивнул, словно услышал именно то, что хотел, и отошел. При этом в его глазах поселилась необъяснимая задумчивость, а лицо, как и раньше, снова стало бесстрастным. Хотя Айра нет-нет да и ловила на себе его изучающий взор. Кажется, он тоже заметил разницу?

Едва прозвучал гонг, она с готовностью поднялась. Вещей у нее по-прежнему было немного: тетрадка, карандаш и никаких учебников. Она только задержалась, чтобы направить заклинание на одну из трех кадок с мелхеором, заставив его расправить листья и немного подрасти, после чего с чувством выполненного долга отвернулась и шагнула к выходу.

– Леди Айра?

Девушка удивленно обернулась: лер Легран нагнал ее так быстро и тихо, что она даже не заметила. Эльф будто ждал, пока остальные покинут класс, и лишь тогда приблизился вплотную.

– Мне кажется, леди, ваш щит с прошлого занятия заметно улучшился?

– Ваш тоже, – не сдержалась Айра и снова широко улыбнулась.

Эльф удивленно приподнял брови, не ожидая, что она поймет или почувствует изменения в его ауре, которую ему действительно пришлось подправить, но потом неожиданно улыбнулся в ответ:

– Вот теперь я наконец вижу, что с вами все в порядке.

– Да, лер. Спасибо.

– Что же вы раньше молчали? – у учителя вдруг построжал голос. – Почему не объяснили, в чем дело? И не сказали, что у вас возникла столь необычная проблема?

– Я думала, так со всеми, – она сконфуженно опустила глаза, со смущением вспоминая свою первую реакцию на появление эльфа.

Он покачал головой:

– Нет. Мне прекрасно известно, какое впечатление я произвожу на людей. По этой же причине я стараюсь поддерживать щит постоянно, так что ситуации, подобные вашей, крайне редки. Конечно, восприимчивость у разных учеников различна, но, как правило, самые нестойкие быстро себя выдают и приходят ко мне за помощью. А вы… это было очень неосторожно с вашей стороны. Вы заставили меня поломать голову, леди.

– Простите, лер, – виновато вздохнула Айра. – Но я действительно не знала.

– Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

– Да, лер.

– Вы уверены? – недоверчиво переспросил эльф. – Никаких последствий?

– Нет, лер, – она мотнула головой, бесстрашно посмотрев на него и снова не почувствовав лишних эмоций. – Со мной все в полном порядке.

Кажется, он опять удивился.

По крайней мере, Айре так показалось, поскольку лер Легран долго молчал, незаметно изучая ее спокойно лучащуюся ауру… ну, до щита Овсея, разумеется. А еще он внимательно рассматривал ее лицо, на котором не было никаких признаков волнения. Ученица полностью успокоилась и, похоже, думала только о том, как бы покинуть класс, не испрашивая на то его разрешения.

– Кхм, – озадаченно кашлянул лер Легран. С такой реакцией на себя и столь высокой степенью устойчивости он еще не встречался. Тем более когда его щит фактически не работал, а последствия от его прямого взгляда бывали весьма плачевными.

– Как поживают ваши растения? – неожиданно спросил он, заметив брошенный Айрой быстрый взгляд в окно. Туда, где виднелась крыша оранжереи.

– Э… хорошо, лер.

– Вы часто их видите?

– Каждый день. Почему вы спрашиваете?

– Вы позволите и мне взглянуть на ваших питомцев?

– Конечно, лер, – окончательно смешалась Айра. – Вы же маг. Наш преподаватель. Почему же вам нельзя на них взглянуть? Лересса дер Вага не будет против. Особенно в свете того, что вы поставили вокруг Иголочки охранный круг и теперь держите его круглосуточно.

Лер Легран тонко улыбнулся.

– Мне бы хотелось, чтобы их показали мне вы, леди. Боюсь, без вашего присутствия обитатели Занда вряд ли подпустят близко кого-то из посторонних. А мне, как вы понимаете, хотелось бы взглянуть на них поближе. Понять. Изучить. Узнать, как и почему они здесь прижились. Когда вы приходите в оранжерею?

– Каждый вечер, лер, – пожала плечами девушка.

– Очень хорошо. Вы не станете возражать, если я сегодня вас там навещу?

– Нет.

– Тогда до вечера, леди, – коротко наклонил голову эльф и, одарив девушку еще одним непонятным взглядом, вышел.

Айра неуверенно помялась, искренне недоумевая, в чем дело, но потом решила, что Иголочка и Листик действительно должны заинтересовать лера Леграна – как преподавателя, как мага, как эльфа, наконец.

Никогда раньше обитатели Занда не приживались за его пределами. Тем более в искусственно созданной оранжерее. Отличались строптивым нравом, склонностью очень жестко отваживать от себя любопытных, портить магические ауры, высасывать силы… надо думать, что учителя по Земле заинтересуют ее необычные экземпляры! К тому же он правильно все рассчитал и благоразумно завел этот разговор лишь тогда, когда стал уверен, что в темных переходах оранжереи проблем с бестолковой ученицей у него больше не будет.

«Очень умно, – смущенно фыркнула про себя девушка, поняв, чем была обусловлена спасительная для нее отсрочка. – Не настолько уж я была очарована, чтобы кидаться ему на шею, оставшись наедине! А уж теперь тем более не собираюсь. Правда, Кер?»

Метаморф, заметно улучшивший свои способности к восприятию мыслеречи, согласно заурчал. После чего пощекотал усами шею хозяйки и успокоенно прикрыл веки – до вечера он мог себе позволить сладко подремать. Если, конечно, хозяйка не надумает кормить его не магией, как обычно, а какой-нибудь невкусной морковкой.

* * *

Едва стемнело, оранжерея погрузилась в мягкий полумрак, изредка расцвеченный неяркими световыми пятнами, которые давали хаотично разбросанные под потолком магические огоньки.

Однако их расположение и приглушенный свет означали вовсе не то, что мадам Матисса была неаккуратной и рассеянной особой – просто многие из ее подопечных не любили яркого солнца. А некоторые, напротив, не могли без него обходиться даже по ночам. По этой причине суетливая, но никогда не забывающая про своих «деток» лересса всегда поддерживала в оранжерее точечное освещение. Но поскольку она рассаживала своих питомцев не строго по потребностям, а делала так, чтобы они привыкали жить друг с другом в гармонии, то вечерами оранжерея превращалась в подобие диких джунглей, над которыми тут и там висели маленькие желтые светильники.

Причем световые пятна чередовались с темнотой так хаотично, что, не зная, где и что сидит, можно было запросто заблудиться. Или попасть в объятия хищного цветка, который травница вполне могла забыть укрыть на ночь охранным колпаком.

Памятуя об избирательной забывчивости коллеги, лер Легран, появившись на пороге оранжереи в столь позднее время суток, ненадолго остановился, вызывая заклинание «кошачьего глаза» и заодно пытаясь понять, не сменила ли в очередной раз травница расположение своих любимых грядок.

А то как-то раз один из любознательных учеников влез сюда посреди ночи, перепутал стороны и вместо того, чтобы сорвать для однокурсницы цветок королевского мака, едва не угодил ногой в пасть плотоядного фикуса. После чего с воплем выскочил из ловушки, толкнул «кричащую» пальму. Та, соответственно, взвыла нечеловеческим голосом. Задела листьями соседний «бегунок»… тот, разумеется, выпрыгнул из горшка и помчался по грядкам, по пути растоптав коробочку с веселящей пыльцой, которая едва-едва успела созреть. После этого ветви гигантской коломахи слишком резво взметнулись в воздух, нечаянно задев хрупкий потолок. Соответственно, обрушили его на нежные цветки асвертуса, у которых имелось нехорошее свойство выделять чернильную пыльцу, которая не отмывалась никакими средствами. Пыльца, естественно, вылетела. Потревоженный ею колосящийся железняк покрылся густым черным налетом и от испуга выстрелил во все стороны острыми иголками. А стены-то вокруг стеклянные…

В общем, достаточно сказать, что возмущенную до глубины души травницу лер Альварис успокаивал целую неделю, лично отпаивая всевозможными отварами и всячески заверяя, что виновник переполоха уже наказан.

Самого виновника строго отчитали, укушенную ногу вылечили, не дождавшуюся кавалера девушку нашли и в приказном порядке велели больше не отсылать приятеля на опасные для жизни подвиги.

Здание оранжереи потом восстановили. Крышу подлатали. На стеклянные стены наложили специальные заговоры, чтобы не разлетались от неосторожного прикосновения. В качестве компенсации за беспокойство саму оранжерею увеличили раза в два, да еще позволили заселять так, как угодно такому редкому, ранимому и поистине незаменимому специалисту, как мадам дер Вага.

Но перед этим деликатно намекнули, чтобы она больше не пересаживала свои уникальные травки без предварительного согласования с директором. И оповещала коллег обо всех изменениях в устном и письменном виде. С гербом академии и личной печатью директора на спешно настроченном приказе. А еще было выпущено постановление, согласно которому ученикам настоятельно не рекомендовалось посещать сие заведение в темное время суток. Во избежание, так сказать, травм и всяческих увечий.

Поэтому лер Легран, вошедший в столь непредсказуемое и весьма опасное место, вполне объяснимо потратил несколько минут на осмотр. И только после этого сделал несколько шагов в сторону облюбованного игольником угла.

– Лер Легран? – неожиданно донесся до него напряженный голос Айры.

– Леди? – вежливо отозвался эльф.

– Оставайтесь, пожалуйста, на месте и постарайтесь не шевелиться, хорошо? У нас тут возникла непредвиденная проблема.

Учитель озадаченно крякнул, но послушно остановился.

– А что за проблема, позвольте узнать? – он на всякий случай еще раз огляделся, постаравшись встать так, чтобы оказаться под светом магического огонька, потому что на собственном опыте знал, что хищные растения предпочитают прятаться в тени.

Неподалеку послышались торопливые шаги, и из-за роскошного куста мелхеора показалась обеспокоенная Айра.

Эльф вопросительно оглядел ее аккуратное платье, на этот раз сидящее точно по фигуре. С недоумением обнаружил сложенную вчетверо мантию, которую она держала наподобие ловчей сети. При этом девушка была взбудораженной, раскрасневшейся, светлые волосы выбились из длинной косы, и теперь сиреневая прядка самым краешком спадала ей на лоб, вызывающе поблескивая под неверным светом магических огоньков.

Айра быстро огляделась.

– Кер, ищи его. Он не мог далеко уйти.

С ее шеи тут же спрыгнула ласка и исчезла в темноте.

– Что случилось? – все еще вежливо поинтересовался эльф, благоразумно не сходя с места.

– Да Листик… – нетерпеливо отмахнулась Айра. – Сбежал опять, негодник! Полчаса уже найти не могу! А он, вредина, не отзывается!

– Какой еще листик?!

– Листовик, – вздохнула она, а потом вдруг услышала тихий писк в кустах, встрепенулась и стремглав кинулась в ту сторону. – Кер, лови! Лови, пока не удрал! Листик, стой! Не трогай никого! Ты меня слышишь?!

Лер Легран ошарашенно замер, когда в десятке шагов правее от него из-за какой-то кадки проворно вывернулся бесформенный комок, похожий то ли на гигантского краба, то ли на уродливую каракатицу. Который, на мгновение замерев и выставив в его сторону усики-антенны, вдруг с поразительной скоростью бросился на другую грядку.

Только когда непонятное нечто пересекло узкую полосу света, недовольно выгнувшись и зашумев острыми листьями, он оторопело отшатнулся и запоздало понял, что это – не пупырчатый осьминог, не каракатица и не морская звезда, сбежавшая из аквариума лера Лоура. А всего лишь разительно изменившийся, выбравшийся из горшка листовик, который проворно убегал от преследующей его хозяйки.

При виде эльфа цветок неожиданно развернулся и с явной угрозой приподнялся на корешках, заняв вертикальное положение. Его корни, поднатужившись, проворно зарылись в землю и все-таки выдержали заметно разросшееся тело. Длинные стебли распрямились, достигнув высоты в половину человеческого роста. А мясистые листья подались в стороны и выпустили наружу ярко-желтый бутон, похожий на очаровательные женские губки, готовые к фривольному поцелую.

Лер Легран почувствовал, что у него волосы встают дыбом, и инстинктивно попятился, однако в этот же самый момент следом за листовиком из кустов выскочила Айра и с радостным криком накинула на цветок мантию. Привычно спеленав листовик, прижала его к себе и, без труда подняв пышное, но довольно легкое растение, грозно шикнула:

– А ну, сидеть! Кому было велено перестать прятаться?!

Листик вяло дрыгнулся и послушно притих.

– Я тебе плюну! – снова пригрозила Айра, заметив вызывающе яркий цветок. – Убери сейчас же и не смей охотиться на гостей!

Эльф чуть не подавился, когда воинственный куст покорно опал и проворно спрятал свое главное оружие – готовый разразиться целым залпом бутон, после одного плевка которого потенциальному врагу могло сильно не поздоровиться.

– Сонный порошок? – настороженно осведомился учитель.

– Сегодня – да, – сердито отозвалась Айра, разворачиваясь и унося притихший листовик в темноту. – Я ему запретила ядом плеваться – тут же люди, гости, ученики и преподаватели. Да еще Кер с ним играет… не хочу, чтобы кого-то задело. И о вас я его предупредила, но он все равно сбежал. Видимо, хотел проследить или напугать, но не вышло… пойдемте, лер. Теперь уже можно. Сейчас я его усажу обратно, усыплю, и можно будет заниматься.

Лер Легран ошеломленно кивнул, а затем медленно пошел следом, сопровождаемый лаской и настороженным шелестом веток, между которых ему вдруг начали чудиться чьи-то внимательные глаза.

– Перестань, – отмахнулась Айра, когда из-под мантии высунулся настойчивый зеленый усик и игриво пощекотал ей нос. – Листик, хватит! Спать давно пора, а ты все резвишься!

Дойдя до конца прохода, она уверенно свернула, отыскала белеющий в углу ящик и, подхватив другой рукой, извиняюще обернулась.

– Простите, лер, но этого негодника придется взять с собой. А то все равно сбежит и подкрадется сзади. Он у меня немного ревнивый. Так что я его усажу рядом с Иголочкой, а там он сам успокоится. Вы не против?

Эльф снова кивнул, гадая про себя, знает ли кто-нибудь, как на самом деле эта странная девочка общается со своими подопечными.

Знает ли Матисса? В курсе ли лер Альварис? Понимает ли дер Соллен, что она – это нечто такое, с чем никто из них никогда прежде не сталкивался?

Листовик принимает ее. Играет, как ребенок, балуется и даже пытается защищать. Никто даже не думал, что такое возможно, но ее он действительно слушается и готов буквально из горшка выпрыгнуть, лишь бы побыть с ней еще немного.

Добравшись до Иголочки, Айра с облегченным вздохом поставила тяжелый ящик на землю. Не отпуская листовик, набросала туда земли с соседней грядки, выкопала ямку и только тогда, стянув с шаловливого цветка мантию, решительно запихнула его внутрь. Затолкав для верности корешки в рыхлую почву, прихлопнув сверху и строго погрозив пальцем.

– Сиди тихо!

Листик заерзал, устраиваясь поудобнее, и, помахав всеми своими листьями, удовлетворенно осел. После чего распустил ветви и довольно обмяк, радуясь, что сможет побыть рядом с хозяйкой подольше.

Лер Легран со смешанным чувством оглядел разросшийся игольник, заполонивший собой все доступное пространство, и понял, что места ему все равно не хватало. Иголочка, не имея возможности расти вширь, непроизвольно стала вытягиваться вверх и уже давно теснилась сплошной зеленой массой у самого потолка.

Вместо одного мощного стебля у нее теперь имелось несколько десятков, стеклянную стену оранжереи она полностью закрыла собой, не пропуская внутрь и лучика света. Многочисленные колючки стали в несколько раз длиннее и уже достигали размеров двух ладоней взрослого мужчины. Листья тоже увеличились в размерах, стали гораздо толще и налились ядовитой лиловой краской, которая становилась тем заметнее, чем выше росли листья.

Верхушкой Иголочка упиралась в несущие балки. Ее корни явно пробили землю далеко вглубь. А бесчисленное количество усиков беспрестанно шевелилось, настороженно поворачиваясь на малейший шум.

Эльф оторопел, ведь всего две недели назад, когда он обновлял заклятие, она не была такой мощной. Но факты не изменишь – Иголочка росла так быстро, что если бы не круг, вполне могла бы заполонить большую часть оранжереи! Не зря дер Соллен протестовал против этого эксперимента.

– Как же она выросла… – зачарованно прошептал эльф, во все глаза глядя на Иголочку.

Айра, закончив с Листиком, с готовностью кивнула.

– Да, ей тут уже тесно.

– Еще не цвела?

– Кхм, – кашлянула девушка, лихорадочно размышляя, как бы пояснить, что цвела, но так недолго, что она сама смогла лишь изумленно замереть, получив в руки свежесозревшее семечко. Но потом все-таки выкрутилась. – Я не видела.

– Хорошо, – протянул лер Легран, потихоньку обходя настороженно следящий за ним игольник. – Как она себя ведет?

– Отлично, – с готовностью отозвалась Айра. – Никого не поранила, всегда слушается и не портит стены. Лересса дер Вага не нарадуется и каждый день с ней разговаривает. Иголочка очень умная, лер. Она все понимает.

– Не сомневаюсь, – дрогнувшим голосом отозвался эльф. – Как насчет шипов?

– Вы имеете в виду яд?

– Да.

– Ну, он есть, конечно. Мадам Матисса уже взяла несколько проб, но, насколько я знаю, он не убивает, а только обездвиживает.

Лер Легран нахмурился.

– Это ведь лиловый игольник?

– Да.

– И яд не смертельный?

– Смертельный, – неохотно призналась Айра. – Но, как оказалось, только на верхних шипах – тех, которые черные или лиловые. Она так защищается. А нижние, зеленые, выделяют вещество, которое не убивает, а просто лишает подвижности.

Эльф внимательно взглянул на верхние ветки и только теперь заметил, что цвет колючек, так же как и листьев, там более насыщенный.

– Хотите убедиться? – по-своему расценила его молчание Айра. И, не успел он ответить, бесстрашно шагнула за границу охранного круга, протянула руку и позвала:

– Иголочка?

Лер Легран вздрогнул, когда в сторону беспечно улыбнувшейся девушки выстрелили сразу десятки, если не сотни усиков, стремительно обвились вокруг тонкого запястья, настойчиво притянули к себе, обволокли, захватили. Тут же и верхняя часть игольника нехорошо зашевелилась, выставила острые колючки, уверенно метясь в раскрытую ладонь…

У него аж в груди екнуло, едва он представил, как эта зеленая масса сейчас рухнет всем весом, надежно похоронив под собой глупую девчонку. Успел подумать, что, кажется, знает, отчего его личный щит на ней не сработал. А потом не поверил своим глазам! Потому что Айра совершенно спокойно обернулась, отодвинула от лица особо настойчивый усик и кивнула:

– Она согласна вам себя показать, лер. Хотите подойти поближе?

Лер Легран с трудом нашел в себе силы, чтобы кивнуть.

– Лересса дер Вага знает, что ты сюда заходишь? – внезапно охрипшим голосом спросил он.

– Конечно. Она тоже иногда заходит, когда нужно образец взять.

– Через круг?!

– Да. Мы его немного сдвигаем… вот так, – Айра носком ботинка стерла одну из линий. – После этого можно зайти и взять все, что нужно.

Из груди эльфа вырвался невольный стон.

– Как ты это сделала?!

– А что, нельзя? – обеспокоилась девушка. – Но я ничего не повредила, лер. Я потом все восстановлю! Вам не о чем беспокоиться!

Но он едва за голову не схватился, когда понял, что его заклятие не раз и не два было самым невероятным образом смещено в сторону. Легко, словно он не вложил туда уйму сил! Обманчиво просто, будто никакой защиты не существовало! А потом еще и восстановлено, хотя для этого надо, как минимум, обладать уровнем подмастерья!

– Как ты это сделала?! – неверяще прошептал он, во все глаза глядя на недоумевающую девушку. На что она пожала плечами и так же непринужденно ботинком дорисовала нарушенную линию.

– У вас такое удачное заклятие, что оно само достраивает круг до конца. Мне-то он не мешает, но мадам Матисса очень обрадовалась, что вы подумали об этом заранее. Иначе мы бы не смогли взять образцы. Честно говоря, я долго думала и все равно не поняла, как у вас получилось, но все равно – спасибо большое. Вы сильно нас выручили.

Эльф спал с лица и, кажется, даже пошатнулся. У него диковато расширились глаза, грудь судорожно дернулась, словно он хотел что-то сказать, а на висках выступила холодная испарина.

– Лер Легран, вам нехорошо? – совсем встревожилась Айра. – Неужели Листик все-таки свредничал и плюнулся, пока я не видела?

– Н-нет…

– Может, вам лучше присесть? Иголочка, где моя скамейка?

Айра торопливо стерла все ту же линию, позволяя игольнику выпростать вперед несколько веток. Затем эльфу под ноги ткнулось что-то твердое и требовательно пихнулось, заставив опуститься и в неподдельном шоке уставиться на стремительно убравшееся в сторону зеленое щупальце, которого тут вообще не должно было быть.

– Спасибо, дорогая, – погладила игольник Айра. – Вам лучше, лер?

Лер Легран устало отер лоб.

– Как вы общаетесь? – наконец спросил он.

– Как все, – улыбнулась Айра. Затем подошла к отстраненно взирающему на нее эльфу, не замечая, как следом потянулся целый ворох стеблей, листьев, колючек и усов, готовых в любой момент подхватить, закрыть собой или воткнуться в чужака, если тот вздумает сделать хоть одно неверное движение.

Девушка, не глядя, взялась за один из шипов и протянула.

– Потрогайте его, лер. Это не опасно. Нужно, чтобы Иголочка вас запомнила и не поранила случайно в следующий раз. Особенно если вы придете сюда без меня. Пожалуйста, попробуйте. Тогда она вас тоже будет знать, как госпожу Матиссу, и ни за что не перепутает.

Он с откровенным беспокойством покосился за спину Айры, где на игольник ловко взобралась крупная ласка. Перевел растерянный взгляд на ученицу, посмотрел в ее странно горящие глаза, где совершенно отчетливо, очень ритмично, будто в такт биению ее сердца, то и дело вспыхивали, а затем так же стремительно гасли необычные сиреневые искры. Нашел их странно похожими на лиловые пятна Иголочки и радужки Кера. Сравнил. Неверяще замер. Обратил внимание на светлую макушку, разделенную пополам все тем же неестественным цветом. Наконец вспомнил, за что этот вид игольника называют лиловым, мысленно обозвал себя дураком и осторожно, недоверчиво протянул к нему руку.

Глава 20

«Ну вот, – с радостью подумала Айра, выныривая из реки и проворно выбираясь на берег. – Теперь я хотя бы с эльфом наладила отношения. Раз уж лер Легран не терпит дер Соллена, то за меня будет кому вступиться, если все же встанет вопрос об отчислении. Лересса Матисса тоже нам поможет. И ля Роже, я думаю, не откажет. А без их веского слова нечего и думать ему объяснять, почему я так поступила. Все равно не поймет. И слушать наверняка не станет. Да, мой хороший?»

Метаморф в ее сознании согласно фыркнул.

Она бодро отряхнулась. Быстро огляделась, с удовольствием увидев, что Кер вывел ее рядом с той частью леса, что облюбовали вампы, и, сориентировавшись, потрусила к Дакралу, чтобы отблагодарить наконец за молчание и попросить разрешения погостить у них эту ночь.

В прошлый раз она исчезла так внезапно, что он мог неправильно ее понять. А теперь она многое узнала, благодаря Марсо научилась мыслеречи и придумала неплохой способ избегать виаров. Так что можно не опасаться, что из-за нарушения границы снова будут неприятности с Кергом – ведь ради одной несчастной мышки никто не станет устраивать ссору?

«Наверное, нет, – рассудила Айра, прокрадываясь под кустами. – Пахну я иначе, следов от меня нет. Волчицей не ходила, траву не топтала и ничего плохого не делала. Значит, подозревать меня не в чем и, соответственно, делить тоже ни с кем не надо».

Посоветовавшись с Кером, она все-таки решила запутать возможных следопытов еще больше: прямо на ходу перекинулась в белку, взлетела на ближайшее дерево и какое-то время передвигалась в направлении лагеря вампов поверху.

Конечно, было страшновато в первый раз перепрыгивать с ветки на ветку на такой скорости, но спокойная уверенность метаморфа сделала свое дело – вскоре Айра уже не испытывала никаких неудобств. А потом вообще забыла, что сегодня в первый раз попробовала стать белкой, и помчалась так, будто за ней гнались.

Время от времени она, разумеется, поглядывала вниз, выискивая следы и смутно предчувствуя, что многократно облапошенные волки так просто не сдадутся. Однако сегодня им ничего не светило – сперва мышью, потом белкой и, под конец, обычной крысой она просочилась через границу и, никого не потревожив, прокралась на чужую территорию.

«Только бы Дакрал не пришиб с перепугу, – хихикнула про себя Айра, ужасно довольная своими успехами. А потом заметила внизу несколько высоких фигур и сердито цокнула. – Дозор. Вот незадача. Ну ладно, я опять белкой проскочу, пока они головы вверх не задрали».

Кер без труда сменил облик, еще раз уверив хозяйку в том, что способен быть кем угодно. За несколько лет в кишащем зверьем Занде он видел их столько, что Айра уже не удивлялась его возможностям. И без промедления ими воспользовалась, беспрепятственно проскочив мимо целой беличьей семьи, от которой получила недвусмысленное предложение перекусить свежими орешками.

С сожалением отказавшись от еды и благополучно миновав патруль вампов, она снова побежала на поиски Дакрала. В том, что главная поляна у них должна быть, Айра даже не сомневалась – где-то же им надо тренироваться, как виарам? Во-о-т. Но поскольку точных координат девушка не знала, а в прошлый раз не рискнула заходить глубоко в лес, то теперь намотала немало кругов, прежде чем впереди забрезжил долгожданный просвет.

«Уф, ничего себе, куда забрались, – сердито цокнула она, вскарабкиваясь на соседнюю ветку. – Как медведи в берлоге. Волки хотя бы не прячутся, а эти засели тут, как упыри в болоте, и попробуй их вымани!»

Наконец она добралась до последнего дерева и спряталась в густой кроне, снова превратившись в крохотную мышку и припав на всякий случай брюшком к шершавой коре.

Отсюда, с высоты почти в три человеческих роста, раскинувшаяся внизу поляна была хорошо видна. А бродящие по ней существа видны еще лучше. Настолько, что Айра едва на землю не свалилась, только сейчас поняв, что у вампов, как и у виаров, имелся второй облик, весьма далекий от человеческого.

При свете луны они, надо признать, выглядели жутковато: по-прежнему высокие, неестественно худые, белокожие, с бледными неподвижными лицами, на которых черными провалами темнели лишенные белков глаза. Губы у вампов оказались ярко-алыми, как будто эти монстры только что хлебнули крови. Поразительно длинные руки заканчивались жутковатого вида когтями. А когда кто-то из вампов улыбался, во рту становились видны острые, неимоверно длинные клыки, при виде которых непроизвольно хотелось осенить себя охранными знаками.

Айра внутренне содрогнулась, вполне понимая преподавателей, отправляющих вампов лунными ночами подальше от остальных учеников. Существа, что с ленивой грацией скользили сейчас по поляне, действительно внушали животный ужас, и признать в них прежних парней было крайне сложно. А поверить в то, что им лишь дважды в год требуется свежая кровь, причем необязательно человеческая, и того сложнее.

Дакрала она не сразу, но нашла. В первую очередь по богато расшитому вороту рубахи и светлой гриве, которая даже в этом облике не перестала отливать снежной белизной.

Собственно, их только двое белобрысых и было – он да еще один незнакомый тип, в котором она с изумлением признала самого обычного человека.

Да, действительно: это был единственный среди вампов смертный. Правда, он был почти так же белокож и светловолос, как нелюди, и издалека чем-то походил на вампа. Но глаза у него были обычные, карие. С прикусом тоже никаких проблем не наблюдалось. А еще вокруг него полыхала аура весьма неслабого мага. Причем, судя по всему, увлекающегося некромантией или демонологией. Из чего Айра справедливо заключила, что этот человек и есть тот самый господин Уртос, которому лер Альварис доверил воспитание таких непростых подопечных, как вампы.

О чем он говорил с Дакралом, Айра не расслышала – слишком далеко. Но ей очень не понравилось, что после этого вампы выстроились полукругом и выжидательно уставились в сторону границы. Так, будто ждали прихода кого-то очень важного. И принялись вполголоса переговариваться на непонятном гортанном наречии, которого Айра, к собственному удивлению, совершенно не понимала.

А потом на поляне стало оглушительно тихо. Настолько, что спрятавшаяся среди веток мышка опасливо прижала уши и подумала, что, должно быть, сам лер Альварис вернулся из поездки и решил навестить своих учеников.

Однако, когда на поляну вступила совсем другая фигура, все очень быстро встало на свои места. И Айра, хоть и сидела тише воды ниже травы, неожиданно почувствовала, как ее спина покрывается холодными мурашками.

Огромный черный волк ступил на землю вампиров с таким видом, словно именно он был здесь полновластным хозяином. Он шел медленно, неторопливо, не обращая внимания на тревожно дернувшихся парней. Его желтые глаза горели неприкрытой угрозой, а приоткрытая пасть демонстрировала такой внушительный набор клыков, что Айре стало дурно. В это время вампы неожиданно отступили на шаг и почтительно склонили головы.

Заметив господина Уртоса, волк небрежно ему кивнул, словно старому знакомцу, а затем остановился напротив Дакрала.

О чем он спросил вампа, Айра не слышала – маг, разумеется, говорил на мыслеречи и сумел сделать так, чтобы никто, кроме вампа, его не понял. А вот Дакрал владел мыслеречью не в пример хуже, так что его ответ Айре удалось расслышать без труда:

– Да, лер.

– Р-р?! – снова вопрос.

– Нет, лер. Случайно.

– Р-р-рау?

Дакрал нервно переступил с ноги на ногу.

– Нет, лер. Она была одна.

И тут до Айры дошло: разговор шел о ней! О том, знает ли вампир некую волчицу. Если да, то откуда, как познакомился и почему, вместо того чтобы явиться в золотой лес, она с наглой мордой влезла на запретную территорию, да еще преспокойно чувствовала себя рядом с вампом, который не только о ней не доложил, но еще и скрыл сам факт этого знакомства?!

«О нет! – глухо застонала она. – Значит, Керг все рассказал! Вот теперь мне конец!»

Перевертыш недовольно заворчал, и Дакрал торопливо пояснил:

– Лер, это вышло случайно. Я пробегал мимо и наткнулся на нее… ненароком. Но ее это не испугало, хотя мой вид в тот момент был далек от добродушного…

«Уж это точно», – мысленно согласилась Айра, припомнив их первую встречу.

– …И, признаться, меня это удивило. Обычно в нашу сторону смотрят с несколько иным настроением. Тем более виары. А эта волчица показалась мне другой. Она не напала и не почувствовала мои чары. Поэтому я остановился и спросил почему, но она долго не отвечала… наверное, мыслеречью не владеет… так что пришлось общаться… ну, как вышло. Вот и все.

«Теперь мне точно конец!»

– Нет, лер, – покачал головой вамп на очередной заданный вопрос. – В тот раз я слишком спешил и не успел узнать ее имени. Да и не ответила она – я же сказал. Но когда мы встретились снова, я ее узнал… да здесь же, недалеко! Как раз возле ручья!

– Р-р-р!

– Ну, я же не вы, чтобы с первого взгляда отличить одного виара от другого, так что подумал, что у них появился кто-то молодой и до того дерзкий, что рискнул влезть на нашу территорию. Да, я не отрицаю, что хотел вышвырнуть этого наглеца вон. Но я же не откажу в помощи девушке, если ей не понравилось внимание трех мохнатых увальней!

Айра изумленно замерла.

«Что?! Что он сказал?!»

Дакрал, бестрепетно встретив хищно прищуренный взгляд волчьих глаз, твердо повторил:

– Простите, лер. Но я действительно этого не узнал. Да и когда бы я мог спросить, если она тут же исчезла? Мы и поговорить-то толком не смогли.

Айра с невыразимым облегчением распласталась на ветке.

«Фу-у-у… Дакрал, ты умница! В первый раз я действительно не сказала свое имя, а про второй он тебя впрямую не спросил! Так что давай, ври дальше!»

Перевертыш забавно наморщил нос, нутром почуяв, что его дурачат. Только не понял, как и где именно – соврать парень не мог. Все, что он сказал, действительно было правдой, но чует сердце… чует, что все же виляет, шельмец!

Мышка от восторга едва не свалилась на землю.

«Не выдал! Ну, Дакрал… ну, спасибо! Ты же мне просто жизнь спас!»

– Да, лер, – снова кивнул вамп в ответ на рычание перевертыша. – Конечно. Я просто не знал, что вы хотите ее видеть. Неужели она что-то натворила?

Волк раздраженно отвернулся, напоследок рыкнув что-то предостерегающее.

– Разумеется, передам, – склонился в почтительном поклоне Дакрал, пряча ухмылку. – Как только встречу, то сразу скажу, что ее ищут. И предупрежу, что лучше подчиниться. Всего доброго, лер.

Айра едва не помахала лапкой, когда оставшийся с носом волк неохотно потрусил в чащу. С трудом дождавшись, когда его массивная фигура скроется из виду, она аж подпрыгнула на ветке, торжествующе пискнула, умильно уставившись на проходящего внизу вампа. Опасно свесилась, балансируя хвостом, а потом…

От порыва ветра ветку качнуло, и Айра, не удержавшись, с громким воплем, рухнула вниз.

«Дакра-а-ал… ой, мама! Лови!»

Вампир, заслышав прямо в голове истошный вопль, вздрогнул всем телом и машинально подставил когтистые руки. А потом обалдело воззрился на рухнувший сверху сердито пищащий серый комок, в голосе которого слышалось нечто смутно знакомое.

«Уф! Спасибо, что поймал! А то шмякнуться с такой высоты – это, знаешь ли, невеликое удовольствие!»

Дакрал неприлично разинул рот.

– Всевышний… опять ты?!

– Это у тебя что? – с подозрением осведомился господин Уртос, неслышно подойдя к вампу со спины. Дакрал вздрогнул во второй раз, перехватил диковатый взгляд лиловых глаз… тех же самых, что и раньше, только маленьких, испуганных… и, осторожно приподняв свою находку повыше, странным голосом ответил:

– Мышка моя. Ручная.

А потом перехватил недоумевающий взгляд куратора, приметившего два крохотных крыла, которые она успела отрастить, пока падала, и поспешно добавил:

– Летучая. Я ее в лесу нашел, когда патрулем ходил, вот и пригрелась. Второй раз уже меня отыскивает, хотя я вроде бы… гм… отвадил.

– Летучая? – с еще большим подозрением уставился на Айру куратор, но Дакрал свел ладони вместе, чтобы тот не догадался, что мышка обычная, серая. Только с крыльями, которые, кстати, уже начали исчезать. После чего торопливо кивнул, пихнул ее за пазуху и почти виновато кашлянул.

– Да. Только она стеснительная очень. Боится чужих.

«Не люблю, – сварливо поправила его Айра, недовольная такой бесцеремонностью. – Но за то, что не выдал, спасибо. Буду должна».

Он поежился, явно услышав, затем поспешно раскланялся с господином Уртосом и быстрым шагом направился в чащу. Удалившись на приличное расстояние, лихорадочно огляделся, спрыгнул в какой-то овраг и только тогда вытащил из-за пазухи возмущенно пискнувшую мышь.

– Ты с ума сошла – появляться тут в таком виде?!

«Пусти, – фыркнула Айра, проворно выскользнув из его рук. – И зубы свои убери, а то вон, побольше, чем у виаров, отрастил! Кто тебя такого в академию пустил?»

– Ты что тут делаешь?! – зашипел вамп. – Знаешь, как меня трясли из-за тебя?! Нам вчера такой допрос устроили, что впору было в землю закапываться! А теперь еще и виары пристали, желая знать, кто ты да откуда взялась!

«Не вопи. Я же тебя не выдала».

– Тебя не допрашивали с пристрастием!

«А тебя, можно подумать, пытали! Ну и сказал бы им тогда! Чего ж смолчал?»

Дакрал насупился и сердито уставился на недовольно надувшуюся мышь… нет, уже крысу… и вообще, перед ним уже сидел не стремительно растущий в размерах грызун, а очень даже крупная волчица. С прежней серебристой шерсткой, хищными желтыми глазами и яркой сиреневой полосой вдоль загривка.

«Ну? – недовольно рыкнула она. – Чего затих? Я с тебя клятвы на крови не брала, что не выдашь. Взял бы да и сказал ему… а кому, кстати?»

– А ты не узнала?

«Нет. В конце концов, мог бы соврать!»

– Мастеру не соврешь, – вздохнул вамп и прислонился спиной к пологому склону. – И с ним не поспоришь. Если он только поймет, что я его обманул…

«С к-кем? – вдруг отпрянула волчица. – К-кому, ты сказал, не соврешь?!»

– Мастеру Викрану. Знаешь такого? Это он приходил сейчас про тебя вызнавать. Он же отвечает за боевую подготовку на старших курсах, включая виаров и нас. Еще у него есть цикл по боевой и защитной магии. Как раз со второго курса начинается, а заканчивается только на выпускном экзамене. Мне с ним еще два года нос к носу сталкиваться. Понимаешь? А тебе – и того дольше.

«Господи… – у Айры внезапно ослабели лапы. Она обессиленно опустилась на землю и спрятала морду в траву. – Да как же так? Мне ведь говорили, что эльфы не могут стать перевертышами!»

– А ему этого и не надо, – невесело отозвался вамп. – Эльфы от природы обладают способностью перекидываться хоть в зверя, хоть в птицу, а хоть в гада морского… как твой метаморф. У них нет единого облика, они слишком непостоянны. Только чаще всего брезгуют этим умением. Считают, что и так выглядят лучше некуда, поэтому в большинстве остаются двуногими. А если и меняются, то лишь для того, чтобы подпитаться от деревьев или залечить смертельную рану. Это мастер Викран не гнушается с нами возиться и зверем бродить, чтобы до нас лучше доходило. Его же западные эльфы обучали. А в Занде его навыки знаешь как нужны? Он там лет десять провел после того, как из Западного леса вернулся! А после ранения его директор уговорил остаться, благо там новая смена охранителей подросла. Его ученики, кстати! И виары его уважают. Он даже у нас два дня в неделю занятия ведет, еще два дня – у них. Плюс у остальных старшекурсников. А теперь еще и за лера Альвариса остался: за порядком следить. Наш директор ему доверяет, но в этом я могу его понять – у мастера Викрана не сорвешься и не заиграешься.

Дер Соллен… холодный, как поцелуй смерти. Бесстрастный, бесчувственный и равнодушный. Тот самый маг, который был готов без разговоров уничтожить Иголочку. Который кровожадно смотрел даже на Кера! Преследовал его, загонял, как дикого зверя. Да еще не гнушался избивать собственных учеников. Никого не жалел. Ни виаров, ни вампов, ни простых мальчишек. Недаром Бриер его так опасался, а оборотни с вампирами шарахнулись прочь, едва завидев его мрачную тень!

Но что ему от меня-то понадобилось?!

– В общем, такой вот он, наш мастер Викран, – вздохнул Дакрал. – За те семь лет, что он здесь, он еще ни разу никому не проиграл. По крайней мере, я о таком не слышал.

Айра зло сжала челюсти.

«Что ж ты тогда его обманул, раз он такой хороший?!»

– Да я… – Дакрал неожиданно замялся. – Не знаю. Мне показалось, ты сделала что-то плохое, и тебя, когда поймают, накажут.

«Меня, если поймают, наверняка исключат, – сухо сообщила она, отворачиваясь. – Так что я очень благодарна тебе за помощь. Готова отплатить той же монетой. И считай, что доброе пожелание мастера Викрана ты мне в точности передал. Обо всем предупредил и строго-настрого велел отправляться к нему на заклание».

– Эй, ты куда?!

Она не стала оборачиваться – твердо решив больше не соваться в этот проклятый лес, волчица встряхнулась, сбрасывая с серебристой шубы приставшие листочки, неопределенно рыкнула и, безошибочно определив, в какой стороне река, уверенно двинулась прочь.

На прошлой неделе она успела покопаться в книгах и выяснила, что окружавшая лес река и впрямь работала как обычный портал. Естественно, по всему берегу была поставлена хорошая защита, но Кера она беспрепятственно пропускала в обе стороны, позволяя оставаться неузнанным.

Одно плохо – сознание Айры в момент перехода вышвыривало из звериного тела, так что она не могла проследить, куда бежит дальше ее маленький метаморф. Однако сейчас ее это не волновало – нужно было срочно вернуться в хранилище, чтобы вытрясти из Марсо сведения об этом охранителе, вздумавшем строить ей ловушки на каждом шагу. Сперва у скалы чуть не подкараулил, теперь вот у вампов едва не застал…

«Ни за что, – мрачно подумала Айра, без помех перепрыгивая через знакомый ручеек. – Ни за что ему не покажусь. Пускай что хочет делает, а я сюда больше ни ногой. Слышишь, Кер?»

Метаморф почему-то не ответил: беспокойно заерзав, он вдруг тихонько заскулил, предупреждая хозяйку об опасности. А через пару минут едва не взвыл, когда она по инерции выбежала на пологий берег и ошарашенно уставилась на торжественную делегацию виаров, проворно выскочивших из зарослей и надежно перегородивших ей дорогу к воде.

«Ну, здравствуй, наш загадочный беглец, – растянул губы в волчьей усмешке вышедший вперед Викран дер Соллен. – Тебе очень долго удавалось водить нас за нос, но на этот раз скрыться тебе не удастся».

Глава 21

Честно сказать, она действительно испугалась. Того, что все так быстро случилось. Того, что действительно попалась, как крыса в мышеловку. Того, что проклятый маг все-таки ее обыграл. И особенно того, что Кера могут попытаться отнять.

От последней мысли Айра содрогнулась всем телом, а затем неожиданно разозлилась.

«Ни за что! – яростно повторила про себя. – Ни за что его не отдам!»

Метаморф согласно заворчал, приготовившись к бою. И тон его был настолько серьезен, а намерения настолько тверды, что у загнанной в угол волчицы нехорошо загорелись глаза.

Она не знала, для чего ее выслеживали столько времени. Не понимала, зачем травили, словно дикого зверя. Не ведала, зачем эту нелепую погоню самолично возглавил самый опасный маг академии, но точно знала – Кера она им не отдаст. Что бы ни случилось, как бы ее ни наказали, как бы ни выпороли и на сколько бы времени не заперли в холодном подвале, но метаморфа им не видать как своих ушей. И если все это было устроено лишь для того, чтобы вывести его на чистую воду, если дело только в нем и в Занде, оставившем свой след в их общей судьбе, если об этом прознал Викран дер Соллен и желает развести их порознь, чтобы затем самолично разрезать пополам и хладнокровно изучить странный феномен…

Волчица вздыбила шерсть и, пригнув голову к земле, низко, угрожающе зарычала.

И так много было в этом рыке, в нем так странно смешались и гнев, и неукротимая ярость, бурлящее вулканом бешенство и готовность защищать свою жизнь до последнего, что плотно стоящие волки удивленно дрогнули.

Она зарычала громче, красноречиво обнажив острые зубы. И виары нерешительно отступили снова. Но затем, будто устыдившись, все-таки вернулись и сомкнули кольцо, не позволяя ей ни убежать, ни достичь спасительной воды, за которой никто из них, как бы ни старался, не сумел бы ее догнать.

«Назад, – властно велел ученикам Викран дер Соллен. – Всем отойти назад! Не вмешиваться!»

Седой вожак встал с коллегой бок о бок и повелительным рыком отогнал откровенно растерявшуюся стаю к кромке воды. Затем внимательно взглянул на готовую к бою волчицу и внушительно рыкнул:

«Тебе некуда бежать. Хватит. Успокойся».

Почувствовав на шее поводок чужой воли, Айра зашипела и инстинктивно его сбросила, не пожелав поддаться требовательному гласу.

«Твое место здесь. В стае. Тебе следует подчиниться».

«Остановись! – недовольно рыкнул вожак, видя, что она отказывается повиноваться. Более того, уперла лапы в землю, вздыбила загривок, опустила хвост, прижала уши к голове и всем видом показала, что не желает быть ни в какой стае.

«Она не слышит, – вдруг подал голос черный волк. – Борже, это бесполезно: она ничего не слышит. Здесь только метаморф».

«Ты уверен?»

«Я не чувствую ее. А один он опасен».

«Он просто молод», – возразил вожак, настороженно изучая напрягшуюся волчицу.

«Вообще-то это не он, а она, – ровно отозвался дер Соллен. – Кажется, он все-таки выбрал себе женскую особь, хотя месяц назад я был готов поклясться, что это не так».

«Такого не бывает, – с сомнением обернулся к коллеге господин Борже. – Он же взрослый. Ты посмотри, какого он роста. На него даже мой голос не действует, хотя обычно приказа хватает, чтобы покорить любого упрямца».

Викран дер Соллен недобро прищурился.

«Она – не любая. Она… вернее, они… очень близки к полному слиянию. Смотри – глаза, шерсть, эта полоска на шкуре… цвет тот же самый, что у нее. Значит, они очень близки. Хоть и не до конца».

Вожак снова повернулся к застывшей в ярости волчице и неуверенно рыкнул:

«Айра?»

У нее зло прищурились глаза.

«Айра? Ты меня слышишь?»

«Да, – с громким щелчком сомкнула зубы волчица. – Слышу. Но это не значит, что отвечу!»

«Айра, ты здесь? С ним?»

Она только зашипела громче.

«Айра?»

«Бесполезно, – сухо констатировал Викран дер Соллен. – Она, если и слышит, не может на него повлиять. А в такой ситуации их проще уничтожить, чем уговаривать».

Айра мрачно сверкнула глазами: ну вот и добрались до самого главного.

Значит, вот для чего ты меня искал? Хотел поступить как с Иголочкой? Так долго выслеживал, охотился и преследовал только для этого? Чтобы не возиться, не выяснять, не беспокоиться лишний раз? Дескать, оградить от нас с Кером всех остальных? Конечно… посмотрите, какой благодетель! Спаситель академии! Герой, вздумавший уничтожить метаморфа, которого не сумел приручить! А вместе с ним и его хозяйку, чтобы, так сказать, двух зайцев за раз!

«Чудесно, – рыкнула она про себя. – Раз вам нужна моя смерть, то и слова вы от меня не дождетесь!»

Седой вожак нахмурился.

«Викран, не спеши. Девочка могла просто запутаться».

«Могла, – бесстрастно отозвался боевой маг. – Но ей не удастся удержать метаморфа. Он нам не доверяет и полностью готов к бою. Он способен еще раз сменить ипостась, поэтому мы не можем его отпустить – в таком состоянии он неуправляем. А значит, опасен вдвойне».

«Магия на него не подействует?»

«Не всякая».

«А обездвижить можно? На время, пока хозяйка не вмешается?»

«Нет, – качнул головой черный волк. – Я таких видел: как только поймет, в чем дело, сразу набросится. Хотя я мог бы попытаться… не знаю… это будет очень трудно».

Вожак покосился с надеждой.

«Викран, может, сетью попробуешь? Жалко ж терять такую красоту. Вдруг она еще слышит? Вдруг он перенял от нее что-то еще, кроме окраса и гибкости?»

Айра напряглась от мимолетного взора боевого мага, пронзившего ее от макушки до самых пяток. Затем почувствовала, как по телу скользят чьи-то настойчивые щупальца, постепенно вбуравливаясь в щит Овсея. Поняла, что он пытается считать ее ауру, и стиснула челюсти, изо всех сил держа свою единственную надежду.

Нет. Нет. Никогда.

Никогда Викран дер Соллен не пробьет эту защиту. Никогда ему не узнать, на что на самом деле способен умница Кер. И никогда ему не подчинить его своей воле!

И тут на ее плечи упала внезапная тяжесть. Да так неожиданно, что волчица вздрогнула и едва не упала. Казалось, само небо рухнуло на нее сверху. Властно пригнуло, заставляя униженно опустить голову и глухо застонать.

Ей даже послышался скрип крошащихся под этой неимоверной тяжестью костей. Влажный хруст ломающихся позвонков. На хребет словно кто-то железную наковальню бросил, а на нее – еще и еще одну, вынуждая захрипеть от боли, рухнуть на колени и молить о снисхождении.

Она рыкнула, из последних сил попытавшись вырваться из невидимых сетей, но чужая магия держала надежно. Под ее весом передние лапы начали неумолимо разъезжаться в стороны, а задние – постепенно погружаться в утоптанную землю.

Волчица задрожала всем телом, прикладывая чудовищные усилия, чтобы не упасть. Вскинула в отчаянии голову и с ненавистью уставилась на черного волка, спокойно наблюдающего за ее агонией.

«Сильна, – странным голосом заметил маг. – Но это ее удержит».

Айра сдавленно зарычала.

А в ответ ее сдавило так, что воздух вырвался из груди с жалобным всхлипом. В глазах немедленно потемнело, в ушах зашумело, в горле появился отвратительный привкус крови. Потом что-то с мерзким звуком лопнуло, и все вокруг затопил знакомый сиреневый туман.

Она не услышала предупреждающего рыка. Не увидела, как он с досадой отвернулся, не желая наблюдать, как ломается ее тело. Как с беспокойным визгом попятились прочь пораженные виары. И то, как удивительно ярко светят этой ночью звезды, равнодушно глядя, как меркнет их свет в ее потемневших глазах.

Айра глухо застонала, не в силах смотреть, как извивается от боли заключенный с ней в одно тело метаморф. Не почувствовала, как по исказившейся от муки морде покатились первые слезы. Не поняла, почему рядом кто-то удивленно вскрикнул, а затем почти взвыл: «Стой! Ты убьешь ее!»

Но уже падая в бесконечную сиреневую бездну, услышала размеренный стук далекого Сердца, которое снова билось в унисон с ее собственным. Вернее, это уже оно билось в ее груди. Постепенно ускоряло бег. Стремительно наполнялось невесть откуда взявшейся силой. И все-таки пришло на помощь… откуда-то очень издалека.

У волчицы внезапно бешено полыхнули огнем глаза. Но не красным, как у вампов, не желтым, как у виаров, цветом. В тот же миг с протяжным стоном лопнула невидимая магическая сеть. Миллионами осколков разлетелось на части сложное заклятие. Мгновением позже перед ошеломленно застывшими волками что-то ярко сверкнуло, на какой-то миг ослепив их чувствительные глаза, а когда в них перестали плавать разноцветные круги, оказалось, что никакой волчицы рядом нет. А вместо нее с земли на дрожащих от усталости ногах поднимается жутковатое существо.

В нем было больше росту, чем в каждом из них. Гибкое сильное тело принадлежало зверю, привыкшему к быстрому бегу и огромным прыжкам, хотя по форме и размерам больше подошло бы молодому медведю. Или же огромной кошке, вздумавшей вместо шерсти заиметь на себе жесткие, словно у жука, лакированные бока, а вместо пушистого хвоста – длинный гибкий хлыст с острыми шипами на конце.

Правда, шерсть кое-где у нее осталась – висела серебристыми клочьями, стремительно исчезающими под вырастающим прямо на глазах хитиновым панцирем. Длинная морда вытянулась еще больше, обзаведясь целым набором жутковато изогнутых клыков. Лапы истончились, одновременно отрастив по десятку таких же кривых когтей. На блестящей макушке возникло две небольшие проушины, из которых, как из перекипевшего котла, вырвалось облачко горячего пара. А там, где когда-то были глаза, открылись две узкие, словно бойницы, щели, в которых бешеной яростью сверкнули две совершенно лютые, лиловые, ярко горящие радужки.

Вожак от неожиданности даже присел на задние лапы.

«Вс-севышний… что это такое?!»

Он инстинктивно попятился, нутром чуя, что с таким зверем в своей жизни еще не встречался. Более того, не хотел бы встречаться вовсе, потому что, как любой хищник, отлично знал, какая добыча ему по зубам.

А это… он даже названия не мог придумать тому кошмару, что вдруг возник на месте издыхающей волчицы.

Это было чем-то жутким, непонятным и совершенно неуязвимым. Он, старый ветеран, не мог представить оружие, способное пробить панцирь подобной твари. И смутно подозревал, что на нее даже магия не подействует. А это значило только одно…

«Уходи, – неестественно спокойно сказал Викран дер Соллен, встретив бешеный взгляд метаморфа. – Против никсы у вас нет шансов».

«Никса?! – оторопело переспросил господин Борже. – Здесь?!»

«Нет. Боевой метаморф. Здесь. И он оч-чень недоволен».

«Твою мать… – ахнул вожак. – Да откуда ж ему было здесь взяться?!»

«Мне тоже очень интересно было бы это узнать».

Господин Борже ошеломленно повернул голову, но собрат был так спокоен, словно смотрел на какого-нибудь жучка на поле, собираясь посадить его в баночку и потом долго разглядывать, старательно описывая новый, неизученный вид.

«Викран, ты что, знал?!»

«Нет, – бесстрастно отозвался боевой маг. – Но теперь это не имеет значения. Уводи мальчишек и сообщи леру Альварису, что лес закрыт, а в нем поселилась никса. Если успеет, нагонит ее. Если нет… наши стены ее в любом случае не удержат. А плавать она умеет неплохо. Так что пусть поднимает флот».

«А ты?!»

«Попробую ее задержать, – махнул хвостом маг. – Я же ее разбудил. Значит, мне и расхлебывать. Ты был прав: не стоило их сердить, не зная истинного облика. А он… ну, считай, что с крысой нас просто обманули».

Вожак с силой сжал челюсти, понимая, что выбор у них невелик, но потом упрямо вскинул голову и шагнул вперед. А затем заметил нечто странное и остановился, потому что никса… никса действительно была. И он даже слышал краем уха об этом порождении Занда – про ее кровожадность, скорость, умение разрывать когтями даже закаленные в драконьем огне доспехи, перегрызать мечи, валить столетние сосны, преодолевать в считаные мгновения огромные расстояния…

Да если бы она хотела, от стаи виаров мало бы что осталось! Но только если бы она действительно хотела им навредить.

Борже присмотрелся повнимательнее, страшно боясь ошибиться, но потом сообразил – она следила только за одним существом на поляне. Только его сверлила бешеным взглядом, и ему предназначался ее мстительный оскал.

Ее никак не тревожили жмущиеся к воде молодые волки. Не обеспокоил сильный плеск на реке, когда кто-то из виаров все-таки прыгнул в портал. Она словно не видела готовности остальных, несмотря ни на что, ввязаться в драку. А неотрывно следила лишь за одним волком, которого хотела уничтожить, – за Викраном дер Солленом. И он, похоже, тоже это понял.

«Уходите, – все так же спокойно повторил он. – Вас она не тронет. Ей нужен я».

«Нет уж…»

«Уходи, кому сказал!»

Вожак только оскалился.

«Кажется, ты ошибся, Викран: это не просто никса… Айра? Ты ведь слышишь меня? Ответь! Ты же здесь? С ним? Вернее, с ней?!»

Никса глухо заворчала, не отрывая взгляда от волка, о котором сейчас знала только одно – враг! Давний и сильный враг, который стремился ее уничтожить.

В этот момент она, кажется, совсем забыла себя. Забыла о Кере, чье сознание неожиданно так сильно и уверенно оттеснило ее в сторону. Не помнила про академию, магов, сокурсников и учителей. А видела в этот миг только его – сквозь плотную лиловую завесу, сквозь мутный кровавый туман. Сквозь боль и сплошную череду сменяющих друг друга воспоминаний. И сквозь неистовый грохот проснувшегося сердца, которое все еще билось, как когда-то давно – ровно, мерно, неистово… только теперь не снаружи, а внутри ее нового тела. Как раз там, где когда-то совсем другое сердце навылет пробила чужая стрела.

«АЙРА!»

Она с трудом услышала чей-то слабый голос.

«АЙРА! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!»

Никса неуверенно помотала головой, силясь отличить правду от вымысла, сказку от реальности. Пытаясь унять дикую боль в груди, из которой когда-то вырвали живую душу…

Она стояла на поляне перед смутно знакомыми волками, но в то же время снова умирала среди зарослей лилового игольника.

Она с криком исчезала в зеленых ветвях, пронзенная сотнями острых колючек, но и заново воскресала в недрах древнего Дерева с лиловой листвой.

Она с трудом держалась на подгибающихся лапах… но и видела, как точно такие же лапы быстро-быстро перебирают землю. Как острые когти легко вонзаются в еще живую добычу, а жадная пасть алчно рвет податливую плоть, торопясь насытиться, пока не подошла остальная стая.

Она висела в объятиях живых лиан – день за днем, – год за годом, – видела, как сменяют друг друга солнце и луна, как следом за днем неизменно наступает ночь, а за ней снова приходит день. И так до бесконечности.

Она слышала бесконечное множество голосов, звучащих в ее голове по отдельности и все вместе. Иногда пыталась разобрать, о чем они говорят, и тогда перед ее внутренним взором проносились тысячи видений.

Того, что было. Что будет. Что творится вокруг Занда на многие сотни и тысячи лердов. Как размеренно проезжают по дорогам груженые повозки. Как смеются на облучках возницы. Как со смехом бегают в деревнях босоногие дети. Как кричат от безысходности матери. Как скатываются скупые слезы по суровым обветренным щекам мужчин, а грубо сколоченные плоты с неподвижными, изрубленными до неузнаваемости телами сходят по морю в свой последний путь…

За это время она побывала зверем. Птицей. Чувствовала серную вонь болот. Скакала под лопухами беззаботной лягушкой и жужжала под потолком жирной зеленой мухой.

Она видела себя в теле новорожденного младенца. Седой старухой, старательно пережевывающей жесткое мясное волоконце. Была молодым удальцом, затаскивающим в кусты глупо хихикающую девчонку. Была и заплаканной девчонкой, которую с ревом и гоготом бросали в стог прошлогоднего сена.

Она видела и чувствовала, как рождается жизнь.

Слышала и ощущала, как незаметно подкрадывается смерть.

Она сотни раз умирала и воскресала вновь. А затем жила и умирала снова и снова, чтобы в очередной раз удивленно открыть глаза и с недоверием понять, что все-таки дышит.

Семь лет… семь долгих лет странное Дерево держало ее у себя в плену. Семь лет оно водило ее по просторам Зандокара, показывая то одну, то другую, то третью его сторону. Лечило смертельную рану в груди. Делилось знаниями. Заботилось. Берегло. И семь бесконечных лет она в забытьи шептала одно-единственное слово, которое так отчаянно хотела помнить:

– Айра… меня зовут Айра…

Никса внезапно содрогнулась всем телом и со стоном упала на колени.

«Айра! – с невыразимым облегчением вскрикнул господин Борже. – Борись, девочка! Ты сильнее! Ты можешь! Живи, Айра!»

Никса содрогнулась снова.

«Давай же, борись! Не сдавайся! Не смей, слышишь меня?! Никогда не смей!»

Она открыла потускневшие глаза и с трудом нашла прыгающего возле самого носа седого волка. Маленький… какой же он маленький… но голос – как настоящий гром. Так и бьется в ушах: тук-тук, тук-тук, тук-тук… или же это не он? Кажется, это бьется мое новое сердце?

«Айра!»

«Не надо… – тихо прошептала она, измученно опуская голову на передние лапы. – Не кричите… я слышу…»

«Молодец, девочка! – с невыносимым облегчением понизил голос учитель. – Вот так, вот же умница! Давай еще… возвращайся… я знаю, ты можешь! Бери его в руки и вели подчиниться…»

«Кер и так… послушен…»

«Все равно зови его, девочка. Зови, пока он помнит, кто ты и кто он! Викран, да не стой же столбом! Помоги!»

Айра снова вздохнула, с трудом вспоминая себя и все то, что с ней было, а потом отыскала на самом дне разума уставшего, измученного, истерзанного слишком быстрым слиянием метаморфа. Так же мысленно обняла его и наконец тихо, безнадежно заплакала.

Господин Борже незаметно перевел дух, когда никса начала стремительно уменьшаться в размерах. Сперва до крупного оленя, затем – до дрожащей от усталости пантеры, потом наконец до серебристого окраса волчицы с окровавленными ноздрями и пустыми глазами, в которых застыла вся боль этого мира.

«Кер…»

Крохотный комочек в ее сознании слабо дернулся, а потом затих, будто отдав ей все силы.

И тогда волчица подняла голову, прикрыла слезящиеся от боли глаза и громко, протяжно завыла, пугая вспорхнувших с деревьев птиц и заставляя молодых виаров сконфуженно опустить морды в землю.

Когда в ее груди закончился воздух, она с трудом поднялась на дрожащих лапах. Стряхнула со шкуры алые брызги. На долгое мгновение задержала взгляд на Викране дер Соллене, а потом отвернулась и, пошатываясь, поковыляла к реке, откуда-то твердо зная, что больше никто не посмеет заступить ей дорогу.

«Айра?» – беспокойно дернулся следом вожак.

Волчица тихо вздохнула. А потом у нее перед глазами снова все поплыло, и она, пошатнувшись, без всплеска рухнула в холодную воду…

Эпилог

Господин Лоур никогда не приветствовал в своей обители лишних шума и суеты, искренне считая их вредными для здоровья оставленных на его попечение больных. Именно поэтому в лечебном корпусе всегда было тихо, пустынно и от этого немного неуютно. Зато там можно было быть уверенным в том, что никто из посторонних не услышит твоих слов и не увидит выражения лица, с которым ты их произносишь.

– Как ты мог такое допустить?! – раздраженно воскликнул лер Альварис, повернувшись к собеседнику и резко дернув полу светлого плаща. – Как, скажи мне, ты мог ее зацепить?!

Викран дер Соллен, смотрящийся рядом с директором, как молодой ворон рядом с величественным львом, досадливо поджал губы.

– Простите, учитель. Моя ошибка: не распознал ее вовремя.

– Она едва дышит! Ты о чем думал, когда использовал сеть?!

– Я не узнал ее: она спрятала свой разум слишком хорошо. И не захотела с нами говорить.

– Еще бы она хотела! После того, как вы ее до смерти напугали!

Боевой маг отвел взгляд.

– Мне жаль. По крайней мере, мы смогли ее спасти.

– Спасти?! – лер Альварис пренебрежительно фыркнул. – Если бы Лоур не успел вовремя, никого бы вы не спасли! Самоуверенные мальчишки! Как ты мог ее не проверить?! Как не почуял?! Ты?! Неужели это было так сложно для охранителя Занда?!

– Она не такая, как все, – хмуро возразил дер Соллен. – И метаморф не охранный, а дикий. Они просто не могли встретиться. Точнее, не должны были. Тем более здесь.

– Однако встретились! И ты эту встречу, между прочим, проморгал!

– Простите, учитель, – повторил маг. – Такие случаи встречаются раз в тысячу лет. Я не ожидал.

– Я тоже, – неожиданно успокоился директор. – Хорошо, что она жива, а метаморф все еще разумен. Если бы вы их потеряли, я бы тебе этого не простил. Что у нее с аурой?

– Как и в тот раз: слаба.

– А метаморф?

– Тоже, – по губам Викрана дер Соллена скользнула слабая улыбка. – Он у нее смышленый. Себя связал с ней так, чтобы она в любом случае выжила, да еще отдал к тому же свою стойкость и даже сейчас подпитывает чем может. Вернее, подпитывает тем, что забрал у нее раньше. Возвращает обратно. Но при этом он и сам хорошо спрятался. Так, что я, даже подойдя вплотную, не понимал, кто он на самом деле, пока не стало слишком поздно. Говорю же: умный малыш.

– Да уж, – фыркнул лер Альварис. – Трижды обвести тебя вокруг пальца… ты хоть понимаешь, что он мог вас разорвать на части, если бы она не помешала, а?! Хорошо, что она его обуздала и спасла вас, дураков, от смерти. И что бы я потом делал? Как бы все это объяснил Ковену? Как бы потом с ними разбирался? Он же настолько силен, что даже я… ладно, чего теперь. Что сделано, то сделано. Хорошо, что все в порядке: такой шанс, как ты сказал, случается только раз в тысячу лет. Грех было бы его упускать. Так что девочка должна жить. Любой ценой. И ее, помимо всего прочего, следует хорошо обучить. Займись этим.

– Я?! – боевой маг вздрогнул и едва не шарахнулся прочь.

– Конечно. Кто же еще? Доведи ее до инициации, а там посмотрим.

Лер Викран моментально помрачнел.

– Я не буду проводить инициацию.

– Будешь, – неожиданно жестко заявил директор. – Когда придет время, ты это сделаешь. Если, конечно, она сама не попросит себе другого наставника.

Боевой маг посмотрел еще мрачнее и упрямо поджал губы.

– Это невозможно.

– Это не невозможно, а нужно сделать! Причем нужно всем нам! И сделать это придется тебе! Ты понял?!

– Нет.

– Да!

– Учитель…

– Ты. Это. Сделаешь, – сухо велел директор, и глаза его на миг стали очень жестокими. – Все сделаешь, как надо. Это приказ, и точка.

Викран дер Соллен вздрогнул снова, но промолчал. Только зрачки заметно расширились, да лицо неожиданно побледнело.

– Не злись, – так же быстро помягчел лер Альварис. – Я все понимаю и, может, попросил бы заняться ею Леграна. Его Земля и ее таланты… плюс особенности его происхождения, против которых она не стала бы возражать, но, кроме тебя, диких метаморфов не знает никто. Поэтому – прости. У нас нет иного варианта: девочка должна быть обучена. И обучена хорошо. С таким подспорьем, как боевой метаморф, она может принести много пользы. Один шанс из тысячи… займись этим, Викран. Очень тебя прошу: займись ими обоими. Мне больше некому их доверить.

Маг тяжело вздохнул, но под пристальным взглядом директора, в котором светилась неумолимая, жесткая воля, требующая беспрекословного повиновения, все же не выдержал и тихо ответил:

– Хорошо, учитель. Я сделаю.

– Вот и решили, – удовлетворенно улыбнулся лер Альварис. – Помоги Лоуру ее выходить и проследи, чтобы о метаморфе поменьше болтали. Не стоит будоражить Ковен известием о первом за эпоху прирученном диком. Выясни точно, откуда она его взяла. Установи контакт. Заставь себе доверять. Обучи, расположи, воспользуйся своим… ну, не мне тебя учить. А к концу года решим, как с ней быть.

– Да, учитель, – почтительно поклонился дер Соллен, пряча закаменевшее лицо.

Директор кивнул и, переложив заботы о необычной девочке на плечи верного ученика, быстрым шагом покинул лечебный корпус.

Тогда как мастер Викран, медленно выпрямившись, проводил наставника потемневшими, словно от гнева, глазами, а затем, резко отвернувшись, направился в другую сторону. К своей новой ученице, которую совсем недавно едва не убил и которую ему против воли совершенно неожиданно навязали.

Конец второй книги

Content

Александра Лисина
Магиня

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог