Горнов Николай Викторович

Убей в себе космонавта

Николай Горнов

Убей в себе космонавта

Большеголовый таксист в летней кепке, лихо сдвинутой на затылок, выбрался из битой вазовской «девятки», сплюнул на влажный после дождя асфальт и равнодушно уточнил:

– Безденежных?

Артём кивнул, непроизвольно покосившись на жену.

– Осуществляем посадку, гражданин Безденежных, – проворчал таксист, открывая багажник. – Заказ был на сколько? На три. А сейчас три ноль девять!

Пока Артём брезгливо выбирал место, куда в грязном багажнике можно было пристроить чемодан, таксист пробубнил что-то о фамилиях, с которыми лучше дома сидеть, а не кататься ночами по торговым центрам. Артём выпрямился и непроизвольно втянул живот. Ему казалось, к подобным шуточкам у него давно выработан иммунитет, но нет, они еще находили отклик в его душе…

– Тёма, ты куртку дома забыл! – округлила глаза жена.

Водитель дернулся и засуетился.

– Садимся, садимся, у меня на это утро еще заказ в аэропорт!

– Дашуля, держи себя в руках, – шепотом попросил супругу Артём, оттесняя ее от серой «девятки» и одновременно сжимая в коротком объятии. – Мы же с тобой обо всем договорились.

– Но куртка…

– Обойдусь. Сейчас лето.

– Это у нас лето. А там?

– Там тоже лето. Там всегда тепло, вечное лето, и никаких курток мне там не потребуется. Да и возвращаться не хочется, если честно. Примета плохая…

– Я с балкона тебе куртку сброшу, – после секундного раздумья предложила супруга. – Я волнуюсь за тебя, Тёма. Это нормально. И не смотри ты по сторонам! У этого человека тоже есть жена. Уважаемый, вот мы тут с мужем немного поспорили: у вас есть жена?

– Есть, – нехотя признался таксист, направляя большим пальцем диск в магнитолу. – Чтоб она была жива-здорова!

– Видишь? Жди меня здесь. Я быстро.

Артём всем своим видом выразил покорность судьбе, но как только за супругой с сухим щелчком закрылся магнитный замок подъездной двери, резво прыгнул на пассажирское кресло, пристегнулся перекрученным ремнем и пробормотал:

– Поехали, поехали…

– Понял, не дурак! – Таксист ухмыльнулся. – Молодец, Безденежных, уважаю. Значит, в «Мегу»?

«Девятка» с желтым хохолком на крыше прочихалась и рванула галопом по пустому проспекту, высоко подбрасывая тощий зад. В динамиках кто-то хрипло и заунывно рифмовал березы с морозами, а судьбу с борьбой, разбавляя лирику кусочками неба в клетку.

– Репертуара другого нет? – поинтересовался Артём, отключая свой мобильник.

– Это же Аркаша Околелов! – искренне удивился таксист. – Неужели не нравится?

Артём молча пожал плечами, мол, не виноват, что музыкальные предпочтения далеки от общепринятых, и отвернулся к окну, где подмигивали желтым глазом светофоры, темнели Массивы жилых кварталов и изредка проносились мимо праворукие японские авто, увозившие в неведомую даль других таксистов. Вскоре остался за спиной грохочущий стыками мост, под которым влажно дышала невидимая в темноте река, разрезанная вдоль и поперек песчаными отмелями, и опять замелькали улицы с подсвеченными пыльными стеклами остановочных ларьков и неоновыми надписями: «Шашлыки», «Шаурма», «Караоке»…

– Рассчитываться будем? – напомнил о себе таксист.

Артём открыл глаза, сонно окинул взглядом черную пустоту перед громадой торгового центра и понял, что последние десять минут был где-то очень далеко. Суетливо толкнув от себя тугую дверь, он сунул водителю заранее припрятанные в заднем кармане брюк мелкие купюры и добавил сверху дисконтную карту с пятипроцентной ночной скидкой. Его полипропиленовая чемоданная подделка под «Самсонайт» поначалу катилась довольно бодро и даже преодолела с первой попытки кривого «лежачего полицейского», но на ровном асфальте парковки, хорошо освещенном и густо расчерченном белыми прямоугольниками, неожиданно стушевалась и отчаянно заскрипела колесиками. Артём тоже чувствовал себя неуютно в гулкой пустоте под «Мегой», но изо всех сил старался сдерживать подступающую панику.

Времени у него было с запасом. На шестьдесят девятом парковочном месте линии «Z» ему нужно было оказаться ровно в четыре утра. Часы показывали три сорок. Пристроив чемодан под пожарной лестницей, Артём механически достал из пачки сигарету, прикурил от потертой на углах бензиновой зажигалки, не обращая внимания на многочисленные запрещающие знаки, присел на краешек железной ступеньки, вытащил из накладного кармана штанов новенький, только вчера приобретенный портмоне и в пятый раз проверил его содержимое. Деньги и паспорт – на месте. Идентификатор универсальный – на месте. Легкий, выполненный из белого матового сплава квадратик как-то слишком ярко заиграл новыми красками в желтом свете фонарей, поэтому Артём на всякий случай отдернул руку, а портмоне спрятал обратно.

Немного подумав, достал мобильник, всем своим видом намекавший, что пора бы одуматься, позвонить домой и попросить у жены прощения, но пока докуривалась сигарета, а психика готовилась к предельным нагрузкам аварийной коммуникации, с западной стороны парковки донесся звонкий хлопок. Артём от неожиданности вздрогнул, мобильник выскользнул из его негнущихся пальцев, сделал в воздухе кульбит, упал на ступеньку с прощальным глухим шлепком и картинно развалился на две половинки.

– Вот же черт! – огорчился Артём и быстро обернулся, одновременно надеясь на чудо и страшась его же, но источником звука оказался всего лишь трактор-уборщик, поднимавший вращающимися оранжевыми щетками густую тучу пыли.

К горлу подступила тошнота. Артём откашлялся, растоптал окурок, мирно дымящийся на ровном асфальте, и приложился лбом к холодной стальной колонне. Он и сам прекрасно понимал, насколько глупо выглядит со стороны. Когда посреди ночи на совершенно пустой парковке неработающего торгового центра стоит потный от волнения мужчина чуть старше тридцати, с бледным лицом, наметившимся брюшком, и держится мертвой хваткой за большой черный чемодан, то вопросы могут возникнуть у любого, кто проедет мимо, а тем более у сотрудников службы безопасности «Меги». А какую, собственно, цель преследует находящийся здесь в половине четвертого утра специалист отдела кредитных рисков регионального филиала банка «Сибирский Траст» Безденежных Артём Тарасович, вернее, уже три месяца как старший специалист со всей вытекающей ответственностью? Разве порядочный банковский клерк не должен быть в это время дома? Разумеется, должен. И он, Артём, с таким утверждением не может не согласиться. Просто именно отсюда, с этого самого места, седьмого числа седьмого месяца ровно в полночь по Гринвичу он должен отбыть в большое космическое путешествие. Ах, вы не верите, что именно сюда может прибыть челнок, который доставит представителя земной цивилизации на исследовательское межзвездное судно? И напрасно. Все именно так и произойдет. Именно сюда. Именно челнок. Именно на межзвездное судно, построенное могущественной гуманоидной цивилизацией спиральной галактики NGC 1512, наблюдаемой с Земли в созвездии Часов…

– Нет, лучше я просто промолчу, – усмехнулся Артём, поглядывая на часы и озираясь по сторонам. – Во избежание…

Ждать оставалось каких-то пятнадцать-двадцать минут. Если за этот небольшой отрезок времени не произойдет ровным счетом ничего, Артём вполне обоснованно будет считать свою миссию выполненной. И благополучно отправится домой. Так где, говорите, ваша теплая курточка, Артём Тарасович? Дома? А теплая шапочка? Тоже не прихватили? Странно, странно. Удивительная беспечность для покорителя Вселенной. От Земли до галактики NGC 1512 путь неблизкий – почти тридцать миллионов световых лет. Причем всю дорогу ожидается открытый космос, где холодно и опасно. А вы с собой из теплых вещей взяли исключительно свитер, да и то после неоднократных настойчивых напоминаний супруги…

Усилием воли Артём заставил себя переключить внимание на трактор-уборщик. Если отвлечься, изматывающий душу приступ сомнений закончится гораздо быстрее. Через пару минут перестанет ныть бок, по телу, начиная с пальцев ног, теплой волной поднимется вверх спокойствие. Ну а что, собственно? Никаких поводов для волнений нет. Три месяца мучительных колебаний остались позади. Сейчас раздумывать поздно. И можно распрямить наконец плечи. Даже если придется вернуться, это возвращение не будет позорным. Он не струсил. Не упустил свой шанс. И никто ему ничего не скажет. Ни в чем не упрекнет. Он заварит себе кенийский кофе, отхлебнет крепкий ароматный напиток из любимой кружки, выйдет на свой балкон и короткими затяжками выкурит традиционную утреннюю сигарету…

* * *

Началось все, собственно, с анкеты, на которую Артём отреагировал, не задумываясь. Он даже не успел удивиться, зачем кому-то понадобились столь незначительные подробности его вовсе не былинной биографии, его детские мечты о неоткрытых и неизведанных землях, возможные реакции на успехи бывших одноклассников и рекламные сообщения о рождественских распродажах. Из головного офиса банка «Сибирский Траст» в корпоративный почтовый ящик Артёма сваливалось ежедневно такое количество запросов, заявок и противоречивых приказов, требующих немедленной реакции и развернутых ответов, что если бы Артём хоть разок задумался над их содержанием, то сошел бы с ума немедленно. Он и не задумывался. Просто открывал входящие послания, пробегал их взглядом по диагонали, механически вписывал первые пришедшие в голову фразы в стандартную форму и отправлял назад. Рутинная работа. Всех затрат интеллекта – одна десятая мегабайта.

А в тот день Артём вообще не мог думать ни о чем, кроме грядущего заседания кредитного комитета, где под номером один значилось одобрение кредитной заявки на полтора миллиарда рублей от небезызвестного в городе предпринимателя Тищенко. От Артёма ждали положительного резюме, в котором черным по белому были бы расписаны все достоинства проекта по строительству жилья в будущем микрорайоне Проспект Космический. Формально такой кредит в одни руки банк «Сибирский Траст» выдать не мог. Но Артём нисколько не сомневался, что Тищенко деньги получит. Схема, конечно, будет достаточно сложной: полтора миллиарда разделят на энное количество частей, банк перегонит их на два десятка расчетных счетов, потом господин Тищенко замотает кредит с вероятностью в девяносто восемь процентов между фирмами-помойками и фирмами-прокладками, а когда начнутся поиски виноватого, все очень удивятся. Неужели ликвидное имущество предпринимателя, включая три недоукомплектованных самолета Ан-3Т и недостроенный торговый комплекс «Панорама-Восток», трижды перезаложено в пяти банках?

Понятно, что Тищенко выскочит сухим. Ведь он дружен с министром экономики и женат на старшей дочери первого вице-мэра, нажившего свой капитал в процессе всеобщего перераспределения доходов от сдачи в аренду городской недвижимости. А кто такой Безденежных? Пыль на его ботинках. И жалкий протест мелкой кредитной сошки не изменит ровным счетом ничего. Отрицательный отчет принципиального кредитного инспектора руководство банка просто заменит задним числом на положительное заключение, подготовленное менее принципиальным сотрудником, но тогда о карьерных перспективах Артёму можно будет забыть навсегда.

В общем, письмо с анкетой, поступившее из некоммерческого партнерства «Аксис Мунди», упало в корпоративный ящик Артёма совсем не вовремя. Как раз в тот момент, когда его анима металась между Сциллой и Харибдой, пытаясь сделать правильный выбор, но не находила никакого. И про отправленную впопыхах анкету Артём вспомнил только вечером, когда с великим облегчением узнал, что кредитный комитет перенесли на неделю. Адрес отправителя письма его несколько смутил, он попытался нахмурить лоб, но уже через минуту отвлекся на что-то более важное. И когда неделю спустя на рабочем столе Артёма возник плотный толстый конверт из крафт-бумаги, ему и в голову не пришло как-то связать его с той самой анкетой.

Конверт был сразу заподозрен в рекламности и небрежно сдвинут в самый дальний угол стола. Такими рассылками грешил не только банк «Сибирский Траст». Многие направляют своим клиентам уведомления типа: «Уважаемый господин(жа) имярек, поздравляем, Вы стали победителем нашего «конкурса-игры-викторины-розыгрыша-в-честь-дня-рождения-нашего-директора», и Вам полагается «просто-сумасшедшее-количество-материальных-и-нематериальных-благ», со списком которых Вы можете ознакомиться в приложении или на странице «Призы», если не пройдете мимо нашего официального сайта».

Только в глубоко послеобеденное время, когда Артём позволял себе не думать о рисках, он опять вспомнил о послании. Повертев конверт в. руках, он сначала внимательно изучил обратный адрес и штемпель, потом надорвал бумагу, осторожно достал глянцевый каталог с изображением звездного неба и сразу наткнулся на типичные стилистические ошибки, какими грешат трудолюбивые китайцы. Впрочем, вскоре ему стало любопытно. Глянцевый каталог выглядел как путеводитель, издан был как путеводитель, вот только предлагал посетить не Италию, Чили или какую-нибудь экзотическую Коста-Рику, а еще более экзотическое место – планету Уммо…

Артём откинулся в кресле, оглядел свой рабочий офис с одним узким окном и тремя столами. Большой и пустой принадлежал начальнице отдела кредитных рисков – Медее Георгиевне, за глаза именуемой Кассандрой. Постоянно отсутствующую этническую грузинку, которая даже думала с акцентом, заподозрить в организации такого изощренного розыгрыша было трудно. Чувство юмора предполагает активную мыслительную деятельность, которой у Кассандры не наблюдалось никогда. Из всех ее достижений Артём мог вспомнить только одно – правильный выбор мужа.

За вторым по размеру столом сидела Лиза – единственный в отделе юрист, она тоже появлялась нечасто, а когда приходила, не знала, чем себя занять. Ее правильным выбором был папа – отличник надзорных органов, пятый год занимавший кресло заместителя прокурора города. Последние дни прокурорская дочка была на работе от звонка до звонка, изучая мир за окном и свой маникюр, и этот факт наводил на определенные размышления…

– Лиза, – окликнул коллегу Артём.

Она встрепенулась, отвела взгляд от окна и вернулась к процессу механической обработки ногтевых пластин.

– Ты не заметила, кто положил эту штуку мне на стол?

– Какую? – Лиза прищурилась, пытаясь разглядеть воображаемые заусенцы на правой руке.

– Вот эту. – Артём поднял повыше увесистый конверт.

– А что это?

– Так, ничего особенного. – Артём пожал плечами. – Интересуюсь просто.

– Понятно…

Лиза вздохнула и опять уставилась в окно.

– То есть ты не видела?

– Что не видела?

– Ладно, проехали, – пробормотал Артём, заметив в верхнем левом углу конверта стилизованное изображение дерева с подписью Axis Mundi. – Кажется, я сам начинаю понимать…

– Что понимать? – удивилась Лиза.

– Забудь, – отмахнулся Артём, кликая по круглому ярлычку «Гугла». Но поисковик упорно не желал открываться и раз за разом выбрасывал сообщение об ошибке.

В отделе системной интеграции Артёму подтвердили худшие его опасения – рухнул сервер в Новосибирске. А это значит, что сеть упала всерьез и надолго.

– Ну почему у вас все и всегда падает не вовремя?! – возмутился Артём.

– Это карма! – заржали системщики и бросили трубку.

– Примитивные люди! – фыркнула Лиза. – Меня вчера тоже обхамили. Убила бы!

Артём зачем-то кивнул, соглашаясь, хотя и не считал, что убийством трех банковских программистов можно было изменить ситуацию к лучшему, поскольку на их место пришла бы тысяча других, и перелистал длинный список номеров в своем мобильнике. А для чего еще нужны друзья, если не для обращений к ним в трудную минуту?

– Вадик, выручай, – без долгих предисловий начал Артём. – Ты мне друг?

– Допустим, – осторожно произнес тот.

– Помнишь, как мы с тобой воровали яблоки в саду Комиссарова?

– Предположим…

– Между прочим, когда меня поймали, я тебя не сдал.

– Артамон, не морочь мне голову, – не выдержал Вадим. – Я занят сейчас по самые помидоры. Мы с тобой почти полгода не виделись, а ты звонишь и втираешь старую байку про свое исключительное благородство. Говори быстро и конструктивно. Чего нужно?

– Загляни в какую-нибудь электронную энциклопедию. Не могу вспомнить значение термина «Аксис Мунди». Посмотришь?

– Погоди секунду… уже почти… ага… в общем, слушай. Этот твой «Аксис Мунди» в переводе с латыни означает Ось Мира. В мифологии и религии – связывает небо и землю. Мифологемы, соответствующие религиоведческому понятию Ось Мира, имеются в культурах практически всех народов Земли.

– Связывает небо и землю? – уточнил Артём. – Так и написано?

– Именно. Хотя тут еще много чего написано. Про середину, например, связанную с Осью Мира, и про гармонизирующий элемент в совокупности с источником порядка и чистоты. Цитирую: «Середина предстает как носитель порядка и чистоты – отсюда представления о срединном местоположении первоначального рая, о постепенной порче Вселенной по мере ее удаления от центра, отождествление периферии с хаосом, а также идеализация «срединных» категорий, весьма распространенная в архаической, а порой и в современной моральной философии. Яркий пример такой идеализации – античная концепция «золотой середины», а также некоторые этические теории Древнего Китая. Для древней космографии вообще характерно помещение обитаемого пространства в середине мира, вокруг которого находится область неупорядоченного»… Эй, ты меня еще слушаешь? Дальше про мировую симметрию и край мира, за которым обитают великаны и иные хтонические существа. Еще читать?

– Нет, про великанов не нужно. – Артём вздохнул. – Это явно лишнее.

– Ты там как? – забеспокоился Вадим. – Заходи лучше в гости.

– Лучше, чем что?

– Артамон, ты точно в порядке? Давление обязательно замерь. Прямо сейчас. У меня завтра вечером будет окно. Забегай. Посидим, перетрем твои проблемы. Не так уж все и плохо. Точно тебе говорю. В наше время, если есть здоровье, то уже хорошо. Да и выборы очередные приближаются. Будет повод повеселиться…

* * *

Редакция популярного городского еженедельника «Суббота и воскресенье» ютилась под крышей четырехэтажной конторы еще дореволюционной постройки. Изначально вся постройка и окружающие ее кирпичные гаражи были винокурней, потом стали пивзаводом, а в последние годы гаражи снесли, здание признали памятником истории и оставили ждать плановой реконструкции, поэтому жизнь в нем теплилась только на последнем этаже, который по всем ощущениям Артёма соответствовал нормальному шестому. Он даже запыхаться успел, пока поднимался по скрипучей лестнице с критически расшатанными ступенями.

На редакционной дверной ручке висел детский молоток, рядом с которым имелась надпись готическим шрифтом: «Прежде чем стучать, подумай о последствиях». Артём подумал, нерешительно дернул дверь на себя и пока радовался, что она оказалась открытой, чуть не воткнулся коленом в стол охранника. Мрачный страж оторвал взгляд от потрепанной книги в ярком переплете и произнес сурово:

– Вы к кому? У вас назначено?

Артём замер. А действительно, к кому он? Не будешь же рассказывать привратнику, как несколько лет он почти ежедневно проходил мимо полуразвалившегося здания из красного кирпича и постоянно натыкался взглядом на золотистую табличку: «Редакция еженедельной газеты «Суббота и воскресенье». И вот решился наконец зайти. Возникла, так сказать, острая необходимость. Вернее, не совсем острая, а слегка заостренная с тупого конца. Просто захотелось поделиться информацией с человеком, заведомо не настроенным критично, который не станет панибратски хлопать по плечу, приговаривая: «Да, дружище, тебе точно того… в отпуск пора»…

– Мы с вашим журналистом договаривались. Не помню, к сожалению, его фамилию. – Артём пощелкал пальцами и для убедительности наморщил лоб. – Который самый талантливый. У него еще голос такой…

– Зябликов? – с готовностью пришел на помощь простодушный охранник.

– Да, именно. Совершенно точно, Зябликов, – радостно закивал Артём, словно был знаком с этим Зябликовым еще с прошлой жизни. – Он на месте, я надеюсь?

Страж железной двери нацепил на нос очки с мутными стеклами, снял телефонную трубку, подтянул поближе к себе потрепанную амбарную книгу, пару минут мучительно ее перелистывал, потом шарил толстыми пальцами по телефонным кнопкам, целую вечность вел с кем-то тихие переговоры, а во взгляде его читалось умиротворение от хорошо выполняемой работы.

– Проходите, Зябликов на месте. Пятый кабинет, – смилостивился наконец охранник. – В конце коридора направо нужно свернуть, потом пойдете прямо и еще раз направо.

– Не заблужусь, – заверил Артём.

Через минуту он уже заглядывал в приоткрытую стеклянную дверь, за которой сидело, уткнувшись в старые мониторы, десятка полтора девушек в возрасте от двадцати до сорока. Журналистки истязали клавиатуры молча и сосредоточенно. Не соблюдал режим тишины только Зябликов – юный, рыжий и откровенно лопоухий. Расположившись в кресле с отвалившимся колесиком, он громко разговаривал по телефону.

– Здравствуйте, – поздоровался со всеми Артём.

Стук клавиш на мгновение смолк, несколько дамочек подняли глаза и тут же опустили. Кто-то хмыкнул.

– Минуточку, – произнес Зябликов в трубку и повернулся к Артёму. – Вы что-то хотели?

– Хотел посоветоваться. Ко мне в руки попала очень интересная вещь. Вполне возможно, она и вас заинтересует…

Зябликов задержал взгляд на пухлом издании со звездами на обложке не дольше секунды, с подозрением посмотрел на Артёма и пробормотал в трубку:

– Да-да, совершенно с вами согласен. Я обязательно передам нашему редактору ваше мнение. Еще минуточку подождите, если вас не затруднит…

Артём придвинул путеводитель к журналисту, но тот отодвинулся от стола вместе с креслом, словно опасаясь подцепить заразу от глянцевых страниц.

– Да уберите вы ЭТО!

От возмущения у Зябликова даже уши покраснели.

– Вы прочтите, – растерянно произнес Артём. – Очень занимательно.

– Обязательно прочту. Я все прочту. И это тоже. Но сначала расскажите мне суть. – Зябликов нервно зевнул. – В трех словах…

Артёму нужно было сначала объяснить, как у него оказался это путеводитель, но он от волнения стал перескакивать с пятого на десятое, как старый звукосниматель на заезженной пластинке. А заметив, что скучающий Зябликов прикладывается опять к телефонной трубке и одним глазом пытается заглянуть на свою страницу в «Фейсбуке», запутался окончательно.

– Понимаете, теперь на планете Уммо один континент, одна раса и один язык, – бормотал Артём, уже не в силах остановиться. – У них тоже было, как на Земле, но они континенты сдвинули, объединили и теперь живут в едином государстве, которое мы, говоря по справедливости, назвали бы тоталитарным. Еще до рождения каждому уммиту определяют интеллектуальный потенциал и его будущее место в социуме. Общество у них делится на исполнителей и интеллектуалов. Но доходы при этом не зависят от интеллекта. Вознаграждение за свой труд все уммиты получают одинаковое, то есть никто не живет за счет других, и при этом они имеют такую науку и такие технологии, которые нам и не снились…

– Панымаю, канэчна! – Зябликов просиял от внезапной догадки и подкатил кресло вплотную к Артёму. – Это вас Гарик Генатуллин ко мне подослал?

– Какой Генатуллин? – опешил Артём. – Я сам пришел…

– А-а-а… – Журналист опять заскучал. – Тогда вы ошиблись адресом. С контактерами мы не контактируем. И давно.

– Я не контактер. – Артём даже обиделся слегка, хотя сам еще не понял на что. – Я вообще-то финансист. Я в банке работаю. Занимаюсь оценкой кредитных рисков. А с вашей газетой хотел поделиться забавной информацией. Я прекрасно понимаю, что инопланетяне – это бред. Но кто-то ведь подготовил и теперь рассылает по почте эти путеводители. А с какой целью он это делает? Удовольствие недешевое, между прочим. Обратите внимание хотя бы на качество полиграфии. Это не домашний лазерный принтер…

– Ничем не могу вам помочь, – фальшиво посочувствовал Зябликов. – Сегодня каждый второй голливудский блокбастер – про вампиров, каждый третий – про инопланетное вторжение. Для нашей газеты эта тема давно неактуальна. Попробуйте зайти в «Вечерку». Или в «Молодежку».

– А что для вас актуально? Вот это? – Раздосадованный Артём вытащил из портфеля свежий выпуск «Субботы и воскресенья» и стал методично указывать пальцем на заголовки, набранные самым жирным шрифтом. – «Канадский лось решает дифференциальные уравнения за пакет «Кириешек», «В выхлопах КАМАЗа обнаружены гормоны счастья», «Череповецкий завод развивающих игрушек «Кругозор» начинает производство говорящих фаллосов», «Японский пылесос с интеллектом устроил в квартире кровавую охоту на кошек», «Физик-ядерщик отстреливал воробьев-гомосексуалистов», «Мальчик-телепат глушил радар в аэропорту», «Группу заблудившихся школьников вывел из леса дождевой червь». Вот это для вас актуально?

– Да, – подтвердил Зябликов. – Это актуально. Заметьте, я не настаиваю на достоверности наших заметок. Я утверждаю, что они интересны нашим читателям. А про инопланетян наши читатели ничего знать не хотят. Вот когда мы все слетаем на Марс, освоим луны Юпитера, споем хором с сиренами Титана, а наши космические корабли будут бороздить просторы двух Магеллановых Облаков, тогда и приходите. А сейчас все объелись инопланетянами до отрыжки…

Растерянный Артём даже не заметил, как оказался на улице. Был почти полдень. Несмотря на начало мая, солнце припекало почти по-летнему, а со стороны Казахстана вовремя подтянулся теплый атмосферный фронт. Сняв пиджак, Артём медленно двинулся в обратную от банка сторону. Его обгоняли почти все: и чем-то сильно озабоченные мужчины в темных деловых костюмах, сжимавшие в руках бубнящие телефонные трубки, и офисные девушки на шпильках, и стайки студенток в рваных кедах и винтажных джинсах. Прокручивая в памяти две последние недели, заполненные какой-то чередой неприятностей, и незадавшийся разговор с журналистом, Артём рассеянно крутил головой по сторонам. Хотел восстановить в памяти образ журналиста Зябликова, но тот никак не собирался воедино, рассыпаясь на мелкие фрагменты: красная мочка уха, писклявый голос, бородавка на щеке с тремя рыжими волосками, запах жареной рыбы изо рта. Впрочем, нет, бородавка – это уже аберрация памяти…

Улица нырнула вниз, а Артём свернул в сторону Старой крепости. Ему вдруг мучительно захотелось чего-нибудь сладкого, мучного и очень жирного. Пристроив портфель на парапете давно недействующего фонтана, он обернулся в поисках точки быстрого питания и сразу наткнулся взглядом на выводок глянцевых девиц, призывно подмигивающих с витрины ларька «Роспечати». Тут же, на самом видном месте, была газета «Суббота и воскресенье». Артём поморщился. Он не рассчитывал на особо радушный прием, но и такого оскорбительного афронта тоже не ожидал.

– Разрешишь? – поинтересовалась броско накрашенная брюнетка в легком светлом пальто. Артём подвинул портфель на самый край парапета. Неужели им всем лавочек мало?

Женщина присела, подложив под себя журнал, и сообщила:

– Это я тебе позавчера звонила.

– Простите. – Артём насторожился. – Вы сейчас с кем разговариваете?

– А здесь есть еще кто-то? Не умничай, юноша. Меня зовут Алла. Тебя я знаю, не трать драгоценное время на реверансы.

– Мы разве знакомы?

О том телефонном звонке Артём забыл практически сразу, как только положил трубку. Подумал, что кто-то ошибся номером. Мало ли…

– Не ори! – занервничала Алла и демонстративно отвернулась в противоположную от Артёма сторону. Сейчас я уйду, встретимся на той стороне улицы, в кафе «Золотая корона»…

– Откуда у вас мой телефон? – Артём прижал к себе портфель и сделал шаг назад. Потом еще полшага. Он не любил сюрпризы.

– Неважно! – категорично заявила Алла. – Не морочь мне голову, юноша, иди и займи столик на веранде. Мне закажи зеленый чай с жасмином. И не вздумай убегать. Я многое про тебя знаю. Где работаешь, где живешь да и с кем живешь – все знаю. Напомнить твой домашний адрес?

– Обойдусь…

Алла появилась в «Золотой короне» минут через тридцать. К тому времени Артём уже решил, что она точно подослана кем-то из его друзей, и ломал голову над вопросом, кто именно для него так постарался. На вид Алле с одинаковым успехом можно было дать и сорок, и тридцать, и пятьдесят. Короткая стрижка, обильная, но не избыточная косметика, высокие каблуки, достаточно дорогое пальто, легкая походка.

– Видел бы ты себя сейчас со стороны, юноша. – Алла рассмеялась, нацедила в чашку уже остывший напиток и сняла наконец массивные черные очки. – Закажи себе две порции текилы.

– Почему вы мне все время хамите? Кто вы такая? – Артём опять почувствовал сильное раздражение.

– Считай, что никто. Неприкаянный призрак в тумане твоей никчемной жизни.

– В смысле?

– А ты в смыслы не вникай. Я просто понять хочу. Вот почему повезло именно тебе, юноша? Впрочем, ты можешь не отвечать. Просто дай мне свой ваучер. Не напрягайся, не навсегда. Я хочу только взглянуть на него.

– На что именно взглянуть? – опять не понял Артём.

– Дай мне тот предмет из своего портфельчика, с которым ты пристаешь ко всем, кому он абсолютно неинтересен. Если бы ты знал, как чудовищно несправедлива жизнь, юноша. Хотя о чем вообще я? Ваше шакалье поколение реальной жизни и не видело никогда. Вы же родились в питомнике, а потом вас сразу отдали на воспитание в цирк…

– Вы имеете в виду путеводитель?

– Путеводитель? – Алла презрительно фыркнула. – Хорошо. Пусть твой ваучер будет путеводителем. Почему бы и нет? Только осторожнее его передавай, под столом. Не светись.

Любопытство перебороло раздражение.

Артём выудил из портфеля глянцевый том, передал его Алле, и пока она торопливо перелистывала тонкие страницы, сделал пару глотков из своей чашки. Чай по вкусу напоминал настой соломы. И запах у него, как у дешевого одеколона. Совершенно непонятно, почему в «Золотой короне» такой ценник…

– Надо же. – Алла замолчала, уставившись в одну точку. – Да, это ваучер. Не подделка. Веришь, не могу найти ни одной внятной причины, по которой они выбрали именно тебя…

– Могу подарить его вам, – неожиданно для себя предложил Артём.

– Дурак, – скривила губы Алла. – Ваучеры бывают только одного типа – именные. Прости, я немножко расстроена…

– Даже не знаю, что и сказать. – Артём криво усмехнулся. – Может, и мне нужно для порядка извиниться?

В кармане у него зазвучал рождественский колокольный перезвон, означающий, что трубку нужно взять немедленно. Вызывала жена.

– Слушаю тебя, любимая! – Артём привычно соорудил на лице восторг и сосредоточенность, как будто супруга могла его не только слышать, но и видеть.

– Ты где?

– А где я могу быть? На работе, конечно.

– Тёма, я хоть и тупая, но совсем не слепая. Моя маршрутка сейчас проехала мимо той «Золотой короны», где ты развлекаешься со своей шалавой. У нее короткая стрижка, темные волосы и что-то светлое типа плаща. Давно у вас ЭТО?

– Даша, ты только не подумай… я не… вот же блинный день!

Артём охнул и согнулся, ощутив сильный укол в правом подреберье.

– Тёма, ответь мне только на один вопрос. Я хочу знать, давно ли у тебя связь с этой женщиной. Скажи только: «да» или «нет».

– Нет, – выдавил из себя Артём. Алла мельком взглянула на его покрасневшее лицо, вернула под столом глянцевый буклет со звездным небом на обложке, небрежным жестом поправила прическу и пошла к выходу своей легкой походкой.

У Артёма было еще много вопросов, но не хватило сил ее остановить…

* * *

Уммиты появились на Земле двадцать восьмого марта 1950 года. Их разведчики опустили свой челнок на пустынном плато в горах Верхнего Прованса. Произошло это ровно в четыре двадцать по Гринвичу. Из полупрозрачной сферы вышли, улыбаясь, трое мужчин и одна женщина, все они были высокие, светловолосые и голубоглазые, а когда их челнок бесследно растворился в сером холодном воздухе, уммиты спустились пешком в долину, в ближайшей деревне взяли такси до Марселя и затерялись среди людей. В течение следующих десяти лет уммиты никак себя не проявляли, тщательно изучали быт и нравы землян – гостям, практически не отличающимся от хомо сапиенс, вести тайную деятельность было нетрудно, – а в начале шестидесятых люди вдруг стали получать от них письма. На английском, французском и испанском языках.

Письма уммитов приходили в те годы ко многим. В том числе к известным европейским ученым. Во Франции пик уммитских посланий пришелся на период с 1962 по 1967 год. В 1965-м поток писем обрушился на Испанию и с разной интенсивностью продолжался вплоть до смерти генералиссимуса Франко. В Великобритании уммитские письма пришлись на очень непростое для страны время – с 1971 по 1973 год, когда к власти ненадолго пришло правительство консерваторов и потерпело очередное поражение. Впрочем, уммиты не отправляли свои послания направо и налево, они были осторожны в выборе респондентов, отдавая себе отчет, что далеко не все люди адекватны.

О чем писали уммиты? Да обо всем. Рассказывали о своей цивилизации, о происхождении Вселенной, о времени, о перспективных технологиях, о научных открытиях. Предупреждали об ошибках, которые люди совершали без конца и до сих пор совершают. Есть основания предполагать, что именно уммиты подтолкнули развитие земной компьютерной техники, а также технологии сотовой связи и глобального позиционирования. Но при этом уммиты довольно часто и вполне сознательно подмешивали в свои послания грубую ложь. Видимо, так они пытались сбить «со следа» чересчур активных исследователей. Присылали, например, снимки своих межзвездных кораблей, а на этих фотографиях даже слепой мог разглядеть ниточки, на которых были подвешены к потолку макеты из папье-маше.

Ни одной достоверной фотографии, кино– и видеосъемки уммитов не сохранилось. Остались только рисунки людей, сделанные по их описаниям. Да и все многочисленные свидетельства встреч землян с уммитами оказались впоследствии фальшивками. Был лишь один реальный случай, когда люди действительно могли опознать гостей из другого мира. В числе сотни пострадавших от террористического акта, который устроили в 1974 году в международном аэропорту Барселоны боевики-баски, были, как утверждают разные источники, двое гостей с планеты Уммо – мужчина и женщина. Но их тела успели исчезнуть из анатомического театра госпиталя Святой Терезы еще до того, как спохватились патологоанатомы…

В публичную сферу уммитов ввел в конце семидесятых годов французский физик и философ Жан-Пьер Летти. Хорошо известный в научных кругах как фундаментальный ученый, изучающий проблемы космологии, Летти долгое время работал в Национальном центре научных исследований, опубликовал несколько книг и множество статей в серьезных научных журналах, и многие его коллеги прочили ему даже выдвижение на Нобелевскую премию. Все в корне изменилось, когда Летти опубликовал свою скандально известную книгу «Исследования инопланетян, живущих среди нас», в которой сделал взбудоражившее научную общественность заявление о значительном количестве открытий в физике шестидесятых и семидесятых, «навеянных» письмами уммитов.

Летти утверждал, что и сам пользовался «подсказками» во время работы над своими самыми знаменитыми статьями (они были опубликованы в конце восьмидесятых в журнале «Физикал ревью»), в которых настаивал на пересмотре теории Большого взрыва, исходя из вероятности, что скорость света является не постоянной величиной, а изменяется с течением времени. Естественно, научное сообщество к откровениям Летти о степени участия уммитов в реформировании научной парадигмы отнеслось весьма скептически. Его обвинили в глупой мистификации. Но в своем интервью журналу «Пари Матч» ученый заявил, что отрицательное мнение коллег его не смущает. Его уже столько раз принимали и за маньяка, и за мистификатора, и за сумасшедшего, что он давно к этому привык. А факты говорят о том, что письма уммитов, с которыми он ознакомился за пятнадцать лет, вовсе не похожи на мистификацию.

По словам Летти, его поддерживали и поддерживают настоящие, непредвзятые ученые. В частности, русский академик и лауреат Нобелевской премии Андрей Сахаров. И хотя в воспоминаниях Сахарова об уммитах впрямую речь нигде не идет, но разве не странно, что в 1967 году советский секретный академик-ядерщик вдруг заинтересовался космологией. И даже озвучивал в редких статьях свои совершенно фантастические на тот момент концепции зеркальных миров, асимметричной Вселенной, баланса вещества и антивещества, которыми он занимался, будучи уже низвергнут с ядерного Олимпа в старшие научные сотрудники Института имени П.Н.Лебедева. Советские физики-прикладники немного подумали и решили считать концепции Сахарова причудами гения, поскольку никакой прикладной выгоды они не содержали.

В девяностых и нулевых планета Уммо оказалась не очень востребованной. Были годы, когда об уммитах вообще не вспоминали, но полностью интерес к братьям по разуму из далекой галактики не исчез. К удивлению Артёма, за несколько десятилетий сторонники уммитов породили даже собственную субкультуру. Книги об уммитах и до сих пор расходятся во Франции приличными тиражами. Планете Уммо посвящены многочисленные сайты, про уммитов снято множество фильмов, а ушлые китайцы даже выпускали одно время игрушечных жителей планеты Уммо, одетых почему-то в красные скафандры. И хотя «авторитетные» уммологи категорично утверждали, что уммиты давно покинули Землю, многочисленные модераторы уммо-сайтов им не верили и приводили в пример многочисленные факты, свидетельствующие о недавних встречах людей с уммитами в Аргентине, Мексике, Боливии, Венесуэле и даже в Гренландии.

Популярностью пользовалась и версия неполного сходства уммитов с людьми. Адепты этой версии считали, что уммитов все же можно распознать, поскольку, во-первых, их сердца чуть больше, чем у людей, и состоят они из пяти желудочков. Во-вторых, уммитская кровь отличается по составу. В-третьих, уммиты не имеют такого органа, как селезенка, поэтому больше подвержены бактериальным инфекциям, чем земляне. В-четвертых, уммиты начисто лишены музыкального слуха, они поклоняются логике, не умеют рисовать и обладают ярко выраженным техническим интеллектом. Правда, если ориентироваться только на эти признаки, в инопланетном происхождении можно было заподозрить каждого десятого жителя Земли. Сам Артём тоже переболел в детстве всеми мыслимыми и немыслимыми инфекционными заболеваниями, в музыке не разбирался до состояния «слон на ухо» и любым гармониям предпочитал сухой язык цифр. Выходит, он тоже уммит?

Зато эта масса разных глупостей о планете Уммо, накопившаяся у Артёма за время его вечерних прогулок по сетевым закоулкам, выполняла в некотором роде терапевтическую функцию. Уммо-сайты отвлекали от раздумий о неприятностях, которым, казалось, не будет конца. За окном почти постоянно лил дождь, в банке никто не хотел брать на себя ответственность за миллиардный кредит, новосибирское начальство жаждало крови, а дома уже вторую неделю царила атмосфера, близкая к похоронной. Даша могла проплакать всю ночь, а долгими вечерами демонстративно молчать, перемещаясь по квартире из угла в угол. И хотя Артём никакой вины за собой не чувствовал, но тягостное молчание супруги изводило его сильнее, чем любая бурная ссора.

Нет, он пытался как-то объясниться. И даже несколько раз. Но Даша не хотела верить, что Артём мог оказаться в «Золотой короне» за одним столиком с совершенно незнакомой ему женщиной по странному стечению обстоятельств. Какая еще планета Уммо? Какой путеводитель-ваучер? На глянцевый буклет со звездным небом Даша даже не взглянула. Она кивала, надув губы, и продолжала смотреть мимо Артёма. Мол, мели Емеля, твоя неделя. Спустя несколько дней отчаявшийся Артём выложил свое главное доказательство на самое видное место, прикрыл его сверху покаянной запиской и стал ждать, пересилит женское любопытство женскую обиду или нет. Через пару дней убедился – пересилило.

Путеводитель-ваучер со стола исчез, а перемещения жены по квартире стали более осмысленными. Еще через несколько дней состоялся и полноценный обмен мнениями. Даша с независимым видом зашла на кухню, когда Артём ужинал омлетом из трех случайно завалявшихся в холодильнике яиц, села напротив, подперла подбородок кулачком, а главное доказательство, уже слегка замятое по углам, демонстративно выложила на середину стола.

– Это что? – спросила она.

– Тот самый ваучер. Ты до конца его дочитала? Грубо говоря, я получил приглашение на одно лицо посетить планету Уммо. – Артём старался говорить без эмоций, чтобы не спугнуть удачу. – В конце есть пошаговая инструкция, где объясняется, куда нужно послать уведомление об отказе от ваучера, если в этом возникнет необходимость, и куда прибыть, если приглашение принимается. Дата вылета – 7 июля. Уже скоро. Ах да, на внутренней стороне обложки имеется еще специальный пластиковый чехол, в котором лежит металлическая пластина – неактивный модуль моего будущего универсального идентификатора. Чтобы он заработал, нужно подержать его в руках несколько минут. За это время идентификатор отсканирует полевые структуры моего организма, а потом сохранит их в виде кода.

Даша фыркнула.

– Муж, ты действительно псих или прикидываешься, желая избежать ответственности, будучи застуканным с поличным?

– Почему же псих? – удивился Артём, – Посмотри. Вот – универсальный идентификатор. Выглядит очень натуралистично. Не гнется, не ломается, сделан из неизвестного мне белого металла, теплого на ощупь. Вот я и думаю: есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

– А я думаю, что вашим мудрецам снятся только голые девки с силиконовой грудью. Учти, в байки про инопланетян я не верю…

– Я бы сам так складно не смог выдумать, – напомнил Артём, гоняя по сковороде куски омлета. – Ты меня хорошо знаешь.

Даша задумалась, как задумался бы любой главный бухгалтер маленького предприятия, перед которым поставлена задача, не имеющая числового выражения.

– Давай рассуждать логически, – предложила она. – Если ты не веришь во всю эту муть, то почему носишься с этим цветным приложением к журналу «Вог», как дурень с иконой? А если веришь, во что трудно поверить мне, поскольку я тебя со школьных лет знаю, почему не поделился своими планами со мной? Сам же говорил, что у тебя лучший друг – это я. А тут ты решил свалить от меня вообще в другую галактику и сразу затаился. Очень мне странным кажется такое поведение…

– Могу пояснить?

– Поясни, муж, будь так добр…

– Я хотел тебе все рассказать. Чес-с-слово. Но долго не мог придумать, под каким соусом подать. В смысле, я ожидал именно такого непонимания, поэтому решил во всем разобраться сам, а уже только потом рассказывать. Сама посуди, если даже у меня крышу сносит, то ты, как натура еще более впечатлительная…

– Значит, хотел свалить от меня тихо, – по-своему растолковала его оправдания Даша. – Не удивлюсь, если этот космический тур с посещением далеких планет вы придумали вместе со своей шалавой. А что? Вполне жизнеспособный план. Не скучай, любимая, я улетаю к далекой звезде Альфа Центавра! А это, познакомься, моя космическая попутчица по имени Андромеда. Мы вместе будем открывать новые галактики.

– По имени Алла, – вяло поправил супругу Артём.

– Да хоть Барбарелла! – взорвалась Даша.

– Извини, извини, не будем отклоняться от темы, – замахал руками Артём. – Давай сосредоточимся на главном.

– На главном… И что ты мне еще не рассказал?

Артём принес из прихожей свой портфель и достал из него картонный скоросшиватель.

– Я на досуге небольшие выжимки сделал. Из разных сайтов про планету Уммо. Специально для тебя. Справочно.

Даша быстро пробежалась взглядом по тексту. Посмотрела внимательно на Артёма. Помолчала.

– Это все? Ты говори, говори, любимый, не стесняйся. Сегодня у нас день открытых дверей. Принимаются любые мало-мальски связные словесные конструкции.

Смущенно взглянув на супругу, Артём потер виски.

– Алла знает, где мы живем. И мой телефон знает тоже. Понимаешь, все это очень странно. Сплошные загадки…

– Да уж, действительно загадки! – расхохоталась Даша. – Настоящий шпионский триллер. И откуда эта проститутка разнюхала наш адрес – ума не приложу. Дай мне время подумать. Она секретный агент и работает на английскую разведку? Хотя нет, не похоже. Наверное, она специальный агент ФСБ и каждый день спасает мир от космических агрессоров? Признайся, я ведь угадала?

– Дашуль, ну чес-с-слово, я видел ее только раз. Клянусь. Даже не представляю, откуда она вообще взялась. Странно, что она знает больше меня. Я бы и не подумал, что этим ваучером никто, кроме меня, не сможет воспользоваться. В смысле, если допустить, конечно, вероятность существования планеты Уммо и реальной возможности ее посетить, то есть такого события, которое невозможно вывести непосредственно из предыдущего опыта…

Окончательно запутавшись, Артём замолчал и с двойным усердием принялся доедать давно остывший омлет.

– Сторона ответчика намерена представить еще какие-нибудь доказательства? – уточнила Даша.

Артём отрицательно помотал головой.

– Тогда приступаем к рассмотрению дела по существу…

* * *

Жаркий май сменился необычно холодным июнем. Но даже хмурые дни пролетали для Артёма быстро, словно осыпающийся яблоневый цвет. На работу он приходил исключительно по привычке. С утра занимал свой маленький стол, механически включал свой задумчивый ноутбук, перекидывал очередной пустой лист календаря, раскладывал последовательно письменные принадлежности и надолго замирал, глядя на черепичную крышу соседнего «Связь-Банка». Кассандра уехала в очередную командировку по обмену банковским опытом с Доминиканской Республикой. Анорексичная Лиза третью неделю подряд брала по очереди отгулы и больничные. Сотрудники из соседних отделов поначалу шли непрерывным потоком, желая растормошить Артёма офисными шутками-прибаутками, но теперь появлялись редко.

За новые кредитные дела Артём даже не брался. Входящие папки он складывал на левой половине стола, а когда стопка становилась подозрительно высокой, перемещал их на правую половину, после чего опять надолго замирал без движения. Зато Артём наладил отношения с женой. Перелом наступил, когда он предъявил супруге найденный на улице рекламный буклет мехового салона «Милане», где продолжалась вечная распродажа «итальянской» коллекции. Одна из трех моделей, полуодетых в облезлые турецкие тулупы, была, как показалось Артёму, очень похожа на Дашу.

– Ты ничего лучше не мог придумать, муж? – возмущалась супруга, будучи призванной к ответу за участие в несанкционированной рекламной съемке. – Какие дубленки, ты о чем? Я – главный бухгалтер, а не торговка телом навынос. Ты посмотри внимательнее. Там же ничего похожего со мной нет. Неужели сам не видишь?

– Вижу, не слепой, – наседал на супругу Артём. – Милая, ради тебя я готов поверить во что угодно. Будем считать, что это не ты, а твоя потерянная в раннем детстве сестра-близнец.

В итоге супруги заключили устное мировое соглашение, в котором отдельным пунктом оговорили и роль случайностей. В том смысле, что даже странные совпадения не должны влиять на жизнь двух доверяющих друг другу и искренне любящих сердец. С тех пор Артём с полным правом стал опять занимать любимый диван, где он мог делать вид, что читает книгу или смотрит телевизор. Из квартиры, кроме как на работу, он выходить перестал вообще. Не поддавался даже на уговоры приятеля Жоры «сгонять в ближайшие выходные на протоку». Пока однажды утром Жора не нагрянул к Артёму лично. Это было как раз накануне Дня независимости. Большой, улыбчивый, кругом успешный Жора, любитель джазовых импровизаций, капоэйры, кашасы и консервативных английских автомобилей, любые трудности преодолевал легко.

– Жену не предупредил? Один момент. Она сейчас на работе? – Из нагрудного кармашка вылетел боевой «Блэкберри», сразу потерявшийся в большом Жорином кулаке. – Дарья, мы тут с твоим Индианой Джонсом пытаемся вырваться на протоку… Значит, ты не возражаешь? Гуд! Тогда подскажи, куда он спрятал тот камуфляж, который я ему подарил в прошлом году. В шкаф? Спасибо, красавица. И тебе удачи…

– Какой же ты нудный! – вздохнул Артём, ныряя в шкаф за своей рыбацкой униформой. – Еще я не помню, где моя удочка…

– Добровольно будешь одеваться или придется применять насилие над личностью? Сколько можно прятаться от друзей? – Жора закатал рукава и продемонстрировал решимость. – Удочку я тебе свою дам. У меня запасная в машине есть…

К девяти на протоку уже подтянулся народ, и Жоре пришлось гнать свой двухтонный «рэнджровер» лишние пару километров, пока не обнаружилось относительно пустое место.

– Здесь никогда не клюет, – проворчал Артём.

– А мне поровну, – хмыкнул Жора, расчехляя две удочки и открывая банку с наживкой. – Рыбалка – это воздух, тишина и неторопливый мужской разговор.

– А дома поговорить мы не могли?

– Могли, – согласился Жора. Но на воздухе говорить приятнее. Помнишь, ты меня просил кое-что узнать. Танцуй. Я все узнал. Загрузил этой темой Вальку Журавлева. Помнишь Вальку?

– С трудом, – признался Артём, забрасывая наживку в желтоватую муть.

– Не важно, – отмахнулся Жора. – Он теперь большой астроном, доктор наук, надежда Крымской обсерватории. Живет в поселке под Бахчисараем. Я у него лет пять назад бывал проездом. Красиво там, елки-палки растут разнообразные, горы вокруг, до моря рукой подать… Ты меня слушаешь?

– Всем телом! – подтвердил Артём, пристраивая графитовое удилище на упор. – И что Валька?

– Сначала он вообще не мог понять, о чем я его спрашиваю. А когда услышал про триста миллионов световых лет, минут пять ржал без остановки. Я ему: слушай, хорош ржать. Мы же не Галилеи какие-нибудь, мы эту вашу астрономию уже позабыли давно. Короче, говорю, поясни внятно, имеются или нет научно обоснованные доказательства существования каких-нибудь планет земного типа в спиральной галактике NGC 1512, наблюдаемой с Земли в созвездии Часов. Тут он попытался взять себя в руки, но все равно не смог – заикаться стал, сволочь, от смеха. В общем, я ему по электронной почте твои вопросы скинул, он пару недель отмалчивался, а вчера ответ прислал. На десяти страницах. Я эту лекцию начал, но не осилил до конца. – Жора нажал пару кнопок на своем коммуникаторе и протянул его Артёму. – Если тебе интересно, читай сам.

– Интересно, – кивнул Артём. – А отчего не осилил?

– Не знаю, – пожал большими плечами Жора. – Мне кажется, что вся современная астрономия – это наука по изучению мозга путем визуальных наблюдений за ним через задний проход. Вот ты знал, например, когда астрономы реально увидели первую планету за пределами Солнечной системы? В 1995 году. А до этого внесолнечные планеты существовали исключительно в теории. То есть они их миллиардами считали, физики-теоретики, головы нам дурили, а придумать технологию наблюдений смогли лишь в начале девяностых. Теперь все дружно сидят и куда-то смотрят. Мелькнуло что-то на звезде – в зачет. Прикидываешь? Мы с тобой на свет появились в восьмидесятом, и к девяносто пятому я, между прочим, уже гору разных книжек по астрономии прочитал…

– Целую гору? – ехидно уточнил Артём.

– Ладно, пять штук, – поправился Жора. – Но и эти книги заставили меня поверить, что всю Вселенную наши ученые знают вдоль и поперек!

– Жора, подари мне пять минут тишины, – попросил Артём, делая третью попытку вчитаться в текст на экране коммуникатора. – Сосредоточься на рыбе и дай сосредоточиться мне…

Доктор астрономии Валентин Журавлев, не уверенный, видимо, в умственных способностях своих будущих читателей, стал танцевать от печки, и первые пару страниц Артём без сожаления пропустил. Он и так знал, что астрофизикам, в отличие от большинства их коллег, недоступны прямые эксперименты, поэтому все свои теории они строят, отталкиваясь от наблюдательной базы, которая накапливается путем различных астрофизических измерений. О методах существующих астрофизических измерений Артём тоже имел некоторое преставление. И помнил, что единственным достоверным источником информации обо всех космических объектах по-прежнему остается электромагнитное излучение.

Когда Валентин углубился в дебри астрофизического леса, Артём стал читать внимательнее. Современная астрофизика, по утверждению крымского астронома, уже научилась наблюдать за Вселенной во всем диапазоне электромагнитных волн – от гамма-излучения до радиоволн. И эволюция компьютерной техники тоже поспособствовала прогрессу, если вспомнить, что первые математические модели астрофизических процессов в шестидесятых годах выполнялись на компьютерах, которые недотягивают по вычислительной мощности даже до смартфонов. Тем не менее о многом астрофизикам остается только мечтать, ведь лучшие телескопы, флагманы астрономии, за один раз делают снимок с поперечником всего в несколько угловых минут. Есть, правда, телескоп в обсерватории Апаче-Пойнт в штате Нью-Мексико, у которого поле зрения больше градуса, но он такой один, поэтому за последние десять лет астрономам удалось построить детальную карту только одной трети ночного неба. На остальных двух третях внеземные цивилизации, если допустить их существование, могли бы на головах ходить, и никто бы этого попросту не заметил.

С наблюдениями за внесолнечными планетами дело обстояло, насколько понял Артём, еще хуже. Поисками заняты сотни астрономов в различных обсерваториях мира, включая весьма продуктивные группы «охотников за экзопланетами» под руководством Мишеля Майора и Джеффри Марси, а в каталог внесено менее семисот объектов. Не оправдал надежд и специализированный европейский космический телескоп CoRoT: с его помощью обнаружено всего двадцать шесть объектов, однозначно признанных экзопланетами. Более продуктивным оказался американский «охотник за экзопланетами», телескоп «Кеплер», который НАСА запустило на орбиту в 2009 году. Но все равно подавляющее большинство из имеющегося списка зкзопланет – газовые шары. Лишь единицы оказались земного типа, да и те движутся по сильно вытянутым орбитам, что приводит к существенным изменениям температуры поверхности. Ну, а самая дальняя из всех открытых экзопланет находится всего в двадцати тысячах световых лет. Причем в нашей Галактике, И этим, собственно, все сказано…

– Не клюет! – Жора разочарованно отложил удочку в сторону.

– Я предупреждал, – напомнил Артём. – Здесь либо место заколдованное, либо рыба очень умная.

– Нет, это мы тупые. Мы отстали от тренда. Пора завязывать с поплавками, червяками и прочей мутью. Пора переходить на спиннинги, микроколебалки и воблеры…

– Микро что? – удивился Артём.

– Мик-ро-ко-ле-бал-ки, – по слогам повторил Жора. – Ты какой-то вялый сегодня. Как будто в речпорту всю ночь уголь ковшиком грузил. Может, поменьше брать в голову эту…

Жора надул щеки и продемонстрировал руками фигуру в виде шара.

Глядя на то, как его старый друг старательно избегает произносить вслух название планеты из спиральной галактики NGC 1512, Артём улыбнулся.

– Нет, я действительно не понимаю, – не сдавался Жора. – Ты веришь во всю эту хренотень-наплетень или как-то так?

– Как-то так. В детстве мечтал стать космонавтом и с тех пор остался незавершенный гештальт.

– А это не разводка на бабки?

– Жорж, не беспокойся, я вполне адекватен. И отдаю себе отчет, что планета Уммо – нечто вроде ностальгической онлайновой игры, в которую Европа играет уже лет пятьдесят. Следовательно, не могу исключать никаких вариантов. Вот ты получал когда-нибудь письма счастья?

– Получал. И сразу выбрасывал.

– И я выбрасывал, – признался Артём. – Считал эти письма разводкой на бабки. Или на эмоции, что в принципе конгруэнтно. А сейчас засомневался. Во мне проснулось где-то очень глубоко закопанное ожидание чуда. Могу я хоть один разок попробовать поверить в какое-нибудь письмо счастья? Хотя бы раз, а? Ну а вдруг?

* * *

С приближением седьмого июля нервы стали сдавать и у Даши. Она ходила крайне задумчивая, натыкалась на неподвижные предметы и слишком часто смотрелась в зеркало, хотя могла при этом убежать на работу, позабыв накрасить губы. Желая хоть как-то развеселить супругу, Артём предложил отметить пятую годовщину свадьбы не в узком семейном кругу, а в расширенном составе. Даша немного удивилась предложению, но сопротивляться не стала, и Артём, настроившийся на долгие уговоры, несколько дней расходовал пар вхолостую.

– А что, нормально посидим, – убеждал он больше сам себя. – Пригласим Жору и Вадика вместе с их женами. Ты сестру с мужем позовешь. Ну и всенепременно Лариску. Мы лет сто вместе не собирались. Помнишь, как Жора на нашей свадьбе у Лариски туфлю украл, а думал, что твоя? Это сколько же нужно было выпить?!

Праздник и в самом деле удался. День был жаркий, как будто специально для пикника, гости собрались охотно и даже юбилейные формальности соблюсти удалось. Один из клиентов Вадима случайно оказался владельцем зоны отдыха «Дикий берег» на Южном пляже, и буквально за полцены уступил им удобную беседку с двумя мангалами и грилем. Артём накануне замариновал полное ведро рыночной свинины с ребрышками, позаботился о помидорах, сладком перце, качественных березовых угольках и ни на секунду не отлучался от мангалов, пока не добился румяной сочности от каждого кусочка мяса на шампурах. Даша, поколдовав с шипящим грилем, приготовила мужу любимое праздничное блюдо – мясо по-балкански с чесночным творогом. Жора не стал пугать всех бразильским самогоном из сахарного тростника, а раздобыл на каком-то тайном складе две бутылки «Хванчкары», для которой по случаю «деревянной» свадьбы друзей заказал подарочную деревянную коробку.

Под «Хванчкару» и «Ахтамар» хорошо переварились и сочные шашлыки, и подарки в виде всевозможных деревянных безделушек-сувениров, и пространные горские тосты, на которых поднаторел в Нальчике шурин Артёма, муж старшей Дашиной сестры Валентины. Повеселел к концу пикника даже предельно серьезный хирург-подиатр Вадик, всегда сосредоточенный на очередных операциях для своих гламурных пациенток. Веселья не хватило только Артёму, и уже к середине застолья он не знал, куда спрятаться, чтобы не огорчать друзей кислой миной. Скука сводила скулы, перехватывала горло и пощипывала на языке. Артём запивал скуку коньяком, но от коньяка становилось только хуже.

Похожие чувства, по рассказам очевидцев, испытывает солдат срочной службы после приказа о демобилизации. Дембель – это ведь не просто время, вмещающее в себя всю цепочку событий от приказа до дембельского вагона, а многомерное пространство бытия. В нем, как в матрешке, умещается все: и нежелание терять всю ту жизнь, к которой привык за годы службы, и стремление поскорее вернуться на «гражданку», и страх перед этой «гражданкой», которая еще неизвестно как примет обратно. Армейские товарищи, ставшие дембелю за два года службы роднее самой близкой родни, все еще рядом, они веселятся, поздравляют, хлопают по плечу, но весь фокус в том, что дембель уже не с ними. Он уже в другом измерении, откуда не воспринимаются никакие армейские радости. И грызет дембеля суровая армейская тоска, которую может заглушить только традиционный дембельский аккорд…

Нагрянувший июль спутал все карты окончательно. Настроение Артёма успевало даже в течение дня сменить направление несколько раз. С утра он мог уйти на работу, фальшиво насвистывая «Бесса ме мучо», а весь вечер без сил пролежать на диване, рассматривая свой универсальный идентификатор.

– Дашуль, но я ведь должен это сделать, да? – вопрошал он сиплым голосом.

– Нет, дорогой, ты меня не спрашивай, ты сам для начала определись, – нервно отзывалась из кухни Даша.

– Но я ведь всю оставшуюся жизнь буду жалеть, если упущу свой шанс!

– Какой шанс? – ехидно интересовалась Даша. – От меня сбежать?

– Это ненадолго, всего-то на один месяц…

– Тёма, допустим, я тебе верю, – продолжала гнуть свою линию Даша. – Допустим, планета Уммо действительно существует. Я даже готова предположить, что на ней живут добрые и порядочные инопланетяне, которые пригласили тебя в гости исключительно за красивые глаза. Но откуда ты взял эти сроки? Я в твоей настольной книге никаких сроков не нашла. В каком месте ты вычитал, что путешествие в другую галактику и обратно занимает только месяц?

Такую карту Артёму крыть было нечем, поэтому он сразу начинал волноваться, а от смущения и неловкости сильно размахивать руками. Сроки приглашающей стороной отдельно не оговариваются – это правда. Ну а кто мешает использовать сравнительную методику расчетов? Факт первый: все туристические ваучеры открываются не больше чем на месяц. Факт второй: никто не вытерпит гостя дольше. Проживание и трехразовое кормление обеспечить придется? А как же иначе. Еще и экскурсии разные нужны. Так что максимальный срок – пять недель. Шесть – это уже совсем фантастика.

– Зато, Дашуль, ты только представь, я могу стать первым, кто увидит другую обитаемую планету, – привычно бубнил Артём. – Разве не об этом мечтает половина человечества? Книги об этом бесконечные пишут, фильмы снимают. А я раздумываю. Даже самому не верится…

Привычную схему разрушил отец Артёма, когда однажды днем позвонил и передал ему через Дашу привет от мамы. Вообще-то отец звонил редко. В отсутствие Артёма – почти никогда. Артём периодически его набирал сам, пересказывал новости, расспрашивал о самочувствии, о жизни в деревне, о настроении мачехи, Юлии Петровны. С тех пор как отец перебрался вместе с мачехой в ближний пригород, поселок Осташково, где у него появился собственный земельный участок, он трансформировался из инженера-конструктора передовой советской космической техники в идейного агрария. Посадил особый зимний сорт яблок, гордился гигантскими томатами, темно-синими упругими баклажанами, серебристым сладким луком и заумными голландскими технологиями, позволяющими выращивать трехсотграммовые клубни рассыпчатого картофеля. Только одной темы они не касались никогда. Ни в личном разговоре, ни по телефону. Это была тема матери.

Мать бросила отца давно, когда Артёму исполнилось всего восемь. Впрочем, история умалчивала, кто кого бросил. Однажды утром она поцеловала еще непроснувшегося Артёма в лоб, как-то нервно его потискала, всплакнула и ушла на работу. С тех пор он не видел ее ни разу. Даже на фотографии. Все фотографии отец сразу собрал и куда-то спрятал, поэтому Артём помнил свою мать смутно. В воспоминаниях возникала даже не она, а некие остаточные ощущения от ее присутствия в квартире. По какой причине расстались родители – Артём так и не узнал. Пока был маленьким, много раз спрашивал, но отец всегда отшучивался. А когда вырос, спрашивать перестал вообще. Ушла и ушла. Значит, так было нужно. К мачехе Артём относился ровно, хотя и видел, как искренне она пыталась стать ему родной. Но она, увы, появилась поздно. Артёму тогда исполнилось шестнадцать. А шестнадцать – это не тот возраст, когда легко привыкаешь к переменам…

– Вспоминай с самого начала, напрягись, – расспрашивал супругу ошарашенный Артём. – Отец просто позвонил и сказал: передай моему дорогому сыну привет от его мамочки? Или он еще что-то до этого говорил?

– Не помню, – растерянно пожимала плечами Даша. – Мы с ним и общались-то пару минут. Кажется, он спросил, когда ты уезжаешь. Я объяснила, что сама пока не знаю. Еще ничего точно не решено… Тёма, а твоя мама разве не умерла?

– С чего ты взяла? – удивился Артём. – Я говорил только, что матери у меня нет, а отец с восьми лет воспитывал меня сам. Но это вовсе не значит, что моя мать умерла. Умерла и отсутствует – это разные вещи. Она, как видишь, жива и здорова.

– Тёма, я запуталась…

– Вполне тебя понимаю. Двадцать три года она не передавала мне приветы, а сейчас вдруг изыскала такую возможность. И этот факт, как говорится, не может не настораживать…

На следующий день Артём помчался в засыпанный тополиным пухом поселок Осташково. Загорелая и умиротворенная Кассандра, на этот раз повышавшая свою квалификацию на острове Хайнань, отпустила Артёма без возражений, он взял такси и через час тряской дороги уже открывал отцовскую калитку. Первым гостя встретил лохматый шерстяной шар по имени Император Калигула, за что и удостоился чести лизнуть Артёма в нос и обогнуть вместе с ним большую застекленную веранду не по-сельски добротного двухэтажного дома.

Отца, раскинувшего руки для объятий, Артём нашел на грядках с очередной премиальной клубникой.

– Приветствую тебя, мой бледнолицый сын! Ты ненадолго? То есть как всегда. А давай мы хотя бы по кофейку сообразим. Хочешь, поставлю тебе «Отель Калифорния» в аранжировке «Джипси Кингс»? Аранжировка старая, это я на нее недавно наткнулся. Но могу предложить и проверенного Горана Бреговича с Белградским симфоническим.

– Много кофе пить вредно, Тарас Сергеевич, – улыбнулся Артём.

– Намек понял, – закивал отец. – Жаль, твоя мачеха с утра уехала в «Мегу» за покупками. Она бы тоже порадовалась твоему неожиданному визиту.

Артём оглянулся на шеренгу разлапистых яблонь вдоль забора и опустился на скамейку.

– Пап, не ты ли меня учил, что редкий гость лучше татарина, но хуже, чем рыба об лед? Давай не будем ходить кругами. Я в большом недоумении. И это не удивительно, если вспомнить, сколько лет слово «мама» в нашей семье было табуированным. Что произошло вчера? Я что-то важное пропустил?

– Как тебе сказать… – Отец нахмурил густые брови.

– Нет, ты не думай, я не собираюсь мчаться сейчас на ее поиски, – добавил Артём. – Но хотелось бы понять… Мы взрослые люди, наконец. Меня не интересуют причины, по которым вы расстались…

– Могу говорить только о том, что знаю сам. – Отец опять ненадолго задумался. – В общем, твоя мама позвонила мне вчера. Сначала долго расспрашивала о тебе, а потом попросила передать привет. Я ее просьбу выполнил. И на этом, собственно, вся история заканчивается. А в том, что мы когда-то давно расстались, ничьей вины нет, поверь. Ни моей, ни маминой. Так сложились обстоятельства. Она должна была уехать. В жизни почти каждого человека возникают рано или поздно обстоятельства неодолимой силы. И тогда человеку остается только один путь – подчиниться. И попытаться жить дальше. После маминого отъезда у меня остался ты. У тебя остался я. Вместе мы – сила. Точно так?

– Точно так, – рассеянно кивнул Артём.

– А она осталась одна…

– Пытаешься меня разжалобить? А раньше она, значит, не могла ни приехать, ни позвонить?

– Я не знаю всех деталей, и мне трудно судить…

– Папа, ты изрекаешь, извини, сплошные загадки. Я приехал к тебе за ответом на один вопрос, а сейчас у меня десять новых. Вот откуда ты узнал про мою будущую командировку?

– Случайно догадался. А ты действительно уезжаешь? И надолго?

– Еще не знаю. Я не очень-то рвусь. Только если возникнет острая производственная необходимость…

– Обстоятельства неодолимой силы?

– Слушай, давай отложим наши семейные сложности до моего возвращения, – предложил Артём. – Ты за это время сможешь все обдумать не торопясь, найдешь другой приемлемый вариант семейного мифа. Не переживай, пап, я ненадолго. На месяц-полтора…

Пошарив по карманам, Артём вытащил пачку сигарет, покрутил в руках и вопросительно посмотрел на отца.

– Ты же хотел бросить.

– Брошу, – легко согласился Артём. – Вот вернусь и сразу брошу. Они проговорили еще с полчаса, выпили кофе, отец даже посмеялся, вспоминая многочисленные проделки Императора Калигулы, но Артём так и не смог справиться с растущей тревогой. Он беспокойно оглядывался по сторонам, часто терял нить беседы да и уезжал от отца с тяжелым сердцем.

– Попрощаться, конечно, не заедешь?

– Папа…

Артём накрыл своей ладонью отцовскую руку и удивился, почувствовав, как сильно тот взволнован.

* * *

Стрелки часов нехотя перевалили за четырехчасовой рубеж. Артём потряс головой, снял с лица липкую пленку сна, вытер вспотевшие ладони об джинсы и прогулялся вдоль линии «Z». Тридцать шагов вперед и столько же назад. Прислушался к окружающим звукам. Трактор-уборщик отполз довольно далеко и где-то там, видимо, умер. Покосившись на серую полоску горизонта над аэропортом, Артём досчитал до сотни. Потом еще два раза до сотни. Прогулялся со скоростью одного шага в секунду сначала вдоль парковочной разметки, потом по диагонали между круглыми колоннами. Но стрелки часов никак не желали двигаться с нормальной скоростью. Время застряло, как муха в сиропе.

Вернувшись к чемодану, Артём опять присел на ступеньку пожарной лестницы. Прикурил очередную сигарету, уже четвертую за двадцать минут, но сразу затоптал. Его смутил рев надрывающегося мотора. Было пятнадцать минут пятого, когда несущийся на всех парах микроавтобус, срезая углы, резко затормозил в десяти метрах. Артём усмехнулся. Если это те, кого он ждал, они не слишком пунктуальны. И выбрали далеко не самый удачный вид транспорта для межзвездных перемещений…

Первым из раздвижной двери микроавтобуса вывалился парень с огромным кофром. Следом, искусно рассыпая по асфальту нецензурную лексику, появилась девушка со штативом в одной руке и микрофоном в другой. Она споткнулась сначала об парня с чехлом, потом об штатив, подробно высказалась о квалификации водителя микроавтобуса, а пока выслушивала экспрессивный ответ, успела запутаться в микрофонном шнуре. Примерно через минуту Артём уже знал, что девушку зовут Регина, она возглавляет рекламную группу местного телеканала «Семь дней» и очень старается выполнить пожелания некоего Владислава, поэтому приехала на съемку в четыре утра, но вот ведь незадача – сам Владислав умудрился опоздать. Нет, телевизионная группа опоздала тоже, но в этом, вне всяких сомнений, вина не Регины, которая проспала, а водителя микроавтобуса, который ехал не слишком быстро. Ну а Владик – реальный гад. В конце концов, кому это больше нужно – ему или ей?

Пока девушка Регина обменивалась замечаниями с водителем, молчаливый парень, оказавшийся оператором, сноровисто расчехлил камеру, водрузил ее на штатив и спокойно поинтересовался:

– Мы работаем или нет? Здесь света мало.

– Паша, я сейчас завалю тебя светом, – заявила Регина, решительно вытащила опешившего Артёма из-за колонны и переставила под фонарь. – Сейчас как, нормально?

Оператор промолчал, передвинув штатив вместе с камерой.

– А где мой микрофон? – занервничала Регина.

– У тебя в руке, – подсказал оператор.

– Сама знаю! – огрызнулась Регина и повернулась к Артёму. – Представьтесь, пожалуйста. Только смотрите не на камеру, а на меня. Алло, мужчина, не молчим. Вас как зовут?

– Хрен Моржов меня зовут, – разозлился Артём. – Еще будут вопросы?

– Мужчина, а вот грубить мне не надо. Я на работе, между прочим.

– А я тут стою и загораю. Вы от меня чего хотите вообще?

– Как чего? – растерялась Регина. – Комментарий нужен. Почему вы не отказались от приглашения посетить эту планету… эту… ну, как ее там…

– Уммо, – подсказал оператор.

– Сама знаю! – отмахнулась Регина. – Вы разве не считаете, что путешествие может быть сложным и даже опасным?

Вопрос был болезненный, как удар бейсбольной битой по затылку, и Артём на несколько мгновений застыл с каменным выражением лица. Если у него и оставались какие-то иллюзии, то теперь сомнений нет – люди с камерой приехали по его душу. Они захотели поговорить с самым наивным чудаком в этом городе. Ведь телезрители любят чудаков и клоунов. И чем чудаковатее на экране чудак, тем интереснее…

– По-моему, клиент отключился, – усмехнулся оператор. – Нашатырь дать?

Регина нервно дернула острым плечиком.

– Паша, ты можешь просто смотреть в камеру?

Выручил всех высокий светловолосый парень на серебристой «Инфинити». Судя по радостным крикам, с которыми к нему бросились телевизионщики, это и был Владислав. Артёма сразу забыли. Камера переместилась к Владиславу, он произнес длинный и проникновенный монолог, удовлетворивший обе стороны, потом они с Региной перекинулись непонятными Артёму фразами, над чем-то дружно посмеялись, и уже через пять минут съемочная группа свернулась и умчалась на своем микроавтобусе в неизвестном направлении.

Артём вернулся к своему чемодану. Вакуумная голова понемногу заполнялась воздухом через маленькую дырочку в черепной коробке, и теперь Артёму хотелось только одного – поймать такси. А расколовшийся на две половинки мобильник в таком деле не помощник.

– Наверное, мне следует извиниться. – Владислав протянул Артёму визитку, квадратик из ламинированного картона. – Поверьте, я отлично понимаю, что вы сейчас чувствуете.

– Не уверен, – процедил сквозь зубы Артём. – Хотелось бы для начала узнать, в какой эксперимент я по своей глупости вляпался?

– В очень важный…

– Звучит обнадеживающе. – Артём помолчал. – И пишется, наверное, с прописных букв – Очень Важный Эксперимент. Надеюсь, он завершился благополучно…

– Я тоже на это надеюсь. – Владислав отвел взгляд. – Могу я подбросить вас домой? К сожалению, не имею полномочий раскрывать все детали, но на некоторые ваши вопросы, думаю, смогу дать ответы.

– Сам доберусь. Безмерно благодарю за предложение!

Владислав вернулся к своей «Инфинити» и широко распахнул дверь с пассажирской стороны. В салоне автомобиля было просторно, тепло, играла легкая музыка, мягко светились шкалы приборной панели, пахло хорошей кожей и дорогим парфюмом.

– Садитесь.

Артём немного подумал и закинул свой чемодан не в багажник, а на заднее сиденье. Пусть хотя бы чехлы пострадают.

– Значит, вы и есть некоммерческое партнерство «Аксис Мунди»?

– Мы и есть, – кивнул Владислав, слегка притормаживая перед лежачим полицейским.

– И чем занимаетесь? Соединяете небо и землю?

– Исключительно в рабочее время!

Владислав впервые улыбнулся, и эта улыбка показалась Артёму вполне искренней.

– Если не секрет, Артём… Я могу вас так называть? О чем вы сейчас думаете? Меня проклинаете?

Артём демонстративно наморщил лоб.

– Как-то, знаете, не думается ни о чем. Думалка вышла из строя. Но отсутствию кардинальных перемен в своей жизни я в глубине души рад. Еще рад, что не успел написать заявление об уходе. Закрутился и забыл. И очень удачно забыл. Вот приеду сейчас домой, посплю пару часиков, приползу на работу и буду продолжать трудовую биографию. Все как раньше.

– А если не сможете как раньше, вас это разочарует? – уточнил Владислав. – Дело в том, что события последних месяцев не могли на вас не повлиять – это я вам точно говорю. Из опыта.

– Хорошо бы…

Артём прикрыл глаза. В роскошном кресле «Инфинити» его неодолимо тянуло в сон.

– Вы еще не задали мне ни одного вопроса, – напомнил Владислав. – Если вас волнует запись, то в эфир она не пойдет, можете не переживать. Я заеду на канал, извинюсь, отменю заказ, и запись с сервера будет удалена. Деньги уже уплачены, никто не обидится. Вам как участнику, дошедшему до финала, тоже полагается материальная компенсация. Деньги будут перечислены на картсчет вашей супруги. Не возражаете?

– Нисколько. – Артём зевнул. – Она обрадуется.

– Сумма вас не интересует?

– Нет. Все равно это деньги с неба. Пусть будет сюрприз.

– Тогда я хотел бы вам кое-что любопытное продемонстрировать. На свой страх и риск. Считайте это бонусом за то, что вы хорошо держались. Вы действительно большой молодец, и мне приятно было с вами поработать. Только одна просьба – никому не рассказывайте о том, что увидите. Договорились? Здесь недалеко. Сделаем небольшой крюк по объездной трассе. Всего-то пятнадцать минут.

– Почему бы и нет? – Артём потер красные от двухсуточного недосыпа глаза. – До пятницы я абсолютно свободен. Вернее, абсолютно точно – свободен…

Салон наполнила тонкая до прозрачности скрипичная мелодия в оркестровой оболочке. Владислав прибавил звук.

– Вот так живешь, живешь, красоты вокруг не замечая, – неожиданно признался он. – Вам нравится?

Артём покрутил головой. Вокруг были только кривой березняк, растянувшийся тонкой полоской вдоль федеральной трассы М-51 «Байкал», остатки каких-то ржавых труб по краям заросшего люцерной поля и глубокие кюветы, густо засыпанные грязными полиэтиленовыми пакетами.

– Я музыку имел в виду, – уточнил Владислав. – Это «Грезы» Дебюсси. Вы не любите Дебюсси?

– А должен? – удивился Артём. – Я предпочитаю интерпретации общеизвестных мелодий. Бизе, например. Или Штрауса.

После двухсекундной паузы восемь динамиков грянули вступление к вальсу «На прекрасном голубом Дунае».

– Это Венский филармонический, – пояснил Владислав. – Запись сделана Караяном в семидесятых годах прошлого века и считается классической, насколько я помню. Или другую интерпретацию поискать?

Ответить Артём не успел. Владислав резко выкрутил руль влево, пытаясь обойти по встречной полосе длинную платформу с оранжевым экскаватором, но перед тягачом растянулась колонна из четырех самосвалов. В промежуток между самосвалами разогнавшемуся до 170 километров в час «Инфинити» было не втиснуться, обогнать всю колонну Владислав тоже не успевал, поскольку навстречу ему летел тягач «вольво» с многометровым рефрижератором за спиной, и Владислав выбрал третий вариант: еще сильнее выкрутить руль и попытаться разминуться с фурой по тряской обочине…

Несколько секунд, растянувшиеся почти до бесконечности, Артём как будто наблюдал за собой со стороны. Он видел и обочину, оказавшуюся слишком узкой. Понимал, что автомобиль, потерявший сцепление с дорогой, на полной скорости опрокинется сейчас в полутораметровый кювет, как минимум пару раз перевернется и еще метров двести пролетит вперед до столкновения с бетонной опорой линии электропередачи. За какую-то часть мгновения до черной вспышки Артёму даже показалось, что он вообще ничего не весит и вполне сможет опереться на воздух, насыщенный звуками бессмертного вальса…

* * *

Боль так и не пришла.

Артём досчитал до пяти. Попытался открыть глаза.

Веки послушались. Мир вовсе не разбился, а только лишь перевернулся вверх ногами.

– Артём, вы меня слышите? Никак не могу к вам пробиться. Если вы меня слышите, отпустите машину, я сам завершу модальный переход, а то мы начинаем привлекать к себе лишнее внимание.

– Я ничего не держу, – удивился Артём, пытаясь сфокусировать взгляд на потухшей приборной панели. Окружающее пространство заполнила серая дымка, в которой он не мог ничего разглядеть, как ни пытался.

– Отлично. Порядок. Сейчас я помогу вам выбраться из несинхронности…

Артём прищурился от яркого света, разглядел наконец Владислава и жадно набрал в легкие влажный воздух. Видимо, где-то рядом была река.

– Мать вашу, летчики, неужели вы живы?!

Радостно размахивая руками, к перевернутой машине подбежал запыхавшийся сутулый мужчина в лоснящейся от грязи кожаной куртке. Пока Владислав уверял растерянного дальнобойщика в отсутствии к нему претензий и объяснял, что «скорая» и эвакуатор приедут сами, а сигнал об аварии уже поступил в службу технической поддержки, Артём внимательно изучал вмятины на капоте. Их оказалось меньше, чем могло бы быть после таких кульбитов.

– А как ваш товарищ себя чувствует? – недоверчиво поинтересовался водитель грузовика.

– Он тоже в порядке. У него только легкий шок, и он скоро пройдет. Мы здесь неподалеку живем, в двух километрах, так что не беспокойтесь…

Шок действительно отступал. Артём уже воспринимал не только близкие голоса, но и ревущие звуки дороги, по которой сплошным потоком в обоих направлениях шли фуры.

– Мы живы? – недоверчиво уточнил он.

– Вне всяких сомнений, – успокоил Владислав, оттаскивая Артёма подальше от перевернутого автомобиля. – Сейчас нам будет полезно немного прогуляться пешком. Вы не находите? Идите за мной. Сразу за лесополосой есть грунтовка. Держались вы очень уверенно, кстати. У вас действительно сильный генотип…

Артём автоматически кивал, понимая, что его хвалят, но за что и почему – осознал далеко не сразу.

– Так это вы сами подстроили аварию? – удивился Артём, когда они прошли по засохшей грязи уже метров двести и уперлись в забор старой трансформаторной подстанции.

Владислав отогнул край металлической сетки и сделал в ответ приглашающий жест рукой.

– Дальше не пойду, – заупрямился Артём. – Авария – это тоже часть эксперимента?

– Нет, Артём, авария была случайностью. Хотя я ее контролировал, конечно. Обратная инициация – это весьма сложный процесс. Я оказался прав, вам потребовалась более сильная психологическая встряска. Но в самом крайнем случае я бы выполнил модальный переход сам.

Артём ощупал ссадину на лбу и поморщился.

– И какова дальнейшая программа вашего шапито? Будете сбрасывать меня с моста в реку, чтобы проверить на летучесть и плавучесть?

– Не стану я никуда вас сбрасывать, Артём. Не нагнетайте ужасов. Я вам уже сказал: инициация прошла успешно. Мои заказчики…

Артём сжал голову руками.

– Стоп. Еще раз. Я ничего не понимаю. Ваши заказчики – они кто?

– Уберите когнитивную автоблокировку, Артём. Она вам мешает. Освободите свой разум…

– Издеваетесь! – возмутился Артём. – Какой разум? Какая автоблокировка? Что за бред вы несете? Какого лешего я вообще вас слушаю? Поймал бы сам такси, сидел бы уже дома. И не вздумайте меня опять преследовать, подсылая полусумасшедших теток, иначе я буду вынужден обратиться в полицию. Вы меня поняли?

– Конечно, – кивнул Владислав. – Вы будете вынуждены…

– Все, я ухожу, цирк закрывается. – Артём пнул ржавую сетку, развернулся и решительно направился к дороге. В студенческие годы ему часто приходилось ловить попутки, так почему бы еще разок не попробовать, вспомнив молодость?

– Голосовать удобнее на выезде с АЗС, – крикнул ему вслед Владислав. – Больше вероятности, что подсадят.

Решительности Артёму хватило ненадолго – ровно на пятьдесят шагов. Сознание, словно разделившееся на две половинки, посылало мышцам противоречивые команды. Левая половинка настоятельно требовала немедленно бежать, правая – срочно вернуться. И Артём вернулся.

– Только не спрашивайте меня, что вам теперь делать с новыми знаниями. – Владислав задумчиво пожевал травинку. – Я не уполномочен давать рекомендации. Все свои обязательства я выполнил. Дальше вы и без меня справитесь. Идентификатор с вами? Как будете готовы, вызывайте транспортников. На этой широте подлетное время около трех минут. Точка вызова, напомню, должна отвечать нормам по безлюдности. Вот как здесь, например.

Владислав махнул рукой в сторону пустых гаражных боксов в ста метрах от подстанции и быстро взглянул на часы.

– Уже уходите? – быстро спросил Артём.

– О чемодане не беспокойтесь, я его сохраню. Деньги ваша супруга увидит на своей банковской карте уже завтра. Чуть не забыл, вам же передавала привет ваша мама…

Артём рассеянно кивнул.

– И ей передайте низкий поклон. Это у вас что, малобюджетная драма «Моя матушка – инопланетянка»? Если вы сейчас зайдете в трансформаторную будку и исчезнете, будет совсем банально.

– Куда зайду? – Владислав покрутил головой. – А, понял, вы имеете в виду это сооружение за моей спиной? Нет там ничего, кроме трансформаторов, да и те, видимо, уже украли, чтобы сдать на металлолом.

– Странно. – Артём ехидно улыбнулся. – А разве это не портал для путешествий между мирами?

– Вы находитесь в состоянии когнитивного диссонанса, – терпеливо пояснил Вадим. – Когда это состояние пройдет, вам перестанут казаться всякие глупости. Прощайте, Артём. Я не ошибся, ведь именно так принято говорить, если расстаются навсегда?

Владислав развернулся и бодро зашагал по дороге. Когда его высокая фигура растворилась в легкой утренней дымке, Артём проверил идентификатор, изменивший цвет с платинового на ярко-бирюзовый, чертыхнулся и медленно побрел в другую сторону. Ему о многом нужно было подумать. Разве не странно, когда живешь, работаешь, накапливаешь знания, жизненный опыт, ресурсы, наконец, пытаясь обеспечить будущее себе и близким, хочешь в один прекрасный момент стать счастливым, а правила игры вдруг меняются и целевые уровни, от которых всегда отталкивался, долго и трудно карабкаясь вверх, мгновенно опускаются в красную зону? Разве это справедливо?

Сзади кто-то коротко просигналил. Артём отступил в сторону, пропуская древнюю «тойоту-марк» с тонированными до ночной черноты стеклами и развороченной левой фарой, но автомобиль неожиданно притормозил.

– Помощь не нужна, земляк? – хрипло поинтересовался рыжий водитель. – Могу подбросить до Ракитники.

– И далеко это?

– Сразу за автобазой будет развилка, а оттудова, считай, километров пять.

– Телефоном не выручишь, земляк? – с надеждой спросил Артём. – Супруге нужно позвонить. А мобильный как назло умер…

– Извини, у меня тоже труба сдохла. Батарея слабая. А переходник от прикуривателя я вчера Витьке-соседу одолжил.

– Тогда спасибо, земляк, ты езжай, я сам доберусь. Мне спешить некуда.

– Как знаешь…

Машина взревела, обдав Артёма копотью и пылью, поморщившись, он задрал голову вверх, и пока вглядывался в низкие плотные облака, твердо обещавшие дождь, где-то в закоулках его сознания перемещались бестелесные существа, смутные серые тени, чьи тихие голоса звучали все настойчивее и настойчивее. Артём уже вспомнил, что означает когнитивная автоблокировка…

Дождь закапал на подходе к Ракитнике. Сначала пыльный ветерок бросил в лицо Артёму несколько крупных капель, потом капли стали мельчать, но возрастать в количестве. Артём ускорил шаг, и в ту секунду, когда с неба хлынул ливень, он нырнул под навес над крыльцом местной администрации. Воспользоваться властным телефоном не получилось, по причине раннего часа властные двери оказались закрыты на гигантский амбарный замок. Не подавали признаков жизни и два продовольственных магазинчика у дороги. Надежда оставалась только на желтый ларек «Евросети», к которому Артём добрался короткими перебежками. Он заглянул в окно, одновременно отбивая кулаком по косяку двери международный сигнал бедствия.

– Эй, на маяке, есть кто-нибудь?

Через пару минут дверь поддалась.

– Закрыто! – проворчал небритый заспанный паренек в растянутой до колен желтой футболке. Судя по бейджу, при рождении его назвали Иваном. – Позже приходите. В десять открываемся. Сейчас только начало седьмого.

Но Артём успел заблокировать дверь коленом.

– Друг, товарищ, брат, Иван, не могу приходить позже. Выручай. Нужен телефон. Вопрос жизни и смерти. Оформляй покупку.

– Не положено, – растерянно пробормотал продавец. – Или мне полицию вызвать?

– Ты же нормальный парень, Иван, зачем нам полиция? Мне бы только супруге позвонить. И такси вызвать. Разумеешь? У тебя есть жена?

– До вчерашнего дня была, – нахмурился продавец. – Теперь не знаю. Может, и дальше придется в магазине ночевать…

– Вот видишь, – нашелся Артём. – Если не выручишь, будем вместе кантоваться в твоей палатке.

Продавец пожевал губами.

– У нас дешевле трех тысяч аппаратов нет, – на всякий случай уточнил он.

– Ива-а-ан! – устало протянул Артём, выкладывая деньги на прилавок.

Даша ответила после пятого гудка и сразу разрыдалась.

– Тёма, у тебя совести нет, я не знала, что и думать! Ты где?

– В Ракитнике. Не переживай. Скоро буду дома.

Она по инерции всхлипнула еще пару раз и насторожилась.

– Тёма, какая Ракитника? Ты как там оказался? Где твой телефон? Я чуть с ума не сошла, набирала твой номер через каждые три минуты.

– Дашуль, все нормально, я его немного уронил, и он слегка сломался…

Услышав короткие гудки, Артём тоже нажал «отбой» и набрал номер диспетчера такси. Продиктовав адрес, куда прислать машину, немного прогулялся по центральной улице. Во всех дворах отчаянно лаяли собаки. Поселок уже просыпался. А Артёму после бессонной ночи смертельно хотелось спать. Даже курить, как ни странно, не хотелось. Только спать…

Дождь почти закончился. Стало еще прохладнее. Влажная рубашка прилипла к спине, Артём непроизвольно поежился, забросил свой идентификатор как можно дальше в придорожные лопухи, опустился на корточки и привалился к влажной наружной стене магазина. В слезящихся глазах все стало двоиться. Они уже не хотели ни на что смотреть. Они видели все. И Ракитнику, и большой неухоженный город, растянувшийся вдоль берега степной реки, как бездомный лишайный пес вдоль забора, и другие неухоженные города к востоку и к западу, они могли легко заглянуть за горизонт и даже увидеть всю Землю разом, если бы этого захотел мозг Артёма, вмещавший в себя память сотен поколений. Этот мозг мог за мгновение обработать терабайты поступающей информации, мог рассчитать топологию субпространственных маневров для всех известных классов субкораблей, определить локацию пространственных объектов всех категорий, рассчитать оптимальный маршрут без базовых ориентиров, опираясь только на инерциальные модели. И даже сейчас, когда Артём спал, его мозг в фоновом режиме перебирал сотни вариантов будущего, чтобы, проснувшись, Артём уже смог принять верное решение…

– Извините, за вами такси приехало, – растормошил его продавец.

С трудом разлепив веки, Артём почти не удивился серой вазовской «девятке» с желтым хохолком на крыше, нетерпеливо мигающей ближним светом.

– Вставай, Безденежных, – весело поторопил таксист. – Осуществляй посадку.

Артём упал на переднее сиденье «девятки», пристегнулся уже знакомым перекрученным ремнем, а большеголовый таксист, крепко вцепившись в руль, лихо развернулся на скользкой после дождя дороге.

– Куда теперь движемся?

– Домой.

– Понятно, – пробормотал таксист и протянул Артёму его идентификатор. – Смотри-ка, чего я на дороге нашел. Бери и больше не теряй…

Артём послушно спрятал в портмоне металлическую пластину, уже сменившую цвет обратно на платиновый.

– Не понимаю я тебя, Безденежных, – осуждающе покачал головой таксист. – Ты с высоким мнением Совета Навигаторов согласился? Согласился. Причем добровольно. Сам сделал заявление о добровольном поражении в правах на семь периодов и выбрал себе способ наказания – ссылку. Эту планету тебе никто не предлагал. Срок закончился вчера. Пора возвращаться, а ты какие-то пируэты крутишь. Хотелось бы понять мотивы, чтобы объяснить их Совету.

– Мотивы прежние – инцидент, – хмуро пояснил Артём и покосился на таксиста. – Инцидент произошел по моей вине. Были жертвы. Много жертв.

– Их уже не вернуть…

– Не вернуть, – согласился Артём. – Поэтому к своему первому сроку поражения в правах я добровольно прошу Совет прибавить второй.

– Слишком ты к себе суров, субнавигатор. Учти, вторую процедуру когнитивного блокирования Совет не одобрит. Еще одна обратная инициация может привести к отторжению тканей подкорковой зоны. Слишком велик риск.

– Переживу без блокирования. В чем тогда смысл наказания, если не помнишь проступка?

– И ты выдержишь еще семь периодов в этой архаичной культуре с коэффициентом медленного развития, третьей субъективной модальностью и отрицательным потенциалом? Давно я не видел такой неперспективной планеты. Я бы здесь и пятой части периода не протянул.

– Это моя исходная планета.

– Извини, субнавигатор, – смутился уполномоченный. – Не учел…

Оставшуюся часть дороги они молчали. И только перед поворотом к дому Артём поборол неловкость и поинтересовался, на какой из планет был рожден уполномоченный Совета. Но тот в ответ лишь усмехнулся.

– Даже не интересовался никогда? – удивился Артём.

– А зачем? Привет супруге!

Даша, судя по ее холодному носу, дежурила на лавочке перед подъездом уже давно. Артём крепко обнял жену, приподнял над землей и слегка встряхнул, продолжая искоса следить за серой «девяткой», притормозившей на светофоре.

– Пусти, а то насмерть раздавишь! – возмутилась довольная Даша. – Весь мокрый. Не замерз без куртки, космонавт? Ну и где твои уммиты?

– Они улетели, Дашуль. Но обещали вернуться.

– Мог бы в гости их пригласить. Я пирожки нажарила. Твои любимые, с картошкой и луком. А вообще, если честно, я от тебя сильно устала.

– Понимаю, – закивал Артём. – Исправлюсь.

Ты нагло врешь, Тёма, тебя ничем не исправить.

Поспорим? Я недавно где-то прочел, что успешность любого прогноза зависит от единства субъекта, его принимающего, и субъекта, увидевшего варианты своего будущего. И прогноз будет точнее, если сразу занять по отношению к выбранному варианту какую-то позицию. А если субъект прогнозирования не сделает ничего, он с большой долей вероятности сам окажется объектом чужого прогнозирования и попадет в чужое будущее. Правда, это тоже не всегда плохо. Хотя бы потому, что любой субъект может ошибаться в прогнозах…

*****

«Re: No subject» – Артём Безденежных – Яндекс. Почта

Кому: Георгий Василенко <v_georgius@yandex.ru>

Когда: 5 ноября 20… года в 17:49

Привет!

Представляю, какими словами ты меня сейчас вспоминаешь. Прости, дружище. Я – мерзкий самовлюбленный тип. Мне постоянно чего-то не хватает. Чаще всего Интернета. А еще чаще – времени, чтобы прочесть всю почту и разослать ответы на все накопившиеся в ящике письма. Вчера большую часть папки «Входящие» удалил. Совершенно нет сил. Лежу и смотрю в небо. Уже неделю. Над Индийским океаном удивительное небо – прозрачное и какое-то очень глубокое.

Предваряя твои вопросы, на которые я смогу ответить с большим опозданием, сообщаю свои текущие координаты: Мальдивская Республика, остров с каким-то труднопроизносимым названием (в 30 километрах к востоку от столичного города-острова Мале), бунгало номер двадцать восемь. Это которое от пирса прямо, аккурат напротив пальмы номер шестьсот пять. Здесь все имеет свои номера, кстати. Даже попугаи гордо носят на лапках бирки. Но островок вполне себе уютный. Размером слегка не дотянул до квадратного километра, исключительно коралловый, вода вокруг прозрачная, теплая, соленая (соль в любом количестве), а песок белый (в ассортименте). Под фонарем у пирса крабы роятся тучами, на отмели плещется рыба размером с локоть.

Супруге моей на все это великолепие откровенно наплевать, она всей душой рвется к цивилизации, поэтому после обеда на попутном катере поехала покорять столицу. А я спокойно поплавал с маской (встретил акулу и огромную щуку размером под два метра), потом плотно поужинал и теперь лежу на пляже пузом кверху, перевариваю три порции. Мне здесь нравится все. И пиво «Хайнекен», и меню в фишбаре, и даже прижимистый хозяин отеля. После четырехмесячного пребывания в Народной Республике Бангладеш начинаешь ценить даже маленькие радости.

В этих широтах еще не закончился сезон дождей, поэтому ближе к утру с неба хлещет вода, после завтрака выходит солнце, а после обеда опять наступает пасмурность. Солнце встает без пятнадцати семь, и потом целый день движется под углом восемьдесят два градуса к горизонту. Луна выползает часов в пять вечера и катится вслед за солнцем под углом восемьдесят пять градусов. Сразу за Луной – Венера. Чуть ниже – Южный Крест. Закат очень короткий. Десять минут – и полная темень. И в этой самой темени я тебе сейчас мужественно отстукиваю письмо, подсвечивая клавиатуру фонариком, который уже слабеет, поэтому если встретишь в тексте ашипки – не удивляйся.

На нашем острове с труднопроизносимым названием наблюдаю только обслугу отеля и туристов. Постоянных жителей нет. Отдыхающих – две сотни. Преимущественно немцы. Бунгало стоят по кругу, от воды метрах в пятнадцати-двадцати. На южной стороне острова – трехсотметровый пляж. На сваях в десяти метрах от берега – элитные апартаменты с прозрачным полом, стереосистемами, джакузи и прочими безобразиями, недоступными неэлитным отдыхающим в силу дефицита электроэнергии. В моем жилище, например, можно пользоваться только кроватью и одной тусклой энергосберегающей лампочкой на потолке. Даже радио, увы, мне недоступно.

Весь остров снабжает электричеством чихающий генератор, доживающий свои последние дни в деревянной будке. Ему периодически подвозят еду в больших лодках. Я как раз вчера наблюдал за двумя юркими индонезийцами, которые пыжились на разгрузке грязных железных бочек. А сейчас наблюдаю, как стая больших рыб гоняет мелочь у самого берега. Эти бандиты окружают мальков и банально их жрут. Причем рыбины весом в три-четыре килограмма выезжают прямо на берег и продолжают доедать добычу на песке. Натуральная бойня. Неподалеку крутится местная цапля. К ней сбоку пристроилась стайка ворон, которая каждое утро громко ссорится перед крыльцом моего бунгало, перекрикивая даже шум волн. Я-то грешным делом винил во всем попугаев, а оказалось – это вороны. Нет, попугаи тоже орут, но как-то тише и меньше…

Извини, вчера меня сморил сон, поэтому продолжаю письмо спустя двенадцать часов. Только что вернулся в бунгало, чтобы подзарядить ноутбук и коммуникатор. Мне здесь постоянно хочется спать. Оттого, видимо, и кофе пью ведрами. Сегодня опять поднялся ни свет, ни заря. Разбудили летучие мыши. Висят, понимаешь, на пальме вниз головой, перепонками друг на друга машут и орут на весь остров. Чего они там не поделили – не знаю. Когда возвращался из ресторана после шведского завтрака, зверьки уже успокоились и мирно дремали. А я из-за них опять не выспался.

Сегодня с самого утра пасмурно, как семь дней назад, когда мы с Дашей прилетели из Дакки (с пересадкой в Эмиратах). Впечатлений от Страны Бенгалии – вагон с прицепом. До сих пор подскакиваю по ночам. Но ты не бойся, я тебя своими кошмарами грузить не буду. Я же понимаю, что пена должна немного осесть. Но вообще я удивлен. За два предыдущих года я много где побывал, и видел много всякого разного. Мьянма, Камбоджа, Йемен, южные территории Индии, северный Вьетнам, горные районы Пакистана – тоже далеко не курорты, но со Страной Бенгалией я бы их в один ряд не поставил.

С воздуха Бангладеш, кстати, впечатляет. Летишь, а под тобой всяческие реки, ручьи, протоки, пруды и только кое-где кусочки земли попадаются. Это и есть дельта Ганги и Брахмапутры. Как на этих небольших кусочках земли умещаются сто семьдесят миллионов бенгальцев – уму непостижимо. Представляешь этот масштаб? Страна размером с нашу родную область, а жителей больше в восемьдесят пять раз. И каждый год в сезон муссонов, который длится с июня по сентябрь, дороги там превращаются в реки, а реки вообще непонятно во что. Они разливаются на десятки квадратных миль и просто смывают деревни вместе с их жителями в Бенгальский залив.

Большое наводнение, которое бенгальцы именуют «бонна», случается один раз в десять-пятнадцать лет, и тогда старики и младенцы гибнут десятками тысяч, миллионы бенгальцев остаются без жилья, а две трети страны уходит под воду. Впрочем, ежегодные наводнения, «боршас», тоже не обходятся без утопленников. А еще в Бангладеш регулярно случаются циклоны, ураганы и прочие тропические прелести, от которых ущерб бывает не меньший, чем от наводнений. Бенгальский залив – инкубатор ураганов. Рождает он их каждую весну. Самый памятный ураган «Мариан» разрушил дамбы на всем побережье, проутюжил десятиметровыми волнами половину страны, утопил сто сорок тысяч бенгальцев и еще десять миллионов оставил без урожая, жилья, скота и минимальных шансов на выживание. После засоления почвы морской водой еще несколько лет на затопленных территориях ничего не росло.

Пока стучал по клавишам, стало припекать. На берег выползли немецкие дайверы. Здесь вообще раздолье для погруженцев. Целый день шумит компрессорная, набивая воздухом баллоны. И не лень им целыми днями потеть в прорезиненных костюмах, толкая тележки со свинцовыми поясами, чтобы потом на двадцать минут опуститься у рифа на глубину двадцать метров? Странные они. Лично я все подводные прелести прекрасно наблюдаю над рифом сверху – с трубкой, маской и босиком.

А сейчас рядом со мной пытаются разместиться на лежаках два русских семейства. Ты будешь смеяться – они из Сибири. Мужиков зовут Андреями. Пару раз эти два Андрея попытались со мной заговорить, но я вовремя прикинулся железобетонным немцем. Вообще-то они безобидные. Один, насколько я понял, промышляет мелким предпринимательством. Второй – дизайнер. Днем оба ходят по острову с задумчивыми лицами, режутся в настольный теннис в библиотеке, вечерами у пирса кормят крабов бесплатными булочками из ресторана, а с самого утра похмельно перекликаются: Андрюха, ты где? Я в бар иду, Андрюха. Я так и думал, что ты уже в бар идешь. А в какой бар идешь, Андрюха? Я тоже собираюсь пойти в бар. Вот там и встретимся, Андрюха!

Сегодня оба держатся. А вчера, пока их жены были на экскурсии, два Андрея уничтожили во всех барах запасы моего любимого пива «Хайнекен», нагрузились текилой, дуэтом спели все известные мне песни про снег, долго прятались от вернувшихся жен по всему острову и даже успели, кажется, научить барменов-бенгальцев отдельным сильным выражениям из русского матерного. Обслуга на острове почти вся из Бангладеш. Бенгальцы даже филиппинцев потеснили. Не силовыми методами, конечно, а демпингом. Им хозяин отеля платит сущие гроши, а они и таким деньгам рады. Нищета в бенгальских деревнях свирепая. Кто может двигаться, бегут куда глаза глядят – в Дакку, в соседнюю Мьянму, в индийский штат Западный Бенгал, к Черту на Рога. Если останешься, сгниешь, загнешься от малярии, лептоспироза, тропической лихорадки или просто грязной воды, зараженной мышьяком.

Я когда с гуманитарной миссией из Калькутты проехался по деревням пяти округов провинции Рангпур, как на тысячу лет во времени провалился. Повсюду изможденные женщины, однорукие и одноногие мужчины, грязные дети в землянках копошатся, рахитичные старики в обносках просят подаяния вдоль дорог. И это было, прошу заметить, еще до «боршас». После планового наводнения мы туда попасть вообще не смогли. Помнится, в одной из деревень поймали главу местного самоуправления. Я ему говорю: скоро вода поднимется, нужно срочно эвакуироваться. А он машет головой и смеется. Впрочем, бенгальские крестьяне почти все фаталисты. Лопочут на своем бенгали, тычут пальцами в «белую обезьяну» и смеются беззубыми ртами. У них там самый популярный народный промысел – изготовление кирпича. Пока вода высокая, заводиков и не видно, одни только трубы над камышами торчат. А когда вода сходит, печки высыхают, и опять закипает работа. Нет, как ни крути, а Бангладеш – это настоящий Пуп Земли. Его просто не там ищут. Всем искателям нужно хоть раз побывать в Дельте, где большая часть территории расположена ниже уровня моря на двенадцать метров.

Не помню, рассказывал ли я тебе, что пытался выйти на людей, которые входят в экспертную группу Международной комиссии по изменению климата. Так вот, разыскал я одного яйцеголового чудака в Брюсселе, и сейчас мы с ним ведем оживленную переписку. Сначала этот франкофоб делал вид, что не понимает ни слова по-французски, пришлось мне срочно осваивать фламандский, но теперь все лингвистические барьеры остались позади. Я направил ему выжимки из своей пояснительной записки и резолютивную часть математической модели. Он изучил все материалы и даже передал их экспертам из ООН для оценки. Может, что-то и получится.

Хотя модель у меня пока предварительная, над ней еще придется потрудиться. Статистический и фактический материал в Бангладеш собирался непросто. Но даже в таком виде, думаю, мои расчеты должны этих научных деятелей взбодрить. Если совсем коротко, расклад получается такой: уровень в Индийском океане несколько последних лет прибавляет по сантиметру, а через четыре года он поднимется сразу на тридцать сантиметров. За следующие три года – еще на семьдесят сантиметров. Если ничего не предпринять, примерно через десять-одиннадцать лет подавляющая часть территории Бангладеш, на которой проживают сто сорок миллионов бенгальцев, станет океанским дном, а сама страна превратится в узкую полоску суши вдоль границ с Индией и Мьянмой.

Горизонт прямо на глазах затянулся тучами. Похоже, будет шторм. Пойду в ресторан, пообедаю. Закончу письмо уже в бунгало…

Продолжаю. И сразу перехожу к планам, а то я опять отвлекусь на какого-нибудь второстепенного попугая и забуду о главном. Завтра после обеда отбываю в Мале, найду там супругу, а потом мы с ней двинем в Джакарту и Манилу (она еще об этом не догадывается), где попытаюсь найти нормальных климатологов. По моим расчетам, линия перепада давлений в Бенгальском заливе стремительно смещается к юго-западу, и бенгальские циклоны скоро начнут захватывать и остров Шри-Ланка, и атоллы. Много ли надо коралловым наростам, выступающим из воды на метр? Хватит даже пятиметровой волны. В общем, если хочешь отдохнуть на островах, как собирался, не оттягивай удовольствие. Еще три-четыре года здесь будет безопасно.

В Джакарте и Маниле есть специалисты по цунами, они взаимодействуют с ICG/ITSU. Если со мной поделятся отчетами о наблюдениях в сейсмофокальных зонах за последние тридцать-сорок лет, я буду им крайне признателен. Ну а потом мы опять поедем в Бангладеш. Пока не знаю, как к этой идее отнесется Даша. Но придется ей смириться. Там прибьемся к какой-нибудь очередной международной гуманитарной миссии, им всегда рабочих рук не хватает. Зимой в Дакке спокойно, и я поработаю над своей климатической моделью с учетом новых данных. Ну а весной и летом буду помогать дружественному бенгальскому народу в его борьбе с очередными циклонами и наводнениями. Может, удастся хоть кого-то спасти.

Как говорится, плечами Своими оградит он тебя, и под крыльями Его будешь в безопасности. Щитом покроет тебя истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень. Не постигнет тебя зло, и язва не приблизится к жилищу твоему, ибо ангелам Своим заповедает Он о тебе, и будут охранять тебя на путях твоих…

P.S. После ужина заглянул к местным спасателям. Изучил памятку с живностью, которая встречается в здешних водах. Извини, я тебя ввел в заблуждение относительно двухметровой щуки. Это была барракуда.

Не скучай, Жорж. Пиши. Всем, кого увидишь, передавай от нас с Дашей привет.

Отдельный – доктору. Отвечу ему, как только смогу.

С тропическим приветом, искренне Ваш,

Артем Безденежных, бывший космонавт.

Content

Горнов Николай Викторович Убей в себе космонавта

Николай Горнов Убей в себе космонавта