Наталия Валерьевна Янкович

Земля двух лун. Том 1

© Наталия Янкович, 2017

© Интернациональный Союз писателей, 2017

Об авторе

Наталия Валерьевна Янкович родилась в Тамбове в семье инженеров. Поступила в ТГУ им. Г.Р. Державина на факультет журналистики. С шестнадцати лет работала на ТГТРК (Тамбовской государственной телерадиокомпании). Делала авторские программы, новостные сюжеты. Получила премию от издательской группы «Курьер» как лучший юный журналист года. В конце девяностых переехала в Москву для работы в спортивном журнале. В начале двухтысячных ушла в частный бизнес.

Свой первый большой роман задумала и написала в 25 лет. С тех пор это стало образом жизни и настоящей любовью.

Премии:

– «Ялос-2017». 1 место в номинации «Лучший писатель года» – роман «Другой Мир»;

– «Ялос-2017». 1 место в номинации «Лучший публицист года» – рассказ «Принципы гуманности»;

– «РосКон-2017». Диплом «За яркий дебют»;

– «РосКон-2017». Гран-при в конкурсе им. О. Генри за рассказ «Мальчик и тьма»;

– Аэлита 2017. 1 место в конкурсе им. Жюля Верна – рассказ «Фокус сознания»;

– Аэлита 2017. Премия «Старт» – роман «Воин Духа: Воплощение».

Предисловие

Философия жизни и смерти

Есть романы прямые, точно древко копья, где эпизоды, фрагменты сюжета нанизаны на одну линию, как на древко, и четко следуют один за другим. Есть тексты, похожие на кружево, где все искусно заплетено в изящные узоры, по которым можно двигаться в любую сторону, и даже ходить кругами, но связность повествования при этом не теряется.

Бывают книги раскаленные, как песок в полуденной пустыне, встречаются наоборот, холодные, как лед.

Роман Наталии Янкович «Земля двух лун» сочетает разнообразие творческих подходов, нет в нем излишней структурной усложненности, но нет и безыскусной простоты, все элементы находятся в приятном глазу балансе. Температура меняется в разумных пределах, и читатель не рискует ни замерзнуть, ни поджариться.

Да, это фантастика, даже можно сказать, что космоопера, но вовсе не в духе Эдмонда Гамильтона или «Звездных войн». Фантастические элементы играют в повествовании далеко не главную роль: они помогают формировать сюжет, являются значимым элементом антуража, но не более того.

«Земля двух лун» в первую очередь роман о людях, настоящих, выпуклых, совершенно реальных, таких, что живут на одной планете с нами и будут обитать в будущем. В этом отношении ее можно сравнить с такими классическими для жанра произведениями, как «Дюна» Фрэнка Херберта или «Планета Роканнона» Урсулы ле Гунн.

Отличие текста Янкович в том, что это женский роман в лучшем смысле этого слова. Если пытаться определить тематику книги точнее, то можно сказать – текст отражает многогранные аспекты бытия женщины, решившей бросить вызов условиям, подняться над ними, полностью реализовать себя как личность.

Майла, чернокудрая и зеленоглазая уроженка Зетты-3, отсталой по галактическим меркам планеты, проходит длинный путь от порывистой юной девушки, почти девочки, до умудренной опытом и переживаниями женщины, лидера мирового масштаба, политика и ученого. И на этом пути она, как в ряде зеркал разной формы и оттенка, отражается во встречающихся ей мужчинах: ярких, не похожих друг на друга, противоречивых.

С Атисом, могучим и простым, наполненным жизнью, как те леса, в которых он охотится, наша героиня сталкивается на руинах Древнего Города. Очень символично, что молодой следопыт спасает Майлу от опасностей, что таятся в развалинах, оставшихся от прежних, давно сгинувших обитателей планеты, владевших технологиями, которых не осталось у их потомков.

В скором времени он становится ее мужем и на поверхностный взгляд антагонистом.

Но если мы изучим текст внимательнее, то увидим и другую, намного более важную роль Атиса – изучая спутника жизни, наблюдая за супругом, за его словами и поступками, девушка с кристальной ясностью осознает традиции застывшего в каменной неподвижности, стагнирующего общества, в пределах которого она выросла, и понимает, что в его жестких, даже жестоких рамках остаться она не сможет.

Начиная борьбу за независимость, отталкивая от себя Атиса, она вроде бы отвергает мужа, но в то же время опирается на него. Как дерево, вырастая, поднимает крону все выше и выше, вроде бы дальше и дальше от корня, но остается с ним прочно связанным, и обойтись без него не может, а если лишится корня, то засохнет.

Ничего удивительного, что спустя годы, когда они пройдут через пороги судьбы, водопады неожиданностей и буруны чувств, Атис продолжит оставаться для Майлы другом и защитником, той неосознанной мощью, фундаментом, опираясь на который, молодая женщина формирует собственное сознание, определяет ценности и возводит здание своей судьбы.

И поскольку жизнь сама по себе не может стоять на месте, Атис тоже меняется, становится другим, оставляет далеко позади того порывистого юношу-охотника, которого мы встречаем на окраине таинственного, полного опасностей Древнего Города…

Крик, холодный и отстраненный чужак, странствующий ученый, пришедший из ниоткуда в Дом Зеленых Полей, где родилась Майла, принесший с собой необычные знания и будоражащие перемены. Непонятный и отличающийся от прочих даже одеждой человек, но при этом еще и функция-катализатор сюжета, и яркий символ накатывающейся на планету трансформации, что станет смертельной для многих ее обитателей.

И при этом – жертва той же самой трансформации.

Несмотря на явные отличия от Атиса, Крик в одном аспекте не отличается от охотника: он действует столь же неосознанно и порывисто, хотя знает намного больше и обладает пытливым умом настоящего ученого. Традиции и условности для него – пустой звук, для Крика имеет значение только то новое, что можно создать, начертить, рассчитать, воплотить в металле.

И неважно, что это – электростанция, новый станок, автомобиль или разрушительное оружие, способное уничтожать целые селения.

Майла, оказавшаяся на перепутье, решившая порвать с обычаями своего Дома, отвергнувшая устоявшуюся роль женщины-домохозяйки, помимо воли сближается с ним, начинает общаться с тем, для кого традиции мало чего значат.

Так зарождаются их с Криком отношения, долгие, сложные и запутанные, прошедшие несколько мало похожих друг на друга фаз – притяжения и отталкивания, сотрудничества и конфликта, борьбы и единства, когда то один доминирует над другим, то наоборот, то ситуация находится в хрупком равновесии.

По ходу повествования Крик тоже меняется, но не качественно, как тот же Атис, а скорее количественно – еще более резкими становятся доминирующие черты его характера, жажда власти, стремление к познанию, готовность пойти на все ради достижения собственных целей.

И в то же время более очевидной становится его ограниченность.

Он заложник собственного разума, мощного, точно паровоз, но обреченного ездить исключительно по рельсам. Крик укрыт внутри незримых, собой же возведенных, но прочных стен, и тем и интересен – ведь сколько подобных ему людей мы видим вокруг себя?

Майла может пойти с Криком, стать такой же сухой и рациональной, посвятить себя достижению практических целей, бесконечному движению вперед ради самого движения, завоеванию и удержанию власти, интригам и политике.

Но жизнь предлагает ей и другие варианты…

Отулл, таинственный Патриарх укрытого в ледяных пустынях Дома, один из самых противоречивых героев книги.

Он предлагает бескорыстную помощь беглецам, уходящим от ужасов вторжения, но никогда не снимает маски. Он не испытывает и следа жалости, обрекая на смерть разумных существ, но он эстет и гурман, готов часами любоваться красотой звезд и подвержен вполне человеческим чувствам.

Хотя силы и познания, находящиеся в его руках, намного превышают обычные человеческие.

Он воплощает в себе архетип мудреца, но не ограничен этим архетипом.

Если приглядеться, можно заметить, что в чем-то Отулл не превосходит Крика, он такой же раб интеллекта. Но более того, в определенных отношениях он не выше того же молодого Атиса: Патриарх – кровь от крови многовековых традиций, лидер общины, давно не знавшей перемен и этих перемен не желающей, замкнувшейся в пределах «хрустальной крепости», где нет забот и тревог обыденного мира, в пределах которой не ведают голода и болезней, куда не может проникнуть даже инопланетный враг.

И в отличие от простого Атиса или практичного Крика сложный Патриарх не находит в себе сил и желания для перемен.

Удивительно, но он при всех своих знаниях и невероятной мудрости оказывается не в силах понять, что лишенный гибкости социум обречен на гибель, что рано или поздно происходящие вокруг трансформации сметут его, не оставив даже руин на месте могучих крепостных стен, что отсиживать вечно в укромном уголке не выйдет, пусть даже ты уже провел там тысячи лет!

Жизнь – это могучий поток.

Любая попытка остановить его равносильна призыванию смерти.

Майла не столько даже понимает это, сколько воспринимает чувствительной женской душой, всем естеством, и отсюда то напряжение, что всегда существует между ней и Отуллом, ее недоверие, возникающее, несмотря на все его несомненные достоинства вождя, мудреца, мужчины, на мощную ауру притягательности, что окружает лидера укрытого меж снегов и льдов Дома…

Но мы оставим читателю удовольствие проследить за тем, какие тайны хранит этот персонаж, и отправимся дальше.

Ирит-Ри, генерал и победитель, философ, мастер искусства, для обозначения которого в современных земных языках нет слов, порождение доминирующей в Галактике цивилизации, высокопоставленный член социума, где существует многоженство, а женщины, исполняющие все базовые общественные функции, поддерживающие стабильность и порядок, фактически бесправны.

Любая из них может погибнуть по прихоти мужа, и тот не понесет наказания, не подвергнется даже осуждению, ибо у себя в доме, в пределах собственного гарема он царь и бог, вольный казнить и миловать.

Ирит-Ри привык доминировать и подчинять, следовать традициям и соблюдать военную дисциплину. За пределами того и другого для него нет ничего запретного или недостижимого, чудеса всей Галактики лежат перед ним, только протяни руку и возьми.

Но вот он оказывается на Зетте-3, что полна жизни в отличие от стерилизованных планет цивилизации Гончего Пса. И в этот момент незримая броня, что покрывает победоносного генерала с головы до пят, начинает трескаться. И окончательно ее разрушает Майла, сначала ее стихи, а затем и она сама во плоти, такая независимая, необычная, совсем не похожая на других женщин.

Ирит-Ри, привыкший к покорности своего гарема, оказывается побежден едва ли не в первый раз в жизни!

Перипетии их отношений с Майлой подробно описаны в тексте, ни к чему излагать их здесь, стоит лишь упомянуть, что и тут не все будет просто: они слишком разные по характеру, оказались на противоположных сторонах кровавого конфликта, между ними социальные, эмоциональные, ценностные и прочие барьеры, память о боли и страданиях, что лежат в прошлом, но вовсе не стерлись из памяти и все еще причиняют страдания!

Но тем интереснее наблюдать за тем, что происходит между ними.

Ирит-Ри изначально столь же груб, как Атис, ограничен разумом, подобно Крику, но он ради любви оказывается способен на то, чего не сумел достичь даже Отулл. Прославленный генерал нашел силы измениться, пойти наперекор тому, что навязывало ему общество: дисциплине, традициям, собственным представлениям, впитанным чуть ли не с молоком матери.

Неизбежно рядом с ним менялась и Майла…

Четыре мужчины – подобно четырем чашечкам необычных крестообразных весов. Одна пара украшена надписями «жизнь» и «смерть», на других выгравированы «покой» и «развитие».

А в центре всего опорный стержень, Майла, которая держит весь сюжет и делает возможным баланс.

Помимо упомянутых, центральных героев Наталия Янкович вводит в повествование множество персонажей второго плана, от разведчиков и воинов из цивилизации Гончего Пса до простых мальчишек и девчонок из Дома Зеленых Полей, жен Ирита-Ри с его родной планеты и ученых, соратников Майлы.

Это то «мясо», та плоть текста, что делает его не просто схематическим изложением происходящих событий, приносит оттенки жизни, яркость и полноту.

Герои все разные, за ними интересно следить, и за дядькой Борром, что мягко и умело правит своей общиной, не допуская конфликтов, и за взбалмошной и переменчивой, но в то же время верной и всегда оптимистичной Вив, за погруженными в свою науку друзьями Руппом и Тонни, за карьеристом Патриком и его женой, за интриганом Лима-Ри и ветераном космических битв Рартом.

Каждый из них идет по своему жизненному пути, одновременно вращаясь по уникальной орбите вокруг главной героини, колеблясь, делая выбор между любовью и знанием, безопасным сохранением того, что уже есть, и рискованным поиском того, чего еще не существует, правдой, что не приносит выгоды, и ложью, что пачкает душу, но позволяет добиться цели.

И если в том, что касается внешних обстоятельств их жизни, автор иногда позволяет себе фантастические допущения, то относительно психологии и поведения героев он честен и реалистичен, и это подкупает. Главное в тексте вовсе не космические полеты, необычайные технологии, социальная инженерия в планетарном масштабе, которой занимается Ирит-Ри вместе с соратниками.

Основное здесь – люди, то, без чего не бывает литературы вообще.

Те, кто живут, изменяются и умирают, и между жизнью и смертью выстраивают свою философию…

Дмитрий Казаков

Земля двух лун

Роман

Чтобы написать историю, мы пишем черными буквами по белой бумаге или наоборот. Конечно, можно взять красные, синие, зеленые краски… Но всегда необходимы два цвета! Двойственность – вот основа нашего мира. Без нее не состоялась бы ни одна настоящая история, ни один настоящий роман…

А когда еще не было чернил, бумаги, ручек… люди высекали надписи на скалах. Вы спросите: «Где же двойственность здесь?» И я отвечу: «Та двойственность гораздо глубже. Может, не так заметна на первый взгляд, ведь она состоит всего лишь из шероховатостей и впадинок на гладкой поверхности, но она остается на века! Ведь она выбита на камне – выбита твердой рукой, выбита острием клинка…»

И история, которую я хочу Вам рассказать, больше похожа на древние письмена. Она такая же гладкая и привычная, на первый взгляд, но рубцы не может скрыть ничто…

Это случилось, когда человечество рассеялось по Галактике и смешалось с множеством других рас, когда люди забыли, откуда пришли, и когда само название «Земля» стерлось из памяти в омуте тысячелетних космических переселений и несчетном количестве мелких междоусобных войн.

Глава I

Сатико спешила домой. Рядом мелькали летательные кабины скоростных вэнов, но она, вопреки привычке, шла по бегущей в воздухе дорожке. Сегодня ей хотелось насладиться каждой минутой предвкушения! Сегодня из дальнего космического полета возвращался её новый Лорд-муж!

Несколько лет назад она и не мечтала о такой встрече. Но вот уже пару сезонов Сатико принадлежала Ириту-Ри, красивому, стройному и молодому!

Она и часть гарема прежнего мужа (слава традициям!) перешли к Ириту по наследству от умершего в экспедиции дяди, и Ри, отчего-то, назначил Сатико главной женой!

Она до сих пор не могла поверить в свое счастье! Она – и главная жена! Никаких нагоняев, никаких упреков или указаний от главной супруги! Она принадлежит самой себе! Она сама главная, и целых четыре девушки – в её подчинении!

Конечно, до некоторой степени подчинение номинально… но… Это было невероятно приятно!

Мимо мелькали небоскребы из стекла и этана, а далеко под ногами клубились облака тумана, сквозь которые проступали, словно призраки, своеобразные ирреальные сады. Но Сатико шагала вперед по летящей над землей пешеходной дорожке и почти не обращала ни на что внимания. Она слишком привыкла к своей цивилизации, самой высокоразвитой цивилизации в Туманности Гончего Пса, где люди почти забыли, что такое земледелие, скотоводство и промышленность. Все это давно заменили машины по синтезированию, работающие на безграничных запасах отонной энергии.

Теперь все силы цивилизации Гончего Пса оказались направлены на науку и искусство, где женщинам, в основном, отводилась роль поддержания жизненно необходимых систем в надлежащем порядке. И потому среди слабого пола наиболее распространенными были такие профессии, как: бухгалтер, инженер, энергетик, врач или программист. Но Сатико посчастливилось и в этом: она занималась почти мужским делом – она изучала историю и психологию!

Глава II

Майла бежала по бескрайнему пшеничному полю и наслаждалась каждым новым вздохом. Утренний воздух будоражил её воображение и дурманил. Сочные колосья пружинисто разлетались в стороны.

Девушка посмотрела на небо. Там поднималось огромное солнце Зетты-3. Майла засмеялась! Это, как и каждое, утро на её родной планете было особенным – такой воздух, такие просторы, такая красота! Они никогда не повторялись, а с каждым утром приобретали новые оттенки и очертания.

За спиной в утренней дымке проступали стены Общего Дома.

Общий Дом! Она его так любила! Там, в просторных стенах каменного исполина, собралась вся её семья: все её родственники, братья и сестры, многочисленные кузены и кузины, дяди и тети… И каждый из них был для неё невероятно дорог, и каждого Майла любило совершенно по-особенному.

Например, дядю Борра…

Ох! Он был самым главным, самым грозным и самым требовательным. И, пожалуй, только Майла знала, что при всем при этом её дядя был сама доброта! И она его любила беззаветно. Она его просто обожала и готова была поделиться последней коркой хлеба, а если потребуется, отдать жизнь. Только Борр никогда бы от нее подобного не потребовал, и оттого Майла обожала его еще больше!

А тетя Риллья… Та всегда повторяла, что Майла на неё невероятно похожа. После этих слов Майла всегда подходила к зеркалу и внимательно разглядывала свое изображение.

Нет. С Рилльей они были диаметрально противоположными. Её тетя – худая, высокая, с невероятно правильной осанкой молодая женщина с пронзительными, проницательными темными глазами… Майла не находила никакого сходства. Она казалось себе слишком легкой, как перышко, слишком звонкой и слишком веселой, чтобы походить на тетю. Но Риллья в ответ только улыбалась и глубокомысленно замечала:

– Все это – налет молодости, а вовсе не твоя суть…

И у Майлы всякий раз отчего-то по спине пробегала дрожь. Неужели время её может изменить?!

Сейчас она носилась по полям, как кленовый листок на ветру, она убегала к развалинам старого города и, словно отшельник, проводила там целые сутки, а по возвращении домой, хохотала, как умалишенная, и пугала малышей страшными историями про призраков Древнего Города… Неужели ей предстоит стать такой же серьезной?

Майла подбежала к краю пшеничного поля и, как всегда, завороженная, остановилась.

Впереди, в ореоле тайны и векового безмолвия, покоились руины Древнего Города.

Несколько минут Майла простояла совершенно неподвижно. Она словно отдавала дань тысячелетнему молчанию, словно мысленно говорила: «Я помню, я пришла…»

Из-под ноги выскочил камешек и громко покатился вниз по склону. Майла облегченно вздохнула и обрадовалась, что обязанности нарушать тишину взял на себя камешек, а вовсе не она.

Сзади послышался слабый шорох. Майла порывисто оглянулась.

– К тебе сложно подойти незамеченным… – проговорил юноша.

За спиной девушки стоял самый известный во всей округе следопыт Атис. Майла недовольно насупилась.

– Почему ты всегда ходишь за мной по пятам, Атис?! – воскликнула она и скорчила недовольную рожину.

Юноша, несмотря на свои внушительные габариты и мускулистую фигуру, застенчиво потупился.

– Это опасно – ходить по Древнему Городу одной. Здесь бродят призраки. Они могут обидеть… Или напугать…

– Меня напугал ты! Вечно подкрадываешься со спины! – отозвалась Майла, а потом отвернулась и собралась возвращаться обратно в Общий Дом.

– Ты же собиралась посмотреть на Древний Город… – виновато пробормотал Атис. – Я тебе помешал?

Майла тут же остановилась и очень внимательно посмотрела на непрошеного гостя. Возможно, его появление могло оказаться кстати. Много времени она обследовала все, что находилось на поверхности, но никогда не решалась заглядывать внутрь зданий. Ей это внушало благоговейный ужас. Но если бы рядом шел Атис… Возможно, ей не будет так страшно.

– А ты хочешь пойти со мной? – проговорила девушка таинственным шепотом.

Атис тут же утвердительно кивнул.

И Майла, приложив палец к губам в знак соблюдения максимальной тишины, осторожно повела юношу вглубь древних руин.

Но, несмотря на все прикладываемые усилия, их шаги разносились вокруг громким гулом. Словно Древний Город сам хотел нарушить тишину. Только Майла знала – такое мнение может оказаться очень обманчивым. Город мог просто заманивать. Майла была уверена – Город имеет душу и даже знает то, о чем она думает. И оттого ей хотелось стать как можно чище и правильнее, ведь она страстно желала, чтобы Город её принял!

Повсюду высились остроконечные останки зданий, основания которых покоились в тысячелетней пыли. Майла и Атис осторожными шагами пробирались все дальше. Вот они миновали несколько небольших выступов и приблизились к самому высокому.

– Это здание совершенно особенное, – прошептала Майла. – Я это чувствую…

Атис непроизвольно вздрогнул и замер. Спустя несколько секунд напряженного вслушивания в звенящую тишину юноша, наконец, ответил:

– Тут все странное, Майла. Напрасно ты любишь сюда ходить. Это пропащее место. Заметь, здесь даже птицы не кричат. В этом городе все… мертвое…

– Глупости! – как можно громче и увереннее воскликнула девушка, и её голос раскатистым эхом побежал по пустынным руинам, а потом вернулся и, с небывалой силой, громом обрушился на свою создательницу.

Майла и Атис заткнули уши. От необычного, искаженного звука на глазах выступили слезы.

Атис схватил девушку за руку и потащил обратно в сторону поля с пшеницей.

– Здесь опасно! – прошептал он, задыхаясь. – Пошли! Пошли быстрее!

Майла принялась яростно сопротивляться и вырываться из рук юноши.

– Трус! – воскликнула она запальчиво. – Это всего лишь эхо! Просто очень сильное! Оставь меня! Я пойду дальше одна!

Но Атис с побелевшим лицом и плотно сжатыми губами продолжал волочить девушку дальше. Майла что есть сил попыталась оттолкнуть его.

Но тут по почве пошел скрипящий треск. Необычный шелестящий звук достиг пика. Он ни на что не походил – очень низкий звук…

Майла почувствовала, как земля пытается уйти из-под ног. Секунда…

Она падала куда-то вниз. Но Атис успел схватить её за РУку.

Падение прекратилось.

Майла поняла, что висит над огромной пропастью, а почва, на которой она только что так уверенно стояла, звенящими осколками падает куда-то вниз, в бесконечность.

– Это нора! Огромная нора! – закричал юноша. – Майла, только не смотри вниз! Держись за мою руку! Держись! Я тебя вытащу!

Но Майла сознавала, что ее руки начинают постепенно слабеть, и она больше не может держаться.

Пытаясь не смотреть вниз, девушка подняла глаза к Атису. Его влажное и пыльное лицо казалось почти неподвижным. Только челюсти были сведены до предела. Из последних сил он пытался одной рукой удержать девушку, а второй цеплялся за острые края провала.

Майла понимала – её рука выскальзывает…

Теперь они соприкасались только кончиками пальцев.

– Я умру?.. – прошептала Майла, глядя на юношу. Бороздки от пота на пыльной коже превратили лицо Атиса в причудливую маску. Юноша улыбнулся.

– Я тебя никогда не оставлю…

В следующий миг он бросился в пропасть вслед за девушкой и крепко прижал ее к себе.

– Я буду с тобой… – прошептал он.

В объятиях друг друга они летели в бездонную пропасть…

Глава III

Ирит-Ри бодро шагал по космопорту. Последняя планетная операция прошла более чем успешно. Теперь в секторе Туманности Лоциса полностью господствовал Гончий Пес, а он являлся одним из трех командиров, возглавляющих операцию межзвездных эсминцев, – самый молодой и самый успешный командир, самый талантливый стратег и самый титулованный генерал – космолетчик! Ведь сам он, лично, совершил в этой операции более ста вылетов!

– Мои поздравления именитому командиру! – воскликнул высокий крепкий мужчина средних лет в форме службы межзвездной разведки.

– Рарт! – отозвался Ирит-Ри обрадовано. – Уж не надеялся тебя увидеть! Слышал, ваша эскадра понесла серьезные потери под Квартом, уцелело всего несколько кораблей. Твой, кстати, по-моему, числился среди потерпевших крушение. Неужели чертовское везение, и ты жив?

Высокий мужчина развел руками и указал на правую половину туловища.

– Это вовсе не везение, а наша медицина. Теперь у меня есть только половина меня, за все остальное – спасибо доктору Дао. Две недели меня соскребали в комок, а потом еще столько же времени восстанавливали недостающее! Теперь вот списали в разведку… Хорошее дельце для бывшего космического волка… А ты, я слышал, вернулся после великих свершений! Завидую! По-дружески, но завидую! Говорят, получился отличный материал!

– Да, скоро можно будет посмотреть, – усмехнулся Ирит. – А ты, не унывай! Разведка – тоже дело нужное! Без нее мы – никуда! Кстати, есть что-нибудь интересненькое на примете?

Рарт загадочно сверкнул глазами.

– Хочешь опять на великие свершения?!

Ирит хитро прищурился.

– Говори, что есть!

– Да так, сущие пустяки… – намеренно медленно начал Рарт. – Одна весьма милая сельскохозяйственная планетка в самом отдаленном секторе, сразу заметить очень сложно… На первый взгляд, ничего особенного. Дети, да и только. Но… – Рарт сделал театральную паузу. – …Мы изучили потенциал. Он превосходит все когда-либо ранее виданное! По шкале ЭД они приближаются к показателю в сто девяносто баллов!!! Ты понимаешь?!

– То есть, – тревожно заметил Ирит, – ты хочешь сказать, показатели небывало близки к нашим?

Рарт поспешно кивнул.

– Но при этом они совсем еще дети? – продолжал уточнять Ирит-Ри.

– Сущие младенцы! – заметил разведчик. – Живут большими семьями, все у них общее, вспахивают поля, разводят скот. Суровая, праведная жизнь без излишков… Просто ангелы!

– Не вижу ничего интересного, – ворчливо буркнул Ирит. – Сущие дети, это совсем не интересно, если не сказать скучно. Никакого достойного материала там за всю жизнь не накопаешь. Не понимаю твоего восторга.

– Потому что мало знаком с работой разведчика, – огрызнулся Рарт. – Это же настоящий кладезь! Пройдет какая-нибудь сотня лет – и при умелом подходе планета превратится в великолепное поле для деятельности! Такого у нас еще не было! ЭД 190! Это же грандиозное событие!

Ирит еще раз пожал плечами и указал рукой на бар.

– Пойдем лучше выпьем по рюмочке, старый дружище! – бросил он и упругой походкой направился по космопорту в сторону питейного заведения.

Рарт поспешно пошел следом.

– И все-таки, ты не понимаешь… – продолжил он прежнюю беседу после нескольких стаканов отличного рома. – Мы с тобой смогли бы войти в историю. При удачном раскладе такой потенциал может дать великолепные результаты! Стоит только немного повозиться. Всего какие-то сто лет… И у нас в руках окажется самый эксклюзивный товар! За такое нам памятник поставят! А я буду твоим разведчиком и психологом по внедрению цивилизации! Это верное дело!

Ирит лениво посмотрел на своего старого друга.

– Ты, как всегда, полон энтузиазма, – бросил он, досасывая сладкий плод мирры. – Но объясни, зачем мне, известному и прославленному командиру межзвездного эсминца, ввязываться в долгую и сомнительную операцию? Ведь расчеты могут оказаться неверными. И для построения высокоразвитой цивилизации потребуется вовсе не сто, а двести или, того хуже, четыреста лет. Может, они не слишком склонны к точным наукам или генетически отрицают всякое насилие… В таком случае… Я только потеряю время, вместо того чтобы работать с более удобными планетами, которые не требуют таких долговременных затрат…

Рарт упрямо опустил голову и отпил еще полстакана рома.

– Ты не просто командир межзвездного эсминца, – заметил он. – Ты один из трех командующих флотом… Ты имеешь вес и влияние. Только ты можешь организовать подобную компанию… А я разведчик… Всего лишь предоставляю материалы. Я не в праве выбирать… после Кварта… У меня отняли такое право… Но я точно знаю, я посвятил этому слишком много времени! Та планета того стоит. Это будет самая масштабная операция! Самая масштабная и захватывающая! Она ляжет в основу лучших произведений!

Глава IV

Ирит-Ри на скоростном вэне подрулил к дому. Огромный стеклянный купол его жилища приветливо поблескивал в лучах заходящего солнца.

Ирит улыбнулся. Как он и предполагал, Сатико придала его дому особое очарование. Теперь вокруг раскинулся небольшой подвесной парк из полупрозрачных статуэток. А около самого входа струился серебристый грави-фонтан. Такое могла придумать только творческая личность. Ирит не ошибся, когда из всех жен дяди выбрал именно её. Сатико стала ему ближе, чем все остальные. Она могла поговорить с ним об истории, литературе и психологии. Редкое для женщины увлечение. Обычно они рассуждали исключительно о компьютерных программах или открытиях инженерии, но Сатико…

Створки дверей, просканировав Ирита, плавно разъехались в стороны, приглашая хозяина пройти внутрь. Как только он вошел, со всех сторон его окружил приятный звон. И тут же в холл выскочили все пять жен со сверкающими колокольчиками в руках – в знак приветствия именитого мужа. Шествие возглавляла высокая и стройная Сатико. С улыбкой на устах она склонилась в глубоком поклоне, остальные последовали её примеру.

Ирит поцеловал каждую в щеку и взмахом руки велел всем удалиться. Не произнеся ни звука, все пятеро послушно посеменили прочь на женскую половину. У самой двери Ирит поспешно поймал за руку Сатико и велел остаться.

– Можешь говорить, я не слишком устал, – сказал он молодой женщине. – Но на остальных у меня пока нет желания. Чуть позже… будут дела…

Сатико весело улыбнулась и порывисто поцеловала его руку.

– Спасибо, – прошептала она. – Я рада, что ты вернулся. Я очень беспокоилась…

Ирит лениво потянулся и без сил рухнул на широкое ложе. Сатико принялась умело раздевать мужа, натирать душистыми маслами и облачать в домашние одежды. Когда процедура подошла к концу, Ирит, усмехаясь, спросил:

– А что остальные? Так же ждали, как ты?

Сатико отвела глаза и через некоторое время осторожно заметила:

– У меня достаточный опыт замужества, чтобы знать, что по дому ведется запись. Ты можешь все посмотреть лично.

Ирит хохотнул и махнул рукой в сторону скрытых камер.

– Только кто у нас лучшие инженеры, жена? – проговорил он. – Конечно вы, дамы. Так что при небольшой смекалке можно всякую запись… мягко говоря… изъять… Я не прав, жена?

Сатика усмехнулась.

– Все так, – проговорила она. – Но именно вы велите нам поддерживать планету, а сами предпочитаете отправляться к далеким мирам. Так уж получается…

– Все так… – задумчиво отозвался Ирит и, откинувшись на подушки, полуприкрыл глаза.

Через некоторое время он опять поднялся и уже с тенью печали, добавил:

– Неужели младшие жены действительно не хотели моего возвращения? Неужели я такой плохой муж? Чем я так провинился?..

Сатико вздрогнула.

– Просто для некоторых из жен ты – первый муж, – проговорила она. – Другого они не знали, оттого хотят как можно быстрее познать новое… Большинство молодых жен грешат этим… Любопытство… Ведь другого пути у них нет… Либо новый муж, либо смерть за измену. Таковы правила… Когда-то мне тоже было шестнадцать, и меня, как и всех девушек, по установленным правилам отдали в гарем. Отдали, потому что взрослая женщина обязана быть при мужчине.

– Но зачем же хотеть смерти?! – крикнул Ирит. – Я еще на корабле просмотрел записи! Они говорили о моей смерти! Чудовища!

– Прости! – поспешно воскликнула Сатико. – Они вовсе не это имели в виду! Они еще слишком молоды и глупы. Со временем они научатся ценить хороший выбор их родителей и волю случая! Прости их, Ирит!

Ирит нахмурился и замолчал.

– Почему ты их защищаешь? – наконец проговорил он.

На ресницах Сатико блеснула слеза.

– Ты с ними… дружишь? – выдавил Ирит-Ри подозрительно. – Нет… не дружишь… Хуже… Ты… как и все…

Сатико сжалась в комок и забилась в самый дальний угол. Ри был самым замечательным мужем из всех её ранее погибших мужей. Но в гневе он был страшен.

Ирит со всего размаху пнул кресло ногой. То, словно перышко, полетело в стену, разбило по пути хрустальный стол и грудой обломков упало на пол.

Сатико боязливо всхлипнула. Ирит мог её сейчас запросто убить, и никто бы его не осудил. Правда, после этого ни один отец не отдал бы ему в жены свою дочь и перестал бы поддерживать с ним дружеские отношения (именно это удерживало большинство мужей от недостойного поведения). Но при этом никто бы не высказался против. В семейных делах мужчина всегда был прав.

– Мы на долгие месяцы улетаем в самые отдаленные точки галактики, живем при минимуме удобств, умираем тысячами! И что взамен?! Вы спокойно сидите тут и ждете, пока не перейдете по наследству к очередному мужу! Вам интересно! Любопытно! Вы хуже, чем мы! Вы в миллион раз безжалостнее!.. Заранее хоронить меня и обсуждать, кто будет следующим! И это происходит со мной в моем доме!.. Позови сейчас же Листок и Томико!

Сатико слабо пошевелилась в своем укрытии.

– Приведи их сейчас же! И если понадобится парализующий хлыст, значит, примени его! – гневно крикнул Ирит, схватил молодую женщину за плечи и выпихнул в дверь.

Несколько долгих минут он ходил по комнате словно загнанный зверь.

Более старшие мужья предупреждали его о подобном весьма распространенном явлении. Но он-то думал, что он хороший муж! Он был так глуп!

И теперь это случилось с ним…

Листок и Томико он взял совсем девчонками и был их первым супругом. И он всегда верил, что Листок его искренне любит! Томико… Томико всегда выглядела слишком холодной и отстраненной! Но Листок?! Его любимица и самая молодая жена в гареме! Листок тоже его предала!

Через некоторое время в сопровождении Сатико на пороге появились две девушки. На лицах обоих виднелись следы недавних слез.

Не говоря ни слова, Ирит подошел к ним вплотную и свалил обоих с ног ударом кулака. Потом подошел к видеоэкрану и включил изображение.

Пошла картинка.

В просторной ванной комнате на теплых камнях лежали Листок и Томико.

– Этот мир принадлежит женщинам, – послышался голос Томико. – Их не бывает десять месяцев из четырнадцати. Все оставшееся время мы предоставлены сами себе. Не понимаю, отчего тебе грустно. Именно мы настоящие хозяева нашей цивилизации! Без нас и наших умений они вымрут. Они даже не смогут обеспечить себя едой!.. А уж построить новый жилой комплекс – тем более…

Мы строим их корабли, заботимся об их жилищах, кормим, поддерживаем работоспособность всех систем… Вся наша цивилизация – это женщины! А то, что они улетают… Это же просто изумительно! Ну а те три-четыре месяца, которые они проводят дома… Их можно и потерпеть. Ведь впереди нас ждет время, где мы предоставлены сами себе… Глупо, что ты недовольна. Лучшего и не придумать! А если тебе скучно…

Томико звонко хохотнула.

– …Так они же, глупые, долго не живут. И все ради какого-то искусства!.. Вот увидишь, пройдет пару сезонов, и наш дорогой муж падет смертью храбрых! Тогда мы перейдем к следующему мужу… Я знала одну женщину в гареме моей матери, так она за свою жизнь сменила более двадцати мужей! Представляешь?! Вот это жизнь!.. Они умирают, а мы остаемся! Они – временное, а мы – вечны! И то, что они правят нами, – всего лишь удобная иллюзия…

– Значит, он умрет? – прошептала Листок.

– А тебе его жалко?! – переходя на визг, прокричала Томико. – Он же грубый болван, который только и знает, что бегать по отсталым мирам ради своего искусства!

– Но я видела кадры из его работ. Они впечатляют… Хотя… Другой мужчина… Это интересно…

Ирит выключил экран и повернулся к своим женам.

– Я пошлю это вашим отцам… После этого никто не посмеет произнести хоть слово против… любого моего решения. А теперь поднимайтесь! «Грубый болван» желает видеть вас в подвале привязанными к позорному столбу.

Листок побледнев, упала на пол и зашлась в надрывном плаче. Сатико стояла и остановившимся взглядом молча смотрела на младшую жену. Томико с сумасшедшими глазами попыталась бежать к двери.

Но Ирит точным движением метнул в нее тупым концом парализующего жезла и Томико, обмякнув, упала. С пеной у рта несколько минут она билась в судорожных конвульсиях. Жезл, похоже, сломал ей ребра.

Ирит отвернулся и ледяным голосом, обращаясь к Сатико, бросил:

– Позови остальных. Пусть свяжут и отволокут этих тварей в подвал, потом пойди и приобрети грызунов. «Тупой болван» любит развлечения. Завтра вечером я намерен вдоволь повеселиться.

Сатико упала к ногам мужа и, распластавшись на полу, продолжала недвижно лежать.

– Уйди, – сухо бросил Ирит. – Больше не хочу никого видеть.

Сатико обхватила его ноги руками и надрывно зашептала:

– Умоляю, прошу! Только не такая смерть! Лучше побей меня! Но только не обрекай их на такое! Лучше выгони с позором! Выгони меня вместе с ними! Только избавь их от такой муки!

Остальные слова потонули в рыданиях.

Листок слабо шевельнулась и сделала попытку подползти к ногам Ирита. Но Сатико бросилась ей наперерез и, на грани истерики, закричала:

– Он убьет тебя сейчас! Не подходи! Ты даже не представляешь, что натворила, на что посягнула! Глупая девчонка! Не подходи!

– Все вон, – выдавил Ирит с белым, как мел, лицом.

Вечером следующего дня Сатико, вместе с двумя оставшимися женами, сидела перед прозрачной стеной подвала. Справа, в отдельной клетке, мерзко повизгивали грызуны. При каждом их звуке все три женщины нервно вздрагивали.

С противоположной стороны прикованные наручниками к столбам стояли Листок и Томико. Головы обоих были низко опущены. После суток слез, страха, истерик и рыданий, без воды и еды, у них больше не осталось сил. На лицах обоих застыла тупая покорность судьбе.

Ирит-Ри медленно спустился в подвал. До этого он с легкостью вершил судьбы планет и обрекал миллионы на гибель. Его искусство было выше страданий! Но теперь дело касалось его семьи. Он знал, как должен поступить, знал, что иногда подобное происходило и с другими мужьями… Но легче от этого знания не становилось. Он должен был наказать. Иначе нельзя! Выбора нет…

Подойдя к прозрачной стене, отделяющей его от двух обреченных жен, он тяжело опустился на приготовленное для него кресло.

– Закон велит наказать жену, ослушавшуюся мужа, изменницу – убить, а женщину, посмевшую усомниться в величии своего мужчины, – подвергнуть страшным пыткам и смерти…

Ирит замолчал. Никто не проронил ни звука. Только в углу продолжали мерзко повизгивать грызуны. Он посмотрел в их сторону и поспешно отвернулся. Много раз он применял эту казнь и никогда не задумывался о мыслях жертвы… А теперь… Листок… Ирит опустил голову и продолжил:

– Вы совершили все возможные преступления. Вы осмеяли мужчин нашей цивилизации, усомнились в их великом подвиге и возжелали другого… Я приговариваю вас к пыткам и последующей смерти… Все будет заснято и отправлено вашим родственникам, а также отдано интересующимся мужьям в назидание их женам… Таков закон…

Томико подняла голову, слабо улыбнулась и прошептала:

– Ты тоже раб… Ты раб законов, раб этой цивилизации… Вы ничего не создаете, только разрушаете… Ты…

Томико на секунду запнулась и с усилием попыталась вздохнуть.

Ирит застыл, не в силах прервать её последних слов. Перед лицом смерти, а он её видел предостаточно, все были равны. Но мало кто отваживался на такое…

– …И ты… – повторила девушка с трудом. – Ты жалок, потому что даже не видишь своих оков… А твои фильмы… они… ответ на… – она закашлялась, и на ее губах появилась кровавая пена.

Ирит молча подошел к стойке и взял хлыст с шипами…

Несколько следующих минут подвал наполняли крики и вой. Он в основном бил по ногам. Для грызунов этого было вполне достаточно. Свежая кровь делала их очень прожорливыми.

Тогда под хлыст вдруг бросилась Сатико и прокричала:

– Если отпустишь их, они умрут гораздо более страшной смертью. Их нигде ни примут. Все от них отвернуться. Это куда страшнее. Они будут умирать долго и мучительно. Опозоренные, без еды, воды, друзей… Отпусти их…

Ирит не успел отдернуть руки, и шипы вонзились в Сатико.

– Глупая! – прорычал он и с силой отшвырнул молодую женщину в сторону. Та, ударившись головой о стену, начала медленно сползать на пол. Две другие жены тихо выли, сидя на своих стульях.

Дом Ирита рушился, и он не знал что предпринять. По закону он обязан был наказать. И тут он понял, что Сатико права. Он может их выгнать и не видеть позорную смерть бывших жен. Пожалуй, так лучше. Так спокойнее для всех остальных.

– Твое предложение принято, Сатико. Через три минуты они должны исчезнуть. Сведения об их преступлении уже разослано по всем пунктам информации, – бросил он и размашистыми шагами вышел прочь.

Сны Сатико

Листок была так красива: нежная кожа, губы, округлые плечи и огромные доверчивые карие глаза! Сатико её целовала. Очень осторожно, боясь спугнуть или обидеть. Ее кожа пахла цветами. Сатико никогда не вдыхала аромат настоящих цветов – они давно уже нигде, в Созвездии Гончего Пса, не росли. Но она точно знала, что её подруга пахнет настоящими цветами!

Она осторожно тронула ее губы, потом добралась до языка и сладострастно закрыла глаза. По всему телу пробежала опьяняющая волна экстаза. Листок отчего-то осторожно отстранилась и боязливо пробормотала:

– А ты уверена, что Ирит не рассердится?

Сатико смутилась. Конечно, никто официально такого не позволял. Но внутри гаремов, когда мужчин не было долгие месяцы, подобное разрешалось. В конце концов, они были одной семьей!

Но как было сказать о таких тонкостях?

– А разве в гареме матери тебе ничего не рассказывали? – осторожно поинтересовалась Сатико.

Листок звонко расхохоталась.

– Конечно, рассказывали, и даже показывали… – девочка состроила серьезную рожицу. – Я не так уж невинна, как ты думаешь… Но я спрашивала вовсе не об этом. Я хотела знать, как именно к этому относится Ирит. Женщины говорят, молодые мужчины весьма ревнивы и только ближе к старости приветствуют подобные отношения.

Сатико звонко шлепнула девчонку по голой попке.

– Ты меня почти провела, плутовка! А я-то поверила, что в свои шестнадцать ты не знаешь прелестей женской любви!

Но Листок уже не слушала старшую подругу. Она склонилась к её бутону и жадно ласкала его языком.

Задыхаясь, Сатико вскочила с постели. И поняла, что находится в своей комнате. Только никого не было рядом. Сейчас Листок, должно быть, израненная, голодная…

Сатико беззвучно заплакала.

Она сделала для своей возлюбленной все, что смогла.

Их последнее прощание… Вернее, это нельзя было назвать прощанием. Все, что удалось Сатико, это… толкая к выходу своих бывших подруг, сунуть в руки подруги две маленькие горошины.

Две маленькие горошины, когда жить станет слишком невыносимо.

Слезы катились по липу молодой женщины, но она их даже не замечала. Её мысли были сейчас далеко, слишком далеко, почти за пределами жизни… Её утешало только одно… Когда-нибудь… где-то там… они встретятся…

Листок обнимет её, а она прижмет её к груди…

Листок…

Глава V

По полу шел едва различимый тихий гул. Космический корабль – разведчик выходил из гипер-прыжка. Ирит-Ри открыл глаза. Пора было подниматься на капитанский мостик.

В кают-компании, как и полагается, никого не было. Только капитану дозволено было появляться здесь первым. Но как только Ирит-Ри устроился в кресле, на клавиатуре замигала красная лампочка связи. Ирит включил канал соединения.

– С прибытием, капитан! – воскликнула обрадованная физиономия Рарта на мониторе. – Я тут уже навел кое-какие справки и перехватил несколько радиопередач. Довольно интересно. Если хотите, могу сейчас явиться и показать. Складывается отличная картина! Самое время действовать!

– Заходи, – буркнул Ирит и отвернулся к приборам с бегущими цифрами курса.

– Мы выбрали как раз самое удачное время для внедрения, – буквально через минуту уже с порога воскликнул Рарт. – Сейчас они находятся на самом начальном этапе технического прогресса. В некоторых районах, правда, все еще бытуют языческие поверья и обычаи… Но в основном планета готова к восприятию научных знаний. Стоит только подбросить пару-тройку нужных идей… и их цивилизация взорвется от технического прогресса!

Ирит жестом предложил старому другу устраиваться за столиком с мягким диванчиком.

– Начнем с чашечки кофе после долгой спячки, – буркнул он. – Никогда не любил эти дальние гипер-прыжки. Эх, заманил ты меня на самый край галактики… И почему я только тебя послушал?!

Рарт довольно плюхнулся на мягкие сиденья и несколько беспечно заметил:

– Эх, да! Что-что, а времени у нас сейчас предостаточно! Думаю, спутники будут собирать информацию по всем населенным пунктам никак не менее пятисот галактических часов. А нам можно и кофейку попить!

Несколько минут мужчины молча пили кофе.

– Могу сказать пару фраз на правах старого друга? – наконец прервал тишину Рарт.

Ирит-Ри хмуро сдвинул брови.

– Здесь ты находишься в качестве специалиста по разведывательным операциям, а вовсе не как мой друг, – заметил он сухо.

Рарт только молча кивнул.

– Но пару фраз можно, – более мягко добавил Ирит.

Несколько секунд разведчик неуверенно покручивал в руках чашку и всматривался в причудливые узоры из мелко перемолотых кофейных зерен.

– Ведь ты здесь не потому, что поверил в мою теорию относительно возможностей этой планеты?.. – наконец проговорил Рарт.

Лицо Ирита побледнело. Чашка в его руках с хрустом разлетелась на мелкие кусочки, а остатки кофе брызнули капельками на кремовый ковер.

– Прости! – поспешно воскликнул Рарт. – Я не думал, что ты так… Большинство из нас давно перестали искать понимания в своих семьях… Но я хочу, чтобы ты знал. Ты поступил совершенно правильно! А относительно моей теории… Ты сделал самый лучший выбор!

Сны Ирита-Ри

Всё его тело сковал космический холод. Он чувствовал его в каждой клеточке тела. Смертельный холод, с которым невозможно бороться.

А потом появились алые губы. Они что-то шептали, но он не хотел слушать. В его мозгу рождалось отвращение к каждому произнесенному прекрасными губами звуку. И вместе с тем он хотел припасть к ним и впиться до боли и крови. Хотел выпить из них всю жизнь, хотел обладать…

Но вместо этого в ушах зазвучал голос: «Ты тоже раб… Ты раб законов, раб этой цивилизации… Вы ничего не создаете, только разрушаете… И ты… И ты… Ты жалок, потому что даже не видишь своих оков… А твои фильмы… они…»

Её губы хотели произнести слово «ответ», но он не дал ей досказать фразу и принялся бить… по таким сладострастным, красивы, манящим, изумительным… губам… кулаком.

Он разбивал их в кровь, превращал в месиво. Но в голове вновь слышался голос, и он насмехался над ним, он заигрывал и кокетничал. Да, именно кокетничал! Потому, что он, Ирит, был всего лишь игрушкой в её руках.

А потом он забыл, кто она, кто он… Мужчина ничего не помнил. Он летел в открытом космосе, и боль разрывала его на части.

Глава VI

Майла понимала, что дышит и находится в огромном темном пространстве. Сверху что-то тяжело сдавливало грудь. Майла попыталась пошевелиться – и все вокруг закачалось, пришло в движение и завертелось.

Девушка испуганно замерла и постаралась сосредоточиться на своих ощущениях. Она отчетливо чувствовала руки, ноги, туловище. Голова гудела, в висках неистово пульсировало… И нечто тяжелое по-прежнему продолжало давить сверху.

– Атис, – прохрипела она слабо и вздрогнула от звука собственного голоса.

Он оказался таким приглушенным и дрожащим!

– …Атис! – повторила она несколько увереннее.

На её груди почувствовалось слабое шевеление. Майла едва удержалась от вскрика, но потом ощутила нечто знакомое и осторожно притронулась к нему руками.

– Атис? – повторила она.

Её обдало жаркое дыхание юноши, и она ощутила, как его руки крепко сжимают её бедра под юбкой.

– Ты что делаешь?! – прошептала девушка сдавленно, боясь говорить громче.

Но вместо этого на губах почувствовала требовательные поцелуи.

– Если мы уже умерли… – прохрипел он, -.. то это должно быть рай… – и навалился на девушку с новой силой.

Одной рукой он продолжал судорожно искать застежки платья, а второй методично задирал ей юбку.

– Не надо! – умоляюще прошептала Майла.

Теперь она начала отчетливо понимать его намерения.

– Не надо, Атис!

Но он, тяжело дыша, уверенно двигался к намеченной цели.

Майла всхлипнула и предприняла отчаянную попытку сопротивляться. Когда он в очередной раз приник к её губам с жарким поцелуем, девушка впилась в него зубами.

Но Атис был сильнее, гораздо сильнее. Его ладони до боли сжали лицо девушки и заставили почти потерять сознание.

– Глупенькая, – задыхаясь, шепнул он, – тебе же понравится…

Майла продолжала плакать, в голове невыносимо шумело, во рту чувствовался привкус крови.

– Отпусти! – взвыла она.

Но Атис даже не откликнулся. Его цель была слишком близко. Майла почувствовала, как он раздвинул её колени, слегка, словно пушинку приподнял и… Её пронзила боль. Майле было очень стыдно, горько и больно!

Но Атис уже находился внутри и продолжал неистовый натиск. С каждым его новым движением боль перерастала из острой – в глухую и необъяснимую…. Майла не поняла как, но её тело само начало отвечать на его ненасытную страсть. Губы раскрылись и издали стон.

– Вот видишь, глупенькая… – задыхаясь, срывающимся голосом прохрипел Атис.

– Я же говорил, будет хорошо. Надо потерпеть совсем немножко… Теперь ты меня чувствуешь? – последние слова почти утонули в его стоне.

Все тело Атиса вздрогнуло и расслаблено опустилось на девушку, но он продолжал сжимать её лицо ладонями.

Инстинктивно Майла сдвинула колени, отстранилась и свернулась калачиком. Ей хотелось побыть одной. Но Атис уже обнял её сзади, крепко прижал к груди и заставил лечь на живот.

– Сейчас ведь не сезон для детей… – пробормотал он ей на ухо и принялся осторожно надавливать её ладонями на низ живота.

А потом… Майла даже не успела ахнуть, как он опять раздвинул ей ноги.

– Так будет надежнее, – шепнул он. – Это хорошая мазь, она все заживит и поможет от нежелательной беременности…

Майла покорно всхлипнула и даже не попыталась сопротивляться. А он все продолжал её гладить между ног…

– Атис, мы здесь умрем… – попыталась она вернуть молодого человека к реальности.

– Это всего лишь древняя нора. Здесь нет зверя. Я это чувствую. Так что бояться нечего, и из любой норы есть выход… – откликнулся Атис. – Мы чудом остались живы. Так давай отблагодарим судьбу!

И он с безудержным пылом овладел ею снова. А Майла не нашла сил для сопротивления. Теперь она принадлежала ему. Сопротивление бесполезно. Атис все решил за нее. Ей осталось только покориться. И она отдалась на волю победителя. Она отдавалась молча и покорно, как и должна отдаваться девушка своему будущему мужу. Теперь их поженят! Теперь её свободная жизнь кончилась! Майла тихо заплакала.

Атис, до этого расслабленно лежавший рядом после очередного удовлетворения, властно подтянул её ближе.

– Отчего ты плачешь, глупенькая? – буркнул он недовольно. – Теперь ты моя жена. А благословение Борра только формальность. В нужный сезон ты зачнешь ребенка, родишь… У нас будет много детей. Мне бы хотелось семь или восемь и обязательно первого мальчика… Мы будем жить счастливо…

Майла послушно вытерла слезы и неуверенно пробормотала:

– Просто мне страшно. Здесь темно, и я не знаю, как отсюда выйти…

– Когда мы падали, – отозвался Атис, – я успел заметить, что это продолжалось совсем недолго, потом мы просто скользили по отлогому лазу, так что выйти наверх будет не слишком сложно.

Потом он чиркнул кремнем и поджог небольшой клочок ткани с одежды. Света хватило как раз на то, чтобы понять – они находятся в каком-то необъятном помещении со странными, непонятными сооружениями, а сбоку, буквально в паре шагов от них, видно отверстие того самого лаза, о котором говорил Атис.

Майла счастливо улыбнулась и бросилась к желанному выходу. Атис последовал за ней. Несколько нескончаемых минут они карабкались вверх. Когда над головой вдруг забрезжил свет, Майла и Атис, не сговариваясь, прибавили темпу.

Вскоре перед ними раскинулось огромное пространство верхнего этажа подземного здания древнего Города, а сверху, на потолке, зияла та самая дыра, в которую они оба свалились. Весь пол был устлан осколками битого стекла и странного вида сетей из непонятного материала.

– Должно быть, эти сети и замедлили наше падение, – заметил Атис. – Иначе бы мы разбились.

Но Майла уже встала на колени и с любопытством разглядывала непонятный материал.

– Он очень тонкий и тянется, – заметила она изумленно. – Никогда не видела, чтобы материал так растягивался!

– Брось его! – воскликнул Атис и ударил девушку по рукам. – Мы не знаем, что это за дрянь! А ты берешь её в руки!

– Но мы и так уже прикасались к нему, когда падали, – изумленно ответила Майла. – С нами же ничего не случилось! Мы живы!

Атис недовольно нахмурился и, отвернувшись от девушки, принялся изучать отверстие на потолке.

– Слишком высоко, – заметил он после длительного молчания. – Не допрыгнуть…

Майла огляделась по сторонам в надежде найти какую-нибудь подставку, чтобы достать до дыры наверху. Но в огромном зале виднелись только непонятные невысокие сооружения. Никакого намека на стул или стол.

– Не нравится мне это место, – тревожно заметил Атис. – Не похоже ни на одно из наших жилищ. Сплошные непонятные пыльные глыбы… Должны же они были на чем-то сидеть. Не на этом же… – Атис недовольно хлопнул по одной из пыльных конструкций.

– Если только они были людьми… – осторожно заметила Майла. – А если не люди, то и сидеть им было незачем…

В спертом, сухом воздухе повисло напряженное молчание.

– От твоих нелепых догадок легче не становится, – наконец нарушил тишину Атис. – Лучше бы сказала что-нибудь полезное. Например, до потолка не более пяти метров, и ты придумала, как туда добраться!

– Ты… – Майла запнулась.

Она хотела сказать, что Атис никогда не позволял себе с ней так разговаривать, что никогда не повышал голос. Но потом промолчала. Спорить не было никакого смысла. Если они сейчас перессорятся, то вряд ли это поможет им найти выход наверх. И, кроме того, Атис все же бросился тогда…за ней следом…

Тем временем Атис принялся энергично расхаживать вокруг одного из непонятных сооружений. Потом попытался сдвинуть его с места. К его огромному удивлению, такое массивное на вид «нечто» оказалось весьма легким.

– Если попытаться сдвинуть несколько этих штук, то сверху можно будет положить еще и еще… Тогда, возможно, удастся зацепиться за край дыры… – медленно проговорил Атис и оглядел огромное пространство из непонятных штук, затем пнул по одной ногой и добавил: – Похоже, они достаточно прочные. Так что должны выдержать…

Майла тем временем сосредоточенно разглядывала огромную сеть из непонятного материала.

– А у тебя нет в снаряжении крюка, которым вы цепляетесь за деревья, когда поднимаетесь к гнездам Лойк? – поинтересовалась Майла задумчиво.

– Они надеваются на ноги, и ты с ними лезешь по дереву! Но где ты тут видишь дерево?! – вспылил Атис.

– А я не просила тебя ходить за мной по пятам и бросаться следом в эту дыру! – наконец не сдержалась Майла от гневного замечания. – Мне тоже тошно, что я тут оказалась, а еще хуже оттого… – она поспешно прикусила губы и отвернулась.

Атис побледнел и молча принялся передвигать непонятные предметы поближе к дыре.

Майла села на пол и уткнулась носом в колени. Когда ей, наконец, надоело созерцать титанический труд Атиса, девушка встала и принялась осторожно прохаживаться, внимательно оглядывая каждый закоулок помещения. И – о счастье! В одном из уголков Майла обнаружила некое подобие разветвленных острых крючков. Это могло подойти!

Схватив сети из непонятного, но прочного материала, Майла проворно намотала один их конец на крючки, а второй кольцами свернула на левую руку. Замахнувшись, она бросила крюки к виднеющейся в потолке дыре. Но крюки, так ни за что и не зацепившись, пролетели мимо. Майла возобновила попытки. Каждый раз старательно метясь, она забрасывала свое изобретение снова и снова.

И только через несколько минут поняла, что Атис остановился и с любопытством смотрит на её потуги.

– Дай мне! – наконец бросил юноша и, отодвинув девушку в сторону, прицелился.

С первой же попытки изобретение Майлы улетело далеко за пределы отверстия. Атис начал тянуть веревку из сетей на себя и в какой-то момент понял, что крюки надежно зацепились. Подергав за конец со всей силы несколько раз, Атис облегченно вздохнул и жестом руки предложил девушке подходить.

– Лезь первой, а я с этой стороны подержу конец, чтобы было легче карабкаться… К тому же ты намного меня легче… Тебя это сооружение должно выдержать…

Майло послушно подошла и уцепилась за край веревки.

– У тебя получится! – подбодрил её Атис и, напряженно улыбнувшись, шлепнул ладонью чуть ниже талии.

Майла залилась краской.

– Привыкай, я теперь твой муж, – уверенно заметил Атис и подсадил девушку повыше.

Майла схватилась за веревку и, осторожно подтягиваясь, поползла наверх. Несколько раз ей казалось, что веревка вот-вот оборвется или не выдержат крюки…

Но она все же добралась до самого верха. Теперь оставался последний этап – вскарабкаться на крышу.

Первая, вторая и третья попытки прошли неудачно. Со слезами на глазах Майла из последних сил сжимала веревку и понимала, что не может…

– Цепляйся ногами! – крикнул Атис снизу. – Слегка раскачайся и цепляйся ногами. На руках ты себя не вытянешь!

– Я… я… – Майла хотела заплакать.

Она чувствовала, что с каждой секундой сил остается все меньше.

– Начинай осторожно раскачиваться! – повторил юноша. – Майла! Соплячка! Иначе грохнешься обратно! Сейчас же карабкайся дальше!

– Я боюсь… – прошептала Майла едва слышно и с ужасом посмотрела вниз. – Если я начну раскачиваться, крюки или то, за что они держатся… не выдержат…

– Майла, ты можешь! Подтягивайся, цепляйся, кому говорю!

Шмыгнув носом, девушка принялась осторожно раскачиваться. Носком ботинка ей наконец удалось зацепиться за край.

– А теперь подтягивай колено, – очень тихо проговорил Атис снизу. – Очень медленно…

Зажмурившись, Майла выполняла инструкции, когда вдруг почувствовала, что веревка начинает двигаться. Крюки очень медленно… Но двигались к краю дыры!

Не отдавая себе отчет, Майла из последних сил схватилась за веревку и рывком вытащила себя на поверхность.

Крюки со свистом подлетели к провалу и зацепились в миллиметре от края. Майла слабо засмеялась.

– Отползай! – крикнул Атис снизу. – Майла, крыша сейчас обвалится! Отползай!

Майла вскочила и побежала…

Крыша действительно рушилась… Земля уходила из-под её ног, но она продолжала бежать… Повсюду слышался скрип и скрежет. Пыль закрыла солнце…

Когда обвал прекратился, и пыль немного осела, Майла осторожно приподняла голову.

Теперь на месте небольшого провала зияла огромная дыра на несколько десятков метров в диаметре. Майла, на грани истерики, из последних сил подползла к краю и не своим голосом позвала:

– Атис! – но вместо крика с её губ сорвался едва различимый шепот.

– Атис, Атис… – повторила она и потеряла сознание.

Глава VII

Ирит-Ри стоял в огромном пространстве звездного купола и любовался перемигиванием бесконечного числа звезд.

Сзади послышались торопливые шаги. В пространстве сферы показался Рарт в сопровождении своего помощника Лима-Ри.

– Как тебе наша новая станция слежения? – гордо поинтересовался Рарт и с восторгом оглядел видневшуюся в самом низу сферы громадную конструкцию спутника.

Ирит несколько рассеяно перевел взгляд от звезд вниз, на недавно возведенное подразделением Рарта космическое строение.

– Впечатляет, – небрежно заметил он. – А так ли необходима подобная громадина? До этого службы разведки обходились более скромными спутниками…

Рарт несколько неуверенно закашлялся, потом сделал жест рукой своему помощнику Лиму-Ри покинуть помещение. Когда они остались вдвоем, разведчик осторожно начал:

– Ты возложил на меня все подготовительные работы… И я посчитал, что это самое минимальное из необходимого. Мы же говорим о необычном проекте… Мы говорим о планете с почти равным нам параметром по шкале ЭД. И к тому же проект достаточно долгосрочный – население надо подтягивать до необходимого уровня. Придется вызывать основательную команду по вычислениям, внедрениям и развитию. Это порядка тысячи сотрудников…

Что же касается такой масштабности… – она обоснована. Первые результаты предварительного анализа я уже отослал в оперативный центр Гончего Пса. Там дают полную свободу действий и готовы предоставить столько ученых, сколько понадобится. Правительству подобная операция более чем интересна. Они хотят ЭТО видеть!..

Разве такое внимание не часть заведомого успеха? Не понимаю твоего недовольства…

Рарт замолчал и уставился на видимую часть крыла огромной космической станции.

Ирит перехватил этот взгляд, полный гордости, и едва заметно усмехнулся.

– Извини, – бросил он. – Никогда не любил ожидание. Всегда предпочитаю начинать действовать как можно раньше… Не понимаю, как ты выполняешь свои обязанности с таким интересом. Копаться в деталях дикой планеты… Вся эта подготовка, анализ, разработка стратегии, внедрение… Для меня это – темный лес и море грязной работы!

Рарт, задрав голову вверх, громко рассмеялся.

– Когда-то я тоже был солдатом! – воскликнул разведчик.

– И я отлично понимаю, что для тебя самое важное – красота покорения, безжалостность битвы, кристальная чистота смерти! Но теперь, с этим проектом, я научился чувствовать вкус процесса подготовки! Ты знаешь, это довольно занимательно… Сделать из полудикой планеты высокоразвитую цивилизацию… Подобное более чем интересно! – Рарт перевел дыхание и, устремив на своего командира пристальный взгляд, добавил: – Пойдем. Я покажу Вычислительный Центр. Тебя это развеет…

Ирит хитро прищурился и, хлопнув своего старого друга по плечу, бросил:

– Ладно! Все равно не собираюсь дожидаться последней фазы операции дома! Веди!

Очень быстро они миновали помещения корабля Ирита-Ри, затем прошли шлюзовую камеру стыковки и, наконец, ступили в просторные белые коридоры спутника, освещенные ровным голубым светом. Редкие ученые, снующие вокруг, завидев главу операции, прославленного генерала Ирита-Ри, тут же вытягивались по стойке смирно и отдавали честь.

– Для них ты настоящий миф! Гениальный творец! Великий герой сражений! – заметил Рарт тихо.

Ирит-Ри, привыкший к более спокойному восприятию своей персоны на военных кораблях, несколько натянуто улыбнулся.

– Если они так будут застывать камнем при каждом моем появлении, – бросил он, – много не наработают… А я не собираюсь здесь появляться раз в сезон…

Затем молодой генерал сосредоточенно нахмурился и через несколько секунд твердо заметил:

– Пусть отдают честь только при личном обращении. В остальное время могут заниматься своими обязанностями и не отрываться от дела.

Рарт тут же передал распоряжение появившемуся словно из-под земли своему помощнику Лиму-Ри, а тот, в свою очередь, молниеносно распространил приказ по специальным личным мониторам дальше.

Больше Ирита никто не беспокоил. Все поспешно отводили глаза и утыкались носом в рабочие материалы.

– Вот теперь вижу, что работа кипит, – хмыкнул Ирит тихо. – Теперь можешь меня просвещать!

Старый разведчик одобрительно крякнул и остановился перед очередной прозрачной дверью. Как только Рарт посмотрел на специальный датчик, тот считал показания его сетчатки – и двери тут же открылись.

Перед вошедшими раскинулось огромное белое пространство лаборатории из прозрачных кресел, перегородок и мигающих голубых экранов. Большая часть помещения пустовала. И только в правом углу в серебристых комбинезонах отдела разведки по стратегическому развитию сидела небольшая стайка ученых.

– Наши ведущие специалисты, – констатировал Рарт. – Остальные силы подтянутся чуть позже… А это глава отдела Тилк.

Навстречу прибывшим тут же поднялся молодой подтянутый мужчина с темными волнистыми волосами, аккуратно зачесанными назад, и непроницаемыми огромными глазами стального цвета.

– Рад осуществлять проект вместе со знаменитым Иритом-Ри! – отчеканил он и отдал честь.

– Это наша гордость! – довольно заметил Рарт.

– Тилк – лучший специалист по диким планетам во всем секторе Гончего Пса! Его удалось заполучить с превеликим трудом!.. Каковы последние наблюдения? – добавил разведчик, обращаясь к ученому.

Тилко обвел всех присутствующих немигающим взглядом и, слегка кивнув на центральный монитор, энергично прошел на небольшое возвышение перед ним.

– Зетта-3 – весьма интересная и уникальная планета. Как нам уже известно, по шкале ЭД она близка к показателю 190, что граничит с параметрами Гончего Пса. Это, собственно, и заставило посмотреть на нее более пристально…

Ранее мы мало обращали внимания на столь отдаленный сектор Галактики, считая его малопригодным для условий создания высокоразвитой цивилизации. Так дело обстоит и сейчас. Планета по своему укладу и устройству – более чем дикая. Её строй можно условно отнести к «общинному»… Но при этом наблюдаются весьма примечательные отклонения. Я бы назвал их… нестандартными. Например… несмотря на очевидную дикость, варварские традиции, веру в богов и призраков… им удалось изобрести радио…

Тилк сделал паузу и удовлетворенно обвел замершую аудиторию. Далее ученый подал знак рукой, свет погас, и на экране замелькали кадры с миникамер-шпионов.

Ирит непроизвольно поморщился. Перед его глазами колосилось огромное поле пшеницы или чего-то еще. Точно он не знал. А по краю двигались неуклюжие агрегаты по обмолу урожая. Омерзительную картину завершала цепочка женщин, связывающая растения в снопы.

Ирит отвернулся.

И он собирался этот уродливый мир возвести на высоты цивилизации?! Все остальные планеты, на которых ему доводилось проводить операции, уже миновали этап сельского хозяйства и давно перешли к синтетическим продуктам, может быть не таким вкусным, как на Гончем Псе, и требующим больших энергетических затрат, но тем не менее перешли… Давно углубились в изучение космоса и далеко шагнули в эру глобальной информатизации и автоматизации. Но этот мир!..

Ирит с остановившимся взглядом повернулся к Рарту.

– В докладе написано около 190 по шкале ЭД! Как это может сочетаться с тем, что я вижу?! – просипел он шепотом. – Ты хочешь, что бы я тут на всю жизнь завяз?!

Рарт умоляюще сложил руки.

– Прошу, дослушай до конца! – проговорил разведчик умоляюще.

– …И что еще интересно… – продолжал Тилк на возвышении перед экраном, – …в каком-то смысле у них присутствуют университеты. Пока они их так не называют и считают дополнительным образованием после школы, исключительно для учителей… Но там имеются определенные достижения в сфере точных наук! Как будто они по уровню жизни остались в средневековье, а научными открытиями скакнули во времена начала просвещения!.. Странная, непонятная диспропорция, очевидное искажение, но это именно так.

Поэтому считаю наше внедрение более чем своевременным. Нам только следует подбросить пару-тройку научных идей и помочь претворить их в жизнь, а там все закрутится своим чередом. Мы же будем только наблюдать и слегка подстегивать… Уже готов запрос на пробную партию андроидов-ученых. По секретным каналам нам пришло предварительное согласие…

Экран погас, зажглось общее освещение. Все вокруг напряженно молчали и внимательно наблюдали за Иритом-Ри – главой проекта и основным действующим лицом на данном этапе.

– Сколько нужно времени? – наконец холодно проронил Ирит-Ри после продолжительного молчания.

– Тридцать – шестьдесят лет… – произнес Тилк. – Все зависит от количества задействованных андроидов, точек внедрения, количества наиболее эффективных порций знаний, информационной политики… Как раз для таких кропотливых расчетов мы и ждем остальную группу ученых.

Ирит удивленно поднял брови и повернулся к Рарту.

– Раньше речь шла о ста… – произнес он тихо.

Разведчик довольно улыбнулся.

– Никто не предполагал, что на Зетте-3 в науке так сильна теоретическая база. А с новыми данными… Все гораздо быстрее… К тому же продолжительность жизни у дикарей значительно меньше нашей… Поколения сменяются быстрее, поэтому новые знания прививаются гораздо эффективнее…

Ирит-Ри жестом руки отослал основной состав ученых обратно по прозрачным кабинкам и велел остаться только Тилку. Воин, разведчик и ученый остались одни.

– Насколько реальны те цифры, которые ты озвучил? – проговорил Ирит-Ри ледяным голосом.

Тилк поднял огромные серые глаза и невозмутимо ответил:

– Абсолютно.

Ирит хохотнул и, слегка хлопнув ученого по плечу, воскликнул:

– Работаем, Тилк!

Ученый в ответ кивнул и, через небольшую паузу, проговорил:

– У меня к вам небольшое предложение. Это может оказать положительный эффект… После этапа первого внедрения целесообразно предложить высадиться на планету всем желающим. На несколько ограниченных правах, запрещающих массовое истребление… Пока они слишком неподготовлены…Но в остальном, все как обычно…

Ирит сверкнул глазами.

– Охота? Это интересно…

– Создадим народ долгого терпения, – заметил Тилк. – Это поможет сформировать их идеологическую позицию к чужакам. Весьма сильный фактор. После этого они обычно сражаются, как львы, а мотивации для стремления к новым технологиям и вооружению… Лучше не придумать!

– Что ж, это повод для хорошего ужина, – заметил Ирит-Ри. – Приглашаю всех на мой корабль.

Глава VIII

Трое – молодой генерал, разведчик и ученый – сидели за столом в помещении под огромным куполом из звездного неба. Вокруг подрагивал полумрак, нарушаемый неровным мерцанием свечей, зажженных по старому обычаю дальних космических странствий. Этот обычай возник в самом начале эры космических полетов, когда не было сеансов виртуальной связи, а корабли были слишком малы, чтобы вместить зимние сады. Именно тогда свеча являлась единственным напоминанием о родной планете, огоньком, который символизировал родной очаг и обещал удачное возвращение.

– Что ж, нам предстоит долго работать вместе! – поднимая бокал, произнес Ирит. – Поэтому предлагаю выпить за наш союз и за великое творчество!

Все дружно чокнулись хрустальными бокалами, и под куполом раздался мелодичный, тонкий перезвон.

– Я в восторге от сроков, – начал разговор Ирит. – Ты, Тилк, меня приятно удивил. Признаюсь, Рарт говорил о гораздо более длительном процессе. Но теперь я доволен. Какие-то тридцать лет… Это сроки почти обычного проекта… И… насколько я знаю, разведка докладывает, что таких «обычных» остается все меньше и меньше…

– Сейчас работают над четырьмя, – отозвался Рарт. – Две планетки, так себе. Совсем захудалые и вялые. Остальные две – немного интереснее. Скажем так… то, чем занимаемся мы, наиболее интересное направление для всего Созвездия Гончего Пса. И надо сказать… в ближайшее время ничего более грандиозного не предвидится. Мы прочесали почти все сектора в радиусе Дебора – ничего! Придется двигаться дальше. А это уже слишком большие расстояния, совсем другие сроки, и, возможно, совершенно иные технологии или образ мыслей. Столкнемся, например, с какими-нибудь разумными рептилиями в океане. Это же скука! Совершенно неинтересно! Я бы даже сказал омерзительно!

– А я бы с удовольствием изучал, – заметил Тилк. – Иной ход развития разумной жизни… Это же потрясающе! А сейчас мы возимся с себе подобными… Это слишком просто…

– Ты отрицаешь искусство?! – спросил Ирит очень спокойно, но по его излишне спокойному тону было понятно, что он готов собственными руками задушить собеседника за подобную дерзость.

– Прошу прощения, – поспешно отозвался Тилк. – Ваше искусство бесспорно прекрасно. В нем видны грани Вселенной! Но я говорил всего лишь об изучении, всего лишь о научном подходе. Иные пути развития могут представлять интерес не для искусства, но для науки… Только это…

– Ящеры? – Ирит-Ри хохотнул. – Никогда об этом не задумывался! Но какая философия может быть с ящерами?! Это противоестественно! Если только для науки…

Рарт пренебрежительно передернул плечами и согласно кивнул.

– Да! Совершенно не понимаю, – добавил он. – Наука, наука… Зачем такая наука без конкретного применения? Сейчас мне понятен ход развития событий. Сейчас мы постигаем особый смысл, приоткрываем грани мироздания. Можно сказать, находим новое понимание в философии. Это я называю великим делом, великим искусством!.. Я до сих пор вспоминаю красоту финалов… Это действительно потрясающе… Но наука ради науки… Изучение рептилий, а может, каких-нибудь каракатиц… В этом нет полета! Это же проза, банальность, вульгарность… Ты бы, Тилк, предложил еще червяков изучать! Тебя и твой выдающийся ум бросить на такое?! Нет, это не рационально…

Тилк задумчиво отпил глоток вина и посмотрел долгим и мечтательным взглядом на пламя свечи.

– Кто знает границы рационального? – произнес он загадочно. – Кто определяет разумность?.. Мы можем судить только в пределах своего познания. Но разве мы познали Вселенную? Нет… Мы только приблизились к границам Дебора… И все… А дальше что? Неизвестность, возможно, другие законы. И не только психологии, но и физики! Мы подошли к границам – границам применения своего разума!

Ирит-Ри посмотрел на ученого долгим взглядом.

– А ты поэт… – проронил он медленно. – Никогда не подозревал, что ученые могут быть поэтами. Ты говоришь, как настоящий воин! Когда мы видим сражения… Когда наблюдаем агонию… Именно тогда нам приходят подобные мысли. Этот порог жизни и смерти… Он очень…

Ирит на секунду отвел глаза, но, помолчав, продолжил:

– …Эту тайну мы открываем снова и снова… Я недолюбливаю период подготовки, потому как в нем слишком много искусственного, просчитанного, рационального. Для меня само действие гораздо благороднее. Тогда мы уже не прячемся. Мы те, кто мы есть! И это великое откровение… Не понимаю, почему с душой философа ты пошел в ученые…

Тилк опустил глаза.

– В науке тоже есть поэзия, – едва слышно ответил он. – И, возможно, меньше рационального, чем может показаться на первый взгляд… Ведь мы всего лишь анализируем действительность… Мы изучаем!.. И только…

При последней фразе Ирит неуверенно сдвинул брови и принялся задумчиво потягивать по глотку старое доброе вино. Рарт же нервно вздрогнул и, искоса глянув на Тилка, бросил:

– Помни, сынок, что я из разведки. Из разведки! Доложу еще раз! Ты меня понимаешь?

Тилк, не мигая, уставился на разведчика.

Ситуацию смягчил Ирит.

– Рарт, успокойся, – с ленцой бросил он. – Не забывай, что в этой экспедиции, от начала и до конца, главный – я. А значит, только я отвечаю за все! Пусть говорит… Меня всегда привлекали иные суждения… Среди военных они не распространены. Мы слишком зачарованы творением… Но я слышал о подобных идеях… Хотя наш дорогой ученый еще ничего толком и не успел сказать. Он только… намекнул…

Разведчик бросил на друга предостерегающий взгляд.

– Ты высоко, слишком высоко… – проронил он тихо. – С высоты многого не видно. Но в разведке видят многое. Там все рассматривают под микроскопом, и я – часть этого микроскопа…

– Ты хочешь сказать, что на самом деле мне не подчиняешься?! – почти гневно произнес Ирит-Ри.

Рарт поспешно опустил глаза.

– Ты – генерал, глава экспедиции, я – всего лишь разведчик, – ответил он едва слышно.

На дверях раздался сигнал оповещения.

«Лим-Ри просит разрешения войти», – проговорил мелодичный голос бортового компьютера.

– Впустить! – отозвался Ирит.

В проеме разъехавшихся в разные стороны дверей появился помощник Рарта. Молодой, стройный, как и все жители созвездия, с тонкими чертами лица Лим-Ри вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

– Вольно, – бросил Ирит насмешливо. – Здесь все свои, Лим. Расслабься и выкладывай, что такое ужасно важное стряслось, что ты посмел отрывать нас от ужина.

При последних словах командира проекта без того бледное лицо Лима-Ри побледнело еще сильнее.

– Получены новые данные, – проговорил помощник, тем не менее весьма твердым голосом. – Они в корне меняют представления о сроках. Предпочел доложить об этом, как можно скорее… – закончил он и бросил в сторону Тилка взгляд холоднее абсолютного ноля.

Лицо Ирита-Ри застыло в выжидательной и жесткой гримасе. Рарт удивленно поднял брови. Тилк ответил на фразу помощника каменным спокойствием.

Лим-Ри нервно передернул губами и, поиграв желваками, с нажимом продолжил:

– …Поступили данные об особенностях психологии… На этой планете не бывает междоусобных войн… – Лим сделал намеренную паузу, чтобы смысл сказанного дошел до присутствующих с наибольшей эффективностью.

– Сроки изменяются… – продолжил он. – Теперь о тридцати годах не может быть и речи… Ученые сильно просчитались… Проект, скорее всего, выйдет за рамки восьмидесяти лет…

Рарт поежился и бросил в сторону Лима не самый свой добрый взгляд. Понятно, что его помощник хотел выслужиться. Но прежде он должен был поставить в известность его – главу разведки, а вовсе не командующего операцией. Такое рвение могло нарушить благожелательное отношение Ирита… Лим явно поспешил… Если в течение очередных исследований сроки будут снова пересмотрены…

Рарт украдкой посмотрел на главу операции. Ирит-Ри возможно вспылит, пошлет всю его разведку к чертовой матери и наберет новых специалистов. Неужели Лим надеется переплюнуть его, матерого Рарта? Неужели после такой выходки надеется сохранить должность? Размышления Рарта прервало неожиданное восклицание Ирита-Ри.

Глядя на ученого, Ирит удивленно поднял брови и язвительно бросил:

– В науке завелись крысы? Кто-то посмел доложить разведке об ошибочности первоначальных выводов, Тилк?..

Повисла короткая пауза.

– Ошибки быть не может, – отчеканил ученый и встретился взглядом с Лимом-Ри. – Вас дезинформировали и одурачили… – продолжил он, буравя взглядом помощника. – …Я по-прежнему настаиваю на своих сроках. Именно поэтому я ввожу фактор народа долгого терпения…

Теперь Тилк смотрел уже на главу экспедиции Ирита-Ри.

– Ошибки быть не может, – продолжил ученый. – При правильном использовании всех возможных катализаторов развития науки, техники и психологии… рамки совершенно точно остаются прежними… Позволите выяснить откуда поступила такая ложная информация?

Ирит небрежно махнул рукой в знак согласия.

– Только обязательно расскажите мне о результатах, – добавил он, а потом широко улыбнулся и жестом указал Лиму-Ри на свободное кресло за столом.

– А ты, Лим, присаживайся, – произнес он снисходительно. – Ты решился на весьма серьезный поступок. Обошел непосредственного начальника, усомнился в выводах одного из крупнейших ученых созвездия… Это, Лим-Ри, поступок!.. Откуда, кстати, у тебя эта приставка «Ри»? Сейчас она встречается весьма редко и указывает на профессию потомственных военных космолетчиков… Почему же ты в разведке?

При последних словах Ирита Лим судорожно сглотнул. Такая информация, как выбранная специализация и причины отступления от потомственных профессий, считалась закрытой темой, табу. Но только не для звездного генерала! Лим-Ри облизал пересохшие губы.

– Медицинские показания, – произнес он сдавленно. – Но я всегда хотел служить на благо Гончего Пса! Это моя мечта с самого рождения!

Ирит удивленно вскинул брови.

– Разве для сегодняшней нашей медицины существуют неразрешимые задачи?! – воскликнул он недоуменно. – А я-то думал, что мы давно обошли все возможные слабости человеческого организма! Ты меня удивил Лим! Неужели подобное еще случается?

– Боязнь замкнутого пространства. Я не могу находиться в мини-капсулах… – после непродолжительного молчания выдавил Лим-Ри.

Ирит довольно откинулся на спинку кресла. Прилюдное истязание помощника было завершено. Теперь все участники ужина оказались приблизительно в одинаковых условиях. Каждый получил порцию адреналина. Ирит довольно хмыкнул. Как командир далеко не первой экспедиции он встречал подобные склоки с определенным любопытством и, как настоящий творец, изучал их. Изучал мотивы, желания… Ирит-Ри еще раз пристально посмотрел на Лима. Возможно, тот сможет стать верным, преданным ему до мозга костей? Такие люди всегда нужны…

Рарт?

Ирит краем глаза глянул на старого друга. Рарт всегда был хорошим воякой. Слишком хорошим. Возможно, даже лучше него. Но! Рарту не повезло… Теперь ему приходится отсиживаться в разведке. Так ли ему на самом деле нравится новое назначение? Осталась ли их дружба столь же безоблачной, как была прежде, когда они сражались бок о бок?

Ирит прикрыл глаза и отпил глоток вина.

Все хотели его внимания, все жаждали власти над ним… Они предлагали дружбу, мелкие услуги, рабскую преданность… так или иначе пытаясь завоевать управление им и его мнением…

Глава экспедиции решил, наконец, отвлечься от своих мыслей и посмотрел на присутствующих.

Под огромным куполом повисла гробовая тишина.

Лим пил холодную воду, Рарт задумчиво ковырял вилкой в салате, Тилк сидел, уставившись в одну точку.

– Почему нет веселья? – усмехнулся Ирит. – О чем так задумался наш уважаемый ученый?

– Вычисляю предателя, – бесстрастно отозвался Тилк.

Присутствующие изумленно уставились на ученого.

Как ни странно, но именно он озвучил мысль, которая крутилась в их головах. Все они сидели и угрюмо вычисляли своих врагов.

Ирит со всего размаху ударил кулаком по столу и громко расхохотался.

– Подумать только! – воскликнул он. – Какая она эта штука «правда»! Мурашки по коже бегут от верности сказанного! Кто-нибудь хочет что-то добавить к выше упомянутому обстоятельству?

Повисло молчание.

– Как специалист разведки… – осторожно проронил Лим-Ри. – Я не могу прилюдно выдавать своих источников… Но, доводя сведения до руководства… я свой долг выполнил…

Опять повисла тишина.

– А я одобряю дискуссии, – заметил Ирит после непродолжительного молчания. – По-моему, это одно из самых верных решений по поиску истины…

После его фразы Тилк кашлянул и проговорил:

– Если Вам угодно… Готов поддержать разговор. И хочу заметить, долг свой я вижу в служении науке и этому проекту в частности. Но ни в коем случае не в распространении непроверенных сведений, которые могут посеять… только недоверие и недомолвки. С таким же успехом ты, Лим-Ри… – Тилк сделал ударение на приставке, означающей принадлежность к космонавтам по роду, – мог прийти к своему непосредственному начальнику…

Ученый тонко усмехнулся и бросил пронзительный взгляд в сторону Рарта. Старый разведчик только бесстрастно отвел глаза.

– Или прийти ко мне… – продолжил Тилк, – и обсудить свои опасения. Но ты отчего-то решил, что я вру намеренно. И потому мне интересно узнать, откуда такая подозрительность… Или это осознанное очернение?

Ирит с интересом уставился на Лима-Ри. Тилк, по его мнению, провел красивую комбинацию. С одной стороны, он еще раз подчеркнул неуважение помощника к начальнику разведки и, возможно, заработал со стороны Рарта в свою пользу пару очков… С другой – своим «или-или» поставил Лима в безвыходное положение. Ни одно «или» не показывало помощника с выгодной стороны, а лишь загоняло в угол собственных корыстных интересов.

Тонкие красные губы Лима-Ри вздрогнули и приобрели синеватый оттенок.

– Я выполнял свой долг! – севшим голосом произнес он. – А свой долг я вижу в предоставлении достоверных сведений!

– Что ж, выпьем за долг! – подхватил Ирит. – Предлагаю выпить за долг и за наше бескорыстное служение созвездию Гончего Пса!

Все, как по команде, подняли бокалы.

– Пьем до дна! – добавил Ирит-Ри. – А потом вылетаем к Зетта-3 на маленькую экскурсию! Люблю путешествия! Рарт, обеспечишь охраной!

Глава IX

Она сидела за огромным праздничным столом в Общем Доме. Играла музыка, все танцевали. Время уже подходило к полуночи, а праздник разгорался с новой силой. Вокруг вместе с разгоряченными телами по стенам плясали причудливые тени от факелов. Вино лилось рекой.

– За мою дорогую племянницу! – в очередной раз возвестил Борр и высоко над головой поднял рог, до краев наполненный самогонкой.

Толпа тут же восторженно зааплодировала и поддержала высказывание главы Дома громкими улюлюканьями и сальными шуточками.

Шуточки в основном отпускали парни, которые раньше имели на невесту большие виды. Теперь же им оставалось только ухмыляться и двусмысленно подмигивать. Мол, отвоевал себе породистую кобылку, только теперь объездить надобно!

– Иди, попляши! – проговорила тетя Риллья, высокая, худая моложавая женщина с благородной осанкой. – Это же твоя свадьба!

– Хватит приставать к девочке, она уже притомилась! – воскликнул Борр и, схватив жену огромными ручищами, потащил в толпу танцующих.

Когда рядом никого не осталось, Атис, стараясь казаться непринужденным, спросил:

– Отчего не веселишься, жена?.. Как ты?

Майла старательно выдавила улыбку и попыталась отвернуться. Но Атис уже схватил её за подбородок и требовательно повернул к себе. Их глаза встретились. И Майла, как тогда… испытала удивление, смешанное с шоком. Тогда она удивлялась, что он и она выжили, теперь – что она его жена… навсегда…

Мысли непроизвольно вернулись на несколько недель назад, когда она открыла глаза и увидела перед собой яркое голубое небо. Потом в сознание вторглись ужасные воспоминания и огромный провал в центре Древнего Города…. Майла помнила, как пыталась позвать Атиса. Тогда ей стало ужасно страшно при мысли, что молодой человек мог погибнуть. Потом она поняла, что кто-то её тащит на спине. Майла попыталась что-то произнести. Из горла вырвался нечленораздельный хрип, и тут же перед ней появилось лицо Атиса.

– Жив? – с трудом прохрипела девушка.

Атис оскалился широкой белозубой улыбкой.

– От меня не так-то просто избавиться! – буркнул он. – Я вовремя отскочил к стенам, а потом вскарабкался по образовавшейся насыпи. Я везучий!.. А как ты?

– Как ты? – повторил вопрос Атис.

И Майла перенеслась в действительность. Вокруг плясала толпа народа. Все веселились на её с Атисом свадьбе…

– Я в порядке, – как можно веселее и естественнее отозвалась молодая невеста, – просто немного утомилась… Так много событий, так много лиц… Некоторых я совсем даже не знаю…

Атис довольно ухмыльнулся.

– Празднество что надо! – важно заметил он. – Именно такое у нас и должно быть! Все соседние Дома собрались – и это правильно! Мы этого достойны! Потанцуем?

Не дожидаясь ответа, он схватил молодую жену за руки и устремился к центру зала.

– Танцуют молодые! – закричала толпа и расступилась, уступая место молодоженам.

Атис со всем пылом новоиспеченного жениха стиснул девушку в объятиях. Заиграла музыка. И он закружил её в танце. Она чувствовала его крепкие руки, чувствовала, как властно он прижимает её к себе, чувствовала его буйное желание…

– Скоро наступит самое подходящее время удалиться! – прошептал он страстно ей на ухо. – С того самого момента…в Старом Городе… прошло очень много времени. Я соскучился. Эти традиции по воздержанию перед свадьбой почти свели меня с ума!

И со всей жаждой долгого томления он впился её в губы. Майла почувствовала, как почти теряет сознание. Но Атис крепко держал её в объятиях и сладострастно проникал языком все глубже. Девушка ощутила во рту привкус самогонки.

– Ты пьян, – с трудом отстраняясь, прошептала она.

Но Атис только до боли сжал её руки, запрокинул голову и в упор посмотрел в глаза. Майла вскрикнула. А он, с трудом сдерживая гнев, произнес:

– Ты моя жена, и это – моя свадьба! Так веди себя как невеста! Люди смотрят!

И они вновь закружились в танце. Буйство вокруг усиливалось. Теперь в пляс ударились и старики, и дети. В зале поднялся устойчивый и тяжелый запах паров спиртного.

– Мне плохо, нечем дышать… – почти теряя сознание, пролепетала Майла жалобно. – Пожалуйста, отпусти меня на улицу…

Когда девушка, наконец, оказалась снаружи, то, обессиленная, облокотилась на стену и почувствовала, как земля уходит из-под ног. Но тут же крепкие руки Атиса поддержали её под локоть.

– Не стоит падать в обморок от счастья, – заметил он, усмехаясь. – Сделай это лучше в спальне, а пока будь любезна держаться на ногах…

Майла с усилием несколько раз вдохнула прохладный ночной воздух. Это подействовало. Мир вокруг принял более реальные очертания. Девушка запрокинула голову и посмотрела на звезды.

Атис продолжал молча стоять рядом, любуясь её профилем. Хоть сейчас он готов был схватить её в объятия и утащить в самую дальнюю комнату Общего Дома, отведенную специально для молодоженов.

Её профиль, длинные темные ресницы, четкие линии разлетающихся к вискам бровей… округлый, но очень своенравный подбородок, алые губы… Он почувствовал, как голова начала кружиться, а в висках запульсировала кровь.

В сознание его вернул мечтательный голос Майлы.

– Какое прекрасное небо! – прошептала она – Посмотри, Атис… Ты знаешь, что там?.. Настоящая загадка…

Молодой человек перехватил взгляд девушки и уставился на небо. Над самой головой светилась звезда, по размерам приближающаяся к плоду сливы.

– Раньше её, по-моему, не было, – проговорила Майла, указывая рукой на огромную сверкающую точку.

Атис усмехнулся.

– Смешная ты, Майла, – буркнул он. – На небе столько звезд и все они так похожи, а ты утверждаешь, что её раньше не было. Конечно, была… Откуда же ей появиться?..

– В школе говорят, что звезды тоже рождаются… – ответила Майла и вспомнила своего самого любимого учителя Порка.

Седовласый, с огромной белой бородой, он казался ей самым величайшим мудрецом. Странствующий учитель! Как это увлекательно! Странствующие учителя, по сравнению с местными, всегда были особенными. Они больше знали, больше размышляли, больше видели…

Майле всегда хотелось стать такой же. Она грезила далекими землями, странствиями и возможностью… делиться знаниями! У нее бы получилось! Все учителя отмечали её потрясающие результаты. Несмотря на свой юный возраст, Майла давно обогнала сверстников и теперь осваивала программу дополнительного обучения.

– Как они могут утверждать, если не в силах проверить? – нарушил её мысли Атис. – Я тоже учился. И знаешь, к какому выводу пришел? Все это несерьезно… Слишком зыбко, бездоказательно… Сплошные размышления и предположения. Я же уважаю факты! Сколько посеяно зерна, сколько собрано, на какую наживку бежит зверь, в каких местах водится, в какое время лучше охотиться… Зетта куда важнее каких-то там звезд! Мы живем здесь и должны заботится, прежде всего, о вещах реальных, от которых есть польза!

– Порк говорит, что звезды тоже важны! Просто мы пока не до конца видим возможности! Наш горизонт слишком близок! – запальчиво воскликнула Майла.

– Порк! – передразнил Атис. – Твой Порк – шарлатан! Он размышляет о звездах, а сам питается нашим зерном и мясом! Порк! Кто такой Порк?! Твой муж Я!

Майла почувствовала, как глаза наполняются слезами. Пытаясь удержаться от этой девичьей слабости, она задрала личико высоко вверх и принялась часто моргать. Как вдруг от огромной звезды отделилась крошечная светящаяся точка.

– Атис, смотри! – воскликнула девушка, тут же позабыв о недавней размолвке. – Ты видишь эту точку? Она движется! Видишь?!

Молодой человек неохотно посмотрел в указанном Майлой направлении. В чистом прозрачном воздухе отчетливо виделась крошечная мерцающая звездочка, плавно передвигающаяся к горизонту. Потом он перевел взгляд на девушку. Она смотрела на небо так увлеченно! Атису мучительно больно захотелось, чтобы она смотрела так и на него… С такой же страстью, как о звездах, говорила ему о своей любви… Но мысли её были так далеки! Он не мог и представить себе таких расстояний… А она, должно быть, могла…

Молодой мужчина порывисто прижал девушку к себе.

– Теперь ты моя, – прошептал он страстно и почувствовал, как им овладевает почти слепое желание.

– Ты моя… – повторил он охрипшим голосом и, схватив её на руки, понес в беседку.

Майла не сопротивлялась. Она только открыла глаза еще шире и инстинктивно сжала руки в кулачки.

Дотащив её до беседки, Атис повалил девушку на настил из сена. Желание лишило его разума, и он словно дикий зверь принялся ожесточенно разрывать на ней одежду.

– Пожалуйста… пожалуйста… – как можно мягче прошептала Майла. – Я теперь твоя жена… я твоя… Пойдем к нам… прошу… Гости могут выйти…

Атис опомнился только через несколько секунд и, в бессилии перед раздирающими его страстями, изнеможенно откинулся на спину. Так, молча, они пролежали довольно долго.

– Ты сводишь меня с ума, – простонал он. – Я хотел вылечиться…

Майла осторожно села на край настила и принялась поправлять расстегнутое платье. Молодой мужчина поднял руку и осторожно коснулся её полуобнаженной спины.

– Ты красивая, Майла, – прошептал он. – Но почему ты так жестока?

Девушка поспешно застегнула последние пуговицы, потом на секунду застыла, словно бы задумавшись, и через секунду обернулась. Очень внимательно она посмотрела в глаза своего, теперь уже…мужа.

– Ты никогда ни о чем меня не спрашивал, – прошептала она и поспешно отвела взгляд.

В колюче-черные, переполненные страстью глаза Атиса было не так просто смотреть.

Молодой мужчина бессильно расхохотался.

Майла встала, чтобы уходить. Но тут Атис неожиданно вскочил, схватил её за руку и, шагая размашистыми шагами, потащил за собой. Майла, едва поспевая, побежала следом. Несколько раз девушка едва не упала. Но Атис даже не обратил внимания. С горящими глазами на бледном, бесстрастном лице он продолжал уверенно волочить молодую жену в сторону их жилища.

Подойдя к отдельной лестнице, которая вела на второй этаж, Атис с головокружительной скоростью начал подниматься наверх.

Несколько раз Майла оступалась. Ей захотелось крикнуть: «Постой, не спеши!» Но комок то ли страха, то ли боли, то ли обиды… сдавил горло. И вместо слов из её глаз полились слезы. Она знала, теперь ей не кому пожаловаться. Теперь она замужняя женщина, и все проблемы предстоит решать исключительно со своим мужем… С тем самым, который тащил её сейчас по лестнице, словно мешок с соломой.

Наконец, они очутились в специально отведенной для молодоженов комнате второго этажа. Стены покрывали причудливые ковры ручной работы. Около украшенной цветами огромной кровати с альковом горели свечи. Высокие окна с арками были широко распахнуты, и в свете ночных звезд открывался прекрасный пейзаж на бескрайнее поле с загадочным темным лесом в отдалении.

Но всего этого Майла не заметила. Оказавшись внутри, Атис захлопнул за собой дверь и с силой швырнул девушку на кровать. С разодранными коленями и порванным платьем она упала на подушки и испуганно замерла.

– Раздевайся, – бросил он сухо.

Майла дрожащими пальцами принялась исполнять приказ мужа. Но, как назло, банты завязались в узлы и никак не желали поддаваться.

Атис подошел к кровати, рывком перевернул девушку лицом вниз, одним движением разорвал все завязки, сгреб остатки платья в комок и бросил их в угол.

Оставшись в одной тоненькой сорочке, Майла, дрожа всем телом, попыталась отодвинуться подальше и залезть под одеяло.

– Не смей! – крикнул Атис. – Снимай сорочку!

Но Майла уже ничего не слышала. Её нервы, натянутые до предела, не выдержали. С рыданиями она бросилась на подушки и продолжила надрывно сотрясаться в плаче.

Несколько секунд Атис стоял молча, сжимая и разжимая кулаки. Он сознавал, что не может сейчас просто так остановиться. Такое хорошо знакомое ему чувство загнанного зверя будоражило кровь. И в то же время…

Его Майла… Такая хрупкая и трогательная… Атис никогда не видел, чтобы она так рыдала. Получается, только ему удалось настолько её обидеть, что из высокомерной, наглой девчонки она превратилась в трепещущий на углу постели, всхлипывающий комочек.

В растерянности он уселся на край кровати и обхватил голову руками. Какое-то время рыдания продолжались. Несколько раз Атис порывался притронуться к ней и сказать что-то нежное… Но боялся… Боялся услышать, что она заплачет еще громче или начнет его ругать… И тогда ему придется её ударить… Хорошая жена не должна перечить мужу, а он не должен ей этого позволять…

Через некоторое время рыдания начали потихоньку стихать. Атис с некоторым облегчением оторвался от созерцания пола и измученно провел рукой по лбу. Он и представить не мог, что их первая свадебная ночь пройдет именно так!

Руки сами собой потянулись к стоящему на столике графину с самогоном. Выпив стакан, Атис почувствовал некоторое облегчение. Второй вернул ему способность к действиям.

– Хочешь глоток, Майла? – мрачно проговорил он. – Не такой уж я зверь, напрасно ты так…

Рыдания стихли окончательно. Очень медленно из подушек показалось заплаканное лицо девушки. Глаза и губы припухли, темные волосы непокорными прядями торчали в разные стороны. Но она…

У Атиса защемило сердце. Она по-прежнему оставалась изумительно притягательной. И… чего он никогда не подозревал, очень ранимой.

Другим его грубость и властность только нравилась… Атис мотнул головой. За ним женщины бегали толпами, и каждая стремилась испытать с ним любовные утехи (в основном это, правда, были замужние дамы)… А собственная жена…

– Выпей немного. Возможно, станет легче… – повторил он и, стянув с себя верхнюю одежду, упал на подушки.

Майла напряженно уставилась на молодого мужчину, лежащего перед ней. Его нательная рубаха едва доходила до колен и была… почти прозрачной…

Майла смущенно отвела глаза и закуталась в одеяло еще плотнее. Так, не шевелясь, она просидела несколько секунд, когда вдруг поняла, что Атис и не думает настаивать. Его взгляд рассеяно блуждал по потолку, и он изредка делал очередной глоток самогонки.

– Дай немного, – срывающимся голосом прошептала Майла и протянула руку.

А в следующий миг он уже схватил её за кисть, потянул на себя и крепко прижал к груди.

– Я… Я… – Майла не находила слов.

Лежать с ним в одной постели почти раздетой… Видеть его полуобнаженным… Чувствовать, как его руки настойчиво трогают её тело…

И тут рубаха соскользнула с бедра Атиса и приоткрыла…

Майла сначала изумленно расширила глаза, потом ахнула и тут же зажмурилась. Над самым её ухом раздался мягкий хохот Атиса.

– Прошлый раз, в темноте, ты, видимо, не достаточно меня разглядела?.. – продолжая смеяться, поинтересовался он.

Майла, не открывая глаз, отчаянно замотала головой.

– Я… я была в шоке… – залепетала она. – Было темно и… Мне…

Атис прижал девушку к себе еще плотнее, настойчиво потерся о её бедро своим началом и требовательно отнял её ладони от лица.

– Какая же ты еще глупышка! – прошептал он. – Совсем девочка! Каждый раз забываю об этом. Но ведь я и он… мы не такие страшные… По-моему, прошлый раз было хорошо… Повторим?

Лицо Майлы залилось багровым румянцем. Она чувствовала, как он сдавил её кисти железной хваткой, как, заигрывая, принялся целовать шею…

– Один глоток… – умоляюще попросила она.

К её огромному удивлению Атис тут же согласился, на его губах заиграла легкая улыбка.

– Трусиха! – прошептал он и потянулся за вторым бокалом.

Майла тем временем из-под полуприкрытых ресниц, помимо воли, с интересом наблюдала за его телом. Резко очерченные бугры мышц, гладкая смуглая кожа, узкие бедра, широкие, красивые плечи и… Майла опять не сдержалась и отвела глаза. Но Атис, со стаканом в руке, уже успел обернуться и перехватить её взгляд.

– Как будто в первый раз видишь, – ухмыльнулся он и, увидев изумление на её лице, поспешно добавил: – Неужели ты, как все остальные, никогда ни с кем не… ласкалась… до нашей встречи?

– Все остальные? – неуверенно прошептала девушка.

Атис откинулся на спинку кровати и с театральным удивлением уставился на свою молодую жену.

– Ты хочешь сказать, что никогда не… ничем не занималась с мальчиками, прежде чем…

– Ты же прекрасно знаешь, что был первым! – оскорбленно воскликнула Майла и, увидев искреннее удивление Атиса, тут же осеклась.

– Только целовалась… немножко… – добавила она смущенно.

Атис от удивления подскочил на подушках.

– Не может быть! – прокричал он. – Да сейчас каждая девчонка до замужества балуется! Да они даже… больше, чем замужние знают!

– Но они же перед замужеством должны быть девственницами! – удивленно прошептала Майла. – Я это точно знаю. Мне тетя Риллья об этом с самого рождения твердила! Я знаю… Все женщины говорят…

Атис удивленно уставился на свою жену.

– Но тогда ты была настолько естественна, что я…

Округлившиеся глаза Майлы все сказали за себя.

– Не может быть… – подытожил Атис потрясенно. – Совсем девочка! Остаться девственницей не так уж сложно… При желании… Но ты хочешь сказать?

Майла покраснела еще больше и попыталась втиснуться в подушки поглубже. Атис этого даже не заметил. Залпом он допил бокал до конца.

– А я хотел тебя наказать, проучить… за лицемерие… Мне казалось, что ты давно уже… гуляешь… Просто меня избегаешь… Дразнишь… Ты же такая начитанная, образованная… Столько знаешь… Говоришь о звездах, поэзии, роешься в останках Древнего Города… Обошла всех сверстников в школе…

Атис посмотрел молодой жене в глаза.

– Я очень тебя напугал тогда? – через несколько секунд прошептал он виновато.

Майла постаралась улыбнуться и отрицательно помотала головой.

– Я тогда совершенно не понимала, что происходит, и где мы… – выдавила она смущенно. – Я думала, что умерла… Я тогда, вообще, растерялась…

– И ты вышла за меня, потому что я был первым твоим мужчиной… – проговорил Атис расстроено. – Первым, кто осмелился взять тебя силой…

Майла кивнула.

– Глупо получается, – заметил молодой мужчина. – Я совсем по-другому представлял тебя…

Девушка испуганно вздрогнула.

– У нас никогда и ничего не получится? Ведь я не такая, как ты думал… А ты…

Атис вскочил с постели и, набросив на себя халат, принялся расхаживать по комнате.

– Но почему ты ничего не сказала?! – воскликнул он, наконец. – Я бы не стал так… давить… Я бы не стал! Я хотел совсем другого! Майла, Майла, у меня было столько женщин, которые задыхались в моих объятиях от восторга!.. Но почему я обидел именно тебя?! Почему ты не хочешь прижаться ко мне, обнять? Почему ты не шепчешь мне «люблю»? Почему так случилось?!

Майла мрачно допила свой стакан и, слегка заплетающимся языком, прошептала:

– Потому что ненавижу… С того самого момента, как поняла, что должна выйти замуж… Я тебя ненавижу! Ненавижу! – почти прокричала она последние слова и, вскочив на колени, со всего размаху швырнула в него подушкой. – Я хотела совсем другого! Мечтала о другом! Не желаю быть просто женой! Не хочу детей! Я мечтала изучать, путешествовать, открывать! А теперь что?! Теперь словно свиноматка я должна рожать детей, пока не превращусь в толстую уродину! Ты хочешь их семь или восемь?! А ты хоть раз спросил, чего хочу я?! Ненавижу!!!

Последние слова Майла проплакала.

Столько времени она не смела об этом говорить и даже думать! Столько времени она старательно улыбалась и прикидывалась счастливой! Никому, никому… она не могла сказать о своем горе, ведь в глазах всех она из невесты мгновенно превратилась бы в порченый товар! И за это она ненавидела Атиса! За то, что он не оставил выбора, за то, что заставил жить по его прихоти и его законам…

У них не было ничего общего. Атис насмехался над её увлечениями, а она ужасалась его любви к охоте… Совершенно разные, диаметрально противоположные, теперь они будут вынуждены жить одной семьей… Все её детские мечты рухнули. Сегодняшнее празднество было поминками по ее детству и великим надеждам.

Не осталось ничего… Только муж, которого она ненавидела, и долг, который должна нести, как крест, до самой смерти…

Оглушительная пощечина опрокинула её обратно. Как раненый зверь Атис вскочил на постель и принялся наотмашь хлестать её по лицу.

– Дрянь! – прокричал он. – Какая же ты дрянь!

А Майла засмеялась. Теперь ей было все равно! Она даже хотела, чтобы он бил! Чтобы запомнить эту боль, а потом ненавидеть еще сильнее!

Из носа брызнула струйка крови, девушка тяжело закашлялась – кулак Атиса угадил ей по ребрам.

– Я тебя ненавижу! – прошептала она упрямо.

С красными от гнева глазами Атис схватил её за руки и, что есть сил, швырнул к стене.

– Тебе не место на этой постели, дрянь! – прокричал он, ослепленный яростью. – Убирайся! Убирайся отсюда и из моей жизни!

Майла, не удержавшись, упала на пол. Атис подбежал и принялся избивать её ногами. Уже ничего не соображающая девушка в одной тоненькой сорочке сжалась в комок на холодных камнях и тихо постанывала.

Как он её ненавидел! Он понимал только одно – его боль невыносима, и он хотел выплеснуть её наружу! Боль… боль сводила его с ума! Не сознавая, что делает, он подхватил девушку с пола, одной рукой прижал к стене, а второй замахнулся для удара.

Майла! Его душа рыдала! Он хотел прижимать её, обладать, целовать и дарить ласки. Но вместо этого Атис со всего размаху ударил. И только в последний момент, где-то в самом отдаленном участке сознания, успел изменить направление. Его кулак врезался в стену. Посыпалась штукатурка. Но легче ему не стало.

Схватив девушку за плечи, Атис пинком ноги распахнул дверь и бросил её на ступени.

– Вот твое место! – прорычал он. – Убирайся!

Холодный воздух проник в его легкие. Тишина ночи принесла ощущение реальности. Атис покачнулся и на подгибающихся ногах опустился рядом со своей жертвой. Он видел её изящные лодыжки, подрагивающие плечи, манящую округлость груди под прозрачной тканью сорочки и… Синяки на руках, ссадины на коленях, испачканное кровью лицо… Сорвав с себя халат, Атис порывисто накрыл им дрожащую Майлу.

– Я не такой как ты, – прошептал он. – Я грубый… Но я тебя… люблю, пусть странно, пусть так… Но это правда… Майла… Майла?

Она не отвечала. Подхватив её на руки, Атис осторожно занес девушку внутрь и положил на постель. Затем смочил водой полотенце и принялся осторожно вытирать от запекшейся на лице крови.

Майла слабо пошевелилась и открыла глаза.

– Я сумасшедший, – прохрипел Атис, – Прости…

– Ты мой муж… – отозвалась девушка.

И что-то в её интонациях показалось ему близким, как будто именно так она признавалась в любви.

– Майла! – простонал он и почувствовал, как хочет обладать ею с еще большей силой. На этот раз она не сопротивлялась! Она была так податлива!

Он разделся и обнажил её… Прекрасное светлое тело Майлы утонуло под его темным и мускулистым. Словно сливки она растворялась в горьком кофе, словно сахар, таяла под накалом его страсти.

Очень осторожно он трогал кончиком языка её губы, целовал шею, нежно впивался зубами в набухшие соски…

– Я хочу тебя! – простонал он, раздвигая её ноги руками. Его начало притронулось к заветной цели.

Майла вздрогнула и попыталась отклониться в сторону. Но он только сильнее сжал её бедра руками и плавно вошел.

Девушка слабо вскрикнула.

– Ты моя! – прошептал Атис, и его слова потонули в нарастающей интенсивности движений.

Майла отдавалась ему. Он это чувствовал. Она отдавалась, подчиняясь своей природе, и наслаждалась вместе с ним. Атис читал это в её полуоткрытых губах… подернутых туманом глазах и осторожных движениях, которые она дарила ему, идя каждый раз навстречу.

Он видел, как порозовели её щеки, как она сладострастно прикрыла глаза и сладко застонала.

И Атис издал победный крик!

Его женщина, его самка была покорена!

Несколько долгих минут они оба лежали молча.

Глава X

Через пару дней, когда синяки спали, Майла спустилась в большую залу. В этот час мужчин в Доме, как и полагается, не было. Все они ушли на заготовку сена для скота. За большой плитой с множеством кастрюль вертелась только тетя Риллья, а две младшие кузины Майлы, Соня и Лили, ей помогали.

Майла всех поприветствовала улыбкой и села за большой дубовый стол. Несколько минут она наблюдала, как Риллья умело управляется с огромными котлами, плавно помешивает варево, орудует специями и с кончика огромного черпака дегустирует полученный результат.

– Кажется, не хватает майорана, – проговорила она задумчиво. – Майла, не попробуешь? Никак не могу разобрать… После тех гуляний голова все еще гудит…

– А мне тем более не понять, – улыбнувшись, ответила молодая жена.

Но тем не менее подошла и осторожно попробовала приготовленное тетей блюдо.

– У тебя, как всегда, получилось просто замечательно, – проговорила Майла и, отложив черпак в сторону, собралась уходить.

– Тебя долго не было видно, – поймав её за руку, проговорила Риллья. – Может, попьем с тобой чайку, а девочки пока последят за плитой?

Майла неуверенно улыбнулась.

– А Тома и Вив? Ты их не видела? – поинтересовалась она вместо ответа.

– Тома и Вив стирают белье, – проговорила Риллья спокойно. – С ними ты сможешь повидаться чуть позже. – Они придут с ручья не раньше обеда…

Тетя хотела сказать что-то ещё, но тут сзади послышалось тихое хихиканье. Риллья резко обернулась. Соня и Лили с перепуганными лицами тут же скрылись за перегородкой на кухне.

– У вас что, нет занятия?! – грозно крикнула Риллья. – А если мало дел, то я вам прибавлю!

Из-за перегородки показалось расстроенное и вместе с тем лукавое личико Лили.

– Мы просто хотели спросить Майлу, как все… Как ей живется в новом положении?.. – важно закончила Лили – худенькая девочка-подросток четырнадцати лет с вытянутым, но не лишенным очаровательной изюминки лицом.

Риллья сдвинула брови, и Лили тут же, громко ойкнув, скрылась из виду.

– Рано вам еще такими вопросами интересоваться! – грозно возвестила тетя и, заговорщицки подмигнув Майле, потянула её к выходу.

Когда они вышли на улицу, Майла с удивлением огляделась по сторонам. Почему-то именно сейчас все вокруг предстало для нее совершенно в другом свете. Когда она шла на кухню, то упустила, что вокруг светит солнце, по небу бегут легкие, пушистые облачка, а землю ласкает теплый ветерок. Но теперь… Теперь Майла это видела.

– Тетя Риллья, с тобой дышится легко, – проговорила она растерянно.

– Я волновалась, – ответила Риллья и улыбнулась, – а за комплимент спасибо… И все-таки… Атис сказал, ты заболела и никого не желаешь видеть… Такое, конечно, бывает, но ты Майла… На тебя это не похоже… С тобой что-то серьезное? Если потребуется, пошлем за врачом или съездим в соседнюю школу. Они там как раз особое внимание уделяют медицине… Только скажи, что случилось. Мы обязательно решим!

Майла крепко сжала руки тети.

– Тетя, ничего страшного. Просто легкое недомогание. Правда! Совершенно ничего!

Риллья несколько раз моргнула ресницами.

– А я волновалась, как там наша девочка… Но теперь у тебя есть муж… Теперь без его спроса к тебе заходить неловко… Я не отважилась… Борра просила, но ты же знаешь, он старой закалки. Сказал, что Атис парень замечательный и нам не о чем беспокоиться… – Риллья заметно повеселела. – Но ты меня обрадовала! И кстати, еще осталось сладкое со свадьбы! Специально для тебя запасла. Пойдем, полакомимся с чаем?

Майла кивнула и попыталась предложить свою помощь. Но Риллья наотрез отказалась, заметив, что всю первую неделю после свадьбы молодой жене положено отдыхать и заботиться исключительно о муже.

Майла покорно согласилась, уселась в беседке за плетеным столиком и стала наблюдать за выверенными действиями тети. Риллья накрывала на стол быстро и вместе с тем не спеша. Каждое её движение было идеально выверено. Её действия можно было назвать даже скупыми, но все это окупалось грацией четкости.

– Ты такая быстрая, тетя! – улыбнулась девушка.

Риллья слегка покраснела.

– Не такая уж я и тетя, – проговорила она. – Теперь ты стала женщиной, Майла. Тебе не обязательно меня так называть. Не такая я старая!

Майла от удивления раскрыла рот. Тетя Риллья всегда была для неё тетей! Всегда заботилась о доме, вела хозяйство, была окружена множеством детишек, среди которых бегала и она, Майла.

– Мне ведь только в этом году исполнится тридцать… – улыбаясь, заметила Риллья. – Вот так…

– Но… – Майла смутилась. – А я ведь об этом даже не думала…

– Все мы живем за ширмами привычных определений… Вот и я стала тетей, когда по сути все еще оставалась совсем девчонкой. Борра выбрали главой дома, ведь он намного меня старше, а мне пришлось привыкать к роли хозяйки. Теперь ты… стала женщиной… Но в том-то все и дело… Иногда суть приходится прятать. Иногда так гораздо спокойнее… – Риллья запнулась, а потом тревожно посмотрела в глаза девушке. – Майла, я всегда знала, что ты своенравная, непохожая, увлеченная вещами совершенно неземными… Но это больше налет юности – так думала я. Когда-нибудь он пройдет. Только… Ты подрастала, и все оставалось по-прежнему… Может, настало время…

Риллья отвела глаза и закусила губы.

– Я тебе вместо матери… Мир праху её… – продолжала она после непродолжительного молчания. – Да и в каждом Доме детей воспитывают сообща. А твой отец живет слишком далеко. Поэтому я взяла на себя смелость поговорить…

– Спасибо, но учитель Порк очень мной доволен! – воскликнула Майла. – Мои увлечения вовсе не пустое! Ты же знаешь. Школы – это важно! Если бы тогда мы больше внимания уделяли науке и, в частности, медицине, моя мама… Она была бы сейчас с нами! Неужели ты не понимаешь, тетя… Прости, Риллья! Ведь она была и твоей сестрой!

Риллья положила на язык маленький кусочек сладкого и отпила глоток чая.

– В том-то все и дело… – проговорила она медленно. – Семья – вот основа нашего мира! Семья и крепкие Общие Дома, где мы вместе воспитываем детей. А школы – это всего лишь один из элементов – так мы стараемся передать часть знаний… Но посмотри вокруг. Мы живем тихо и мирно в дружбе с собой и своими соседями. Мы занимаемся землей, выращиваем скот, ходим на охоту за Лойк, ткем великолепное полотно… Но все это делает одна большая семья!

В другом доме изготавливают изумительное стекло, в третьем – утварь, в четвертом – ковры или машины для уборки… Но все это делается опять семьями! Мы не ценим того, что имеем. Но поверь, мы имеем очень много! Мы живем тихо и мирно, в дружбе и согласии! А Атис… – Риллья на секунду прервалась, стараясь подобрать нужное выражение. – Иногда не просто привыкнуть к другому укладу… Но я знаю, ты ведь будешь образцовой женой…

– А что Атис? – удивилась Майла.

Риллья опять сделала глоток чая и несколько раз глубоко вздохнула.

– Я слышала, как он спрашивает о детях, – ответила женщина порывисто. – Спрашивает Борра, как на это посмотрят, если вы с ними повремените…

Майла недоуменно уставилась на тетю. Выходит, Атис услышал её? Атис… Майла украдкой улыбнулась.

– У тебя есть долг и обязанности! – воскликнула Риллья, заметив улыбку Майлы. – А я-то думала, что это идея Атиса! Но, как вижу, это не так! Что ты ему наговорила?!

– Что хочу учиться, познавать мир, разгадывать тайны! – ответила Майла восторженно. – Хочу идти вперед! Это мое призвание, я чувствую!

– Наша семья ткет полотно, – заметила Риллья укоризненно. – Школа – только для молодежи, а ты взрослая.

– Но ведь и в нашем доме есть учителя! – не унималась Майла. – И они учат! Я тоже могу попробовать!

– Учителя! – Риллья негодующе фыркнула. – Все они одиночки! Например, Рыжая Мэри-Энн! Она стала учительницей, потому что никто не захотел её взять замуж! А старый Овальд? Всю жизнь избегал работы в полях, вот и пошел в преподаватели! Ну, про Порка я вообще ничего не говорю. Откуда он появился, совершенно ничего не известно…

– Да, но только как он появился, сбор урожая, благодаря его чертежам и новым машинам, увеличился вдвое! Разве это не показатель полезности?! – воскликнула девушка. – Тот хлеб, что он ест в нашем доме, окупается сторицей! А что ты можешь сказать, например, про Руппа или Тонни? Именно благодаря их порошкам ты позабыла, что такое мигрень! А Рыжая Мэри-Энн? Да она просто великолепный математик и историк! Если бы ты хоть раз послушала её лекции! Даже дядя Борр и тот прослезился, когда она с легкостью посчитала необходимое количество удобрений для Дальнего поля с точностью до грамма! И нам не пришлось, как всегда, переплачивать за лишнее! Разве это не показывает важность их занятий?!

Риллья бессильно всплеснула руками.

– И то правда, – пробормотала она, сраженная аргументами Майлы. – Но я хочу тебе счастья. А если муж заводит такие разговоры, как Атис, жди беды!… Майла, пойми, мужчину нужно держать семьей, здоровыми детишками, лаской и вниманием, а не витать в звездах… Тогда ты будешь счастлива! Посмотри на свою сестру Соню… Вот пример образцовых отношений! Они с Патриком вместе три года, а у них уже двое детишек, и живут душа в душу!

– В нашем доме, сколько семей я знаю, все живут душа в душу! – проговорила Майла изумленно. – За столом всегда улыбаются, шутят, веселятся… А детишки просто светятся восторгом! В детском крыле я слышу смех… О чем ты… Риллья?

Женщина пожала плечами.

– В чем-то ты права, Майла. У нас каждый счастлив со всеми одинаково и вместе с тем по-своему. Мы вместе собираемся каждый вечер за столом, пьем хорошее вино по праздникам, поем хором песни, сообща воспитываем детишек… Но у счастья тоже бывают оттенки. Например, ты, Майла… Вспомни себя пару сезонов назад. Ты носилась по полям, словно ветер, забиралась в руины своего страшного Города Древних и была счастлива… Но теперь может наступить иное счастье. Вечерами ты будешь сидеть за общим столом, поглядывать на своего мужа с загадочной улыбкой и ждать ночи. Потом ты будешь поглаживать свой большой живот с маленьким жителем внутри и испытывать чувства, которые можно сравнить разве что… с раем. Потом начнешь кормить грудью… потом отнимешь малыша от груди и поместишь вместе с остальными в детское крыло. Потом с гордостью станешь наблюдать за его успехами… Всему свое время… Я прошу тебя всего лишь идти вместе со временем… Уметь ступить в новое…

Глава XI

Вечерело. После очередной встречи в школе с седовласым учителем Порком Майла шла и с наслаждением вдыхала прозрачный воздух.

На небе постепенно зажигались звезды. Тихий ветерок осторожно ласкал бескрайнее поле.

Как всегда, полная новых идей и воодушевленная последними достижениями науки, девушка чувствовала, как голова слегка кружится.

Вместе с тем увлеченная древней историей Майла с интересом разглядывала у себя под ногами идеально ровную поверхность старинных дорог из неизвестного материала, настолько гладкого и прочного, что за столько веков от него не откололось даже крошки. Дорога узкой колеёй уходила далеко за горизонт и опоясывала большую часть полей, принадлежащих её Большому Дому.

Сверкающая серая поверхность завораживала! Майла наклонилась и провела ладонью по краю. Как вдруг в соседних кустах послышался треск. Майла удивленно вскочила и напрягла слух.

Треск прекратился.

Девушка растерянно нахмурилась. Диких животных здесь не водилось. Все они давно перекочевали гораздо севернее, в глухие леса.

Человек?.. Человека тем более не стоило бояться. За время существования истории её дома не было названо ни оного случая разбойного нападения. Все жители земель Зетты-3 являлись исключительно миролюбивыми и гостеприимными соседями. К тому же человек предпочел бы идти по дороге, а не прятаться в кустах…

Майла пожала плечами и развернулась, чтобы продолжить путь в сторону дома. И тут же интуитивно ощутила за спиной почти неуловимое движение. Девушка резко обернулась.

Никого…. Только четкое ощущение присутствия.

Майла нервно передернула плечами. Все это выглядело, по крайней мере, странно. Или ей уже начало мерещиться? Сказалось напряжение последних дней?

Девушка тряхнула головой и твердо решила, что в её возрасте в статусе замужней женщины не пристало бояться неизвестно чего. Бодро подняв голову, она пошагала дальше. Её не запугает какой-то там непонятный треск! Её не пугали города древних, а уж на открытой местности с редкими деревцами по обочине – и вовсе бояться нечего!

Она шла и чувствовала, как неумолимо прибавляет темп. Сердце принялось стучать, словно сумасшедшее, и грозиться выскочить. По спине побежали мурашки.

Сглотнув подступивший комок к горлу, Майла резко остановилась, обернулась и во весь голос крикнула:

– Кто здесь? – от звука своего голоса на сердце сразу же стало немного легче.

Повторно осмотрев пустое пространство, девушка, вздохнув, пошла дальше и порадовалась, что поблизости никто не может оказаться свидетелем её маленького помешательства. Но надо признать, подобное с ней было впервые!

«И взбрело же им в голову так далеко построить школу!» – в сердцах подумала Майла, но тут же вспомнила времена её детства, когда помещения школы примыкали к дому. Тогда Рупп и Томми проводили очередные эксперименты с болеутоляющими порошками. Дело закончилось грандиозным пожаром и взрывом. С тех пор школу переселили на безопасное расстояние. И никакие извинения юных биохимиков, Руппа и Томми, не изменили решения большинства.

«Сейчас вы устроили пожар, а в следующий раз весь дом разнесете!» – воскликнул тогда возмущенный дядя Борр. В том пожаре сгорела его любимая шляпа, и разлетелось в клочья все вывешенное Рилльей белье.

Майла улыбнулась от этих воспоминаний. Как вдруг сзади послышались шаги. На сердце у девушки похолодело. Никто не мог вот так появиться на дороге. Она просматривалась до самого горизонта!

С трудом девушка заставила себя обернуться. И тут же испуганно ойкнула.

– Ты кто?! – воскликнула она, забыв о всяких правилах приличия.

Сзади ровной походкой шагал высокий, стройный молодой человек с приятными, мягкими чертами лица и светлыми, слегка вьющимися белокурыми волосами.

В знак приветствия он тут же поднял руку.

– Крик из северных земель в ста днях пути! – отозвался он звучно. – Иду как странствующий ученый, стараюсь вобрать в себя знания встречающихся на пути школ и поделиться своими!

Майла прищурилась.

– Крик? – переспросила она. – Первый раз слышу подобное имя… – И чуть нахмурившись, грозно добавила: – Это ты треск поднял?!

Молодой человек смущенно опустил глаза.

– Я, – только и ответил он.

Несколько секунд Майла растерянно переминалась с ноги на ногу.

– А я из Большого Дома Зеленых полей… – наконец произнесла она и украдкой продолжила рассматривать молодого ученого с непривычным именем Крик.

Ботинки у него, как и полагается, были пыльными и стоптанными, заброшенная за плечо сумка – почти пустой, а одежда… Майла удивленно подняла брови. Одежда сидела на удивление ладно и обтягивающе. Именно обтягивающе – другого, более подходящего, слова она не нашла. Но свое недоумение девушка оставила при себе и как можно спокойнее посмотрела молодому человеку в глаза.

Тот покорно стоял и давал себя разглядывать. Когда же они встретились взглядами, то где-то в глубине его глаз заиграли веселые искорки.

– Теперь рассмотрела? – проговорил он смиренно и вместе с тем игриво.

Майла слегка покраснела. Гостя из далеких земель она приветствовала не лучшим образом.

– Извини, – пробормотала она. – Я испугалась… Не знала что и подумать… Странно, что ты вот так появился… Из ниоткуда… Да и меня… зачем пугал?

Крик задумчиво потер переносицу.

– Может, лучше продолжим путь? Устал невыносимо. Ноги так и просят отдыха, ведь в твоем доме меня приютят?

– Таковы законы гостеприимства, – пробормотала девушка и с видимым усилием развернулась, чтобы продолжить путь.

Несколько минут они шли молча. Крик сосредоточенно смотрел под ноги. Майла напряженно размышляла.

– И все-таки люди не сваливаются просто так с неба на землю! – наконец выпалила она.

Лицо Крика вздрогнуло, словно он оторвался от очень серьезных мыслей.

– А мне рассказывали другое, – задумчиво пробормотал он. – В восьмидесяти днях пути к северу ходят слухи, что именно так и происходит…

– Как?! – пролепетала Майла. – Прям так с неба и валятся? Валятся и не бьются?

Молодой человек почесал затылок.

– Мне тоже это казалось странным, – буркнул он. – Но потом опять повстречалась такая же история… Дыма без огня не бывает. Раньше подобных историй не было, а теперь откуда-то появились…

Майла удивленно кивнула. Крик рассуждал прямо как она!

Она всегда считала, что у каждой истории есть свои исторические корни. И если о древних городах ходили слухи, что там жили великаны, значит… По крайней мере, там действительно кто-то жил и не просто кто-то, а тот, кто сильно отличался от нынешнего поколения. Иначе никто бы не стал упоминать великанов. А потом помимо дорог нашли города. И догадки подтвердились. Все, что содержалось в древних городах, слишком не походило на то, что было известно до этого.

– А у вас по радио ничего не слышно? – поинтересовался молодой человек. – Про людей с неба?

– Мы общаемся только с соседями… с другими общаться нет смысла. Они все равно слишком далеко… – отозвалась девушка и только тут поняла, что Крик не ответил на её вопрос.

– И все-таки, откуда появился ты? Почему я не заметила тебя на дороге раньше? – настойчиво повторила Майла.

Крик смущенно закашлялся. Девушка продолжала на него требовательно поглядывать.

– Расстройство желудка, – наконец сдался Крик. – Похоже, съел несвежую рыбу…

Майла покраснела до самых кончиков ногтей и, смущенно опустив глаза, пошла дальше.

– Извини, – набравшись храбрости, пробормотала она через некоторое время, когда неудобство от её бестактных вопросов немного улеглось. – Не знаю, что на меня нашло…

Крик только кивнул и с удвоенным рвением пошел дальше.

– Долго еще? – наконец пробурчал он. – Если не придем сейчас, чувствую, засну прямо на дороге.

Майла сочувственно посмотрела на молодого человека.

– Почти пришли. Общий Дом за холмом, – проговорила она, все еще чувствуя неловкость.

Когда они вошли, в доме уже потихоньку собирались за большим столом к ужину. Риллья с младшими девочками накрывала на стол. Взрослые женщины помогали разливать компоты и вино, мужчины попыхивали самокрутками.

Как только на пороге появилась Майла, тут же рядом оказался Атис.

– Опять школа?! – недовольно прошептал он. – Ты чуть к ужину не опоздала! И Рыжая Мэри-Энн, Рупп, Тонни.

Овальд и детвора – все уже давно вернулись оттуда! Одна ты где-то пропадаешь с этим старым недотепой Порком!

– Сегодня мы разбирались с устным творчеством, которое передается по радио, готовили подборку и немного засиделись… А Порк из-за недомогания остался в школе… – виновато отозвалась Майла.

Но тут взгляд Атиса уперся в нечто, стоящее за спиной Майлы.

– А это кто еще?! – почти гневно просипел Атис.

Крик устало развел руками.

– Нежданный гость, – сказал устало молодой человек. – Странствую из северных земель в поисках знаний и готов поделиться своими… и если не сложно, дайте, пожалуйста, напиться… По-моему, сейчас я так и умру от жажды!

Рядом показался Борр.

– Милости просим, милости просим! – воскликнул глава Дома радушно. – Путешествующим ученым всегда рады! Ваше дело трудно и почетно! Прошу к столу!.. Девочки, усадите гостя и принесите воды!

Рядом с гостем тут же нарисовались две неразлучные подружки – Соня и Лили. Угловатая Лили, в отличие от уже более округлой и сформировавшейся Сони, звонко хихикнула и, схватив Крика за руку, потащила к столу.

Глава XII

Седовласый Порк вместе с Криком, Майлой и еще парой наиболее сообразительных мальчишек из школы возились в сарае для сельскохозяйственной техники.

– Ну, ты глянь, что удумал! – восхищался Порк. – А мне ведь даже и в голову не пришло употребить запчасти от сельской техники для того, чтобы построить самодвижущийся экипаж! Подумать только, все настолько элементарно!

Майла, перепачканная в мазуте, подняла голову из-под машины и громко крикнула:

– Нет! Эту гайку я не в состоянии затянуть! Вы позвали меня для расчетов, а сами уже под машину загнали!

Крик смущенно оторвал взгляд от тарахтящего, словно сумасшедший бронтозавр, мотора.

– Извини! – крикнул молодой ученый. – Но если я ошибусь с мотором, тут все на воздух взлететь может! Попроси ребятишек!

Майла с сомнением посмотрела на пару подростков – Вуди и Кита. Ребята получали в школе самые высокие баллы, отлично разбирались в механике, но доверить им ответственное дело… Нет, Майла пока еще сильно сомневалась в такой возможности.

– А я уже слишком стар! – отозвался Порк, по улыбки которого можно было понять, что он чуть ли не первый раз в жизни рад своему возрасту и возможности увильнуть от грязной работы.

– А почему бы не позвать Руппа или Тонни?! – воскликнула Майла. – Я знаю, вы специально надо мной издеваетесь! Вам не нравится, что я механикой увлеклась! Знаю я вас, мужчин! Все норовите женщинам нос утереть!

– А вот и неправда! – промычал Крик где-то глубоко в недрах орущего двигателя. – Я самый что ни на есть настоящий борец за права женщин!

– Да, присоединяюсь! – отозвался Порк, чинно перекладывая бумажки чертежей с места на место. – Женская голова бывает иногда куда полезнее мужской. Ты знаешь, чем сейчас занимается Рыжая Мэри-Энн?.. То-то и оно! Она со стариком Овальдом взялась за ткацкие станки! Обещают сделать их работающими от энергии!

Тут раздался оглушительный удар, а вслед за ним страшное чертыхание.

Мотор стих.

Из-за огромного агрегата, потирая ушибленный затылок, показался Крик. Уставившись на Порка, он чуть ли не заикаясь, воскликнул:

– Быть того не может! Во всех домах, где я был, на обогрев домов и плиты электричества еле-еле хватает. Вместо лампочек им приходится факелы и свечи жечь! А ты говоришь об электростанках?!

Все остальные тоже изумленно уставились на Порка. Порк гордо кивнул и важно заметил:

– Как-то подбросил Мэри-Энн пару чертежей. Видно, они пришлись кстати. А я что… Я так, теоретик…

Майла почувствовала, как её глаза начинают медленно округляться.

– Электричество, которого хватит на все ткацкие станки?! – почти прокричала она.

– С ума сойти! – прошептал Крик себе под нос.

Ребята, Вуди и Кит, с воплями: «У нас будет много энергии!» – бросились на улицу. Но Порк преградил им дорогу и сурово заметил:

– Это только эксперимент. О результатах еще очень рано говорить.

Вуди и Кит послушно кивнули и с сияющими глазами вернулись к работе.

– Мы же столько сможем! – потихоньку продолжил Кит свои размышления. – Мы же столько чертежей придумали, которые не могли работать только из-за нехватки энергии! И я знаю, как воду быстрее нагревать! А еще… еще продукты хранить лучше можно! Мне тогда Порк с Мэри-Энн помогали!

В просторное помещение сарая заглянуло округлое, румяное личико подруги Майлы, Томы, вместе с её мужем Патриком.

– Привет труженикам! – воскликнули они в один голос.

– Прослышали над чем работаете, – заметил Патрик уважительно.

– Решили принести вам обед на место, – добавила Тома и вытащила из-за спины безразмерную корзинку с провизией.

Когда все расселись за импровизированным столиком, Тома вытащила огромную бутылку домашнего вина и принялась разливать по стаканам.

– Так и никакой работы не получится, – с сомнениями заметил Крик.

– Так оно совсем легкое у нас, его даже дети пьют! – отозвался Патрик, но тем не менее громко хлопнул по протянутым к вину рукам Вуди и Кита.

Несколько следующих минут все дружно жевали пишу, болтали о всякой ерунде и запивали маленькими глоточками вина.

– А что Атис? – украдкой спросила Майла Тому.

– На мельнице обрабатывает зерно, – пробормотала Тома тихо. – Им младшие девчонки еду понесли…

– А что это ты к нам с Патриком? – также тихо поинтересовалась Майла.

Тома важно нахмурилась.

– Интерес у него, – заявила она. – Скоро сама поймешь…

Майла удивленно подняла брови и, откусив кусочек тушеного мяса, принялась ждать развития событий.

– Вот смотрю я на тебя, Крик… – начал Патрик, – и завидую. Столько земель повидал, столько услышал… Хотелось бы узнать, как тебе наш Дом?

Крик растерянно прожевал ложку каши и пожал плечами.

– Хороший… Гостеприимный… – рассеянно отозвался молодой ученый.

– Предложение ты интересное внес по поводу самодвижущегося средства… – продолжал Патрик все так же чинно. – Интересно знать, а давно ли данная мысль посетила твою голову?

Крик сосредоточенно почесал затылок.

– Да как два дня пришлось идти без ночлега, так и пришла…

Патрик сверкнул глазами.

– То есть задолго до нас… или только что?

Все за столом отчего-то замолчали. До этого весело болтавший с ребятней Порк притих. Майла превратилась в слух. А Тома нервно облизала губы.

Крик растерянно посмотрел на присутствующих.

– А к чему ты клонишь?.. – поинтересовался молодой человек.

Патрик насупился, осторожно огляделся по сторонам, будто переживая, что его услышит кто-то лишний, и прошептал:

– А где-нибудь подобную штуковину, как сейчас мастерите, видел?

Крик покачал головой.

Партик облегченно вздохнул. Разговор потек дальше. И только Майла краешком уха услышала, как мужчина тихо прошептал Томе:

– Это хорошо, жена. Значит, никто нас не обогнал. Значит, мы первые… А то уж я заволновался… Мало ли кто, что… Так оно спокойнее.

Ужин был закончен, и все члены Общего Дома потихоньку расходились каждый по своему излюбленному уголку – поговорить о том о сем, перемолоть косточки, послушать сплетни по радио да и просто попить чайку или покурить.

Майла вместе со своими кузинами и одновременно ближайшими подругами, Томой и Вив, устроилась поближе к камину погреться. Хотя днем еще вовсю припекало солнышко, ночами в воздухе повисала тяжелая сырость, и казалось, что она проникает сквозь одежду и наполняет тело влагой.

Все трое зябко кутались в теплые пледы и протягивали руки к огню.

– И все-таки не нравится он мне. Странный… – наконец прервала молчание Тома – девушка с округлыми, если не сказать пышными, формами и румяными щеками.

Майла удивленно взглянула на подругу – выражение «не нравится» в ее повседневной речи практически отсутствовало. Тома чаще соглашалась, чем спорила, всегда была образцом добропорядочности и терпения. Риллья не редко ставила Тому в пример как образцовую жену и заботливую мать.

– А по мне так очень даже милый! – усмехнулась вторая подруга Майлы, Вив.

И Майла удивилась еще больше. Вив можно было смело причислить к племени бунтарей. Она бунтовала ради самого бунта, не соглашалась с вещами самым привычным, ставила под сомнение то, что казалось естественным. Как-то Вив всполошила весь Дом заявлением, что не желает мириться с гибелью домашнего скота, ему, мол, тоже умирать больно и что биологам желательно подыскать другой способ добывания пищи. Все тогда дружно ополчились против Вив, хотя она к тому времени была совсем еще девчонкой.

Одни только Рупии и Тонни задумчиво почесали в затылках и сообщили, что у Вив голова хоть немного и сумасбродная, но светлая, и она подбросила им интересную идею. С тех пор прошло достаточно времени. Вив вышла замуж, но так и не образумилась. Вив осталась Вив!

– У него такие милые волнистые волосы, такой невинный взгляд… – продолжала Вив, – прямо как у младенца! А лицо такое гладкое! Разве может он быть плохим? По-моему, Крик славный парень!

Тома и Майла с сомнением посмотрели на предмет их спора и главного виновника последнего заседания Дома, на котором обсуждалось успешное испытание самодвижущегося экипажа.

По спине Майлы отчего-то побежали мурашки. Должно быть, давало о себе знать их странное знакомство с Криком.

– А посмотри, какая на нем обтягивающая одежда! – не унималась Тома. – Мне редко не нравятся люди, но Крик… Ему в один миг удалось нарушить все привычное и родное. Теперь он предлагает чаще ездить в гости к соседям, путешествовать к краю земли, да и вообще ходьбу заменить ездой! Разве это нормально?! Он переворачивает нашу жизнь с ног на голову, а такое чревато…

– Насчет одежды… Он же говорил, что это новая разработка, новый материал… – попыталась Майла рассуждать объективно. – Весьма прочный, я сама его разглядывала. И эластичный. Сидит по фигуре гораздо лучше нашего. Хотя в округе мы считаемся лучшими по производству материала…

– Вот то-то и оно! – вставила Тома. – Лучшими считаемся мы! А он тут разгуливает, не пойми в чем!

– Ты дальше собственного носа не видишь, – мурлыкнула Вив, поглядывая на Тому. – Боишься нового, а ведь это хорошая технология. Я тоже пробовала. Материал очень мягкий и приятный. Нужно не критиковать, а осваивать.

Лицо Томы запылало, как будто в душе у нее начался настоящий пожар.

– Зато ты видишь слишком далеко! – отчеканила она равнодушно и отвернулась в сторону, где собрались кучкой мужчины.

– Завидуешь! – фыркнула Вив.

Майла уставилась на подруг. Раньше они так никогда не ссорились! Возможно потому, что были моложе?.. Или возникало меньше вопросов? А теперь у каждой – своя семья, свои дети (пока, правда, только у Томы)…

И в этот самый неподходящий момент, когда подруги готовы были вцепиться друг другу в волосы, появились мужья. Первым подошел муж Томы, Патрик, а за ним подтянулись Атис и Леток (суженый Вив).

Майла поспешно опустила глаза, избегая как всегда подозрительного взгляда Атиса. Тот подозревал её во всем и всегда. Если она чрезмерно смеялась, то он хмурился и предполагал, что она с кем-то заигрывает. Если же сидела мрачной, пытался разобраться, что гадкого он сказал ей на сей раз. Но в одном его чувства сходились всегда. Он ревновал! Регулярно и постоянно! К науке, друзьям, книгам, учителям… Ко всему, к чему Майла смела проявить интерес.

– Нет, вы слышали его прогнозы?! – воскликнул подходящий Патрик.

И все тут же сообразили, что речь идет о гвозде сегодняшнего дня, Крике, и его изобретении.

– Он предлагает ездить к соседям и раздавать наше изобретение налево и направо! Он хочет собственными руками отдать первенство!

– А что же в этом плохого? – поинтересовался неизвестно откуда возникший глава дома Борр. – Мы на протяжении веков всем и всегда делились с ближайшими Домами. Поделимся и на этот раз. И потом, это не совсем наше изобретение, а скорее его. Крику и решать.

Патрик тут же осекся и исподлобья с надеждой посмотрел на Атиса. Видимо, в прижнем разговоре их позиции по данному вопрос совпадали.

И Атис не обманул ожиданий Патрика.

– Все же, Борр… – начал он осторожно. – Не мешало бы себя обезопасить. Мало ли… Всегда лучше оставаться первыми и единственными…

– А Крик и его мнение не в счет? – усмехнулся Борр.

Атис и Партик замялись. Авторитет главы дома был для них слишком велик, чтобы вступать в очевидные пререкания.

– Ах, а по-моему, это изумительно! – восхищенно воскликнул Леток, муж Вив. – Настоящая романтика, дальние странствия! Крик – поэт!

Девушки с нескрываемым удивлением посмотрели на Летока. И Майла признала, что, пожалуй, впервые в жизни услышала от него хоть что-то рассудительное. Летока она недолюбливала. Вернее не воспринимала всерьез. Однажды она очень осторожно поделилась своими опасениями с красавицей Вив. Та на удивление задумчиво и серьезно посмотрела на подругу. Несколько секунд молчала, а потом тихо ответила:

– Не такой уж он плохой… Не знаю, кто бы еще меня выдержал. А он может…

Пока девушки болтали между собой, к разговору мужчин подключился седовласый учитель Порк. Подбоченив свою солидную фигуру, Порк наклонился к Борру поближе и тихо предложил:

– Испытания самодвижущегося агрегата прошли успешно. Немного работы, и вскоре мы сделаем несколько таких машин. Получается… Расстояния теперь для нас не помеха, и можно свободно разъезжать, обмениваться знаниями… – Патрик на секунду прервался и метнул в сторону главы дома чуть ли не умоляющий взгляд. – Можно подумать и об объединении нескольких школ разных Домов в одну… Совокупная сумма знаний всегда в итоге даёт больший результат…

Борр несколько удивленно посмотрел на уважаемого учителя.

– Это решит большинство… – неуверенно проговорил он. – Слишком ново… Общие школы… Не уверен…

– Станки, работающие от энергии, почти закончены… Скоро появятся свободные руки, много свободных рук. Возможно, им захочется заняться обучением… – продолжал давить Порк.

– Не может быть! – лицо Борра просияло. – Неужели получается?! А я-то думал, что это пустая затея! Никакого количества энергии не хватит на её осуществление…

– А Рупии и Тонни обещают в следующем году увеличить урожайность в несколько раз. Говорят, вывели отличный сорт пшеницы, особенно устойчивый к заморозкам… Так что и на полях работы поубавится…

По лицу главы Дома загуляла блаженная улыбка, именно такая, которая у него появлялась в минуты особой гордости, но не за себя, а за свой Общий Дом в целом.

– Что ж, вынесем на голосование, – проговорил Борр.

Атис, внимательно прислушивавшийся к разговору, взволнованно воскликнул:

– Дядя, Борр! Но как же так?! Общие школы?! Так далеко, что невозможно добраться пешком?! Такого никогда не было! Никто не согласится! Никто не отдаст своих детей! И все эти обещания… Пока мы видели всего лишь первые испытания! Неизвестно, чем они закончатся! Возможно, завтра их машина забарахлит, а станки так и не удастся наладить!

– Уверен, что удастся, – заметил подошедший Крик. – Я смотрел чертежи. Великолепная задумка и вполне выполнимая… Но, возможно… Молодой человек прав…

Тут Крик несколько небрежно глянул в сторону Атиса. В глазах ученого читалась явная усмешка и желание взять реванш.

– Молодой человек прав… – повторил Крик. – Всему своё время… И голосованию тоже. Людям необходимо привыкнуть к новым возможностям передвижения и понять, что они совершенно безопасны, а, кроме того, невероятно удобны! И только после этого выносить предложение…. И еще… Я бы предпочел пообщаться с соседними Домами, поделиться идеями, показать чертежи, чтобы они могли приступить к работе сами. У нас слишком мало специалистов, чтобы участвовать в их строительстве или предоставлять готовые машины. Так что все придется делать сообща.

– Прекрасная речь, – ядовито заметил Атис и принялся театрально аплодировать. – Ученый хочет раздать всем то, что принадлежит нам! Какого?! Видели?!

Его громкие рукоплескания привлекли внимание остальных. Вокруг начало образовываться кольцо из любопытствующих.

Майла, Тома и Вив, позабыв о недавних разногласиях, с напряжением следили за ходом перепалки. На лице каждой из девушек, если приглядеться, можно было различить совершенно противоположные чувства. Тома опустила голову как можно ниже и лишь иногда с явным неодобрением и упрямством посматривала в сторону молодого ученого. Вив, напротив, смотрела открыто и с восторгом, а Майла… Черты её лица словно застыли. Всем сердцем, так страстно, как никогда, она желала осуществления идей Порка, но вместе с тем боялась очередного скандала в семье. Если Атис снова побьет ее, придется несколько дней пролежать в постели и пропустить следующий этап строительства машин. А это страшнее всего!

Тем временем в разговор вступил муж Томы, Патрик. Выпятив грудь и нахохлившись, словно разъяренный петух, Патрик сделал шаг в сторону Крика и грозно заявил:

– Езда на машинах, совместные школы! Ха-ха! Поделиться своими разработками?! Ха! А если они уже тоже что-нибудь разработали и молчат? Получается, мы, дураки, поделимся, а они…

Что самое интересное, Патрик обращался исключительно к Крику, как будто старый учитель Порк и поддерживающий его Борр были совсем ни при чем. У Патрика хватало смелости спорить только с чужаком, со странствующим ученым Криком, которого судьба забросила из неподдающегося воображению далека.

– И сам ты… откуда взялся?! А суешься в наши дела! – добавил Партик подозрительно.

– Хватит! – прервал спор властный окрик Борра. – Крик – наш гость, и этого достаточно. Испокон веков никто не смеет отказать в гостеприимстве странствующему ученому! Таковы традиции! Разговор закончен, расходитесь. Всем доброй ночи!

Жители Общего Дома стали неохотно расходиться по своим комнатам. А тех, кто пытался всеми правдами и неправдами задержаться, Борр награждал суровым взглядом, и любопытный тут же испарялся за дверями. Около очага Борр позволил остаться только Патрику и Атису.

Майла покинула помещение одной из последних. Все, что ей удалось расслышать, была фраза Борра:

– …Никогда! Никогда больше не произносите такого на людях! Вы подозреваете соседей в скрытности… Просто так, беспочвенно… А знаете, что любое подобное суждение может вызвать брожение?! Любое такое суждение – опасно само по себе! Потому что подрывает доверие, строившееся столетиями! Любое сказанное слово – уже действие! И оно разлагает!

Глава XIII

Майла сидела в своей просторной семейной комнате, за столом, перед пишущей машинкой и с интересом изучала несколько листков бумаги. Чуть правее покоилась её небольшая записная книжка в красном переплете – редкость, подаренная её дядей Борром три дня рождения назад, вещь оригинальная и очень ценная. Листы в книжечке имели приятный розовый оттенок – тоже особый шик!

В основном бумага для рабочих записей в большинстве своем имела неприглядный серо-коричневый цвет.

Майла еще раз с восхищением взглянула на снежно-белые листы в руках – листы из Древнего Города! Несмотря на кажущееся сходство с тем, что выделялось под чертежи, этот материал был несравненно прочнее. И даже время не смогло наложить на него свой отпечаток. Все такие же изумительно белые, невероятно прозрачные, упругие, не намокающие и не горящие в огне листы.

На ровной поверхности отчетливо выступали строки черных символов. Они одновременно были ей очень знакомы и вместе с тем… не складывались в слова. Положив листки на стол, девушка принялась энергично делать записи в книжечке мелким и убористым почерком, чтобы вместить как можно больше информации. Наконец, она остановилась и перечитала написанное. Потом улыбнулась и принялась стучать на машинке.

Когда в комнату вошел Атис, она уже закончила печатать и молча созерцала письмена древних.

– Так рано?! – воскликнула она несколько тревожно и, спохватившись, чуть мягче добавила: – Извини, хорошо, что ты вернулся…

Ничего не ответив, Атис мрачно прошел к постели, сбросил верхнюю одежду и тяжело повалился на подушки.

Майла нерешительно застыла на месте. Атис был явно не в духе.

– Хочешь что-нибудь выпить? – наконец нерешительно предложила она.

Атис только сердито отмахнулся.

В комнате повисла гнетущая тишина.

– Завтра я могу не работать! – наконец выдавил он со злостью. – Меня освобождают!

Майла нахмурилась, но уже понемногу начала догадываться о случившемся.

Атис этого не заметил. Он даже не смотрел в сторону девушки. Он судорожно сжимал и разжимал кулаки и не находил выхода гневу!

– Меня освобождают от работ по заготовке урожая! – прокричал он повторно. – Представляешь?! Меня, здорового парня, и убирают! Да, они мягко сказали, что на день или два и так же на следующей неделе… Но меня не проведешь! И так все понятно!

Майла осторожно присела на край постели.

– У тебя будет свободное время, – попыталась она его утешить. – К тому же сейчас строятся новые самодвижущиеся машины, на реке устанавливают электрический генератор, переоборудуют ткацкие станки… Дел много…

У Атиса глаза налились кровью и, казалось, из ушей вот-вот пойдет пар.

– Работать под началом твоего Порка и этого заезжего неизвестно откуда Крика?! Ну, это уж слишком! – вскричал он в бешенстве. – Ноги моей не будет там! Эти мерзавцы нам жизнь покалечат! Ты еще увидишь!

И он погрозил своим здоровенным кулаком куда-то в сторону окна с видом на поле.

Майла устало посмотрела в раскрытое окно и бросила короткий взгляд на звездное небо. Сегодня, на удивление всем, в середине дня тучи разошлись, и небо приобрело кристальную прозрачность.

– Тогда у тебя будет много времени, чтобы заняться охотой или всем, чем угодно… – заметила Майла, обернувшись к мужу.

Атис вскочил с постели и заметался по комнате как умалишенный.

– Я не ребенок, чтобы заниматься всякой ерундой! А охота… Сейчас не сезон Лойк… И этот Крик… Не нравится он мне! Он должен отсюда уехать! – на последних словах его лицо просияло.

– Он должен уехать!!! – прошептал Атис почти блаженно. – Вот решение!

Все не спеша собирались в большой зале для внеочередного совещания. Инициатором подобного незапланированного сбора был Атис и несколько его единомышленников. Все они рассаживались во главе стола. Там же, как глава Дома, сидел Борр.

Когда зала заполнилась, Борр поднял руку. Воцарилась полная тишина. Глава Дома заговорил:

– Много веков мы жили на этих землях в мире. Выращивали урожаи, ткали полотно и радовались спокойствию. Жизнь шла медленно и размеренно. Каждый занимался своей работой, а плоды трудов клал в чашу Общего Дома. Никто не голодал и не был ущемлен. Каждый знал свои права и выполнял обязанности, которые сводились только к одному – уважать окружающих, как самого себя. Таков был наш мир до недавнего времени…

Но, как видно, именно на наш век выпали перемены. К худшему или лучшему – судить вам. Мне ясно только одно – теперь мы сможем выращивать больше урожая, ткать больше тканей, передвигаться более свободно и много чего еще «больше»… Теперь у нас появились эффективные способы добычи энергии…

Борр замолчал и, как настоящий оратор, обвел аудиторию внимательным взглядом. Все слушали своего главу с нескрываемым упоением. Борр удовлетворенно кивнул.

– Новый источник энергии… – продолжал он, – может дать многое… Но только в нашей власти решить, насколько эффективно и разумно мы сможем воспользоваться подобным изобретением. Да, теперь наш привычный уклад жизни претерпевает некоторые изменения. Теперь уже не потребуется сидеть за ткацким станком от рассвета до заката и трудится в поле сутки напролет. Теперь у нас появляется больше свободного времени… и вместе с тем больше направлений, где мы можем его использовать… Но, повторяю: наши традиции остаются нашими! Все мы по-прежнему остаемся под крышей Общего Дома и его правил, где труды складываются в общую чашу. Никто не останется голодным или бесправным. Каждый из нас, будь то ученый, земледелец, механик, ткач, воспитатель или домохозяйка – каждый остается таким же равноправным членом Дома, как и прежде!

Борр замолчал, явно довольный собой от произнесенной речи, составить которую ему помогли ученые из школы. Выдержав паузу, глава Дома благожелательно махнул рукой в сторону Атиса и группки его единомышленников, среди которых почему-то не оказалось прежнего соратника Атиса – Патрика. Патрик предпочел отсиживаться на самых последних рядах зала. Два дня назад ему сделали весьма выгодное предложение, а именно, быть посланником Общего Дома в переговорах с соседями по строительству новых машин. С тех пор Патрик тщательно избегал всяких встреч с Атисом, оправдываясь тем, что старается настроиться на прогрессивный лад.

Даже Тома, жена Партика, смотрела теперь в сторону старого учителя Порка и приезжего ученого Крика с большим снисхождением и держала супруга под руку с явным чувством гордости.

Тем временем Атис недовольно мотнул головой и, как свирепый, но раненный зверь, поднялся со своего места.

– А я говорю, что это ненормально, здоровых и крепких мужиков оставлять без дела! – выкрикнул он в аудиторию без всякой подготовки.

– И вся эта ерунда про мои права, которые не будут ущемлены… Да нас уже ущемили! Теперь мы, – он указал на своих соратников, таких же крепких парней и мужчин, – вынуждены бездельничать! Мы, которые всю жизнь занимались земледелием, выброшены в никуда!

Народ в зале принялся шумно переговариваться. Послышалось несколько криков в поддержку Атиса. Кричали, в основном, те, кому не досталось работы.

Молодой заезжий ученый Крик скромно сидел в уголочке с побледневшим лицом и боязливо оглядывался по сторонам.

В это время Борр подошел к учителю Порку, и они о чем-то тихо зашептались.

– И каковы же твои предложения? – оторвавшись от переговоров со школьным учителем, наконец, невозмутимо проговорил Борр на весь зал.

Атис несколько растерянно мотнул головой. Майла почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Затею Атиса она считала абсолютной глупостью и палкой в колесах повозки прогресса. Но вместе с тем публичное словесное избиение мужа, которое могло последовать, отзывалось в сердце девушки болью. Майла слишком хорошо знала острый, аналитический ум учителя Порка, чтобы понимать, у Атиса нет ни малейших шансов победить в словесной перепалке. Порк, который подсказывал нужные вопросы Борру, слишком умен, слишком хорошо умеет играть словами, слишком правильно читает настроение людей.

– Я только хочу заниматься своим делом! – воскликнул Атис. – Все мы хотим! А нас лишили самого дорогого – возможности себя уважать!

По залу прошел гул.

– Мы хотим, чтобы этот Крик ушел! – добавил Атис запальчиво. – Он только все портит! Он разрушает нашу жизнь! Наши устои! Он враг! Враг!

В зале поднялся шум. Кричали все подряд и во все горло. Одни возмущались очевидной несостоятельности претензий Атиса, другие требовали, чтобы остальные попробовали на своей шкуре остаться ненужными.

Борр попытался сделать движение и всех успокоить. Но его остановил Порк и что-то шепнул на ухо. Борр остался на прежнем месте. Несколько минут в зале царил полный хаос, но через некоторое время стал постепенно спадать. Многие с раскрасневшимися от жарких споров лицами в изнеможении опускались на стулья и пытались немного отдышаться. Вскоре сдались и самые стойкие. Заняв места, люди с любопытством и надеждой воззрились на главу Дома, который всегда умел находить верное решение.

Только теперь Борр важно поднялся и громко заявил:

– Вношу предложение устроить открытую дискуссию между Атисом, с его сторонниками, и Криком, совместно с представителями школы. После этого мы, как и полагается, проголосуем!

Люди дружно зааплодировали. Атис вместе со своими соратниками заметно повеселел.

Но только не Майла. Впервые за все время их общения она посмотрела на своего мужа с жалостью и сочувствием. Она не была уверена в ораторском искусстве Крика, но прекрасно знала возможности учителей школы. К тому же, на фоне последних, Атис мог выглядеть только неразумным ребенком с грязным слюнявчиком. Иного исхода не было.

С одной стороны был Атис, высокий, мощный, сильный, всю жизнь занимающийся исключительно землей и охотой, а с другой – ученые, посвятившие себя науке, в том числе, и искусству слова… Майла прикрыла глаза. Времена действительно менялись. Теперь главным аргументом становилась вовсе не сила и выносливость. Теперь главным становилось знание.

Она должна была радоваться, должна была ликовать, что победила её точка зрения. А ей, отчего-то, стало грустно… Возможно, из-за того, что она слишком сильно ценила искренность и слишком хорошо понимала превосходство игры слов?

Ведь Атис был искренен. Это она знала точно! Слишком искренен и прост в этом все усложняющемся мире. Он оставался где-то позади. А впереди… Майла глянула на подругу Тому с мужем. А впереди оказывались, например… Патрик.

Майла горько усмехнулась.

Как представителю школы, ей махнула рукой Рыжая Мэри-Энн и пригласила присоединиться к позиции школы. В ответ Майла кивнула и прошла к трибуне. Её никто не остановил. Учитель Порк смотрел на неё с явным удовольствием, публика с нескрываемым любопытством, а Атис… Майла посмотрела в глаза мужу.

И впервые заметила в них взгляд загнанного зверя. С ней Атис спорить не мог. Майла отвела глаза и подняла руку. В зале воцарилось молчание.

– Грядут перемены… – проговорила она. – Перемены, которые изменят нашу жизнь. И они повлекут трагедии… Но трагедии не общества в целом, а трагедии отдельно взятых людей. Это неизбежная цена прогресса. Но в целом общество выиграет и продолжит движение вперед. Мы будем совершенствовать и развивать наши знания, и эти знания позволят нам не узнать, что такое холод ночей, недоедание, болезни, непосильная каждодневная работа, смерть ребенка, умирающего от воспаления легких, или глаза старика с посиневшими от сердечного приступа губами… Мы будем решать это… Но неизбежно найдутся те, кто не сможет поспевать за новым временем, кто останется позади и будет требовать, чтобы его подождали… И эту боль, этот крик мы не сможем ничем исцелить…

Майла сделала паузу и обвела аудиторию внимательным взглядом. Большинство напряженно размышляли над услышанным. Но некоторые… Их глаза блестели всепожирающим огнем мести – всем и всякому, кто нарушил их уклад жизни и лишил привычных занятий, кто выбросил их из лодки повседневности и заставил учиться плыть собственными силами, умом и сообразительностью.

От каждого такого взгляда Майла вздрагивала и понимала, что голос разума тут бессилен. Те люди хотели исключительно мести, а вовсе не взаимного согласия. Очень осторожно Майла взглянула украдкой на мужа. Атис на нее не смотрел. Его потухший взгляд блуждал где-то в прожилках каменного пола. А учитель Порк… Он хмуро сдвинул густые белые брови и, казалось, напряженно размышляет. Складывалось впечатление, что он не доволен.

Майла растерянно посмотрела на остальных ученых школы. И тут же облегченно вздохнула. Во взгляде Рыжей Мэри-Энн, старого Овальда, Руппи и Тонии девушка встретила поддержку, одобрение и понимание. А Крик…

Его глаза на побледневшем лице были устремлены куда-то вдаль. Казалось, что молодой ученый сейчас не в зале Общего Дома, а очень далеко, за пределами… и этого дома и этих земель…

Майла глубоко вздохнула и с еще большим жаром продолжила:

– И потому не следует противопоставлять старое новому! У этой битвы не может быть ни победителей, ни побежденных! Итогом может стать только озлобленность и еще большая пропасть неприятия… Поэтому я предлагаю проигнорировать голосование! Обе стороны правы. Крик и школа – что хочет идти вперед, Атис и его соратники – что мы должны научиться идти в ногу, как бы сложно нам это не казалось…

Майла опять на секунду остановилась и спинным мозгом почувствовала, что отменять назначенное Борром голосование слишком опасно. Просто так отменить – значит, ослушаться общественного мнения и выказать неуважение к Борру. И тут она с усмешкой поняла, что слишком преуспела в тонкостях словесных поединков, преподаваемых ей её учителем Порком.

– Я предлагаю, – важно воскликнула девушка, – проголосовать за мир в нашем доме! За согласие, взаимопонимание и взаимовыручку! Кто за?!

Майла торжественно подняла руку и с замиранием сердца уставилась на зал.

Воодушевленные благородным девизом люди начали потихоньку поднимать руки. К своему удивлению Майла заметила, что и Борр тоже поднял руку! Глава дома, её любимый дядя, с блаженной улыбкой стоял и высоко держал ладонь над головой!

Когда голосование с подавляющим большинством в пользу предложения Майлы было завершено. Борр встал и, улыбаясь, важно заметил:

– Ты оказалась правее всех, моя девочка! Не следует разделять нас на вражеские лагеря. Все мы – один Дом! И нам следует подумать, как каждому его члену найти достойное занятие. Атис… – Борр повернулся к притихшему молодому мужчине и его угомонившимся соратникам. – … Первым делом предлагаю всю работу между мужчинами разделить поровну. Пусть теперь каждому из нас и останется работать всего лишь по два часа, что ж… Зато мы все окажемся в равных условиях и сможем применять себя в других областях согласно нашим пожеланиям… Остальное время вы вольны использовать так, как вам интересно!

Последние слова главы дома потонули в оглушительных аплодисментах. Многие повскакивали с мест и, со слезами на глазах, восторженно кричали слова одобрения.

После всепоглощающей волны восторга члены Общего Дома начали потихонечку расходиться.

Майла прошла в кухню и обессилено опустилась на стул. Руки и ноги мелко дрожали, в голове слышался неприятный, нудный звон.

За стол, рядом, присел Борр.

– Ты молодец! – сказал он важно. – Я был не прав, что поддержал тот спор. Очень не прав… Только после твоих слов понял, что выиграй его любая из сторон, лучше бы не стало. Это только посеяло бы вражду… Хорошо, что ты нашла общее для двух лагерей…

Майла устало кивнула.

– Дядя Борр, – прошептала она пересохшими губами. – У меня все дрожит… Как будто я лист на ветру…

Борр крепко обнял племянницу за плечи.

– Это все волнение… Волнение, моя девочка, – заметил он с пониманием.

Майла, не в силах сдержаться, всхлипнула.

– Я боюсь идти в свою комнату… к Атису… – пробормотала она потерянно. – Он меня не простит… Я…

Борр несколько неуклюже попытался её утешить и осторожно погладил по голове. Потом, смутившись окончательно, отсел подальше и, налив бокал чайного настоя, неуверенно ответил:

– Ох, Майла… Не знаю, что и сказать… Все меняется слишком быстро. Вчера бы я сказал: он твой муж и ты должна подчиниться… А теперь… – Борр растерянно глотнул темную, душистую жидкость. – А теперь, выходит, ты главнее его… Ты и моторы мастеришь, и в новом источнике для добычи энергии разбираешься, и вообще… много чего в науке понимаешь… Я не такой уж прагматик, и сам раньше учился с удовольствием… Оттого понимаю, насколько важно идти дальше… Мы слишком долго топтались на месте. Я своими руками похоронил столько народу, кому мы не смогли не только помочь, но и просто облегчить страдания… Теперь Руппи и Тонни изобрели отличное болеутоляющее… Разве это не замечательно?! А насчет Атиса… Неплохой он парень, только слишком…

Борр замолчал, так и не найдя подходящего слова.

– Одним словом, если буянить начнет… Скажи, Борр грозился отселить его на время… А с другой стороны, он тебя еще благодарить должен. Ведь ты его шкуру сегодня спасла!

Борр хитро прищурился.

– Ведь если бы не ты, Порк Атиса на кусочки порезал, потом поджарил и съел! Так что ты его только от публичного позора спасла! Уж в искусстве Порка я очень хорошо понимаю… Он настоящий… ученый! – дядя Борр опять заговорщицки усмехнулся. – И ты, я смотрю, многому у него научилась, Майла!

Девушка, не удержавшись, самодовольно хмыкнула.

– А ты не такой уж простак, дядя Борр, – заметила она весело.

Дядя важно выпятил грудь колесом и словно бы прибавил в росте.

– Я глава Дома, – ответил он важно, – а следовательно, должен подмечать все подводные течения!

На том они и закончили вечернюю беседу. Поднявшись, Майла неуверенными шагами направилась к выходу.

Когда она вышла, то вдохнула холодный воздух полной грудью и, как всегда, зачарованная, посмотрела на звезды. Над самой головой по-прежнему сияла огромная звезда, размером со сливу.

Глава XIV

В их комнате Атиса не оказалось. Майла задумчиво присела на край постели. И так просидела довольно долго, достаточно, чтобы сердце начало беспокойно биться, а в мыслях завертелись страшные картинки предстоящей встречи с мужем.

Но Атис все не появлялся. В небе уже начался рассвет, когда Майла вдруг сообразила, что просидела и прождала на кровати почти всю ночь.

Когда настало время идти на работу, она, словно автомат, спешно умылась, расчесала волосы и пошла в направлении сельскохозяйственных ангаров с техникой. Ангар встретил её тишиной. Обычно в это время здесь уже возились Порк и Крик с мальчишками Вуди и Китом. Но сегодня…

Майла зашла внутрь и растерянно огляделась.

Никого.

Почти готовые моторы тоже исчезли. Повсюду валялись только потрепанные листы ненужных чертежей и поломанные детали.

Майла почувствовала, что совершенно не в состоянии дышать. Все мышцы сковала судорога. Согнувшись пополам, она уперлась руками в землю и, почти теряя сознание, попыталась последней попыткой вернуть себе возможность дышать. Но сердце только сильнее забарабанило. Мир завертелся вокруг немыслимым круговоротом.

Она очнулась и поняла, что лежит на земле, а в лицо её плещет вода. Фыркнув, она попыталась отклониться от неприятной холодной струи. И тут же услышала обрадованный голос Крика.

– Ну вот, наконец-то!

Девушка осторожно открыла глаза и поняла, что её догадки совершенно верны. Она лежала на земле, а рядом на корточках стоял Крик и лил на неё из кувшина воду.

– Хватит! – возмущенно воскликнула Майла. – Я же не растение, чтобы меня поливать!

Крик обрадовано улыбнулся и поспешно перестал обливать девушку водой.

– Я испугался, – пробормотал молодой ученый смущенно. – Пощечины тебе совершенно не помогли.

И только тут Майла сообразила, что её щеки не просто горят, а самым настоящим образом пылают. По всей видимости, Крик не только пытался её ласково похлопать, а подошел к вопросу со всем жаром!

– А где все? – наконец, немного придя в себя, пробормотала девушка.

– А ты разве не знаешь?! – удивился он. – Порк сказал перенести работы на другой конец построек, поближе к испытательной площадке, а тебя… не предупредили?

Майла покачала головой.

– Как видишь, нет! – возмущенно воскликнула она.

– И ты из-за этого сразу в обморок? – сочувственно поинтересовался Крик.

Девушка горько усмехнулась и вспомнила о вчерашнем голосовании, бессонной ночи в пустой комнате…

– Просто немного устала, – проговорила она спокойно. – Так бывает…

Крик возмущенно всплеснул руками и принялся причитать, что Майла себя слишком не жалеет, работает за десятерых мужиков, плохо питается и совершенно не хочет отдохнуть.

– У тебя же синяки под глазами на пол-лица! – закончил молодой ученый свою страстную речь и уселся рядом с девушкой на пол ангара.

Некоторое время они сидели молча.

Наконец, Майла нашла в себе силы пошевелиться.

– Пошли? – поинтересовалась она сдержанно.

Крик смущенно опустил газа и кивнул. Потом поднялся, сделал несколько шагов и нерешительно остановил девушку за руку.

– Насчет вчерашнего голосования… – пробормотал он невнятно. – Ты правильно поступила. А нас… нас словно безумие охватило. Так хотелось продолжить исследования, победить, несмотря ни на что. А зачем, кого? Правильно ты сказала… Я рад, что остановился именно у вас…

Майла растерянно перевела взгляд с лица Крика на державшую её руку. Пальцы молодого ученого, такие изящные и хрупкие на вид, оказались удивительно сильными. Сейчас он едва дотронулся до её ладони, но Майла уже почувствовала стальную хватку. Казалось, что если он захочет, то с легкостью сможет переломить её руку пополам.

– Отпусти! – проговорила она возмущенно и почувствовала, как по спине опять пробежал холодок, как тогда, на дороге, когда они встретились впервые.

Крик подчинился. Вскоре они дошли до противоположного конца сельскохозяйственных построек. Уже на середине пути Майла услышала знакомые шумы. Как сумасшедший ревел мотор, а Вуди и Кит кричали наперебой, передавая друг другу и подтверждая указания учителя Порка.

Майла облегченно вздохнула, но тут же поймала на себе недовольный взгляд Порка. Передав дела прибывшему Крику, учитель снял с себя засаленный фартук и, взяв девушку под локоть, без лишних церемоний повел за угол.

– Ты вчера превзошла все мои ожидания! – ткнув ей пальцем в грудь, начал Порк.

Майла растерянно попыталась выдавить улыбку, так и не поняв, ругает её учитель или хвалит.

– И пустила псу под хвост все наши достижения! – возмущенно сверкая глазами, закончил Порк.

Майла застыла и почувствовала, как будто на неё только что вылили ушат ледяной воды. Кувшин Крика показался ей, по сравнению с гневом Порка, теплым грибным дождиком.

– Я… я… – но у Майлы не нашлось слов.

Она просто стояла и изумленно хлопала глазами.

– Да ты просто отбросила нас назад! – не унимался Порк. – Теперь нам вместо того, чтобы идти дальше, придется возиться с потерпевшими! С обузой, с ворохом бестолковых оболтусов, которые годны только на полях пахать и которые никак не возьмут в толк, что голова не только для того, чтобы в неё есть! Вот чего ты добилась своими выходками! А я-то думал, что воспитал достойную ученицу! Ты предала все наши мечты!

– Но! – было единственным звуком, который Майла смогла выдавить.

– Теперь все здоровые мужики будут работать по два часа в день! – продолжал бушевать Порк. – А остальное время – со спокойной совестью бить баклуши, вместо того чтобы идти на строительство электростанции, переоборудование станков и строительство самодвижущихся машин! Совесть теперь у них чистенькая! Они же – как все! Страдают от прогресса! Ха-ха! А наша работа встанет! Как только дойдет дело до массового производства – встанет! Они же все ненавидят наши изобретения! Считают ущемлением привычных традиций! У них в крови работать на полях, как тупые мулы, по двадцать часов в сутки, и, попробуй, докажи, что наука может сократить временные затраты, и это к лучшему! Ни черта подобного! Одним словом – мы сели в лужу! И выбираться нам из нее неизвестно сколько!

– Поэтому ты даже не предупредил меня о своей идее по переезду мастерской? – всхлипнула Майла жалобно.

– Нечего мне приписывать планы Крика! – огрызнулся Порк. – Он считает, что здесь лучше и ближе к будущей электростанции…

Майла от удивления открыла рот.

– Но… – опять пробормотала она нерешительно. – Он… меня не предупредил, и я пришла туда… И он сказал…

– Ха! – воскликнул Порк. – Видно решил проучить. Он от вчерашней твоей выходки тоже не в восторге!

– Он сказал, что одобряет! – почти прокричала Майла со слезами на глазах. – Крик сказал, что я права и не надо разжигать вражду!

Порк прищурился и угрюмо хмыкнул:

– А мне сообщил, что для него главное – прогресс, – проговорил учитель и размашистыми шагами направился в сторону жужжащих моторов и кричащих голосов Вуди и Кита.

Какое-то время Майла стояла как громом пораженная, не понимая, что думать и что делать. Крик и Порк говорили совершенно противоположное. Порк её откровенно ругал, а Крик… получается, врал в глаза?!

Майла отчетливо понимала, что один из них врет… Но Порк не мог лгать! Кто угодно, только не её учитель! Ведь он научил её почти всему! И вместе с тем… Порк не понял её вчерашнего порыва. Её учитель, такой мудрый, тонкий, проницательный…

Никогда еще Майла не оказывалась в подобной ситуации. С тоской она пошла в сторону мастерской. И растерянно посмотрела на суетящегося возле мотора Крика. Майле еще не приходилось сталкиваться с такой откровенной ложью! Отважно сдвинув брови и придав лицу суровое выражение, девушка приготовилась преподать Крику урок честности. Но потом её взгляд упал на усмехающегося Порка.

Действительно смешно! Она собралась учинить скандал выдающемуся изобретателю из-за того, что тот не соизволил сообщить ей о переезде на другое место? Глупо!

Поэтому Майла молча повязала фартук, надела специальные рукавицы и приступила к работе.

Только под самый вечер она оторвалась от мотора и, устало сняв с себя выпачканные в мазуте вещи, уселась на лавочку под раскидистым деревом неподалеку от мастерской.

Ребятишки, Вуди и Кит, звонко смеясь, побежали в сторону женской ткацкой, к матерям. Порк с Криком пошли к Общему Дому.

А Майла сидела и не находила в себе сил встать. Она боялась увидеть Атиса, боялась и не знала, что ему сказать, как реагировать на ночное исчезновение и вместе с тем… боялась не увидеть совсем. Все-таки, несмотря ни на что, он продолжал оставаться её мужем…

– Устала? – неожиданно прервал размышления девушки осторожный голос Крика.

Майла с мгновенно окаменевшим лицом и похолодевшими глазами посмотрела на молодого ученого.

– Тебе-то что? – бросила она не слишком приветливо.

Крик, тут же смутившись, отступил назад и неловко передернув плечами, ответил:

– Я вернулся… мне показалось, ты чем-то расстроена…

Майла едва дар речи не потеряла от негодования.

– И это говоришь мне ты?! – воскликнула она. – Ты врун, который за глаза строит мне козни и издевается над моим вчерашним предложением на собрании?

Крик захлопал ресницами.

– Я не издевался… – растерянно начал он. – Я наоборот… я же говорил… Мне нравится твое предложение…

Майла устало кивнула.

– Хорошо, – произнесла она. – Пусть будет по-твоему. Не хочу ссориться с гениальным ученым. То, что мы сдвинулись с мертвой точки, и твоя заслуга… Просто не люблю, когда врут…

– Я не вру! – начал Крик.

Майла только отмахнулась и, посмотрев молодому человеку в глаза, печально ответила:

– Крик, мне безразлично, что ты думаешь обо мне. Я все равно продолжу работать. Продолжу, потому что считаю – наука нужна людям. И я всячески буду поддерживать твои исследования и разработки. Для меня это по-прежнему остается важным… Понимаешь… Тебе не обязательно врать и говорить, что разделяешь мои убеждения. Я все равно, несмотря ни на что, останусь в строю школы и по мере сил буду продолжать помогать…

Крик молча кивнул и посмотрел на Майлу. Девушка опять почувствовала предательский холодок. Как будто глаза Крика сканировали её насквозь.

– Ты мне просто нравишься, – прошептал Крик и придвинулся ближе.

– Ты мне нравишься! – повторил он и, схватив лицо Майлы в ладони, попытался поцеловать.

Майла принялась молча отбиваться.

– Я видел твоего мужа, – продолжал Крик шептать, все сильнее прижимая девушку к спинке сиденья. – Он другой, не для тебя… И не достоин… Я могу тебе понравиться! Я смогу!

Майла извернувшись, со всего размаху ударила Крика по липу. Молодой человек, схватившись за щеку, тут же отодвинулся.

– А я думал, что нравлюсь тебе, – прошептал он растерянно.

– Я замужем! – как самый весомый аргумент, выкрикнула Майла.

– Но ты его не любишь… – прошептал задумчиво Крик.

– Не смей так говорить! – воскликнула девушка и поняла, что близка к истерике.

Слезы, помимо воли, навернулись на глаза.

– Не смей… Это тебя не касается… – едва слышно забормотала она и её плечи судорожно вздрогнули.

– Извини, – ответил Крик.

Он выглядел на удивление грустным и подавленным.

– Извини, больше не буду, хочешь, я тебя провожу? Только провожу, честно… Ты вся дрожишь… Тебе не следует оставаться одной…

Майла только беззвучно замотала головой. У нее больше не осталось сил сражаться со своей болью и страхом. Она была так одинока и так несчастна! Её любимый учитель не разговаривал с ней как прежде, муж не возвращался домой, любимая работа… Там был Крик. А она его, пожалуй, боялась… Он был слишком не похож на остальных, слишком отличался, не вписывался в принятые рамки… Нет, он этого ни коим образом не демонстрировал! Даже напротив – пытался скрыть и сгладить. Но оттого становилось жутко.

С мокрым от слез лицом и дрожащими коленями Майла попыталась подняться и пойти домой. Крик, как тень, пошел следом. Майла обернулась и попыталась его прогнать.

– Я тебя охраняю, – отозвался молодой человек.

– От кого? – усмехнулась девушка.

В надвигающейся темноте она не заметила выражение лица Крика. Только его голос отчего-то дрогнул.

– Возможно, от самой себя, а возможно… Приходят разные слухи… Они мне не нравятся…

При звуке тихого голоса Крика девушка вздрогнула и боязливо огляделась по сторонам.

– Нам нечего бояться, – как можно увереннее заметила она и попыталась сама поверить сказанному. – Соседи не заходят на наши земли, а из-за своих – и вовсе нечего беспокоиться. Мы же никогда не то чтобы не воевали, а даже не ссорились…

– Если этого никогда не было, откуда всем известно такое понятие, как «война»? – заметил Крик.

Майла опять вздрогнула.

– Получается, что когда-то она была, – продолжил молодой человек. – Просто эта история не дошла до нас. Сохранилось только понятие… Я много путешествовал. Все действительно живут очень мирно… Но все знают слово «война»… Странно…

Вскоре они подошли к балкончику с лестницей, которая вела в комнату Майлы и Атиса. Вокруг совсем стемнело.

– Спасибо за сопровождение, – натянуто сообщила девушка Крику и развернулась, чтобы уйти.

– Я хотел в свободное время начать раскопки Древнего Города, – крикнул молодой ученый ей вдогонку. – Присоединишься?

Майла помимо воли остановилась.

– Что ты хочешь там найти? – прошептала она встревожено.

– Хочу узнать, откуда появилось слово «война», – ответил Крик и скрылся в тени.

Майла, все еще находясь под впечатлением последнего сообщения Крика, задумчиво поднялась по лестнице. И вздрогнула.

В самом верху на ступенях сидел Атис.

– Твой ухажер? – ухмыльнулся он вместо приветствия.

Майла растерянно и испуганно застыла на месте. Все её красноречие в одно мгновение испарилось. И перед её законным супругом осталась робкая, беззащитная девочка, которая до ужаса боялась очередных побоев.

– Он меня просто провожал, – невнятно пробормотала она.

Атис понуро хмыкнул. Майла с почти небьющимся сердцем продолжала неподвижно стоять.

– Передумала идти домой? – поинтересовался молодой мужчина.

Майла сделала робкий шаг навстречу и, проходя мимо мужа, осторожно вдохнула воздух, надеясь угадать, сколько тот выпил. Она уже привыкла, что Атис заливает проблемы внушительной порцией спиртного. Но, к её огромному удивлению, тот был абсолютно трезв.

Вздохнув с облегчением, девушка зашла в комнату. Как и утром, здесь все осталось совершенно без изменений. Мягкий свет от свечей, нетронутая постель…

Забившись в уголок, девушка спешно переоделась в домашнее. Атис молча наблюдал. Когда она, разложив вещи, осторожно присела на край постели, он презрительно бросил:

– Красивая у меня жена… Только что толку? Верно? Все равно с другими путается… А мне приходится терпеть…

Майла в ужасе посмотрела на мужа.

– О чем ты? – едва справляясь с голосом, прошептала она.

Атис истерично захохотал.

– Не такой уж я дурак, – закричал он, – чтобы не видеть очевидное! Ты мне рога наставляешь и думаешь я глаза закрою, как этот идиот Леток, муж твоей ненаглядной подруги Вив? Нет уж! Я намерен прекратить позор!

Майла с дрожащими губами попыталась хоть немного разобраться.

– Я ничего такого не делала, что могло бы тебя опозорить, – воскликнула она. – Я клянусь, Атис! С чего ты взял?!

– Даже твоим друзьям противно! – отозвался молодой мужчина. – Даже они в шоке! Оттуда и знаю!

– Это сумасшествие, – забормотала Майла. – Это какая-то ерунда, ложь… Я не знаю, кто и что тебе наговорил, но я клянусь! У меня ничего ни с кем не было! Это правда! Поверь мне! Почему ты кого-то слушаешь?! Только скажи, кто мог придумать подобную чудовищную клевету!

Атис опять захохотал, и по его щекам потекли слезы.

– Ты довольна?! – закричал он. – Отомстила?! Я должен был тебя убить, а сам, как последний трус… рыдаю… Вот, во что ты меня превратила! В тряпку! Я ничтожество! Лишний! И на работе, и дома!

После этих слов Атис немного успокоился, будто признание собственной неполноценности вернуло ему былое мужество. Он вытер лицо рукавом и с горящими глазами уставился на молодую жену.

– Уходи, – прошептал он. – Или я за себя не отвечаю… Прошу, уходи…

Майла испуганно вскочила с постели, подбежала к двери. Но потом, передумав, остановилась. Развернулась к нему лицом и проговорила:

– Атис, прошу, поверь. Я всегда была с тобой честна… Всегда… – и выбежала на улицу.

Она бежала долго и не оглядываясь, не понимая, куда и зачем. Только вокруг сгущалась ночь, и слабо мерцали звезды. Опомнилась она, когда поняла, что совершенно не понимает, где находится. Сердце билось перепуганной птицей, по щекам текли слезы… Ей хотелось выть. Она упала на колени и зарыдала с новой силой.

Что-то в её реальности сломалось, такой домашней, родной и теплой. Как будто все в жизни восстало против нее…

Она больше не узнавала очертания родного мира, где никогда не знала лжи и предательства.

Глава XV

В Общем Доме поднялся переполох. Впервые за всю его историю исчез человек. Исчезла Майла.

В огромной кухне, сгорбившись, сидел Борр и по десятому разу выслушивал рассказ Атиса.

Все остальные толпились у входа и с волнением ожидали своей очереди. Борр опрашивал всех и каждого. Посылал ребятишек обыскивать окрестности. Но безрезультатно! Никто не знал, куда подевалась девушка.

С бледным лицом и красными глазами Атис в который раз повторял каждое слово из их последнего разговора с Майлой.

– …И она вышла… Я был уверен, что она пойдет к тете Риллье и к Вам… – прошептал молодой мужчина осипшим голосом. – Я был уверен…

– Я… – он замолчал и спрятал лицо в ладонях.

Прошел день. Наступил вечер. Люди, взявшись за руки, длинными цепочками прочесывали лес. Повсюду слышались тревожные голоса. Кто-то плакал. Кто-то строил догадки. В основном говорили, что, возможно, из дремучих лесов к поселению вернулись звери.

Когда село солнце, пришлось зажечь факелы. Никто не хотел расходиться, каждый считал своим долгом продолжить поиски.

Борр на всякий случай связался с соседями по радио. Но ничего утешающего так и не услышал. Соседи сообщили, что никого не видели и обещали прочесать окрестности, хотя добраться до них за день Майла вряд ли могла.

Все последующие дни работы в поле, в ткацкой и школьной мастерской были приостановлены. Люди ходили по полям подавленные и угрюмые. Никто уже не спорил и не выступал по поводу вреда прогресса. Подобная ерунда отошла на задний план. Теперь все с надеждой поглядывали на Порка и Крика, которые разъезжали по полям на самодвижущейся машине и могли объехать мест в несколько раз больше, чем все остальные.

– Ничего, – прохрипел Крик, подходя к Борру.

В поле подул северный ветер, небо начали заволакивать темные грозовые тучи.

– Если не сейчас… – Борр внимательно посмотрел на небо. – Потом будет поздно… Погода ухудшается. Пришел северный ветер. Завтра начнутся заморозки.

К Борру и молодому ученому подошел закутанный в длинный шарф Порк. Потирая друг о друга замерзшие руки и пытаясь справится со слезящимися глазами, учитель понуро бросил:

– Люди выдохлись. Многие начали кашлять… Если продолжим, завтра все слягут с простудой…

Борр согласно кивнул. Сегодня ему придется принять одно из самых трудных решений в жизни – остановить поиски или продолжить. Продолжить – значит, оставить хоть какую-то надежду, несмотря на то, что шансы, с учетом надвигающейся погоды, практически равны нулю. Или остановить…

Тогда – все, конец.

Очень медленно Борр взял рупор и поднес к губам. Потом остановился. Еще раз оглядел поле, где все усиливались порывы ветра.

– На, – Борр протянул рупор Порку. – Скажи, пусть возвращаются домой. Уже поздно и холодно…

С каким-то отсутствующим взглядом учитель школы принял рупор. Несколько секунд стоял неподвижно. Потом отдал команду.

За столом Общего Дома все собрались на ужин. Но обычного смеха и оживленных задушевных бесед слышно не было.

Люди привыкали.

Привыкали, что впервые за все время пропал человек, и его даже нельзя, как положено, оплакать и похоронить с почестями.

После всеобщего единения в порыве найти любой ценой люди погрузились каждый в свои думы. На лицах читалась горечь и отчуждение. Но можно было только догадываться, что именно творится на душе у каждого.

Возможно, одни тосковали без любимой подруги… Другие – ощущали приближение чего-то страшного и нового…

Даже воздух казался иным, даже привычные блюда обрели привкус тлена…

– Я слышал, что в некоторых Домах говорят о таком явлении в истории, как… самоубийство… – тихо проговорил Крик сидящему напротив Борру. – Я об этом думал. Но Майла была…

Голос Крика предательски дрогнул на слове «была». Молодой ученый тут же поправился:

– …Но Майла не такая!

Борр настороженно повернулся в сторону Крика.

– Почему «была»? – проговорил он.

Крик неловко передернул плечами и огляделся вокруг, словно ища поддержки.

– Извините, – буркнул он. – Это вырвалось случайно. Простите, я не хотел никого обидеть или…

– А насчет предположения… Я тоже слышал о таком явлении, как самоубийство, – перебил его Борр твердо. – Только у нас никогда подобного не происходило. Мы живем слишком сплоченно и дружно… чтобы позволить хотя бы одному жителю Общего Дома дойти до такого решения… Самоубийство исключено… Да и Майла не из слабых! Она бы никогда… Повторяю: никогда! Девочка слишком… увлекается наукой, археологией, уважает поэзию… Наверное, она… – Борр понуро посмотрел в почти не тронутую миску с едой, – просто заблудилась…

Крик кивнул и с усилием проглотил ложку остывшего рагу.

– А может быть, те рассказы про падающих с неба людей… – проговорил молодой ученый через некоторое время, – не выдумки? И они существуют?

К разговору неожиданно подключился седовласый учитель школы Порк.

– Ничего нельзя исключать! – заметил он назидательно. – Вполне возможно, что мы не одни в этой Вселенной… Любой слух должен иметь основу… Поэтому, думаю, вполне своевременно задуматься о нашей безопасности!

Люди рядом принялись удивленно оглядываться, услышав странную тему разговора. За столом могли говорить о вещах совершенно разных. Но чтобы о падающих с неба людях?! Да от которых следует защищаться?! Это было чем-то новеньким!

Волну общего недоумения предвосхитил Борр. Подняв руку, глава дома громко заметил:

– Не думаю, что стоит всерьез относиться к слухам! Но даже если мы предположим такую вероятность и пофантазируем… то придем к выводу, что падающие с неба люди должны быть более высокоразвитыми, чем мы. Ведь, если верить рассказам, им удалось покорить пространство и притяжение. А следовательно, если они умнее нас, то им незачем на нас нападать! Мы мирный и трудолюбивый народ! Посему, – Борр бросил грозный взгляд в сторону Порка, – не следует верить слухам и начинать обороняться неизвестно от кого!

Большинство энергично закивало головами. Но были и те, кто глубоко задумался. Что ни говори, а произошло первое исчезновение за долгое время, когда вокруг пошли слухи… В этом мог быть скрытый смысл.

Когда жители Общего Дома, после ужина, наконец, разошлись, возле очага на кухне остались только Борр и Атис. Лицо последнего казалось на удивление осунувшимся и побледневшим. Жили только горящие огнем непокорности глаза.

– Не убивайся так, Атис, – проговорил Борр, потягивая крепкий дым табака из самокрутки. – Семейные ссоры у всех случаются… Уж слишком ты себя казнишь. Лучше смирись. Так легче станет.

Атис только мотнул головой.

– Пусть не со мной бы осталась… Только была жива…

Борр оторвался от курения и на несколько секунд замер, потом неожиданно проговорил:

– А ведь я так и не нашел ее… как ты говоришь, любовника. Каждого опросил. Никто не признался… Да и по глазам видел – не врут… Может, привиделось тебе?

– А разговоры в школе? – уже без какого-либо оттенка гнева заметил Атис. – Да потом… Не важно уже это все. Не важно…

Борр опять засмолил самокруткой.

– Я предполагал, что этот «некто», возможно, даст подсказку. А может, этот… второй… пошел на насильственные методы и в припадке ревности… – Борр осекся, понимая, что начал молотить полную чушь. Никто и никогда не прибегал к убийствам и прочим ужасам. А тут в голову ему полезла всякая гадость!

Атис пожал плечами.

– Голоса я отчетливо слышал, – пробормотал он. – Только что теперь толку. Это совершенно точно был её голос… Но лучше бы я ничего не слышал.

– В медицине есть такое явление, как слуховая галлюцинация, – заявил Борр с видом бывалого доктора.

– Пусть так и будет, – согласился Атис.

На том и порешив, мужчины встали. Борр, покрякивая, принялся разминать спину.

– Чую холода, – пробурчал глава Дома себе под нос. – Ох, и непростая зима предвидится! Хорошо хоть лекарства помогают…

И, прищурившись, Борр добавил:

– А чем заниматься-то собираешься? Времени теперь свободного – хоть отбавляй…

Атис рассеянно махнул рукой.

– К Крику не пойду, – буркнул он. – Пришлый он, чужой, да и за Майлой… увивался… Пойду, наверное, к старому Овальду ткацкие станки обновлять. Хотя Порк тут заикался о новом направлении… Что-то про охоту на дикого зверя говорил…

– Эх, все мы пришлые, – заметил Борр. – Сами не знаем, откуда и куда идем. Вот такая штука. И Порк… тоже пришлый. И половина нашего дома – тоже из других селений… Кто-то ушел от нас вслед за мужем или женой, кто-то пришел… Так уж устроено. Нельзя Крика недолюбливать из-за этого.

– Только не вели мне его лобызать! Без того забот хватает! – запальчиво воскликнул Атис.

– Вот ты и оживился немного, – улыбаясь, заметил Борр. – А теперь пора спать!

В последние дни атмосфера Общего Дома существенно изменилась. Теперь на смену всеобщей печали пришло лихорадочное возбуждение. На каждом углу обсуждались загадочные слухи про падающих с неба людей и строились предположения относительно их истиной родины и целей визитов. Все это подкреплялось регулярными байками в радиоэфире.

В одних селениях по радио утверждали, что видели необычные сверкающие звездочки, другие рассказывали про загадочных людей в блестящих доспехах, третьи сообщали, что слышали, как кто-то столкнулся в лесу с зелеными человечками…

Но что самое забавное, настоящих очевидцев так и не удавалось найти. Все рассказывали про каких-то третьих лиц, которые слышали со слов четвертых, а эти четвертые узнали от пятых.

Одним словом, все привело к тому, что ни одна здравомыслящая мать не выпускала ребенка вечером одного из дома, только в сопровождении взрослых. А взрослые предпочитали отходить далеко от дома исключительно с попутчиком.

Масла в огонь подливал все тот же инцидент с исчезновением Майлы. Печальное известие передавали по радио от одного дома к другому. А потом самые дальние из соседей пересказали первоначальную историю в совершенно диком варианте.

Оказывается, девушка пропала не вечером, а темной ночью. И, оказывается, весь Дом услышал страшный гул. Но даже не гул, а таинственный шепот, который звал и которому невозможно было сопротивляться. Все жители Дома тут же закрыли двери и привязали себя веревками к стульям. Но девушка не успела… и пошла на страшный зов! А её мужу удалось разглядеть страшное мохнатое чудище с антеннами вместо ушей, которое тут же скрылось в кустах…

– А вот это называется паника! – громко заявил Борр на очередном собрании. – Вы сами прекрасно знаете, что в подобной истории нет и капли правды. Сплошной вымысел!

С места поднялся разгоряченный долгими дебатами Патрик, муж Томы.

– И все же… уважаемый глава Дома, – попытался он сказать как можно мягче, – подобные слухи требуют от нас действий. Мы не можем просто так сидеть, сложа руки, и наблюдать за массовыми страхами. Мы должны себя заранее обезопасить!

С места вскочил такой же разгоряченный муж Вив, Леток. Сотрясая кулаками воздух, молодой мужчина громко крикнул:

– Да просто тебе, Патрик, предложили теплое местечко в новом комитете по безопасности! Иначе ты бы сидел и даже пикнуть не посмел против Борра!

– А ты лучше занимайся своей разгульной женушкой и писаниной стишков! – заливаясь пунцом возопил Патрик. – А дела безопасности Дома оставь серьезным гражданам! Я, как-никак, назначен главой делегации к соседям по вопросам внедрения новых технологий!

– Отличный выбор! – тут же отреагировал Леток. – Кто-то один раз очень сильно ошибся! Только не надо допускать прежних ошибок! Тебя и близко нельзя подпускать к серьезным вопросам! Таких прихлебал и лизоблюдов в стойле надо держать, за трехрядной оградой из прутьев!

В зале поднялся невыносимый гвалт. Борр сидел и только нетерпеливо постукивал ногой. Ему страшно хотелось курить, но он не решался травить рядом сидящих женщин.

Когда шум потихоньку начал спадать, поднялся Порк и громким поставленным голосом заявил:

– Именно поэтому предлагаю объединить несколько школ воедино! Таким образом, сообща, мы сможем более продуктивно изучить вопрос слухов о людях с неба. Предлагаю переговорить с соседями и начать строить общее здание под научные исследования и покончить с загадочными исчезновениями, страхами и домыслами! Кто за, прошу поднять руки!

Зал в едином порыве поднял руки.

– Выбрал-таки удобный момент, – пробурчал себе под нос Борр недовольно. – Общие школы им подавай! А там уже и комитеты по безопасности и комитеты по этому… охотничьему оружию…

Последнее особенно не нравилось старому главе Дома. Ученые наперебой твердили ему, что оружие необходимо, тем более в свете сложившейся ситуации. Что оно никогда не будет пущено в ход против человека… Что, скорее всего, его применят против диких зверей в северных лесах… Но у Борра при таких разговорах отчего-то каждый раз щемило сердце. «Глупые! – думал он. – Не успеют глазом моргнуть, как за упавшего с неба примут случайно зашедшего соседа или путешественника, а то ненароком и себя покалечат!»

Тем временем довольные жители Общего Дома Зеленых Полей расходились по комнатам. То тут, то там слышались приглушенные возгласы.

– Мы им покажем, как наших девушек воровать!

Другие поддакивали и соглашались, что теперь наука покончит с подобным безобразием.

Глава XVI

Моросил мелкий ледяной дождь. Волосы тяжелыми сырыми прядями спадали на лицо. Ноги утопали в вязкой жиже вспаханного поля. Но она шла и не замечала почти ничего из этого. Её волновала только туманная дымка и слабые огоньки далеко впереди.

Ничего больше. Только это.

Состояние, когда не думаешь ни о чем, и ни одна мысль или догадка не тревожит утомленный мозг. Она была близка именно к подобному. Одни смутные томления дерзали её.

Ничего больше. Только томления. И дрожь…

Всеохватывающая, всепоглощающая, всепроникающая… Не от холода или страха… Эта дрожь была вызвана чем-то незнакомым и оттого не подходила ни под одно привычное толкование.

Но что было непривычнее всего, так это то, что она не чувствовала холода дождя, но знала, что он холодный. Не ощущала вязкой массы на ногах, но понимала, как она масляниста, не замерзала от ураганных порывов ветра и вместе с тем давала себе отчет, насколько они чудовищны…

Она просто шла и дрожала. В голове упрямо звучала пустота. Несколько раз она падала, как автомат поднималась и шла дальше.

Вдруг сознание потревожил звук. Мелодичный, необычный. Что-то знакомое промелькнуло в её голове. Она начала догадываться о значении звуков. Принялась складывать их в слоги. Подозревать, что звуки могут содержать смысл….

Странное существо склонилось над ней и принялось издавать мелодию с еще большим рвением.

Она инстинктивно попыталась повторить звуки. Глотку сдавила судорога. Она опять упала на четвереньки и с удивлением заметила, что вовсе не испачкалась. В то мгновение, как только она подняла руки из тягучей жижи, грязь тут же слетела. Ладони остались удивительно чистыми. Впрочем, как и вся одежда на ней.

Существо рядом вздрогнуло, отступило на несколько шагов и замерло.

Что-то пошло не так. Хотелось это изменить. Сосредоточившись, она попыталась объяснить. Должно быть, промелькнуло где-то, необходимо изъясняться теми же звуками, которые она слышала? Или… возможно, жестами…

– Май-ла? – прорезался, наконец, в её сознании голос незнакомца. – Это ты?

И она засмеялась! Она его поняла!!! Сколько же она так не смеялась? Сколько?

Малознакомое чувство потерянного времени забралось в самый центр солнечного сплетения. Только что она бежала в ночи от Атиса по полю в слезах. Только что рыдала до изнеможения. Только что… была ночь…

И вместе с тем она понимала, что это было не только что… Какой-то механизм в голове подсказывал – прошло время. Неизвестно сколько, непонятно как, но прошло. И теперь она – не совсем она. С дрожью Майла ощупала свое лицо, волосы, плечи…

Все как прежде.

Только… Она теперь не совсем… Майла? Такое необычное сочетание звуков! Когда-то оно ей нравилось? Слишком непривычно, слишком сложно…

И вместе с тем она – Майла.

Существо перед ней показалось теперь знакомым. Веселые, но вместе с тем тревожные мальчишеские глаза, взлохмаченная пшеничная шевелюра, растерянные, поднятые вверх домиком выгоревшие брови…

– Кит? – пробормотала она и облегченно вздохнула.

Ей это удалось?! Она смогла произнести его имя! Но тут же жгучие сомнения сдавили грудь. Она всегда могла произнести «Кит», и это не было сложно… Отчего же сейчас имя кажется таким чужим и странным…

– Где ты была?! – донеслось до её сознания. – Мы тебя столько искали! Что с тобой случилось?!

Казалось, мальчик готов захлебнуться в вопросах от недоумения. Он бормотал что-то еще. А Майла пыталась понять, что же случилось. Наконец, она бессильно опустила руки.

– Я ничего не знаю, Кит, – произнесла она расстроено. – Совсем ничего…

Но Киту уже ничего и не требовалось. Парнишка схватил девушку за руку и потащил в сторону Общего Дома.

– Я тебя нашел! – кричал он восторженно. – Я тебя нашел! Вот все обрадуются! А уж как удивятся! Чтобы я – и нашел?! В мастерской без тебя не так весело, Крик совсем понурый, учитель Порк отдалился. Ним с Вуди совсем плохо… Но теперь!!! Заживем, как прежде! Будем веселиться, шутить, смеяться!

Майла кивала и удивленно озиралась по сторонам. Все казалось таким… особенным!

Наконец, они подошли к Общему Дому.

Тут же со всех сторон раздалось несколько удивленных вскриков. А через мгновение вокруг мальчика, с держащей его за руку Майлой, образовалась целая демонстрация. Все наперебой начали обнимать её, целовать и засыпать морем вопросов. Но тут толпа расступилась, и вперед важно протиснулся огромный глава Дома, Борр.

– Майла, – проговорил он со слезами на глазах.

И девушка утонула в жарких объятиях великана.

А еще через секунду Борр принялся отправлять большинство собравшихся – каждого по своим делам.

– Девочка устала, – грозно заявлял он и пускал в ход один из своих самых страшных взглядов под названием «укол из-под насупленных бровей».

Вскоре рядом остались лишь самые близкие: сам Борр, тетя Риллья, подруги, Тома и Вив.

– Ну, так мы тебя совсем заморозим! – воскликнул дядя Борр и повел пропавшую внутрь дома.

Когда они уже пили по второй кружке душистого чая из трав, Борр произнес:

– Неужели так ничего и не помнишь? А мы тут уже столько всяких историй да догадок наслушались! На сто лет вперед хватит! И чего только не говорили! И про то, как тебя дикие звери похитили или кто из наших обидел… И как ты в озеро упала, и что в Древнем Городе потерялась…

Борр говорил, а сам внимательно наблюдал за каждым движением Майлы. Как будто хотел понять, на что же та откликнется или… наоборот, останется слишком равнодушной. Но каждая последующая фраза ничего не приносила. Лицо девушки оставалось по-прежнему растерянным и выражало одно только недоумение, смешанное с настороженностью.

– …Но больше всего про этих пришельцев с неба болтали… Самая глупая версия, а прижилась… – закончил Борр.

Майла вздрогнула и побледнела.

– Каких пришельцев? – слабо пробормотала она. – Никогда ничего такого не слышала…

На лицах всех трех молодых женщин, Томы, Вив и Рилльи, отразилось явное сочувствие. Допрос Борра пришелся им явно не по душе. Все чего они желали, так это обогреть бедняжку и прижать к своим сердцам.

Но Борр, похоже, не полностью разделял их мнение. В нем все еще жило стремление наказать виновного в исчезновении его любимой племянницы Майлы и пресечь возможные повторения.

– Ну, – разочарованно откликнулся Борр, – эту ерунду Крик еще до твоего исчезновения начал рассказывать…

– Ах, Крик… – также растерянно пробормотала Майла.

– До исчезновения… – повторила она.

Какое-то время девушка сосредоточенно водила кончиком пальца по столу. Потом, не поднимая глаз, тихо спросила:

– Сколько меня не было?

Все дружно переглянулись. Девушки вместе с Рилльей, как по команде, остановили свои взоры на внушительной фигуре Борра.

– Э-ээ… М-мм… – отозвался глава Дома.

Наверное, это была самая немногословная речь за всю историю правления Борра. Глава Дома растерянно развел руками.

– Может, позовем Руппи и Тонни из школы? – осторожно предложила Вив. – Они все же занимаются медициной… Им будет легче объяснить…

Спустя час внимательных осмотров, прослушиваний, измерения давления и еще кучи изнурительных процедур Руппи и Тонни, совершенно разные, но одинаково взлохмаченные и озабоченные, с круглыми очками на глазах, склонились над девушкой.

Руппи – худощавый, невысокого роста, с глазками, словно угольки, и черными непокорными вихрами – нервно забарабанил по столу. Тонни – долговязый, с торчащими во все стороны, словно солома, белобрысыми волосами и фигурой исхудалого исполина – напротив, совершенно неподвижно застыл на стуле в глубокой задумчивости.

– У тебя изумительное здоровье, – наконец проронил Тонни, улыбнулся девушке от уха до уха и жестом предложил Борру отойти вместе с ним подальше.

Борр тут же кивнул, и они вместе с Тонни и Руппи отошли в большую комнату к очагу.

Женщины, счастливые, что их наконец-то оставили наедине, принялись без умолку щебетать.

– У нее совершенно идеальное состояние здоровья, – наконец проговорил Тони замеревшему в ожидании Борру.

Борр расцвел в счастливой и облегченной улыбке. Но тут же насторожился. Интонация, с которой говорил Тонни, подразумевала какой-то подвох.

– И чем же вы встревожены? – решился спросить глава дома.

Руппи и Тонни молча переглянулись.

– У нее… – начал Тонни, предварительно долго и тщательно откашлявшись. – У нее раньше были некоторые проблемы. Например, небольшое искривление позвоночника. Теперь его нет… Позвоночник, словно вылеплен заново…

– Что значит «вылеплен»? – удивленно буркнул Борр.

– И это не все… – не отвечая на поставленный вопрос, взволнованно добавил Руппи. – Еще когда Мала была девчонкой, то помогала нам в лаборатории с опытами и облилась кислотой. Счастье, что кислота прошла одну юбку, а на ноге остался только небольшой шрам. Мы вовремя промыли кожу…

Повисла многозначительная тишина.

– Так вот… – продолжил Руппи, сверкнув своими черными зрачками, – шрама нет! Как и искривления, и легкой близорукости!

Борр непроизвольно отступил на пару шагов назад. В сомнениях почесал затылок.

– Это моя племянница! – наконец в сердцах заявил он. – И если вы подозреваете… я даже не понимаю, что тут подозревать! Шрам мог зажить, позвоночник выпрямиться, а зрение улучшиться!

– Если так и случилось, то подобное чудо весьма странно, – произнес долговязый Тонни.

– Я предлагаю, чтобы не питать ваши подозрения, – гневно заметил Борр, – все спросить у Майлы!

И размашистыми шагами пошел в кухню, где на диванчике вместе с возвратившейся девушкой щебетали Риллья, Тома и Вив.

Грозный окрик Борра заставил молодых женщин тут же покинуть помещение.

– Майле срочно требуется отдых! – заявил Борр и проводил Риллью, Тому и Вив одним взмахом руки.

Майла, растерянная, осталась на диванчике совершенно одна. Трое мужчин подошли к девушке вплотную и уставились на неё немигающими глазами. Первым заговорил Борр.

– Детка, – начал он как можно мягче, – Руппи и Тонни несут какую-то чепуху. Говорят, что у тебя исчез шрам, который был в детстве, улучшилось зрение, да и…

– Позвоночник – как новый! – закончил черноокий Руппи, и его глаза блеснули из-под круглых стекол очков.

Майла несколько секунд хранила молчание. Потом обрадовано улыбнулась.

– Я знала, что эта техника может творить чудеса! – воскликнула она восхищенно. – Все хотела Вам похвастаться, но откладывала до идеальных результатов!

Мужчины растерянно переглянулись. Теперь уже и Борр удивленно поднимал брови.

– Майла, дорогая, о какой технике ты говоришь? – произнес он дрогнувшим голосом.

Девушка загадочно улыбнулась.

– Хорошо, – ответила она после короткой паузы, – теперь, наверное, пора рассказать… Несколько месяцев назад я нашла свитки из Древнего Города. Долго разбиралась, пыталась понять содержание текстов, а потом наткнулась на пояснительные картинки… И тут работа пошла! Удивительно, но когда есть от чего оттолкнуться, все идет куда удачнее. Тем более строй неизвестного языка странным образом переплетался с нашими речевыми конструкциями… В конечном итоге у меня появилось несколько вариантов перевода. А сам текст оказался пособием для людей, которые занимаются спортом и желают улучшить результаты. Чтобы подтвердить правильность перевода, я решила применить рекомендации на себе. Так сказать, как наглядное подтверждение верности перевода. И каждый вечер начала делать упражнения, в том числе и на зрение, ведь у меня была легкая близорукость. Результаты не заставили себя ждать. Но я все оттягивала. Хотелось приблизиться к идеалу… А потом… – Майло тревожно вздохнула. – Потом вы знаете…

Мужчины смотрели теперь уже растерянно.

– А шрам? – наконец буркнул Руппи.

Майла только пожала плечам.

– Да он давно у меня зажил… – ответила она удивленно.

Борр бросил гневный взгляд в сторону двух ученых.

– А вы сами-то этот шрам когда видели? Деятели! – рыкнул глава дома.

Молодые мужчины смущенно потупили голову.

– Лет восемь назад, – проговорил Тонни и втянул голову в плечи.

И правильно сделал. Потому как по лицу Борра явно читалось желание этих двух умников от науки размазать по стенке.

– Чтоб сегодня на глаза мне больше не попадались! – прогремел Борр на всю залу. – А то не удержусь и приложу ваши светлые головы к своему кулаку!

Тонни и Руппи тут же испарились. Остались только Майла и Борр.

И только тут уже немолодой мужчина тяжело сел на стул и устало подпер голову руками.

– Ты кушай, кушай, детка… Риллья вкусные пирожки напекла… Те, что квадратиком, с мясом, кругленькие – с капустой, овальные – с яйцом и зеленью… И чаек хороший, душистый… Ведь соскучилась по дому-то… Так что подкрепляйся, отдыхай…

Потом Борр замолчал и, забыв о своем принципе «женщин не окуривать», засмолил самокруткой. На лице, на удивление резко, проступили глубокие морщины.

– Только платье на тебе странное – произнес он после второй сигарки. – Кит, что тебя привел, по уши в грязи был… А ты словно и не с ним шла… Откуда оно, платье-то, Майла?

Девушка тревожно вздрогнула. Потом подняла на дядю затуманенный взгляд и очень тихо ответила:

– Не знаю, дядя Борр… Странное платье… И руки… чистые… И лицо… Ничего не помню…

– Ты платье поменяй, – заметил Борр. – Сейчас ведь такие слухи ходят, что по спине мурашки бегут… И взгляд посерьезнее сделай… А то он у тебя уж слишком растерянный. Как будто не домой, а в гости пришла…

Майла сжалась на диване в комочек и горько заплакала.

– Ничего не помню, ничего не знаю… – лепетала она между всхлипами. – Дядя Борр, замечательный дядя Борр! Что же мне делать?!

Немолодой мужчина потер глаза, потом вздохнул, да так ничего и не ответил.

– Я сама понимаю, что все как-то неправильно… – продолжала причитать Майла. – И мне ужасно от этого… Самой страшно! Ведь такого еще ни с кем не случалось…

– Ну, память теряли… – заметил Борр серьезно. – Ушибутся, бывало, головой. И все, как дети… Хоть заново учить начинай. В моем детстве такой случай был. Мужчине на вид лет сорок, а вел себя словно ребенок малый. Как-то раз даже в штаны… Ну, ты понимаешь…

Майла натянуто улыбнулась.

– Выходит, мне еще повезло… – ответила она задумчиво. – Я не младенец… Только после той ночи… ничего не помню…

– А Атис? – встрепенулась девушка и пытливо посмотрела на дядю.

– А что Атис? – буркнул Борр. – Ругал себя, ругал… Да успокоился… Теперь живет в холостяцкой комнате… А вашу общую мы не тронули. Там твои вещи как были, так и лежат. Все надеялись, что когда-нибудь вернешься. Не исчезают же люди просто так… Посему… можешь к себе возвращаться, а когда Атис приедет, я ему сообщу. Он теперь в строительстве общей школы участвует. Так что… вернется через день или два… Не раньше.

– Нашел кого? – не удержалась Майла от вопроса.

Борр неловко поежился.

– Дорогая, – проговорил он растерянно, – тебя долго не было… А он молодой, крепкий… Поговаривают всякое… Только ты не горячись… Вернется… Ему время потребуется… Ведь мы тебя… хоть и надеялись… но почти… похоронили…

Последние слова сорвались с губ Борра, причиняя, по всей видимости, весьма болезненные чувства. Старый глава Дома поморщился и, хлебнув из кувшина воды, громко, словно бодрясь, крикнул:

– Ну, теперь иди к себе и отдохни! А завтра будет новый день! Дел теперь невпроворот! Твоих рук очень не хватало!

Глава XVII

Майла сидела в своей с Атисом комнате за столиком с пишущей машинкой и разглядывала свои труды по переводу текста Древнего Города. Пожалуй, только это теперь связывало её с реальностью. Все же остальное находилось словно в дымке.

Казалось, её чувства притупились. Она была дома и вместе с тем находилась в некоем вакууме. Вакууме, без чувств и эмоций. Будто ей обрезали все токи радости жизни и оставили возможность лишь вспоминать былое.

Девушка медленно встала и подошла к большому зеркалу. Внешне – никаких изменений. Такие же утонченные черты, разлетающиеся к вискам темные брови, сверкающие зелеными изумрудами глаза, изящная и гибкая фигура…

Майла осторожно провела ладонью по щекам. Упругая, гладкая, нежная кожа… Как будто и не было печалей… Движенья легкие, как у девчонки…

Она тряхнула гривой волос и спрятала лицо в ладонях. Она должна вспомнить! Должна! Иначе нельзя…

Девушка упала на кровать и, уставившись в потолок, принялась анализировать. Она вернулась живой и невредимой. Никаких признаков недоедания или переохлаждения. Отличное состояние здоровья. Полное отсутствие повреждений, царапин или синяков. Значит, бродить где-то в лесах она не могла. Получается…

И это платье, в котором она была в тот вечер, но которое теперь отталкивает грязь, так же как её руки и обувь…

А в голове – пустота и спокойствие.

Майла села и улыбнулась. Странно. Но теперь она поняла, что совершенно спокойна. Её не интересовал ни Атис, ни странное платье, ни то, что подумают или скажут другие. Все это являлось теперь для нее абсолютной пустотой, лишенной смысла.

В дверь постучали. Майла громко пригласила войти. На пороге появился… Атис… Он стоял и смотрел. Долго и неотрывно. Будто увидел приведение.

– Ты вернулась? – прошептал он.

Майла засмеялась. Легко и беззаботно, как смеялась в юности.

– Ты тоже, – заметила она весело. – Мне сказали, что ты появишься самое раннее завтра!

– Сообщили по радио известие о твоем возвращении. Я приехал. – Атис неловко замялся на пороге.

– Проходи, – усмехнулась Майла. – Чувствуй себя как дома.

Молодой мужчина неловко присел на стул около стола с пишущей машинкой. Майла устроилась в просторном кресле и, положив ногу на ногу, остановила взгляд на муже.

– Ты совсем не изменилась, – проговорил молодой мужчина. – Мне уже сказали, что ты ничего не помнишь…

– С того вечера, – поправила девушка язвительно.

Мужчина кивнул и замер. Майла продолжала молча наблюдать. Она пыталась разобраться в своих чувствах. Ей казалось, что она должна грустить и переживать, что он теперь не с ней, что забыл её, как только освободился от уз. Но вместо этого она испытывала… нечто сродни жалости.

Он сидел перед ней, такой потерянный и несчастный, запутавшийся и не понимающий, что делать… Он был в плену условностей и никак не мог начать мыслить самостоятельно.

– Чего же ты хочешь? – спросила Майла скорее из чувства сострадания, чтобы расшевелить в нем умение к самоанализу.

Атис замер. На его лице отразились судорожные попытки поиска правильного ответа. Но его, конечно же, как и большинства ответов в жизни, не существовало.

– Ты моя жена, – наконец произнес он.

Майла захохотала опять.

– Я спросила, чего ты хочешь! – воскликнула она. – Зачем ты пришел?! Какова твоя цель?! Я могу быть твоей женой, могу не быть. Это не важно. Важно только то, что ты чувствуешь! Так каковы же твои истинные желания?!

Некоторое время Атис хранил молчание.

– Мне всегда было трудно с тобой, – наконец вымолвил он. – Я не умею так красиво говорить, как ты. И, наверное, мыслить – тоже. Я не ученый и не поэт. Но… Мне нравилось, что ты другая… Правда! Я всем… сердцем хотел тобой обладать! И… я стал твоим мужем… Только не просто держать в руках огонь. Он жжёт, и рукам больно… Я не могу удержать тебя, Майла…

И это сказал Атис!

– Почему ты никогда не разговаривал со мной так раньше? – прошептала Майла. – Ты сказал все настолько точно…

– Я строю школу… Кое-что начал читать… Некоторые твои стихи… – краснея, отозвался молодой мужчина. – После той ночи… я пытался понять… Я хотел знать, от чего ты убежала… И у меня немного получилось… Я осознал – ты жила совсем в другом мире. А потом… Потом стало ясно. Я другой. Я могу понять, но твой мир никогда не станет моим… Я всегда останусь грубым, резким, вспыльчивым, требовательным, желающим кучу детишек…

И Майла закрыла лицо руками. Они сидела и молча думала: возможно ли после стольких совместных ночей начать влюбляться в собственного мужа заново? Никогда не открывала она Атиса с этой стороны, никогда не подозревала, что он способен на понимание.

– …Поэтому я не вернусь, Майла… – закончил Атис. – Сейчас я говорю на твоем языке. Но он по-прежнему остался мне чужд. Я хочу дома, тепла, уюта. Настоящую семью, а не твоих бесконечных поисков… Да, я преклоняюсь перед тобой. Но не могу оставаться рядом. Там… мне проще… и теплее… Я мужлан со старым укладом вместо мозгов. Так сказала бы ты или уже подумала… И… у нас будет ребенок…

Произнеся последнюю фразу, Атис вскочил со стула и выбежал из комнаты.

Майла получила все, чего желала: свободу, возможность заниматься наукой, странствовать и обучать… Атис ушел из её жизни и освободил от оков семьи и будущего материнства.

Она продолжала неподвижно сидеть. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Словно ничего и не случилось.

«А живая ли я? – пронеслась в её голове сумасбродная мысль. – Разве можно так сидеть и быть совершенно спокойной, когда уходит муж?»

Но она действительно была совершенно спокойна. Только ликования отчего-то не было. Она не грустила, но и не радовалась…

А потом все тело охватил жар. Неистовый и невыносимой. Майла вскочила с кресла, подбежала к окну и распахнула створки настежь. Ледяной ветер проник в комнату. Но, как и прежде, Майла не ощутила уколов холода.

Она легла на кровать и попыталась заснуть. Ледяной ветер продолжал бить из окна…

Вскоре комната настолько охладилась, что снежинки, залетающие снаружи, перестали таять.

Майла подняла голову и поняла, что забыла закрыть окно. Свечи на тумбочке погасли, на пол намело снега. Вздрогнув, девушка поспешно вскочила с постели, зажгла свет, закрыла окно и мельком поймала свое отражение в зеркале.

Лицо продолжало оставаться таким же розовым, как будто температура в комнате вовсе и не опустилась ниже нуля.

Майла с ужасом вскочила с постели. За окном начиналось утро. Она нервно оглядела себя с ног до головы и поняла, что заснула вчера прямо в платье. Ночной кошмар заставил её задрожать с новой силой. Или… вовсе не кошмар?

Она подбежала к окну и прислонилась щекой к стеклу. Приятная прохлада остудила разгоряченный лоб.

Облегченно вздохнув, она улыбнулась и начала готовиться к рабочему дню…

Значит, ей померещилось… Необычный эффект платья с отталкиванием грязи тоже исчез.

Через несколько минут в полной готовности девушка выскочила на улицу. Приятный ветерок тронул кожу прохладой, а солнышко ласково припекло макушку и плечи. И Майла почувствовала, что счастье маленькими капельками, наконец, начинает возвращаться в её потерянную душу.

Единственное, что эхом отдавалось в её памяти, так это воспоминания о вчерашнем визите Атиса…

Она до сих пор не понимала, что чувствует… Облегчение или вместе с тем горечь… А возможно, позабытый вкус свободы?

Жители Общего Дома радостно приветствовали её появление. Все тут же протягивали руки и с радостью обнимали.

Вечером должно было состояться празднование её возвращения. Об этом сообщила попавшаяся на пути подруга Тома.

– Как хорошо выглядишь! – воскликнула Тома и бросилась Майле на шею. – Будто не пропадала вовсе, а отдыхала и на солнышке грелась! Вечером устраиваем праздник. Риллья с целым полком девчонок уже начала готовить сладости! Думаю, будет что-то особенное! Ты как?

Майла почувствовала легкое головокружение и, схватившись за виски, пошатнулась.

Тома напугано обняла её за плечи.

– Ты как, Майла? – прошептала она. – Побледнела в один миг…

Майле действительно стало дурно. Вернее показалось, что картинка реальности тает на глазах, а вместо нее появляются непонятные призрачные фигуры и о чем-то ей настойчиво твердят. Видение продолжалось всего мгновение, но по силе оказалось таким мощным, что совершенно потрясло девушку.

– Простая мигрень, – слабым голосом отозвалась Майла. – Ерунда. Скоро пройдет…

И попыталась отогнать дурные мысли, сосредоточившись на лице подруги. Ей даже удалось улыбнуться и несколько раз кивнуть. А Тома тем временем что-то возбужденно рассказывала. Майла силилась уловить смысл, но ей с трудом удавалось держаться на ногах.

А потом необычное состояние прошло так же неожиданно, как и началось.

– …Я так и поняла, что ты уже обо всем догадалась! Атис – мерзавец! – тараторила Тома. – Я знала, что он тебя не стоит! Не мог подождать… Жалкий тип. Я теперь с ним даже здороваться не буду! Так и знай, я полностью на твоей стороне! Таких мужчин надо презирать!

Майла глубоко вздохнула. В голове появилась кристальная ясность.

– Не суди его строго, – отозвалась она. – Может, оно и к лучшему…

Тома возмущенно надула щеки, а потом улыбнулась и расхохоталась.

– Ох, Майла, ты всегда была чудачкой! Ею и осталась! Ну, да ладно! Пора мне поспешить. Теперь я одна заведую пятью ткацкими станками! С новым изобретением ответственности у меня прибавилось. Опаздывать неудобно! – и молодая женщина, еще раз поцеловав Майлу в щеку, побежала дальше.

Майла продолжила свой путь до мастерской. Пока дошла, еще несколько раз останавливалась, бессчетное число раз кивала и еще столько же жала руки или махала встречным прохожим.

Наконец, девушка вошла в храм передовой мысли – бывший коровник, а ныне сельскохозяйственный ангар. Порк и Крик вместе с ребятишками Вуди и Китом уже возились с двигателем для самодвижущейся машины.

Но как только Майла переступила порог, работа тут же прекратилась, и ангар огласил радостный крик парнишек. Оба тут же кинулись к девушке и наперебой начали расспрашивать. Крик и Порк вели себя более сдержанно. Но на губах и у одного, и другого играли радостные улыбки.

После нескольких минут шумных возгласов работа закипела с новой силой. Порк принялся внимательно изучать изменения в чертежах, Крик что-то колдовал с топливным насосом, Кит и Вуди молниеносно выполняли их распоряжения.

Майла, счастливо улыбнулась, надела рабочий фартук, как и много раз прежде, ловко нырнула под капот и принялась перебирать детали. Теперь она чувствовала себя в родной стихии. Руки сами знали, что делать, а голова работала как совершенный механизм. То, что девушка намеревалась сделать за половину рабочего дня, ей удалось всего за пару часов.

– Руки сами знают, что делать? – усмехаясь, заметил Порк. – Вижу, сноровку ты не потеряла, если не сказать, что приобрела!

Майла вздрогнула и удивленно воззрилась на учителя.

– Так ведь несложно! – удивилась она.

Порк довольно хмыкнул в ответ.

На пороге появились Руппи и долговязый Тонни.

– Как дела? – поинтересовались они хором.

Крик тут же сорвался с места и с азартом принялся объяснять сложившуюся ситуацию.

– Ни к черту двигатель не пашет! Тянет машинка слабо, хоть тресни! И так, и так крутились. А потом поняли. Тут дело вовсе не в конструкции. Октановое число низковато! При низком октановом числе скорость сгорания топливовоздушной смеси зашкаливает, а это вызывает повышение температуры двигателя и снижение температуры выхлопных газов. Так что… господа химики, помогите нам с топливом!

Руппи и Тонни принялись задумчиво почесывать затылки.

– Лучше бы вам с соседями поговорить, кто нам по трубам бензин гонит, – наконец признался Тонни после долгого раздумья.

– Но предполагаю… взялись вы за что-то нереальное, – заметил Рупии. – Их установки еще от прадедов достались. Они только и знают, как их в порядке содержать да чинить. На большее они вряд ли способны…

– Диизопропиловый эфир абсолютановый! – выпалила Майла, прежде чем успела подумать. – Я про него слышала. Кто-то его делает…

Все присутствующие мужчины удивленно уставились на девушку.

– Ты уверена, что это поможет? – осторожно поинтересовался учитель Порк. – Даже я о нем ничего не слышал…

– Диизопропиловый эфир абсолютановый, диизопропиловый… эфир… Что-то припоминаю… – забубнил Крик под нос. – Возможно, возможно…

– Откуда такая информация? – вызывающе бросил Руппи. – Даже мы не слышали. А уж ты, Майла… Как ты могла знать, если даже химики не в курсе?!

Майла пожала плечами.

– Я часто общаюсь по радио. Должно быть, запомнилось название… – пробормотала она растерянно.

– Отлично! – выдавил черноглазый Руппи, как всегда посверкивая стекляшками круглых очков, устроившихся на тонком носе с горбинкой. – Ты выпрямила себе позвоночник, исправила зрение, а теперь еще и знаешь, как бензин улучшить! Нам тогда здесь делать нечего! Можете обо всем спрашивать вашу гениальную Майлу!

– А у нее еще суперплатье есть! Оно грязь отталкивает! – добродушно воскликнул Кит. – Я сам видел! У вас такого нет!

Оба химика недоуменно открыли рты.

– О чем ты говоришь? – переспросил Тонни и с подозрением уставился на мальчика.

Кит от такой реакции неуверенно передернул плечиками и, словно ища поддержки, глянул на Майлу.

– Майла, – пролепетал он. – Скажи, что у тебя есть суперплатье… Я не вру и не выдумываю!

Майла почувствовала, как краска покинула её лицо. Под требовательными взглядами двух химиков и под удивленными взорами Порка и Крика она ощутила себя нашкодившей девчонкой. Нет, еще хуже! Она почувствовала себя опасной преступницей, до конца не понимающей состава преступления! Но одно ей было ясно. Этого момента она объяснить никак не сможет!

И тогда, чуть ли не впервые в жизни, Майла соврала.

– Кит, тебе показалось, – проговорила она как можно спокойнее. – У меня самые обычные платья…

Мальчик растерянно захлопал глазами, но потом, словно что-то сообразив, послушно кивнул.

– Наверное, показалось, – буркнул он расстроено.

Руппи и Тонни заспешили обратно в свою лабораторию. Казалось, что инцидент исчерпан. Во всяком случае, Майла на это надеялась и хотела верить. Только сердце отчего-то продолжало бешено колотиться. Даже когда оба химика ушли, даже когда возобновилась работа…

Спинным мозгом она продолжала чувствовать напряжение.

– Они надутые индюки, – заметил Крик ей на ухо в самом конце рабочего дня. – Обиделись, что ты знаешь больше. Ведь они всю жизнь посвятили химии, биологии и медицине!

Майла растерянно улыбнулась.

– С некоторых пор я им не нравлюсь, – заметила она грустно.

Крик тихо хмыкнул.

– После той речи на собрании по инициативе Атиса ты была в центре событий. Кстати, блистательная речь получилась! Потом пропала – и опять оказалась в центре переживаний всего Дома… Но больше того… Тебя угораздило вернуться! Живой и невредимой! Да еще и припоминать такие нужные вещи, как этот эфир для увеличения октанового числа!

Про их достижения все забыли… Сейчас самыми главными считаются разработки Рыжей Мери-Энн со старым Овальдом в ткацкой. И наши, с этой машиной и электростанцией… Руппи и Тонни – в пролете. А тут еще и праздник решили в честь тебя устроить! Как им не разозлиться!

– Раньше никто ни на кого не злился, – заметила Майла погрустнев.

– Ты же сама говорила – прогресс, – пробормотал Крик. – И была чертовски права! Вот он наш прогресс! Только каким бы прогресс ни был, главное тут – человеческие эмоции!

Тем временем Порк, кряхтя, двинулся к выходу. Ребятишки тоже переоделись и направились к дверям. Но потом Кит задержался и нерешительно подошел к Майле. С очень серьезным лицом он нахохлился и важно заявил:

– Майла, надо поговорить… Наедине!

Крик, весело усмехнувшись, тут же испарился в противоположную часть ангара.

– Майла, – начал Кит сосредоточенно. – Я ничего не понял… Ты хочешь скрыть это странное явление?

Девушка, чтобы не встречаться с вопросительным взглядом мальчишеских глаз, опустила голову.

– Платье нормальное, – проговорила она упрямо.

– Но! – казалось, Кит готов был лопнуть от возмущения.

Он надулся, как пузырь, и собрался выплеснуть все свое негодование. Но потом внимательно посмотрел на девушку и почти смиренно добавил:

– Это же наука… Мы должны исследовать, изучать, открывать… В том числе и такое удивительное явление, как…

Он осекся и замолчал.

– Боишься? – заметил он после продолжительной паузы. – Из-за того, что все с ума посходили, болтают про падающих с неба людей, привидения Древнего Города и боятся по вечерам одни выходить?

– С платьем сейчас действительно все нормально, – отозвалась Майла.

Кит понуро кивнул.

– Но ты же сильнее их всех! – воскликнул он запальчиво. – Ты умнее! Как ты можешь бояться?! Все они прислушаются, прежде всего, к тебе, а не к каким-то страшилкам по радио!

– Кит! – Майла умоляюще посмотрела на паренька. – Я еще не пришла в себя. Нужно время… Я слишком…

– Марш домой, Кит! – раздался голос подошедшего сзади Крика. – Рано еще нос во взрослые проблемы совать! Все равно ничего не поймешь!

– Как помогать, так я взрослый, – обиделся юный вундеркинд Кит и, шмыгнув носом, поплелся домой.

– Попозже поговорим! – крикнула ему вдогонку Майла и, повернувшись к Крику, добавила: – Напрасно ты с ним так… Хороший мальчишка, смышленый… Хочет во всем разобраться, все понять… Настоящий маленький ученый!

– Нос не дорос, – отмахнулся Крик. – Ему и в голову не приходит, что у тебя других забот достаточно…

Кит захлопнул за собой дверь. В ангаре повисла тишина. И Майла поняла, что они с Криком остались совсем одни.

– Пора возвращаться, – смущенно сказала она.

Крик, словно поняв её замешательство, тут же отстранился.

– Я ни сделаю тебе ничего плохого, – пробормотал он. – А то, что про меня говорят, так это все сплетни…

– А что про тебя говорят? – удивилась девушка.

Про Крика ей еще действительно никто ничего не успел рассказать. Все в основном были заняты её здоровьем и перемыванием костей Атису. Про молодого ученого никто не вспоминал.

– Не любят они меня… – пожав плечами, констатировал Крик. – За чужака держат. Нет, не Порк, конечно, или Рыжая Мери-Энн, или ребята… Но остальные от этих рассказов совсем с ума посходили… Жаль. Мне казалось, они все здравомыслящие…

– Это все, наверное, из-за исчезновения, – робко заметила Майла.

– И это тоже, – согласился Крик. – Хотя…

Молодой учёный на некоторое время задумался. На его обычно безмятежном светлом лице отразились сомнения.

– Все меняется, – проговорил он задумчиво. – Так быстро, что даже я с трудом поспеваю. Еще вчера предложил идею, а сегодня проходят последние испытания. Еще вчера не хватало энергии, сегодня мы на пороге окончания строительства станции. Еще вчера люди однообразно трудились изо дня в день, а сегодня находят себе новые применения… Скоро закончат новую большую школу… И процесс не остановить…

– Чем ты недоволен? – изумилась Майла.

– Доволен. Просто пытаюсь на все посмотреть со стороны… Возможно, мне придется уехать… Хочу увидеть, что делается в других местах…

Его слова вызвали в Майле волну эмоций. Она знала, что фраза Крика подействовала на нее с сокрушительной силой. И вместе с тем не могла определить характер этой самой силы.

Как и раньше, дрожи перед Криком она не испытывала. Теперь это было скорее сродни единству в одиночестве. Каким-то образом, по возвращении, среди всех родных, близких и друзей к ней начало подкрадываться смутное предчувствие одиночества. Словно она вернулась, но вернулась не до конца, или её дом уже не совсем прежний…

Майла наклонилась и схватилась за голову. Слишком странными, а порой и противоречивыми были её чувства в последнее время. То она ощущала абсолютное спокойствие, то тут же её сдавливала невыносимая тревога.

– Что с тобой, Майла? – донесся издалека голос Крика. – Ты здорова?

Девушка усмехнулась.

– Руппи и Тонни говорят, что здоровее меня еще никого не видели!

– Надутые болваны! – воскликнул Крик. – Они тебе хоть успокоительные прописали?

Майла порывисто подняла голову.

– Зачем мне успокоительные? – произнесла она, в упор глядя на молодого ученого.

– У тебя слишком резкие смены настроения, – заметил Крик. – Непрофессионалу они, конечно, не бросятся глаза. Но… тебе нельзя сейчас перенапрягаться. Необходим отдых…

– Тебе показалась! – произнесла Майла почти враждебно.

– О чем я тебе и говорю, – спокойно подытожил Крик. – Только что была грустной и подавленной, а теперь готова разукрасить мне физиономию!

Майла застыла на месте. Потом дрожащей рукой провела по лбу.

– А раньше… До… Я такой не была? – спросила она дрогнувшим голосом.

Крик сосредоточенно выпятил нижнюю губу. Потом усмехнулся и сказал:

– Можешь посмеяться… Но теперь я чувствую, что у меня относительно тебя… Гораздо больше шансов. Раньше ты, Майла, была продуктом своего Общего Дома Зеленых Полей. А теперь, наверное, стресс сделал тебя… более свободной что ли… Или… естественной. Не знаю, как это точно назвать. Но по характеру ты теперь больше похожа на странствующего ученого. Да… наверное, так… Мы не слишком стесняемся в проявлении чувств…

Майла усмехнулась. Хотелось бы ей согласиться с Криком. Гораздо приятнее думать, что она стала свободнее! Только она-то понимала, что дело совсем не в свободе. Просто в последнее время с головой у нее была совсем беда.

– А с твоими шансами ничего не изменилось, – заметила она прохладно. – И насчет успокоительного ты говоришь непонятно. То радуешься, что я свободнее стала, то предлагаешь успокоительное глотать… Тебе не кажется это нелогичным?

Крик на мгновение замялся.

– Я никогда не делал акцент на медицине… – начал он неуверенно. – Но твой характер некоторым образом… Не подумай, что я за тобой наблюдаю. Просто у меня такой склад ума. Люблю все подмечать… Одним словом, Майла, ты изменилась. Но ты еще в шоке. Тебе нужна помощь.

Майла с удивлением заметила, что готова ударить Крика. Кулак сам сжался, а в мышцах появилось чувство избыточной силы.

– Замолчи! – прошептала она. – Я нормальна!

Вместо того чтобы продолжить беседу, Крик сделал шаг навстречу. Майла почувствовала, как тело само готовится к нападению. Все её существо подобралось в одну точку и ждало повода, чтобы отразить любое проявление агрессии.

Крик нахмурился и попытался дотронуться до её щеки. Слова «Что с тобой, Майла?» застыли у него на губах, когда рука девушки сдавила его запястье стальной хваткой.

– Ты сильная! – заметил молодой ученый.

И Майла почувствовала сопротивление! Несмотря на все её усилия, рука Крика продолжала медленно, но настойчиво приближаться к её липу.

Удивляясь собственной ловкости, девушка молниеносно поменяла позицию и попыталась нанести удар ребром второй свободной ладони.

Крик легко уклонился и в одно мгновение завел ей руки за спину.

– Мало опыта, – произнес он спокойно. – Тебе предстоит еще многому научиться…

Девушка попыталась дернуться и вырваться из цепких объятий Крика. Первая попытка не принесла желаемых результатов. Но потом тело само подсказало нужное движение. Майла с силой откинула голову, попав ученому точно в нос. Потом уловила ослабление хватки, отвела локоть и ударила в солнечное сплетение. К её изумлению Крик даже не застонал. Только отпрянул. А потом молниеносно сделал подсечку. С воплем негодования, Майла повалилась на землю.

Молодой мужчина тут же оказался сверху и всем телом прижал её к полу.

– Пока у тебя нет шансов, – произнес он спокойно.

По губам из носа побежала струйка крови. Крик выругался и свободной рукой попытался привести нос в порядок.

Майла осталось недвижно лежать. Крик сдавливал её руки с такой силой, что казалось, кровь в венах должна остановиться.

– Кто ты? – наконец едва справляясь с голосом, прошептала она.

Некоторое время ученый продолжал заниматься разбитым носом. Когда, наконец, он удостоил её взгляда, то в его глазах читалась явная насмешка.

– А кто ТЫ? – спросил он ровным голосом.

Она удивленно подняла брови. Она… И только тут до нее дошло, что она никогда не умела так драться, некогда не испытывала в руках такой силы и мощи, никогда…

– Я Майла, – выдавила она, скорее для успокоения собственных разбушевавшихся мыслей, – Майла…

– И всегда была мастером единоборств, готовая размозжить человеку голову за неверно сказанное слово?

Паника стала подкрадываться к ней все ближе. Ей задавали вопросы, ответить на которые не представлялось возможным! Она терялась! Терялась без надежды обрести почву под ногами, без надежды понять хотя бы часть происходящего.

– Пусти, – прошептала она севшим голосом.

– Если обещаешь больше не набрасываться с кулаками, – заметил Крик, все еще отплевываясь и осторожно трогая разбитое лицо.

Майла кивнула и тут же получила свободу.

Несколько минут они оба сидели в противоположных концах ангара и пытались перевести дыхание.

– Ты говорил необычные вещи, – наконец произнесла Майла. – Что значит, у меня мало опыта? Что ты знаешь? И что скрываешь от меня? Откуда ты, Крик?!

Молодой ученый во весь рост растянулся на настиле из досок и несколько минут пролежал совершенно неподвижно.

– Для начала ответь на вопрос кто ты, – отозвался Крик. – И тогда, возможно, тебе станет понятно, кто я…

– Но… – Майла нерешительно тряхнула гривой волос. – Я… Я знаю… Я родилась в этом доме, росла, училась… Вышла замуж… И…

– И вместе с тем дерешься так, словно всю жизнь посвятила боевым искусствам… – закончил вместо неё Крик. – Как только ты появилась после исчезновения, я сразу заметил изменения…

– Что ты знаешь о моем исчезновении?! – почти закричала Майла.

Крик непринужденно пожал плечами.

– Ничего, – равнодушно ответил он. – Я перестал ломать голову над тем, чего нет никакой возможности выяснить.

– Но твои фразы… – не унималась девушка.

– Ты была очень красива в гневе, – улыбнулся Крик, – так красива! И я понял, что ты могла бы многому научиться!

– А откуда это умение в тебе? – воскликнула девушка.

Она никак не могла остановиться. Она хотела задавать вопросы и получать на них ответы. Майла чувствовала теперь, что они с Криком чем-то схожи.

В эти дни мало кто владел боевыми искусствами. Они считались фактически забытыми и утраченными. А тут… Перед ней сидел настоящий мастер – его приемы, ловкость, сила и мощь не оставляли никаких сомнений!

– Пора идти на праздник в честь твоего чудесного возвращения! – послышался голос Крика.

И Майла не поняла, то ли он… просто так произнес фразу, то ли в ней скрыта некая издевка. Но одно было совершенно ясно – Крик больше не собирается ничего рассказывать.

Глава XVIII

За огромным столом Общего Дома собралось невероятное количество народу. На лицах читалось удовольствие и наконец-то обретаемое равновесие и спокойствие. Словно все вернулось на свои места, и никакого инцидента с исчезновением не было вовсе.

Первые несколько тостов произнес глава Дома Борр. Он говорил мало, но по существу и каждый раз заканчивал речь тесными объятиями с Майлой. Другие следовали его примеру. В итоге Майла сидела насмерть зацелованная и затисканная, готовая убежать хоть на край земли, только бы перестать быть центром всеобщего внимания.

Но потом прошло некоторое время, запасы вина изрядно поубавились, и Майла с облегчением вздохнула. Внимание сместилось с неё на множество других вопросов, которые теперь волновали обитателей Общего Дома.

Атис со своей новой спутницей (из соседнего Дома) к огромному облегчению Майлы так и не появился. Только прислал с учеными школы поздравительное письмо. Майла развернула свиток из нежно-розовой бумаги, перевязанный серебряной тесемочкой (удивительно, где только Атису удалось это отыскать), и прочитала несколько строк из её собственной поэмы.

Прекрасная звезда светит в небе…

Я словно лист дрожу у ручья.

Звезда настолько прекрасна!

Что сводит с ума…

Но я припал к воде напиться,

Без влаги нет жизни.

Я хотел стать солнечным ветром,

Но я всего лишь… лист у ручья…

А ниже, почти в самом низу листа, аккуратным и на удивление красивым почерком Атиса была дописана фраза.

Теперь я понял значение этих строк. Ты сказала все настолько точно… Мне нечего добавить: «…Я всего лишь… лист у ручья…»

Майла дочитала последнюю фразу и отложила свиток в сторону.

– Ты сила притяжения… – прошептала она едва слышно. – А вовсе не листок. Ты гораздо больше, чем думаешь или хочешь думать…

Но её слова затерялись в закоулках огромного праздника в честь её возвращения.

Прохлада ночи вернула её к реальности. Шум голосов праздника остался за ступенями дома. Майла остановилась в нескольких шагах от входа и прислонилась лбом к холодным глыбам строения. Провела ладонью по вековой кладке, ощутила каждую выщербленку и шероховатость.

Звук приближающихся шагов заставил её обернуться. Лица Крика почти не было видно.

– Поедем со мной, – прошептал он.

Майла горько усмехнулась и порадовалась, что Крик, должно быть, не заметил этой усмешки в темноте ночи.

– С кем, с тобой?.. Куда?.. Зачем?.. – сказала она медленно.

– Ответов нет, – отозвался Крик тихо. – Знаю только, что дальше может стать хуже. Пока они радуются твоему возвращению, пока обнимают и устраивают праздники, а потом… Станут приглядываться к каждому движению и слову. Скоро они поймут, что ты не та, что была раньше. Они испугаются… и даже не захотят понять, что же в тебе изменилось… Начнут обходить стороной, перестанут здороваться. Потом неприязнь перерастет в откровенную вражду… Они превратятся в безжалостных и беспощадных…

С ночного неба начал медленно падать снег. Сначала он летел отдельными пушинками, потом пошел все больше и больше, в конце превратившись в белую стену. Но Майла продолжала стоять и ни о чем не думать. Она не хотела размышлять о словах Крика, не хотела угадывать своего будущего. Она хотела просто жить.

– Так было с тобой? – неожиданно произнесла она после долгого молчания.

Крик не ответил.

– Я пойму, если они так сделают, – прошептала девушка.

Эти слова дались тяжело. Они значили признание.

Признание её изменений.

Потом она развернулась и скользнула в стену из снега. Где-то там, позади, остался Крик. Тот, которого она всегда боялась, и тот, единственный, кто стал ей сейчас близок.

Ночью Майлу опять терзали смутные голоса. Несколько раз в агонии она вскакивала с постели. Тени в комнате казались ей призраками. Звуки приобретали зловещее звучание.

Где-то за окном, со стороны Северных лесов, послышался вой диких зверей. Майла опять вскочила с кровати и, вжавшись в подушки, испуганно уставилась на окно. Последний сон оказался совсем странным.

Лицо красивого мужчины, невероятно красивого и вместе с тем ужасающе властного, склонилось над ней. Черты ничего не выражали, кроме любопытства. Он только смотрел и изучал…

А потом она увидела огромный зал. Зал, укутанный в бело-голубую дымку бликов из материала, напоминающего прозрачную пленку.

«Андроиды готовы к работе», – пробилась в её сознание фраза.

Андроиды! Она понимала значение необычного слова!

Искусственные люди! Искусственный разум! Искусственные чувства!

Дрожа, Майла сдавила виски.

«Не может быть!» – пронесся в её голове крик.

Она не имеет к этому никакого отношения! Все это только бред, воспаленное воображение! Но словосочетание «искусственные люди» запульсировала в её мозгу с новой силой.

Какое отношение это все имеет к ней?!

Ведь она, Майла, – настоящая! Она рождена на Зетте-3!

Но то помещение…

И откуда-то пришло осознание – то бело-голубое помещение не её родина. Это нечто за пределами, за гранью понимания и фантазии.

Крик говорил что-то о падающих с неба людях…

Майла поспешно нацепила одежду и вихрем побежала к лестнице. Ей надо было поговорить. Срочно поговорить! Потом… может стать поздно.

Она бежала по недавно выпавшему снегу, падала, поднималась и бежала дальше. Иначе она умрет в своей комнате. Её голова разлетится на мелкие кусочки и не останется никого, кто бы мог предупредить!

Дрожащая, с растрепанными от ледяного ветра и снега волосами, раскрасневшимися щеками и горящими огнем глазами она подбежала к дверям Крика. Ученого поселили в отдаленном, малонаселенном крыле Дома. Только сейчас Майла поняла, что если она ошиблась, и Крик – враг, никто не догадается, где её искать.

Но было слишком поздно, слишком важно то, чем она хотела поделиться. Не успела она постучать, как дверь открылась. На пороге появился Крик. На лице не было и намека на сон. Как всегда бодрый и энергичный молодой человек протянул руку и помог девушке зайти.

С горящими глазами Майла вбежала внутрь и, не успев раздеться, воскликнула:

– Я видела сон, вернее не сон! Воспоминание! То были люди с неба… Я уверена! И я не была на Зетте-3. Я была где-то там за пределами… Понимаешь? И… мы искусственные! Я не настоящая Майла. Помню, они называли нас… андроидами! Я настоящая умерла! Я лишь копия!!! Подделка!!!

Остальные слова потонули в судорожных рыданиях. Она хотела говорить, хотела рассказать о своих кошмарах… Но озноб и ужасающее чувство ирреальности заставили её покачнуться и потерять равновесие.

Но тут же девушку подхватили сильные руки Крика. Он поднял её с пола и осторожно уложил на постель.

– Майла, у тебя жар, – прошептал он озабоченно.

Его лицо расплывалось в её сознании и дробилось на множество несвязных кусочков.

– Майла, – опять донесся до нее голос молодого человека, и девушка почувствовала на губах какую-то теплую ароматную жидкость.

– Тебе станет лучше, выпей, – прошептал Крик.

Майла подчинилась и сделала несколько глотков. Приятное тепло разлилось по каждой клеточке тела. Голова начала проясняться.

Теперь она видела Крика более отчетливо. Его всегда мягкие и милые черты обрели законченность, если не сказать, резкость. Глаза мерцали ровным и уверенным светом. В каждом жесте сквозила скрытая сила. Теперь она видела, Крик приложил немало усилий, чтобы его внешность молодого человека соответствовала действительности. Скорее, перед ней находился опытный мужчина.

Некоторое время они просидели молча. Майла пыталась собраться с мыслями. Крик терпеливо наблюдал.

– Почему ты не удивлен тому, что я сказала? – наконец, произнесла Майла изумленно.

Крик широко улыбнулся.

– Ты слишком живая, чтобы быть ненастоящей, – ответил он ей спокойно.

Майла приподнялась на постели, смущенно поправила на плечах накидку и неуверенно сказала:

– Крик, то, что я говорю, правда! Я помню! Это…

Но то, с каким спокойствием Крик выслушивал её предположения, зародило в девушке сомнения. Возможно, она действительно нездорова? Ей привиделось, померещилось или показалось?.. Но все выглядело настолько четко и реально!

– Ведь это многое объясняет, – заметила она, растерянно глядя на молодого человека. – Необычные способности, изменения в самочувствии, перепады настроения… Меня действительно словно подменили…

– Все очень похоже, – заметил Крик. – За единственным отличием. Я уверен в том, что я человек. Во мне течет кровь, я чувствую боль, переживания… Да, с нами произошло нечто странное. Но те события… вовсе не означают… Майла, твоя психика после шока нестабильна. Успокойся. И все встанет на свои места.

– Мы опасны! – воскликнула Майла. – Как ты не понимаешь?! Если мои видения – правда…

– Вот именно – видения, – отозвался молодой человек.

Его рука осторожно дотронулась до её обнажившегося плеча. В глазах появился особый блеск.

– Ты женщина, а я мужчина, – добавил он шепотом. – Разве ты не чувствуешь насколько все просто? Мы другие, с нами произошло нечто странное. Но… не от того ли мы с каждым днем становимся все ближе?

Губы Крика слегка притронулись к кончикам её пальцев, затем переметнулись на округлое плечо. Руки сдавили тонкий стан…

– Я хочу правды, – простонала Майла. – Помоги мне, Крик!

Но его пальцы уже развязывали ленты на платье, а лицо купалось в шелке её разметавшихся по груди волос.

– Я так долго ждал, когда ты придешь ко мне! – шептал Крик, совершенно теряя контроль над своими действиями. – И вот сама судьба улыбнулась мне… Ты стала такой же…

– Какой «такой»? – простонала девушка, осознавая всю силу и непреклонность Крика.

– Какой «такой»?! – повторила она более требовательно, понимая, что Крик уже повалил её на постель, и со все нарастающим пылом ласкает грудь и бедра.

Но она пришла сама! Переступила порог его дома по собственной воле! Явилась в надежде отыскать правду…

– Я не люблю тебя, Крик! – воскликнула Майла в последней попытке освободиться.

Но молодой мужчина только тихо засмеялся.

– Это не важно, – произнес он хриплым голосом. – Когда они отвернутся, когда готовы будут на все, лишь бы ты исчезла… Вот тогда ты сама придешь ко мне! Я – единственное, что у тебя есть, Майла!

Но Майла уже не слушала. Она чувствовала нарастающую силу! Стальными пальцами девушка сдавила горло Крика.

– Говори, что ты знаешь! – требовательным голосом заявила она.

Крик на мгновение состроил испуганную физиономию, а потом усмехнулся.

Майла поняла. Его пальцы лежат на её грудной клетке точно в области сердца и готовы в любой момент надавить на три смертельные точки, которые сначала парализуют, а через секунду лишат жизни.

– Забыла про мои руки, – заметил Крик, продолжая ухмыляться. – Одно движение… И ты труп. Мне бы не хотелось…

– Упиваешься своей ворованной силой? – с презрением бросила Майла.

– Наслаждаюсь, – отозвался молодой человек. – Разве в этом есть что-то плохое? Ведь и ты ей воспользовалась!

Майла с ненавистью отдернула руки от шеи Крика и почти неуловимым для глаза движением отскочила в сторону.

– Растешь на глазах! – заметил молодой человек, потирая следы от рук девушки на шее.

Майла, не говоря ни слова, подошла к двери. Но её остановил окрик ученого.

– Подожди!

Что-то в его голосе заставило Майлу обернуться.

Теперь Крик не улыбался. Он просто сидел на постели и очень сосредоточено смотрел ей вслед.

– Моя попытка была ошибкой, – заметил он после короткой паузы. – Не думал, что ты начнешь учиться так быстро. У меня подобный процесс занял несколько недель… Одним словом… я ошибся, не хочу ссориться и готов признать… Да, я наслаждаюсь новыми возможностями, если не сказать упиваюсь… Да, я многое привык получать силой или хитростью, но только потому, что все меня гнали… Да, я наглый, самонадеянный сукин сын! Но только… давай не будем становиться врагами? Нам друг друга не победить… только потратим силы. Если хочешь что-то выяснить. Хорошо. Я готов. Если же хочешь уйти, останешься совершенно одна. Твоя тайна не сможет стать вечной. Вначале слишком сложно контролировать себя и не выделяться. Я пробовал – безрезультатно. Рано или поздно они начнут подозревать…

Майла замерла на пороге. Потом повернулась и внимательно посмотрела в глаза Крика.

– Мне нужно исследование, – прошептала она. – Полное, детальное, профессиональное. В лаборатории одной мне не справиться. Когда я буду в аппарате с датчиками, кто-то должен сидеть за пультом.

Крик кивнул.

– Я понял, – отозвался он неохотно, потом, подумав, добавил: – А ты размышляла над тем, что будет, если твои предположения окажутся верными?

Майла отрицательно покачала головой.

– Подумаю потом, – бросила она. – Пойдем!

Крик поскреб подбородок.

– На дворе ночь, – заметил он сонным голосом.

Майла захохотала.

– Только не говори, что устал и не выспишься, – отозвалась она сухо. – Это ты можешь рассказывать всем остальным. И к тому же днем… хотела бы я посмотреть на физиономии людей, когда они застукают нас за этим занятием!

Крик покорно сполз с постели и принялся собираться. При этом ворчливо бурча:

– И все же ты сумасшедшая гораздо больше, чем я. Тебе выпал такой шанс! Казалось бы – пользуйся! Нет, надо изучать, докапываться! Вот попомни мое слово, до такого докопаешься, что сама не рада будешь!

Но тем не менее он натянул свою удивительную эластичную одежду, и они вместе с Майлой двинулись к медицинской лаборатории.

Окна здания встретили их кромешной темнотой и тишиной. Отдельно стоящее строение напоминало корабль-призрак, затерявшийся в бесконечных снегах зимы.

– Не нравится мне твоя затея, – шепотом заметил Крик. – Бессмысленно… В любом случае – лучше не станет. Если обнаружим что-то не то… Неизвестно, как быть. Если все нормально… еще не факт, что оборудование способно найти изменения. Глупо!

– Я уже это слышала! – огрызнулась Майла и, озираясь в темных коридорах лаборатории, озаренных только лунным светом, на ощупь пошла дальше.

Включать свет или зажигать свечи она не решилась. До определенного момента их исследования обязаны были остаться в полной тайне! Иначе… Последствия Майла себе очень хорошо представляла. Особенно четко всплывали в её сознания физиономии Руппи и Тонни, когда они обнаружили, что Майла здоровее всех здоровых… В свете последних волнений даже тень подозрения могла оказаться опасной. Потому что кое-кто мог раздуть из маленького сомнения грандиозное представление. Теперь Майла понимала это с абсолютной четкостью, как бы сей факт её не расстраивал.

– Начинаешь мыслить трезво? – заметил тихо идущий за её спиной Крик. – Начинаешь понимать, что их нужно бояться? Перепуганное стадо страшнее самого безжалостного диктатора…

Майла резко остановилась и повернулась лицом к молодому человеку. Девушку встретил на удивление спокойный взгляд. Настроение Крика можно было даже отчасти назвать философским. Его явно смешила затея Майлы, и вместе с тем будоражила мысль о возможном развитии дальнейших событий.

– Не смей называть их стадом. Они моя кровь! – прошептала она с напором.

– И вместе с тем «себя» и «их» ты уже разделила, не так ли? Иначе бы мы открыто зажгли свет, во всеуслышание провели исследования и громко заявили о результатах. Но мы крадемся по темным коридорам и вздрагиваем при каждом шорохе. Почему? Ведь они твоя кровь! Они должны понять, пожалеть… Но ты боишься! – Крик закончил тираду и ехидно ухмыльнулся.

Майла отвернулась и пошла дальше. Он не заставит её оправдываться!

В полном молчании они дошли до нужной комнаты. Двери, как и все остальные до этого, оказались открыты. Народ Общего Дома Зеленых Полей не опасался непрошеных гостей.

«Пока…» – подумала Майла с грустью. Неужели ей придется стать первой, кто нарушит их представления? Хотя она и так уже оказалась невольной причиной поднявшейся вокруг шумихи…

Майла распахнула двери и шагнула внутрь. Кабинет в призрачном свете звезд показался ей пугающим. Или она боялась совсем другого? Например, себя?..

– Впечатляет! – нарушил затянувшееся молчание вошедший следом Крик.

Майла неуверенной рукой щелкнула выключатель. На стенах замигала слабым светом лампа. Новая станция Рыжей Мэри-Энн работала еще недостаточно стабильно.

– Начнем? – проговорила девушка дрогнувшим голосом.

– Уверена? – отозвался Крик и со знанием дела засел за приборы.

Майла бросила на молодого человека решительный взгляд. Но когда она заговорила, её голос все равно предательски завибрировал.

– Не хочу других подвергать опасности. Если… то лучше уйти…

– Меня это только обрадует, – заметил Крик. – Не боишься фальсификации с моей стороны?

– Я слишком хорошо знаю аппарат, – заметила Майла и горько усмехнулась. – После того как вернулась, я многое знаю куда лучше… Так что можешь не беспокоиться. Попытаешься смошенничать – я увижу.

Крик пожал плечами и уставился на оборудование. Майла расстегнула накидку, повесила её на стул. Затем сняла обувь и платье. Когда она осталась в одной сорочке, Крик скорчил ехидную физиономию и присвистнул.

– Вот и представился случай тобой полюбоваться! А ты очень даже! Вкусная штучка! Хотя случай, конечно, не из лучших…

Майла, дрожа, прошла к креслу, осторожно села, слабо улыбнулась и кивнула.

Крик, не сводя с неё глаз, уверенной рукой начал перебирать кнопки. Закончив первые приготовления, отошел от пультов и приблизился к девушке. Одним движением превратил кресло в кушетку и потянулся за огромным колпаком для снимка. Несколько минут Майле предстояло, совершенно отрезанной от мира, провести под ним – под разрядами электрических импульсов и рентгеновского излучения.

– Храбрая, глупая девочка… – произнес Крик, порывисто поцеловал её в лоб и закрыл крышку.

Данные начали неохотно поступать на экран. Слишком медленно… Поигрывая желваками, Крик неотрывно следил за результатами.

Первые снимки не показали никаких аномалий. Идеально правильные кости, мышцы, соединительные ткани…

Аппаратура продолжала неохотно жужжать и выдавать все новые данные. И каждый раз Крик впивался в них пристальным взглядом.

Когда в очередной раз аппарат, обрабатывая информацию, натужно загудел, Крик успел несколько раз измерить комнату шагами, постучать ручкой по столу, размять занывшие мышцы шеи и, усевшись перед экраном, пристально уставиться в пустое пространство.

Нет, он не волновался. Вернее, он не беспокоился за исход. Его устраивал любой результат. Он принял изменения уже слишком давно, чтобы те по-прежнему вызывали в нем бурю эмоций. Крик давно согласился – он такой, какой есть. Нравится это другим или нет, он таков. Это его плоть и кровь – остальное неважно.

Но сейчас его беспокоил процесс… Он устал постоянно бежать, в спешке, без оглядки покидать очередное пристанище. А затея Майлы с проверкой могла дорого обойтись. Так или иначе, но на станции в скором времени засекут перерасход энергии. Начнутся расспросы…

Тем временем аппарат закончил работу. Крик взглянул на экран, улыбнулся, подошел к колпаку и одним движением поднял его наверх.

Перед ним предстала дрожащая и бледная девушка. В глазах читалась невыносимая мука ожидания. А губы не справлялись с самым простым вопросом: «Ну как?»

Молодой мужчина склонился над девушкой, взял её бескровное лицо в свои ладони и в таком положении просидел несколько секунд.

Майла не сопротивлялась. С каждым мгновением она желала оттянуть правду. Она хотела знать и вместе с тем невыносимо боялась. Только что, лежа в полном одиночестве внутри аппарата, она, наконец, смогла понять насколько! Страх буквально душил её! Как она желала, чтобы все оказалось нормально!

– Что? – наконец выдохнула она побелевшими губами.

Крик наслаждаясь моментом полной своей власти, осторожно провел кончиком пальца по пульсирующий жилке на её шее. Затем опустил руку чуть ниже и накрыл ладонью упругую грудь, под которой неистово билось сердце.

– Как? – прошептала Майла и поняла, что не в состоянии даже пошевелиться.

Крик наклонился к лицу девушки, осторожно притронулся губами к щеке и медленно вдохнул аромат её тела.

– Ты пахнешь ароматом летнего луга, – прошептал он, закрыв глаза. – Он само совершенство. Изумительно!

Его ноздри затрепетали, а когда он открыл глаза, в них читался полный восторг.

Майла порывисто отстранилась.

– Кто я? – прошептала она.

Крик запрокинул голову вверх и захохотал тихим клокочущим звуком.

Майла почувствовала, как её начинает бить новая волна ужаса. Таким странным образом выйдя из оцепенения, она вскочила со своего медицинского ложа и босиком побежала к экранам.

Несколько долгих мгновений она вчитывалась в отчеты машины.

– Довольна? – произнес Крик за её спиной.

Его дыхание обожгло её шею. А прикосновение рук заставило вздрогнуть.

– Ты человек! – произнес Крик с нажимом.

Майла обернулась и лицом к липу столкнулась с его горящими глазами. Руки Крика настойчиво обхватили девушку за талию.

– Мне полагается компенсация за бессонную ночь, – сказал он, усмехаясь.

– Осталось проверить кровь, – заметила Майла неуверенно.

– Что она может показать? Основные тесты мы уже провели, – заметил ученый. – Что ты хочешь доказать, Майла? Да, ты не такая, но ты человек! Что сложного взять и просто понять очевидный факт? Ты человек!

– Проверим тебя, Крик.

Лицо молодого человека дернулось.

– Теперь считаешь себя ненормальной, а меня проверять?! Теперь враг я? Так?! Тебе же всегда нужны враги, Майла! Идет прогресс, кому-то становится сложнее, но главное найти виноватого… И тут находится бедный Крик! Чужак! Он во всем виноват! Отличный выход!

– Если ты не согласишься, я заставлю тебя, – отозвалась Майла. – Ты ставишь всех под угрозу!

– А тебе не приходило в голову, что наше оборудование просто детские игрушки?! – почти закричал молодой мужчина. – Если говорить об искусственных людях, ты хоть представляешь, о каких технологиях идет речь?! Это даже выше нашего понимания! И то, что ты прошла тест, ничего не доказывает. Это говорит лишь о том, что мы слишком слабы, чтобы заметить отличия!

– Значит, вот почему ты был так спокоен… – пробормотала Майла.

– И ты посмотри на себя! – неожиданно захохотал Крик. – Ты же вся дрожишь! И это ТЫ хочешь заставить МЕНЯ обследоваться силой?! Да ты просто жалкая, глупая девчонка, у которой больная фантазия и переразвитое чувство ответственности!

– Ложись, – непреклонно произнесла Майла.

В одной тоненькой сорочке, босая, дрожа всем телом, она стояла на холодном полу и гневно смотрела на Крика.

– Может, попробуешь силой? Мне нравится, как ты дерешься… – хмыкнул Крик, окинув её сочувственным взглядом. – Только сейчас ты вряд ли на что-то способна. Лучше оденься! Простудишься!

– Подчиняйся, – настойчиво повторила Майла и сжала кулаки.

Крик издал короткий смешок, пожал плечами и с ухмылкой на лице прошел к аппарату.

Когда он садился в кресло, то с издевкой крикнул.

– Надеюсь, моя жертва не останется напрасной! Добровольцев положено награждать поощрительным призом!

Майла ничего не ответила. Только подошла и потянулась за колпаком.

– Ты просто тратишь драгоценную энергию, – заметил Крик напоследок. – Эти технологии ничто… Да и, возможно, дело совершенно в другом…

Майла посмотрела на молодого человека непреклонным взглядом и, с трудом улыбнувшись побелевшими от холода губами, заметила:

– Сначала проверим так, а уж потом поговорим о твоих предположениях.

Когда колпак над Криком закрылся, она поспешно оделась и попыталась согреться. Для экономии энергии помещения лаборатории обогревались на самом допустимо низком температурном режиме.

Аппарат начал работу. Некоторое время все шло спокойно. Майла даже отошла от экрана к окну и принялась массировать ноющие от напряжения виски.

Как вдруг машина пронзительно пискнула!

Девушка тут же вскочила и опрометью бросилась к сводке данных. Судорожно сглотнув, она принялась изучать отчет. От волнения в голове поднялся шум, а перед глазами зарябило. Наконец, несколько раз вздохнув, она собралась с мыслями и перевела символы на экране.

В нескольких областях организма Крика машина обнаружило инородное тело!

Дрожащими руками Майла запросила дополнительные сведения. Аппарат опять принялся натужно гудеть и попискивать.

Не находя себе места, девушка стояла перед экраном и в томительном ожидании заламывала руки.

«Неужели он?! – спрашивала она себя снова и снова – Вот так просто?!»

А чего же она хотела? Именно так… Инородное тело…

Но тут машина выплюнула дополнительный ответ в виде снимков. Схватив их дрожащими руками, Майла поднесла снимки к свету.

В плечевом поясе и в области правого колена явственно прослеживались отклонения. Майла взглянула еще раз. Совершенно точно. Там виднелась инородная субстанция! Нечто, не похожее ни на одно естественное природное образование!

Тем временем аппарат прекратил работу. Требовалось открыть Крика и выпустить наружу. Но Майла нерешительно застыла на месте.

– Чего ты медлишь? – послышался голос Крика из-под колпака. – Я тут уже замучился в холоде лежать!

Девушка неуверенно сделала шаг к аппарату.

– Майла? – теперь голос Крика звучал по-настоящему требовательно.

Но она, как завороженная, переводила взгляд со снимков на пока закрытый колпак машины.

– Майла, дьявол! Ты решила меня заморозить?! – выругался Крик и со всего размаху стукнул кулаком по стенкам колпака. – Открывай немедленно!

Девушка продолжала неуверенно стоять на месте.

– Открывай, кому говорю! Я не переношу закрытых пространств! Хочешь меня до инфаркта довести? Да какого черта?! Ты что?! Заснула там?! Майла!!!

В голове крутилось нечто знакомое. Обрывки фраз. Где-то подобное она уже видела… Или… Очень знакомая картина… Инородное тело… Особопрочный сплав… Медицина? Их медицина, во всяком случае здесь, никогда подобного не делала, да и не видела… Возможно…

– У тебя обнаружено инородное тело… – отозвалась она наконец.

Секунду Крик хранил молчание, а потом захохотал.

– Медработник из тебя, Майла, ни к черту! – прокричал он. – Умная девочка должна была заметить еще кое-что! А именно переломы! Разве тебе там не видно? Повторяю. ПЕРЕЛОМЫ!!! Меня тогда по частям пришлось собирать. Такие у нас добрые родственники. Сначала бьют, а потом везут ремонтировать. Видите ли… Именно так они смогли убедиться, что я все-таки человек… Хорошая проверка, да? Вот и остались у меня на память шурупы с пластинками вместо костей. Поэтому я так часто тебе повторял – необходимо быть осторожнее!

От услышанного Майла задрожала и еще раз пристально посмотрела на снимки. Похоже, Крик говорил правду. На местах инородного материала прослеживались следы старых травм.

– Майла, открывай! – продолжал давить Крик. – Я замерз! Прекрати меня мучить и открывай!

Еще несколько секунд девушка размышляла, а потом решительно шагнула к колпаку и открыла его одним махом.

Оттуда выскочил побледневший и дрожащий Крик. Схватив одежду, он принялся одеваться.

– Ты сумасшедшая! – выпалил он, уже стоя в одежде. – Черт, совсем не сообразил, что ты в тупик встанешь с этим чудом техники! У Вас же ничего подобного не видели! А в моих краях – хирурги что надо! Настоящие мастера!

– Я… Я… – Майла покачала головой. – Совсем устала… Наверное, лучше пойти поспать…

В коридоре послышался слабый шорох. Майла и Крик разом обернулись к двери.

На пороге стояли Руппи и Тонни. А сзади из-за их спин выглядывал учитель Порк.

– Что вы здесь делаете? – недовольно бросил черноглазый и приземистый Руппи.

В лаборатории воцарилась минутная тишина…

– Что вы здесь делаете ночью? – повторил вопрос долговязый Тонни и уставился на зажатые в руках девушки снимки.

Майла и Крик переглянулись. Первым отреагировал Крик.

– У меня небольшие проблемы со здоровьем… Хотел посмотреть, что со старыми переломами, вот и попросил Майлу помочь проверить.

Тонни недоверчиво подошел ближе и краем глаза глянул на данные на экране. Пока Тонни изучал остаточные результаты исследований, которые Майла не успела удалить с экрана, Руппи заметил:

– А не слишком ли поздно для таких проверок?

– Тогда скажите, что делаете здесь Вы? – неожиданно вступила в разговор Майла. – Каким образом в такой час Вы оказались в лаборатории? И по какому праву устраиваете нам допрос?

Теперь настало время переглядываться Руппи, Тонни и учителю Порку.

– Майла, – мягко начал Порк, – никто не устраивает допроса. Просто… Мы беспокоимся о потраченной энергии… Никто не предполагал пускать её на подобные цели. А завтра предстоят эксперименты…

– Вы не ответили на мой вопрос, – заметила Майла настойчиво. – Сейчас середина ночи. Зачем вам потребовалась лаборатория?

Учитель Порк, мило улыбаясь, развел руками.

– Это все ребята, – заметил он, кивая на Рупии и Тонни. – У них появились новые идеи. Хотелось их сразу же проверить. Сама понимаешь! Творческая лихорадка! Жажда познания! Вот они и позвали меня кое-что посмотреть и заодно протестировать их теоретические выкладки…

Майла растерянно отвела глаза. Слишком давно учитель Порк не говорил с ней так вкрадчиво! С тех самых пор как она открыто заявила о необходимости идти всем в ногу на том собрании, организованным Атисом…. К чему такие перемены? Порк явно хотел разойтись полюбовно. И это удивило Майлу больше всего. Зная характер учителя, такая покладистость выглядела слишком неправдоподобно.

Неуверенно кивнув и оглянувшись на Крика, Майла направилась к выходу. Молодой ученый молча пошел следом.

Поравнявшись с застывшим в дверях Рупии, Майла собралась пройти мимо, когда вдруг Рупии неожиданно проворно выхватил из её рук снимки.

– И что же тут такого интересного? – воскликнул он язвительно.

Но Майла уже успела отреагировать и почти молниеносно вернуть снимки обратно.

– Никогда и ничего не бери у меня без спроса, – прошептала она с нажимом и выскочила в коридор.

Рупии так и застыл, удивленно хлопая глазами. Скорость, с которой Майла выхватила документы, ввергла его в полный ступор. Порк остался стоять на месте. На его губах застыла странная и удовлетворенная улыбка, словно он был котом, который только что стащил сардину. Один Тонни попытался что-то крикнуть вдогонку, но Майла уже мчалась по коридору.

Выскочив в ночь и ощутив на разгоряченных щеках таянье снежинок, Майла немного успокоилась.

Следом выскочил Крик и, схватив её в охапку, повел домой. Майла шла, словно во сне, с трудом понимая, куда идет. Когда они, наконец, оказались в просторной комнате ученого, девушка недоуменно вздрогнула и предприняла попытку уйти.

Крик только хмуро насупился и ворчливо заметил:

– Сегодня будешь спать одна… Таких измученных дамочек я и пальцем не трогаю! А мне на диване места хватит.

Майла сосредоточенно замотала головой.

– И не спорь, – отозвался Крик. – Я видел, какими глазами на тебя смотрел Руппи, когда ты умудрилась в долю секунды выхватить снимки. В следующий раз, после очередной такой выходки, они вломятся к тебе в дверь и устроят такую же проверку, как мне…

Майла опять несогласно замотала головой.

– Ты прокололась Майла! – воскликнул молодой человек. – Ты еще раз показала свои способности! Неужели ты надеешься, что никто ничего не заметил? Наивная! Теперь ты под наблюдением.

– Меня все любят, дядя Борр меня защитит! – произнесла Майла как можно увереннее.

Крик только молча отвернулся и принялся заваривать чай из трав.

– Я размышлял, – наконец нарушил он затянувшееся молчание, – и меня тоже мучили подобные видения. Искусственные люди, посланные сюда… И всякая прочая чепуха. Возможно… В этих видениях есть доля правды. Но… эти люди точно не мы, Майла! Возможно они где-то рядом. Только мы тут ни при чем. Потому что нелогично получается. Я, например, не вижу смысла подменять меня или тебя. Да у нас есть особые способности. Но я уже давно путешествую, веду совершенно обычную жизнь, не предпринимаю ничего экстраординарного… Зачем меня заменять?

Майла хмыкнула.

– Ты считаешь свои изобретения обычными, а жизнь постоянно странствующего ученого банальной? – заметила она с легкой усмешкой.

– Я всегда был таким, – тут же ответил Крик. – И мои изменения только обострили умственные способности, но вовсе не прибавили их. Я всегда конструировал, всегда изобретал… Сколько себя помню…

Майла кивнула и на некоторое время задумалась.

– У тебя были видения… – прошептала она тихо. – Получается, это не моя болезнь и не совпадение. Значит, искусственные люди должны быть! Только кто?..

– Зачем – вот более правильный вопрос, – заметил Крик. – Не понимаю причины, по которой более высокоразвитые существа заинтересовались нашей планетой… Возможно, они существуют, но какой смысл?!

Майла пристально посмотрела на молодого человека.

– Значит, ты допускаешь мысль, что они есть… – произнесла она медленно.

Крик молча налил из чайника душистого напитка и осторожно протянул чашку девушке. На долю секунды их руки соприкоснулись. Майла помимо воли вздрогнула.

– Допускаю, – сказал Крик.

– Поклянись, что инородные предметы в твоем теле от операции, – прошептала девушка, словно ребенок, с надеждой глядя на молодого человека.

Прежде чем ответить, Крик не удержался от широкой улыбки.

– Клянусь, – произнес он, как можно серьезнее, и залпом выпил горячую чашку чая.

– Мы должны найти их, – сказала Майла после минутного раздумья. – Просто обязаны!

– Лучше подумай, как свою голову на плечах сохранить, – наставительно отозвался Крик и, очень ласково посмотрев на девушку, добавил: – Мне твоя прекрасная головка стала очень дорога! А насчет… не представляю, как это возможно! Мы слишком мало знаем!

Глава XIX

Жизнь Общего Дома Зеленых Полей бежала своим чередом. Многие теперь перешли работать на электростанцию, другие помогали с выпуском самодвижущихся машин, третьи трудились над улучшением октанового числа бензина из труб, четвертые – достраивали общую, на несколько ближайших Домов, школу.

Одним словом, волнения несколько улеглись. Жизнь начала постепенно входить в привычное русло. Матери уже не боялись по вечерам отпускать детей, а взрослые не вздрагивали от каждого шороха.

Но тем не менее Майла все же ощущала некоторое беспокойство. Теперь она, правда, большую часть времени, во избежание излишних подозрений, старалась проводить с Криком. И все же… До сих пор Рупии и Тонни смотрели в её сторону со странной примесью задумчивости и сомнения. То же начало происходить и с Томой.

Муж лучшей подруги Майлы, Патрик, теперь занимал ответственную должность, возглавлял переговоры о совместной деятельности с другими Общими Домами. И потому Тома оказывалась постоянно чем-то весьма озабоченной. А на приглашение Майлы попить вместе чайку регулярно отвечала отказами, ссылаясь то на исключительную занятость, то на головную боль.

В один из вечеров Майла сидела около большого очага Общего Дома в полном одиночестве и медленно потягивала душистый напиток из трав. Сегодня они в мастерской выпустили очередную самодвижушуюся машину, и Крик поехал отвозить её соседям. Риллья и Борр – готовились к наступающим праздникам.

И Майла сидела одна, смотрела на искрящиеся поленья, вдыхала ароматный чай и думала о том, что невозможно никак изменить.

– Грустишь? – усмехнулась подошедшая Вив.

Майла перевела взгляд на подругу. Та, свежая, яркая и подтянутая, выглядела, как всегда, на удивление обворожительной и жизнерадостной.

Майла пожала плечами.

– Просто сижу в одиночестве, – произнесла она медленно.

– Посижу с тобой и я, – заметила Вив и уселась в соседнее кресло. – В таком огромном Доме с кучей родственников и друзей удивительно сидеть одной!

И Майла вдруг поняла – Вив права. Раньше с ней такого никогда не случалось. Кто-нибудь да садился рядом, а уже через пять минут образовывалась целая компания.

Некоторое время они сидели, медленно потягивая напиток.

– Уехать тебе надо, – вдруг неожиданно произнесла Вив.

Майла удивленно уставилась на подругу.

– О чем ты?! – воскликнула Майла. – Только что налажено производство машин, теперь нужно работать и работать! Времени просто не хватает! А ты говоришь – уехать!

Вив поспешно затрясла головой.

– Ох, ты уж прости меня! – извиняющимся голосом добавила подруга. – Сама знаешь, характер у меня прямой. Говорю, как есть… Только… Я вовсе не хотела тебя обидеть… Наоборот… Предостеречь!

Майла растерянно глянула на подругу, а та продолжала:

– Так и знала! Святая наивность! Даже ни о чем не подозреваешь…

Потом Вив запнулась и нерешительно покрутила в руках чашку. Казалось, она хочет сказать и вместе с тем не находит решимости или, возможно, правильных слов.

– Ты не заметила, что некоторые теперь не зовут тебя на чай и не приглашают в свои компании, избегают?..

– Я постоянно общаюсь с ребятами из мастерской, с тобой, с Рилльей и Борром! – воскликнула Майла. – Мне этого вполне хватает!

– Но так было не всегда? – подметила Вив. – Ведь так?

Девушка опустила глаза и пожала плечами. Слова Вив её несколько озадачили. Она-то считала, что это она избегает общения, а не её избегают.

– Да, Тома уже несколько раз отказывалась. Возможно, она действительно слишком занята из-за нового назначения Патрика? – наконец произнесла Майла после длительного раздумья.

Вив громко расхохоталась своим глубоким и красивым голосом. Потом положила ноги на столик и достала из кармана папироску. У Майлы чуть глаза от изумления не вылетели.

– Вив, ты куришь?! – воскликнула она потрясенно.

Кареглазая и яркая брюнетка Вив откинулась на спинку кресла и с удовольствием сделала первую затяжку.

– Я всегда делаю, что хочу! – фыркнула она, выпустив струйку дыма. – Но в отличие от тебя, я все же вписываясь в их узколобый мирок! Вот в чем вся гадость!

Майла напряженно замерла. Глаза у неё заслезились от табака Вив, а в горле неистово запершило. И Майле захотелось расплакаться. С Вив она могла!

Вив всегда плевала на общественные нормы и отрицала любые законы только ради самого отрицания. В ней было достаточно силы для такого противоборства. Рядом с подругой Майла могла позволить себе побыть слабой, на секундочку взять передышку. А Вив на это время становилась её стержнем и опорой. Как объясняла сама Вив, она обладала достаточной долей приземленности, чтобы привести в чувства парящую в облаках Майлу.

– Мне нужно приземлиться? – поинтересовалась Майла.

– И внимательно оглядеться, – добавила подруга. – Времена меняются. Теперь ты уже не любимое дитя Дома. И не юный вундеркинд…

– А кто же?

Вив передернула плечиками и щелчком отправила сигаретку в огонь очага. Посмотрев на девушку в упор, Вив серьезно произнесла:

– Меняются не люди. Меняется мнение о них… – и, чуть помолчав, добавила, – для меня ты всегда останешься Майлой. Веселой, сумасбродной, гениальной, летающей в облаках, ученым, поэтессой, девчонкой, с которой прошло все мое детство… Но для других…

– Руппи и Тонни? – беззвучно прошептала Майла.

Вив кивнула.

– И не только они, – заметила она. – Слухи о тебе бродят по Дому, как вирус. Никто ничего конкретного не говорит. И вместе с тем… Все опасаются. Никто не скажет, чего именно, но… Возможно их стесняет твое странное положение свободной женщины при живом муже. Такого же еще в нашем доме не происходило. Как известно, браки вечны и расторгаются только посмертно. А ты общаешься с Криком… Да, ушел Атис. Но у него теперь благородные обстоятельства – беременная вторая жена. И тут еще эти странные подозрения Руппи и Тонни…

Когда Вив говорила, Майла только молча кивала.

– Да что ты киваешь?! – не выдержала Вив. – Устрой им всем головомойку! Созови собрание, тресни кулаком по столу! Я же, говоря, что нужно уехать, тебя только подразнить хотела! А ты все сидишь и как болванчик головой трясешь! Майла, дерись!

– С кем? – отозвалась девушка.

И почувствовала, что в словах Вив есть доля правды. Наверное, она так и поступила бы. Если бы не…

– Атиса видела? – решила Майла сменить тему и только по окончании фразы поняла, что завела не лучший разговор, просто она сказала то, о чем думала.

Глаза Вив блеснули молниями.

– Не быть ему счастливым, ох, не быть, – прошептала она, хищно усмехаясь. – Я давно на него смотрела. Только ты была мне подругой. А теперь…

– Вив, – Майла чуть не решилась дара речи, – о чем ты?!

Вив блеснула своими черными, как ночь, глазами и одарила Майлу одной из своих самых обворожительных улыбок.

– Попадется он у меня, козленочек! – хохотнула Вив. – Давно на него заглядываюсь! Красивый, статный, темпераментный!

– А как же Леток? – выпалила Майла первый пришедший в голову аргумент.

Вив захохотала еще громче.

– И все же, иногда заметно, что ты меня младше! – сказала подруга, подмигивая. – Мы с Летоком очень давно совершенно свободные люди! Мы, как бы это сказать… Скорее друзья и напарники, чем муж и жена. Меня интересуют другие мужчины, его – другие женщины. При невозможности смены супруга это наиболее приемлемый вариант!

– Но Тома… У них все по-другому… – успела вставить Майла слово в пылкую речь подруги.

– А что Тома? Вечно правильная! – теперь Вив выглядела не на шутку разбушевавшейся. – Тома давно тебя с потрохами продала. Выкинула на помойку истории! Предпочитает больше с тобой не общаться. И всем об этом громко заявляет! Видите ли у её мужа слишком ответственная работа, что бы она могла общаться со всякими сомнительными личностями! Вот она – твоя Тома! Всегда готовая петь под чужую дудку! Она правильная и теперь. Все вокруг считают тебя ненадежной – и она так считает! Хотя вы с ней дружили с самого рождения!

– Сомнительная личность?! – Майла от обиды чуть до потолка не подскочила. – И это говорит Тома?!

– Вот теперь ты больше похожа на прежнюю Майлу! – довольно заявила Вив. – Пора их всех взгреть как следует!

Чашка в руках Майлы хрустнула и разлетелась на мелкие кусочки.

Вив удивленно уставилась на осколки.

– Не рассчитала силы, – виновато пробормотала Майла, тут же успокоившись.

– Ты раздавила чашку руками!!! – глаза у Вив полезли на лоб.

– Именно поэтому я никому и ничего не хочу доказывать, – тихо сказала Майла. – Лучше мне уйти…

Некоторое время Вив продолжала изумленно смотреть на пол, пока Майла спешно убирала осколки. Потом молодая женщина оторвалась от созерцания и перевела взгляд на подругу.

– Будем считать, что чашка бракованная, – произнесла она медленно. – И знай, я всегда на твоей стороне.

Крик и Майла стояли на ветру, на пригорке, и кутались в зимние плащи, подбитые мехом. Провожать их почти никто не пришел, не считая работающих с ними до самого конца ребят, Вуди и Кита, и нескольких близких Майлы: Рилльи, Борра и Вив.

Борр в очередной раз судорожно проверял прочность рюкзаков и снаряжения для дальних походов по снегу, Риллья молча плакала, Вуди и Кит растерянно озирались по сторонам и никак не могли поверить, что их главные герои, их любимцы, покидают родные края. Вив непрерывно курила.

– Может, передумаете? – в который раз подряд спросил Борр. – Кругом зима, лютый холод… А я как-нибудь на них надавлю, постараюсь убедить… Я все же глава Дома…

– Боятся они меня… – проговорила Майла. – С этим ничего не поделаешь.

– Оставаться опасно, – заметил Крик. – Достаточно одной снежной глыбы, что вдруг свалилась с крыши на голову, хотя крышу каждый день чистят… Дальше будет хуже.

От этих слов Риллья всхлипнула еще громче.

– Твою мать не смогли спасти и тебя выгоняем, – взвыла она и уткнулась носом в платок.

– Вы попозже возвращайтесь! – воскликнул Кит. – Все немного успокоятся, а вы возвращайтесь! Мы с Вуди такую штуку задумали построить! Без вас никак!

– Что за штука-то? – поинтересовался Крик, улыбаясь.

Вуди и Кит в ответ только лукаво улыбнулись.

– Вот когда вернетесь, тогда и скажем! – ответил Вуди лукаво. – Но вещь нужная! А без вас мы ни за что не начнем делать! Будем ждать! Хоть сто лет!

– И вы будете виноваты в том, что человечество вовремя не получит важное изобретение! – закончил Кит.

– Проказники! – воскликнул Крик притворно сердито. – Это же шантаж!

– Замечу, что не простой, а высокоинтеллектуальный! – хихикнул Кит.

Все постарались рассмеяться.

– Ну, нам пора, – произнесла Майла.

Вив тут же затушила очередную, только что закуренную, сигарету и дрожащими руками вытащила из нагрудного кармана нежно-голубую книжечку в серебряном переплете. Майла изумленно приняла подарок и открыла первую страницу. Там очень аккуратным почерком Вив были написаны самые ранние стихи Майлы под её самым распространенным псевдонимом Кьяра.

– Я решила собрать все, что по бумажкам было раскидано, – пояснила Вив. – И записала их в одной книжечке. Такие стихи нельзя просто так раскидывать. А листочки я в архив подошью. Потом еще книжку сделаю… К твоему приезду будет несколько экземпляров…

Майла улыбнулась сквозь слезы. Первые стихи показались ей такими смешными.

Так бывает иногда —

Дороги пересекаются,

А судьбы расходятся.

Или…

Мне быть не запретишь богатой,

Я рождена средь золотых лучей весны…

Только теперь она бы не написала таких строк. Такие стихи впору писать Вуди и Киту. Но не Майле-Кьяре…

– Спасибо, – проговорила она, растроганная.

– Знаешь, – Вив попыталась по привычке непринужденно усмехнуться, но вместо этого вышла жалкая пародия на улыбку. – Мне будет не хватать твоей заоблачной болтовни. Я знаю, ты всегда думала, что я тебя поддерживаю. На самом деле… Мне было хорошо, потому что я жила твоими фантазиями, твоими мечтами и иллюзиями. Они мне так нравились! Даже твои заблуждения! Ты так далеко парила над землей и над земной суетой, что мне хотелось взмыть за тобой следом… И там, в небе, скрыться от суеты…

На последних словах Вив порывисто обняла Майлу, пожала руку Крику и опрометью бросилась прочь.

Майла еще раз посмотрела на голубую книжечку в серебряном переплете. Как странно. Она всегда обожала Вив, но никогда не подозревала в ней такую сентиментальность. Её Вив, настоящий боец и первый спорщик, оказалась так чувствительна! Майла всю жизнь находилась с ней рядом и никогда ни о чем похожем не догадывалась! Она даже не знала, что Вив читает её стихи!

«Как была права Вив, говоря, что меняются не люди, меняется мнение о них…» – подумала Майла.

Вив всегда оставалась Вив, только Майла видела лишь одну грань её личности. Но теперь пришли иные обстоятельства, и они, словно мощный прожектор, высветили новые уголки души.

Глава XX

На горизонте появилось странное зелено-голубое зарево, почти затмившее солнце. Вспышка длилась всего несколько секунд, но её было достаточно, чтобы глаза начали слезиться от невыносимого света. Потом все прекратилось так же неожиданно, как и началось.

Крик, Майла, Борр, Риллья, Вуди и Кит стояли и изумленно смотрели в сторону необычного явления. Как вдруг абсолютную тишину раннего зимнего утра нарушил крик. Со стороны общего дома, размахивая руками и что-то крича, бежал Патрик. Добежав, он согнулся в изнеможении и несколько секунд не мог произнести ни слова.

– Останьтесь! – наконец выпалил он, глядя на Майлу и Крика. – Поступило экстренное сообщение!

Затем Патрик упал на колени и обтер побагровевшее лицо снегом.

– Нападение, нашествие или черт его знает, что еще… – прохрипел мужчина. – Но по радио все без умолку трубят про корабли с неба… Говорят, они забирают людей в рабство… А вы видели это зарево?! Конец света!

Патрик с трудом поднялся с колен. Видимо, бег и известия о последних событиях совершенно выбили его из колеи.

– Совет решил просить Вас остаться. Времена наступают сложные. Умная голова и умелые руки теперь – ох, как нужны!

– Совет? – грозно проголосил Борр, глава Дома, без которого не могло быть и речи о созыве какого бы то ни было совещания.

– Экстренная ситуация требует экстренных мер! – попытался возразить Партик и услужливо поклонился в сторону главы Дома. – Вас, уважаемый Борр, не было. Пришлось срочно решать! И это… уму непостижимо! С неба! Вы понимаете?! Это же конец!!!

Почти прокричал мужчина и, скинув шапку, начал прикладывать снег к преждевременно образовавшейся на макушке маленькой плеши.

– Все летит вверх дном, – наконец произнес он более спокойно, когда голова несколько охладилась от ледяного компресса. – Люди в растерянности… Кое-кто уже заперся в своих комнатах и боится нос высовывать… Чем это кончится?!

Все присутствующие растерянно переглянулись.

– Началось, – прошептала Майла.

– Я предполагал нечто подобное, – заметил Крик. – Слухи давно бродили…

Риллья перестала утирать нос платочком и, как загипнотизированная, уставилась на Борра. Вуди и Кит последовали её примеру.

Борр, в свою очередь, некоторое время сосредоточенно держал паузу и только буравил взглядом покрасневшую, теперь уже от снега, плешь Патрика.

– Дела!.. – наконец произнес он, потом повернулся к Майле с Криком и добавил: – Решать Вам…

Борр замолчал и опять посмотрел в сторону, где несколько минут назад сияло зелено-голубое зарево.

– Как пришли тяжелые времена, так Вас опять позвали обратно! А до этого травили… – добавил глава Дома размеренно. – Если уйдете сейчас, я слова против не скажу. Наоборот, пожелаю счастливого пути. Ведь у вас есть возможность спрятаться подальше и затаиться где-нибудь в безопасном месте…

– Подождите, подождите! – встрепенулся Патрик. – О чем это вы толкуете, Борр?! Вы их уговаривать должны, а не посылать куда подальше! Они же нам теперь нужны!

– Правильно, – спокойно возразил Борр. – Потому что я о них думаю.

– А должны думать о Доме! – воскликнул Патрик, воодушевленный удачным лозунгом, который так кстати пришел ему на ум.

– Звучит красиво, – буркнул Борр вполголоса. – Только о шкуре ты своей заботишься, а не о Доме….

Тем временем Майла и Крик отошли немного в сторону.

– Пойдем, – проговорил Крик вполголоса. – Мы им ничего не должны. Накопим силы, знания, а там посмотрим, как быть…

Майла вскинула на молодого человека свои немного раскосые, похожие на кошачьи, и зеленые, словно изумруд, соединенный с небесной синевой, глаза.

– Не могу, – прошептала она. – Хотела бы, но не могу. Я тут выросла. Здесь мои друзья… Ты иди. Здесь тебя ничто не держит…

Молодой человек опустил голову. Потом взял руку Майлы в пушистых варежках, осторожно их снял и притронулся к кончикам пальцев губами. Майла вздрогнула. Словно Крик её не целовал, а излучал особые токи. Потом он отнял её ладонь от своих губ и приложил к сердцу.

– Ты сомневалась в его человеческой природе, – заметил он усмехаясь. – Я даже больше человек, чем сам подозревал. Слышишь? Оно бьется. И когда ты говоришь о расставании, оно начинает биться с удвоенной силой, словно норовит выпрыгнуть и остаться здесь… Мое сердце хочет остаться с тобой…

Майла непроизвольно посмотрела в сторону, где прежде светило зелено-голубое зарево.

– Не время сейчас, – отозвалась она. – Впереди только неизвестность…

Когда они ступили на порог Общего Дома, там царили смятение и хаос. Старый Овальд носился из стороны в сторону с наушниками от радио и периодически выкрикивал последние новости. Рыжая Мэри-Энн с остальными учеными, образовав тесный кружок, о чем-то громко спорили. В противоположном углу бранились Тома и еще несколько женщин. Другие хватали детей на руки и носились с ними от стенки к стенке в надежде отыскать укрытие. Кто-то из мужчин взялся натачивать охотничьи ножи и проверять луки.

Когда на пороге появились Борр и изгнанники, все тут же на мгновение замолчали, а потом разом принялись кричать и задавать вопросы. Несколько нестерпимо долгих минут Майле хотелось зажать уши и сбежать. Но она уже уяснила тактику Борра. Тот ждал, пока все наговорятся.

Наконец глава Дома поднял руку и, указав на старого Овальда, который считался главным ответственным за радио, произнес:

– Во избежание неточностей, Овальд, расскажи всем дословно, что тебе сообщили. Пожалуйста, постарайся излагать исключительно факты! – и, переведя взгляд на собравшихся, грозно добавил: – До тех пор, пока Овальд не договорит до конца, прошу соблюдать полную тишину!

Присутствующие согласно закивали. Овальд что-то буркнул в микрофон радио, важно передал аппарат подбежавшему Киту и поднялся на небольшое возвышение для выступлений.

На его старческом лице застыло смятение и растерянность. Похлопав несколько раз выцветшими глазами из-под косматых, седых бровей и тщательно прокашлявшись, Овальд начал:

– Ровно в восемь часов утра поступили сведения от самых отдаленных наших соседей, из Дома Высоких Деревьев. Они сообщили, что заметили необычное зелено-голубое свечение над лесом, после чего послышался сильный гул, и в небе промелькнуло огромное серебристое сооружение. Затем в Дом пришли странного вида люди в необычных серых одеждах и потребовали пленников из жителей Высоких Деревьев к себе на корабль. Глава Дома попытался оказать сопротивление. В результате со стороны нашего населения появились раненные и убитые. – Овальд печально потряс головой, потом вытер кулаком слезящиеся глаза и поникшим голосом продолжил: – Затем связь прервалась… А несколькими минутами позже поступило точно такое же сообщение, но уже от другого Дома. Там никто не пострадал. Они вступили в переговоры, о ходе которых нам докладывают каждый час… Оставшиеся Дома поддерживают с нами связь. Они наблюдали только свечение. Пока никаких людей в серых одеждах видно не было. Но… смею предположить, что они, должно быть, те самые, о которых столько времени ходили слухи. Люди с неба… А потом мы сами увидели свечение…

В зале воцарилась гробовая тишина. Все еще раз переживали услышанное. Все еще раз ужасались этим единственным в истории насильственным смертям…

Первым заговорил Борр.

– Спасибо, уважаемый Овальд, за твою краткость и точность, – произнес глава Дома важно. – А теперь сосредоточимся на наших действиях. У кого есть конкретные соображения по существу, поднимите руки. Мы всех выслушаем и сообща выберем наиболее достойное предложение.

Большинство собравшихся тут же опустили глаза в пол. Готовых рецептов от такой напасти у них не нашлось. Самыми собранными выглядела стайка ученых.

И тут руку подняла Рыжая Мэри-Энн.

– Нужно оружие, – коротко произнесла она и села.

Люди продолжали хранить молчание и с трудом пытались осмыслить услышанное. Первым, что приходило им на ум, так это восклицание: «Оно же у нас есть! Луки, стрелы, ножи, топоры… Мы именно так охотимся на зверя! Чего же еще?!» Но потом в душу вбирался холодок. Никогда им еще не доводилось сражаться с людьми!!! Неужели придется?! И люди ли они – те самые?

Когда первая волна растерянности прошла, присутствующие потянулись взглядами в сторону Крика и Майлы. Изобретения у многих очень четко ассоциировались именно с ними. Кто-то, правда, смотрел на Порка и Рыжую Мэри-Энн, кто-то – на Овальда и ребятишек, Вуди и Кита…

Вперед выступил, со все еще багровым лицом, Патрик.

– Предлагаю под эгидой группы «По сотрудничеству с соседями в области новых технологий» организовать подразделение по оружию! – важно заявил он.

– Это где ты директорствуешь, что ли? – выкрикнул кто-то из зала.

Послышались короткие смешки. Партик тут же побагровел еще больше и, выпятив грудь колесом, воскликнул:

– Я ответственный, порядочный человек. И мне небезразлична судьба нашего Дома! Именно поэтому я предлагаю консолидироваться и выступать единым фронтом!

– Откуда только слова такие взял? – тихо хмыкнула Майле на ухо подошедшая Вив и еще чуть тише добавила: – Я рада, что ты вернулась… Странные обстоятельства, но все равно рада!

Тем временем из зала поднялась Тома. С горящими, как у разъяренной птицы, глазами она воскликнула:

– Все знают, что Патрик уважаемый человек, порядочный семьянин и образцовый отец! Я доверяю его мнению и считаю предложение совершенно верным! Все должно быть соединено! Нечего разбрасываться организациями. Есть одна «По внешнему сотрудничеству», в рамках неё и надо создавать новый отдел! Я – за!

– Ты же ему женой приходишься! – крикнул кто-то из зала. – А так не положено по родственной линии высказываться! Понятное дело, муж и жена – одна сатана! Я – против!

После этого высказывания в зале поднялся неимоверный шум. Каждый с пеной у рта пытался доказать свою правоту. Кто-то кричал, что нечего все в одну корзину складывать, кто-то доказывал, что только так можно достичь результатов. В конце концов, о самой теме собрания несколько позабыли.

И тогда… На возвышение поднялся Борр.

– Я внимательно слушал все ваши мнения, – начал он.

В зале тут же воцарилась тишина.

– И пришел к пониманию… – продолжил глава дома. – Новые технологии нам нужны, как никогда раньше!

Зал дружно закивал.

– Необходимо организовать группу, которая сможет заниматься данным вопросом, – продолжал Борр.

И опять его слова вызвали бурное одобрение в зале. Удовлетворенно кивнув, глава Дома продолжал:

– …В таком случае предлагаю самое экономичное решение… Времени у нас, я понимаю, в обрез. Предлагаю… Оставить главную нашу исследовательскую группу в неприкосновенности! Крик, Порк, Майла, Вуди и Кит не раз показали нам великолепные результаты! Уверен, сработаются они и на этот раз. Все же остальные, – Борр указал на Рыжую Мэри-Энн, Руппи, Тонни, Овальда и Патрика, – надеюсь, окажут максимальную поддержку! Главой группы предлагаю считать… Крика! За наиболее яркое изобретение и удачное его воплощение в жизнь!

Аудитория тут же дружно зааплодировала. Борр наконец-то решил мучавший всех вопрос – и решение вызвало облегчение. Теперь ответственность плавно перешла на плечи Крика, гениального чужака, который в случае чего станет отвечать за все!

Женщины принялись тут же суетиться и организовывать маленькое застолье в честь нового избрания. Мужчины, довольные, рассаживались за стол и закуривали трубки. Борр с бывшими изгнанниками, Криком и Майлой, держался несколько в стороне.

Когда все расселись, Крик оказался рядом с Борром и, наклонившись к его уху, тихо спросил:

– Почему я?

– Стань их кумиром! Защити Майлу, – отозвался Борр и, внимательным взглядом окинув собравшихся, добавил: – Если ты обеспечишь им безопасность, они простят тебе все! Простят и ей…

– Почему не Порк?

Борр ответил не сразу. Несколько минут он покручивал в руках незажженную самокрутку, потом старательно её раскуривал. Когда из его ноздрей показалось первое облачко дыма, глава Дома тихо заметил:

– Слишком радикален, готов идти по головам ради достижения цели. Раньше я в нем подобного не замечал, а теперь… После того собрания Атиса… Порк меня удивляет. Мне жалко их голов – Борр оглядел людей за столом. – Я их люблю. Несмотря ни на что. Даже таких неугомонных, кричащих или ругающихся… У всех нас есть свои слабости…

– А я-то думал, ты прислушиваешься к Порку, – удивился Крик.

Борр хитро прищурился.

– Отчего же не прислушаться к умному человеку, – заметил глава Дома, усмехаясь. – В уме я Порку никогда не отказывал! Будь с ним осторожен! Не успеешь и глазом моргнуть, как он твой успех измудрится обернуть против тебя же самого.

– Порк? – глаза Крика впились в немолодое лицо учителя школы.

Майла, расслышав окончание разговора, также посмотрела в сторону Порка. В это время уже немолодой мужчина о чем-то разговаривал с Рупии и Тонни. Теперь лицо учителя показалось ей подозрительно равнодушным, если не сказать безжизненным. Словно его и не волновали возникшие проблемы. Глаза выглядели холодными, а губы – лишенными человеческих эмоций. Он покачивал головой и бурно жестикулировал руками, но черты оставались на удивление спокойными.

В сердце Майлы словно кольнула острая льдинка.

– Крик, – Майла сделала жест молодому ученому придвинуться ближе.

Когда тот наклонился, девушка шепотом продолжила:

– Я сейчас смотрела на Порка… Теперь он кажется мне таким странным… А что если он и есть?..

Глаза Крика расширились.

– Ты подозреваешь, что именно Порк и есть… тот самый… искусственный?! – едва справляясь с голосом, проговорил молодой человек.

Майла неуверенно кивнула. А затем её взгляд упал на белесые ресницы Тонни, его флегматичное лицо… бледные щеки…

Девушка прикрыла глаза и попыталась расслабиться. На мгновение ей даже показалась, что она близка к сумасшествию. Теперь ей мерещились андроиды на каждом шагу! Раньше страх вызывал Крик… А теперь: Порк, Тонни…

– Я слишком переволновалась, – попыталась она выдавить улыбку и опять воззрилась на Порка и Тонни.

Крик растерянно пожал плечами и, проследив её странный застывший взгляд, посмотрел на девушку.

– Ты сейчас выглядишь не лучше, – заметил он скептически.

Майла опять прикрыла глаза и устало кивнула.

Тем временем на другом конце стола разгорелся спор.

– А я считаю, что поступил совершенно верно! – выкрикивал возбужденный Патрик. – Я вернул Крика и Майлу, потому что они здесь нужнее! И к тому же она все-таки твоя подруга!

Тома опасливо огляделась по сторонам. Кроме неё и еще двух мужчин, участвующих в разговоре, никто выкриками Патрика не заинтересовался. Все присутствующие были слишком заняты событиями последних часов.

– Сейчас не время выяснять, кто – чей друг, – проговорил один из мужчин ровным голосом.

Его, с правильными чертами, лицо могло показаться совершенно не примечательным, если бы не глаза, настолько спокойные и колкие, что от такого взгляда непроизвольно бросало в дрожь. Троюродный брат Томы, Кварк, производил поистине странное впечатление.

Второй мужчина – Вар, кузен Кварка, – выглядел более обыденно. Козлиная бородка, маленькие, узенькие глазки, бегающий взгляд, худая, костлявая фигурка и постоянно блуждающая на губах улыбка – вот что бросалось в глаза в первую очередь.

– Правильно, – поддакнула Тома, с уважением поглядывая на своего старшего троюродного брата Кварка. – Сейчас самое время для перемен! Тебя, Патрик, сейчас задвинули, как ненужную вещь, а не будь Крика… Все бы, возможно, решилось по-иному! И ты бы стал сейчас командовать парадом!

– Чем командовать?! – огрызнулся Патрик. – Если ученые ничего не придумают, наш Дом под натиском этих пришельцев полетит щепками в огонь! Возьмут всех в рабство – и баста!

– Слухи давно ходят, – проблеял козлобородый Вар. – А пришельцы только что появились, да и то не здесь. Когда до нас доберутся, может, не одно поколение смениться успеет. Планета-то большая!

– Верно! – согласилась Тома. – Только к тому времени эти ученые совсем нас со свету сживут. Раньше занимались тканями, поля вспахивали… А теперь? Теперь каждый сам занятие себе ищет! Ужас! Разве это не страшно?! То Порка главой по переговорам назначают, то к совету по оружию не подпускают! Беспредел! Сегодня дали власть, завтра отстранили! Ненормально это! А главу Дома выбирают пожизненно!

– Главой Дома хочешь стать? – хмыкнул Кварк, обращаясь к Томе.

Молодая женщина зябко передернула плечами.

– Все-то ты передергиваешь, – фыркнула она на брата. – Я только защититься хочу!

– От Майлы, что ли? – хихикнул костлявый Вар. – Так она же сумасшедшая! Ты только посмотри на нее! Сплошные психические припадки! То на Руппи накричит, то ночами по лаборатории бродит, то с Порком сцепится! Психованная бабенка!

– Умная, – сжав губы, заметила Тома. – До сих пор многие её ценят. Говорят, талант!

– А талантливые для нас опасны, – проговори Кварк задумчиво. – Их убедить сложнее… но пусть пока будут. Может, и вправду что придумают. В крайнем случае, любую неудачу всегда можно на них списать.

– А насчет пришельцев, – вставил Партик гордо. – Не такой уж я и дурак! Передают, что они в рабство людей берут. Если что, их и отдадим. А сами в управленцы напросимся! Им же нужны будут доверенные лица!

– Ты это брось! – прошипела Тома. – Вранье это все! Нет никаких пришельцев! Ты их сам видел? Нет! Вот и не фантазируй!

– Свечение видел, – пробормотал Патрик.

– Это может быть неизвестным природным явлением, – хмыкнул Вар. – Вот фантазия и разыгралась.

Глава XXI

Который день подряд Майла приходила в свою комнату и как подкошенная падала на кровать. Ни на что, кроме исследований в мастерской, времени не хватало. Она совершенно забросила археологические изыскания и уже много недель не брала в руки перо, чтобы набросать хотя бы пару стихотворных строк.

Но жить теперь ей стало в некотором смысле намного легче. Работа в мастерской приобрела статус особо полезной – и в неизвестность канула прежняя отчужденность и подозрительность. Многие теперь искали её расположения в надежде найти место в новом проекте по вооружению – приглашали на чашечку чая, угощали всевозможными вкусностями.

Да и Майла стала чувствовать себя гораздо уравновешеннее. Вспышки неоправданной агрессии исчезли, и тело больше подчинялось не боевым инстинктам, а холодному рассудку. Несколько раз Майле пришлось позволить разбиться чашкам и блюдцам, чтобы не вызывать излишних подозрений своей идеальной реакцией. Теперь ей это удавалось. Руки сами не тянулись к падающему предмету. Мозг успевал остановить движение тела и заставить терпеливо наблюдать за очередным погубленным стаканом.

Правда иногда, очень редко, Майла позволяла себе маленькие праздники. И тогда поздней ночью они встречались с Криком, шли в самые отдаленные ангары селения и несколько часов напролет упражнялись в искусстве рукопашного боя. Почти всегда Крик выигрывал. Однако в последнее время это давалось ему с каждым разом все труднее.

Но сегодня Майла хотела заняться архивами из Древнего Города. В маленьком сундучке, рядом с письменным столом, хранилась целая кипа бумаг со странными закорючками и загогулинами. Их она еще не успела перевести.

Как вдруг в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула Майла и поспешно набросила длинный халат.

На пороге показался заснеженный Крик.

– Можно? – поинтересовался он и, не дожидаясь приглашения, зашел внутрь.

– Ты, как всегда, сама непринужденность, – заметила Майла, усмехаясь. – Сапоги хотя бы сними!

Крик тут же послушно скинул одежду с сапогами и порывисто подошел к девушке.

– Не спалось, – пробормотал он рассеянно. – Хотелось тебя увидеть… Борр дал благословение…

Несколько секунд Майла сидела, беззвучно открывая и закрывая рот.

– Что значит «дал благословение»?! – наконец выдавила она, едва справляясь с голосом.

– Чтобы все успокоились окончательно, – проговорил Крик ровно, – он хочет тебя полностью обезопасить. Хоть многие и улыбаются тебе в лицо, но некоторым плохо спится с твоим странным статусом замужней и одновременно свободной женщины. Боятся, что нечто подобное повторится или ты женишь на себе занятого мужчину…

– Рыжая Мэри-Энн свободна и все спят спокойно, – огрызнулась Майла.

Крик улыбнулся и провел кончиками пальцев по нежной шее девушки.

– Не все так красивы, как ты, – заметил он.

Майла порывисто отбросила его руку в сторону.

– Не люблю, когда на меня давят! – воскликнула она возмущенно. – Тем более, когда переговариваются за моей спиной! Ты интриган, Крик!

Крик, словно ничего и не случилось, пожал плечами и как ни в чем не бывало уселся на постель девушки.

– Есть диван и кресла! – заметила она возмущенно.

– А я-то предоставлял тебе постель, – заметил Крик усмехаясь. – К тому же наш союз – дело решенное… Единственное что – не будет пышной свадьбы. Борр говорит, не следует дразнить «особо правильных».

– Тебе успех ударил в голову, – прошептала Майла. – Наслаждаешься всеобщей любовью! Думаешь, теперь ты король и бог?! Вот, значит, как…

Крик энергично вскочил с постели и заходил по комнате.

– Дела идут успешно! – наконец воскликнул молодой ученый запальчиво. – Сегодня проверяли дальность ружей! Пятьсот метров – более чем серьезный результат, и это еще не предел! Да, я народный любимец, и обещал Борру позаботиться о тебе!

– Вот и позаботься! – прокричала Майла – Закрой дверь с обратной стороны! Я ужасно устала и хочу спать!

– Ты на меня кричишь? – прохрипел Крик вплотную подходя к девушке. – Да я тебя… Я тебя… Даже пикнуть не успеешь!

Его руки сами потянулись к её талии. Обхватив девушку стальной хваткой, Крик опрокинул её на постель. Майла принялась отчаянно сопротивляться.

– Сколько можно ждать? – прошептал он ей в ухо и что есть сил надавил на шею.

Не ожидая такого натиска, Майла удивленно раскрыла глаза и почувствовала, что теряет сознание.

– Только не так, – простонала она.

Крик тут же отнял руки от её шеи и, откинувшись назад, внимательно оглядел свою жертву.

– Я хочу тебя, – прохрипел он. – Давай не будем причинять друг другу боль… Я перепробовал здесь столько женщин, но по-прежнему желаю видеть в своей постели только тебя… Просто расслабься и дай мне сделать то, что я хочу…

Майла посмотрела на молодого человека. Красивое лицо, стройная фигура, гениальный ум… Пожалуй, она им восхищалась. Признавала его исключительность. Прислушивалась к научным идеям и предложениям. Ценила дар тонко чувствовать настоящее искусство. Восторгалась умению, с которым он каждый раз одерживал над ней победу в очередном поединке. Она его хотела… физически.

Тогда… что же её останавливало столько раз?

Возможно то, что они, даже сейчас, находясь в одном помещении, дышали с ним разным воздухом. Крик наслаждался властью, упивался своей все возрастающей популярностью, в то время как Майлу она тяготила. Ей хотелось просто работать и заниматься любимым делом…

Да, именно это являлось их единственным и принципиальным отличием. Во всем же остальном они были… близки.

Тем временем Крик, истолковав её задумчивость на свой лад, осторожно притронулся к поясу на халате и развязал его, не спеша провел ладонью по слегка распахнувшимся полам и притронулся к набухшим, словно вишенка, соскам.

Майла почувствовала, как по всему его телу прошла сладостная дрожь. Крик брал её так же, как занимался наукой – не спеша и искусно.

Очень медленно он провел пальцами ей по губам, слегка приоткрыл их и восторженно просунул палец чуть глубже.

Не привыкшая к таким ласкам Майла попыталась отстраниться.

– Просто не шевелись, – прохрипел Крик. – Я все сделаю сам…

Несколько томительных минут его руки ласкали её лицо и шею. Губы то едва касались кожи, то впивались в неё с неистовством голодного зверя.

Майла даже не представляла, что одни только прикосновения могут дарить подобный восторг. Потом она поняла, что это еще не предел.

Руки Крика продолжали скользить дальше. И вот он, уже обнаженный, стоял над ней и со взглядом безумного тирана истязал её груди долгим изнурительным ласканием.

Майле захотелось взвыть от странного удовольствия. Она выгнулась, чтобы издать вздох наслаждения, но Крик тут же зажал ей рот рукой.

– Сегодня все будет по моим правилам, – прошептал он. – Ты должна молчать и подчиняться. Ни одного звука, ни одного движения.

Майла удивленно подняла брови и собралась отстраниться, как вдруг он до боли сдавил ей запястье. Крик по-прежнему оставался намного сильнее её! Майле показалось, еще немного – и её кости хрустнут!

– Тебе понравится, – прошептал Крик, зажал девушке рот рукой и, продолжая сдавливать запястье, укусил в распухший сосок.

Если б не ладонь, Майла бы вскрикнула. Но его плотно прижатые пальцы заставили её промолчать.

И тут же Крик даровал ей полную свободу. Теперь руки и рот Майлы оказались совершенно свободны.

Крик откинулся и посмотрел на неё долгим внимательным взглядом. Несколько секунд он просидел совершенно неподвижно, словно художник, разглядывая свое творение и пытаясь определить следующий штрих.

Потом так же внезапно встал и, подойдя к графину с холодной водой, вылил на себя. Майла попыталась подняться, но он тут же остановил её жестом и велел оставаться на месте.

– Я никогда еще не был так возбужден, – вновь склонившись над ней, проговорил молодой мужчина. – Хочу запомнить каждое мгновение!

Когда Майла открыла глаза, за окном едва начинался рассвет. Послышался тихий шорох. Майла, еще не до конца проснувшись, вздрогнула и только потом поняла, что это пошевелился во сне Крик. Его абсолютно обнаженное тело расслабленно лежало поверх простыни, а голова спряталась в подушках.

Майла сладострастно улыбнулась. Все её тело томительно болело от целой ночи непрерывных утех. Но то была боль странная и приятная. Крик оказался таким же необычным в любовных утехах, как и в жизни.

Глава XXII

Ранним утром выходного дня Майла вошла в помещение большого зала. Её встретила странная тишина. Молчание, не свойственное для времени завтраков, окутало её плотным удушливым коконом.

Все присутствующие застыли в неком оцепенении. Люди стояли и напряженно смотрели в одну точку. Майла удивлено перевела взгляд на предмет их пристального внимания. И непроизвольно отступила на шаг.

В самом центре, лицом к залу, стоял Борр, а по левую руку от него под предводительством Атиса разместилось целое войско вооруженных ружьями людей, среди которых Майла разглядела Вив, её мужа Летока и многих других своих соплеменников. На лицах их застыла упрямая решимость.

Борр неожиданно поднял руку и голосом, не похожим на его собственный, произнес:

– Мы не можем принять таких условий! Они часть нас! Мы не можем просто так взять и отдать!

И только тут Майла заметила две странные фигуры в облегающих серебряных комбинезонах. Те, рядом с вооруженным войском, выглядели на удивление спокойно. Очень высокие, подтянутые, широкоплечие… Вокруг себя они смотрели с таким презрительным равнодушием, что Майла похолодела.

Тем временем одна из серебряных фигур вышла вперед. Молодой мужчина вполне походил на жителей Зетты-3. Возможно, только кожа выглядела несколько бледнее, чем Майла привыкла видеть вокруг себя, а губы – ярче. Его голос со странным вкраплением металлических ноток зазвучал по залу раскатисто и мощно, забираясь в каждый закоулок и расщелину.

– Перед нами Вы бессильны. Лучше подчинитесь требованиям и сохраните жизни. Либо две эти девушки, – пришелец указал рукой на дрожащих рядом с Борром Соню и Лили, – либо множество жертв.

В ответ Борр упрямо наклонил голову. Майла перевела взгляд на Атиса. Его глаза напоминали сейчас две узкие щелочки, скулы ходили ходуном, руки, в едва скрываемой агрессии, впились в ружьё. Остальные присутствующие находились приблизительно в том же состоянии аффекта, когда разум отказывается понимать, а руки сами готовы расправиться с обидчиками.

– Ответ сейчас не требуется, – заметил второй пришелец, более взрослый на вид, с лицом, изборожденным двумя глубокими складками у рта. – У Вас есть время до вечера. Примите верное решение.

Несколько вооруженных человек автоматически шагнули навстречу и выставили вперед дула ружей.

Оба незнакомца лишь едва заметно улыбнулись и, прежде чем кто-то успел хоть что-то понять, растаяли в искрах серебристо-белого свечения.

Гробовое молчание огласилось воплями негодования. Борр, как всегда, не произнес ни слова. Только едва заметно пошатнулся и, схватившись за сердце, присел на скамеечку.

Кто-то что-то кричал ей, пытался остановить и выяснить мнение, но Майла бежала вперед. Она видела, Борр близок к обмороку или сердечному приступу…

Наконец, Майле удалось протиснуться. Схватив ледяные руки дяди, девушка принялась их энергично растирать.

– Дядя Борр, – прошептала она. – Просто дышите! Без вас никак! Они, они… не смогут сами. Вы им нужны! Хочешь, я принесу воды или…

– Сейчас отпустит, – прошептал Борр посиневшими губами. – Там в кармашке…

Майла, чуть ли не плача, принялась рыться в кармане пиджака. Через пару секунд ей, наконец, удалось извлечь сердечные таблетки. Когда Борр положил их под язык, на его лице появилось явное облегчение. Майла с удивлением продолжала смотреть на дядю. Она и представить себе не могла, что у него слабое сердце!

Через бушующую толпу протиснулась Риллья и, опасливо поглядывая по сторонам, протянула Борру маленький пузырек с лекарством. Но вопреки опасениям женщины никто даже не посмотрел в их сторону. Все были заняты неистовыми спорами, порой доходящими до истерики.

Борр поблагодарил жену и одним махом выпил содержимое.

– Разбушевались, – заметил он через некоторое время, грустно поглядывая по сторонам.

Из толпы вынырнул Атис и, стараясь не смотреть в сторону Майлы, выдал долгую и пламенную тираду о том, что необходимо сражаться.

Борр устало посмотрел на пол, потом на горящие огнем глаза молодого человека.

– С кем сражаться? – пробормотал глава Дома устало и обвел помещение рукой. – Они исчезли, а я даже не понял, как…

– Когда появятся, нужно сражаться! Не можем мы им просто так отдать Соню и Лили!

– Тогда нас всех перебьют! – воскликнул подошедший Патрик. – Вы видели, какой они фокус с исчезновением проделали?

– Значит, по-твоему, мы должны отдать им девочек?! – воскликнул Атис. – А ты хоть представляешь, зачем они им потребовались?! Представляешь, что их ожидает?!

Патрик передернул плечами и протер ладонью взмокшую плешь.

– Они нас всех уничтожат! – ответил он голосом, срывающимся на визг. – Ты этого, Атис, хочешь?!

– Для меня невыносима сама мысль – отдать ни в чем не повинных! – огрызнулся Атис.

Весь остаток дня прошел в бесконечных спорах. На этот раз Борр не вставал и не поднимал руки. Он и сам находился в смятении. На чаше весов, с одной стороны, лежали жизни Сони и Лили, а с другой – неизвестное количество жертв при возможном столкновении. Как тут можно было выбирать? Разум говорил одно, а сердце рвалось из груди при таком холодном подсчете возможностей.

К вечеру в Доме Зеленых Полей впервые за всю историю его существования образовалось два лагеря. Один, во главе с Атисом, твердо настаивал на решительном отпоре. Второй, без определенного предводителя, – на разумности выбора наименьшего количества жертв.

– Иногда разум проделывает с нами странные шутки, – тихо заметил Борр, обращаясь к притихшей в уголке Майле.

Майла перевела взгляд на зал, где люди рассредоточились по противоположным углам, объединившись в две враждебные группы. При виде все разгорающихся баталий, слова дяди отозвались в ней исключительно болезненно.

Подошел Крик.

– А ты за кого? – устало поинтересовался Борр у молодого ученого.

Крик пожал плечами, посмотрел на Майлу, затем на Борра и Риллью.

– Как ученый… – произнес он неспешно, – могу заявить, что мы лишены шансов. Если у них есть возможности так перемещаться в пространстве, вряд ли наши ружья тут справятся…

Майла кивнула и посмотрела в сторону остальных ученых. Учитель Порк, Рыжая Мэри-Энн и другие, кто имел хоть какое-то отношение к школе, хранили такой же нейтралитет, как и Борр. Сидели в стороне и печально поглядывали на беспрерывные атаки друг на друга двух лагерей.

– Если так дальше пойдет, – буркнул Борр, – то и жертвовать скоро некем будет… Мы сами себя уничтожим…

Майла удивленно посмотрела на дядю.

– Может, это и есть их цель?! – пробормотала она в ужасе.

– Тогда они избрали беспроигрышные позиции, – заметил глава Дома печально. – В любом случае, мы либо сами себя уничтожим, либо они нас…

– Либо мы отдадим двух жертв, – вставил Крик.

– А дальше что?

Последняя фраза Борра прозвучали больше как приговор. Действительно, возможно ли остаться тем, кем был, после такого решения? Или начнутся необратимые изменения? И к чему могут они привести?

– Это как продать душу дьяволу, – добавил Борр. – Вроде бы и разумно, и логично, и правильно, и на всеобщее благо… Именно так все и случается… Незаметно.

– А Вы, значит, нейтралитетом хотите душу сохранить? – заметил Крик.

– Во всяком случае, я не призываю к тому, в чем не уверен, – парировал Борр. – Да и такое решение считаю личным делом каждого. Тут не до агитации!

– Колкий ты стал, Крик! – неожиданно вступила в разговор Риллья. – Давно ли?

– Вот и мы ссоримся, – печально заметила Майла.

Все тут же замолчали и, вдумываясь в сложившуюся ситуацию, уставились в пол.

Соня и Лили сидели в уголочке в обществе ближайших членов семьи и тихо пили чай из успокоительных настоек. Матери плакали. Младшие брат и сестра с любопытством разглядывали названных жертв, фантазируя об их дальнейшей, такой таинственной и загадочной, участи. Отцы пытались найти в себе силы высказываться так же пылко, как Атис.

Казалось, этому дню не будет конца. Время словно растянулось в вязкое желе и неуклонно вбирало в себя все новые порции страдания.

Глава XXIII

На этот раз двое пришельцев в серебристых костюмах появились так же неожиданно. Тот, что был постарше, с глубокими морщинами вокруг рта, с любопытством уставился на Борра.

– Ты, как я понимаю, глава Дома? – поинтересовался он странным голосом с нотками металла.

Второй пришелец, помоложе, с яркими губами на бледном лице, наблюдал за остальными. В нем все говорило о спокойствии, полном презрения. Словно он, стоя один на один с толпой, наслаждался своим превосходством. В руке он беспечно покручивал необычный округлый предмет из почти не отражающего свет темного материала.

Борр вздрогнул. Потом медленно поднялся и с усилием кивнул.

– Тогда спрашиваю у тебя, – продолжил старший. – Каково решение?

Борр взглянул на странный овал в руках младшего. Совершенно не похожий ни на один из известных видов оружия, этот предмет внушал необъяснимый страх. Глава дома оглянулся. Атис успел встать у него за спиной. То же проделали и несколько членов их противоположного лагеря. Каждый из них в любой момент готов был ринуться вперед. Атис – на защиту невинных, другие – на защиту всех остальных, включая себя.

– Никакого решения нет.

Слова Борра прозвучали по залу, как раскат грома. Больше всех удивились, похоже, даже не пришельцы, а сами обитатели Дома. Но, не дав никому опомниться, Борр продолжил:

– Есть предложение. Вам нужны люди. Тогда я предлагаю себя…

Простая фраза. Всего несколько слов.

Но она перевернула все вокруг. Лица чужаков исказились в злобных гримасах. Атис в шоке уставился на дядю, Патрик и его приспешники с воплями: «Что ты надел?!» – бросились к Борру. Матери названных жертв обрадовано заголосили, девочки принялись во все горло рыдать. Атис встал на защиту дяди. Завязалась потасовка. Два лагеря сцепились и принялись награждать друг друга тумаками и оплеухами.

И тут Майла заметила, как младший чужак поднял свое странное оружие и направил в самую гущу толпы. На его лице отразился недобрый оскал.

Теперь Майла не рассуждала. Она действовала!

Почти неуловимым акробатическим сальто девушка взлетела в воздух и, выгнувшись, стрелой набросилась на чужака. Прежде чем тот успел опомниться и что-то предпринять, его оружие отлетело на несколько метров в сторону, а руки Майлы молотили по его физиономии. И вдруг она поняла, что не наносит ему ни малейшего вреда! От сильных ударов кровоточат только её руки, а лицо пришельца остается в полной неприкосновенности!

Потом все её тело охватил смертельный холод. И только краем глаза она смогла уловить движение сбоку. Это был старший чужак. Он смотрел на неё сверху вниз и усмехался. А она не могла пошевелить даже глазами! Затем девушка поняла – все остальные члены Общего Дома прибывают в том же оцепенении.

– Интересная техника, – прозвучал металлический голос в голове Майлы.

– Должно быть, сам командир обучал! – добавил старший пришелец.

– Мелкое недоразумение! – выкрикнул младший.

Потом, спохватившись, что-то нажал на серебристом костюме и остальных слов, слетавших с его губы, слышно не стало. Только рот шевелился, а руки энергично жестикулировали. Затем он подхватил с пола оружие и наугад пальнул в застывшую толпу. На месте одного из людей со стороны лагеря «за принесение жертв во имя всеобщего блага» образовалась дымящаяся кучка пепла. Запахло горелым.

– Правила изменились, – проговорил старший в недвижную толпу вокруг. – К завтрашнему вечеру нужно три человека. Три женщины.

Его ровный голос дошел до самых костей и, отразившись от них, побежал по телу волной ужаса. Все по-прежнему оставались неподвижными. Изменились только взгляды. Но они были так красноречивы, как никогда!

Пришельцы растаяли, а жители Общего Дома еще прибывали в оцепенении. Через некоторое время стало казаться, что подобная пытка никогда не кончится. Тело начало невыносимо ныть. Мышцы ломило. Из глаз некоторых в абсолютной тишине катились слезы.

Майла с ужасом заметила, как у её соседа слева по лицу ползет паук и норовит забраться на глаз. Лицо бедняги превратилось почти в пунцовое. Но он по-прежнему оставался парализованным.

Через некоторое время Майла уже с трудом могла сосредоточиться. Беды соседа слева отошли на второй план. Теперь её тело настолько занемело, что боль из ноющей и пульсирующей превратилась в непрерывную и всепоглощающую. В глазах периодически темнело.

Как вдруг она поняла, что её больше ничто не держит. Но вместо того чтобы вскочить, девушка, словно ребенок, разучившийся ходить, рухнула на пол. Все остальные оказались там же. По залу пошли стоны и истеричные вскрики.

Люди, с трудом справляясь с координацией, катались по земле и пытались подняться. Через некоторое время это простое действие стало удаваться.

И тут же вокруг еще не пришедшей в себя Майлы образовалась кучка агрессивно настроенных. Теперь в нее входили члены обоих лагерей.

– Вы видели, что она вытворила?! – визгнул кто-то из толпы. – И что тот в серебряном комбинезоне сказал? «Сам командир её учил!» Что это значит?..

– Она шпионка! – послышался ответ.

– Шпионка!!! – завторили третьи.

– Отдать её этим чужакам! Там ей и место! – добавляли четвертые.

Скорчившись на полу, еще не в силах стоять, Майла заметила Атиса. Тот, разбрасывая неповоротливых кулаками, пробирался через кольцо истерично орущих, ей навстречу, словно ледокол!

– Идиоты! – заорал он во весь голос, не преминув при этом дать в челюсть одному из наиболее громко вопящих. – Да это же наш шанс на победу! Она смогла его свалить! Значит, сможет и в следующий раз!

– А как же та фраза чужака? – прокричали в толпе.

– Подлог! – тут же отреагировал Атис. – Самая наглая ложь! Я сам её учил некоторым приемам!

– А что же она молчала? – проорал очередной агрессор.

Прежде чем ответить, Атис, не удержавшись, съездил наглецу по физиономии.

– Потому что скромная и культурная! – ответил он, потирая ноющий кулак. – Но зато есть такой простой парень, как я! И если у кого есть еще возражения, можете высказываться!

Многие, покосившись на огромные кулаки Атиса, неохотно отступили. А те, кто продолжал что-то выкрикивать, предварительно отошли на безопасное расстояние. Но когда заметили по бокам сторонников Атиса, таких же здоровенных ребят, тут же замолчали и записались в нейтральную позицию.

– Если глупых вопросов больше нет, – удовлетворенно заключил Атис, – приступим к серьезному обсуждению сложившейся ситуации.

Все собравшиеся тут же загудели и принялись наперебой вносить предложения. Майла, еще не пришедшая в себя, осторожно направилась в сторону. Атис, распихивая что-то ревущих людей, пошел следом.

– Теперь тебя охранять надо, – заметил он усмехаясь.

– Ничего, – буркнула Майла, – сама за себя постою.

Атис некоторое время хранил молчание. Майла старалась прийти в себя. Впервые за свою жизнь она столкнулась со столь неприкрытой агрессией!

– Спасибо, – наконец произнесла девушка сдержанно. – И насчет твоих тренировок ты лихо придумал…

– Не за что, – несколько прохладно отозвался Атис. – Просто ты еще пригодишься в обороне. Этих гадов давить надо. Сегодня одно требуют, завтра – другое…

– Спасибо, что просто мне доверяешь, – заметила Майла тихо.

Атис неуверенно передернул плечами и, лихорадочно оглядевшись, буркнул:

– Поближе к Борру держись. Против него вряд ли кто… А я пойду… Ребята ждут…

– Так как же насчет моей помощи в сражении? – удивилась Майла. – Что от меня требуется?

Атис на долю секунды замер.

– Рано тебе еще… – бросил он, – умирать.

– Но… – девушка растерянно захлопала глазами.

– Ты же сам только что… – начала она сбивчиво.

– У нас дело чести, – отозвался молодой мужчина. – А ты потом… Потом, когда ясно станет, с чем дело имеем. Понимаешь? Политика! Я кое-чему у Порка в школе, пока тебя не было, поучился. То, что думаешь и во что веришь, – важно. Только говорить тоже надо красиво уметь…

Глава XXIV

Майла осталась одна. Прислонившись к стене, девушка печально смотрела в сторону не унимающейся кричащей толпы. Теперь той предстояло решить, как быть дальше или выбрать теперь уже… трех жертв.

Краем глаза она заметила Борра. С бледным лицом, тот с помощью Рилльи пробирался в кухню, где укрылась сама Майла. Когда глава Дома сел и принял очередную порцию настойки, Майла решилась подойти ближе.

– Сердце? – поинтересовалась она сдержано, стараясь тем самым скрыть боль и страх.

Лицо главы Дома скривилось в гримасе боли. Настойка еще не успела подействовать.

– Присаживайся, – прокряхтел Борр с усилием и стукнул ладонью о соседнее сиденье.

Майла покорно села рядом. Ей, как в детстве, захотелось прижаться к этому огромному человеку, спрятаться в складках его одежды и получить очередной мудрый совет. Даже не совет, а размышление вслух. Но все менялось… Теперь она сидела рядом с Борром и отчетливо понимала – детство прошло. И даже у её самого замечательного и самого мудрого дяди на свете не может быть рецептов от любых бед.

– Силы уходят, – словно в ответ на её молчаливые размышления проговорил Борр.

Риллья, присевшая чуть поодаль, всхлипнула.

Тоска по былым годам тяжелой тенью скользнула по липу Борра.

– Видимо, придется выбирать… – проговорил стареющий глава Дома гулко. – Только…

Тут его глаза скользнули по лицу Майлы.

– Выиграйте время, – продолжил он, тяжело дыша. – Придется пожертвовать. Только не складывайте рук. Оставьте самых сильных и самых умных. Найдите слабое место у этих пришельцев и… Другого не дано. Или мы, или они… Атис – молодец. Иди к нему. Там сильные, крепкие, надежные ребята. Помоги им. Ученые… Слишком нерешительны. Если сможешь кого убедить идти за Атисом – хорошо. Но действуй осторожно. В головах сейчас брожение и страх! Страх, который затмевает разум, а это – самое опасное! Бойся трусов! Они пойдут на что угодно, лишь бы сохранить свою шкуру!

– А как же ты?! – воскликнула Майла! – Ты же глава Дома! Ты самый… Это тебе решать и делать!

Борр некоторое время пристально смотрел на девушку. В его глазах появилось некое странное выражение, но потом тут же затухло. Нечто похожее на жажду действия, на молодость…

– Я бы хотел, – проговорил Борр задумчиво, – да годы не дают. Стар я, Майла… И не я уже глава Дома… Посмотри на них… – Борр слабой рукой указал в сторону кричащих людей. – Нет во мне сил успокоить их… Нет…

К ним подошел Крик.

– Сейчас будут жребий тянуть, – заметил молодой ученый тоскливо. – После такой демонстрации силы никто не решается выступать против. Все решит случай…

– Глупцы! – взревел Борр. – Нельзя тут полагаться на случай!

– Зато все честно, – развел руками Крик.

– Легко так говорить, когда сам не участвуешь! – крикнула молодому ученому Риллья.

– Я не виноват, что родился мужчиной! – тут же парировал Крик и, глянув на Майлу, понуро добавил: – Но если ты, Риллья, думаешь, что мне все равно, то сильно ошибаешься! Я тоже переживаю!

– Слабо верю! – продолжала Риллья наступление. – И Майле не помог, когда на неё толпа набросилась, и теперь… ничего не делаешь! Только соглашаешься!

– А Вы-то что делаете?! – не выдержал Крик и перешел на повышенные тона. – Где глава Дома с его мудрыми советами, где ты, Риллья?! Что сделали именно Вы?! Или только попрекать можете?!

– Атис борется! – воскликнула Риллья.

– Да потому что даже не представляет, с какими технологиями имеет дело! – закричал ученый! – Это то же самое, что бросаться с прутиком от веника на дикого кабана! Смех, да и только!

– Овальда позови, – прервал разгорающийся спор Борр, обращаясь к жене.

Риллья тут же кивнула и пошла исполнять. Вскоре на кухне появился старый Овальд. К этому времени Крик успел несколько успокоиться. Риллья тоже выглядела гораздо уравновешеннее.

Удовлетворенно кивнув и похлопав появившегося старика по плечу, Борр произнес:

– А теперь рассказывай, Овальд, как есть. Что там у соседей твориться? Что говорят по радио?

Овальд вытер огромным платком слезящиеся глаза, сосредоточенно откашлялся и, вытянувшись по стойке смирно, словно давая рапорт, проговорил:

– Ситуация критическая. У ближайших соседей история повторяется. Появляются, как правило, два пришельца и требуют несколько человек. Сейчас большинство Домов находятся в стадии размышления. Времени дали до завтрашнего вечера… В самых дальних поселениях к северу, правда, пока ничего не слышно. Но там уже поднялся настоящий переполох. Все готовятся к обороне!

Произнеся последние слова, Овальд словно осел и съежился. Сунув в карманы дрожащие руки, старик уселся на стул и, преданно поглядывая на Борра, жалобно поинтересовался:

– Что ж теперь делать-то?

Борр сосредоточенно почесал затылок, внимательно посмотрел на Крика, потом на Майлу.

– Уходить вам надо. На Север… С ребятами Атиса… Там есть шанс… отсидеться, понаблюдать, поизучать, придумать новое… Есть же старые чертежи оружия, исследования. Ими никогда не пользовались, но, видно, настало время. А мы по радио будем рассказывать все, что только станет известно. Там, глядишь, и придумаете чего…

– Чертежи оружия? – изумилась Майла.

Борр недовольно поджал губы.

– Да, – наконец выдавил он. – От главы к главе Дома они переходили. Я в них мало понимаю, но, похоже, коль тщательно их берегли все предыдущие поколения, смысл в них есть.

– То есть это оружие когда-то было? Ведь не ради шутки чертежи делали? – повторила крайне удивленная девушка.

Старый Овальд и Борр переглянулись.

– То, видно, была слишком давняя история, – наконец решился ответить глава Дома. – Слишком давняя. Темная… Потому, должно быть, и засекретили все. Опасные чертежи эти! От дурной головы их беречь надо!

Газа Крика и Майлы тут же вспыхнули всепоглощающим пламенем жажды знания.

– Потому я и говорил тебе, Майла, с этим Древним Городом быть осторожнее, – добавил Борр, неодобрительно поглядывая на чрезмерный энтузиазм молодых. – Опасен он чем-то. За это из истории его и вычеркнули! Только обломки остались! Теперь понимаешь?

– Сейчас жребий тянуть начнут, – заметил подошедший Патрик. – Кто не согласен, автоматически вписывается в список «Трех».

Сидящие на кухне переглянулись.

– Список «Трех»! – заметил Борр, недобро оскалившись. – Так, значит, красиво назвали… Уж говорили бы, как есть. Список трех жертв для пришельцев!

– Ладно тебе, – прошептала тихо Риллья и, поцеловав мужа в щеку, направилась в сторону собрания.

Майла пошла следом.

Борр недовольно покачал головой.

– Неправильно это. Нельзя всё случаю доверять, – продолжал он бурчать себе под нос и сокрушенно качать головой. – Нужно о будущем думать, о будущем… шансы оставлять…

Но никто его не слышал. Мужчины, словно загипнотизированные, смотрели на собирающихся в центре зала женщин, и каждый с дрожью в сердце провожал в этот путь свою мать, или жену, или дочерей… Каждый с напряжением вглядывался в родные черты и, когда не оставалось сил, отводил взгляд. Теперь словно пелена спадала с их глаз, и некогда такие знакомые женщины казались им по-особому прекрасными, самыми родными и любимыми.

Процессом жеребьевки заведовал Патрик. Тщательно пересчитав всех собравшихся женщин (из жеребьевки решили исключить девочек, не достигших возраста невесты), он принялся торжественно брать пустые листочки, сворачивать их и складывать в огромный котелок. Затем, когда большинство пустых бумажек оказалось внутри, он трагически поднял три оставшихся листочка, поставил на каждом жирное чернильное пятно, затем свернул и кинул к остальным.

– Приступим! – огласил он громко.

Некоторое время никто не решался подойти к котелку первым. Женщины переглядывались и со слезами на глазах смотрели на оставленных в сторонке детей и мужей. Дети, кто постарше, в ответ всхлипывали, а кто помладше – хлопали широко раскрытыми глазами.

– Чтоб сгореть им в адском огне! – громко выкрикнула Вив и решительно подошла к котелку.

Несколько секунд она смотрела на взятую бумажку. Затем, так же порывисто, как и подошла, развернула.

Вокруг повисла напряженная тишина. Казалось, люди вокруг перестали дышать. Даже их сердца перестали биться.

– Пусто! – торжественно крикнула Вив и показала всем пустой листок.

Майла облегченно улыбнулась. Такие, как Вив, должны оставаться!

Дальше жеребьевка пошла более живо. Женщины, словно окрыленные успехом Вив, потянулись к котелку, в надежде взять пустые бумажки первыми.

Майла некоторое время нерешительно стояла в сторонке. Ей на ум пришла совершенно дикая мысль. Она понимала, что должна хотеть остаться в Доме. Но вместо этого – она сомневалась!

Странные сны и смутные воспоминания все еще блуждали в её сознании. Возможно… именно она должна покинуть Дом и отвести беду от остальных? Единственное, что её останавливало, так это вера в неё дяди Борра. Он надеялся, что именно она объединит Атиса и ученых. Именно ей он хотел доверить секретные чертежи.

– Боишься? – усмехнулась проходящая мимо Тома.

Майла удивленно посмотрела на бывшую подругу.

– Нет, – растерянно произнесла она. – Просто задумалась…

– Задумалась? – переспросила Тома. – Что-то не похоже. А ведь могла бы собой пожертвовать! У тебя ведь никого нет. Ни мужа, ни детей! Я – и то иду гордо! И, в отличие от некоторых, не боюсь! Трусость мне не к лицу!

Майла рассеянно кивнула, и её мысли опять вернулись в прежнее русло. Возможно, Тома права? Или Борр?

Как вдруг толпу огласили вздохи восхищения. Одна из пожилых женщин записалась в добровольцы. Обведя присутствующих взглядом и стараясь говорить как можно громче, она дребезжащим голосом произнесла:

– Я своё пожила. Хочу дать и вам!

Люди вокруг дружно зааплодировали. Кто-то из толпы тут же признался ей в любви. Внуки кинулись к ней со слезами на глазах обниматься и пытаться отговорить. Но потом все вернулось на свои места. Пожилую даму, словно королеву, усадили на почетное кресло, и жеребьевка продолжилась.

Перед котелком встала Тома. Опустив руку внутрь, она некоторое время старательно водила ладонью по дну. Внезапно, стоявшая за её спиной женщина громко вскрикнула и, что есть сил, вцепилась в свободную руку Томы.

– У неё что-то в другой руке! – истошно завопила женщина. – Она нас обмануть хочет!

Тут же у орущей женщины нашлись единомышленники. И Тому уже держало несколько рук. Спустя пару секунд, наконец, удалось разжать левый кулак.

И…

Все, как одна, ахнули. В свободной руке Томы, которую она не опустила в котелок, лежала бумажка! Точно такая, какие участвовали в жеребьевке, но чистая бумажка!

– Лгунья! – закричали женщины.

И в сторону Томы полетело несколько увесистых тумаков. Почти все в один голос кричали, что за вранье обманщицу полагается внести в список «Трех».

Через мгновение решение было принято почти единогласно.

Несколько успокоенные справедливым решением люди удовлетворенно закивали, когда вдруг взгляды некоторых потянулись в сторону Патрика, мужа Томы.

– Ты ей дал чистый лист! – послышались возгласы.

Патрик попытался что-то ответить. Но его, вместе с Томой, уже смели с места, привязали к соседним стульям и принялись избивать.

Майла в ужасе смотрела на покрывающиеся синяками лица своих близких знакомых. Сжав кулаки, девушка уже собралась ринуться на помощь, когда вдруг заметила, что рядом с ними оказался Атис.

Раскидав излишне рьяных и беснующихся в «праведном» гневе, молодой человек громко крикнул:

– С них хватит! Мы же не звери! Тома теперь входит в число «Трех». Этого более чем достаточно. Патрика будем судить позже. А сейчас вернемся к жеребьевке!

– У меня дети! – крикнула Тома почти обезумевшим голосом. – Вы не имеете права! Это несправедливо! Я не вынимала лист с чернилами! Я должна остаться!

Немного утихшая толпа тут же ринулась обратно. Но Атис и тут успел всех опередить. Развернувшись, он со всего размаху ударил женщину по губам и, наклонившись к её уху, надрывно прошептал:

– Дура! Молчи! Иначе калекой оставят!

Успокоенные радикальными мерами Атиса люди удовлетворенно закивали и отступили. Тома принялась что-то бессвязно бормотать. Патрик углубился в собственные мысли и лишь изредка злобно поглядывал на обезумевшую жену.

– Все ты, – прошипел он через некоторое время. – Не видать мне больше ответственной должности.

Тома никак не отреагировала. Только опять нечленораздельно забормотала. Глаза Партика устремились в сторону пристроившихся в уголке зала братьев жены. Кварк и Вар в ответ только пожали плечами. Мол, сам виноват.

Тем временем процесс по выбору «троих» возглавил Атис. И Майла почувствовала некоторое облегчение.

Когда настал её черед тянуть, за спиной осталось всего несколько человек. Девушка медленно подошла. Атис опустил голову, но Майла не искала его взгляда. Просто она была рада, что это именно он, а не Патрик. Теперь она могла довериться случаю. Случай мог либо покончить с её сомнениями и странными снами, либо… дать шанс попытаться изменить участь её народа.

Её бумажка… оказалось чистой. Атис, помимо воли, издал вздох облегчения. Майла отошла в сторону.

Метка попалась женщине, уже не молодой, но полной сил. Та приняла свою участь на удивление спокойно. Пролила одну единственную слезинку, обняла взрослых детей и отошла в сторонку, где её уже поджидала самая первая и самая отважная старушка.

Теперь вокруг образовалась странная и непривычная тишина. Все было решено, все оговорено… Взгляды многих стали проясняться, словно они пробуждались от кошмарного сна.

Но это была только видимостью спокойствия. Первым решением в череде возможных…

– Я рад, – проговорил подошедший к Майле Атис.

– Как твоя… жена? – вместо ответа произнесла Майла.

На противоположном конце зала она поймала настороженный взгляд Крика. Молодой ученый, прежде о чем-то разговаривающий с Овальдом и Рыжей Мэри-Энн, умолк и внимательно смотрел в их сторону.

– В её родном Доме ей пока лучше. Тем более в таком положении…

Майла понимающе кивнула.

– Я думала, ты там поселишься, – произнесла она медленно.

– Хотел. Только когда все началось, не смог оставаться в стороне. Думал, беда только тут… А она повсюду пришла…

Майла, наконец, осмелилась посмотреть ему в глаза.

– Дело есть, – произнесла она сдержанно. – Сегодня вечером у Борра собираемся. Придешь?

Атис удивленно поднял брови. Потом расцвел в широкой улыбке.

– Так и знал, что старик в стороне не останется! – проговорил молодой мужчина обрадовано.

– Это секрет, – Майла поспешно прижала палец к губам Атиса.

Он инстинктивно перехватил её руку и поцеловал, затем смутился, покраснел и поспешно отошел в сторону.

Несколько минут спустя зал озарила серебристо-голубая вспышка. Когда свет рассеялся, на месте, где прежде сидели три женщины, остались только пустые кресла. Присутствующие поспешно отвели глаза, и каждый, низко наклонив и вжав голову в плечи, заспешил по своим делам.

Глава XXV

Несколько дней подряд они шли в непрекращающейся пурге. Глаза невыносимо резало, легкие готовы были разорваться на части. А впереди, насколько хватало глаз, все простиралась однообразная белая мгла. Мелкая растительность, деревья, кустарники – давно закончились. Теперь их окружали только редкие обледенелые скалы и… ветер, настолько сильный и пронзительный, что, казалось, он проникает под кожу, добирается до костей и впивается в них ледяными клыками.

Сегодня на стоянке они потеряли двух человек. Они легли спать и не проснулись. Технику пришлось оставить двумя днями раньше. Обычные колеса машин, не рассчитанные на такие глубокие снега, вязли и отказывались работать в столь низких температурных условиях. Весь груз переложили на плечи людей и несколько упряжек с собаками.

Майла оглянулась на вереницу пробирающихся через снег, метель и стужу людей – кучку отчаянных, кто рискнул оставить Общий Дом Зеленых Полей и идти глубоко на север в надежде выиграть время и основать Сопротивление пришельцам.

Впереди их ждала только неизвестность, невыносимые морозы и обещание самого северного Дома планеты приютить смельчаков на первое время. Этот Дом несколькими неделями раньше обнаружил старый Овальд. Те поначалу общались неохотно, но когда Борр рассказал о сложившейся ситуации, начали прислушиваться. Предположение же Борра о том, что рано или поздно пришельцы доберутся до них, поставило жирную точку в соглашении о сотрудничестве. Неизвестный и далекий Северный Дом ждал гостей.

Майла покрутила ручку приемника. Впереди предстояла короткая стоянка. На ней она должна успеть связаться со старым Овальдом, сказать, что они пока живы и спросить, как обстоят дела в родных краях. Она ждала разговора и боялась. Прошлый сеанс принес дурные вести.

В который раз пришельцы повторили требования. По какой-то причине они никогда не требовали мужчин. Только женщин. Двух или трех. На этот раз пришлось уйти Риллье и еще двум. Услышав новость в дребезжащих наушниках старого радиоприемника, Майла несколько секунд не могла произнести ни слова. Когда они уходили, Риллья осталась, чтобы ухаживать за слабеющим Борром. Тетя Риллья…

Майла ощутила жгучую боль где-то глубоко в груди. Но на этот раз никаких слез не появилось. Она отвыкала плакать, только сжимала покрепче зубы и шла дальше. В этой бескрайней ледяной пустыне она познала одну истину – слезы не помогут, только растратят силы.

В её внешнем облике тоже произошли изменения. Некогда улыбчивое лицо приобрело графическую четкость и суровость. Губы больше не улыбались, в глазах застыла ледяная, как и природа вокруг, решимость.

Шедший впереди Атис остановился.

– Отдыхаем! – крикнул он и без сил повалился на снег.

Майла с беспокойством посмотрела на молодого мужчину. Тот находился почти на пределе. Черты лица заострились, глаза впали, кожа обветрилась и потрескалась. Хотя… Все остальные прибывали не в лучшем состоянии. Майле захотелось подойти и предложить свою помощь, взять дополнительный груз… Ведь ей перемещение по ледяной бесконечности давалось куда легче. Странная сила, появившаяся после исчезновения, не покидала её до сих пор. Но она поймала требовательный взгляд Крика и сдержалась. Она и так несла полторы нормы взрослого мужчины.

Крик переносил путешествие так же выносливо, как и Майла. Единственной его проблемой оказались нервы. От бесконечного снега и бескрайнего белого пространства Крик впадал в странное состояние тревожности. Легче ему становилось только в палатке при свете лампы. Остальное время он оставался угрюмым и крайне необщительным.

Порк, несмотря на его немолодой возраст, держался просто превосходно! Почти весь груз Рыжей Мэри-Энн перекочевал на плечи учителя школы. Но это, по всей видимости, его вовсе не беспокоило. В глазах мужчины читалась жажда знания! Несколько раз во время пути он приставал к Майле с просьбами передать чертежи. Но верная наставлениям Борра держать их исключительно у себя, девушка каждый раз отказывала. Порк соглашался и шел вперед к заветным исследованиям с удвоенным рвением.

Отношения между Майлой, Атисом и Криком складывались более чем своеобразно. Крик после очередного отпора Майлы перестал претендовать на роль мужа. А Атис, оставив свою вторую жену в её родном Доме, продолжал оставаться первым мужем Майлы.

Долгое время девушка старательно избегала общества одного и второго, пока вдруг к ней не подошел Крик и серьезно не заметил:

– Лучше дружи с Атисом. На его стороне сила. Все самые крепкие ребята – его команда. Без них нам ничего не дадут сделать. Ведь не известно к кому мы еще попадем, и что это за Северный Дом, о котором почти никто ничего не слышал…

Майла вскинула брови.

– Ты меня удивляешь, – все, что она нашлась сказать.

Крик в ответ пожал плечами.

– Просто я умею признавать очевидное. Атис – лидер… – произнес молодой ученый с долей иронии.

– Но ты же имеешь больше навыков… – заметила Майла, намекая на их с Криком необычные способности.

– Он предводитель, а я одиночка, – заметил Крик. – В этом-то вся и разница. Мне не по силам его роль, ему – моя. А лидер нам нужен. Тот, который, прежде всего, защитит наши изобретения и интересы…

На этом их разговор закончился и больше не возобновлялся. А Крик словно бы удалился и ушел в тень.

Майла покрутила ручку настройки радио. Из эфира полетел неясный, далекий треск. Но на заданной волне Дома Зеленых Полей так ничего больше и не появилось.

– Тишина? – переспросил Атис, лежа на снегу и, таким образом, переводя дыхание.

Майла кивнула и повторила попытку выйти на связь.

– Ничего, – наконец призналась она тревожно.

Атис нахмурился.

– Попробуй соседей, – бросил он требовательно.

И на этот раз не пришло никакого ответа. Майла растерянно посмотрела на молодого мужчину.

– Ребятам пока ничего не говори, – глухо бросил Атис. – Возможно, помехи или еще что-то. Не стоит всех пугать из-за такой мелочи.

Девушка согласно кивнула и, пытаясь унять нахлынувшее беспокойство, приложила ко лбу комок снега.

– Сегодня встанем на ночевку пораньше, – в продолжение разговора произнес молодой мужчина. – Люди выдохлись. Надо дать им отдохнуть.

– Сколько еще? – поинтересовалась Майла у некогда самого опытного следопыта в округе, а теперь руководителя их небольшого отряда.

Атис окинул внимательным взглядом безбрежный океан снега. На его красивом и немного грубоватом лице появилось внимательное и хитрое выражение, словно у дикого зверя, вынюхивающего добычу.

– Если верить их координатам, мы где-то совсем рядом. Остался, может, день пути. Может, два… Если, повторяю, верить сказанному.

– Ты им не веришь? – спросила Майла, прищурившись.

– Теперь я никому не верю, – отозвался молодой мужчина то ли с тоской, то ли с сожалением. – Не верю и им. Уж слишком неохотно они пошли нам навстречу. Словно речь шла не об их родной планете, а о другой галактике… Странное равнодушие, не так ли?

– Возможно, на то есть причины, – пробормотала Майла, силясь вообразить этих странных северных жителей, которые круглый год вынуждены жить в таких нечеловеческих условиях.

– А возможно, и среди нас есть предатели, – продолжил свои размышления Атис. – Много знали про нас эти пришельцы… Странно…

Майла при последних словах Атиса помимо воли вздрогнула.

– Вот и ты… – продолжил он медленно. – Изменилась… Да не делай такие большие глаза! Я давно заметил, как только ты вернулась. И все заметили. Оттого так и набрасывались… Но вот смотрю я на тебя, и сердце не убегает в пятки. А посмотрю на Крика или Порка – хочется схватить их за грудки…

– Может, тут дело вовсе не в шпионах и предателях? – попыталась пошутить Майла.

– Посмотрим.

Атис поднялся и скомандовал всем продолжать идти дальше.

Второй день подряд они бродили по кругу. Где-то здесь должно было находиться поселение Северного Дома. Но никаких признаков жилья так и не обнаруживалось. Насколько хватало глаз, вокруг простиралась только белая гладь и поднимаемые ветром облака снежной пыли.

Перед ночевкой Майла вместе с Вив сидели в крошечной палатке и с удовольствием потягивали маленькими глотками горячий чай. В центре потихоньку шипела переносная плитка с готовящейся кашей.

Впустив внутрь хлопья снега и ледяной воздух, в палатку протиснулся Атис.

– Хорошо у вас тут! – крякнул он и с удовольствием потянул носом. – Даже эта малосъедобная жижа у вас домашней едой пахнет!

Девушки довольно улыбнулись, и Вив протянула Атису крошечный мешочек.

– Щепотка пряностей. И весь секрет! – проговорила Вив гордо.

Мужчина с удовольствием принял пакетик и, поднеся к ноздрям, глубоко вздохнул.

– Землей пахнет, жизнью, – проговорил он мечтательно.

Вив кивнула, а Майла повнимательнее присмотрелась к Атису.

– Мы совершенно определенно находимся в том самом месте? – произнесла она вполголоса.

Атис с неохотой оторвался от ароматного мешочка и перевел взгляд на Майлу.

– В том самом месте и прочесали все окрестности. Результаты вы знаете. По радио – тишина…

– Будем возвращаться? – нахмурилась Вив.

– Позади все Дома под контролем чужаков. По последним радиопередачам стало понятно, что ситуация только ухудшается… Куда возвращаться? – отозвалась Майла.

– И запасов нет, – добавил Атис. – Люди измотаны, собаки едва живы, еще одни сани пришли в негодность, несколько человек лежат с температурой…

Вопрос «что же будем делать?» дамокловым мечом повис в воздухе.

В полной тишине они просидели несколько минут. За это время Майла молча налила Атису чай, и втроем они продолжили неспешно наслаждаться почти единственным, что оставалось в запасе, горячей водой с горсткой сухих чайных листьев. Знакомый аромат клубился в палатке и навевал воспоминания о родном доме, о бескрайних зеленых полях, ярком солнце и ароматных блюдах Рилльи. Как ни странно, на память приходило только хорошее. Думать о чужаках и молчании радио не хотелось. В сердце каждого Риллья по-прежнему оставалась хозяйкой Дома, Борр – бессменным руководителем. Мозг отказывался признавать изменения. Их Дом не опустел, его не покинули названные пришельцами жертвы, а они не бежали на край света в надежде изменить будущее.

Они просто пили душистый чай, вдыхали его каждой клеточкой своих легких…

– Что остальные? – наконец произнесла Майла.

– Уверены, что мы на верном пути и через несколько дней увидим селение… – Атис потер переносицу и несколько раз похлопал воспаленными от холода и яркого снега глазами. – Вот так…

Майла буквально увидела, как тяжелый груз ответственности за чужие жизни придавил Атиса. Ведь сколько раз ему приходилось доказывать свою правоту, убеждать, что бездействием ничего не решить, настаивать на необходимости сопротивления! Тогда его не хотели слушать, в том числе Патрик, Кварк, Вар и многие другие. По их мнению, играя по правилам чужаков, шансов выжить оставалось гораздо больше. А затею Атиса (с подачи Борра) они посчитали самоубийством, предприятием заранее лишенным всяких шансов на успех.

Неужели они оказались правы?

Майла печально отвела глаза в сторону. Получается, они всего лишь кучка самоубийц?

А те Северные люди? Почему же они их предали? Что заставило их сообщить неверные координаты?

Глаза Майлы начали незаметно слипаться. Все в палатке медленно погружались в полузабытье, полудрему.

– Мы хотя бы попытались, – прошептала Майла сонно. – Без этого я не смогла бы жить дальше, не смогла видеть, как исчезают очередные жертвы и знать, что шанс был…

– Я точно знаю, что поступила правильно, – сонно отозвалась Вив.

И ей привиделось лицо её мужа, Летока, высокая худощавая фигура, его прощальный взгляд… Её странный поэт, мужчина которого она толком никогда не любила, казался теперь таким родным! Леток её понимал, понимал, как никто другой. Разве это не любовь? Своего рода – наверное… Он собирался пойти с ней, когда его скрутил очередной приступ застарелой хронической болезни. И его глаза, полные тоски и грядущего одиночества… Мужчина, способный так любить, достоин большего, чем она, Вив, всегда ветреная, взбалмошная, мятежная. Впервые ей стало неловко за свой характер. Или Леток любил её именно такой?

Как жаль, что она не сможет к нему вернуться.

Вив приняла свою судьбу, как данность. Без тени печали или обиды. Она не могла по-другому. Её жизнь не прожита напрасно. А впереди – только снег и смерть…

Атис поймал взгляд Майлы. Только её он видел всегда.

Считал себя сильным, достойным… А в реальности оказался слаб. Ведь именно он ушел. Именно он бросил… Хотя всегда мечтал быть рядом. Что это, как не слабость, когда мы предаем свои мечты?

Понимание близости смерти открывало перед ними странные картины реальности. Словно жизнь, утекая, оставляла после себя яркую вспышку откровения. И больше не тревожил холод, отсутствие пищи и ледяной ветер за тонкими стенками палатки. Волновали чувства, переживания, принятые решения…

Глава XXVI

Странная, невероятно худая и высокая фигура застыла где-то высоко над головой. Лицо прикрыто странной серой маской с жаброобразными прорезями, лоб спрятан за низким капюшоном, а узкие плечи обтянуты черным кожаным плащом, спадающим до самого пола. В неясном свете ламп глаза выглядят непривычно узкими, идущими от переносицы до самых висков: узкие, длинные, не человеческие, а змеиные… Только блеск в них таится совсем другой. Словно они отражают не свет лампы, а бесконечное море снега вокруг.

Странная фигура подносит затянутый в кожаную перчатку палец к маске и делает знак молчать. Из груди вырывается клокотание, напоминающее слова.

– Не волнуйтесь. Просто не поднимайте шума. Мы не любим шум, – смысл с трудом доходит до сознания Майлы.

Она взволнованно оглядывается по сторонам и замечает такие же удивленные лица Атиса и Вив.

– Мы пришли с миром, – продолжает странная фигура. – Но необходима проверка. Нужна кровь. Протяните руки.

Майла, как и остальные, протянула руку и удивленно посмотрела на необычный прибор в руках незнакомца – маленький, блестящий. Он поднес его к коже, и не успела Майла понять, что происходит, как внутри прибора уже краснела капелька её крови. Фигура внимательно посмотрела на показатели. Затем удовлетворенно кивнула и проделала процедуру со всеми остальными.

Майла начала сознавать, что находится в некоем странном гипнотическом состоянии. Она все понимала и видела, хотя при этом была полностью лишена желания двигаться. Нет… Никакого насилия над волей! Воли просто нет! Есть только эта фигура и вкрадчивый, воркующий голос.

Когда процедура была завершена, Майла тряхнула головой и, наконец, почувствовала, как дурман начал постепенно спадать.

– Что происходит? – первой отреагировала Вив.

Глаза из-под маски, прикрывающей рот и нос, сощурились. Можно было даже предположить, что незнакомец улыбается.

– Мы пришли, – ответил он спокойно. – Вы просили о помощи. Мы обещались вас приютить на первое время. Все по уговору.

– Так вы Северные люди?! – наконец обрел Атис дар речи.

– Отулл, – проговорил незнакомец. – Мое имя Отулл… Никогда не знал, что нас называют Северными людьми. Но, наверное, это мы. Так как больше здесь никто не живет… Условия!

И он в пространном жесте махнул вокруг.

– Собирайтесь. Мы ждем на улице. Идти недалеко.

Майла, Атис и Вив удивленно переглянулись. Но повторного предложения не потребовалось. Что-то в речи этого незнакомца внушило им уважение и доверие. А возможно, сказались остатки гипнотического воздействия.

На улице их ожидала странная картина сонно выползающих из палаток людей. Их лица в свете луны казались странно неподвижными и лишенными определенности.

– Мои помощники всех предупредили, – заметил Отулл тихо. – Вы устали… Помощники сами погрузят и доставят вещи. Мы пойдем налегке.

Звуки его голоса, лишенные всяких эмоций, возымели странное действие. А слова, оперирующие исключительно логическими понятиями, заставили безоговорочно согласиться.

Вокруг завывал лютый ночной ветер. Вперемешку со снегом он безжалостно ударял в лицо и норовил забраться под складки одежды. Но с приходом Северных людей ветер уже не казался таким устрашающим и безжалостным. Словно он давно породнился с этими загадочными обитателями бескрайних снежных равнин. Только луна смотрела с низкого неба по-прежнему отчужденно и холодно.

Перед Майлой возникла закутанная в длинный темный плащ высокая фигура. По уверенным движениям и строгой осанке Майла узнала за жаброобразной маской на лице Отулла. Тот молча протянул снегоступы. Майла удивленно подняла брови и хотела отказаться, сославшись на уже имеющиеся в наличии свои, когда Отулл прервал её попытку сопротивляться движением руки и повторно протянул снаряжение.

– Легче, – только и произнес он сдержанно.

После нескольких первых шагов Майла по достоинству оценила подарок. Теперь она скользила по снегу, словно перышко. Невероятно легкое и удобное снаряжение само несло её вперед. Девушка обернулась и посмотрела на идущую вслед за ней цепочку изрядно повеселевших соплеменников. Атис, Крик и Вив держались, как всегда, рядом. Далее следовали учитель Порк, Руппи, долговязый Тонни, Рыжая Мэри-Энн, Кит, Вуди и еще несколько подростков из школы. Шествие замыкала группа самых сильных ребят из команды Атиса. А впереди и по бокам скользили призрачные тени Северных людей.

В глубокой ночи они продолжали двигаться все дальше и дальше на север. Майла удивленно поглядывала по сторонам. Но признаков человеческого жилища так и не появлялось. Их по-прежнему окружали только ледяные глыбы и бесконечное пространство ослепительного снега. В сердце стало закрадываться легкое беспокойство. Со своим небольшим отрядом они уже проходили эти места и уходили далеко вперед. Но впереди ничего не было! Не могло же поселение Северных людей появиться в этих местах за одни сутки!

Вдруг шедший впереди Отулл остановился. От неожиданности Майла едва не уткнулась ему в спину. Чуть правее высился только осколок одинокой скалы.

Отулл обернулся.

– Пришли, – произнес он сдержанно.

И его раскосые, с разрезом от переносицы до самых висков (впрочем, как и у всех Северных людей), глаза мигнули странным светом.

Краем глаза Майла заметила, как лицо Атиса приняло пунцовый оттенок. Она и сама была на грани шока. После всех трудностей невыполнимого путешествия – болезней, обморожений, смертей, невыносимых физических нагрузок и недоедания – слова Отулла прозвучали как издевательство. Перед ними раскинулось пустое пространство! А незнакомец говорил о том, что они пришли!

Как вдруг около скалы появилось пять фигур в пунцовых плащах и таких же, как и у их провожатых, странных масках из светлого неизвестного материала. Они возникли из ниоткуда. Словно материализовались из воздуха! Словно вышли из снега!

– Охранники Дома, – пояснил Отулл. – Они проводят вниз. С первого раза в одиночку Вам вряд ли удастся спуститься.

Небольшая группка во главе с Атисом неуверенно переглянулась. Эти существа в пунцовых плащах, возникшие из воздуха, заставили каждого хоть на миг, но затаить дыхание.

– Пять человек. По одному на каждого охранника, – с неохотой пояснил Отулл. – Люки для вас слишком быстры. Одному не устоять на платформе…

Но сказанное большей ясности не прибавило. Путешественники опять переглянулись.

– Надо что-то решать, – вполголоса заметил Крик стоящим поблизости Атису, Майле и Вив. – С их стороны было бы глупо тащить нас с пожитками столько времени, а потом просто так бросить умирать.

Атис в ответ недовольно нахмурился.

– Не люблю неизвестность, – фыркнул он себе под нос.

– Интересная, наверное, конструкция, – заметил подошедший Порк. – Готов рискнуть первым…

Атис в упор посмотрел на пожилого, но крепкого мужчину и отрицательно покачал головой.

– Первым пойду я и четверо моих ребят, – ответил он твердо и, обращаясь к Крику, добавил: – Если что случиться со мной, командуешь ты… Тир, Рик, Вик, Сол, пойдете со мной!

Четверо здоровенных парней отделились от группы и последовали за Атисом. Не успели они приблизиться к пунцовым плащам, как те обхватили их своими одеждами и в мгновение ока провалились под снег.

В рядах оставшихся повисло тягостное молчание. Но уже через несколько секунд все дружно испустили вздох облегчения. На снегу, так же неожиданно, как и исчез, появился Атис.

– Вроде бы норма! – крикнул он. – Можно спускаться!

К пунцовым плащам потянулась череда путешественников. Тем временем Отулл продолжал недвижно стоять и молча смотреть на спуск. Казалось, он сам превратился в скалу или, возможно, научился спать стоя. Таким спокойным и бесстрастным было выражение его странных глаз! Впрочем, остальные представители Северного Дома проявляли не больше эмоций. И если бы не их периодически моргающие глаза, можно бы было с легкостью предположить, что рядом стоят вовсе не люди, а статуи.

– Вы всегда так молчаливы? – не удержалась от вопроса Майла, обращаясь к Отуллу.

– А для нас Вы слишком суетливы, – заметил предводитель Северных людей.

И в очередной раз в его голосе не проскользнуло и намека на эмоции. А глаза цвета снега, перемешанного с голубым небом, уставились куда-то вдаль.

Майла неуверенно передернула плечами и, набравшись храбрости, шагнула в сторону охранников Северного Дома. Тут же её обхватили на удивление крепкие руки и прижали к мускулистому и невероятно высокому туловищу. В объятиях северного обитателя девушка почувствовала себя тряпичной куклой подле каменного исполина. А в следующий миг в ушах засвистело. Со скоростью свободного падения по узкому лазу она неслась куда-то вниз! Не успела она опомниться, как падение прекратилось, и Майла очутилась в мягком буфере из непонятного материала. А охранник в пунцовом плаще уже шагнул на крошечную платформу с небольшими бортиками по краям и с такой же скоростью устремился вверх. От наблюдения за такой стремительностью у Майлы непроизвольно закружилась голова.

– Впечатляет! – заметила подошедшая Вив. – До сих пор не могу отдышаться! Одна бы я на такой штуковине точно не спустилась. А они в полный рост стоят да еще ни за что не держатся!

Подруги переглянулись и несколько облегченно вздохнули.

Чуть поодаль, вместе с частью своего отряда, стоял Атис. На лице молодого человека читалась явная настороженность и удивление. А удивляться было чему. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись огромные лабиринты комнат и небольших залов, выложенные странным кристаллическим материалом, который мягко переливался при свете белых, круглых светильников, выступающих из потолка. И все пространство окутывала какая-то непривычно равномерная тишина и спокойствие. Ничто не шевелилось и не издавало ни звука. Только у самого края округлого зала, словно статуи, застыли два существа в зеленых плащах. Как и все ранее встречающиеся им Северные люди, эти также носили странные жаброобразные маски и смотрели перед собой невозмутимыми огромными, раскосыми глазами цвета снега перед сумерками.

– Всего двое, – удивленно заметил подошедший Атис вполголоса и кивнул на фигуры в зеленых плащах. – Совсем нас не боятся…

Но не успели Майла и Вив ответить, как из пяти мягких буферов показалась очередная партия путешественников. На этот раз в зал приземлился Порк с учителями школы: Руппи, Тонни, Рыжей Мэри-Энн и юным Китом.

А через некоторое время в зале оказались и все остальные. Путешественники разбились на небольшие кучки и принялись дружно обсуждать увиденное. Как обычно, Майла и Вив держались несколько в стороне.

Наконец в буфере колодца появился и сам Отулл. Оглядев собравшихся, глава Северных людей вышел в центр зала и завибрировал своим непривычным голосом, в котором путешественники с трудом начали улавливать знакомые фразы.

– Добро пожаловать! – провозгласил Отулл и в знак приветствия поднял руку над головой, ладонью вперед.

Его жесту последовали все присутствующие в зале соплеменники. На некоторое время в овальном помещении воцарилось полное молчание.

Отулл удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Мы, жители дальнего Севера, рады приветствовать в своем Доме гостей. Мы знаем о возникших трудностях, оттого согласны предоставить свой кров и пишу. Здесь первые несколько месяцев Вы ни в чем не будете нуждаться и сможете совершенно свободно заниматься тем, ради чего к нам пришли, за исключением трех дней карантина… Затем для вас будет построено отдельное помещение со всем необходимым для жизнеобеспечения… На этом наше сотрудничество закончится… Прошу располагаться и напоминаю: никто в этом Доме не посмеет причинить вам ни малейшего вреда. Потому рекомендую не носить при себе оружие. Одно неверное его использование, и конструкция Дома может оказаться под угрозой, а следовательно, и наши с вами жизни… В остальном… Располагайтесь. Служители Дома в зеленых хитонах проводят вас, ответят на все вопросы и помогут сориентироваться…

На последних словах Отулл глубоко поклонился и исчез в одном из коридоров. Люди в темных и пурпурных одеждах последовали за ним. В овальном помещении остались только высокие фигуры в зеленом – Служители Дома, как их назвал Отулл. Дождавшись, когда шаги в коридоре за главой Дома стихнут, Служители проворно взмахнули руками, и тут же из коридоров появилось несколько фигур в таких же длинных одеждах, но с более яркой окраской, отливающей в изумруд. Те проворно разошлись по залу и жестами предложили путешественникам следовать за ними.

После нескольких минут энергичной ходьбы по закоулкам коридоров, Майла и Вив, вместе со своим провожатым, наконец, остановились около одной из овальных дверей в длинной и просторной террасе. Затем служитель жестом указал на вход в отдельную комнату, ткнул пальцами на небольшую кнопку, похлопал себя по груди и важно поклонился.

– Это наша комната и… если нам потребуется помощь, мы… можем нажать на кнопку, и Вы придете? – несколько растерянно поинтересовалась Майла.

Служитель Дома опять глубоко поклонился и бочком посеменил к выходу с террасы.

Когда он скрылся из виду, Вив недовольно нахмурилась и, надув щеки, заметила:

– Все кланяются и кланяются как болванчики, а сами даже слова не скажут. Странные…

Майла в ответ только тихо хмыкнула. После бесконечного снега и дальнего путешествия обстановка подземного жилища Северных людей показалась ей просто раем! А то, что хозяева оказались не слишком разговорчивы… Что ж, их право! Главное, они их приютили и обещали научить выживать в этих нечеловеческих условиях.

– Вот это да! – послышался голос Вив из приоткрытой двери их нового жилища.

Майла поспешно заглянула внутрь следом за подругой.

А Вив уже восторженно прыгала на мягкой постели с целым ворохом перин и подушек.

– Подумать только! – восклицала она. – Я уже и не мечтала, что когда-нибудь посплю в теплой кроватке! Настоящий рай!

Девушки громко расхохотались. Большие кровати с теплыми одеялами и красивыми покрывалами из нежного золотистого материала привели их в полный восторг! И то, что в остальном комната была почти пустой, за исключением небольшого столика, зеркала и нескольких стульев, роли не играло! Они, наконец-то, могли сладко выспаться!

Превозмогая накатившуюся с новой силой усталость, Майла поднялась с постели и заставила себя осмотреться. Вив тем временем уже уплетала найденную в столе лепешку и сонно моргала глазами.

– Пойду, осмотрюсь, – заметила Майла и осторожно вышла в коридор.

Дверь за ней тут же автоматически закрылась. Майла испуганно шагнула обратно. Дверь открылась.

– Невероятно! – прошептала девушка и с уважением посмотрела на механизм.

Она о таком только мечтала! Вместе с Китом они давно разработали подобную систему, но претворить её в жизнь так и не получилось. Уж слишком энергозатратным оказался проект. А у них, там… Дома… каждый Ватт энергии пока был на счету.

Дом…

Майла печально мотнула головой и постаралась сосредоточиться на действительности.

Со всех сторон её окружали странные кристаллические стены, белые округлые лампы и… тишина. Никогда раньше она не слышала такой тишины. Если только в Древнем городе… Но это был север. Там, над головой, без устали завывал ледяной ветер.

Здесь они нашли приют. Теперь это и её место. Место, где они смогут приступить к реализации задуманного.

Тишину нарушил легкий шорох, и в кристаллическом коридоре появился Атис.

– Осматриваюсь, – словно бы извиняясь, вполголоса произнесла Майла.

Атис понимающе кивнул.

– Всех уже разместили, – заметил он сдержанно. – За этим поворотом наши с ребятами комнаты. А в этом крыле, у вас по соседству, Рыжая Мэри-Энн вместе с Тинкой.

Майла вспомнила: Тинка – невысокая девочка-подросток из школы, с огромными синими глазами, как у испуганной лани. В походе они почти не общались. О ней очень часто говорил Кит…

– Кит говорит, она очень талантливая, – заметила Майла, отчего-то смутившись.

– Через два дня приступим к работе, – вместо ответа бросил Атис. – Крик, Порк… рвутся в бой. Мои ребята всегда готовы помочь силой. Так что… Все должно получиться. А пока – карантин. Ко мне Отулл только что заходил. Говорит, это неизбежная необходимость. Оттого они все и в масках… А кстати, ваши вещи уже доставили?

Майла рассеянно кивнула. Мельком около дверей она заметила рюкзаки и снаряжение.

– Тогда пойдем, выпьем чаю и что-нибудь перекусим? – поинтересовался Атис. – Заодно покажу, где столовая и рабочие кабинеты…

Помещение столовой и одновременно комнаты для отдыха оказалось исключительно строгим, функциональным и вместе с тем не лишенным некой математической красоты. Ровные овалы и полукруги переходили в геометрические узоры на полу и перекликались с массивными кристаллическими прямоугольниками столов. Мягкий свет придавал всему ансамблю некую загадочность и мистическое очарование.

– Красиво и своеобразно, – заметила Майла, беря очередную порцию чая и лепешек со специально оставленного подноса.

– Только вкус у продуктов какой-то другой, – заметил Атис, поглощая очередную порцию выпечки. – Хотя тоже вкусно.

Майла вскользь посмотрела на грубую красоту своего бывшего мужа. Огромный, сильный (для всех остальных – властный), сейчас он больше напоминал ребенка, дорвавшегося до вкусностей. Он жевал с таким упоением, что казалось, у него даже за ушами потрескивает. Но когда молодой мужчина утолил голод, на его лице появилась прежняя непроницаемость. В последнее время он общался с Майлой именно так и никак иначе. Словно из глубокого окопа с врагом.

– Крика и Порка я поселил с собой рядом, – заметил он вполголоса. – Так надежнее… Я – рядом, несколько моих ребят тоже… А между вашей с Вив и нашей комнатой есть дверь. Так что… Если вдруг… Кричите громче или бегите к нам… Чертежи у тебя?

– Всегда, – произнесла Майла и похлопала по внутреннему карману куртки.

Атис удовлетворенно улыбнулся.

– Пара моих молодцов будет тебя круглосуточно охранять. Осторожность не помешает.

Майла протестующе замахала руками.

– Да как ты себе это представляешь?! Что же мне и шагу ступить будет нельзя?

Молодой мужчина грозно ударил ладонью по столу.

– Здесь я командую операцией! – заметил он с нажимом. – Ошибки быть не должно. Случайности тоже. Все мы здесь ради того, что спрятано под твоей одеждой! Нам нужно оружие и победа!

– Ты… Ты! – Майла чуть не задохнулась от негодования. – Вот ерунда тебе в голову пришла! Да они… Этот Северный Дом! Они далеко впереди нас! Нет смысла от них защищаться. Нам надо сотрудничать… Только доверие и сотрудничество! Неужели ты не видел их технологии?! Эти скоростные туннели, самооткрывающиеся двери… Нам нужна их помощь! А ты хочешь посеять подозрения и недоверие! Атис!

– Что Атис? Я знаю, как меня зовут, Майла! – огрызнулся молодой мужчина. – И ты говоришь глупости!

– Они нас приютили, дали крышу! – не унималась девушка.

– Иногда я очень жалею, что уже не могу врезать тебе как следует! – выкрикнул Атис. – Ты ставишь под сомнение мои решения! А глава похода, я! Теперь понятно?! И тебе придется выполнять мои приказы!

– Ты, ты! – Майла сжала кулаки. – Самонадеянный болван!

Она сказала и тут же пожалела.

Глаза Атиса налились кровью, а жилки на висках вздулись.

– Всегда… всегда могла довести меня до бешенства! – процедил он, едва сдерживаясь, чтобы не ударить девушку кулаком.

Майла в отчаянье всплеснула руками, проклиная себя за вспыльчивость, и забормотала какие-то извинения.

– Поздно! – рычал Атис в ответ. – Маленькая самонадеянная дрянь, Борр сильно ошибся, доверив тебе главное! Таких надо изолировать! Ненормальная!

Его руки сами скользнули к её плечам. Он хотел встряхнуть это наглое создание, научить уважать, заставить…

Но Майла легким движением отклонилась в сторону, и его пальцы поймали пустоту. От этого ярость в его глазах загорелась с новой силой. Теперь в ход пошли кулаки. Атис сам не заметил, как изловчился поймать девушку. И, заломив ей руки за спину, повернуть к себе лицом.

Майла не сопротивлялась. Она чувствовала его силу, его жажду доказать свое превосходство. Этот огромный мужчина держал её в объятиях и, казалось, вот-вот сломает ей руку. Но она не сопротивлялась… Потому что знала. Стоит ей только начать, и она, перышко по сравнению с этой скалой, без труда опрокинет его на пол, а если надо, при желании, одним или двумя едва заметными движениями заставит замолчать навечно. Ведь это так легко – убить человека! Столько уязвимых точек! Столько оголенных мест, где не потребуется сила. Маленький нажим, рывок – и все кончено.

Поэтому Майла стояла и не сопротивлялась. Она была слишком зла, чтобы сражаться. И слишком хорошо понимала последствия.

Вдруг что-то изменилось.

Пока мысли Майлы искали силы, чтобы заглушить нахлынувшую на сознание агрессию и удержать руки от смертоносных ударов, произошло изменение.

Майла удивленно взглянула на своего обидчика. Глаза Атиса очень вдумчиво смотрели на неё сверху вниз. А потом их застелила поволока. Проскользнули отголоски памяти, а может, показался краешек потаенного, того, что было спрятано в самом сокровенном уголке души?

Она не поняла как, но его губы уже жадно впивались в её. Долгим, томительным поцелуем он почти лишил возможности дышать. Голова закружилась. Тысячи, нет, миллионы рецепторов и нервных окончаний вспомнили нечто былое! В кровь впрыснулись десятки химических веществ. Это было сродни эйфории и беспамятству…

Она могла ударить его, обозвать или проявить хоть как-то чувства. Именно они нужны были ему больше всего! Но Майла молча отстранилась. Руки Атиса безвольно повисли по бокам.

– Прости! – прошептали его глаза, а руки потянулись к её такому спокойному, до боли спокойному, лицу.

Легкая улыбка тронула губы Майлы. Только губы. Взгляд остался по-прежнему невозмутимым и…

Атис не хотел этого признавать. Он не хотел замечать в её взгляде маленьких льдинок, что в мгновение ока могли превратиться в айсберг. Его Майла не такая!

– Майла, – прошептал он. – Мы могли бы все…

Из дверей послышалось легкое покашливание. Там, полуприкрыв глаза, стоял Отулл.

– Извините, не распознал. Но если есть семейные… Возможно предоставить отдельную комнату… – проговорил предводитель Северных людей.

Майла и Атис, словно очнувшись от секундной слабости, вздрогнули и тут же отскочили друг от друга.

– Нет! Все не так! – в один голос воскликнули оба.

– Я пришел сообщить, что радиопередачи возобновились. По всей видимости, причиной тому были сезонные бури. Но теперь ваш Дом Зеленых Полей вышел на связь. Мои операторы сообщили о вашем благополучном прибытии… А там… все по-прежнему…

Майла и Атис переглянулись, и между ними словно опустилась незримая, но оттого не менее прочная, стена.

– Надо сообщить о себе родным, – произнесла Майла.

Но Атис понял и другое значение. Майла не простила, Майла не могла простить предательства. Да и он сам…

Атис опустил голову.

Их новое убежище принесло с собой странное ощущение силы, надежды, уверенности, забытья… Они словно оторвались от того, от чего бежали. На миг позабыли горести, беды… Несколько часов они жили мыслями о будущем. Но в жизни ведь так не бывает… Прошлое всегда рядом. Это часть нас – сегодняшних. Одних оно тяготит, другим придает силы. Все зависит от того, что мы делаем в настоящем. Вот такая прочная и нерушимая связь.

А Атиса она мучила, как незаживающая рана, как выдранный кусок тела, брошенный на съедение шакалам его бессилия. Только он не имел права так думать. Это было его решение. Только его! И потому он не думал. Он только понуро кивнул и пошел делать то, что должен был.

Глава XXVII

Сон принес облегчение. Майла открыла глаза и впервые за несколько недель путешествия почувствовала, что выспалась. На столе стоял кувшин с молоком, рядом лежали душистые печенья, а сбоку виднелся клочок бумаги:

«Ушла в медцентр. Поболтала с домом. Все наши в здравии. Никого не забрали.

Ты так крепко спала, что я не решилась будить. Как проснешься, присоединяйся. Говорят, ничего страшного. Даже польза есть. Будут давать витамины. Вив».

Майла улыбнулась и неспешно пошла в душ. Такая роскошь у Северных людей находилась в каждой жилой комнате. Майла с восторгом понюхала ароматное мыло. Изумительно! Такой запах она вдыхала впервые. Что-то очень близкое и вместе с тем неведомое. Словно мыло пахло медом и молоком, а потом крайними нотками уходило в снежное небо!

Рядом с мылом стояла баночка с мазью. Майла взяла её в руки и прочитала.

«Наносить на потрескавшиеся и обмороженные участки кожи».

Девушка еще раз улыбнулась и посмотрела на свое отражение. Её кожа явно нуждалась в уходе. Губы ссохлись и потрескались, скулы выглядели не лучше, а про руки и вообще говорить нечего! Они больше походили на птичьи лапки, чем на пальцы девушки.

Мазь приятно легла на кожу и окутала чувством тепла и жизни.

Через несколько минут полная сил и энтузиазма Майла спешила по коридору. К её приходу медицинская лаборатория оказалось почти пуста.

– Ушли на ужин, – хрипловатым голосом пояснил человек в голубом хитоне и маске. – Вы одна из последних остались. Проходите сюда.

И он указал на большой серебристо-белый агрегат, напоминающий лежащую трубу на ножках с выдвигающейся кушеткой.

– Ничего не бойтесь. Просто лягте и расслабьтесь. Больно не будет.

Майла послушно выполнила указания. Тон, каким говорил Северный человек, оказывал умиротворяющее воздействие и внушал доверие.

Тело Майлы на кушетке ученый поместил в трубу, снаружи осталась лишь одна голова. Послышалось едва различимое гудение.

– У вас очень крепкий скелет, – с удивлением заметил ученый и дальше забормотал себе под нос. – На удивление крепкий… Редко встречается подобный химический состав. После тех… Давно не видел таких показателей. От силы раза четыре или пять за всю практику… Рад, рад… Значит, природа решила вернуть все на круги своя…

– Что Вы имеете в виду? – воскликнула Майла с едва скрываемым интересом. – На какие «круги своя»?

– Я ученый, люблю много говорить, – ответил северный ученый, и его глаза сузились в щелочки, словно он улыбался под маской. – Просто фраза… Одна из ничего не значащих фраз…

Агрегат выпустил Майлу обратно. И не успела кушетка остановится, девушка уже вскочила на ноги и с любопытством уставилась на немолодого мужчину.

– Так не бывает, – улыбаясь, заметила Майла, – ученые не говорят пустых фраз!

– Еще как говорят! – парировал медик. – А вы, значит, хорошо разбираетесь в том, что должны говорить ученые?

Девушка застенчиво хмыкнула и кивнула головой в знак согласия.

– Кстати, меня зовут Майла, – произнесла она дружелюбно.

– Еийл, заведующий лабораторией, – отозвался немолодой мужчина. – Слышал о ваших достижениях. Интересно, прогрессивно. Рад за вас!

Майла залилась краской.

– Вы ушли далеко вперед, – заметила она. – Все, что у вас есть, в нашем Доме только на чертежах…

В дверях незаметно появился учитель Порк вместе с Криком.

– Мы были бы рады сотрудничеству, – тут же вступил в разговор Порк. – Беда у нас одна. И решать её надо бы вместе!

– Ах, еще одни представители изумительной физической формы! – воскликнул Еийл. Но тут же, закашлявшись, извинился. – Простите, это профессиональное… По поводу сотрудничества я не уполномочен разговаривать…

И схватив отчеты, поспешно засеменил к выходу.

– Лаборатория с оборудованием также в вашем распоряжении, – почти у входа проговорил пожилой медик. – Остальные части Дома будут вам доступны после окончательной сводки данных. У нас единая вентиляционная система. Приходится быть аккуратными и изолировать в карантинной зоне всех больных или с подозрением на заболевания… Ох, извините!

Через мгновение в лаборатории только слышались его поспешно удаляющиеся шаги.

– Интересное оборудование! – между тем заметил Порк, внимательно обходя лабораторию. – Ультразвуковые сканеры, эндоскопы, эхоэнцефалоскопы, системы стресс-тестирования… Только любопытно, что же за болезни они у нас так упорно ищут?

Content

Наталия Валерьевна Янкович
Земля двух лун. Том 1

Об авторе

Предисловие Философия жизни и смерти

Земля двух лун Роман

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Сны Сатико

Глава V

Сны Ирита-Ри

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Глава XXVII