Рейчел Уэллс

Алфи и Джордж

Rachel Wells

Alfie & George

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Diane Banks Associates Ltd.

Copyright © Rachel Wells, 2016

© А. Панина, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2017

***

Лучшие истории о знаменитом коте

Кот по имени Алфи

Алфи – невероятный кот

Алфи. Все кувырком

Алфи. Вдали от дома

***

Джо, с любовью

Глава 1

– Это что еще за зверь? – Я посмотрел на свою подружку, кошку Снежку, и снова на странное существо.

Мы стояли у дощатого забора, которым был обнесен сад нашего летнего дома, и наблюдали, как кто-то расхаживает на той стороне. Зверь был упитанным, с очень острым клювом, а шерсть его топорщилась, будто перья. Он таращился на нас злобными глазками, ныл противным высоким голосом и делал выпады в нашу сторону. Мне стало не по себе, и я отступил на шаг.

– Алфи, ну это же обычная курица! Разве ты их раньше не видел? – засмеялась Снежка.

Я обиделся, хотя и в самом деле впервые видел курицу живьем. Но раз уж в нашей паре сильной половиной считался я, надо было соответствовать.

– Шшш! – сказал я; пусть знает, кто тут главный.

Но тут курица кинулась на меня, хлопая крыльями и тряся маленькой головой. Я отскочил. Снежка снова рассмеялась и пощекотала меня хвостом:

– Она тебе ничего не сделает, Алфи, честное слово.

В это было трудно поверить.

– В Лондоне мне как-то не доводилось общаться с курами, – буркнул я и пошел прочь.

Место, где мы находились, называлось «загород» и было вполне симпатичным. Жили мы в полной глуши: на целые мили вокруг – одни поля. Моя семья – Джонатан, Клэр и Саммер – вместе со Снеллами, семьей Снежки, – Карен, Тимом, Дейзи и Кристофером – сняли этот дом на неделю и привезли нас с собой. Кошек обычно не берут в отпуск, поэтому мы решили, что нам повезло. Когда я рассказал приятелям, соседским котам, что уезжаю, они страшно удивились, но за городом пока было неплохо. Мне подумалось, что людям надо бы чаще возить кошек отдыхать. «Лучший отдых – смена обстановки», – говаривала моя первая хозяйка Маргарет и была права: неделя за городом – именно то, что ветеринар прописал.

Дом был большой, с пятью спальнями, а в гостиной имелся замечательный камин, перед которым по вечерам мы со Снежкой сворачивались клубочками. Очень романтичная обстановка; только время от времени вылетали искры, и за ними надо было следить, а то однажды Снежке чуть не подпалило ее пышный белый хвост.

Нам велели, если пойдем на улицу, не выходить из сада. Люди тревожились, что мы заблудимся – как будто кошка может заблудиться! Пока что мы их слушали и изучали только сам сад. В нем было красиво: интересные кусты и клумбы радовали глаз. Развлечений хватало, да и места для игр было несравненно больше, чем в крошечном садике, которым я обходился в Лондоне. И все-таки поля, раскинувшиеся снаружи, где жили куры, неудержимо меня манили. В конце концов, я был очень любопытным котом.

Снежку они привлекали гораздо меньше. До переезда в Лондон на улицу Эдгар-Роуд она была богатой кошкой. У ее семьи был загородный дом с огромным садом. Сейчас она перестала о нем говорить, а в начале нашего знакомства иногда хвасталась – она тогда вообще по-всякому норовила меня обидеть. Как бы то ни было, я покорил ее сердце, и вот уже два года мы вместе. Лучшие два года в моей кошачьей жизни.

Поначалу все удивлялись нашему союзу, но кошки влюбляются так же легко, как люди, а может, даже легче. Уж в человеческих чувствах я разбираюсь, повидал немало.

Я – приходящий кот и считаю своей семьей самых разных людей. На Эдгар-Роуд я желанный гость во многих домах, и хозяев у меня хватает. Кроме Клэр и Джонатана я постоянно бываю у Полли с Мэттом и у своих поляков – Франчески и большого Томаша. Вот такой я востребованный кот.

Все свои семьи я сумел перезнакомить и крепко подружить между собой. С тех пор как я поселился на Эдгар-Роуд, там многое изменилось. Люди вообще склонны меняться или менять что-то в своей жизни, а кошкам остается терпеть – или вмешиваться, когда люди заходят слишком далеко. Я считаю себя ответственным за благополучие своих семей. Я был с ними и в радости и в печали, видел хорошие вещи, плохие и совсем безобразные и крайне серьезно отношусь к моим подопечным.

– Пора бы домой, я проголодался, – сказал я Снежке и облизнулся. Прямо съел бы ту курицу, не будь она такой страшной. С другой стороны, охотник из меня неважный, а Снежка для хищницы была слишком красивой. До сих пор помню нашу первую встречу – от восхищения я забыл, как дышать. И третий год сходил по ней с ума, словно котенок – вернее, словно взрослый кот.

– Давай наперегонки, – сказала она и сразу вырвалась вперед. Я припустил за ней, и у открытой задней двери мы, немного запыхавшиеся, оказались одновременно.

– А вот и вы, – улыбнулась нам Клэр с двухлетней Саммер на руках.

Мы тихо зашли на кухню. Клэр, несмотря на бурные протесты дочери, ловко усадила малышку в детский стульчик и поставила перед ней тарелку с кашей. Моя человеческая сестренка была, по словам Клэр, «тираншей», а Джонатан называл ее «девушкой с характером». Я очень любил Саммер: пусть порой она меня донимала и за хвост могла бы дергать пореже, никто меня так крепко не обнимал.

Саммер улыбнулась, взяла ложку и швырнула на пол. Эта игра ей никогда не надоедала, хотя, на мой взгляд, она ее уже переросла.

– Гьенка! – прокартавила она.

– Съешь кашку, тогда я тебе дам гренку, – строго ответила Клэр.

– Нет! – завопила Саммер и запустила тарелку с кашей на пол. Я, как всегда, забыл отойти от стульчика подальше – пришлось слизывать брызги с шерсти. Ничему меня жизнь не учит!

Я считал, что Саммер – тоже моя забота, даже когда ведет себя как тиранша. Джонатан, наш папа, не сердился, а говорил, что любит волевых женщин. Я был с ним согласен; как раз это мне нравилось в Снежке и моей лучшей подруге Тигрице. А вот Клэр, по-моему, от поведения Саммер была не в восторге. Впрочем, рождение дочери сделало ее такой счастливой, что я совсем перестал за нее тревожиться. Вернее говоря, тревожился не так сильно, как раньше.

Когда я поселился у Клэр, она только развелась и была в ужасном состоянии. Чтобы поправить дело, ушло немало времени и сил, но в итоге она познакомилась с Джонатаном, одним из моих двуногих, и сейчас они счастливо женаты и воспитывают дочку.

– Алфи, Снежка, завтракать, – нараспев позвала Дейзи, хозяйка Снежки, и выставила для нас миски с тунцом.

– Мяу, – поблагодарил я.

Дейзи была красавицей, высокой и очаровательной. Они со Снежкой чем-то напоминали друг друга: у обеих шерсть была совсем светлая. Хотя, конечно, у Дейзи была не шерсть, а волосы. Дейзи уже исполнилось восемнадцать, и она стала работать фотомоделью. Успех пришел к ней довольно быстро, потому-то она и поехала с родными в отпуск: решила не упускать момент, пока есть такая возможность. Если все пойдет по плану, не исключено, что на семейный отдых скоро не останется времени. Когда она уходила на работу, Снежка скучала, но вместе с тем трогательно ею гордилась.

Шестнадцатилетний брат Дейзи, Кристофер, подошел к столу, критически оценил расстояние до Саммер и сел подальше, чтобы еда не долетела. Вот это правильный подход, не то что у меня.

Я завтракал и чувствовал себя совершенно счастливым. За исключением того, что другие мои семьи не присоединились к отпуску, все было идеально: со мной родные двуногие и, разумеется, моя обожаемая Снежка. Люди ели, болтали и строили планы на день, а меня прямо-таки распирало от радости – лучшей жизни и не придумаешь.

После завтрака солнце неторопливо вышло из-за туч, и прохладное утро превратилось в жаркий весенний день. Саммер играла в саду, разложив плюшевых мишек на коврике для пикника, а Клэр и Карен сидели рядом с ней, пили чай и разговаривали. Дейзи отправилась на пробежку, мужчины с Кристофером – в соседний городок за покупками, хотя Клэр говорила, что на самом деле они собрались искать пивную. Мы со Снежкой лениво разлеглись на прогретом солнцем пятачке травы.

– Вот это жизнь! – Я потянулся всеми лапами и перекатился на спину, подставляя пузо теплым лучам.

– Точно, – ответила Снежка. – Пойдем поищем бабочек, погоняемся за ними?

Меня не надо было долго упрашивать.

Все здесь отличалось от Лондона. И живности всякой больше, и в воздухе разлито умиротворение, какого я прежде не испытывал. Самое замечательное, что мы тоже им постепенно проникались. Люди не суетились, и это меня радовало, потому что в Лондоне такое случалось редко: обычно им не давали покоя дела и разные заботы. За последние несколько лет мы пережили нелегкие времена; моим подопечным со многим пришлось столкнуться. Переезд в другую страну, безуспешные попытки завести ребенка, послеродовая депрессия, травля в школе, тайны, несчастная любовь – чего только с нами не случалось. Я прошел с друзьями через все испытания и – скажу без ложной скромности! – немало им помог. По-моему, трудности только сильнее сплотили мои семьи; приятно было видеть, что жизнь наконец вошла в спокойное русло. Так бы и оставалось подольше.

Мы со Снежкой нашли клумбу, вполне подходящую для охоты на бабочек, и молча сели рядом. Мы так ладили, что часто обходились без слов. У меня даже возникало чувство, будто я читаю мысли Снежки, а она мои.

Бабочки в итоге так и не прилетели, зато появилась шумная пчела. Мы юркнули в клумбу и затаились, пока она искала хороший цветок и собирала с него, что ей нужно. Я от многих людей слышал, что пчелы полезны, но лучше к ним не лезть – они больно жалят.

Пчела с гудением улетела, а мы стали валяться на солнышке и вдыхать мягкий запах цветов. Сплошная романтика.

– Алфи, я никогда не была так счастлива, как с тобой в отпуске, – промурлыкала Снежка и тронула меня за лапу. Я смотрел на свою любимую, и меня переполняли самые нежные чувства.

– Я тоже никогда не был так счастлив, – сказал я совершенно искренне.

Глава 2

Саммер играла в мяч с Кристофером. За столом он относился к ней настороженно, зато в остальное время иногда соглашался ее развлекать.

– Кидай мячик, Саммер, – сказал Крис.

Саммер прижала мяч к груди и замотала головой, потом положила мяч на землю и села на него. Кристофер рассмеялся. Я подошел и ткнул мяч лапой, Саммер захихикала, потеряла равновесие и свалилась. Под хохот малышки я улегся рядом на траве и стал щекотать ее хвостом. Краем глаза я увидел, что к нам идет Джонатан.

– Да, ребята, играть за «Челси» вам пока не светит, – весело сообщил он, подхватил Саммер на руки и начал ее кружить.

– Джон, она только что позавтракала, ее стошнит, – сказала Клэр, подходя к нам.

Я встал, потянулся, слизал с шерсти налипшие травинки.

– Какой ужас, – Джонатан поднял брови. Мы с ним украдкой обменялись взглядами: Клэр любила беспокоиться по пустякам.

– Готовы? – спросила она.

Джонатан кивнул.

– Отлично. Алфи, Снежка, мы едем гулять, а вы оставайтесь здесь и ведите себя прилично, – конец фразы он произнес, глядя на меня.

– Мяу! – возмутился я.

– Заднюю дверь запереть или можно так оставить? – спросил Тим. Он принес сумки и стал складывать их в машину.

– Можно и оставить, тут никто особенно не ходит, – сказал Джонатан.

– До чего же это здорово! На Эдгар-Роуд такой номер бы не прошел, – сказала Карен. Они с Тимом переглянулись. Может быть, они, как Снежка, вспомнили, где жили раньше; иногда я заставал свою подружку в задумчивости и знал, что она грустит о старом доме, пусть даже сейчас ей хорошо. Это чувство было мне знакомо: я и сам порой вспоминал свой первый дом. Никогда его не забуду при всей моей любви к нынешним семействам. В конце концов, грустить о прошлом не так уж плохо. Конечно, это значит, что мы что-то или кого-то потеряли, но в то же время доказывает, как оно было нам дорого. Не самое приятное чувство, но такова жизнь.

Сидя на каменных ступеньках у задней двери, мы наблюдали, как машины отъезжают от дома. Я был весь в предвкушении: теперь мы весь день сможем развлекаться сами по себе, в кои-то веки не тревожась о двуногих.

– Не хочешь немного изучить окрестности? – предложила Снежка.

– Вообще-то люди не велели уходить из сада, – ответил я. Не скрою, порой я веду себя неразумно, но потеряться в сельской местности точно не входило в мои планы. Так ведь можно и дорогу домой не найти!

– Да брось ты, не занудствуй. У меня прекрасно развито чувство направления! – Снежка игриво подтолкнула меня носом, понимая, что я сдамся.

А у меня не выходила из головы история, когда она потерялась по-настоящему и мне пришлось устроить спасательную экспедицию. Но напомнить об этом я не рискнул – не хотел ссориться со Снежкой и смотреть, как она дуется. Обижаться она умела мастерски!

– Ну ладно, идем.

Собственно говоря, что с нами могло случиться?

Мы впервые вышли из сада и направились на соседний луг. Мы бежали бок о бок, высокая трава щекотала лапы, вокруг гудели насекомые, а когда мы ушли еще дальше от дома, нам снова встретились куры. Эти вели себя вполне мирно, скребли когтями землю и кудахтали. Мы прошли мимо них крадучись, и я даже подобрался к одной совсем близко, желая показать, что не боюсь, хотя внутри трясся, словно желе из кошачьих консервов.

Мы пересекли еще один луг и вскочили на ограду. Снежка увидела, как я морщусь, и участливо спросила:

– Лапы болят?

Когда-то давно я повредил задние лапы, и травма временами давала о себе знать, но в целом было терпимо.

– Все в порядке, не беспокойся, – сказал я и ловко соскочил с забора: пусть убедится, что я в форме. Потом, чувствуя растущую уверенность, побежал по лугу. Ветерок ласкал шерсть, солнце нежно пригревало. Я уже подумал, что начинаю привыкать к жизни за городом, как вдруг меня в этом жестоко разубедили.

– Му-у! – сказал сердитый голос.

Я взвизгнул и застыл на месте, глядя на чью-то возникшую из ниоткуда ногу. Запрокинув голову, я задрожал как осиновый лист: надо мной возвышался великан, и он был явно не рад нашей встрече. Он смотрел на меня темными глазищами и шумно дышал. Я снова вскрикнул.

Великан фыркнул – очень грозно фыркнул! Наверно, рассердился, что мы забрались на его луг. Он затопал ногами, сминая траву, и я представил, что будет, если попасть под такое копытище – раздавит на месте. Он замотал головой, потом продолжил на меня таращиться: не иначе, готовился напасть. Я попытался отскочить, но налетел на Снежку и опять оказался перед страшным зверем.

Тот нагнул голову, снова громко засопел и стал хлестать длинным хвостом из стороны в сторону.

– Не бойся, Алфи. – Снежка встала рядом со мной, и великан при виде нее как будто немного успокоился. Она осторожно отвела меня на безопасное расстояние.

– Это всего-навсего бычок, – продолжала она. – Они большие, и я понимаю, что у них сердитый вид, но на самом деле они добрые.

Я никогда раньше не сталкивался так близко с быками и коровами. Ничего доброго я в нем не заметил.

– Но он же… он гигантский! – запинаясь, выговорил я, не в силах отвести взгляд от пятнистой черно-белой туши. Задние лапы у меня тряслись от страха. С неимоверным облегчением я увидел, как бык отвернулся и принялся щипать траву, помахивая хвостом, словно про нас забыл.

– Они никого не обижают, – объяснила Снежка.

Да, про сельских животных мне явно не хватало знаний. Я с радостью последовал за ней подальше от грозного быка; по мне, такой мог обидеть кого угодно.

Остаток прогулки прошел спокойно, хотя я после знакомства с быком держался настороже. Но день все равно получился превосходный. Мы набегались по лугам, полюбовались на замечательные деревья, и никакие звери на нас больше не нападали; нам встретились только овцы, и одной из них, по-моему, понравилась Снежка. Обе были одинакового цвета, так что, может, овца приняла ее за ягненка. Снежка рассказала, что овцы вообще умом не блещут, в отличие от кошек.

Вечером я лежал, свернувшись клубком, перед камином, и отдыхал после прогулки. Обычно я очень подвижный кот, но тут ужасно утомился. Наверно, на меня подействовал пресловутый свежий воздух – Клэр все время про него твердила и, похоже, была права.

Джонатан говорил, что глупо разводить огонь в такую теплую погоду, но Карен и Клэр настояли, дома-то у нас не было камина. Я не возражал: люблю, чтобы было пожарче. Снежка ушла, наверно, в комнату к Дейзи, а я не заметил, как задремал. Меня разбудил негромкий разговор.

– Ты уверена? – раздался голос Карен. Я приоткрыл один глаз и увидел, что они с Клэр сидят на диване.

– Боюсь, что да.

Боится? Что за новости? Я-то думал, в моих семьях все в порядке.

– Бедная, как это грустно, я даже не знаю, что сказать, – сочувственно ответила Карен.

– Конечно, у нас есть Саммер, она прелесть, хоть и балованная. Но мне так хотелось еще ребеночка, и Джону тоже, а не получится. Наш врач посмотрел результаты анализов: похоже, что других детей у нас не будет, – голос у Клэр был грустный, но она не плакала.

Я тревожно навострил уши. Разговор мне не нравился. Я переживаю за всех своих людей, но за Клэр особенно: в прошлом ей выпало столько испытаний, что она легко впадает в отчаяние.

– С Саммер-то у вас все получилось, – сказала Карен.

– Наверно, это было чудо природы. Странно сказать: я просто с ума сходила, до того мне хотелось Саммер, а теперь мы полтора года стараемся, но я спокойна. Видимо, решила для себя, что раз у меня такая восхитительная дочка и, конечно, Джонатан, то нужно благодарить судьбу за то, что есть, и не страдать о невозможном.

– А про искусственное оплодотворение вы не думали?

– Я наводила справки, но там нужно колоть гормоны. Я боюсь, как они на меня подействуют. Нервы у меня не самые крепкие. Не говоря о том, что надежность не стопроцентная и все это стоит кучу денег. Нет, мне нельзя разваливаться, во-первых, надо растить Саммер, во-вторых, я вышла на работу. Сказать по правде, я бы с радостью усыновила малыша, но Джон не хочет.

– Усыновила бы?

– Да. У меня отец соцработник, и я с детства думала, как замечательно давать малышам дом. Много лет про это не вспоминала, но, когда мы выяснили, что своих детей иметь не сможем, я сразу подумала про усыновление. Джон, к сожалению, со мной не согласен.

Я весь обратился в слух. Естественно, я знал, что Клэр с Джонатаном хотят второго ребенка. Они много шептались за закрытыми дверями, но в нашей жизни все шло так гладко, что я не уделил их проблемам должного внимания. А может, слишком сильно увлекся Снежкой…

– Чего ты хочешь от мужчин, им непременно надо оставить потомству свои гены.

– Возможно. Но он передумает, вот увидишь. Мы так много можем дать ребенку, оставшемуся без семьи! Нужно только убедить Джона, что это хорошая идея.

– Тогда действуй классическим методом: пускай он считает, что сам захотел.

Они рассмеялись.

– Выпьем вина? – предложила Клэр.

– Давай, раз уж мы в отпуске.

Карен и Клэр стали пить вино, а я размышлял, как сильно Клэр изменилась к лучшему за время нашего знакомства. Была неприкаянная, разведенная, несчастная и в выпивке не знала меры; раньше подобная неудача выбила бы ее из колеи, а теперь она не сдавалась. Она стала хозяйкой своей жизни. Мне было до того приятно это видеть, что я запрыгнул к ней на колени и потерся носом о ее ладонь, чтобы показать, как я ею горжусь.

– Алфи, ты мой хороший! – она поцеловала меня между ушами.

Я прижался к ней и подумал, что отпуск – все-таки неплохая вещь. Несмотря на злых быков.

Глава 3

С каждым днем отпуска мои чувства к Снежке крепли. Уезжая с Эдгар-Роуд – две машины багажа, в одной я в переноске, в другой она, – я бы не поверил, что можно влюбиться еще сильнее. Но я был не прав. Здесь, вдвоем, вдали от городских забот мы стали еще ближе.

Если бы кошки женились, как люди, я бы, не раздумывая, сделал Снежке предложение. Понятно, что так не бывает, но, когда, лежа перед камином, я поделился с ней своими мыслями, Снежка ответила, что в жизни не слышала ничего романтичнее. И мне пришла в голову идея. Будучи крайне педантичным котом, я любил все планировать. Раз уж мы впервые отдыхали вместе – и отпуск вышел таким замечательным, что о большем кошкам и мечтать нельзя, – я просто обязан устроить что-нибудь такое, чтобы мы не скоро забыли эту неделю за городом.

Люди задумали поездку на пляж. Они набрали с собой гору еды и столько суетились, словно отправлялись не на полдня, а на месяц. Их отъезд означал, что мы со Снежкой снова останемся одни. Идеальный случай, чтобы воплотить в жизнь мою затею! Которая, надо сказать, требовала от меня смелости и решительности. Ведь я собирался подарить Снежке приключение! И был готов рискнуть, чтобы ее порадовать – и чтобы потом нам обоим было что вспомнить. Точный маршрут я разработать не успел: в прошлый раз мы не очень далеко отошли от дома и толком не изучили окрестности. Я прикинул, что можно пойти в сторону большой фермы – там наверняка будет много интересного.

Я поделился своими планами со Снежкой: выйдем из сада (хорошо бы коров-великанов по дороге не попалось) и зелеными лугами отправимся к большому холму. С вершины нам откроются виды, которыми так восхищались наши люди. По моим расчетам, если никуда не сворачивать, заблудиться мы не могли. Честно говоря, мысли о предстоящем приключении меня ничуть не пугали. Напротив, я ощущал приятное волнение.

– Алфи, отлично придумано! Но неужели ты перестал бояться коров и незнакомых мест?

– Я ничего не боюсь, – ответил я. Впрочем, не вполне искренне: с быками мне все-таки встречаться не хотелось.

Когда люди наконец расселись по машинам и уехали, мы со Снежкой закончили умываться и приготовились тоже выйти в путь. Лапы у меня зудели от нетерпения. День обещал стать восхитительным.

Мы пошли к ферме и поздоровались с курами, словно со старыми знакомыми. Те покивали и покудахтали, но не слишком нами заинтересовались. Не знаю, почему я их раньше боялся, они даже по-своему симпатичные. Мы немного посмотрели на них, затем пошли дальше. Скоро нам встретилось поле, трава на котором была невероятно зеленая и такая высокая, что в какой-то момент я потерял Снежку из виду.

– Мяв! – Она выскочила откуда-то сбоку, и я чуть не упал от неожиданности.

– Ты, конечно, великая прыгунья, но мы собирались гулять вдвоем, а не пугать друг друга, – заметил я, прилизывая шерсть.

– Алфи, не обижайся, я просто не удержалась. Никогда не видела такой высоченной травы. Тут замечательно! Побежали дальше.

Она пустилась вприпрыжку, я за ней. Мы бежали сквозь траву, стебли щекотали нам лапы, а потом поле закончилось, и мы выскочили на открытое пространство. Я весело оглядывался, решая, куда двинуться дальше.

– В ту сторону давай не пойдем, – чуть обеспокоенно сказала Снежка. – Помнишь овец? Мне кажется, одна меня хотела забрать себе.

– Да я бы ее даже близко не подпустил! – ответил я, встопорщив усы.

Мы потрусили через другой луг, и Снежка спросила:

– Алфи, а ты бы хотел поселиться за городом?

– Не знаю. Тут, конечно, славно… Но уж очень тихо. И зверье повсюду. Честно говоря, я не уверен: все-таки моя родная стихия – Лондон.

– А вот у меня вокруг старого дома был почти загород. Не совсем как здесь, больше всяких построек. Так сказать, золотая середина.

– Знаю, ты скучаешь по старому дому, – отозвался я, надеясь, что она услышит в моих словах только сочувствие и понимание. На самом деле в такие моменты я чувствовал себя немного уязвленным. Я не любил думать о ее прошлом. Звучит глупо, но, стоило мне представить, как она жила до нашего знакомства, я начинал ревновать.

– Скучаю, – вздохнула Снежка. – Но я бы ни за что не согласилась туда вернуться и расстаться с тобой, Алфи.

Глядя в ее ясные глаза, я почувствовал, что таю. Но насладиться мгновением не удалось: небо потемнело, над нами нависла большая туча.

– Ну вот! – воскликнул я. Капля дождя упала мне прямо на нос.

Откуда только взялась непогода? Минуту назад наши спины грело солнце.

Дождь заколотил по земле, и Снежка крикнула:

– Бежим отсюда!

Мы с ней одинаково не любили мокнуть. Она помчалась прочь, я следом; вскоре нам попалось какое-то сооружение, и мы вбежали внутрь. Пол был засыпан соломой, она слегка кололась, но зато там было сухо.

– Нам повезло! – сказала Снежка. – Ливень разошелся не на шутку.

– Куда это мы попали?

– В какой-то сарай.

– Хрюк!

Мы обернулись и увидели, что на нас надвигаются жирные розовые свиньи. Круглые, пузатые, лишенные меха, они тяжело переваливались, сопели и выглядели не слишком приветливо. Их было пять. Они шагали неторопливо, но я почувствовал, что нам несдобровать.

– Дело плохо, – пробормотал я, и мы со Снежкой стали пятиться, пока не оказались в углу сарая.

– Кажется, они нам не рады, – пробормотала Снежка, совсем не добавляя мне смелости. – Я никогда не видела свиней так близко, но слышала про них всякое. Говорят, они готовы жрать все подряд.

– Не исключая нас.

Мы были в буквальном смысле загнаны в угол. Свиньи приближались, потряхивая ушами и тяжело впечатывая в пол темные копытца. Глаза у них были голодные. Снежка спряталась за мою спину. Все шло к тому, что нас съедят, если я не придумаю, как спастись – ведь это я должен защищать нас обоих.

Я набрал в грудь воздуха и постарался успокоиться, хотя страшилища надвигались.

– Они все-таки меньше, чем коровы. Проскочим у них между ног? – предложил я, сам испугавшись своих слов. К сожалению, ничего другого в голову не приходило.

– Можно попытаться, но ты только посмотри, какие туши. Они нас затопчут.

Снежка дрожала. Нам обоим было холодно и страшно. Совсем не так я представлял прогулку с любимой.

– Да, но что еще нам остается? – сказал я. – Они явно собираются нами пообедать!

Свиньи подошли совсем близко, медлить было нельзя. Я подтолкнул подругу и кинулся под ноги ближайшей зверюге, на бегу оглянувшись, чтобы проверить, идет ли Снежка за мной. Раздался грозный хрюк.

– Давай, Снежка, смелее! – подбодрил я.

Снежка не заставила себя ждать; она стрелой метнулась ко мне. Свиньи на секунду растерялись, потом пустились за нами, но, к счастью, оказались слишком грузными и неповоротливыми. Ловко прошмыгнув у них между ног, мы выскочили наружу – целые, невредимые и весьма довольные собой. Ливень к тому времени унялся, превратившись в моросящий дождь.

– Не будем его пережидать, пойдем домой? – спросил я.

– Давай, мне не хочется оставаться со свиньями.

– А раньше ты никаких деревенских зверей не боялась, – заметил я. Кажется, Снежка испугалась не меньше моего.

– Свиньи – другое дело. Я с ними прежде не сталкивалась, но слышала много нехорошего. – Глаза у нее тревожно блестели.

– Да, они бы нас съели и не подавились. – Я повертел головой, пытаясь сообразить, в какой стороне дом, и снова похолодел: – Снежка…

– Что случилось, Алфи? – она вылизывала из шерсти соломинки.

– Куда нам идти? – спросил я.

Снежка перестала вылизываться и подняла на меня глаза. Я в ответ мрачно уставился на нее. Я не имел ни малейшего представления, где мы.

– Кошмар. Мы так спешили спрятаться от дождя, что я даже не заметила, в какую сторону бегу, – воскликнула она.

Да что за бездарный день! Я снова огляделся, но вокруг, насколько хватало глаз, были только поля, одинаковые поля. Вот мы и потерялись.

Пока мы не решили, что делать дальше, я отвел Снежку к живой изгороди неподалеку. По крайней мере, там можно было укрыться от непогоды.

– Ну что, двинемся наугад? Авось выберемся, – с преувеличенной бодростью предложил я.

– Отличная идея, Алфи, – огрызнулась Снежка. – Обычно ты из любой переделки находишь выход, а тут предлагаешь пойти куда глаза глядят?

Конечно, она имела все основания быть недовольной, но на меня-то зачем шипеть? В конце концов, не я один виноват, что мы заблудились. Я забился поглубже в изгородь и вдруг наткнулся на что-то – вернее, на кого-то: передо мной сидел здоровенный драный котище.

– М-м-р-р-р, – утробно заурчал он.

Я поздоровался: лучше быть вежливым с тем, кто крупнее тебя. Зато я всегда опрятен и слежу за собой, чего нельзя было сказать о полосатом незнакомце.

– Ты кто такой? – спросил он.

– Я Алфи, а это Снежка. Мы приехали с людьми в отпуск.

– Что ты врешь, кошки в отпуск не ездят, – он скривился, оскалил острые клыки, и мне показалось, что он сейчас бросится на нас. Хоть я и старался оставаться спокойным, уши сами собой прижались к голове, а хвост заходил из стороны в сторону. Я не драчливый кот, но подругу в обиду не дам.

– Да, обычно так не бывает, но мы тебя не обманываем, – сказала Снежка и шагнула вперед.

Полосатый взглянул на ее синие глаза и белую шерстку, тут же подобрался, расправил плечи и приветливо повел хвостом. По мне, так слишком приветливо.

– Как поживаешь? – ухмыльнувшись, спросил он. – Будем знакомы: я Родди, живу здесь. Не думай, что я хам, просто к нам приезжие кошки нечасто заглядывают.

Он моргнул Снежке – по человеческим меркам это все равно что послать воздушный поцелуй. Надо же, какая наглость.

– А мы живем в Лондоне, – заносчиво ответил я.

Некоторые люди не верят, что кошки умеют флиртовать. Ха, посмотрели бы вы на этого Родди! Как он вытянул лапы, как обернул себя хвостом! Я успокаивал себя мыслью, что до красавца ему далеко, слишком он крупный и лохматый. А я вот часто удостаивался комплиментов за серо-голубую масть и подтянутую фигуру. В своей внешности я не сомневался, да и в постоянство Снежки верил, так что тревожиться было не о чем.

– В Лондоне? Ну-ну, чего не бывает на свете, – Родди глядел прямо на Снежку.

– Но вот беда: мы слегка заблудились, – ответила она смущенно, хотя мне ее смущение показалось немного наигранным. – Искали, где укрыться от дождя, попали в сарай с невоспитанными свиньями, едва выбрались, а теперь не понимаем, в какой стороне дом.

Она склонила головку набок, и я понял, что у Родди нет шансов.

– А вы где живете? – спросил он, выпячивая грудь. – Я местность знаю, как свои четыре лапы.

– В большом доме, – сказал я. Мне не нравилось, как складывается беседа, но похоже было, что просить о помощи больше некого.

– И сразу все понятно, – съязвил он.

– Вот послушай, Родди, – замурлыкала Снежка и вытянула лапы, – дом недалеко от фермы, за забором возле сада живут куры, а прямо напротив луг с коровами.

– А, знаю такой. Ладно, городские, топайте за мной, я вас в два счета туда отведу.

Мы немного промокли и устали от пережитого, но Родди благополучно вывел нас к дому. Всю дорогу полосатый удивлялся, что хозяева взяли нас в отпуск. Мы простились у дверей. Я на радостях даже вежливо его поблагодарил, хоть и по-прежнему сердился, что он увивается возле моей подружки.

Люди еще не вернулись, камин не горел, но перед ним было тепло, и мы устроились на коврике сохнуть. Я подумал, что поскольку романтическую прогулку затеял я, то и ответственность за провал лежит на мне.

– Прости, что день не удался, – сказал я и зарылся носом в шею Снежки.

– А ты прости, что нагрубила. Это все от страха. И ты меня выручил, как всегда, – ответила она и тоже потерлась об меня носом.

– Вообще нас выручил Родди, – заметил я.

– Ну и пусть, все равно мой герой ты, а не он.

Ничто не могло меня порадовать сильнее этих слов.

Дверь открылась, и в гостиную вошли наши люди, мокрые до нитки.

– Надо разжечь огонь и переодеться в сухое, пока мы все не простудились, – сказала Карен.

– Вы только посмотрите на них! Полеживают себе в тепле, а нас чуть не смыло на пляже! – добавил Джон, накладывая в камин растопку.

Мы со Снежкой переглянулись, жмурясь от тепла, и усмехнулись в усы. Если б они только знали!

Глава 4

– Надеюсь, вы тут не сильно соскучились, ребята, – сказал Джонатан за завтраком в предпоследний день отпуска.

– Нет. Было клево, – коротко ответил Кристофер.

Собеседник из него не ахти, но, насколько я понимаю, мальчишки-подростки в основном так и разговаривают.

– Мне понравилось бездельничать, – сказала Дейзи. – Если все пойдет по плану, я успею наработаться, когда приедем обратно.

– Полли говорит, что ты станешь следующей Кейт Мосс, – сказала Клэр.

– Мне бы хоть капельку ее успеха, вот было бы счастье, – рассмеялась Дейзи.

Я подумал, что она не понимает всей силы своего очарования, точь-в-точь как Снежка. Когда мы только познакомились, она сторонилась других кошек с Эдгар-Роуд, но вовсе не потому, что считала себя красавицей. Даже сейчас она не замечала, как на нее смотрят кошки и люди. Коты вроде Родди при виде нее захлебывались слюной. И я, признаюсь, от них недалеко ушел.

– Чем займемся сегодня? – спросила Карен, намазывая маслом гренку.

– Для разнообразия можно никуда не ездить. Погуляем по окрестностям, а потом пообедаем дома! – предложил Тим.

– Хорошая мысль, – сказала Клэр и попыталась сунуть ложку каши в рот Саммер, но та стиснула челюсти.

– Гьенка! – крикнула Саммер, когда мама сдалась и опустила ложку.

Клэр страдальчески вздохнула, а Джонатан снисходительно рассмеялся.

– Хоть бы поскорее научилась говорить «кашка» или «яблочко», – сказала Клэр.

– Моя дочь знает, чего хочет, – ответил Джонатан. – Вся в меня.

Клэр его шутливо стукнула:

– Значит, плохи мои дела!

– Я пойду за компьютер, – скромно сказал Кристофер. Он тоже был весь в отца, если я правильно понял это выражение, и делал что-то очень умное с компьютерными программами.

– Слушай, Клэр, ты ведь никак книжку не дочитаешь. Давай я после завтрака покажу Саммер ферму. Она любит животных, а тебя никто не будет отвлекать от чтения, – сказал Джонатан и поцеловал ее в щеку.

– Боже, вот почему я вышла за тебя замуж.

– Джон, я пойду с тобой, – сказала Карен, и Тим согласно кивнул.

Я посмотрел на Снежку: значит, мы снова останемся вдвоем. Может, предложить ей романтичную прогулку по саду? После недавнего приключения мы не отходили далеко от дома: я потерял желание изучать окрестности.

Некоторое время мы со Снежкой провели в саду возле шезлонга, в котором читала Клэр. Крис был в доме, Дейзи на пробежке, остальные ушли гулять. Ближе к полудню мы решили проведать кур, которых я совсем перестал бояться и даже поприветствовал кивком – они закивали в ответ. Теперь-то я понимал, что они ничуть не страшные. Но в свою защиту скажу, что я всю жизнь прожил в Лондоне, а это все-таки не лучшее место для знакомства с разными зверями и птицами.

– Как жизнь, городские? – Из-за забора, за которым прохаживались куры, вдруг выскочил полосатый котяра.

– Привет, Родди, – сказала Снежка.

– Еще раз спасибо за то, что выручил нас. – Я решил быть вежливым.

– Всегда пожалуйста, – самодовольно встопорщил усы он. – Что поделываете?

– Да вот решили прогуляться в последний раз. Завтра мы уезжаем, – добродушно объяснил я.

Мне определенно нравилось в деревне, но я успел соскучиться по Лондону, точнее, по друзьям (особенно по Тигрице) и по остальным моим людям. Суеты, движения и постоянного шума мне тоже не хватало. Здесь по ночам было тихо до жути, а дома я слушал машины, голоса и иногда сирены. К тишине было не так просто привыкнуть.

– Хотите, покажу вам свое любимое место? – предложил Родди.

– А что там? – спросила Снежка.

– Увидишь, красотка. Ну, пошли со мной.

Он сорвался с места, и мы припустили за ним. Пока мы мчались по лугу – к счастью, быки ушли в другое место, – я вновь поразился, как же прекрасно за городом пахнет. И полной грудью вдохнул свежий воздух. Хорошо, что мы решили напоследок выбраться за пределы сада. А раз уж с нами Родди, то бояться нечего. Во всяком случае, мне очень хотелось так думать.

Мы бежали по знакомым местам, мимо луга, где в прошлый раз встретили громадного быка. Сейчас там паслось несколько коров, но они увлеченно щипали траву на другом конце поля и не обратили на нас внимания.

– Давайте шевелите лапами! – поторопил нас Родди.

Наконец дорогу нам преградил ручей. Мы со Снежкой озадаченно переглянулись.

– Не люблю воду, – признался я.

– Кто ж ее любит, Алфи? Но вон там есть мостик. Пошли!

Родди провел нас по маленькому деревянному мосту и остановился. Я посмотрел вокруг: мы оказались на опушке леса, деревья подступали к нам со всех сторон. Запутавшиеся в кронах лучи отражались от листьев и соскакивали на траву солнечными зайчиками. У меня дух захватило от такой красоты.

– Лес! – воскликнула Снежка.

– Ага. Мой лес, – горделиво ответил Родди, хотя я подозревал, что он лукавит.

– Как тут красиво, – сказал я и не преминул сделать комплимент Снежке: – Под стать тебе, милая.

Я ткнул ее носом, она смущенно заулыбалась и встопорщила усы.

– Чем-то похоже на то место, где я жила раньше, – поделилась Снежка. – За нашим садом раскинулся большой лес. Я там гонялась за белками, но белки злые. Думали, что я хочу забрать у них орехи.

– Понятно, почему ты скучаешь по старому дому, – вздохнул я. При всей моей любви к Эдгар-Роуд и Лондону это место мне тоже казалось красивым.

Мы стояли у корней большого дерева. Родди сказал, что с его верхушки открывается роскошный вид. Снежка вопросительно на меня посмотрела и шагнула вперед; я помотал головой. Я уже пару раз застревал на деревьях, и хозяевам приходилось меня снимать. Так что нет, спасибо, как-нибудь обойдусь без этих сомнительных удовольствий. Я остался внизу и смотрел, как Родди со Снежкой взбираются выше и выше. Признаюсь, я немного жалел, что не отважился к ним присоединиться. Но все-таки на твердой земле мне было спокойнее, а чтобы не скучать, я играл с листьями.

Через некоторое время я с облегчением заметил, что Снежка спускается вниз.

– Ну что, идем обратно, пока вас не начали искать, – сказал Родди и пустился трусцой.

Обратно мы отправились другой дорогой. Теплый ветер, солнце, мягкая трава под лапами привели меня в чудесное расположение духа, и я принялся дурачиться: развернулся и пошел хвостом вперед.

– Что ты вытворяешь? – спросила Снежка, шевеля усами.

– Хожу задом наперед!

Чтобы покрасоваться, я попробовал перейти на бег. Это оказалось неожиданно сложно; по правде, я впервые в жизни вытворял такое. В результате зацепился одной лапой за другую, не удержал равновесие – и самым обидным образом шлепнулся. К счастью, на что-то мягкое. Впрочем, радовался я недолго.

Беспокойно мяукнув, я сморщил нос. Что за мерзкий запах? Я встал, хотел отойти подальше и обнаружил, что бегаю кругами, потому что пахло повсюду. Я услышал, как хохочет Родди, и увидел, что Снежка прикрывает мордочку лапой.

– Что смешного? – спросил я.

– Ты сел в коровью лепешку! – воскликнула она.

Я посмотрел на землю: так вот что смягчило мое падение! Громадная лепешка, под стать громадному быку. Я весь вымазался в навозе. Приуныв, я поплелся домой; впереди меня ждало неизбежное купание. Ненавижу принимать ванну, вообще не люблю воду, даже дождь, а про лужи и говорить нечего. Но тут уж никуда не денешься.

Перед домом мы расстались с Родди.

– Повезло тебе, – сказал он мне и кивнул на Снежку; та кокетливо мурлыкнула в ответ.

– Это точно, она чудо. А тебе большое спасибо, – я тепло попрощался с нашим полосатым знакомым.

Покрытый навозом, я не осмелился сунуться в дом.

– Можешь пойти и помяукать погромче, чтобы кто-нибудь вышел сюда? – попросил я Снежку. Пусть я и не люблю купаться, уж лучше ванна, чем эта грязь и жуткий запах.

Снежка убежала в дом и пропала. Мне показалось, что я прождал под дверью почти час, прежде чем она вернулась с Клэр. Меня уже начало мутить от вони: еще одна причина держаться подальше от коров.

– В чем дело? Снежка так размяукалась, я подумала, что-то случилось, – сказала Клэр, пригляделась ко мне повнимательнее и ахнула: – Батюшки, Алфи, в чем ты извалялся?

Я обиженно мяукнул. Неужели она думает, что я специально полез в навоз? Клэр завернула меня в полотенце и на вытянутых руках отнесла в ванную. Судя по выражению мордочки, Снежку происходящее забавляло. Что ж, я ей это припомню!

Клэр набрала в ванну немного воды, ворча, как от меня воняет. Я сидел смирно, понимая, что в моем положении лучше не дергаться. Клэр аккуратно опустила меня в воду; я изо всех сил старался держать себя в лапах, но плавать в горячей воде было невыносимо, и я забарахтался. Я даже не знал, что противнее: ванна или вонь. Хотя нет, все-таки вонь противнее.

– Алфи, не дергайся, – сердито сказала Клэр, но я не мог спокойно сидеть в воде. Мытье продолжалось бесконечно долго, потом Клэр бережно меня вынула и вытерла.

– Пойди ляг перед камином, согреешься и обсохнешь, – сказала она.

Меня не надо было упрашивать: я бегом выскочил из ванной.

Свернувшись у огня, я подождал, пока ко мне присоединится Снежка.

– Теперь ты пахнешь не так жутко, – сказала она и уткнулась мне в шею.

– Когда мы уедем отсюда, я много по чему буду скучать, но больше всего – по камину, – признался я и зевнул.

Насыщенный выдался день! Я закрыл глаза и приготовился смотреть сны про сардины.

Вскоре меня разбудили голоса. Сонно моргнув, я поднял голову и обнаружил, что в гостиной собрались все.

– Даже не верится, что мы завтра уезжаем, – сказал Джонатан.

Я закрыл глаза и опустил голову на лапы. Джонатан сидел, развалившись на диване. Голос у него был мягкий, без обычного напряжения. Он явно хорошо отдохнул.

– Но все равно отпуск получился неплохой, – отозвался Тим.

– Меня беспокоит, как Алфи это перенесет, – произнесла Клэр.

Я навострил уши. Снежка рядом со мной трогательно посапывала во сне. Другие говорили, что она храпит, а для меня это было музыкой.

– И Снежка тоже, – добавила Карен. – Так странно, я и не знала, что кошки привязываются друг к другу. Считается, что они одиночки и уж точно не образуют пары на всю жизнь.

– Как лангусты, – сказал Тим.

– Кто? – переспросил Джонатан. Я решительно не мог уследить за ходом разговора.

– Лангусты образуют пары на всю жизнь, – объяснил Тим.

– Да вы посмотрите, – грустно сказала Клэр, – как они друг к другу прижались. Нет сомнений, что у них любовь.

– Я уже чувствую себя злодеем, – сказал Тим. – Сначала сделал несчастной свою семью, а теперь кошку.

– Может, еще ничего не будет, – заметила Карен.

Я легонько пихнул Снежку, но она спала крепко. Я не понимал, о чем говорят люди, но меня вдруг мороз пробрал.

– Рушить чужое счастье нехорошо, – сказала Клэр.

– Может, ничего не будет, – повторила Карен, своим тоном ставя точку в разговоре.

Что они обсуждали? Неужели меня и Снежку ждет что-то плохое? Я попытался выбросить это из головы, но это было не так-то просто.

Когда люди ушли ужинать, а Джонатан отправился укладывать Саммер, я наконец-то смог поговорить со Снежкой.

– Пока ты спала, я подслушал странный разговор. Мне показалось, что он касается нас. Как будто с нами скоро случится что-то нехорошее. Не знаешь, что люди могли иметь в виду?

Снежка посмотрела на меня прозрачными голубыми глазами:

– Ты о чем? – голос у нее был растерянный, она явно ничего не знала.

– Тим сказал, что не хочет делать свою кошку несчастной, а Карен – что, может, ничего не будет. Я не понял, чего именно, но мне это не нравится.

– Алфи, ты говоришь загадками! Я представления не имею, о чем ты. Вечно тебе неймется. – Снежка зевнула и потянулась.

Ее ничуть не беспокоили мои слова, а я не мог избавиться от дурного предчувствия.

– Как скажешь, только давай держать ушки на макушке.

– Обязательно, Алфи. Я люблю тебя, и мне приятно, что ты за нас переживаешь, но почему бы не подумать о том, как мы замечательно провели отпуск?

Возразить было нечего.

Глава 5

Дома я внезапно затосковал. Люди говорили, что после отпуска это обычное дело. Сначала я обрадовался, что мы вернулись: повидался с Тигрицей и другими приятелями, навестил остальных своих двуногих на Эдгар-Роуд. Все было прекрасно, но… Но меня не покидало недовольство. Мне не нравилось, что нельзя проводить со Снежкой круглые сутки; мы по-прежнему встречались, но гораздо реже, чем за городом. Скучал я и по сельским тропинкам, по свежему воздуху, по романтике, по камину, перед которым мы дремали… Даже по курам. Вдобавок в Лондоне с самого нашего возвращения шли дожди, поэтому большую часть времени я сидел дома, и на душе у меня была такая же хмарь, как и на улице. Я не знал, куда себя деть.

К тому же я не переставал думать о странном разговоре, подслушанном в последний день отпуска. Больше люди этой темы не касались, и мне оставалось только мучиться догадками. Мы со Снежкой держались настороже, но не заметили ничего подозрительного. Да, люди время от времени о чем-то шептались, но они всегда так делают, верно? Скорее всего, Снежка была права, мне стоило выбросить это из головы и перестать волноваться. Зря я себя накручивал… Но я почему-то не мог успокоиться. Я уговаривал себя, что нервы мне расшатала послеотпускная тоска, и только.

Как-то раз я сидел на подоконнике в гостиной и увидел, как человек что-то клеит на фонарный столб у соседнего дома. Вскоре после этого у нашего крыльца появилась Тигрица. Я побежал на кухню, выскользнул на задний двор через кошачью дверцу и поспешил к ней. При виде приятельницы на душе сразу стало легче.

– Привет, Алфи, – сказала Тигрица, слегка запыхавшись.

– Что происходит? – поинтересовался я.

Она кивнула на фонарный столб, и я увидел на нем фотографию полосатого кота и какие-то слова. Прочесть я их, естественно, не мог: кошки не умеют читать.

– Что это? – спросил я.

– Понятия не имею, но пока тебя не было, такие наклеили еще на два столба. Все наши никак в толк не возьмут, зачем это.

– Я тоже не понимаю, – я задумался. – Пойдем к остальным, вдруг кто-нибудь знает.

Противный червячок грыз меня изнутри. Пробегая по улице, мы заметили фотографии незнакомых кошек еще на двух столбах.

– Только эти, других нет? – спросил я Тигрицу.

– Да. Правда, странно?

На своем обычном месте мы застали Элвиса и Нелли. Они сидели не на мокрой траве, а на бетонном тротуаре, где было чуть посуше.

– У нас есть новости, – сверкнула глазами Тигрица.

– Какие? – встрепенулась Нелли, как всегда жадная до сплетен.

– На столб наклеили еще один кошачий портрет.

– Опять? К чему бы это? – спросил Элвис.

– Не знаю, – сказал я, – но мне что-то не нравится.

– Все это очень подозрительно, – кивнула Тигрица. – Думаю, нам следует быть бдительными.

Мы замолчали, и тут подошел Лосось, наш общий недруг.

– Может, он знает, – прошипела Нелли, хотя никому из нас не хотелось его спрашивать.

– Что это вы тут затеваете? – спросил Лосось, подозрительно щурясь. Его хвост ходил ходуном. Лосось был злюка, каких мало, и не упускал возможности нас обидеть.

– Мы просто болтаем. Ты ни с кем не дружишь, тебе не понять, – ответила Тигрица. Она единственная из нас не боялась Лосося.

– Жуть как смешно, Тигрица.

– Лосось, – быстро вмешался Элвис, – только что повесили еще одну кошачью фотографию. Ты не знаешь, зачем они?

Лосось снова дернул хвостом:

– Конечно, знаю, вот только вам не скажу.

– Иными словами, ничего ты не знаешь, – хмыкнул я.

– Помолчал бы! Если кто тут ничего не знает, так это ты, – прошипел он. – Лучше бы сбегал к своей подружке и поинтересовался, как у нее дела.

– К чему ты клонишь? – рассердился я. С какой стати он приплел Снежку?

– Ее хозяева только что говорили с моими. Не стану вдаваться в подробности, но не завидую я вам, ребята, – он самодовольно облизнулся.

– Лосось, немедленно объясни, иначе я…

– Иначе ты что? Натравишь на меня подружку? – он расхохотался и убежал, не дав мне ответить.

– На что это он намекает? – спросила Нелли.

Друзья озабоченно посмотрели на меня, а я почувствовал, как тоскливо засосало под ложечкой. Все-таки не зря я беспокоился. Надо поскорее найти Снежку.

Снежка ждала меня у крыльца. Я с первого взгляда понял, что все ужасно.

– Беда, Алфи, – сказала она.

– Мы что-то натворили? – спросил я. За мной водились разные проделки, но в последнее время я вроде бы вел себя прилично.

– Нет. – Снежка забралась под куст. Тот еще не высох после дождя, но у Снежки был такой серьезный вид, что я не стал ворчать. – Другая беда. Помнишь, ты подслушал разговор? Так вот, правильно ты беспокоился.

– Погоди, Снежка, я ничего не понимаю.

– Вчера Тим и Карен говорили с Дейзи и Кристофером. Похоже, Тиму предложили очень хорошую работу. Мы уезжаем.

– Уезжаете? – переспросил я, холодея до кончиков когтей.

Когда семейство Снеллов поселилось на Эдгар-Роуд, дела у них были чудовищно плохи. Мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем они сдружились с соседями. Значит, все мои старания насмарку?..

– Самый ужас, что работа в графстве Чешир, – мрачно сказала Снежка.

– А где этот Чешир, далеко? – спросил я, заранее страшась ответа.

– Да, полдня езды. Кристофера отдадут в другую школу. Он не против, Дейзи все равно: у нее по работе и так сплошные поездки, а в Лондоне она сможет останавливаться у подружек. А моего согласия никто, естественно, не спрашивает.

– Еще бы. Люди такие эгоисты! Погоди, что же получается? Тебя заберут с Эдгар-Роуд?

Я так вытаращил глаза, что они чуть не выскочили из орбит. Лосось не врал.

– Похоже на то. Только я не знаю когда.

Вид у Снежки был донельзя печальный. Я запаниковал: неужели ее в самом деле увезут? А как же наша любовь? Отпуск, который мы так чудесно провели вместе? Мне было хорошо известно, что люди живут по другим правилам, чем кошки, но не могли же они обойтись с нами так жестоко. Я отказывался в это верить. Это какая-то ошибка.

Остаток дня мы со Снежкой грустили.

– Не хочу домой, – сказала она.

Моя подруга была сердита и растеряна, я тоже. Я старался ее подбодрить, но мало что мог сделать, особенно если учесть одолевавшую меня послеотпускную тоску. Я отвел Снежку к себе домой, и мы, печальные, встревоженные, устроились в моей корзинке, которая стояла в гостиной. Наверно, мы задремали, потому что, когда проснулись, вокруг собрались Клэр, Джонатан, Саммер, Тим и Карен.

– Словно чувствуют, что их разлучат, – сказала Клэр, грустно глядя на нас.

– Алфи очень умный, – заметил Джонатан.

– Откуда им знать? Они же кошки, – сказал Тим.

– Мяу, – возразил я.

– Вот видишь, – невесело улыбнулся Джонатан. – Он все понимает.

Снежка сердито посмотрела на хозяев и уселась рядом со мной. Сна не было ни в одном глазу.

– А может, – голос Карен звучал нерешительно, – может, ты им все подробно расскажешь? Как взрослым людям, в смысле, кошкам.

– В смысле? – спросил Тим. – Ты хочешь, чтобы я перед ними объяснялся?

– Мне кажется, это хорошая мысль, – согласилась Клэр.

– Давай, Тим, вперед, – подначил его Джонатан.

Судя по ухмылке, хозяина ситуация забавляла. Во всяком случае, мне так показалось. Я бросил на Джонатана укоризненный взгляд, и он смутился. Видимо, не совсем потерял совесть: разговор-то предстоял совсем не шуточный.

Тим откашлялся. Мы со Снежкой выжидающе посмотрели на него.

– Нам очень нравится жить на Эдгар-Роуд, у нас тут чудесные друзья. – Тим явно чувствовал себя не в своей тарелке. – Но решение переехать сюда было вынужденным, и, признаюсь, поначалу мы были от него не в восторге. А сейчас нам предстоит еще один сложный выбор. Снежка, Алфи, дело вот в чем: мне предложили работу мечты. Мы сможем снова купить дом, и моя семья будет жить в условиях, которые заслуживает.

Он слегка покраснел. Мы со Снежкой украдкой переглянулись. Я с трудом верил своим ушам – хоть меня уже предупредили о переезде, но слушать, как Тим лично это подтверждает, было тяжело. Я до последнего надеялся, что это лишь глупые сплетни.

– Нам было хорошо здесь, – продолжал Тим, – но мы посоветовались и поняли, что такой шанс упускать нельзя. Через несколько недель мы уезжаем. Честно говоря, решать пришлось очень быстро, – он посмотрел на нас, ожидая ответа, но мы не шевельнулись. Тогда он виновато добавил: – А вас разлучать я совсем не хотел.

– Алфи, это же не трагедия, – сказала Клэр и подхватила меня на руки. Но я-то знал, что трагедия. Я посмотрел на Снежку, которая сидела в моей корзинке, уже не грустная, но возмущенная до глубины души, и почувствовал, что моя жизнь рушится. Во мне тоже всколыхнулась ярость: как они могут так с нами поступать?

Я задумался, не убежать ли – вернуться со Снежкой за город, где нам было так хорошо. Но я знал, что побега не будет. При всей любви я не готов был ради нее снова жить под забором. Да и своих дорогих людей мы бы не бросили, хоть сейчас на них и обиделись. Положение было совершенно безвыходное.

Хозяева принялись нас успокаивать, но я слышал только звон своего разбитого сердца.

Глава 6

День накануне отъезда наступил очень быстро. Уже завтра меня жестоко разлучат с любимой. С памятного разговора в гостиной прошло несколько недель, и с тех пор я не знал покоя. Мы со Снежкой старались как можно больше времени проводить вместе, но прежняя легкость ушла из наших отношений: мы знали, что скоро все закончится, и чувствовали себя скованно. Общество друг друга причиняло нам боль, а ведь мы знали, что боль расставания будет в стократ сильнее. Жизнь снова разлучала меня с близким существом, и разве по силам бедному коту такое вытерпеть?

Клэр со скорбным видом взяла меня на руки и поцеловала в макушку. Джонатан был мрачен и серьезен. Я слышал их разговоры: они искренне жалели нас со Снежкой и грустили, что потеряют добрых соседей по Эдгар-Роуд. Но у меня не оставалось душевных сил на то, чтобы им сочувствовать, я даже «мяу» не мог из себя выдавить: хотелось только свернуться на подстилке и молча плакать.

Разлуки – одна из самых мучительных вещей на свете. На мою короткую жизнь их выпало немало, но к такому невозможно привыкнуть. Кажется, никогда еще мне не было хуже, чем теперь.

Клэр последний раз отнесла меня к соседям проститься со Снеллами и Снежкой. Дверь открыл Тим, все смущенно обнялись, и мы зашли в дом. Вещи были почти полностью уложены; при виде коробок я чуть не взвыл. Клэр бережно опустила меня на пол.

– Снежка в саду, она очень грустит, – сказала Карен и повела меня туда.

Я вышел в сад и сел рядом со Снежкой. Люди остались за дверью веранды, но я чувствовал, что они на нас смотрят. Несколько минут мы оба молчали.

– Вот, значит, и все, – вздохнула Снежка. Она встопорщила усы, но как-то уныло, без обычного задора.

– Я не знаю, что сказать, – ответил я. – Конечно, я мастер решать проблемы, но, боюсь, тут я ничего не могу поделать.

От грусти, что ее скоро увезут, у меня болела каждая шерстинка.

– А помнишь, как ужасно я обходилась с тобой, когда мы только познакомились? – спросила Снежка.

– Да уж, ты была настоящей Снежной королевой. Даже после того, как потерялась, а я тебя выручил, ты не сменила гнев на милость. Но я так просто не сдавался.

– И многому меня научил! Алфи, мне жутко не хочется уезжать, но, по крайней мере, я увезу много воспоминаний.

– Ты даже не представляешь, как тоскливо мне без тебя будет, – сказал я. Она склонила голову мне на загривок, и сердце мое сжалось так, что стало трудно дышать.

– Алфи, не приходи завтра меня провожать, иначе я не выдержу, – попросила Снежка. Ей было так же больно, как и мне.

– Я и сам бы вряд ли выдержал. Главное, помни: я буду любить тебя всю жизнь и никогда не забуду, – сказал я.

– Я тоже, – ее голос сорвался.

Мы просидели так, сколько хватило сил, а потом заставили себя оторваться друг от друга. Кошки не плачут слезами, но поверьте мне: мы оба рыдали.

Когда я приплелся обратно в дом, то увидел, что у Джонатана, Клэр, Карен и Тима глаза тоже на мокром месте. Всех растрогал наш идеальный кошачий роман; если бы еще душа не так разрывалась…

Я сидел в саду и смотрел на громадный мебельный фургон. Обычно мне нравилось, когда приезжали фургоны, потому что с ними появлялись новые соседи, к которым я, приходящий кот, проявлял живейший интерес. Но сегодня я вылизывал серую шерсть и глядел на фургон с ненавистью: он заберет вещи Снеллов, а следом уедут и они сами, и моя милая Снежка. Кошмар, который навис над нами еще в отпуске, неотвратимо сбывался.

Я наблюдал за фургоном и не знал, как справиться с отчаяньем. Хотел отвернуться и уйти в дом, но оторваться не мог, завороженный и скованный ужасом.

Раздался шорох: под калитку протиснулась Тигрица, моя лучшая подруга. Она отличалась сварливым нравом и от Снежки поначалу была не в восторге, но со временем стала лучше к ней относиться. Две самые дорогие моему сердцу кошки поладили и почти подружились.

– Бедный, как тебя пришибло, – сказала Тигрица, едва взглянув на меня. Она никогда не утруждала себя тем, чтобы выбирать выражения.

– Вон, видишь, вещи грузят. Сегодня вечером уже никого не останется, – ответил я, чуть не подвывая от боли.

– Ох, Алфи, это просто ужасно. Даже не знаю, что сказать. Слушай, вы со Снежкой уже, наверно, попрощались, но разве ты не хочешь посмотреть на нее напоследок?

– Тигрица, наша жизнь превратилась в одно бесконечное прощание с тех пор, как мы узнали про переезд. Это невыносимо. Пусть лучше собаки загонят меня на дерево, чем я снова через это пройду. Вчера мы сказали друг другу все, что полагается. Я пообещал Снежке, что сегодня буду сидеть дома, но вот не смог.

– А давай я тебя отведу в парк? Побегаем за птицами, собак подразним, что захочешь, то и сделаем, – Тигрица похлопала меня лапой. – Я готова снимать тебя с деревьев.

Я понимал, что она хочет меня утешить, но глухая тоска продолжала грызть меня изнутри. Не верилось, что я больше не увижусь со Снежкой.

– Ладно, только не обещаю, что составлю тебе приятную компанию, – сдался я. – Скорее, моя компания будет на редкость отвратительной.

– Ничего, мне не привыкать, – ответила Тигрица с теплотой в голосе.

Я старался не думать про Снежку; Тигрица делала все, чтобы меня отвлечь, но душевная рана была слишком свежей. Подруга высматривала бабочек, рассказывала, как Нелли обо что-то споткнулась – она немного неуклюжая – и упала на Родди и какое уморительное якобы получилось зрелище. Она напомнила мне про фотографии на столбах и предложила поломать голову над этой загадкой, но меня ничто не интересовало.

Мне казалось, что я больше никогда не смогу радоваться. И все же я цеплялся за надежду, что боль постепенно утихнет. Я уже проходил через это. На своем веку я хлебнул достаточно горя и убедился, что время действительно лечит, пусть и не до конца. Восемь лет жизни сделали меня мудрым и многоопытным котом. Я знал, что любовь к Снежке и печаль, что нас разлучили, останутся со мной навсегда, но будет не так плохо, как сейчас. Терять близких больно, но жизнь на этом не заканчивается.

– Тигрица, прости, что я такой скучный и унылый, – сказал я и улегся рядом с любимой клумбой. Мне на голову упал листик, я вяло его смахнул.

– Ничего страшного, я все понимаю. Помнишь, как Тома увезли?

Том, ворчливый котяра, одно время жил на нашей улице и считался ухажером Тигрицы, хотя я не замечал, чтобы он ей безумно нравился. Когда умер его хозяин, вся наша кошачья братия думала, как найти Тому новый дом, но его взяли к себе хозяйские родственники, и он с радостью к ним уехал. Тигрица немного погрустила, но у нее-то не было с Томом такой любви, как у нас со Снежкой. Она только ходила несколько дней злая как собака.

– Ты тогда зверски царапалась, – сказал я.

– Вот-вот. Я царапалась, ты тоскуешь, но суть одна и та же. А поскольку мы друзья, друзей в беде не бросают, даже когда с ними невесело. Так что страдай, рыдай, дуйся, да хоть разозлись, я останусь рядом. Я всегда с тобой, Алфи.

– Спасибо, Тигрица. К твоему сведению, я ужасно рад, что у меня такой друг.

– Вот и замечательно. Тебе повезло, что меня никуда не увозят.

– Еще не хватало тебя потерять!

Внутри меня что-то надломилось. Я забился под ближайший куст, чтобы сохранить остатки гордости, и стал орать. Боль звучала в каждом моем вопле. Наконец я вылез, совершенно без сил и без голоса, чувствуя себя опустошенным.

Тигрица терпеливо ждала, пока я выплачу свое горе. Потом потрогала меня за лапу:

– Пойдем домой, Алфи.

Когда мы вернулись, фургона уже не было, машины Снеллов тоже. Они уехали. Тигрица проводила меня до черного хода, мы простились у кошачьей дверцы. Я пролез внутрь – даже это показалось мне утомительным, – и уныло зашагал на кухню. Там собрались Клэр, Джонатан, Саммер и Полли с Мэттом и детьми, Генри и Мартой. Они посмотрели на меня, и я прочел в их глазах сочувствие. Конечно, только у взрослых: дети возились на полу и не замечали, как я страдаю. В миске я увидел свое любимое лакомство – сардинки, но аппетита не было.

– Алфи, – сказала Клэр.

Я лишь обвел их грустным взглядом, не притронулся к еде и ушел наверх. Свернувшись на лежанке, я закрыл глаза, мечтая уснуть.

Глава 7

Я сидел на диване и уныло смотрел, как в окно светит солнце. С отъезда Снежки прошла неделя, и мне мучительно хотелось увидеть ее, поговорить с ней, услышать ее голос. На улицу я почти не выходил, даже к друзьям меня не тянуло. Я предпочитал лелеять свое разбитое сердце в одиночестве. Улыбка Саммер – и та не радовала, хоть я и старался не показывать девочке, что грущу, терпеливо позволяя себя тискать и даже дергать за хвост.

Вечером мы ждали в гости мое польское семейство: Франческу, большого Томаша, Алексея и маленького Томаша. Еще одна попытка меня расшевелить, это Клэр затеяла. Я бы постарался вести себя как раньше, хотя бы для того, чтобы люди не волновались. Они так переживали, но у меня не было сил притворяться, как будто от горя я и в самом деле заболел.

– Алфи?

Джонатан сел рядом, прервав мои грустные мысли. Я вяло ткнулся лбом ему в руку, на другие ласки меня не хватало.

– Вот что, дружок, – сказал он. На нем был рабочий костюм, к которому он обычно меня не подпускал, чтобы не налипла шерсть, а в руке он держал бутылку пива.

Если он рискует парадной одеждой, значит, дело серьезное. Я не устоял перед искушением и потерся головой о рукав пиджака. Хандра не хандра, но когда такое… Причем Джонатан даже не стал ругаться! Он отхлебнул пива, а потом с сосредоточенным видом поставил бутылку на кофейный столик.

– Я знаю, что тебе плохо, – сказал он с некоторым смущением. – Нам тоже очень жалко, что Снежку увезли. Мы видели, как вы привязались друг к другу. Но такая уж у людей жизнь: работа, жилье, учеба… Получилось так, что Снеллам пришлось переехать, а ты, бедняга, пострадал.

Джонатан замолчал и потянулся за бутылкой. Я смотрел на него и пытался понять, к чему он клонит.

– Да, с женщинами так бывает: сначала влюбляешься, потом теряешь. Но ты ведь еще можешь найти кого-нибудь, как я нашел Клэр, – он просиял, словно решил все мои проблемы.

– Мяу?!

Ах, он считает, что сам нашел Клэр! Разве не я ему преподнес ее на блюдечке? Я вспомнил, как, поселившись на Эдгар-Роуд, тщательно подталкивал их к знакомству, и раздраженно дернул ушами.

– Клэр замечательная, я люблю ее всей душой. Конечно, иногда с ней трудно, но по сравнению с тем, какие подружки у меня были раньше… Ужас, вспомню – вздрогну.

Я по-прежнему не понимал, о чем речь.

– В общем, суть в том, что тебе нужно встряхнуться и жить дальше. Прошвырнись по подворотням, как люди ходят по барам, поищи себе кошечек.

Серьезно? Джонатан посылает меня в подворотню?

– Потому что, – невозмутимо продолжал хозяин, – лучшее средство от несчастной любви – это общение. Не обязательно с серьезными намерениями! Пофлиртовать и развеяться тоже полезно. Наверняка у котов есть какие-то места для знакомств. У нас на улице, например, живет Тигрица. Она полосатая, но вполне симпатичная. Короче, ты должен почувствовать себя, что называется, снова на коне.

Джонатан с довольным видом допил пиво и поднялся. Я недоуменно смотрел на хозяина: он с ума сошел? На коне? При чем здесь Тигрица? У меня проблемы сердечные, а у Джонатана, видимо, с головой не все в порядке. Если бы я умел говорить по-человечески, то задал бы ему много вопросов. А так я просто опустил морду, еще более обессиленный, чем раньше.

В комнату вошла Клэр.

– Вот ты где, – она подошла к Джонатану, поцеловала его и спросила: – Ну как?

– Кажется, он уловил мою мысль, – сказал тот, а я свернулся клубком на диване.

– Думаешь? По-моему, вид у него еще грустный, – заметила Клэр.

– Ты слишком торопишься. Я сделал, как ты просила, у нас был кошачье-мужской разговор. Все наладится.

Они вышли из комнаты. На пороге Клэр обернулась и посмотрела на меня: слова мужа явно ее не убедили. Как и меня.

Впрочем, немного поспав, я все-таки почувствовал себя бодрее. Гости уже пришли, так что я оставил диван, желая поприветствовать своих остальных людей. Взрослые понимали и уважали мое горе, а вот с детьми мне приходилось держать лицо, точнее, морду. Особенно с Алексеем; он стал первым ребенком, с которым я подружился, и в свои без малого одиннадцать лет был крайне впечатлительным. Он бы расстроился, если бы догадался, что я грущу. Маленький Томаш, по росту уже догнавший старшего брата, был мальчиком крепким и подвижным. Чужие переживания его мало заботили. Дети Полли и Мэтта, пятилетний Генри и трехлетняя Марта, еще не доросли до того, чтобы мне сочувствовать. Я играл с ними – в основном гонял мяч или ловил ленточки, хотя это давалось мне непросто. Но когда я видел, как радуются мои друзья, и слышал их смех, сил немного прибавлялось.

Я старательно ласкался ко всем детям, особенно к Алексею; в их обществе мне становилось чуть легче. Приятно, когда все твои люди рядом, когда они тебя любят. На короткое время мне удалось чувствовать себя почти как раньше.

Мои двуногие часто ходили друг к другу в гости. Полли с Мэттом жили на нашей улице и любезно установили для меня дверцу, так что я мог заглядывать к ним, когда возникало желание. А возникало оно часто! Франческа и Томаш держали ресторан в нескольких улицах от нас, их квартира располагалась прямо над ним. Кормили там превосходно!

Кстати, о кормежке! Томаш принес из ресторана угощение для всех и сардинки специально для меня. Очень предусмотрительно с его стороны; перед сардинами я не мог устоять даже с нынешним плохим аппетитом. Я старался получать удовольствие от лакомства и от всего хорошего, что происходило в моей жизни, пусть это и было нелегко. Для меня сейчас все было нелегко, я будто увяз лапами в болоте.

– Как дела у Алфи? – спросила Франческа у Клэр.

Я все слышал; у них была манера в моем присутствии говорить так, как будто я их не понимаю. При младенцах они беседовали так же.

– Грустит. Он буквально раздавлен горем. Ест плохо, на улицу почти не выходит. Я понимаю, что это пройдет, но видеть его в таком состоянии тяжело. Сердце кровью обливается, – призналась Клэр. Она много читала, а последнее время увлеклась старыми любовными романами и стала еще сентиментальнее, чем обычно. – Бедного котика разлучили с любимой. Мы ведь понимаем, каково ему.

– Ничего, оклемается, – вмешался Джонатан. – Алфи настоящий мужик, скоро возьмет себя в руки.

– Типичный мужской взгляд на вещи, – хмыкнула Полли.

– А я думаю, что Джон прав. Подождите чуть-чуть, и Алфи придет в норму, – сказал Мэтт.

– Может, нам подержать его у себя пару дней? – предложил большой Томаш. – Вдруг смена обстановки пойдет ему на пользу.

– Неплохая мысль, – сказала Клэр. – Давайте в следующие выходные.

Я перестал есть и свернулся у ног Франчески, прижавшись к ней боком. Два дня в гостях не залечат мои душевные раны, но пожить у них будет неплохо. По крайней мере, не придется смотреть на пустой дом напротив. Мальчишки не дадут мне скучать, а еще там живет мой приятель – кот Бачок, названный в честь мусорных баков, возле которых он любит ошиваться. Впервые с тех пор, как увезли Снежку, я ощутил слабый проблеск надежды.

– Да, да, можно мы возьмем Алфи? – оживился Алексей.

Кажется, вопрос был решен: на выходные мне собирались устроить отдых от скорби.

Ночью, когда я представлял, как отправлюсь в гости, я услышал, что Джонатан и Клэр спорят. Споры у них получались забавные: с тех пор как родилась Саммер, они кричали друг на друга шепотом.

Мне это не понравилось. У меня хватало собственных забот, и совсем не было сил решать чужие проблемы. Подкравшись к двери спальни, я прислушался.

– Можно обратиться к другому врачу, – говорил Джонатан.

– И к третьему, и к четвертому. Джон, ты меня не слушаешь! Пора посмотреть фактам в лицо. Я смирилась, правда. Нам повезло с Саммер, но больше детей у нас не будет. Это грустно, я бы хотела родить тебе еще одного ребенка, но будем радоваться тому, что у нас есть дочка.

– Ну да, у нас есть Саммер и Алфи. Если ты не очень расстроилась, то и я переживу… В идеале мне бы, конечно, хотелось второго ребенка, но главное, чтобы наша семья – мы с тобой, Саммер и Алфи – были счастливы. Я тебя люблю.

У меня немного отлегло от сердца: кажется, они все-таки не ссорились.

– Только не беспокойся за меня, пожалуйста, я не собираюсь впадать в депрессию, как раньше, честное слово. Я огорчилась, но результаты анализов меня не удивили. По-моему, в глубине души я давно знала.

У Клэр случались приступы подавленности, и тогда мы все ужасно тревожились, но в последние годы для них требовалась серьезная причина. Моя хозяйка стала гораздо уравновешеннее; без сомнения, Джонатан и Саммер принесли в ее жизнь много радости. Они словно научили ее, что значит быть счастливой.

– Значит, все в порядке? Тогда о чем мы спорим?

– Не знаю, – Клэр села на кровать. – Джонатан, я не хочу, чтобы Саммер была единственным ребенком.

– Ты же смирилась с мыслью, что мы больше не можем иметь детей.

– Своих – нет, но кто нам мешает взять приемного? В мире стольким детям нужна добрая, любящая семья. К тому же у нас большой дом и денег хватает…

– Не знаю, – в голосе Джонатана прозвучало сомнение.

– А почему нет?

– Потому.

Я отчетливо представил, как Джонатан упрямо скрестил руки на груди. Иногда он вел себя как ребенок.

– Почему «потому», милый? – Через неплотно закрытую дверь я увидел, что Клэр обняла его за плечи.

– Думаешь, это так просто? Взять в дом чужого ребенка – серьезное дело. Ты представляешь, сколько нас будут гонять по инстанциям? И нет никаких гарантий, что в результате что-нибудь получится.

– Но почему не получится, Джон? Я спрашивала у папы. Младенца, может, и не дадут, а для детей постарше сейчас очень нужны приемные родители. Мы не преступники, не психи… – она попыталась рассмеяться.

– Я не знаю. В смысле, насчет ребенка не знаю, а не про то, что мы не преступники. И не психи.

– Хорошо. Но ты не против, если я, по крайней мере, наведу справки? – жалобно спросила Клэр.

Джонатан вздохнул:

– Если тебе так хочется. Но я ничего не обещаю.

– Ты сам сказал, что гарантий нет. Я просто узнаю, что и как. Чтобы не мучиться сомнениями.

– Вот на новую даму для Алфи я бы согласился без проблем, – весело сказал Джонатан. Он часто пытался шутками уйти от неприятных разговоров. Сейчас у него, на мой взгляд, получилось не слишком остроумно.

– Джон, это не смешно, – словно соглашаясь со мной, сказала Клэр. – Хотя, если на то пошло…

– Я пошутил, – ответил он.

– Я догадалась. Ладно, давай спать.

Я убедился, что они улеглись обратно, и, успокоенный, вернулся на свое место. Сегодня все обошлось, ни о ком не надо переживать. Не считая, конечно, меня самого.

Глава 8

– И ты ни разу не влюблялся? – с удивлением спросил я.

Мы с Бачком сидели в небольшом дворике за рестораном Томаша и Франчески. Мой приятель работал у них на полставки – следил, чтобы мыши и крысы не позволяли себе слишком много. Он гордо именовал себя дикарем, никогда не жил в доме и не собирался. Мы с ним познакомились, когда я стал ходить сюда в гости. В моем окружении это был один из самых мудрых котов.

Выходные подходили к концу, и надо признаться, мне и правда стало намного лучше. Вернулся аппетит, я старательно наедал упущенное. Тем более что когда опустевший дом Снежки не маячил за окнами, отгонять грустные мысли было проще.

– Да вроде нет, – ответил Бачок, нюхая обрезки, которые ему вынес Томаш, и скалясь на дерзкую мышь, которая тоже заинтересовалась угощением. Бачок умел одновременно делать много дел. – Я вообще не компанейский кот. Люблю гулять сам по себе. С тобой приятно поболтать, кое с кем из местных можно иногда поохотиться вместе, но эта ваша любовь-морковь – спасибо, обойдусь.

– Но ведь любовь – это волшебное чувство! – воскликнул я.

Настроение у меня было самое поэтическое, даром что мы сидели у помойных баков в довольно неприглядном дворе. Никакого сравнения с деревней, куда мы недавно ездили. При мысли о деревне мне вспомнилось, как мы со Снежкой резвились в высокой траве, счастливые и беззаботные, и я тоскливо застонал.

– Дело хозяйское, вот только сейчас ты особо счастливым не выглядишь, – заметил Бачок, и мне нечего было возразить. – Я понимаю, что ты любил эту кошку, дружище. Помню, как она убежала, а мы ее спасали. Ты уже тогда в ней души не чаял. Безобразие, что вас разлучили.

– Спасибо, Бачок. Но знаешь, выходные в твоей компании определенно пошли мне на пользу. Чувствую себя гораздо бодрее.

– Вот-вот! Тебе полезно было выбраться из дома. Многие вещи лучше видятся на расстоянии. По крайней мере, когда у меня что-то не ладится, я иду бродяжничать. Обычно это здорово прочищает мозги.

– Пусть ты и не любил никого, но ты мудрый старый кот, – без тени лести сказал я. – А теперь мне пора: я думаю, что скоро меня отнесут обратно.

– Счастливо, Алфи. Да смотри, не пропадай надолго, раз у тебя теперь стало больше свободного времени. Может, я еще научу тебя охотиться! – Он улыбнулся всеми зубами.

– Это вряд ли. В смысле, я обязательно приду еще, но охотиться не буду, для меня это добром не кончается.

Я содрогнулся. В прошлый раз меня укусила бессовестная мышь, это был жуткий позор.

– Нет так нет, – покладисто ответил Бачок. – Значит, просто поболтаем. Ну, я пошел, а то здесь крыса завелась, такая наглая, думает, что может везде разгуливать. Пора ей показать, кто во дворе хозяин. Ты точно не хочешь сходить со мной?

– Звучит многообещающе, но я лучше воздержусь, – сказал я, пятясь к двери.

Да, выходные у Франчески и Томаша мне действительно помогли. Мы славно провели время с мальчишками: играли в футбол в парке, они на двух ногах, я на четырех. Меня постоянно угощали чем-нибудь вкусным. Франческа и Томаш и обычно-то не скупились на заботу и ласку, но в эти дни были особенно добры и щедры, словно специально старались меня откормить. Я скучал без других своих людей, и прежде всего – без малышки Саммер, но, должен признать, это было самое веселое время с тех пор, как увезли Снежку. Конечно, я продолжал о ней грустить, но все-таки немного развеялся. Совсем забыть о своем горе я не мог, да и, пожалуй, не хотел – боль напоминала мне, как сильно я ее любил, и была своего рода утешением, хоть это и звучит нелогично.

Я вернулся в дом. Алексей и маленький Томаш играли в приставку, Франческа в кои-то веки не хлопотала по хозяйству, а сидела и пила чай. Большой Томаш за скромным обеденным столом составлял меню на следующую неделю. Настоящая семейная идиллия, подумал я.

– Ха-ха, я победил! – закричал Алексей и торжествующе взмахнул кулаком.

– Ты нечестно играл, – ответил маленький Томаш.

– Как нечестно, когда честно? – Алексей посмотрел на брата, а тот сердито отшвырнул приставку. Ну да, с идиллией я поторопился.

– Мальчики, не ссорьтесь, – сказала Франческа. – Или заберу у вас приставку. И вообще, скоро нам провожать Алфи домой.

– А нельзя его еще оставить? – спросил Алексей и взял меня на руки. Маленький Томаш стал меня гладить. Ссора была забыта, а я терся о ребят и мурлыкал.

– К сожалению, нельзя. Когда вернемся, сядете за уроки, потому что завтра в школу.

Мальчишки недовольно зашумели, большой Томаш на них шикнул, а Франческа пошла за моими вещами. День выдался теплый, поэтому они решили отвести меня домой пешком. Увы, я еще не до конца восстановил силы и часть пути ехал на руках. Я был рад, что большой Томаш пронес меня мимо дома Снеллов; табличка «Сдается» у них во дворе неизменно нагоняла тоску. На душе было пусто, как в этом доме.

Мы остановились на крыльце, нам открыл Джонатан.

– Очень рад всех видеть, – сказал он. – Зайдете к нам?

– Только на полчасика, – ответила Франческа. – Ребятам надо делать уроки.

– Тогда я поставлю чайник, – обрадовался Джонатан.

Едва оказавшись внутри, я что-то почуял. В доме что-то изменилось, но я не мог понять, что именно. Когда большой Томаш спустил меня на пол в прихожей, я только укрепился в своих подозрениях.

– Батюшки! – донесся из кухни возглас Франчески.

Я не двигался с места и пытался понять, что случилось. Ребята остались со мной.

– Ничего себе! – воскликнул большой Томаш, заходя на кухню вслед за женой.

– Это была идея Клэр, – с долей недовольства ответил Джонатан. – И не могу сказать, что лучшая ее идея.

– Но какая прелесть! – сказала Франческа.

– Я ее отговаривал, но она уперлась, – простонал Джонатан. – Это же надо было додуматься!

Он явно был раздосадован. Что же произошло?

– Ты же сам предложил завести новую даму для Алфи, – наконец подала голос Клэр.

– Во-первых, я пошутил! А во-вторых, на такое я точно не подписывался.

Ну и дела! Я застыл на месте. Мне что, взяли новую подружку? С ума сойти можно, зато понятно, чей запах я унюхал. Правда, не совсем ясно, кошка это или кот, но определенно кто-то из наших. Еще одна кошка в доме! И как только Клэр до такого додумалась?..

– Но не могли же мы и в самом деле взять Алфи новую подружку! Надо уважать его чувства, – отрезала Клэр.

Но если это не кошка, тогда кто?

– Сомневаюсь, что Алфи придет в восторг, когда увидит это, – буркнул Джонатан.

– Не слушайте Джона! Когда я увидела на Фейсбуке объявление о продаже, то сразу поняла, что это судьба. Мы пошли на него посмотреть, – сказала Клэр.

На кого посмотреть?

– И успели как раз вовремя! Его собирались купить другие люди, даже внесли залог, но потом передумали, так что его можно было сразу забирать.

– А сколько ему? – спросил большой Томаш.

– Четырнадцать недель.

У меня шерсть встала дыбом.

– И правда, судьба, – согласилась Франческа. – Какой же он милый, просто чудо!

До меня донеслось тоненькое мяуканье.

– А где Алфи? – спросил Джонатан.

На подкашивающихся лапах я наконец зашел на кухню, где подтвердились мои самые большие опасения. Ну, может, не самые большие – все-таки людям хватило ума не заводить собаку! – но я все равно содрогнулся. Клэр держала в руках пушистый комок, черно-рыжий, полосатый, с серыми глазами. Что она наделала!

– Алфи, котенок, – сказала Саммер, тыча пальцем в полосатое недоразумение.

– Это его котенок? – спросил Алексей и встал рядом со мной. – Прикольный какой, мне нравится!

Я смотрел на котенка, а котенок на меня. Что эта мелочь делает на моей кухне, в моем доме?..

– Ну, миленький, не бойся. Друзья, знакомьтесь, это Джордж, – радостно объявила Клэр. – Алфи, он твой малыш.

Глава 9

Клэр нагнулась и поднесла котенка к моему носу. Я словно прирос к полу: у меня – и вдруг котенок! Я ощутил подступающую волну паники. Джордж тем временем настороженно меня разглядывал. Он был невероятно маленьким и чем-то завораживал. Дети пришли в бурный восторг, а вот я не знал, что делать.

– Можно мне посмотреть? – спросил маленький Томаш.

Мне дали передышку: трое детей сгрудились вокруг Джорджа и стали по очереди его гладить. Он тихонько и очень трогательно мяукал, а я разрывался между двумя желаниями: взять его под опеку или сбежать.

Воспользовавшись тем, что внимание взрослых приковано к детям и котенку, я кинулся к задней двери. Глоток свежего воздуха, возможность успокоиться – вот в чем я отчаянно нуждался в тот момент. Я должен был проветрить голову, а потом вернуться и действовать, как потребуют обстоятельства. О чем Клэр только думала? Если я даже себе в тягость, куда мне еще Джорджа?

В такие минуты мне невольно казалось, что у Джонатана здравого смысла больше, чем у жены. Отчего Клэр возомнила, что котенок хоть как-то улучшит мою жизнь?

На улицу, скорее на улицу! Я собирался отыскать Тигрицу и рассказать ей про кошмарный сюрприз. Я разбежался и хотел проскочить в дверцу, но…

– Мяв!

Дверца, вопреки обыкновению, не поддалась. Застигнутый врасплох, я ударился о нее и сел на хвост, тряся головой от боли.

– Ой, бедный Алфи, извини, – кинулась ко мне Клэр. – Мы заперли дверцу из-за Джорджа. Не волнуйся, это только до тех пор, пока не сможем выпускать его наружу.

Голос у нее был виноватый: все-таки она не окончательно потеряла совесть.

– А как же Алфи будет ходить на улицу? – спросил Алексей, вторя моим мыслям.

Он держал Джорджа на руках и гладил. В обычный день я бы обиделся, что все носятся с полосатым котенком, забыв, кто тут самый любимый, но сейчас у меня не хватало сил на зависть. Куда больше меня беспокоили ушибленная голова и отсутствие путей к отступлению.

– Не знаю, что-нибудь придумаем, – ответила Клэр. Судя по всему, раньше она об этом не задумывалась. – Будем открывать ему, если он встанет у двери, а когда захочет обратно, пускай мяукает погромче, чтобы мы услышали. Алфи ведь у нас умный котик.

Я задохнулся от негодования. Клэр говорила так, будто для нас это в порядке вещей. Я придерживался иного мнения, и Джонатан, кажется, тоже. Во всяком случае, он выразительно закатил глаза, а я пожалел, что так не умею. Значит, теперь я пленник в собственном доме. Мало мне всего, что на меня свалилось, так еще и свободу отняли.

– Тем более сегодня он весь день провел на улице. Алфи, ты должен остаться дома и подружиться с Джорджем, – сказала она.

Потрясающе. После таких славных выходных запереть меня с котенком. Конечно, с очаровательным, но все равно… Не этого я хотел, совсем не этого.

Но я чувствовал себя слишком вялым, чтобы возмущаться. К тому же я по-прежнему любил Клэр, хоть она и ухитрилась испортить мою и без того трагическую жизнь. Конечно, она хотела как лучше. Я услышал, как Франческа одобряет ее план, и даже большой Томаш, похоже, был согласен. Судя по всему, только мы с Джонатаном сомневались насчет Джорджа. Кстати, кто додумался так назвать котенка?

Мы проводили гостей; на прощание я потерся мордой о мальчишек и подумал, что сегодня был бы рад уйти с ними. Утром у меня только и было забот, что поболтать с Бачком, поиграть с ребятами, поесть сардин, повздыхать о несчастной любви. А теперь… Теперь мне поручили котенка, а я представления не имел, как к нему подступиться.

Я пошел в гостиную, за мной вприпрыжку прибежала Саммер. Она сгребла меня в охапку и по обыкновению довольно сильно стиснула, но я знал, что она не нарочно, и стоически вытерпел ее ласку. Меня посетила мимолетная тревога за Джорджа: Саммер бережностью не отличается, а он такой маленький и хрупкий.

– Саммер, с Джорджем обращайся очень аккуратно, – словно в ответ на мои мысли сказала Клэр.

Мне сразу стало спокойнее. Клэр внесла Джорджа в комнату и посадила на пол. Он встал и на четырех лапах оказался не таким уж крошечным. Интересно, каким я был в его возрасте? Я помнил, как попал в первый дом, как мне было страшно, как сурово меня встретила Агнесс, старая кошка Маргарет. У меня ушло несколько недель на то, чтобы растопить ее сердце, но в итоге она привязалась ко мне как сестра. Больше в памяти ничего не сохранилось.

Джордж подошел ко мне, принюхался, и я ласково на него посмотрел. Он-то ни в чем не виноват, он просто беззащитный котенок – мой беззащитный котенок, с ума сойти! Я тихонько тронул его носом; как можно обидеть это крохотное создание? А он посмотрел на меня своими глазищами, дернул тоненьким хвостиком, и я понял, что должен о нем позаботиться. Котенок и правда был мой.

– Джонатан, смотри, смотри, Джордж уже очаровал Алфи. Я так и знала! – торжествующе воскликнула Клэр.

Джордж робко мяукнул. Агнесс постепенно сменила гнев на милость, но первое время я перед ней терялся. С Джорджем я так поступить не мог. Вообще ни с кем бы так не поступил, а с этим малышом особенно. Потому что я кот, а мы в основном более уживчивые, чем кошки. По крайней мере, я так считаю! Джордж шагнул ко мне, и тут подошла Саммер с ленточкой в руках. Джордж с упоением кинулся ее ловить.

Саммер смеялась, Джордж бегал за ленточкой, а Клэр, довольная, смотрела на нас. Даже я не удержался от улыбки.

– Я знала, что все получится, Джонатан. Чем больше детей, тем лучше. Любых детей, – многозначительно заметила она и поцеловала его в щеку.

Джонатан обнял ее в ответ, но ничего не сказал.

Вечером мы первый раз ужинали все вместе. Для Джорджа поставили отдельную миску, но он все время жадно заглядывал в мою.

– Привет, – ласково сказал я, когда люди не могли нас услышать.

– Привет, – тихонько пискнул он.

– Вот и твой первый ужин в этом доме. Надеюсь, тебе все нравится.

– Спасибо.

Его голосок дрогнул, и я подумал, что он, наверно, еле жив от страха; вид у него был перепуганный.

Джорджу давали особый корм для котят, поэтому мою еду нельзя было оставлять на полу, чтобы он за мной не доел. Клэр объяснила, что я должен съесть все сразу. Одно неудобство за другим! Как многие кошки, я предпочитал есть неторопливо и оставлять запас, а не вылизывать миску дочиста. Теперь же у меня было два варианта: доедать или голодать. Джордж нерешительно поел из своей миски; похоже, он и в самом деле был растерян. После ужина он пошел за мной в гостиную.

– Ты меня умоешь? – спросил он, когда я начал приводить себя в порядок.

– Еще чего? – опешил я. – Умывайся сам!

Джордж понуро опустил мордочку, и мне тут же стало стыдно, что я ему нагрубил. Я много сил и времени тратил на то, чтобы поддерживать шерсть в чистоте, но Джордж в этом был не виноват. Он снова посмотрел на меня, широко раскрыв глаза, и я слегка смягчился: невозможно устоять перед подобным обаянием.

– Мама всегда меня умывала, – произнес он так жалобно, что я чуть не завыл. – Хочу к маме.

Мне стоило большого труда сохранить самообладание. Бедный котенок впервые попал в незнакомый дом; все кошки через это проходят, но потребуется время, чтобы он освоился. Конечно, Джорджу повезло: он попал в заботливую семью. И все-таки ему предстояло нелегкое испытание. Я должен стать ему опорой. Слишком много я в последнее время думал о себе, пора подумать о ком-то еще. Например, о беспомощном котенке.

– Знаешь что? – сказал я куда ласковее. – Смотри на меня и повторяй. Так и сам научишься умываться.

Я стал медленно вылизываться, а котенок наблюдал.

Поздно вечером Клэр сказала, что идет спать, и сняла с колен спящего Джорджа. Он зевнул и заморгал. Я поднялся за ними наверх. Джорджу устроили постельку рядом с моей. Клэр положила его туда, а я забрался к себе, закрыл глаза и задремал.

Через некоторое время меня разбудило жалобное мяуканье. Я открыл глаза, навострил уши и увидел, что это Джордж рыдает в подстилку.

– Джордж, что случилось? – сонно спросил я.

– Хочу к маме! – закричал он, и мне стало его ужасно жалко. Я не помнил свою маму-кошку и знал, что Джордж свою тоже со временем забудет. Но сейчас он так горевал, что мое разбитое сердце заболело с новой силой.

– Понимаю тебя, – сказал я. – Очень больно расставаться с теми, кого любишь. Но теперь у тебя есть мы: я, Клэр, Джонатан, Саммер, а еще другие люди. Ты не пропадешь.

Бедного малыша надо было подбодрить, так что я постарался говорить уверенно. Я перебрался к нему, лег рядом и приобнял хвостом. Хочется верить, что получилось у меня по-родительски.

– Ты моя новая мама? – спросил он с надеждой.

– Нет, Джордж. Я кот, а мама – кошка.

– Значит, ты папа? – не унимался он.

– Нет. Ну, не совсем. Но можешь считать, что да, если тебе так нравится. А сейчас пора спать.

– Ладно, папа.

Джордж закрыл глаза, а я плотнее обхватил котенка, маленького и теплого. Мне захотелось во что бы то ни стало уберечь его от невзгод.

Вот так, нежданно-негаданно, я вдруг стал отцом.

Глава 10

– Ничего смешного, Тигрица, – сказал я на следующее утро, сердито размахивая хвостом, но она не унималась.

Мне удалось выйти на улицу, хотя в ту же секунду я начал тревожиться за Джорджа. Конечно, я переживал за своих людей, особенно за маленьких, но с котенком все обстояло по-другому: мне казалось, что я несу за него бо́льшую ответственность.

Перед уходом я предупредил Джорджа, что мне надо отлучиться. Вряд ли он понял, о чем идет речь, но я заверил малыша, что все будет в порядке. Весь дрожа, Джордж потребовал пообещать, что я не задержусь надолго. У меня сердце сжалось при виде его печальной мордочки, и я постарался успокоить котенка. Впрочем, Клэр и Саммер были дома, так что я не оставлял его в одиночестве. Одного бы я Джорджа ни за что не бросил.

– Нет, это просто умора, – отсмеявшись, возразила Тигрица и махнула хвостом в ответ, когда я принялся рассказывать, как учил Джорджа пользоваться лотком. Накануне вечером Клэр пробовала сажать туда котенка, но каждый раз он в ужасе выскакивал обратно. Потом в лоток полезла малышка Саммер. Этого Клэр вынести не могла; хозяйка стала одновременно объяснять дочке, что к лотку нельзя приближаться, а Джорджу – что как раз туда он и должен залезть. Ох уж эти люди! Вечно все усложняют.

Поэтому, когда мы остались наедине, я рассказал Джорджу, зачем нужен лоток, почему отныне ему придется делать дела там и что это совсем не страшно. Дальше, к моему стыду, мне пришлось притвориться, что я сходил в лоток. Надо же было подать пример подрастающему поколению! И хотя утром Джордж не успел добежать до лотка, идею он с моей помощью почти уяснил.

– Только представлю, как ты показательно залез в лоток… – Тигрица не выдержала и снова прыснула со смеху.

– Ты только вдумайся: вчера я спокойно нянчился со своим разбитым сердцем, а сегодня у меня на попечении котенок. На улицу теперь надо проситься, в дом тоже, и какой я после этого приходящий кот?

Подруга сочувственно склонила голову:

– А когда Джорджа начнут выпускать наружу?

– Клэр сказала, через несколько недель. Сначала его надо зачем-то свозить к ветеринару. Не знаю зачем: я, как услышал про ветеринара, сразу зажал уши, – я содрогнулся.

– Похоже, ты успел к нему привязаться.

– Можно подумать, у меня был выбор, – с напускной сердитостью проворчал я. – Ты бы его видела, Тигрица! Он, между прочим, похож на тебя, только маленький. Такой очаровашка, когда вырастет, будет красивым котом. А до чего умный! Пользоваться лотком научился в два счета. А какие у него глазки, а усики! Вот бы поскорее тебя с ним познакомить…

– Алфи, да ты заговорил как счастливый отец. Того и гляди начнешь показывать фотографии, – улыбнулась Тигрица.

– Что за вздор, откуда я возьму фотографии? – фыркнул я, но понял, что она имеет в виду. Джордж меня покорил, и я говорил о нем таким же тоном, каким Клэр рассказывала про Саммер, а Мэтт про своих детей. Похоже, я вжился в роль отца. И хотя рана на сердце еще не затянулась, с Джорджем было столько забот, что у меня почти не оставалось времени тосковать по милой Снежке.

– Кстати, Алфи, вчера на столбе появилась еще одна фотография. Уже четвертая!

От слов Тигрицы мне стало не по себе. Я точно знал: с этими фотографиями связано что-то плохое. Но что именно, вспомнить не мог.

– Эти кошки с Эдгар-Роуд? – спросил я.

– Нет, все чужие. По крайней мере, нам не попадались, – сказала Тигрица.

Если мои друзья их не знали, эти кошки точно были не с нашей улицы. Конечно, не все хвостатые с Эдгар-Роуд входили в нашу компанию – некоторые держались особняком, – но своих мы бы ни с кем не перепутали.

– Интересно, зачем же их вешают на столбы? – задумчиво протянул я.

– Остальные решили, что это кошачий конкурс красоты. Вроде как хозяева так хвастаются своими питомцами.

Я посмотрел на Тигрицу, недоверчиво щурясь:

– Ты же понимаешь, что это полная ерунда?

– Ну, не знаю, – надулась она.

– А почему тогда нет моей фотографии?

– Алфи, ты от скромности не умрешь!

– Допустим. Но портрет Джорджа должны были повесить, он самый красивый кот в квартале. Не считая меня.

– Ладно, ладно, убедил. Впрочем, давай подождем. Может, твои хозяева скоро повесят ваши портреты. Тогда мы будем знать точно. Потому что если это не кошачий конкурс красоты, тогда что?..

– Тигрица, у меня сейчас из-за котенка хлопот полны лапы, но я обязательно выясню.

Я нехотя простился с Тигрицей, которая побежала гулять в парк, и заглянул проведать Полли. Нельзя же думать только о котенке и позабыть остальных подопечных! В любом случае я не сомневался, что Саммер позаботится о Джордже. Конечно, она не выговаривала толком его имя, да и считала своей новой игрушкой, но я надеялся, что Клэр за ними присмотрит и не позволит малышке тискать котенка слишком сильно.

Окрыленный невероятным ощущением свободы – все-таки нелегко быть отцом! – я проскочил в кошачью дверцу и побежал на кухню. К моему удивлению, за столом сидели Мэтт и Полли. Я знал, что Генри будет в школе, а Марта в яслях, но Мэтт в это время обычно работал, и мы с Полли общались вдвоем. Она последние два года изучала какой-то «дизайн интерьеров» и как раз закончила курсы. Видимо, Полли очень хорошо научилась. Во-первых, у них дома было потрясающе красиво. Во-вторых, она помогла Клэр улучшить и наш дом, хотя тут ей пришлось нелегко, потому что Джонатан не любит лишних вещей, а Клэр, наоборот, нравится, когда везде много подушек. А недавно Полли заново оформила ресторан большого Томаша. Она работала не очень много, но иногда брала заказы, поскольку дети теперь были дома не все время.

Сначала я подошел к Полли, но она посмотрела на меня и только моргнула, словно не узнала.

– Привет, Алфи, – сказала она через некоторое время, нагнулась и погладила меня, но как-то вяло. Мэтт даже не поздоровался. Я сразу понял, что случилась беда, прямо шкурой почувствовал. И душа у меня ушла во все четыре пятки.

– Это же не конец света. Я понимаю, ты любил эту работу. Но ты обязательно найдешь новую, ведь ты такой талантливый, – сказала Полли и крепко взяла Мэтта за руку.

Я ободряюще потерся об его ноги, но он словно не заметил. Он потерял работу? Почему? Ничто этого не предвещало.

– Может быть. В смысле, найду, конечно. Вопрос только, сколько времени на это потребуется. Сама знаешь, что в стране сейчас с экономикой творится. А у нас двое детей, кредит на дом… Где мы возьмем деньги?

– Ну, – начала Полли, – вариант не идеальный, но мне предлагали место в «ДФ-Дизайн». Я отказалась, но…

– Ты же вроде не хотела у них работать? – удивился Мэтт.

– Работа хорошая, но они звали меня на полный день, а я хотела на полставки, чтобы хватало времени на детей. Я объяснила, в чем дело, и они попросили перезвонить, если я передумаю. Мне по-прежнему не нравится идея работать полный день, но давай я попробую, пока ты не найдешь новое место? Конечно, зарплата у меня будет не такая большая, но это лучше, чем ничего.

Судя по выражению лица, перспектива выходить на работу Полли не слишком радовала, но ситуация явно застала их врасплох.

– Как вообще такое могло произойти? Мы даже сообразить ничего не успели, а фирма вылетела в трубу. – Мэтт сжал кулаки.

Он редко выходил из себя, но сейчас кипел от обиды и возмущения. Мне стало жаль их обоих.

– Да, милый. Это кошмар. Но если я устроюсь в «ДФ-Дизайн», у нас будет хотя бы что-то.

– А я останусь вместо домохозяйки?

Мэтт говорил непривычно сердито. Я забился под стол. Мне одновременно хотелось и дослушать разговор, и оказаться где-нибудь подальше. Чувства были, что называется, противоречивые.

– Мэтт, мы не в каменном веке живем! Ты прекрасно знаешь, что мне нравится сидеть с детьми, и в иной ситуации мы бы это даже не обсуждали. Просто сейчас у нас выбора нет, – отрезала Полли.

– Но я всегда работал. Я не умею жить без работы. Что я буду делать? Готовить тебе бутерброды и махать платочком вслед? – Мэтт кричал, а этого за ним никогда не водилось.

– Нет, бутерброды ты делаешь ужасно, – попыталась пошутить Полли. – Понимаешь, Мэтт, деваться нам некуда. Я пойду работать по контракту, буду продлевать по мере необходимости. Думаю, это идеальный выход до тех пор, пока ты не найдешь новое место.

– А я буду сидеть с детьми и заниматься домом? В дочки-матери играть? – снова спросил Мэтт. Похоже, именно это не давало ему покоя.

– Это твои дети и твой дом, так что да, Мэтт, будешь. И ничего страшного не случится, – вот теперь и Полли разгорячилась. – Ты хоть слышишь, каким тоном ты это говоришь? Я, между прочим, так живу уже пять лет, а ты, значит, считаешь, что это ниже твоего достоинства?

– Полли, не сердись, пожалуйста. Я так не думаю. Но я всю жизнь работал, – он повторял одно и то же. Даже мне было понятно, что Мэтт никак не оправится от потрясения.

– Знаю, дорогой, – голос Полли смягчился. – А теперь придется мне. Милый, ну послушай, пока дети в школе и в яслях, ты сможешь искать работу и ходить на собеседования. А мы хотя бы с голоду не умрем. Вот увидишь, все будет не так плохо.

– Да, извини. Просто я еще не свыкся с этой мыслью.

Значит, я верно угадал. Мэтт уронил голову на руки, Полли нагнулась и обняла его за плечи.

– Я понимаю, милый, но «ДФ-Дизайн» очень вовремя подвернулся. Нам не дадут пропасть, – Полли грустно улыбнулась, а я потихоньку ушел. Я тоже не дам им пропасть, хотя с поисками работы вряд ли смогу помочь.

Дома я с разбегу стукнулся лбом о кошачью дверцу. Со всеми переживаниями за Мэтта и Полли я забыл, что она заперта. Так недолго и шишку набить! Я запрыгнул на кухонный подоконник и стал скрестись в окно и громко мяукать. Довольно скоро меня заметила Клэр.

– Наконец-то, – сказала она, открывая заднюю дверь. Я вопросительно наклонил голову. – Алфи, у нас беда с Джорджем.

Ко мне подбежала Саммер. Она кричала:

– Дорж, Дорж, Дорж!

У меня заколотилось сердце, а шерсть встала дыбом. Что произошло?

– Мы не можем его найти, – сказала Клэр. – Он точно где-то здесь, потому что я не открывала дверь с тех пор, как ты ушел. Но я не понимаю, где он.

Распушив хвост от страха, я зашел в дом. Клэр успела открыть шкафы и разложить содержимое по всей кухне. Я осторожно пробрался между вещами и постарался успокоиться: котенок не мог уйти на улицу. И все равно я боялся за малыша. Это из-за меня, нельзя было бросать его одного, он ведь у нас всего несколько дней! Надо было выйти, сделать свои дела и немедленно вернуться. Что я за бездарный отец!

Поиски довели меня почти до истерики. Я чуял его запах, но он был везде. Обежав первый этаж, я поднялся по лестнице, едва сдерживая панику. Я громко помяукал и не услышал ответа. Сердце оглушительно стучало. Я посмотрел под кроваткой Саммер – уютное место, чтобы угнездиться котенку, – потом в других комнатах, но нигде его не нашел.

Тогда я прилег на кровать Клэр и Джонатана, чтобы передохнуть и придумать план. Бессмысленно дальше бегать по дому и заглядывать во все углы. Я потянулся и понюхал простыню, напряженно размышляя, как быть. И вдруг все понял своим цепким кошачьим умом! Похоже, Клэр только что перестелила постель. Простыня была соблазнительно чистой и не могла не понравиться котенку. Догадавшись, что произошло, я кинулся к шкафу с бельем и услышал тихий храп, или, вернее, посапывание. Дверца была закрыта.

– Мяу! – во весь голос закричал я, и ко мне бросилась Клэр. Ох уж эти люди!

Я поскребся в дверцу, думая, что Джордж без меня совсем пропал бы. Клэр открыла шкаф.

– Мой лапочка! – воскликнула она. – Ты посмотри, какая прелесть.

«Ну-ну», – подумал я, и мы с ней уставились на Джорджа. Свернувшись на стопке свежевыглаженных полотенец, котенок крепко спал.

– Я могла часами смотреть, как Саммер спит, – сказала Клэр, и в тот миг я хорошо понимал ее чувства.

– Так что же случилось? – спросил я Джорджа вечером, сидя на кровати у Клэр и Джонатана.

– Там так приятно пахло, что я решил прилечь и задремал. А Клэр, наверно, закрыла дверь, – сказал он.

Все просто. Меня самого закрывали в шкафах, такое легко может произойти. Я знал, что Джордж не виноват, но если я учился на своих ошибках, то и ему придется.

– Хорошо, я понял. Но люди волновались за тебя, и я тоже. Не залезай в открытые шкафы, а то тебя там запрут. Повезло, что я тебя унюхал. Клэр вынимала вещи из ящиков на кухне и не догадывалась посмотреть здесь. Если бы я тебя не нашел, ты просидел бы в шкафу не один час, а то и день.

– День? – его очаровательные глазки округлились.

– Жить среди людей бывает трудно, Джордж. Но не бойся, я тебя научу.

– Спасибо, Алфи, то есть папа.

От этих слов я мгновенно размяк.

В комнату вбежала Саммер. Она плюхнулась животом на кровать, схватила Джорджа и утащила на первый этаж, приговаривая, что придумала новую игру. Я с улыбкой смотрел им вслед. Саммер была для меня двуногой сестренкой, а вместе с котенком Джорджем теперь на моем попечении оказалось двое малышей. Я чувствовал, что должен обоих окружить заботой во что бы то ни стало.

Но сейчас я был рад, что Саммер заняла Джорджа играми. Помимо того, чтобы устраивать семейную жизнь двуногих и суетиться вокруг малышей, да еще гадать о судьбе кошек со столбов, мне нужно было иногда в одиночестве подумать о Снежке. Я по-прежнему грустил о ней всем сердцем – по крайней мере, той частью сердца, которую не успел завоевать Джордж.

Глава 11

Котенок официально провел у нас неделю с небольшим, и до чего беспокойная это была неделя! Я измучался от недосыпа – Джордж плакал почти каждую ночь – и от беспокойства. Следить за ним было очень утомительно. Раньше я представлял отцовство более простым занятием. Я много слышал, как жалуются люди, но думал, что им трудно потому, что они не кошки. Похоже, я был не прав.

Под обаяние Джорджа попали все, и я в том числе. Мы, взрослые, могли только умиляться, глядя на то, как он ложится на спину и ловит свои лапки, совсем как Саммер в младенчестве. Или как он доверчиво пристраивается на плече у Джонатана смотреть телевизор, и его шерстка чуть подрагивает в такт мурлыканью. Или как он засыпает на диване пузом вверх, а Клэр его гладит, и он поднимает лапки над головой, потягиваясь, чтобы его гладили еще и еще. Ничего милее не придумаешь.

После истории с бельевым шкафом я старался не спускать с него глаз. Надо было приучать его к самостоятельности, потому что сейчас он был совсем неприспособлен к жизни. Как я ни внушал ему, что в шкафы лазать нельзя, уже на следующий день мне пришлось вытаскивать его из кухонного. Джордж сказал, что ему было интересно заглянуть внутрь. Понятное желание, но я только и делал, что предупреждал его об опасностях. Которые – внезапно! – угрожали котенку на каждом шагу. Если я не могу сделать дом безопасным, то как я выпущу Джорджа в огромный мир за его стенами?! От таких мыслей у меня шерсть седела раньше времени.

Еще Джордж таскал у меня еду. Я снова и снова заставал его носом в моей миске с тунцом, а я, скажем мягко, делиться не привык. Но у меня никак не получалось на него сердиться. Ему было достаточно посмотреть на меня круглыми глазенками, улыбнуться и встопорщить усики, чтобы сердце мое растаяло. Мне едва удавалось читать ему нотации, хотя я знал, что родители должны быть строгими.

В то же время я им гордился. Он прекрасно освоил лоток, только один раз вышла некрасивая история с тапком Джонатана. Джонатан так возмущался, словно котенок кого-нибудь убил: кричал, что тапки кожаные, итальянские. Клэр долго не могла его успокоить. Когда мы с Джорджем остались наедине, я объяснил, что Джонатан вспыльчивый, но отходчивый; он только лает, но не кусает, прошу прощения за собачье выражение. Про собак мне тоже пришлось рассказывать. Джорджа еще не выпускали на улицу, но я считал, что его надо к этому подготовить. По вечерам перед сном я читал ему лекции о жизни – как видите, я очень серьезно подходил к отцовским обязанностям. Обычно к концу дня я так уставал, что, уложив Джорджа, сам засыпал крепко и без сновидений. На тоску по Снежке у меня почти не оставалось времени.

Первую ночь я провел в корзинке Джорджа, а теперь мы оба спали у меня, потому что так просторнее и удобнее. Клэр говорила, что мы очаровашки, и фотографировала, чтобы выставить снимки в каком-то месте под названием «Фейсбук». Когда Джордж пристраивался рядом, я тихо радовался этому теплому комочку. Я вспоминал, как спал под боком у Агнесс в одной из прошлых девяти жизней. Хотя мне по-прежнему казалось, что Клэр была не в себе, когда взяла Джорджа и навязала мне в качестве сына, стоит отдать ей должное – в чем-то она была права.

На улицу я почти не выходил, но ухитрялся видеться с Тигрицей. Она держала меня в курсе местных кошачьих новостей. Портреты на столбах оставались загадкой, и накануне по дороге в парк Тигрице попался еще один. Эта история становилась все более странной.

Я соскучился по остальным друзьям и рассчитывал навестить их на следующий день. Клэр и Саммер вроде никуда не собирались, и я надеялся, что смогу ненадолго оставить с ними Джорджа. Еще я давно не был у Полли с Мэттом, хотя Полли с детьми заходила к нам: Марта влюбилась в Джорджа не меньше, чем Саммер. Генри интересовался им не так сильно, поэтому мы с ним смотрели телевизор, а девочки тем временем играли с котенком, словно с очередным плюшевым медведем. Джордж это обожал, даже позволял себя тискать. Мэтт был занят поисками работы, и я его не видел, хотя, разумеется, не забывал. Полли выглядела бодрой, пусть даже не совсем такой, как раньше, и я пока решил, что беспокоиться не о чем.

В конце дня я вышел в сад. Клэр оставила кошачью дверцу открытой, потому что взяла Джорджа в ванную купать Саммер. Мне вспомнилось, как Клэр жаловалась Джонатану, когда Саммер принесли из роддома: ни минуты без ребенка, едва выкраиваешь время в туалет сходить или принять душ. Я думал, что она преувеличивает, так вот, ничего подобного – я стремительно убеждался, что это правда. Поэтому сейчас я спешил насладиться мгновениями свободы.

Прохладный вечерний ветер приятно обдувал бока. Я постоял немного у задней двери, а потом нехотя вернулся в дом: надо было проследить, чтобы Джордж как следует поужинал и умылся на ночь… Дел-то, оказывается, невпроворот. Я взбежал по лестнице, и тут раздались пугающие звуки.

– Мяу! – пищал Джордж.

– Дорж, Дорж! – кричала Саммер.

В ужасе я бросился к ванной и стал кидаться на дверь, пока Клэр не открыла. Джордж сидел на коврике, насквозь мокрый, а Саммер стояла в воде. Клэр старалась не смеяться. Я снова смог дышать.

– Алфи, представляешь, Джордж упал в унитаз. Я не знала, что он так высоко прыгает, а он, видимо, забрался на сиденье, пока я мыла Саммер, и соскользнул, – объяснила она.

Еще бы такому проворному котенку не прыгать, подумал я.

– Ну ладно, Саммер, сейчас я тебя вытру, а Джорджа искупаю, чтобы он не пах средством для чистки унитазов.

Клэр завернула Саммер в полотенце и бережно помыла Джорджа. Вид у него был несчастный, и я понимающе на него взглянул. Вечером его ждала лекция о воде.

Когда Джордж пришел в себя и высох, настало время ужинать. Джонатан вернулся с работы и вскоре хохотал над проделками котенка. В последнее время его смех редко раздавался в доме; я никак не мог выяснить почему и сейчас просто радовался за хозяина. Клэр сказала, что теперь придется всегда опускать крышку унитаза, и я немного успокоился. Сколько же забот с этим котенком, никогда не знаешь, откуда нагрянет беда!

Как бы то ни было, Джонатан пошел переодеваться в хорошем настроении. Он собирался в гости к Мэтту, а Полли должна была прийти к нам вместе с Франческой. Обычно во время таких посиделок я бегал из одного дома в другой, но на этот раз должен был оставаться с дамами, чтобы не бросать Джорджа. И все же я пребывал в радостном возбуждении, поскольку рассчитывал узнать из разговоров, что у кого в жизни происходит.

– Не хочу спать! – закричала Саммер, когда Джонатан попробовал отвести ее наверх.

– Если ляжешь сейчас, я тебе почитаю сказку, какую захочешь, а если нет, сказки не будет, – сказал Джонатан.

Саммер призадумалась. Она ни от чего не любила отказываться, поэтому трудно было угадать, что она решит.

– Да, – сказала она наконец, – но Дорж тоже иди.

Я невольно почувствовал укол ревности из-за того, что все внимание достается Джорджу, но слишком его любил, чтобы всерьез завидовать. В конце концов, мной в свое время тоже немало восхищались. Возможно, пора было дать дорогу молодым.

– Волшебный котик, – сказал Джонатан и взял на руки Джорджа. – Вот только, Клэр, назвала бы ты его попроще, чтобы Саммер могла выговорить.

Он засмеялся, а Саммер продолжала твердить: «Дорж, Дорж!»

– Ну что, Джордж, – спросил я его позже, когда Саммер уложили, Джонатан ушел и мы остались одни в гостиной. – Тоже пойдешь спать?

– Нет. Я хочу посмотреть гостей.

– Ладно, можешь сегодня посидеть с нами подольше, но скажи мне, когда устанешь. Я еще должен тебе объяснить про воду и про то, какая опасная штука унитаз.

– Я воду не люблю, – признался Джордж.

– Да, ее можно пить, а в остальном лучше держаться подальше.

Я рассказал ему, как однажды чуть не утонул в пруду. Мне бы не хотелось, чтобы такое произошло с Джорджем. Говорят, у кошек девять жизней. Я потратил, по своим прикидкам, три-четыре, но больше рисковать не собирался и малышу не советовал.

Наш разговор прервал звонок в дверь. Я побежал в прихожую, Джордж за мной. Клэр открыла, и вошли Полли с Франческой. Они принесли бутылку вина. Пока дамы обнимались, я старательно терся об их ноги, показывая, как им рад. Затем все проследовали на кухню, где Клэр разлила вино по бокалам, а я выпил воды и устроился на коленях у Франчески. Полли взяла на руки Джорджа и стала гладить, а он мурлыкал.

– У нас грандиозные перемены, – сообщила Полли.

– Неужели третий ребенок? – спросила Франческа. Я тревожно взглянул на Клэр, но она, кажется, не расстроилась.

– Нет, перемены не такие приятные. Мэтт потерял работу.

– Бедная Полли, какой ужас, – сказала Клэр.

– Теперь я чувствуюсь глупой, – сокрушенно пробормотала Франческа. Она отлично говорила по-английски, но, когда волновалась или переживала, акцент становился заметнее, а слова иногда не складывались.

– Ничего, я уже с этим свыклась.

– Но мы последнее время часто виделись, а ты ничего не говорила, – голос Клэр звучал встревоженно.

– Наверно, нам хотелось сначала самим это осознать. Мэтт сегодня скажет Джону. Представляешь, приходит он на работу, а там всему коллективу говорят, что фирма закрывается. Банкротство. Сейчас рассчитывают, кому сколько выплатить, но Мэтт думает, что получит максимум зарплату за пару месяцев. А самое интересное, что прямо перед тем, как это выяснилось, мне предложили работать в «ДФ-Дизайн».

– Полли, поздравляю! – Клэр заулыбалась.

– Сначала я отказалась, потому что из-за детей не хотела работать полный день, но, как вы понимаете, обстоятельства изменились. Это контракт на полгода с автоматическим продлением каждый месяц. Зарплата меньше, чем была у Мэтта, но на жизнь хватит, хотя бы пока Мэтт куда-нибудь не устроится.

– Как все сложно, – сказала Франческа. – Ты справляешься?

– Да, по крайней мере, с деньгами особых проблем нет. Беда в другом: мы с Мэттом ссоримся, потому что ему плохо без работы. Он говорит, что не хочет быть домохозяином, а я не уверена, что дело только в этом.

– Полли, может, ему не нравится, что он больше не глава семьи… Боюсь представить, как бы Джонатан такое пережил. Если бы я ему сказала, что пойду работать, а он будет сидеть дома, он бы впал в полный ступор. Он уверен, что хозяйством и Саммер заниматься не нужно, все делается само. Хорошо, хоть у тебя дети не совсем маленькие.

– Да, Генри ходит в школу, а Марта скоро пойдет, – добавила Франческа.

– Все верно, но я хочу проводить с ними больше времени, а полная занятость… Скажем честно, когда я была моделью, мне не надо было сидеть в конторе с девяти до пяти. А теперь придется, пять дней в неделю, а дома Мэтт будет мыть полы и готовить мне обеды с собой. Или не будет мыть полы!

Все засмеялись.

– Он так сильно переживает? – спросила Клэр.

– Я убеждаю его потерпеть, пока он не найдет работу. Надеюсь, это случится скорее, чем он думает. Правда, не знаю, что я буду тогда делать со своей работой, но до этого еще дожить надо, – она вздохнула. – Ладно, хватит про меня. Что у вас интересного?

– Мы подали документы на усыновление, – сказала Клэр.

– Клэр, это же такая новость! Почему ты нам не говорила? – спросила Франческа и обняла ее, чуть не сбросив меня с колен.

– Ждала сегодняшнего вечера. Процедура долгая, а Джон пока сомневается, но я буду держать вас в курсе. С тех пор как мы завели Джорджа, мне еще больше хочется брата или сестру для Саммер. Она считает, что Алфи и Джордж ее братья, рассказывает про них в детском саду как про людей!

– Какая прелесть! Лишь бы не возникло вопросов, когда выяснится, что речь о кошках, – заметила Полли.

Франческа рассказала, что они с Томашем собираются открывать второй ресторан. У Томаша был деловой партнер, тоже поляк, который давно переехал в Англию. Они решили вместе расширять бизнес. Логичный шаг, учитывая, что первый ресторан процветает. Меня только беспокоило, что уже сейчас Томаш слишком много на себя взвалил. Мне хотелось, чтобы у него оставалось время на семью.

– Боюсь, что мы будем видеть его реже. Но Томаш уверяет, что назначит управляющих, а сам будет заниматься меню и ему не придется все время присутствовать лично. Что ж, хочется верить, – вздохнула Франческа.

Я знал, что Томаш предпочитает за всем следить сам. Это доставляло его жене немало беспокойства с тех пор, как открылся первый ресторан.

Я посмотрел на Джорджа, который сладко спал на коленях у Полли, а потом на трех женщин. С начала нашего знакомства они многое пережили и многого добились. Клэр справилась с тяжелым разводом, Полли победила депрессию после рождения Генри, Франческа освоилась в чужой стране. Но я не забыл, чего им это стоило, и у меня снова возникло чувство, что над каждой из них сгущаются тучи. Их жизнь менялась, а перемены, как известно, чреваты трудностями. Я лишь надеялся, что мы не впадем в отчаяние и что все мои дома устоят в бурю, приближения которой я так боялся.

Глава 12

Раньше всех буря налетела не на мои семьи, а на мою хорошую знакомую. Нельзя сказать, что у моих людей отношения были безоблачными, но немедленного вмешательства они не требовали. Клэр и Джонатан, например, после гостей знатно поскандалили, но такое и раньше случалось. Джонатан сказал, что Мэтт переживает из-за работы, а Клэр заметила, что им все-таки повезло с контрактом Полли. На это Джонатан ответил, что ей не понять, каково Мэтту будет стать домохозяином. Клэр обозвала его сексистом, Джонатан охотно согласился, и пошло-поехало… Обычная перепалка, я уже не обращал на них внимания, но маленький Джордж с непривычки испугался.

– Я не понимаю, почему они кричат, – дрожащим голоском сказал он.

– С людьми так бывает. Не волнуйся, это не значит, что они друг друга разлюбили.

– А почему тогда?

– Случается, что люди, да и кошки, иногда спорят.

– Но почему? – спросил он.

И так продолжалось и продолжалось, пока я не закрыл лапами уши от бесконечных «почему». Я снова понял, как нелегко двуногим родителям; Марта тоже сейчас про все спрашивала «почему», и Полли жаловалась, что готова лезть на стену. А с этим котенком было едва ли не больше хлопот, чем со взрослыми людьми. И, разумеется, все хлопоты доставались мне.

На следующий день Клэр и Джонатан помирились и стали самым неаппетитным образом целоваться и нежничать. Джордж растерянно смотрел на меня, а я не знал, как научу его жизни, если в ней временами так мало логики.

– Бе-бе-бе, – заявила Саммер за завтраком, глядя, как папа целует маму. – Бе.

Клэр и Джонатан засмеялись, но я был согласен с Саммер: стыдно так развязно себя вести при детях и кошках!

Джордж сидел под стульчиком Саммер и радостно слизывал йогурт, которым она на него капала. Это у него теперь было любимое развлечение. Я завтракал. За Джорджем тоже проследил, чтобы он съел из своей миски достаточно – объяснил ему, что иначе он не вырастет большим и сильным, как я. Все двуногие родители так говорили, значит, это правда. Утро в семейном кругу выдалось замечательным, и я ощутил прилив нежности – мне очень не хватало этого чувства с тех пор, как увезли Снежку. Поймите меня правильно: в свободное время я по-прежнему о ней грустил, но заодно стал радоваться хорошим вещам.

Тишину воскресного утра прервал звонок в дверь. Джонатан и Клэр переглянулись, и Клэр пошла открывать. Я взглядом велел Джорджу сидеть на месте – это у меня уже неплохо получалось, – и направился за ней.

– Господи!

Открыв дверь, Клэр отшатнулась, и я тоже. На пороге стояла Таша, ее лучшая подруга, которая и со мной была в хороших отношениях. На руках она держала своего сына Элайджу. Таша плакала так отчаянно, что едва не падала.

– Таша, заходи, – сказала Клэр.

Она взяла у нее Элайджу и чуть не выронила – он был всего на несколько месяцев старше Саммер, но раза в два более увесистым. Клэр позвала Джонатана, сунула ему мальчика и велела отнести к Саммер на кухню. Джонатан опешил, но спорить не стал. Клэр повела Ташу в гостиную, я пошел за ними. Таша немедленно рухнула на диван.

– Таша, милая, что случилось? – Клэр обняла рыдающую подругу за плечи.

Я не знал, что делать, и свернулся рядом: пусть видит, что я тоже ее не бросил.

Мы с Ташей познакомились очень давно, когда я только поселился у Клэр на Эдгар-Роуд. Она мне сразу понравилась – не бросала Клэр в беде и мне тоже помогала в трудную минуту. Клэр и Таша когда-то вместе работали и сразу же крепко сдружились. Теперь у них были дети-ровесники, и они общались еще больше, а я по-прежнему души в ней не чаял. В гости к Таше я не ходил, потому что она жила слишком далеко, но считал ее одной из своих подопечных.

– Представляешь, Дейв ушел!

Дейв – ее гражданский муж. Официально они не женились. Вроде бы неплохой парень, но страдал аллергией на кошек, так что у нас с ним отношения всегда были натянутые. Приходя к нам в гости, он первым делом глотал таблетки и старался держаться от меня подальше, так что близким наше знакомство назвать было нельзя.

– Ушел? Куда ушел?

– Он, он… – Таша икнула. – Он нас бросил. Съехал.

– Таша, да ты что?! – Клэр схватила подругу за руки, и видно было, что она разделяет мое негодование и ужас.

Дейва я, может, и не очень уважал, но считал, что у них прочная семья. Мне сразу подумалось, что мы с Ташей похожи: оба потеряли любимых.

– Вчера он сказал, что не может больше со мной оставаться. Что любит Элайджу, но от семейной жизни ждал другого. Что брак не для него. Я пыталась спрашивать, в чем дело, а он только отвечал, что разлюбил меня. Я уговаривала его остаться, но он – он все равно не передумал. Я плакала, умоляла, всю ночь не спала, а он с утра собрал чемоданы и ушел. Что я теперь буду делать?

– Таша, какой кошмар! Поверить не могу…

Клэр обнимала ее, Таша рыдала, а я с грустью думал, что с самого начала был прав: нельзя доверять человеку с аллергией на кошек.

В трудную минуту Клэр соображала быстро, почти как я. Она велела Джонатану посмотреть за детьми, а сама отвела Ташу в другую комнату. Потом сказала, чтобы Джонатан позвонил Дейву и выяснил, что произошло, и наконец объявила, что Таша и Элайджа временно поживут у нас. Затем она съездила с Ташей к ней домой за вещами, в общем, сделала все, что сделал бы я, будь я человеком. Я хорошо ее обучил.

Своей милой приятельнице я очень сочувствовал. Почему люди портят друг другу жизнь? Решительно не понимаю. Я отчасти догадывался, что творится на душе у Таши, потому что расстался со Снежкой, но мне было легче – Снежка меня не бросила, ее увезли насильно.

Я знал, что должен поддержать Ташу и залечить ее сердечные раны. Я размышлял, как это сделать, когда с кухни раздались вопли Джорджа. Стоило мне на секунду отвернуться! Я вбежал на кухню и увидел, что он стоит в моей миске – Клэр и Джонатан обычно убирали миски, когда мы доедим, а тут в суматохе забыли.

– Ты чем занимаешься? – рассердился я. К голове Джорджа прилипли кусочки тунца.

– Хотел попробовать твою еду! А потом подумал, что у меня миска маленькая, а у тебя такая большая, и решил проверить, помещусь я в нее или нет. Влез, а вылезти обратно не могу.

– Джордж, люди тебя отругают, если узнают, – сурово сказал я и помог ему выбраться. – Быстро вылизывайся, пока они не пришли.

Я проследил за его умыванием, стараясь не думать о том, что из-за экспериментов котенка лишился остатков завтрака. В конце концов, сейчас творилось такое, что про еду можно и забыть.

– Вкусно получилось, – сказал Джордж, облизываясь, когда на нем не осталось рыбы.

– Но это был мой завтрак. Ты маленький, поэтому у тебя отдельная еда, как у Саммер, – объяснил я.

– Значит, я вырасту и буду есть твою, – заявил Джордж и убежал.

Я проверил, не осталось ли чего-нибудь в миске – нет, не осталось: все, что Джордж не съел, он вытер собой, – и потрусил следом.

Он кружился на месте.

– Что ты делаешь? – спросил я; на это было довольно весело смотреть.

– Хочу поймать свой хвост, а он убегает.

Как же я смеялся, пока он упорно бегал кругами. Мне не хватило духу объяснить ему, что хвост он не поймает никогда. Малыш сумел развеселить меня даже в такие невеселые времена. У него был к этому невероятный талант, и я задумался, не пора ли передать ему эстафету? Не воспитать ли Джорджа так, чтобы он по моему примеру опекал людей? Идея мне понравилась. Может быть, вдвоем нам будет легче помочь Таше. Я и так уже делился с Джорджем своим жизненным опытом – почему бы ему не стать моим учеником и в том, что касается отношений с людьми и науки быть приходящим котом? Я заулыбался – эта мысль очень грела душу.

Я обвел гостиную взглядом. Таша прилегла на диване, Элайджа спал у нее на руках. Джордж очень трогательно свернулся около ее ног. Я попросил его развлекать Ташу и не ошибся: когда он стал ловить хвост, она засмеялась первый раз за день. Похоже, мой чудесный котенок всех умел порадовать.

Саммер дремала в своей комнате, у нее был тихий час, поэтому я пошел на кухню, где негромко беседовали Клэр и Джонатан.

– То есть он окончательно все решил? – спросила Клэр.

– Да, нашел себе кого-то на стороне, скотина. Я давно подозревал, а сейчас спросил напрямую, и он разговорился. Обычная история: молодая девица без детей. Дейв считает, что она никогда ничего не попросит, не то что Таша. А рассказать Таше смелости не хватало. Так что обратно он не собирается. Заявил, что хочет продать дом и забрать половину денег. Пять минут прошло, а у него уже планы! – Джонатан раскраснелся от злости. Он словно сам не верил, что такие люди бывают.

Джонатаном я особенно гордился за то, какой он честный. Он бы ни за что не стал обманывать Клэр; тут я готов был спорить на тысячу сардинок!

– Какой кошмар. И что мы скажем Таше? – спросила Клэр.

Джонатан покачал головой:

– Дейва это не волнует. Ему вообще наплевать на ее чувства. Я спросил, как же Элайджа, а он ответил, что дети растут в неполных семьях, и ничего. Считает, что ведет себя нормально. Ему повезло, что по телефону нельзя дать в челюсть, у меня очень руки чесались.

Джонатан никогда по-настоящему не дружил с Дейвом. Они общались из-за Таши и Клэр, но при мне Джонатан говорил, что у Дейва дефицит мозгов, а главный его проступок был даже хуже аллергии на кошек: он болел за «Арсенал». Не знаю почему, но этого ему Джонатан не мог простить.

– Что же делать? – сокрушалась Клэр.

Джонатан обнял ее за плечи:

– Ну, Таша может жить у нас, сколько понадобится. Я скажу Дейву, чтобы он забрал из дома остальные вещи. Сейчас ей, конечно, не до суда, но я заранее поищу адвоката. За мой счет, раз от Дейва не дождешься ни гроша, – голос у Джонатана был решительный.

– Джон, спасибо! Мы просто обязаны ей помочь. Страшно представить, как она переживает…

– И не забывай, что я никогда не брошу вас с Саммер.

Он говорил это, глядя на нее, и я еще больше укрепился в своей уверенности: Джонатан никогда бы не ушел из семьи. Он не такой, как Дейв.

– Не забуду. Я тебя люблю. А пока надо выручать Ташу. Она приводила меня в чувство, когда я только здесь поселилась, и ведь я была одна, а она с ребенком.

– Мы для нее сделаем все, что нужно, радость моя, не волнуйся.

Я потыкался мордой обоим в колени: разумеется, я тоже собирался помогать.

– Алфи, я забыла, что ты тоже любишь Ташу. Ну, значит, мы поставим ее на ноги втроем, – решительно заявила Клэр.

Успокоившись, я мяукнул и подошел к задней двери.

– Ладно, Алфи, можешь выйти, только позови нас с подоконника, когда захочешь обратно, – сказала Клэр.

– Мяу, – согласился я.

Я застал Тигрицу под кустом у нее в саду.

– Привет, как жизнь? – спросил я.

Мы давненько не виделись, и я понял, что соскучился. Я так привык общаться с ней почти каждый день, что, наверно, недостаточно это ценил.

– Привет, незнакомец. Я уже и забыла, как ты выглядишь.

– Трудно жить, когда на улицу не пускают. И когда надо заботиться о котенке. Но он такой милашка, мне не терпится тебя с ним познакомить.

– Опять ты за свое, Алфи! – Тигрица выразительно закатила глаза. – Пройдемся?

– С удовольствием. Я последнее время совсем мало двигаюсь.

Мы потерлись носами и пошли гулять, но почти сразу над нами навис плечистый кошачий силуэт.

– Ну вот, – сказал я, – стоило сто лет просидеть взаперти, чтобы выйти и встретить эту морду.

– Надо же, кого я вижу, – оскалился Лосось.

– Мы здесь живем, – ответила Тигрица, сердито размахивая хвостом.

– А я на всякий случай патрулирую окрестности. Сами понимаете, надо быть начеку.

– И как, Лосось, нашел что-нибудь подозрительное? – спросил я, чтобы его не сердить.

Хозяева Лосося возглавляли в нашем квартале соседский дозор; они везде норовили сунуть нос, и Лосось был таким же.

– Как справедливо заметили мои хозяева, во дворе дома номер двадцать столько мусора, что завелись крысы. Между прочим, по этому поводу будет собрание.

– Отлично, а насчет кошачьих портретов выяснил что-нибудь?

– Выяснил, – ответил Лосось. – К сожалению, рассказать не могу, секретность.

– Что? Какая еще секретность? – спросила Тигрица.

– Я не уполномочен это с вами обсуждать.

– То есть ты, как и в прошлый раз, ничего не знаешь, – парировал я.

– А от тебя подружка ушла, – злорадно сказал он.

– Не ушла, ее увезли, – яростно прошипела Тигрица. Она не просто была моим лучшим другом, но и считала, что обязана меня защищать.

– Подумаешь, никакой разницы, – сказал Лосось, тоже пошипел на нас и ушел.

– Этот кот – неисправимый грубиян, – сердито сказал я.

– Не обращай на него внимания. Посмотри сам, у него нет друзей, а у тебя десятки. И, кстати, давай-ка их поищем.

Мы пошли на угол Эдгар-Роуд, где на газоне, окруженном кустами, иногда собиралось наше небольшое кошачье общество. Нам повезло: мы застали Элвиса, Нелли и Родди, троих самых симпатичных мне кошек.

– Алфи, сколько лет, сколько зим! – сказала Нелли, зевая и шевеля усами. – Что новенького?

– Тигрица тебе рассказывала, что у меня теперь котенок?

– Я тоже слышал! Удивительное дело, ты опекаешь четвероногого котенка, а не двуногого, – добродушно сказал Родди, пожилой, но временами слегка назойливый кот.

– Двуногих подопечных мне тоже хватает, но котенка еще не выпускают на улицу, поэтому мне приходится сидеть с ним дома, – объяснил я.

– А как у тебя настроение, Алфи? – участливо поинтересовался Элвис. – Сильно грустишь без Снежки?

– Как же иначе? Любимых так быстро не забывают, – я затосковал, вспомнив ее белую шубку и синие глаза. – Правда, с котенком Джорджем грустить мне некогда, – я наклонил голову набок и невесело улыбнулся.

– Нам всем не терпится с ним познакомиться! – сказала Нелли. – Но ты тоже постарайся выходить на улицу чаще, тем более что и погода улучшилась. Ты ведь еще не встречался с новыми кошками?

– У нас появились новенькие? А я даже не заметил, что соседи сменились.

Я, несомненно, совсем забросил обязанности приходящего кота.

– Не соседи, только кошки, причем две, очень симпатичные. Одна такая красавица, что мы ждем ее портрета на столбе, – сказал Элвис.

– Элвис, ты всерьез считаешь, что люди устроили кошачий конкурс красоты?

– А почему нет? – ответил он. – И я думаю, что, по крайней мере, одну новенькую мы скоро там увидим, – тон у него был уверенный, а я все равно не понимал логики.

– Ты с ними уже познакомилась? – спросил я Тигрицу.

– Да, – коротко ответила она и моргнула, показывая, что не хочет распространяться на эту тему. – Ну ладно, дай мне погреться на солнце, пока тепло.

Она выбрала самое удобное местечко и легла. У меня еще оставалось немного времени, поэтому я растянулся рядом и с удовольствием подставил бока солнцу. Я стал думать о новых кошках и о том, почему Тигрица не захотела их обсуждать. Я решил, что за ней вообще водятся странности, а познакомиться с новоприбывшими будет приятно и интересно. Я всегда говорю, что друзей много не бывает.

Простившись с друзьями, я в одиночестве пошел домой и по пути увидел портреты на столбах. Всего мне уже встретилось четыре. Кошки на всех фотографиях были, я вынужден признать, красивые. Но я точно знал, что нет никакого конкурса, и досадовал на себя, потому как не мог найти ответ.

На крыльце меня вдруг осенило. Обрывки воспоминаний сложились в связную картину. Когда мои люди решили, что я потерялся, они расклеивали мои фотографии на столбах. Я, кстати, не потерялся, а лежал при смерти у ветеринара, но это отдельная история. Да, я все понял. Кошки куда-то делись, а хозяева хотели узнать, не видел ли их кто-нибудь. Вот теперь все стало ясно. Я вспомнил, как Алексей показал мне рисунок и рассказал, что нарисовал меня и тоже вывесил на улице. Вот и разгадка: кошки со столбов – это кошки, которых ищут! Мне надо было поделиться этим открытием с остальными, но сначала проведать Джорджа.

Глава 13

– Где Джордж? – спросила меня Клэр.

Я посмотрел на нее и моргнул. Я вышел в сад всего на минутку сделать свои дела. Как она успела за это время потерять котенка? Я отправился его искать и быстро нашел под кроватью Саммер.

– Джордж, – сказал я, – вылезай.

– Не хочу.

– Джордж, последний раз прошу по-хорошему. Вылезай, иначе я к тебе залезу, – пригрозил я.

– Не хочу, – повторил Джордж.

Я задумался, не у Саммер ли он научился таким манерам, пока я не видел. Я забрался под низкую детскую кроватку и обнаружил, что он замотан в клубок каких-то шерстяных ниток.

– Джордж, что ты сделал? – спросил я, вытаращив глаза.

– Ничего, – он попытался отползти назад и уперся в стену.

– А откуда на тебе нитки?

Он дернулся прочь, но нитки стреножили котенка, так что из-под кровати мне пришлось его выталкивать. Я оглядел его и увидел, что на него намотаны остатки шарфа Джонатана, а остальное тянется шлейфом. Вот уж свернулся в клубочек так свернулся…

– Так чем ты занимался? – спросил я как можно строже.

– Просто играл вот с этим, – невинно ответил он.

– С шарфом.

– Он так называется, да? Я играл с шарфом, а он как начнет распускаться и весь намотался на меня. Я не смог выпутаться и спрятался, потому что все равно был в комнате у Саммер, – сказал он, как будто такое поведение в порядке вещей.

– Это шарф Джонатана, – сказал я и задумался, как сильно нам влетит.

Клэр начала вязать, когда ждала ребенка, и для тренировки связала Джонатану шарф. Это была ее первая вещь, но она им очень гордилась и велела Джонатану носить его всю зиму. Не представляю, как до шарфа добрался Джордж.

Я постарался его высвободить, но он запутался на удивление крепко, и я только окончательно затянул нитки. Ничего не поделаешь, придется звать Клэр. Она была на кухне и готовила ужин, чтобы позже его осталось только разогреть. Саммер была в яслях, Элайджа тоже, а Таша на работе. Я потерся об ногу Клэр.

– Привет, Алфи. Ты нашел Джорджа?

– Мяу, – я утвердительно боднул ее в колено.

– Что такое? Что случилось?

– Мяу, – повторил я и повел ее наверх.

– Джордж, какой кошмар! – сказала Клэр, увидев котенка в остатках шарфа. Сокрушенно бормоча, она попыталась его распутать, но ничего не получилось. – Беда, тут не обойтись без ножниц.

Она вернулась с ножницами, которыми стригла ногти Саммер, и стала осторожно резать нитки. Я увидел, как Джордж зажмурился: он явно боялся, что заодно ему состригут шерсть. Когда наконец Клэр его освободила, он отскочил с такой скоростью, какой я раньше за ним не замечал. Наверно, решил не дожидаться еще одного выговора.

– Не знаю, что скажет Джонатан, это был его любимый шарф, – заметила Клэр, выходя из комнаты.

Вечером после ужина Клэр повела Ташу в бар, сказав, что полезно иногда сменить обстановку. Думаю, она надеялась, что там Таша перестанет плакать. Бедняжка, она держалась при Элайдже, но совершенно падала духом, стоило тому заснуть. Я проводил с ней каждую свободную минуту, но совсем не мог утешить, сколько ни ластился. Я понимал, как она страдает – наверно, так же как я, когда остался без Снежки, – и знал, что такие раны лечит только время. Но с ней был ее котенок Элайджа, он должен был помочь ей, как мне помог Джордж.

Мы с Джонатаном устроились на диване. Джордж свернулся клубочком в кресле и спал. Давно мы так не сидели вдвоем, в тишине. Это было приятно.

– Ну что, Алфи, – сказал Джонатан, положил ноги на кофейный столик, включил телевизор и отхлебнул пива. – Отдохнем от женщин и детей. Ты не представляешь, как я рад, что Джордж испортил шарф! Я носил этот ужас только потому, что Клэр заставляла. Колючий, слишком длинный. Хорошо, что она забросила спицы и не свяжет новый. А я себе заведу нормальный из кашемира. Надо будет купить мелкому в награду сардинок.

– Мяу! А мне?

– И тебе, само собой. А пока давай наслаждаться минутой тишины в нашем сумасшедшем доме.

Я кивнул и зевнул. Отдохнуть в последнее время удавалось нечасто.

***

Через некоторое время меня разбудил звук открывающейся двери. Я услышал хихиканье и громкое «Тсс!».

– Ну здрасьте, они напились, – сказал Джонатан, заставляя себя собраться с силами.

Клэр и Таша вошли в гостиную нетвердой походкой. Клэр обняла Джонатана и чуть не упала на него, а потом на меня.

Таша плюхнулась в кресло, едва не раздавив Джорджа. Тот испуганно подскочил, а потом устроился рядом с ней. Таша стала его гладить, и котенок замурлыкал от удовольствия.

– Мы придумали план, – объявила Клэр.

Она и вправду слишком много выпила. Я понял это потому, что она говорила очень громко.

– Придумали, – заплетающимся языком подтвердила Таша.

– Может, расскажете какой? – поинтересовался Джонатан.

– Таша пойдет к твоему адвокату, завтра я запишу ее на консультацию, – речь шла о хорошем специалисте, которого Джонатану посоветовали на работе. – А потом она продаст дом и переедет на Эдгар-Роуд. Скажи, блестящая идея!

– Да, мне пора взять себя в руки, – согласилась Таша и шумно засмеялась.

Для меня до сих пор загадка, что люди находят в алкоголе. Я сам, конечно, не откажусь от валерьяны, как любой кот, но мы все-таки соблюдаем меру.

– А разве на нашей улице продается дом? – поднял бровь Джонатан.

– Представления не имею, – ответила Клэр. – Улица большая.

Мне эта мысль очень понравилась. Я был бы рад, если бы Таша поселилась рядом и у меня появился еще один дом, почти как в старые времена.

– Ну что ж, неплохо. А ты все продумала, Таша? – осторожно спросил Джонатан. – Не хочешь подождать?

– Нечего ждать, Дейв не вернется, – она вдруг зарыдала. Я часто видел, как у людей резко меняется настроение. Вот Джордж лизнул ее в щеку, и она засмеялась, подтверждая мои наблюдения: – Ой, Джордж! Обожаю этого котеночка. И тебя, Алфи, – добавила она, словно из вежливости, но я не обиделся. Я успел привыкнуть, что Джордж всех очаровывает, а я остаюсь в его тени. Думал, что буду ревновать, но, наоборот, радовался, потому что котенок и меня покорил.

– Ну, тогда все отлично. Можешь рассчитывать на мою помощь, – сказал Джонатан. – А сейчас вам обеим нужно выпить по стакану воды и укладываться спать.

Я оставил его разбираться с женщинами, а сам повел Джорджа в корзинку. Мне было приятно, что Таша, хоть и плакала, смотрела в будущее. Я подумал, что и сам так делаю. Снежку мне не забыть никогда, но жизнь продолжается. Как ни хотелось моей раненой душе остановить время, сделать это было невозможно; так уж мир устроен.

И все-таки если бы я повстречал Дейва, я бы обтерся об него с ног до головы – пусть знает, как обижать одну из моих самых очаровательных двуногих знакомых.

Глава 14

Настал важный для нас день: Клэр повезла Джорджа на прививку, а значит, его скоро должны были выпустить на улицу. Несмотря на панический страх перед врачами, я хотел поехать с ним и рассердился, что меня не взяли. Я очень старался, чтобы Джордж вслед за мной не начал бояться ветеринаров – они ведь ничего плохого не хотят, вот только бесцеремонно лезут в разные места. Я сказал Джорджу, что его не обидят, и расписал, как хорошо на улице. Мне хотелось поскорее вывести малыша гулять, похвастаться перед друзьями и показать ему окрестности.

К моему удовольствию, пока Джордж был у ветеринара, кошачью дверцу оставили открытой. Мне важно было сообщить приятелям о своей догадке про кошек со столбов. События приняли тревожный оборот, а я знал, что объявления по-прежнему всех занимают.

Еще я надеялся познакомиться с новыми кошками на Эдгар-Роуд. Отцовство почти не оставляло мне свободного времени, так что я начал ценить каждую минуту. Раньше я занимался чем хотел, а теперь воспринимал такую возможность как подарок. Кроме того, в заботах о Джордже я совсем махнул на себя лапой. Пора было вспомнить, какой я общительный светский кот.

Я заглянул к Тигрице и постучал кошачьей дверцей у нее на крыльце, потому что не мог дотянуться до звонка. Подруга вышла, облизывая усы.

– Я тебя оторвал от обеда? – спросил я.

– Нет, я просто перекусывала, – ответила она.

Тигрица любила поесть, хотя с тех пор, как мы подружились, я убедил ее больше двигаться, и теперь она была не такой ленивой, как раньше.

– Я хотел обсудить с тобой кошек со столбов, но думаю, надо позвать остальных, чтобы не рассказывать два раза.

– Неужели ты что-то выяснил? – заинтересовалась Тигрица.

– Да, я разобрался. Объяснять придется много.

Я зашагал вперед, Тигрица шла рядом. Издали я заметил Элвиса и Родди, а с ними одну из новых кошек. Я оживился. Тигрица была права, мне нравится строить догадки про незнакомых кошек и людей. Я пригладил языком шерстку и подошел.

Невозможно было не заметить, до чего эта кошка хороша; пусть в моем сердце по-прежнему царила Снежка, я все-таки не ослеп! Я заметил, что Тигрица поглядывает на меня искоса, и подумал, не ревнует ли она. Тигрица не любила меня с кем-нибудь делить, хотя вряд ли у нее были на меня виды. Или нет? Я постарался успокоить ее взглядом. Мне сейчас было не до красавиц, и я не знал, когда буду готов к новым романам. Может, и вовсе никогда.

– Алфи, Тигрица, хорошо, что вы пришли. Я рассказывал про новых кошек, вот одна из них. Познакомьтесь с Пинки, – объявил Родди.

– Будем знакомы, Пинки, – промурлыкал я.

Она была той же масти, что и я, но с очаровательной круглой мордочкой и в ярко-розовом ошейнике.

– Очень приятно, Алфи, – она улыбнулась так, что у меня шерсть встала дыбом. – Тигрица, рада тебя снова видеть.

Я подумал, что Пинки прекрасно воспитана. Тигрица хмыкнула, но ничего не сказала.

– Ты здесь недавно? – спросил я.

– Да, мои люди уехали в место под названием «заграница», не смогли взять меня с собой и отдали в другой дом.

– Тяжело тебе пришлось, – сказал я. – По себе знаю, каково это – расставаться с хозяевами.

– Да, я немного слышала про тебя от Элвиса. Но сейчас меня поселили с хорошей женщиной, которая не скупится на деликатесы.

– Рады за тебя, – перебила Тигрица, – но у нас есть дела поважнее еды. Алфи, расскажи всем, что ты узнал насчет портретов.

– Ой, а ты что-то узнал? – спросила, приближаясь, Нелли.

Я встопорщил усы, а все собрались вокруг.

– Да. Портреты на столбах – вовсе не конкурс красоты. Они значат, что кошки пропали.

– Пропали? – ошарашенно переспросил Родди.

– Вот именно, хозяева повесили объявления, не видел ли кто-нибудь их кошек. А значит, дома их нет, – я чувствовал себя очень осведомленным. Остальные слушали, затаив дыхание. – Со мной однажды тоже так было. Джонатан и другие мои двуногие думали, что я потерялся. Они просто не знали, что я попал в больницу. Следовательно, нам надо выяснить, исчезли эти кошки по-настоящему или сами ушли из дома.

– То есть сбежали в поисках лучшей доли? – спросила Нелли.

– Или нашли других хозяев, – предположила Пинки.

– Но их как-то слишком много, – заметил Родди.

– Это правда. Не исключено, что кошки действительно пропали, и мы должны понять почему. Могли, конечно, и уйти к хозяевам получше. Такое случается.

Я был верен своим людям, но они со мной тоже хорошо обращались; а бывает и наоборот.

– Значит, нам надо быть начеку? – спросил Элвис.

– Да, – ответила Тигрица. – Мы думаем, что бояться нечего, но нужно держать ушки на макушке и время от времени делиться тем, что мы узнали. Так будет правильно.

– Тигрица дело говорит, – согласился я.

– Алфи, а угадай, где я познакомился с Пинки, – с гордым видом сменил тему Элвис. Он ни на чем не мог сосредоточиться, сразу отвлекался.

Я удивился: неужели у них с Пинки роман? Вряд ли: она для него слишком юная и хорошенькая.

– Где? – спросил я.

Тигрица ловила свою тень и притворялась, что не слушает.

– У себя в холодильнике.

– В холодильнике? – изумился я.

– Я люблю холодильники, – ответила Пинки. – Сначала хозяйка не выпускала меня на улицу, а когда выпустила, я по ошибке зашла в дом к Элвису.

– Потому что он соседний, – подсказал Элвис.

– И холодильник был открыт, а я просто не могу пройти мимо открытых холодильников.

– Да, а потом моя хозяйка его закрыла, и Пинки осталась внутри. К счастью, хозяйка забыла убрать молоко, открыла холодильник снова, и Пинки выскочила. Напугала ее не на шутку, – Элвис засмеялся.

– Ничего себе история. А ты не мерзнешь в холодильниках? – спросил я.

– Мерзну, но обычно я там не задерживаюсь. Главное не сколько просидишь, а сколько унесешь, – невозмутимо объяснила она.

– Ну вот, я проводил ее домой, и мы подружились, – закончил Элвис.

Тигрица неопределенно хмыкнула.

– Что ж, приятно познакомиться, только в холодильники ты, по-моему, зря лазаешь, это опасно, – предупредил я. – А то тебя случайно закроют, и будет твой портрет висеть на столбе.

– Так вот, я как раз говорил Пинки, что у Алфи нет подружки, – перебил Родди.

– Что? – спросил я.

– Ну, мне подумалось, что Пинки недавно переехала, а ты свободный кот, погулял бы с ней.

То есть теперь приятели решили найти мне пару? Неужели они сразу задались такой целью?

– Извини, Пинки, но я до сих пор не оправился после расставания. Не могу представить рядом с собой другую кошку, – смущенно пояснил я. Мне было ужасно неловко.

– Погоди-ка, – остановила меня Пинки. – Ребята, спасибо, что вы обо мне хлопочете, но знаешь, Алфи, я не стану притворяться: ты не в моем вкусе.

– Не в твоем? – вот теперь Тигрица оживилась.

– Да, я предпочитаю, что называется, более внушительных самцов.

Я обиделся. Внушительных самцов? Это еще в каком смысле? Тигрица безуспешно сдерживала смех, а Родди с Элвисом даже не старались.

– Вообще-то я себя считаю вполне мужественным, но, по крайней мере, мы согласны в главном. А дружить нам в любом случае ничто не мешает, – я собрал остатки уязвленного самолюбия. – Но сейчас мне пора домой, меня ждет котенок. Помните про кошек со столбов и не забывайте поглядывать по сторонам!

Оставив друзей на газоне, я потрусил домой. Ах, я недостаточно внушительный самец? Я выпятил грудь и зашагал вразвалку, чтобы все видели, какой я на самом деле суровый.

Когда я пришел, дома было тихо: Клэр с Джорджем еще не вернулись от ветеринара. Я погулял по комнатам, наслаждаясь спокойствием и простором. Совсем как раньше, когда Клэр с Джонатаном уходили на работу, а я оставался в доме хозяином. Вернуться в те времена я ни за что бы не хотел, поскольку не представлял свою жизнь без Саммер и Джорджа, но приятно иногда побыть в тишине.

Я размышлял о пропавших кошках. Определенно, за всем этим крылась какая-то тайна, которую я должен был во что бы то ни стало раскрыть. Четыре кошки практически одновременно решили уйти из дома – многовато для простого совпадения. С другой стороны, такое могло случиться. Может, хозяева были злые, плохо кормили или заставляли спать в сарае? Любой из этих причин достаточно, чтобы убежать.

Я дремал на кровати Клэр, когда услышал, что открылась дверь. Я потянулся, зевнул, вылизал лапы и пошел вниз.

– Джордж, не бойся, мы уже дома, – ласково приговаривала Клэр.

Дверца кошачьей переноски была открыта, но Джордж отказывался выходить. Я сунул голову внутрь и потрогал его носом, чтобы он понял – я здесь.

– У ветеринара было плохо. Почему ты мне не сказал? – спросил он.

– Потому что все через это проходят. Прививка – неизбежное зло. Зато теперь тебя не скоро туда повезут. Если, конечно, не заболеешь и не наделаешь глупостей.

– Правда? Но все равно придется снова ехать? – глаза котенка округлились от ужаса.

– Время от времени все кошки там бывают. Ничего, привыкнешь. – На самом деле я так и не привык, но зачем расстраивать малыша? – Подумай о том, что теперь тебе можно гулять на улице! – я постарался приободрить котенка, хотя, признаюсь, у меня душа была не на месте. Я вдруг вспомнил, сколько снаружи опасностей. – Только не выходи без меня или кого-нибудь из людей, хотя бы пока ты еще маленький. Обещаешь?

Джордж поднял на меня большие глаза, под взглядом которых я всякий раз таял:

– Обещаю, пап.

Что на свете может быть приятнее этих слов?

– Мне нравится, когда Саммер зовет меня папой, – сказал Джонатан за ужином. Дети легли, Таша тоже, на кухне сидели только мы трое – я, он и Клэр.

– И мне. Когда второй ребенок начнет тебя так звать, тебе тоже будет приятно.

– Клэр, – предостерегающе сказал Джонатан.

Я знал, что этот спор еще не закончен, но полагал, что хлопоты вокруг Таши отодвинули его на второй план. Как видно, я ошибался.

– Нет, Джонатан, я буду смотреть в будущее с оптимизмом. Завтра у нас лекция для приемных родителей, а потом к нам прикрепят соцработника. Я знаю, что мы только в начале пути, но не собираюсь падать духом, – у Клэр был такой решительный вид, что я бы с ней спорить не стал. Джонатан пришел к тому же выводу.

– Ну хорошо, – сдался он и сменил тему: – А как дела у Таши?

– Я как раз хотела с тобой посоветоваться. Адвокат замечательная, она предлагает Таше выкупить долю Дейва и оставить дом себе. Говорит, что это очень солидная собственность, потому что они покупали его давно, а жилье в том районе сильно подорожало. Если Таша выкупит дом, но не захочет там жить, то сможет сдавать.

– Логично, – сказал Джонатан. – Для них с Элайджей это будет хорошее вложение средств.

– По-моему, сначала Таша собиралась таскать Дейва по судам – думала, что он не отдаст ей половину денег, и не верила, что он будет платить алименты, как обещал. Тем более что он даже не захотел увидеться с сыном с тех пор, как ушел. Но сейчас она решила, что ей важнее начать новую жизнь. Так что адвокат не будет давить на Дейва, но и уступать не станет.

– Вот и правильно. А если он что-нибудь вытворит, я с ним поговорю, или пусть лучше адвокат ему напишет. Мне Дейв никогда не нравился, но я не думаю, что он такой кретин. А с новым жильем есть успехи?

– У нас на углу скоро освободится квартира вроде той, где раньше жила Полли. Им с Элайджей как раз подойдет. Нынешние жильцы уедут через месяц.

– Не ты их, случайно, выгнала? – Джонатан поднял бровь.

– Нет, я только справки наводила. И даже была у наших слухачей. – Так они прозвали Вика и Хизер Гудвинов, хозяев Лосося.

– Надо же, на какие подвиги ты готова. Хотя будет здорово, если Таша с сыном поселятся по соседству. А что она сама думает?

– Я не спрашивала, хотела сначала рассказать тебе.

– Ну, моя радость, я только за. А пока она не переехала на Эдгар-Роуд или куда захочет, пусть живет у нас.

– Вот видишь, Джонатан, ты такой отзывчивый, ты и с ребенком договоришься.

Он тут же помрачнел, и Клэр не стала развивать эту тему.

– Кстати, Вик и Хизер говорили еще кое о чем. Ты заметил, на улице появились объявления про кошек?

– Лондон есть Лондон. Животные терялись и будут теряться. Я по дороге к метро каждый день такие вижу. Может, кошки убежали, может, попали под машину, – сказал Джонатан.

– Да, но тут сразу появилось много объявлений. Вик и Хизер подозревают что-то нехорошее. Обещают поднять этот вопрос на следующем собрании соседей.

У меня по шерсти пробежал холодок. Не хотелось верить в плохое, но чутье подсказывало, что они не зря боятся.

– Ты знаешь, как они любят раздувать из мухи слона. Причин для беспокойства нет, я уверен, – ответил Джонатан.

– Надеюсь, что ты прав, милый.

Тревога в голосе Клэр насторожила меня еще больше. Кажется, и в самом деле творится что-то неладное. Надо предупредить местных кошек, чтобы поглядывали по сторонам.

Клэр хотела лечь пораньше, чтобы дочитать библиотечную книгу, а я заглянул к Джорджу, убедился, что он спит, и сел с Джонатаном смотреть кино. Вернее, он смотрел, а я примостился рядом и погрузился в свои мысли.

– Знаешь, Алфи, я в курсе, что Клэр всегда добивается своего, но я просто не готов взять приемного ребенка.

В его голосе звучала грусть, и я, кажется, знал почему. Джонатан был человеком ответственным и добрым, но иногда ему сложно было справляться со своими чувствами.

Я прижался к нему, чтобы подбодрить, но подозревал, что моих утешений недостаточно. Надо придумать что-то еще. Кажется, нас снова ждали перемены. На меня вдруг навалилась усталость. Любое несчастье изматывает, а теперь, похоже, оно нависло тучей над моими любимыми двуногими.

Глава 15

– Это что? – Джордж с изумлением оглянулся на меня и осторожно встал лапкой на газон.

– Трава, – ответил я. – По ней можно ходить.

– Она мягкая, пружинит и немножко мокрая! – закричал он.

Глядя на мир глазами котенка, я начинал замечать вещи, которых обычно не видел. Может быть, именно для этого заводят детей и котят? Тогда многое становится понятнее. Я ласково ему улыбнулся; он был неподражаемо мил.

– Ходить по траве очень приятно, а мокро потому, что раннее утро. Правда, еще бывает сыро, если дождь.

– Значит, она не страшная? Не такая, как купание?

Обучать Джорджа было довольно утомительно. Я смотрел, как он скачет по нашему небольшому газону. За дверь его пока выпускали только для того, чтобы он освоился в саду. Клэр и Джонатан обсуждали, не купить ли ему поводок – словно он не кот, а какая-то собака. Дурацкая идея, я и сам прекрасно за ним прослежу. Я пытался донести это до Клэр громким мяуканьем и недовольными взглядами, но, как говорит Джонатан, переспорить ее невозможно.

Джордж лег на спину и стал кататься по траве. Ему так мало было нужно для счастья – за это я его тоже очень любил. Я помнил, как мне самому достаточно было сидеть на чьих-нибудь теплых коленках или валяться на солнышке, но это наивное время закончилось безвозвратно, когда я потерял первую хозяйку. Теперь мне хотелось обеспечить простое счастье Джорджу и уберечь его от сложностей жизни. Так я понял, что и в самом деле стал отцом.

– Привет, Алфи, – раздался шепот Тигрицы. Она перепрыгнула через ограду к нам в сад.

– Тигрица! – я очень ей обрадовался.

– Я знаю, что люди могут рассердиться, но хотела тебя навестить.

– Люди не против, они знают, что мы дружим. Я думаю, они даже из дома тебя не выгонят, Снежка все время заходила внутрь.

– Ну, это другое дело. В общем, мне хотелось взглянуть на Джорджа, а еще кое-что тебе рассказать.

Джордж услышал незнакомый голос и подошел, прячась за мои лапы с некоторой опаской.

– Не бойся, Джордж. Это Тигрица, моя лучшая подруга. – Я горделиво показал ей малыша.

– Джордж, я очень рада с тобой познакомиться, – сказала Тигрица.

Джордж пролез между моих лап и очаровательно кивнул.

– Привет, – пропищал он своим милым голоском.

– Какое же ты чудо!

Тигрица подошла ближе и потерлась об него шеей. Я никогда не слышал, чтобы она разговаривала так нежно – по крайней мере, точно не со мной. А с ним не успела пробыть нескольких секунд и уже была очарована.

– Ты моя мама? – спросил Джордж. – По-моему, нет, но немножко похожа.

Тигрица посмотрела на меня, и я понял, что она, как и я, окончательно растаяла.

– Нет, Джордж, но, если хочешь, я буду помогать Алфи тебя воспитывать.

Тигрица прижалась к котенку плечом, и он радостно вытянул лапки в траву.

– А у тебя есть котята? – спросил он.

– Нет, своих никогда не было. Может, ты станешь моим котенком? – Тигрица с надеждой покосилась на меня.

– Какие тут могут быть сомнения, Тигрица? Мы все – одна семья и будем заботиться друг о друге. Я и людям это внушаю, и Джорджу начал объяснять.

– Теперь у меня есть папа и мама! – воскликнул Джордж.

Я взглянул на Тигрицу и сам не ожидал, что так расчувствуюсь.

– Вот и славно, Джордж. Значит, когда тебе разрешат больше гулять, я вместе с Алфи помогу тебе освоиться на Эдгар-Роуд и познакомлю со здешними кошками. А если захочешь, свожу на охоту, – Тигрица была непривычно оживлена. – Ах, сколько мы всего переделаем!

Джордж вприпрыжку кинулся на другой конец сада и принялся там скакать, потому что увидел низко пролетевшую птицу.

– Думаешь, он станет охотиться? – спросил я подругу.

– Для кошек это естественно, Алфи. Если ты никудышный охотник, это не значит, что малыш не захочет попробовать, – поддразнила меня Тигрица.

– Дело не в умении. Мне было неприятно, даже когда приходилось ловить еду, чтобы с голоду не умереть. Я вообще это не люблю, поэтому Джорджу повезло, что ты составишь ему компанию.

– Мяв! – Джордж попытался влезть на куст и, разумеется, свалился на собственный хвост, да к тому же вывалялся в лепестках.

Мы с Тигрицей снисходительно улыбнулись и не стали помогать ему подняться. Я бы бежал к нему всякий раз, как он падает, но он должен был сам научиться правильно приземляться.

– Алфи, он такой славный, – промурлыкала Тигрица. – Вот теперь я тебя понимаю.

– Правда? Кстати, о чем ты мне собиралась рассказать? – спохватился я.

– Я не хотела тебя расстраивать, но во время утренней прогулки я услышала, как Полли, выходя из дома, накричала на Мэтта. Она так и пошла по улице, бормоча под нос, очень злая.

Я задумчиво посмотрел на Тигрицу. Хорошо, что она мне сказала; уже вторую неделю Полли работала, а Мэтт сидел дома, и хотя мне не удавалось их проведать, Клэр и Джонатан говорили при мне, что им обоим сложно.

– Спасибо, Тигрица, я их навещу. Что еще слышно?

– Наши скучают, что ты редко появляешься, но скоро ты сможешь приводить Джорджа, и все станет как раньше. Новых объявлений не было, это хорошо. Может быть, кошки перестали пропадать.

– Вот замечательно, – мне хватало поводов для беспокойства с людьми и Джорджем, безо всяких посторонних кошек.

– И самое забавное: Лосось положил глаз на Пинки. На ту самую, для которой ты недостаточно мужественный. Придумывает поводы с ней увидеться, но я не знаю, насколько она разделяет его чувства. Или нет, знаю, совсем не разделяет. Она прячется, когда он подходит, а он уморительно пытается заигрывать. Мне кажется, она из-за него боится лишний раз выйти с нами поболтать.

– Так ей и надо за то, что меня обидела, – сказал я.

– Тебе же не нужна подружка? – Тигрица сощурилась.

– Не нужна, но ей все равно полагалось восхититься моей красотой.

– Алфи, ты немыслимо тщеславен. Только Джорджа этому не научи.

Мы оба посмотрели на котенка. Он любовался своим отражением в стеклянной двери, прихорашивался и вертел головой, чтобы рассмотреть себя под разными углами.

– Караул. Похоже, что уже поздно, – засмеялась Тигрица и попрощалась с нами.

Во двор вбежали Клэр, Саммер и Элайджа. Саммер схватила Джорджа и сжала в объятиях. Признаюсь, я опасался, что однажды она его задушит.

– Эли, – сказала Саммер.

– Да? – откликнулся мальчик. Кажется, он привык, что она им командует, и даже не возражал.

– Теперь ты гладь Доржа.

Она сунула котенка Элайдже, и тот послушно его потрогал. Я улыбнулся, Джордж замурлыкал, и я решил, что пока все хорошо.

Я еще немного побыл с ними, а когда уходил, Саммер продолжала играть с Джорджем – вернее, одевала его в кукольные платья. Котенку это не нравилось, но мне надо было к Мэтту, и я знал, что в крепких руках Саммер он какое-то время не сможет хулиганить.

Я позвал Клэр, чтобы она меня выпустила. Джорджу сделали прививки, но наружу без присмотра не пускали, поэтому кошачья дверца была в основном заперта. Я больше не боялся остаться на улице: обычно меня замечали, если я запрыгивал на подоконник гостиной или кухни. Это было не так удобно, как дверца, но вполне терпимо. Некоторые мои знакомые кошки не желали выходить сами, им больше нравилось, чтобы хозяева открывали дверь, как лакеи. Я начал отчасти понимать это чувство – приятно, когда люди вокруг тебя хлопочут.

Я неспешно направился к Полли и Мэтту. Было немногим после полудня, и я знал, что Полли на работе, а дети в школе, по крайней мере Генри. Войдя в дом, я увидел, что Мэтт сидит за кухонным столом перед открытым ноутбуком. Выглядел Мэтт неважно. Обычно он следил за собой, а тут даже не побрился.

– Мяу, – громко сказал я.

Он вздрогнул, обернулся и с невеселой улыбкой спросил:

– Алфи, как жизнь?

– Мяу.

– Сто лет тебя не видел. Хочешь тунца?

Я облизнул усы; во-первых, слегка проголодался, а во-вторых, рад был поесть спокойно, не защищая еду от Джорджа.

Мэтт достал миску, открыл банку консервов, выложил туда и поставил на пол, потом принес мне воды. Да это настоящий пир!

– Ты, наверно, не привык меня видеть средь бела дня, – сказал он, наблюдая, как я ем.

За годы жизни среди людей я выучил, что двуногих лучше не перебивать, когда им хочется поговорить. Так что продолжил молча есть тунца.

– Я тоже не привык, – продолжал он. – Я не могу без работы, чувствую себя никчемным. Не подумай дурного, Алфи, мне нравится больше времени проводить с детьми. Просто я не знаю, куда себя девать.

Это я понял, едва взглянув на кухню. В раковине громоздилась оставшаяся после завтрака посуда, на полу валялись крошки. Раньше их дом сиял чистотой, Полли никогда до такого не доводила.

– Да, обычно тут порядок, Полли намного аккуратнее меня. Не бойся, я все вымою, прежде чем заберу детей из школы. Полли и так найдет, за что проесть мне плешь. Белье не выстирано, в доме разгром, но я, между прочим, ищу работу. И ты знаешь, домашние дела, оказывается, совсем непростые! Вот вчера я менял мешок в пылесосе, уронил его и перепачкал весь пол на кухне. Серьезно, я вообще не приспособлен вести хозяйство, – у него был несчастный вид.

Он понуро сел за кухонный стол. Я наскоро умылся, вспрыгнул к нему на колени и заглянул в лицо, убеждая его не падать духом. Он же такой сильный, а неприятности пройдут, и с пылесосом он обязательно научится обращаться. Он погладил меня, а я ободряюще помурлыкал. Не знаю, понял он или нет.

– И вакансий пока не попадается. Я разослал резюме в пару мест, но фирмы так себе, да еще и не факт, что я им нужен. Мы так хорошо жили, почему на меня вдруг сыплются несчастья?! Кроме шуток, Алфи, я не понимаю, за что мне это и как выбираться.

В его глазах стояли настоящие слезы, и я вдруг почувствовал, насколько все серьезно. Мне снова захотелось выть в голос, как после разлуки со Снежкой. Опять случилось то, чего я больше всего боялся. Я хотел только одного: чтобы в моих домах все были счастливы, а получалось наоборот. Печальный Мэтт был на себя не похож; удивительно, как быстро все может измениться. Обычно он был опрятно одет, высоко держал голову, всегда улыбался и ни перед чем не отступал, а теперь будто сник. Я понял, из-за чего они с Полли ссорятся. Но мне хотелось объяснить ему, что настроение улучшится, если он приведет в порядок дом и себя – этому меня научила Клэр.

Я придумал, как это сделать: вскочил на край раковины и принялся громко, настойчиво мяукать. Наконец Мэтт засмеялся:

– Хорошо, Алфи, я загружу посудомойку и приберусь. Ты прав, тогда хоть Полли не будет на меня кричать.

Я сидел с ним, пока Мэтт убирался на кухне – без особого энтузиазма, но старательно. Он правильно сказал: пусть Полли и дети придут в чистый дом.

Перед тем как забрать детей из школы, Мэтт и себя привел в порядок. Я смотрел, как он бреется, надевает джинсы и майку и становится похож на того красавца, каким был раньше. Он улыбнулся своему отражению.

– Спасибо, Алфи, не знаю как, но ты ухитрился немножко скрасить мне жизнь.

Я потерся об его ноги в знак того, что всегда рад помочь, и пошел домой к своему котенку.

Клэр мыла посуду и подскочила, когда увидела меня на подоконнике. Она рассмеялась, я спрыгнул на землю, пошел к кухонной двери, и Клэр почти сразу мне открыла.

Вбежав на кухню, я увидел Саммер. Она сидела за столом на своем высоком стульчике и ела морковку – вернее, обсасывала куски и швыряла их на пол. Джорджа видно не было, и я задумался, где он.

– Мяу? – спросил я у Клэр.

– Да-да, Алфи, я помню про осторожность, но не хотела его тревожить.

Я недоуменно посмотрел на хозяйку, а она тем временем направилась в чулан. Я пошел за ней. Стиральная машина была открыта, внутри лежало белье, а на нем крепко спал Джордж. Я содрогнулся: а если бы машину включили? Я громко, осуждающе мяукнул – неужели Клэр не понимает, как это опасно?!

– Не бойся, Алфи, я всегда смотрю внутрь, когда включаю машину, а теперь буду проверять еще внимательнее. Я думаю, он спрятался от Саммер. И ведь как удобно устроился, я его даже сфотографировала. Выложить на Фейсбук не могу, а то скажут, что у меня животные в ненадлежащих условиях, но Джонатану покажу.

Я опять сердито мяукнул.

– Да ничего с ним не случится, Алфи, не переживай.

Ей хорошо говорить, но мне это не нравилось. Раньше она не была такой легкомысленной. Котенку не место в стиральной машине, если ты не собираешься его утопить. Может, Клэр и была осторожна, но что, если бы Джонатан решил впервые в жизни взять стирку на себя?

Я остался охранять машинку, пока Джордж не проснется. Я не собирался рисковать.

Ой! Что-то тяжелое плюхнулось мне на загривок. Я проснулся, поднял голову и понял, что это Джордж.

– Привет, пап, – сказал он.

– Какой ты стал увесистый, – проворчал я.

Он спрыгнул. Хороший из меня сторож, караулил и заснул! Правда, к стиральной машине все равно никто не смог бы подойти мимо меня.

– Мне нравится новая кроватка, – сказал он.

– Нет, Джордж, это не кроватка, тебе туда нельзя. Если машину включат, будет очень плохо.

Я сам понимал, что у меня заело пластинку, но, когда ты родитель, ничего не поделаешь: приходится без конца повторять одно и то же.

– Зато там можно смотреться в дверцу, пока не заснешь.

Беда! Похоже, что Тигрица не ошиблась – котенок у меня был такой же самовлюбленный, как я.

– Какая разница, если это опасно. Обещай, что не полезешь в машину, не сказав мне.

– Всюду правила, правила, – недовольно ответил Джордж. – Я так много не запомню.

– Это жизнь. И вообще они придуманы для твоей же пользы. А теперь ступай выпей воды, долго не пить вредно.

– Еще одно правило, – пробурчал Джордж, пошел пить и едва успел увернуться, когда мимо пролетела морковка.

– Мяв, – обиженно пискнул он.

– Саммер, прекрати швыряться едой, – строго сказала Клэр.

Я посмотрел на нее понимающе: непростое это дело, быть родителем. Совсем непростое.

Глава 16

В доме царила радостная суета: Таша должна была наконец переехать на Эдгар-Роуд. Она прожила у нас уже больше месяца, и вот Клэр отыскала ей квартиру – на первом этаже, с двумя спальнями, небольшую, зато с садом позади дома. Насчет ее прошлого жилья все было по-прежнему непонятно, но Клэр и Джонатан помогали ей как настоящие друзья.

– Снова там жить я бы не смогла, но нужно думать про Элайджу, – сказала Таша однажды вечером, когда они обсуждали старый дом.

– Вот именно, – согласился Джонатан. Они втроем сидели на кухне, ужинали и говорили о будущем Таши. – Есть смысл выкупить долю этого придурка, а дом сдавать. Хорошее получится вложение.

– Если я сниму ту квартиру на углу, мне будет хватать на нее, и еще останется. Вот только сейчас дом пустует, залог не выплачен, и с деньгами у меня негусто.

– Мы тебе поможем, Таша, – сказала Клэр. – Главное, найти новое жилье для вас с Элайджей. А дальше будет видно.

– Не могу сказать, как вы меня выручаете, – растроганно проговорила Таша, и тут я запрыгнул к ней на колени. – И ты, Алфи, тоже. Мы с Алфи и раньше дружили, а теперь у нас клуб одиноких сердец, – добавила она, грустно улыбаясь.

Я потерся носом об ее руку: это была правда. Но Таша, как и я, понемногу приходила в себя. Конечно, пока это были лишь слабые проблески солнца среди туч, но на большее рассчитывать было рано. Она спала не так много, как в первые дни у нас, и стала реже плакать. А главное, Элайджа радовался жизни. Характер у него был такой же покладистый, как у Саммер командирский.

На следующий день мы с Джорджем отдыхали. Джонатан отправился в старый дом Таши организовывать переезд, Таша взяла Элайджу в квартиру, чтобы он там осмотрелся, а Клэр занималась уборкой. Вечером мы все были приглашены на новоселье, а пока, сказала Клэр, Таше с Элайджей нужно побыть наедине.

Джорджу наконец-то официально разрешили гулять, но на поводке – он не возражал, впрочем, только потому, что ему не с чем было сравнивать. Я за него тревожился, но думал, что уж со мной-то Клэр могла бы его отпускать. Пожалуй, она уже созрела для этой мысли, оставалось как-нибудь подсказать. Я решил взять за правило, что при Джордже постоянно будем я или Тигрица.

В дверь позвонили, и Клэр открыла. На пороге стояла Полли с детьми.

– Привет, Полли. Заходите, – сказала Клэр, приглашая всех внутрь.

Марта и Саммер тут же побежали наверх, а Джордж за ними. Ему нравилось, как девочки его тискают.

Генри пошел в гостиную и попытался включить телевизор.

– Генри, ты все время смотришь телевизор, иди поиграй, – устало сказала Полли.

– Не хочу с ними играть. Они девчонки! – ответил Генри.

Я его понимал. Во-первых, они никого не слушали, во-вторых, любимая игра у них была в переодевание, и они всякий раз старались назначить Генри на роль принцессы. Полли вздохнула и включила ему телевизор.

– У меня нет сил выяснять отношения, – сказала она Клэр и пошла с ней на кухню. Я приласкал Генри и отправился за ними. Клэр поставила чайник, а Полли села к столу.

– Полли, у тебя совершенно измученный вид, – заметила Клэр.

– Представляю, – кисло усмехнулась Полли. – Я никогда раньше не работала полную неделю и совсем выматываюсь. Дома обычно застаю разгром, при этом не хочу ругать Мэтта, потому что он и без того сам не свой. Боюсь, это плохо кончится. Бедные дети страдают от нас обоих. Нет, я стараюсь не кричать на Мэтта, но серьезно, Клэр, я прихожу – ничего не сделано, а он, видите ли, страшно утомился. И заявляет, что все время потратил на поиски работы, а сам подал только два резюме! Ну и что мне делать? – казалось, она в отчаянии.

– Со временем все наладится, – Клэр погладила ее по плечу. – Вам обоим нужно привыкнуть к новой жизни.

– Это правда. И я не могу признаться Мэтту, но работа у меня отличная. Я снова чувствую себя взрослой и нужной. Даже не ожидала, что мне так понравится. Вот только я мало вижу детей. Когда прихожу домой, я рада бы с ними поиграть и пообщаться с мужем, но вместо этого приходится убираться, составлять списки дел на завтра да еще следить, как бы Мэтта не обидеть. Мне кажется, что и работа, и дом на мне одной.

– Так и есть, милая, но, может быть, Мэтт в депрессии? Давай я попрошу Джонатана с ним поговорить. Хоть поймем, что с ним происходит.

– Было бы неплохо. Может, Джонатан его как-нибудь вечерком сводит в бар?

– Я это устрою. Правда, больших результатов не обещаю, Джонатан сам не ладит с домоводством!

– Надо попробовать, – сказала Полли; я мурлыкнул в знак согласия. – Алфи, а ты к нам редко заходишь, и я скучаю!

– Сегодня мы собираемся у Таши, чтобы развеяться. Фрэнки тоже придет, она нашла няню на вечер. Будем пить шампанское и веселиться, несмотря на все гадости.

– А я нарисую себе губы и улыбку. Нечего мне жаловаться на жизнь, когда у Таши все так плохо.

– Что за ерунда, у каждого свои трудности. Но мне хочется, чтобы ей было не так грустно первый раз ночевать в новой квартире.

– Вообще то, что с ней случилось, заставляет задуматься. Я бы ни за что не хотела остаться без Мэтта, но чувствую, что этим может кончиться, если дальше так пойдет.

– Здесь ты не права. Но жизнь правда напомнила нам, как хорошо, когда есть любимый человек. Даже если временами он бесит, – с улыбкой сказала Клэр.

– Мне просто хочется вернуть наши прежние отношения, – вздохнула Полли. – Чтобы Мэтт снова стал счастливым. Я бы закрыла глаза на беспорядок, если бы он не грустил. Ну, или не закрыла бы, но относилась спокойнее.

– Все образуется, милая. Дай ему время и не спеши.

Я был согласен с Клэр: нужно надеяться, что скоро они свыкнутся с переменами и опять повеселеют. Или хотя бы чуть-чуть взбодрятся. Я украдкой вздохнул: слишком многим в жизни мы не можем управлять. Совсем как Джорджем – в этот момент он кубарем сбежал по лестнице. На глаза ему нахлобучили большую желтую шляпу, он отчаянно мотал головой. Клэр с Полли расхохотались, но тут он врезался в стену. Еще посмеиваясь, они подошли к нему и бережно освободили от шляпы.

– Мяу, – грустно сказал он. Вид у него был слегка ошалелый.

– Совсем тебя девочки замучили, – сказала Полли и погладила его.

Он уткнулся в нее носом и скоро замурлыкал. Вот бы все неприятности в жизни было так легко исправить!

Потом мы оставили Джонатана с Саммер и Джорджем, а сами зашли за Полли, чтобы навестить Ташу в новой квартире. Я велел Джорджу не выходить на улицу. Когда Клэр увидела, как я шагаю рядом с ней, она сочувственно улыбнулась.

– Пожалуй, ты заслужил отдых от ребенка, – сказала она.

По дороге я высматривал новых кошек на столбах. Неподалеку от квартиры Таши нам попалось еще одно объявление. На фотографии был сиамский кот, на вид довольно злой, но красивый. Я остановился посмотреть.

– Какой ужас, – воскликнула Клэр, – еще один кот пропал.

– Тебе не кажется, что их стало больше, чем обычно? – спросила Полли.

– Может быть. Вик и Хизер утверждают, что да, а я не заметила. Как говорит Джонатан, Лондон есть Лондон, кошка может и убежать, и под машину попасть, – она вздрогнула. – Хорошо, что Алфи и Джорджа это не касается.

– Не знаю. Я согласна, что Вик и Хизер зануды, но, может, они в чем-то правы.

Мне стало немного спокойнее. Вик и Хизер были сущим наказанием, но я верил, что раскрыть тайну кошек со столбов им по силам. Как-никак их любимое занятие – совать нос в чужие дела.

Мы поднялись к Таше на крыльцо. Клэр и Полли принесли еду и шампанское, а Полли по сравнению с сегодняшним утром заметно повеселела: она, как и обещала, нарисовала губы и улыбку. Таша открыла дверь, и я сразу вспомнил, как познакомился с Полли и Мэттом – это была не их старая квартира, но комнаты располагались почти так же. Я вошел и потерся об ноги Таши.

– Как настроение? – спросила Клэр, когда Таша провела их в небольшую кухню.

– Тут непривычно, но Элайдже вроде понравилось. Лег спать, как ангел, без скандалов.

– Да, тебе повезло, таких послушных детей не бывает, – сказала Клэр.

– Особенно по сравнению с нашими девицами, – засмеялась Полли. – Хотя Генри тоже не был образцом спокойствия.

– Спокойный он в отца, главное, чтобы не оказался такой же бесхребетной тряпкой… Простите, я не собиралась сразу ныть, – Таша сердито нахмурилась.

Клэр ее обняла:

– Ной сколько захочешь.

– А я пока открою шампанское, – сказала Полли. – Я бы с удовольствием выпила! Бокалы есть?

Таша открыла кухонный шкаф и нашла бокалы, а Полли откупорила бутылку.

– У тебя уже все на местах, – сказала Клэр.

– Спасибо Джонатану, он помог. Здесь мало места, поэтому мы взяли только самые необходимые вещи. Я успела почти все разобрать, пока Элайджа спал, – объяснила Таша.

– Можно вопрос? – с некоторой неловкостью поинтересовалась Полли. – Дейв знает про переезд?

– Я еще не говорила. Какая разница, когда он уже поселился у своей новой пассии. Клянется, что живет у матери, но она проговорилась, когда просила у меня повидаться с Элайджей.

– То есть с его матерью ты в хороших отношениях? – спросила Полли.

– Да, и она на него страшно сердита. Мы с ней всегда ладили, я ей разрешила навещать внука, когда захочет. А вот его новая! – Таша заплакала. – Извините, я не могу привыкнуть к мысли, что мой малыш будет видеть эту чужую женщину.

Клэр стала ее утешать, и тут в дверь позвонили. Полли открыла и вернулась вместе с Франческой.

– Бедная Таша, – сказала Франческа.

Она принесла пакеты еды из ресторана. Я переживал за Ташу, но запах сардин едва меня не отвлек. Пришлось помотать головой, отгоняя соблазн, чтобы дальше тереться об ее ноги.

– Мужчины – такое наказание! – сказала Полли, раздавая всем бокалы с шампанским. – Не предлагаю за них пить, потому что, скажем прямо, сейчас ни у одной из нас нет в жизни полного счастья. Можем выпить против них.

– Только не проси меня сказать тост, – грустно ответила Франческа. Неужели у нее тоже что-то не ладится?

– Что случилось, Фрэнки? – спросила встревоженная Полли.

– Не сегодня. Мы отмечаем новоселье Таши, так что давайте пить.

– Пить против мужчин – это замечательно, – натянуто улыбнулась Таша и пригубила шампанское. – Но вам еще повезло, ваши даже близко не дошли до такого скотства, как Дейв.

– Может, выпьем за это? – неуверенно предложила Франческа, и все засмеялись.

***

Я с наслаждением принялся за сардины. Приятно выйти в люди и не заниматься Джорджем. Правда, я все равно не мог не думать о котенке и надеялся, что Джонатан за ним присмотрит.

Женщины после неудачных первых минут оживились. Мужчин решили больше не обсуждать, говорили про работу Полли, про планы Клэр взять ребенка, про новый ресторан Франчески и Томаша и про то, как Таша собиралась обустроить квартиру по своему вкусу. Полли обещала помочь ей с интерьером, и дальше они болтали и смеялись громче и громче с каждым бокалом шампанского. Меня пугало, как быстро пустеют бутылки, но все обошлось, никто не начал плакать.

Потом они расцеловались с Ташей, Франческа поехала домой на такси, а Клэр и Полли, пошатываясь, пошли со мной. Обеих слегка заносило, и мне приходилось уворачиваться, чтобы на меня не наступили. Дома я взбежал по лестнице и увидел, что Джордж сладко спит в моей корзинке. Я вздохнул с облегчением и улегся рядом с ним, полный нежности. Я уснул, прижимаясь к котенку, счастливый, что хоть сегодня вечером женщины повеселели.

Глава 17

Я был вне себя от радостного волнения. Джорджу наконец разрешили выходить из сада без поводка и без людей, хотя я его, разумеется, предупредил, что гулять можно только вместе со мной. Он тысячу раз спросил почему, но к расспросам я успел привыкнуть. Это был великий день, и мы его уже заждались, в основном из-за того, что Клэр слишком осторожничала.

На кошачьей дверце торжественно отперли щеколду. Джонатан был рад – он говорил, что я специально прошусь внутрь, когда он чем-нибудь занят. В общем, я снова получил свободу.

Мне не терпелось познакомить Джорджа с друзьями, показать ему улицу и внешний мир, раскинувшийся вокруг нашего тесного садика. Еще я хотел заглянуть к Мэтту, чтобы Джордж запомнил дорогу туда, а если останется время – отвести его к квартире Таши. Правда, там не было кошачьей дверцы, и внутрь мы могли попасть, только если Таша будет дома и заметит нас. Примерно как у Франчески с ребятами в старые времена. Ах, до чего же замечательно быть свободным! Я пообещал себе не забывать, какое это счастье.

Я очень ждал первой прогулки и особенно тщательно вылизывался. Не знаю почему, но люди по торжественным поводам всегда наряжаются, а первый выход Джорджа в свет был большим событием. Джорджа я тоже постарался как следует умыть, но за его внешность, скажем честно, можно было не тревожиться, такой он милашка.

Я первым выскочил в кошачью дверцу, Джордж за мной. Он пока не совсем к ней привык, хотя быстро осваивался. Живя у нас, он сильно вырос и, хотя оставался котенком, уже здорово бегал, прыгал и лазал.

Джордж заморгал; солнце ударило ему прямо в глаза. Прекрасный погожий день для первой прогулки.

– Значит, так, не отходи от меня и ничего не бойся, я тебя не дам в обиду, – сказал я как можно убедительнее.

– Хорошо, пап, – ответил он.

Мы пролезли под калиткой и остановились на тротуаре перед домом. Мимо нас промчалось несколько автомобилей.

– Сначала я должен тебе объяснить про дороги. Видишь машины? Держись от них подальше! – Я много раз чуть не попадал под колеса и знал, о чем говорю. – Перед тем как перейти улицу, убедись, что ни справа, ни слева никто не едет, – строго проговорил я.

Потом мы с Джорджем отправились на обзорную экскурсию по Эдгар-Роуд. Я показал ему дом Лосося и велел близко туда не подходить. Самого Лосося, к счастью, нигде не было видно. Первую остановку мы сделали у дома Тигрицы. Мы сели ждать в саду под ее любимым кустом. Джордж заполз под ветки и стал играть с листьями. Через пару минут появилась Тигрица.

– Привет! Я как раз надеялась, что вы уже пришли, – сказала она, потерлась носами с Джорджем, а про меня даже не вспомнила.

Я сердито на нее посмотрел. С котенком я начал привыкать, что на меня не обращают внимания, но нельзя же прощать такое Тигрице.

– Привет, мама Тигрица, – сказал Джордж так трогательно, что она, по-моему, чуть не прослезилась.

– Ну, пойдемте, надо показать Джорджу окрестности, – заторопился я, забыв обиду.

– Хорошо. Джордж, ты еще маленький, так что обязательно скажи нам, если устанешь, – ласково и заботливо произнесла она. Я встопорщил усы: что это случилось с моей Тигрицей?

– Скажу, скажу. Пойдемте! – Джордж радостно помчался в другую сторону.

– Нам сюда, Джордж, – сказал я, он развернулся и присоединился к нам.

Мы неторопливо пошли к углу, где собирается наша компания. По дороге я показал ему дом Полли и Мэтта и объяснил, что квартира Таши на другом конце улицы. Не уверен, запомнил Джордж что-нибудь или нет. Он так увлеченно глазел по сторонам, что, скорее всего, не слушал.

– Ты, наверно, рад, что Таша переехала на Эдгар-Роуд, – сказала Тигрица, когда Джордж остановился перед большим цветочным кустом.

– Да. Во-первых, я ее очень люблю, а во-вторых, теперь за ней удобнее приглядывать, – ответил я.

– Мне нравится Элайджа, – сказал Джордж. – Он смешной.

– Как хорошо, что все дети поладили друг с другом, – заметил я, двигаясь дальше, довольный, что Джордж все-таки слушает.

– А что с кошачьими портретами, есть новости? – поинтересовалась Тигрица.

– Не при котенке, – самым тихим шепотом сказал я.

– Что такое? – спросил Джордж.

– Ничего, – ответили мы с Тигрицей хором и тревожно переглянулись.

К моему огромному удовольствию, все наши друзья были в сборе. Нелли грелась на солнце, Элвис сидел в тени, а Родди вылизывал лапы. Я радостно подбежал к ним.

– Смотрите, я привел Джорджа знакомиться, – запыхавшись, сказал я.

– Где он? – поднял голову Родди.

– Да вот, – я обернулся, но не увидел ни Джорджа, ни Тигрицы. – Они только что были здесь!

Холодея от страха, я двинулся обратно по своим следам. Когда я нашел Тигрицу, она смотрела на Джорджа, а тот сидел на столбе чьей-то ограды.

– Что случилось? – встревоженно спросил я.

– Когда ты ушел, Джордж решил запрыгнуть на калитку. Говорит, что ему там нравится.

– Джордж, а ну слезай, – сказал я.

– Не хочу. Смотри, какой смешной зверь в саду.

Я вскочил на столб по другую сторону калитки и заглянул в сад. Смешной зверь оказался маленькой собачонкой, которая принялась тявкать на Джорджа и на меня.

– Я спрыгну вниз, хочу посмотреть поближе!

– Нет! – крикнул я более резко, чем собирался. Джордж подскочил, но, к счастью, остался на столбе. – Джордж, к собакам ни в коем случае нельзя подходить. А теперь слезай, – сказал я самым строгим тоном и спустился, Джордж нехотя последовал за мной.

– А вот и Джордж, – сказал я второй раз, когда мы вернулись к остальным.

– Ой, какой милый. А я Нелли, – пропела Нелли, подошла к Джорджу и приласкала его хвостом.

– Очень приятно, Джордж, я Элвис, – видно было, что Элвису мой котенок невероятно понравился.

– Я Родди, будем знакомы, – Родди отвлекся от своей лапы и подошел поздороваться.

– Надо же, вы все кошки, – сказал Джордж, – и вас так много!

– Это точно, – ответил Родди. – Да, Алфи правильно говорил, котенок просто чудо.

Мне было очевидно, что Джордж играючи покорил всех троих.

– Идем, малыш, я покажу, на какой куст прилетают бабочки, – сказала Нелли.

– А что такое бабочки? – спросил он.

– Пошли со мной, узнаешь.

Я гордо наблюдал, как Нелли повела Джорджа смотреть бабочек. Он принялся скакать, а я думал, что котенок и правда весь в меня. Конечно, ни одной бабочки он не поймал, но мне тоже с ними не везет, а ведь я их ловлю намного дольше. Нам просто весело за кем-нибудь гоняться, пусть даже безуспешно. Хотя дома я однажды поймал муху. Джонатан очень радовался, пока не понял, что мне случайно повезло.

– Славный малый, – сказал мне Элвис. – Смотри, а вон идет Динь-Динь, тоже из новеньких.

Мне не нравилось, как он пытается знакомить меня с дамами. Даже посреди всех забот я выкраивал время и вспоминал о Снежке, обычно по ночам перед сном. Но оказавшись нос к носу с новой кошкой, я удивился.

– Ты же кот, – растерянно сказал я.

– Мы разве знакомы? – мрачно пробасил Динь-Динь.

Мало того что котище, но вдобавок большущий, крупнее меня раза в два. Мне стало не по себе.

– Прошу прощения, я Алфи. Мне про тебя рассказывали, но из-за имени я решил, что ты кошка.

– А я кот, – он встопорщил усы. – У меня, понимаешь, хозяйка хотела кошку и поэтому так меня назвала. Честно говоря, я не люблю это обсуждать. Приятели зовут меня Динь.

– Очень приятно, Динь, – я изо всех сил постарался изобразить приветливость. – И прости за ошибку, я не хотел тебя обидеть. Просто мой друг Элвис, похоже, решил, что меня надо знакомить с кошечками…

– А, слышал я про твою несчастную любовь. Но не стоит суетиться, я не собираюсь менять ни пол, ни имя. Раз мы уладили недоразумения, можем дружить.

– Что это значит? Зачем знакомить папу с кошечками?

Я не слышал, как подошел Джордж, но он вместе с Нелли и Тигрицей стоял у меня за спиной.

– Видишь ли, мой юный друг, мы надеялись, что ему кто-нибудь понравится и у тебя будет новая мама, – объяснил Родди.

– Спасибо, это ни к чему, – ответил Джордж. – У меня есть мама Тигрица.

Тигрица с Нелли хором ахнули от умиления. Никогда я не видел Тигрицу такой растроганной, честное слово. Даже Динь смягчился. Без сомнения, мой котенок – чемпион мира по обаянию.

– А в этом что-то есть, Алфи. Вы с Тигрицей смотритесь так, словно сто лет женаты, – засмеялся Родди.

Я сердито на него взглянул.

– В общем, Джордж, мы твои друзья. Обращайся, если понадобится помощь, – сказал Элвис.

– Только не ходи сюда один, – предупредил я. – Тебе еще рано. Тебя должны провожать я или Тигрица.

– Ну разумеется, – невинно ответил Джордж.

Не считая того, что он едва не спрыгнул во двор к собаке – я даже боялся представить, что с ним могло случиться, – наша первая большая прогулка прошла блестяще. Мой котенок привел всех в восторг, я очень им гордился. К сожалению, время было позднее, и мы не успели зайти к Мэтту и Полли. Пришлось отложить это на другой раз.

– Алфи, ты такой довольный, словно сливок наелся, – сказала Тигрица, проводив нас до дверей.

– У меня есть Джордж, с ним не сравнятся никакие сливки, – ответил я.

Глава 18

Дома я в относительном спокойствии вздремнул на диване, пока Саммер утащила Джорджа играть. Ей не понравилось, что она не застала нас, когда пришла из яслей. Она топала ногами, складывала ручки на груди и говорила: «Алфи плохой», – на мой взгляд, не вполне справедливо. Но Клэр решила, что это смешно, и я не стал спорить, только разок мяукнул. Потом я отправился отдыхать. Я размышлял о том, как удачно прошла первая прогулка Джорджа и как радушно его приняли другие кошки. На самом деле я в них не сомневался, но все равно приятно было видеть, как они восхищаются моим котенком. Я подумал, что в этом отчасти есть и моя заслуга, и уснул.

Меня разбудили крики. Я собирался подремать чуть-чуть, но даже этой малости меня лишили. Я в ужасе подскочил: Саммер визжала. Мы с Клэр кинулись к ней в комнату.

– Что случилось, доченька? – спросила Клэр.

– Дорж там. – Саммер показала вверх.

Мы посмотрели и увидели, что Джордж сидит на платяном шкафу.

– Наверно, сам залез, – сказала Клэр и обняла дочь. – Не бойся, он так играет.

Она пригладила светлые волосы Саммер, и та постепенно перестала плакать.

– Нет, Дорж боится, – громко заявила Саммер и сунула палец в рот.

– Он что, не может слезть?

Клэр неуверенно посмотрела на котенка. Она была довольно высокого роста, но до верха шкафа не дотягивалась. Джордж взглянул на меня и закрыл глаза лапкой. Ну да, понял я, влез-то он легко – подозреваю, что сначала запрыгнул на комод, оттуда на шкаф, – только о том, как будет спускаться, не подумал. А высота была нешуточная для такого малыша.

Я посмотрел сначала на Клэр, потом на Саммер и наконец на Джорджа. Пусть я не люблю высоту, а лапы от сегодняшней беготни еще немного ноют, мне придется его спасать. Я вскочил на комод, с него на шкаф и оказался рядом с Джорджем.

– Видишь, Саммер, все хорошо. Алфи поможет ему спуститься, – сказала Клэр. Саммер слегка успокоилась.

– Привет, папа, – пискнул Джордж.

– Джордж, надо вести себя разумнее. Ты застрял. Зачем было лезть наверх, если боишься слезать? – я постарался говорить не слишком строго; каждому случается делать глупости, моих и не сосчитать.

– Почему ты думаешь, что я застрял? – ответил Джордж. – Ничего подобного.

– Так сказала Саммер, а когда я на тебя посмотрел, ты закрылся лапой.

– Это я хотел показать, пап, что прячусь на шкафу от Саммер. Она хотела играть, что я ее ребенок, и запихнула меня в кукольную коляску, а мне там не понравилось. Я могу слезть, просто не хочу.

– И что дальше? Клэр думает, что ты не можешь слезть, еще и я сюда забрался, хотя не очень люблю сидеть под потолком. Придется тебе спуститься со мной.

– Только обещай, что ты не позволишь Саммер сажать меня в коляску.

– Ладно, слезай, и сразу пойдем вниз, тебе все равно пора ужинать.

Он посмотрел недоверчиво:

– Честное слово?

– Честное. Ну, давай.

Джордж легко соскочил вниз. Я позавидовал его молодости и смелости и осторожно спрыгнул сам. Потом мы оба шмыгнули вниз по лестнице, пока Саммер не возмутилась.

Ночью уставший за день Джордж посапывал в моей корзинке. Саммер тоже уложили спать, а я сидел с Клэр и Джонатаном в гостиной.

– Как дела у Таши? – спросил Джонатан.

– Знаешь, довольно хорошо. Ее стало не узнать с тех пор, как она переехала в свою квартиру. Мне кажется, она понемногу приходит в себя. Адвокат просто сокровище, сделала Дейву внушение: пригрозила судом, если он откажется платить алименты на Элайджу. Залог на дом одобрили, так что тут все тоже ясно. Жалко все-таки, они столько лет прожили вместе, и в один миг все развалилось. Таша, по-моему, до сих пор горюет, что Дейв ушел, но держится молодцом, да еще постоянно занята с работой и ребенком.

– В субботу мы собираем всех в гости, она ведь придет?

Я навострил усы и уши. Мне очень нравилась традиция каждый месяц собираться семьями: я мог полюбоваться на всех моих двуногих одновременно. Иногда собирались чаще, а если нет, то я с нетерпением ждал этого дня.

– Да, она будет, и остальные тоже. Давно пора. А то Полли и Мэтт, похоже, почти не разговаривают, а Фрэнки сказала, что ей с мальчиками только в гостях и удастся посмотреть на Томаша. И дети обрадуются. К нам все придут, потому что хотят увидеть Джорджа.

– Не котенок, а настоящая звезда эстрады, – засмеялся Джонатан.

– Ты еще не знаешь, что он сегодня устроил…

Клэр рассказала Джонатану историю со шкафом. Он развеселился, Клэр прижалась к нему и поцеловала в щеку. Я лежал в кресле и поглядывал на них вполглаза.

– Ну что, пойдем спать? – обнял ее за плечи Джонатан.

– Все удачно пройдет, как ты думаешь? – вдруг спросила Клэр.

Я не знал, о чем она говорит, зато Джонатан, судя по лицу, ее понял.

– Естественно, моя радость, – ответил он, но голос у него был неуверенный.

В воскресенье, когда все собрались у нас в гостях, я, кажется, стал догадываться, что Клэр имела в виду накануне. Джордж и правда завладел всеобщим вниманием. Он мурлыкал и красовался, все его ласкали, потом спохватывались, что надо погладить и меня, но я держался достойно и не показывал обиды. А вот дальше обстановка стала портиться.

Обед прошел в некотором напряжении, и после него взрослые не болтали, как обычно, а сидели, погруженные в свои мысли. Гости словно разделились на три лагеря. Один составили дети – так всегда бывало, – и теперь к ним присоединился Джордж. К счастью, детьми руководил Алексей как самый старший, поэтому я знал, что Джорджа не обидят, а в случае чего позовут меня. Мужчины ушли в гостиную, а женщины заняли стол на кухне. Мне пришлось бродить туда-сюда между двумя группами взрослых.

Мужчины вели себя непривычно тихо.

– Да что с нами такое? – спросил наконец Джонатан, когда молчание надоело даже ему (обычно он не любил шума).

– Настроение паршивое, – признался Мэтт. – Я скучаю по работе. Муж-домохозяйка – это не для меня. Ну да, я замшелый домашний тиран, жена мне постоянно об этом напоминает. Дело даже не в детях, с ними хорошо, просто на работе лучше. Дома мне неинтересно. Я, между прочим, любил то, чем занимался.

– Значит, работу ты пока не нашел? – сочувственно спросил Томаш.

– Как сказать. Скоро схожу на пару собеседований, но все это неопределенно, сейчас мало вакансий. Я попросил знакомых иметь меня в виду, но все советуют не торопиться, – Мэтт покачал головой.

– А как у вас с деньгами? – спросил Джонатан. Видно было, что он обеспокоен.

– Нормально, Полли со своей работой нас спасла. И ей там нравится, а вот когда она приходит домой, я своей кислой миной порчу ей настроение. Сейчас она ужасно устает: трудится допоздна, потом бежит к детям, а после того, как мы их уложим, снова садится работать. Мы с ней почти не общаемся. Я злюсь без работы, она злится на меня, а еще на то, что я стирать не умею, и вообще, – он грустно засмеялся.

– Женщинам не угодишь. Франческа недовольна, что я работаю слишком много, – сказал Томаш. – Она мне сегодня заявила, что на каникулы поедет с ребятами в Польшу, потому что меня они все равно не видят. Я сам понимаю, что пропадаю на работе, но в ресторанах сейчас так хорошо идут дела. Я не готов все поручить управляющему, – у Томаша был виноватый вид.

– Дружище, ну надо же доверять своим сотрудникам. Ты не можешь разорваться и все сделать сам. А представь, у тебя будет десять ресторанов в разных городах, – сказал Джонатан.

– Да, я понимаю, что это сложно. У меня такое чувство, что если я первые два правильно организую, то дальше смогу отойти в сторону, и пусть работают другие. Я не прав?

Мужчины пожали плечами.

– Хоть у тебя все нормально, Джон? – спросил Мэтт.

– Сегодня у нас какой-то клуб анонимных нытиков. Срочно пора включать футбол, – ушел от ответа Джонатан.

На этой невеселой ноте я ушел на кухню.

– А я ему говорю: либо назначаем размер алиментов, либо идем в Агентство по обеспечению помощи детям, и я через суд вытрясу все, включая дом. У меня очень скромные требования, он просто уперся. И теперь нам предстоит третейское разбирательство. Восторг, да и только! И все это время мне придется с ним видеться. Я очень не хочу, но вынуждена думать про Элайджу.

Я выпил немного воды, подошел к Франческе и сел; мне хотелось побыть с ней рядом, пока она не уехала.

– Надеюсь, все пройдет хорошо, – сказала Франческа. – А мы с мальчиками едем на лето в Польшу. Только без Томаша.

– Надо же, это замечательно, – воскликнула Клэр.

Я здесь, наоборот, ничего замечательного не увидел. На целое лето бросить мужа, а тем более меня! Я-то буду без них ужасно тосковать.

– Да, пока Томаш весь в работе, я решила устроить каникулы и навестить родственников. А то мальчики совсем не помнят родину, им будет полезно. Томаш не рад, но у него дела, дела, дела.

– Может, и нам с Мэттом нужны каникулы, – задумалась Полли.

– А ты не можешь взять отпуск? – спросила Клэр.

– Нет, я на фирме недавно, меня не отпустят. Да и вряд ли Мэтт захочет отдыхать, когда у него непонятно что с работой. Может быть, на следующий год, – она улыбнулась. – Хорошо хоть у тебя все в порядке, Клэр.

Я изумлялся женскому и мужскому стилю общения. Те и другие говорили примерно одно и то же, но совершенно по-разному.

– Ну да, – Клэр громко вздохнула, – у нас все отлично.

– Отвлекаясь от семейных дел на районные, – сказала Таша. – Парочка из вашего соседского дозора…

– Кошмарные Вик и Хизер? – простонала Полли.

– Да, в своих одинаковых свитерах, – Таша засмеялась. – Поймали меня вчера и начали рассказывать, что стали часто пропадать кошки. Якобы в нашем квартале исчезло уже шесть штук.

Я навострил уши.

– Да, мы видели фотографии на столбах. Это очень грустно. Представляете, если бы Алфи или Джордж потерялись, – зябко повела плечами Клэр.

При этих словах я содрогнулся.

– Ну вот, они считают, что дело нечисто, – продолжала Таша. – И скоро устроят собрание соседей.

– Только не собрание! – Полли картинно схватилась за голову.

– Они как начнут говорить, так не могут остановиться, – объяснила Клэр.

– А что случилось с кошками, никто не знает? – спросила Франческа.

– Нет. Джон думает, что они разлюбили хозяев или просто отправились на поиски приключений.

– Мэтт предположил, что на Эдгар-Роуд орудует похититель кошек, вроде Гамельнского крысолова, – сказала Полли.

Я зажал уши лапами.

– Тише, Полли, пожалей Алфи, – возмутилась Клэр. – Что за глупости! Да пусть кто попробует забрать наших котиков, мы ему покажем.

С этими словами она погладила меня, и я немного успокоился.

Да, с пропавшими кошками было что-то неладно, мои инстинкты буквально кричали об этом. Но пока я не мог ничего предпринять и потому отправился наверх, откуда доносился звонкий детский смех. Малыши веселились, и я решил, что поиграю с ними, а сам подумаю, как быть с бестолковыми взрослыми. А там, глядишь, и тайну пропавших кошек раскрою.

Глава 19

Беды всегда сыплются дождем – так часто говорила моя первая хозяйка Маргарет. Я не понимал, что это значит, но теперь, кажется, понял. После ухода гостей я не находил себе места, так переживал за свои семьи и Ташу. Она горько плакала: из третейского соглашения ничего не вышло, и теперь она грозилась взять Дейва за жабры – не знаю, где она их у него нашла, – и говорила, что может это сделать, потому что расходы на юристов ей оплатят родители.

Деньги на выкуп дома лежали на счету у адвоката, и Таша не желала их отдавать, пока все не урегулирует, так что страсти накалились. Джонатан говорил, что вмешается, если Дейв попробует к ней хотя бы подойти, но, к счастью, Таша не сказала своему бывшему, где живет, да и вряд ли такой лентяй мог в самом деле что-нибудь устроить. Таша, передав дело в руки закона, не желала общаться с Дейвом иначе как через адвокатов. Мне трудно было в этом разобраться своим кошачьим умом, но я старался. Вдобавок всех расстраивало, что он мало интересуется Элайджей. Элайджу мы полюбили, и я не понимал, как отец может не хотеть видеться с ребенком. Взять хоть нас с Джорджем!

Вдобавок зарядил настоящий дождь. Мы с Джорджем сидели на подоконнике, смотрели, как по стеклу бегут капли, и я переживал из-за всего и всех.

Я чувствовал себя слабым и бесполезным. Не мог помочь Таше, хотя меня немного утешало, что у нее есть эта адвокатесса, а еще Клэр и Джонатан. Никак не мог помочь Мэтту и Полли, они почти не разговаривали всякий раз, когда я их навещал. Не мог помочь Франческе и Томашу, от которого Франческа собиралась уехать. Алексей и маленький Томаш с нетерпением ждали каникул, а я боялся, что они не вернутся! Я не представлял жизни без них. И, похоже, Клэр и Джонатану я тоже не мог помочь, потому что накануне вечером, когда мы сидели в гостиной, они крупно поссорились.

– Как ты додумался ляпнуть такое соцработнице?! – воскликнула Клэр.

– Я всего лишь сказал, что у меня в роду не было ни преступников, ни психов, – Джонатан с трудом сдержал улыбку. – Я просто пошутил.

– А потом добавил, что про мою мать не уверен! Это, по-твоему, смешно?

– Ну, она у тебя правда со странностями, – засмеялся Джонатан.

– То есть взять второго ребенка, нового члена семьи, – это для тебя шуточки? Иногда ты меня поражаешь.

– Ничего подобного, Клэр, я просто глупо пошутил. Соцработнице ведь нужно знать, что у нас есть чувство юмора?

– Нет у тебя чувства юмора.

Клэр легла спать в гостевой комнате, где недавно жила Таша, и тоже плакала, пока не уснула. Я знаю, потому что ночевал рядом с ней, а Джорджа впервые за всю его жизнь у нас оставил одного; правда, я часто к нему вставал и поэтому сам слегка не выспался.

Весь день обстановка была напряженная, почти как у Полли и Мэтта. Джонатан старался помириться, а Клэр отмахивалась; когда они ушли – один на работу, другая отводить Саммер в ясли, – я вздохнул свободнее.

– Что случилось с людьми? – спросил Джордж, водя лапкой вслед дождевой капле, и прервал мои мысли.

– Даже не знаю, с чего начать…

Я принялся рассказывать все, что мне было известно. Чем серьезнее становились мои опасения, тем больше я старался их смягчить для Джорджа. Он, конечно, должен узнать, что представляют собой люди, ведь когда-нибудь он продолжит мое дело. Но в таком нежном возрасте его надо было беречь.

Я стал воображать, как помогу всем своим людям. Таша из самой несчастной вдруг оказалась едва ли не самой благополучной, но Мэтт и Полли, Франческа и Томаш, а теперь еще и Клэр с Джонатаном… Тут Джордж спрыгнул с подоконника и побежал прочь. Я вынырнул из фантазий и пошел его искать.

Когда он только поселился с нами, Клэр довольно строго следила, куда ему можно и нельзя ходить. Двери во все спальни держали закрытыми, в ванную и туалет на первом этаже тоже, и ему оставались только кухня и гостиная. Загородка, которую поставили под лестницей от Саммер, его не останавливала, но с лестничной площадки ему было некуда пойти. А теперь он подрос, и люди перестали закрывать двери: решили, что он уже сам соображает (ничего подобного) и что с ним всегда кто-нибудь есть (не всегда). Так что он свободно разгуливал повсюду, а у меня порядочно добавилось хлопот.

В кухне его не было. Я знал, что на улицу он не выходил, иначе бы я услышал кошачью дверцу, поэтому я заглянул в чулан, уделив особое внимание стиральной машинке, и отправился наверх.

– Джордж, – громко позвал я, но никто не ответил. Я постарался унять растущую тревогу и проверил спальни, уговаривая себя, что такой маленький котенок не мог далеко уйти. Дверь в туалет была закрыта, в комнату Клэр и Джонатана с отдельной ванной тоже. Можно было, по крайней мере, не бояться, что он снова упал в унитаз. Но я все равно волновался. Даже зная, что он где-то здесь, я не мог отделаться от неразумного страха, если его не видел. Я вернулся в гостевую комнату.

– Джордж, – снова позвал я и услышал тихий, приглушенный звук.

Я понял, что звук раздался из шкафа, где Клэр держала часть своей одежды, и заметил, что дверца чуть приоткрыта. Я стукнул по ней лапой, она открылась шире, и я увидел Джорджа; он лежал на стопке свитеров Клэр на дне шкафа.

– Джордж, я тебя потерял! Зову-зову, а ты почему не отвечаешь?

– Пап, ну кто же откликается, когда играет в прятки?

– В какие прятки?

– Это меня вчера дети научили играть, очень весело. Один ищет, а остальные прячутся.

– Правила я знаю, спасибо, вот только мы с тобой в прятки не играли. Сидели рядом на подоконнике, а потом я смотрю, ты куда-то пропал.

– Да, наверно, надо было тебе сказать, – в ясных глазах Джорджа читалась растерянность. – А теперь давай ты спрячешься?

Ему мало того что не было стыдно, он даже не заметил, как меня напугал.

– Я что-то не в настроении.

Я и от тревоги за людей еще не отошел, и не совсем успокоился после поисков Джорджа.

– Ну пап, это же такая отличная игра!

Его взгляд светился надеждой, и я невольно улыбнулся, вспомнив, как со мной в первый раз играл Алексей – то-то было веселья. Разве я мог обидеть малыша? Вдобавок снаружи шел дождь и заняться все равно было нечем.

– Хорошо, считай до десяти, а я спрячусь.

– Я считать не умею!

– Тогда просто немножко подожди.

Я и сам не уверен, умею ли считать. Коту это, в сущности, незачем.

Я пошел в комнату Саммер и решил залезть в коробку, где у нее свалены горой плюшевые игрушки. Я рассудил, что, даже если Джордж будет искать меня сто лет, мне будет мягко.

Через некоторое время я проснулся оттого, что Джордж лизнул меня в макушку. Я открыл глаза и потянулся:

– Извини, я задремал.

– Ты так здорово прячешься! – воскликнул Джордж. – А теперь я, а теперь я!

Он убежал. Сон меня взбодрил, но я не спешил выбираться из коробки. Наверху лестницы я немного подождал, потому что слышал, как Джордж бежит вниз. Я заметил, что дождь слабеет, запрыгнул на подоконник окна над лестницей и увидел между облаками кусочек синего неба. Может быть, и погулять удастся – будет приятно размять лапы, а заодно мы могли бы навестить Мэтта… Вдруг что-то загрохотало, и я подскочил.

– Мяу! – раздался жалобный крик Джорджа.

Какой же из меня отец, если я все время отвлекаюсь? Я помчался вниз, на кухню, и замер. Один из шкафов был открыт, содержимое валялось на полу, а Джордж выглядывал из полиэтиленового пакета: он запутался в ручке.

– Джордж, что ты творишь? – сердито спросил я, лапой стаскивая с него пакет. – С пакетами надо обращаться осторожно, они опасны.

Конечно, пакет был рваный, через эту здоровенную дырку Джордж и пролез, так что причин возмущаться у меня не было. Вообще мы, кошки, любим пакеты. Когда я был котенком, то постоянно залезал к Маргарет в хозяйственные сумки.

– Я хотел его вытащить и случайно упал внутрь, – ответил Джордж; вот ведь маленький нахал. – Но он мне нравится!

– Это не важно. А откуда разгром? – я оглядел разбросанные по полу пачки и коробки.

– Я открыл шкаф, решил, что ты не догадаешься, и хотел там спрятаться, но сначала все вынул, чтобы залезть поглубже, а потом не смог убрать на место…

– Ох, Джордж.

Я попробовал сложить вещи обратно в шкаф, но понял, что не справлюсь, и оставил их валяться. Выговор, скорее всего, достанется мне. Я был сердит на Джорджа, но на Клэр и Джонатана тоже: они везде понавешали специальные замки от детей, чтобы Саммер не забралась – так почему про этот шкаф забыли? Совсем безответственные сейчас стали родители.

Попытки прибраться утомили меня, а Джордж скакал вокруг и хотел играть. Энергия из него била ключом, и я решил, что прогулка ему не повредит. Я вывел его через кошачью дверцу.

– Тут мокро! – завизжал он, стоя в луже. На голову ему упала здоровенная капля.

– Ничего, мы сходим к Мэтту. Пойдем, я тебя проведу со двора.

Через ограды и под заборами я повел его к дому Полли и Мэтта. Собак по дороге, к счастью, не встретилось. Джорджу по-прежнему не нравился дождь, но я надеялся, что прогулка его немного утомит. Иначе он вконец меня вымотает.

Мы вошли через кошачью дверцу, роняя капли на кухонный пол, и тут появился Мэтт. Он разговаривал по телефону, поэтому не поздоровался с нами, а только улыбнулся.

– Полли, не суетись. Я сказал, что все нормально. Я заберу детей, приготовлю их ко сну, а если у них будут силы, они тебя дождутся и пообщаются, когда придешь. Ну все, целую. – Он положил трубку и посмотрел на нас: – Ишь, как вы промокли, ребята. Посидите здесь, обсохните.

Он поставил чайник, а я распушился. Джордж нашел местечко потеплее и лег.

– Ну вот. Я очень рад видеть вас обоих, а то, признаться, скучно сидеть дома одному. Не представляю, как Полли это терпела, и ведь никогда не жаловалась… Но мне тоскливо без работы и без нагрузки.

Я подошел к нему и потерся об его ногу, но осторожно, чтобы не слишком его намочить.

– Спасибо, Алфи. Я стараюсь не унывать. Проводить больше времени с детьми мне нравится: раньше я не видел, что происходит в их жизни, а теперь смотрю и радуюсь. А вот встречать их из школы страшновато, там толпы женщин у ворот. Я без предрассудков говорю, там правда одни женщины, даже в двадцать первом веке. Сегодня меня позвали на кофе, но я струсил и придумал повод не ходить. Скоро меня, чего доброго, в родительский комитет загонят!

– Мяу? – я не понимал ни слова.

– Мне обязательно надо выйти на работу. Ну да, с хозяйством я более-менее освоился, но это не мои капризы, я хочу вернуть Полли. Хочу, чтобы мы снова были вместе и не ссорились. Мне всерьез кажется, что, если я буду работать, скандалов станет меньше.

Он сел пить чай, а Джордж принялся гоняться по кухне за своей тенью.

– Нам бы его заботы, правда, Алфи? – сказал Мэтт, глядя на Джорджа.

Я промурлыкал, что согласен. Я бы тоже хотел воевать лишь со своей тенью, а вместо этого на моих плечах лежали заботы обо всем мире. Ну, не о мире, но об Эдгар-Роуд.

Мы пробыли у Мэтта, пока он не засобирался в магазин и в школу за детьми. Джордж нас развлекал: кокетничал и красовался, показывал Мэтту, как лихо научился запрыгивать на стол и лазать по занавескам – и чуть было оттуда не свалился. По крайней мере, он нас обоих рассмешил. Мне было приятно видеть, как Мэтт улыбается; теперь я понял, почему люди, когда им грустно, часами смотрят в интернете видео про смешных котиков: это поднимает настроение лучше валерьянки. Уходил я довольным – Мэтт был весел, чисто одет, и дом сиял. Может быть, он что-то понял, а мы определенно сумели его подбодрить.

Прямо возле дома мы встретили Тигрицу. Дождь перестал, небо почти прояснилось.

– Привет, как ваши дела? – спросила она и потерлась носами с Джорджем.

– Хочу спать без задних ног, – честно ответил я. Еще я хотел спокойно поразмышлять о людях, но Джордж бы не дал мне этого сделать.

– А я хочу играть! – сказал Джордж. У него, похоже, открылось второе дыхание.

– Алфи, слушай, я могу за ним посмотреть. Свожу в парк, например, а потом отведу домой, – с надеждой предложила Тигрица.

Посмотреть за котенком? Как я мог отказаться, особенно зная, что Тигрица убережет его от любых неприятностей.

– Договорились. Джордж, слушайся Тигрицу и до скорого, – я подтолкнул его носом на прощание и пошел домой, чтобы насладиться заслуженным отдыхом.

Увы, спал я вполглаза, так как не мог по-настоящему расслабиться, когда Джорджа не было дома. Я понимал, что с Тигрицей он в безопасности, но все равно… Он ведь первый раз остался на улице без меня.

Услышав стук в кошачью дверцу, я кинулся к задней двери, выглянул и увидел, что на крыльце сидит Джордж, а с ним Тигрица. Джордж так очаровательно выглядел, что я заулыбался. Они хорошо смотрелись вместе: моя лучшая подруга и мой котенок.

– Привет, Алфи, – сказала Тигрица.

– Он вел себя прилично? – спросил я.

– Как шелковый. Мы чудесно поиграли, – ответила Тигрица.

– Папа, в парке так хорошо! Мы лазали на дерево и дразнили толстую собаку. Было очень весело!

Джордж ликовал, а я радовался, что с ним все в порядке и он счастлив.

– Ну, иди в дом, скоро ужинать. Тигрица, огромное тебе спасибо.

– А мама Тигрица к нам не зайдет? – спросил Джордж.

Я растаял, посмотрел на Тигрицу и понял, что она тоже умилилась.

– К сожалению, нет, ей нужно домой, но вы скоро опять увидитесь. Еще раз спасибо, Тигрица.

– Всегда пожалуйста. Если тебе понадобится от него отдохнуть, зови меня, – ответила Тигрица и попрощалась с нами, а я отступил в сторону и пропустил Джорджа в кошачью дверцу.

– Я соскучился, – совершенно искренне сказал я.

Странное дело: мне хотелось иногда отдохнуть от него, но я сразу начинал по нему скучать. Неужели это и есть отцовство? Я решил, что да – мои люди определенно говорили что-то в этом духе.

– И я, пап. А что на ужин?

Позже вечером я устроился в кресле, Джордж свернулся рядом. Снаружи было темно. Джонатан смотрел новости по телевизору, и Клэр тоже пришла посмотреть. Мне стало тревожно; при Саммер они общались очень вежливо, но сейчас она спала, и я не знал, как повернется разговор.

– Ну что, – сказал Джонатан, – все нормально?

– Да, я поговорила с Ташей. – Клэр села. – Кажется, ее дела устраиваются. Дейв немного одумался, извинился и сказал, что хочет заботиться об Элайдже. Она не знает, серьезно ли он настроен, но на выходных они решили собраться втроем с его матерью, и Таша надеется на лучшее.

– Он же не собирается возвращаться? – тревожно спросил Джонатан. Я тоже надеялся, что нет.

– Нет, я думаю, что она ему больше не верит: он ее обманывал, ушел из дома, врал и безобразно себя вел. Но Таша хорошая мать и не хочет оставлять ребенка без отца, а другого папы пока нет.

– Согласен. Уж на что я не люблю Дейва, но за Элайджу я горой. – Джонатан положил руку на локоть Клэр.

– Джонатан, у нас с тобой тоже не все гладко, нам надо разобраться. На выходные я хочу поехать с Саммер к родителям. Поезжай с нами.

– Ладно. А почему вдруг?

– Я скажу честно. Повидаться с ними мне тоже хочется, но это не все. Ты знаешь, что мой отец соцработник. Он нам поможет с усыновлением – объяснит процедуру и что надо делать, если мы решим продолжать. Я подумала, что, может быть, тебе есть смысл с ним больше пообщаться.

– То есть он станет меня уговаривать? – рассердился Джонатан.

– Нет, я пожаловалась, что мне сложно, и рассказала про твои чувства, а он предложил объяснить нам процедуру и разные варианты. Сказал, что, может, тогда мы перестанем спорить и остановимся на чем-нибудь, что устроит нас обоих, – Клэр говорила так разумно, что я ощутил гордость за нее.

– Ну-ну, – Джонатан все еще сомневался.

– Понимаешь, я за собой знаю, что я человек увлекающийся. Мы с тобой поженились, потому что я захотела, родили Саммер, потому что я настояла. Отец тоже меня прекрасно знает, и я подозреваю, что он будет на твоей стороне, а не на моей.

– Речь не о том, кто на чьей стороне. Я просто не уверен в своих силах, – голос Джонатана был скорее грустным, чем сердитым. – Хотел бы я быть таким же оптимистом, как ты.

– Вот за этим мы и поедем. Посоветуемся, сменим обстановку, а потом, может быть, вместе что-нибудь решим. К тому же мои родители ужасно соскучились по Саммер.

– Ну и ну, я даже не припомню тебя такой разумной, – сказал Джонатан.

– Все потому, что отец мне сделал небольшое внушение. Ну что, поедем?

– А куда денем Алфи и Джорджа?

– Фрэнки сказала, что мы можем оставить обоих с ними. Завезем по дороге, а потом либо заберем на обратном пути, либо Томаш их привезет сюда. Мальчики будут рады пообщаться с Алфи и, естественно, с Джорджем, пока не уехали на каникулы.

Значит, мне предстоят выходные у поляков, а у Джорджа будет первая ночевка в гостях. Замечательно! Вдобавок мы увидимся с Бачком. Я заранее обрадовался.

– Как у тебя все схвачено, – Джонатан поднял брови.

– Извини, что я опять решаю за всех. Но ты знал, на ком женился.

– Это точно. Послушай, Клэр, насчет приемного ребенка…

– Ты боишься, что неродного ребенка не сумеешь полюбить.

– Вот именно.

– А я так не считаю.

У меня словно искры пробежали по шерсти. Я посмотрел на Джорджа, который свернулся рядом со мной: я люблю его так, что крепче некуда, а ведь он мне не родной. Я перевел взгляд на Джонатана и Клэр; оба казались погруженными в раздумья. Разве я не усыновил Джорджа? Да, я стал ему отцом не по доброй воле, но сейчас… Сейчас я уже не представлял жизни без него. Надо объяснить Джонатану. Пусть поймет, что если я полюбил Джорджа, то и он полюбит чужого ребенка. Вопрос был лишь в том, как до него это донести.

Глава 20

– Смотри, мам, Джордж играет с сардинкой! – в восторге закричал маленький Томаш.

Я говорил Джорджу не играть с едой, но ему нравилось, как рыба выскальзывает из лап, и он гонял ее по кухне – разумеется, не живую – и прыгал на нее. Мальчишки надрывались со смеху. Алексей от хохота ни слова выговорить не мог.

– Джордж, ешь рыбу, это не игрушка, – строго сказала Франческа и подмигнула мне.

Потом она схватила сардину, разрезала на кусочки и высыпала обратно в миску. Джордж послушно стал есть. Мы прибыли недавно, сразу после того, как ребята вернулись из школы. Они были в хорошем настроении не только потому, что у них гостили мы, но и потому, что начались летние каникулы. На следующей неделе они уезжали в Польшу, и пусть меня это огорчало, я не хотел портить выходные, а решил доставить всем как можно больше радости.

Мы поужинали, а потом ребята включили фильм «Звездные войны»; там происходили бурные события, в которых я не очень разобрался. На экране все время мелькало что-то разноцветное. Джордж запрыгнул на телевизор и пытался ловить цветные вспышки, пока Алексей его оттуда не снял.

– Если поцарапаешь телевизор, нас отругают, – сказал он, вторя моим мыслям.

Джордж оглянулся на меня, и я постарался ответить суровым взглядом, но он только очаровательно улыбнулся. По-моему, жизнь в гостях ему нравилась.

Когда фильм закончился, пришел большой Томаш.

– Мои милые котики, как я рад вас всех видеть, – он широко улыбнулся, всех расцеловал, а потом поцеловал жену. – Любимая, я принес из ресторана бутылочку шампанского сегодня на вечер.

– А по какому поводу? – спросила Франческа.

Томаш слегка погрустнел, но ничего не сказал; еще один разговор не при детях.

– Так, мальчики, вам пора спать, – сказала Франческа.

– Ну мам, – Алексей уже разговаривал совсем как английский мальчик, хотя я знал, что Томаш и Франческа учат детей польскому, – можно мы еще посидим с Алфи и Джорджем?

– Полчаса, – согласилась она. – Томаш, я приготовлю ужин, а ты побудь с ребятами.

Я заметил, что голос у нее был невеселый, но меня отвлекли: Алексей взял меня на руки, а оба Томаша, большой и маленький, принялись играть с Джорджем в мяч. Алексей отнес меня в свою комнату.

Я подружился с ним раньше других детей, и мы много пережили вместе. Для Алексея я стал первым другом после приезда в Англию, а пару лет назад помог, когда его травили в школе. Он обо всем мне рассказывал, и, когда усадил меня на кровать, я понял, что пора слушать.

– Знаешь, Алфи, я боюсь. Мама почти не разговаривает с папой. Мы целые каникулы проведем в Польше, а он останется. Я буду скучать по дому, и без тебя мне будет грустно, но без папы еще грустнее, – мальчик печально меня погладил, а я прижался к нему и замурлыкал, что все понимаю. – Я боюсь, что мы сюда не вернемся. То есть я спрашивал маму, она говорит, что вернемся, но вдруг нет? А вдруг они разведутся, как родители Элайджи и Джастина – мы с ним вместе учимся. Я люблю и маму, и папу. Я знаю, что папа сейчас занят и у него нет на нас времени, но так же нельзя, – он стукнул кулаком по кровати. Судя по всему, он принимал размолвку между родителями близко к сердцу.

Я ужасно ему сочувствовал. В свои десять лет Алексей все переживал всерьез, как взрослый, и был, наверно, чем-то похож на меня. Я пощекотал его хвостом – от этого он всегда смеялся, – а потом ободряюще похлопал лапой.

– Ты ведь не дашь им поссориться, правда, Алфи?

– Мяу.

Ну естественно. Правда, я не знал, как этого не допустить, но дал Алексею честное кошачье слово.

– А в Польшу мне хочется. Я помню совсем мало, а Томми вообще ничего. Мы познакомимся с родственниками, мама говорит, что там будет классно. Только мне нужно, чтобы после каникул наша семья не развалилась. Алфи, ты уж постарайся.

– Мяу.

Мало мне было других забот!

Когда ребята легли спать, Томаш выпустил нас во двор. Они с Франческой разговаривали односложно, а я знал, что это нехорошо. Томаш спустился обратно в ресторан убедиться, что все в порядке, и пообещал Франческе, что быстро вернется, но она в ответ только хмыкнула.

– Тут темно, – сказал Джордж и осторожно шагнул во двор. – Ой, это что?

– Твоя тень, Джордж. Не бойся, я здесь.

Я чувствовал себя смелым. Как-никак я в этом дворе гулял уже много раз. Да, иногда здесь бывало жутковато и водились неприятные твари, но здесь жил Бачок, а он нас защитит.

– Мяу! – снова взвизгнул Джордж. – Кто это?

Перед нами замаячил чей-то силуэт.

– Джордж, это мой друг Бачок.

Бачок вышел из-за мусорного контейнера, облизывая усы.

– Привет, Алфи, не ждал тебя, – он посмотрел на Джорджа: – А это кто?

– Мой котенок Джордж.

– Вчера мальчишки во дворе обсуждали какого-то Джорджа. Я не знал, что ты котенок. Будем знакомы, Джордж, – голос Бачка зазвучал мягче; обаяние Джорджа даже на него действовало.

– Нас скоро позовут обратно, – объяснил я. – Но здесь ведь безопасно гулять?

– Не бойся, Алфи, я твоего мелкого не дам в обиду. Заглянешь ко мне завтра?

– Да, я помяукаю, чтобы меня выпустили после завтрака, и мы обменяемся новостями.

– Буду рад, заодно и с малышом получше познакомлюсь!

Томаш снова вышел, поставил большую тарелку еды для Бачка и увел нас обратно на второй этаж. Я заметил, что Джордж еще дрожит.

– Бачок нестрашный и очень добрый, – сказал я.

– Да, но во дворе было темно и странно пахло! От Бачка тоже пахло.

Тут мне было нечего возразить, но под пахучей шкурой скрывалось золотое сердце.

Мы с Джорджем улеглись на моей подстилке в гостиной, а Томаш и Франческа стали пить шампанское, которое Томаш принес из ресторана. Вид у обоих был довольно невеселый. Они долго молчали, а потом начали быстро-быстро говорить по-польски, так что я ничего не понял; должен сказать, что радости в их голосах не было. Так я и уснул, тревожась за них и переживая за Алексея. И за себя: я ведь пообещал, что все исправлю.

Наутро, когда мы с Джорджем собрались гулять во двор, ярко сияло солнце. Джордж при свете чувствовал себя смелее и кинулся прямиком к Бачку.

– Мяу! – закричал он.

Бачок от неожиданности выронил добычу – здоровенную мышь, а может быть, даже крысу. Джордж отпрыгнул, крыса метнулась к нему, и я не успел вмешаться, но Бачок тут же ухватил ее и отшвырнул прочь.

Я стал утешать Джорджа, а Бачок сказал:

– Она чуть до тебя не добралась.

– Кто это был? – вытаращив глаза, спросил Джордж.

– Мелкая крыса. Они довольно невкусные, но моя работа – не подпускать их к ресторану.

– А что они делают? – спросил Джордж.

– Хороший вопрос. В основном жрут отбросы и разносят заразу.

– Значит, они еще хуже, чем собаки?

– Не совсем, но и не лучше.

Меня радовало, что Бачок так терпеливо ему отвечает.

– Пап, Бачок, а знаете, мне хотелось на нее прыгнуть, прямо что-то внутри зашевелилось.

– Охотничий инстинкт, – объяснил Бачок. – Кошки охотники от природы, у тебя это в крови.

– Пап, а ты тоже охотник? – спросил Джордж.

Мы с Бачком переглянулись.

– Видишь ли, Джордж, я охоту не люблю. Одно время приходилось этим заниматься, я тебе когда-нибудь расскажу, но теперь я стараюсь держаться в стороне.

Я увидел, что Бачок посмеивается, но возражать мне он не стал.

– А мне можно? – спросил Джордж.

– Пойдем, я тебя научу, – предложил Бачок. – Но, сказать по правде, у меня такая работа, а домашним кошкам незачем забивать этим голову.

– Спасибо! Можно, пап? – Джордж посмотрел на меня с надеждой.

– Ну конечно, Джордж.

Я вернулся на крыльцо и стал смотреть, как мой малыш охотится с Бачком. У него сразу получилось лучше, чем у меня. Вот такой у меня гениальный сын.

– Что, Алфи, – спросил Бачок, когда мы втроем расселись на прогретом солнцем крыльце, – как поживает твое разбитое сердце?

– Сейчас ты напомнил, и я чувствую, что еще побаливает, – я кивнул на Джорджа: – Он меня постоянно отвлекает, может быть, Клэр этого и добивалась. Но иногда все равно тоска берет. Я до сих пор гадаю, чем занимается Снежка… – я грустно посмотрел в небо, сам не зная почему.

– Я на этот счет думал в прошлый раз, когда ты приходил, – сказал Бачок. – Ты как будто всем, кого любишь, отдаешь кусочек своего сердца, и некоторые остаются с тобой, другие нет. Но фокус в том, Алфи, что сердце у тебя большое и кусков на всех хватает.

От этих слов я расчувствовался и вспомнил всех близких, кто забрал с собой кусочки моего сердца: Маргарет, Агнесс и Снежку. Я решил, что Бачок прав.

– Мудрые вещи говоришь, хоть ты и дикий кот, – растроганно ответил я.

– Ну, так я тебе друг.

– А я ничего не понял, – сказал Джордж, растерянно глядя на нас.

– Вырастешь – поймешь, – ответили мы хором.

Мы прекрасно провели время с Бачком, и я рассказал ему про кошек со столбов. Говорить о них при Джордже мне не хотелось, чтобы его не пугать, поэтому я выбрал время, когда он отвлекся.

– Занятно, – сказал, помолчав, Бачок. – Что это у них творится? Вряд ли они дружно решили свалить из дома.

– Вот и я так думаю. Мне, как обычно, хватает забот с людьми, но эта история тоже начала меня беспокоить. Вдруг самые плохие подозрения верны и все здешние кошки в опасности? На Эдгар-Роуд никто не пропал, но пропадают по соседству, и мне неуютно.

– А знаешь, Алфи, давай-ка я поспрашиваю.

У Бачка была невероятная сеть знакомых кошек, они были в курсе всех событий и уже выручали меня раньше.

– Я буду тебе очень благодарен.

Я по-прежнему не знал, что происходит с кошками со столбов и надо ли этим заниматься, но, если Бачок наведет справки, вреда точно не будет.

Когда мы вернулись в дом, Томаш увел детей обедать, чтобы они не мешали Франческе складывать вещи. Мы с Джорджем вслед за ней зашли в ее комнату, где на кровати лежали два чемодана, большой и поменьше.

– Насколько проще собирать ребят, чем собираться самой, – вздохнула она и начала укладывать в большой чемодан одежду.

– Мяу, – сказал я, не отходя от нее. Я прошел за ней к шкафу, а потом обратно; она взяла оттуда целую охапку вещей.

– А где Джордж? – спросила она.

Я огляделся: его не было. Что за наказание, опять прятки. Я стал обходить комнату, а Франческа убирала одежду в чемодан, как вдруг из него все разлетелось.

– Ай! – закричала Франческа. Из чемодана выскочил Джордж. – Как ты меня напугал!

Потом она засмеялась, Джордж замурлыкал от удовольствия, а я обрадовался, что он нашелся, хоть и раскидал вещи. После этого он непрерывно залезал в чемодан, словно придумал себе новое развлечение. В конце концов Франческа закрыла нас обоих в гостиной со словами, что иначе не успеет собраться до прихода детей. Я отругал Джорджа, хотя и понимал, что он просто играет: мне хотелось побыть с Франческой.

– Ну вот, вещи собраны, – сказала она, вернувшись в гостиную, закрыла за собой дверь и устало опустилась на диван. – Котенка, все равно что маленького ребенка, не пустишь куда попало.

Я замурлыкал в знак согласия и вскочил к ней на колени.

– Я буду без тебя скучать, Алфи. Конечно, уеду всего на несколько недель, но мы с тобой за все наше знакомство так надолго не расставались, – сказала она, гладя меня и почесывая за ушами, – это мне очень нравилось.

Я крепче к ней прижался и подумал, что про мужа она, наверно, тоже не забудет. Она словно прочитала мои мысли:

– И без Томаша мне будет грустно, разумеется. Но я его и так почти не вижу, он весь в работе. Я ему говорю, что надо больше времени проводить дома, ребята так быстро растут.

Я мяукнул: да, дети растут быстро. Даже Джордж, кажется, рос не по дням, а по часам. Иногда я прямо-таки не узнавал своего котенка.

– Ты, наверно, оглянуться не успеешь, как мы вернемся, но, если нам больше не удастся поболтать, я тебе желаю всего хорошего, – Франческа поцеловала меня в затылок. Наедине она много со мной разговаривала. Мне нравилось думать, что я один из ее ближайших друзей – а у меня таких доверенных близких столько, что и не сосчитать.

– Мама, мама, смотри, мы купили обед с сюрпризом! – в гостиную вбежал маленький Томаш с коробкой. – В нем игрушка!

– Вы что, были в «Макдоналдсе»? – удивилась Франческа.

– Мам, мы попросили, чтобы папа нас сводил, а то все наши друзья там бывают, а мы нет, – сказал Алексей. Он казался встревоженным; со своим чувствительным характером он не любил ссоры.

– Балует вас папа. Там вредная еда, но ничего, один раз не страшно. Томаш, я так понимаю, это было в виде исключения?

– Да, любимая, я бы их куда угодно повел. Как же мне без вас будет грустно, – невесело ответил он.

– Мы тоже будем скучать, – Франческа обращалась к мужу теплее, чем в последнее время, но я не знал, искренние это чувства или потому, что дети слышат. – Зато мы будем есть полезную еду, а не всякую гадость.

– Пиццу? – спросил маленький Томаш.

– Я же сказала «полезную», – засмеялась Франческа.

– Пиццу с овощами? – предложил Алексей, и засмеялись все.

Прошел остаток выходных. Алексей с братом соорудили для Джорджа прекрасное развлечение: полосу препятствий с туннелями, трамплинами, мячиками и машинками. Они засекали время, за сколько Джордж ее пройдет, а он наслаждался вниманием, как, впрочем, и всегда. Без происшествий тоже не обошлось: Джордж застрял в одном из картонных туннелей. Его подталкивали, пихали, подбадривали и наконец вытащили невредимым.

Франческа тоже повеселела, а Томаш оставался с нами – из чего я сделал вывод, что на самом деле ему не обязательно все время проводить в ресторане.

Вечером мы попрощались. Это было грустно, я заранее скучал без всех, особенно без Бачка, который опять меня выручил – решил заняться загадкой кошек со столбов. Пусть я сильнее всех привязался к Алексею, при мысли о разлуке с маленьким Томашей и Франческой мне тоже становилось тоскливо. Каждый из них увозил в Польшу кусочек моего сердца. Но я очень, очень надеялся, что они скоро привезут их обратно.

Глава 21

Когда большой Томаш привез меня и Джорджа домой, у нас сидела Полли. Мэтт с Джонатаном ушли в бар. Мэтт до сих пор не нашел работу, и Полли опасалась, что он все еще подавлен. Клэр решила, что им с Джонатаном не помешает развеяться.

Мы усадили малышей смотреть мультики. Клэр сказала, что телевизор в качестве бесплатной няни многие не одобряют, но пусть против него возразит хоть одна нормальная мать. Все дети хотели подержать Джорджа, поэтому пришлось установить очередь. Джордж не возражал, чтобы его передавали с рук на руки, он, как всегда, был рад вниманию. Полли, Клэр и я сидели на кухне: все двери оставили открытыми, чтобы слышать детей, но получили хоть какую-то возможность спокойно поговорить.

– Как дела с Мэттом и на фирме? Я тебя, кажется, сто лет не видела, – сказала Клэр.

– Это из-за работы. Там хорошо, но, честно говоря, я бы хотела уходить пораньше. Но не могу, потому что других денег нет, а у меня сейчас два больших проекта. Оба, разумеется, надо сдать вчера, и я почти каждый день задерживаюсь допоздна. Детей, по-моему, вообще не вижу, а когда вижу, у меня ни на что нет сил, и я позволяю им тупо уткнуться в телевизор.

– В смысле, как я сейчас? Полли, ты зря себя ругаешь, тебе нужен отдых. Мы с тобой не такие уж плохие матери, ослабь свои невозможные требования.

– Ты права. У меня есть дурная привычка себя грызть, но знаешь, как бывает: трудно не чувствовать себя виноватой.

После рождения Генри Полли страдала от депрессии; ей казалось, что она не справляется, и я знал, что она до сих пор по этому поводу переживает. Но я каждый день видел, какая она прекрасная мать.

– Но хоть работа тебе нравится?

– Не то слово. И нравится, что меня там ценят. Стыдно сказать, но я ужасно горжусь собой. Не хотела бы снова оказаться без работы, вот только не знаю, что будет дальше. Я надеюсь, что Мэтт куда-нибудь устроится, но не потому, что не хочу работать – очень хочу, – а потому, что ему трудно столько времени сидеть дома. Нет сил смотреть, как он себя изводит.

– Ну, тут от тебя мало что зависит. Ты можешь только утешать его и подбадривать. Но он обязательно найдет работу, Полли. Он ведь подает резюме?

– Да, и я стараюсь не терять надежды, но пока наши дела выглядят довольно плачевно. Ты знаешь, какой он от природы веселый, а сейчас ходит мрачнее тучи, – она вздохнула. – Ладно, а как у тебя прошли выходные?

– По-разному. Отец мне все разложил по полочкам: если мы хотим получить ребенка быстро, надо готовиться к тому, что это будет не младенец. Процедура все равно займет много времени, но отец нам помог, свел с нужными людьми, и мы неплохо продвинулись. Впрочем, когда нам дадут разрешение – что тоже не факт, – за совсем маленьким ребенком придется становиться в очередь. Я-то думаю, что ребенок постарше – это хорошо, пускай ходит в школу, у Саммер будет старшая сестра или брат вроде Генри. Но Джонатан считает, что большого ребенка ему будет еще труднее полюбить, чем маленького.

– И как объясняет?

– Довольно логично. То есть он так думает, а на самом деле логика тут ни при чем, сплошные эмоции. Он решил, что любит Саммер так сильно потому, что она ему родная, а к чужому ребенку не сможет относиться так же. Он не хочет, чтобы ребенок, живя с нами, чувствовал себя обделенным.

– Это даже по-своему заботливо, – заметила Полли.

Я тоже так думал. Джонатан и правда умел быть отзывчивым, даже если мягкое сердце трудно было заметить под дорогими костюмами и бравадой.

– Мало того что он не хочет создать между детьми несправедливую разницу, он вообще не хочет к ним по-разному относиться, даже если приемный ребенок не заметит. Заявил, что ему важно обоих любить одинаково, а иначе он не сможет себя простить.

– И что же ты будешь делать? – спросила Полли.

– Мы договорились пока ничего не решать, а подождать, дадут ли нам разрешение. Но, честно говоря, Джон сейчас слегка на взводе, и у нас не все гладко.

– Какой ужас, мы все ссоримся с мужьями, – Полли уткнулась взглядом в стол.

– Вот именно. Причем семья окончательно развалилась только у Таши, а живет она едва ли не лучше всех!

– Вот и хорошо. Я восхищаюсь тем, как она стойко держится.

– Я тоже. Поэтому я хочу ее кое с кем познакомить. У Джонатана есть один сослуживец, и я думаю позвать всех в гости. К нам на ужин в субботу. Ты сможешь на вечер пригласить няню? – спросила Клэр.

– Смогу. Но я не знаю, правильно ли сейчас искать Таше пару. Она ведь совсем недавно рассталась с Дейвом.

– Это верно, может получиться жуткий конфуз, но она с самого новоселья сидит в своей квартире, не общается ни с кем, кроме нас. Ей нужно придать уверенности. Не исключено, что дело кончится слезами, но не огорчайся: плакать, скорее всего, буду я, – Клэр засмеялась, и Полли ответила улыбкой.

– По-моему, ты сошла с ума, но я приду. То есть мы придем. А что думает Джонатан?

– Что я опять всеми руковожу! Но мне кажется, что за это меня и любит.

– А Таша? – Полли постучала по столу накрашенным ногтем. – Ее-то нужно спросить?

– Ну, она не то чтобы обрадовалась, но в итоге согласилась, что поужинать в приятной компании неплохо.

– То есть ее ты тоже переспорила?

– Наглым образом, – Клэр широко улыбнулась и похлопала подругу по руке. – Прорвемся, наша банда и на этот раз не пропадет.

– Мяу!

Я запрыгнул на стол. Наконец-то проблеск надежды, хоть я и понимал, что на самом деле все улаживать придется мне.

– Мам, сейчас моя очередь держать Джорджа, а Саммер не отдает! – на пороге появилась недовольная Марта.

– Пойдем, – сказала Клэр, – выясним, в чем дело.

Улыбаясь, женщины пошли в гостиную. Похоже, что и телевизор не всесилен.

Джонатан вернулся из бара довольно поздно. Клэр не ложилась до его прихода, я тоже. Джордж спал у меня под боком и тихонько сопел. Мне очень нравилось слушать, как он спит, а смотреть на это я мог часами. Или пока сам не засну.

– Джон, привет, как прошел вечер? – спросила Клэр, а он ее поцеловал.

– Неплохо. Я бы так не засиделся, но Мэтт меня не отпускал.

– Ничего. А как у него настроение?

– Паршивое, хотя я думаю, что со временем он придет в норму. Ну ладно, завтра у меня куча дел, так что лучше я лягу спать.

Не дожидаясь ответа Клэр, он пошел на лестницу. Клэр с погрустневшим видом прибралась на кухне и направилась за ним.

– Джордж, – сказал я и осторожно его растолкал. Я думал, не оставить ли его в кресле, но мне хотелось в корзинку; он открыл один глаз и на меня посмотрел. – Пора спать.

– Пап, – сказал он, потягиваясь тоненькими лапками.

– Что?

– А почему всем так плохо?

– С чего ты взял? – спросил я, но под шерстью у меня пробежал холодок: неужели малыш почувствовал напряжение в воздухе?

– На выходных было весело, но ясно же, что Франческа и Томаш грустят, потом у Полли был печальный вид, а Клэр говорила, как все перестали ладить. И у Таши тоже. Я с этими людьми только познакомился, но что же будет, если им не станет лучше?

Вид у котенка был понурый, и, хотя у меня сердце сжалось от сочувствия, одновременно я ощутил прилив гордости: до чего чуткий малыш у меня растет, весь в отца, как сказал бы Джонатан.

– Джордж, не переживай, мы это исправим, ты и я. Мне часто приходится помогать своим людям, и ты прав, сейчас мы им особенно нужны. Что-нибудь придумаем, поверь мне.

– Я тебе верю, папа, – сказал Джордж, встал и отправился спать.

Когда я улегся рядом с малышом, меня охватила тревога. Теперь я не только Алексею, но и Джорджу пообещал, что все исправлю, хотя пока даже не представлял, с какой стороны подступиться. Я и раньше сталкивался с проблемами, но на этот раз их было слишком много. Все мои семьи объединяло то, как сильно они любили друг друга; я знал, что эти люди никогда не рассорятся окончательно, но и в помощи они явно нуждались. Срочно. Мне опять прибавилось забот. И при этом нельзя забывать о Джордже и моем разбитом сердце, которое по-прежнему ныло! Хорошо, хоть дети были в порядке.

Впрочем, Алексей заметил напряженность между родителями; долго ли ждать, пока разлад в семьях скажется на всех? Дети, как котята, все замечают, даже маленькие. Так что мне надо было спасать детей и приводить в порядок взрослых, причем как можно скорее.

Я попытался заснуть, но в голове крутились мысли.

Франческа уедет, и как же мне тогда объяснить большому Томашу, что, пропадая на работе, он рискует потерять семью? Как достучаться до Полли и Мэтта, растолковать, что к смене ролей в семье можно привыкнуть, главное – не упустить друг друга? Ну а Клэр с Джонатаном беспокоили меня сильнее всех. Несмотря на поездку к родителям и разговор с отцом Клэр, они по-прежнему не могли прийти к единому мнению. Джонатан был убежден, что не полюбит неродного ребенка. Глупости же, достаточно посмотреть на нас с Джорджем. Никакие гены не заставили бы меня любить его крепче. Почему Джонатан этого не видел? Почему Клэр не приводила нас в пример? Опять мне предстояло всем заниматься самому. На моих хрупких кошачьих плечах лежала непосильная задача снова сделать всех счастливыми. И заодно раскрыть тайну кошек со столбов. Если кошкам с Эдгар-Роуд угрожала опасность, нужно было срочно что-то делать.

От мысли, как со всем этим разобраться, у меня ломило усы, но я решил не отступать.

Глава 22

После отъезда Франчески Томаш стал заглядывать к нам, чтобы выпить пива с Джонатаном. Он явно чувствовал себя неприкаянным без жены. Мэтт никак не мог найти работу и пребывал в унынии. Полли привыкала к новому распорядку жизни; мне казалось, что ей удается все успевать, но с Мэттом она почти не говорила о работе, потому что боялась его расстроить. Клэр и Джонатан несколько раз встречались с соцработницей; им велели ждать, одобрят ли их в качестве приемных родителей. Клэр нервничала, Джонатан тоже, обстановка в семье была напряженная. А я по-прежнему не представлял, что делать.

Сегодня Клэр устраивала ужин, на который были приглашены все, включая Ташу и незнакомого мне друга или коллегу Джонатана. Я надеялся, что вечером меня посетит хоть какая-то идея. Малыш Джордж все спрашивал, когда жизнь наладится, а я хитрил и придумывал отговорки. Но на самом деле я не знал, как быть.

– Тигрица, сейчас особая ситуация, – сказал я.

– Они у тебя все особые, Алфи. Вспомни, что ты делал раньше. Я со счету сбилась, сколько авантюр ты устраивал: то на дереве застрянешь, то вообще еле жив останешься. Тебе не кажется, что теперь нужно думать про Джорджа, а в людские дела не лезть? Пускай разбираются без тебя.

Тигрица была в чем-то права, но я не собирался отступать, не такой я кот.

– Именно ради Джорджа я и стараюсь. Ради него и детей. Надо объяснить взрослым, что они могут потерять. Но они, кажется, объединяются, только если я рискую собой. Да ты и сама это знаешь.

– И что ты на этот раз выдумаешь? Подпалишь себе шерсть? С риском тоже надо знать меру. По-моему, ты перегибаешь палку, – Тигрица казалась непреклонной.

В ее словах было рациональное зерно. На своем веку я не раз бывал в переделках и, наверно, порастратил свои девять жизней. Не пора ли переключиться на менее опасные спасательные операции?

– Хорошо. Я знаю, что ты права, и потому не буду спешить – мало ли, вдруг они справятся сами. Но если нет… Тогда придется что-то придумывать.

– Договорились, – сказала Тигрица. – А что насчет пропавших кошек? – она видела меня насквозь.

– Я попросил Бачка навести о них справки. Все-таки надеюсь, что выяснится какая-нибудь нестрашная чушь, но пока нам остается только сидеть и ждать.

– Мяу, мяу, мяу!

Я поднял голову и увидел, что Джордж висит на ветке, уцепившись передними лапами.

– Я хотел поймать птичку! – вопил он. – А теперь я упаду!

Какой ужас, бедный мой котеночек!

– Не двигайся, Джордж, я сейчас к тебе залезу, – крикнул я, сам не свой от страха.

Тигрица покосилась на меня.

– Все в порядке, – спокойно сказала она. – Джордж, можешь оттуда прыгать. Внизу мягкая трава. Расцепи лапы, и ты приземлишься на все четыре.

Джордж с сомнением посмотрел на нас, а я понял, что Тигрица вообще-то дело говорит – он залез невысоко. Мне надо приучиться не впадать в панику по любому поводу.

– Джордж, Тигрица права, ты не ушибешься. А мы тут, рядом.

Джордж помедлил, но потом отпустил ветку и приземлился на лапы.

– Ой, а мне понравилось. Можно я еще прыгну? – захихикал он.

– В другой раз, – хором сказали мы с Тигрицей.

Я улыбнулся ей, она ответила ухмылкой. Я подумал, что из нас получаются неплохие родители, и меня переполнила нежность к Тигрице. К сожалению, времени на сантименты не было: надо заниматься людьми, а то без труда не вытащишь и рыбку из пруда.

Кстати, о рыбках. Через некоторое время мы с Джорджем вернулись домой поужинать сардиной. Я велел ему как следует вылизаться: мы оба должны встретить гостей в лучшем виде. Клэр стала разогревать приготовленную днем еду; в платье и на каблуках, с волосами, зачесанными назад, она была очень хороша. Дополнял образ легкий макияж. За работой она негромко напевала. Сверху раздавался голос Джонатана: он купал Саммер перед сном. В обществе дочки у него поднималось настроение: до нас доносился их смех, плеск воды и радостный визг Саммер.

Я всегда радовался, когда приходили гости. Я общительный кот, мне нравится, когда много людей. А еще я рассчитывал, что сегодня никто не станет ссориться – люди так обычно не делают при посторонних. Нас ждал приятный вечер с друзьями, именно то, что ветеринар прописал.

Первой пришла Таша в джинсах, кофточке с блестками и на каблуках. Джордж запрыгал вокруг нее; она отдала Клэр бутылку вина и взяла его на руки.

– Тише, Джордж, – с улыбкой сказала она.

Его заворожили блестки. Они были похожи на маленькие зеркала, и я знал, что он пытается разглядеть свое отражение во всех сразу. Таша погладила его, бережно спустила на пол и взяла у Клэр бокал вина.

– Как настроение?

– Нервничаю. Во-первых, ты собираешься свести меня с каким-то незнакомым мужиком, а во-вторых, Элайджа сейчас у Дейва.

– Милая, они же не вдвоем, а вместе с бабушкой.

Таша согласилась отпустить Элайджу с ночевкой только в дом к бывшей свекрови. Ей казалось, что в другом месте оставить его с Дейвом будет небезопасно. Подробностей я не знал, зато порадовался за мать Дейва, потому что она обожала внука.

– Да, я так рада, что есть Пэт. Она, бедная, никак не перестанет просить прощения за сына, а я ее убеждаю, что она может видеться с Элайджей когда захочет. Ладно, хватит думать об этом.

– Действительно. У нас самое обычное дружеское застолье. Какая разница, что придет незнакомый холостяк? Что плохого может случиться?

– Вдруг я напьюсь и буду вести себя как дура?

– Таша, с тобой такого не бывает, это скорее по моей части. Ну, садись и прекрати волноваться.

Я подошел к Таше, забрался к ней на колени, она стала меня гладить, и я почувствовал, как она постепенно успокаивается. Она улыбнулась мне, и я мурлыканьем показал, что всегда к ее услугам. На кухню вошел Джонатан. В джинсах и свежевыглаженной рубашке, он был очень элегантен.

– Привет, Таша, – сказал он и поцеловал ее в щеку. Потом он поцеловал Клэр, взял из холодильника бутылку пива и задумчиво остановился.

– Может, тебе с чем-нибудь помочь? – спросил он.

– Нет, у меня все под контролем.

Так и было, Клэр неплохо умела принимать гостей. На столе уже стояли приборы и свечи, блестели бокалы для вина; в доме восхитительно пахло едой, хотя я догадался, что рыбы не будет.

– Расскажи про своего коллегу, – сказала Таша. – Я понимаю, что его позвали просто за компанию, но у меня ощущение, что нас знакомят нарочно.

– Разумеется, нарочно, у моей дорогой супруги все схвачено, – засмеялся Джонатан.

Я увидел, что Клэр улыбается; последнее время она ходила мрачная, но сегодня было хорошо видно, как они с Джонатаном близки на самом деле.

– Максу сорок четыре, с женой он развелся, сын уже студент. Они рано поженились, прожили вместе двадцать лет, но охладели друг к другу и разошлись безо всяких скандалов.

– И вы вместе работаете?

– Да, он продает те же акции. Неплохой специалист, симпатичный и не зануда. Правда, играет в гольф, но я стараюсь не обращать на это внимания.

Я не знал, что такое гольф, но Джонатан признавал исключительно футбол: смотрел его дома или в баре, обязательно с пивом. Наверно, и гольф – что-нибудь в том же духе.

– Звучит заманчиво, вот только я не знаю, не рано ли мне снова заводить романы, – сказала Таша.

– Глупости, – вмешалась Клэр. – Я же не замуж тебя пытаюсь выдать, просто полезно общаться с новыми людьми, а если позовут, можно и сходить в ресторан. Еда – это святое.

– Дамы, а вы не забыли одну мелочь? Вдруг он Таше не понравится? – ехидно заметил Джонатан.

– Понравится, он такой красавчик, – сказала Клэр, и Джонатан состроил обиженную гримасу.

Я присоединился к Джорджу. Он сидел в кресле недалеко от обеденного стола и ухмылялся. Я знал, о чем он думает: приятно было для разнообразия видеть всех спокойными и улыбчивыми. Тут в дверь позвонили. Мы с Джорджем устроились поудобнее и приготовились смотреть, как сложится вечер. Меня грела надежда, что, может быть, Тигрица не ошиблась и все само уладится.

Что ж, Клэр точно не ошиблась, Макс оказался очень хорош собой: высокий, с легкой проседью и приятной улыбкой. Мне он сразу понравился, потому что не ленился гладить меня и Джорджа. Я заметил, что и Ташу он заинтересовал: она все время краснела и поправляла волосы. Полли с Мэттом не ругались и даже были ласковы друг с другом. Раньше из моих семейных пар они больше всех нежничали, постоянно держались за руки, обнимались, целовались, как в кино, но последнее время почти перестали. Поэтому меня очень растрогало, что в их отношения вернулось прежнее тепло. Правда, обошлось без киношных поцелуев, но Полли трогала Мэтта за локоть, а он, когда не держал вилку, опускал руку Полли на колено. Столько смеха и веселых разговоров мы не слышали давно, а Джордж, пожалуй, за всю свою жизнь с нами.

Мне не верилось, что он поселился у нас совсем недавно. Я уже и представить не мог себя без него – про Снежку не забыл, но Джордж в моей жизни занял столько места, сколько раньше не занимал никто и ничто. С его появлением я словно стал другим котом. Вот я странный, правда?

– Так вот, Клэр, на той неделе мое начальство пригласило нас обедать. Ты не могла бы присмотреть за детьми? – спросила Полли.

– Конечно. Когда? Я с радостью, если Джон будет дома.

– В четверг.

– Нет проблем, – сказал Джонатан.

– Забавно получится. Когда я работал, Полли приходилось таскаться на такие мероприятия, а теперь моя очередь любезничать с ее начальниками. Вряд ли у меня выйдет так же хорошо, – сказал Мэтт, но без обиды в голосе.

– Ты им понравишься, хотя я согласна, что это непривычно. На сколько деловых обедов ты меня водил за эти годы!

– И ты всегда была великолепна. Что ж, придется постараться, – сказал Мэтт и поцеловал ее в щеку.

– По крайней мере, мамы одноклассников Генри от тебя в восторге, – лукаво заметила Полли.

– В восторге? – ответил Мэтт. – Я от них прячусь и не знаю, куда бежать. Ужасные женщины, зазывают меня на диетический кофе и на аэробику, – он засмеялся, остальные тоже.

– А чем ты занимаешься, Мэтт? – спросил Макс. Я затаил дыхание.

– Сейчас ничем. Ну, не совсем ничем, домохозяйствую. Я работал в агентстве веб-дизайна, а оно прогорело. Подаю резюме в разные места, но пока не нашел должность своего уровня.

– Да, не миновать тебе аэробики, дружище, – беззлобно пошутил Джонатан.

Джордж задремал у меня под боком, а я внимательно слушал. Выяснилось, что брат Макса руководил фирмой вроде той, где раньше работал Мэтт, и Мэтт про нее слышал. Макс не знал, есть ли там вакансии, но пообещал спросить. Мэтт очень этому обрадовался, а я подумал, как тесен мир.

Таша кокетничала, Клэр и Джонатан были довольны, Мэтт и Полли улыбались друг другу. Я подумал, что, может быть, на этот раз все уладится без моей помощи. Для разнообразия. С этой радужной мыслью я задремал.

Я проснулся, когда Таша и Полли пришли с нами попрощаться. Джордж не шевельнулся, а я решил выйти с ними – хотел убедиться, что все хорошо. Во всеобщем радостном оживлении никто не заметил, что я проскользнул в дверь.

Встав у калитки, я увидел, как Мэтт и Полли зашагали к себе, держась за руки. При взгляде на них мне стало тепло. Затем Макс, которого дожидалось такси, предложил сначала проводить Ташу домой. Я отступил в тень; Макс поговорил с шофером, а потом они с Ташей пошли к ее квартире, в противоположную сторону от Макса и Полли.

– Наверно, я тороплю события, но я прекрасно провел вечер. Если хотите, можем как-нибудь вместе поужинать… – донесся до меня голос Макса.

Я решил, что он мне действительно нравится: не только симпатичный, но и добрый.

– Буду рада, – ответила Таша. Она едва сдерживала улыбку и в лунном свете была очень хороша.

Макс остановился, достал телефон, и Таша продиктовала свой номер. Я, довольный, вернулся к дому и с разбегу прыгнул в кошачью дверцу.

– Мяв!

Меня отбросило назад – я опять забыл, что на ночь дверцу запирают. Когда я это запомню? Я слегка запаниковал, что так и останусь снаружи. Вдруг Джордж проснется, а меня не окажется рядом? Я вскочил на кухонный подоконник и успокоился: передо мной был Джонатан. Он держал бокал и, похоже, смотрел в мойку.

– Мяу! – во весь голос заорал я, колотясь в окно ушибленной головой.

– Что такое? – Джонатан подскочил и выронил бокал; я побежал к кухонному крыльцу.

– Ну ты меня и напугал, Алфи! – воскликнул Джонатан.

Я прошел мимо, бросив на него уничижительный взгляд. «Посмотрел бы я, как ты будешь сидеть перед запертой дверью», – хотел сказать я, но, разумеется, не мог: кошки не разговаривают.

Глава 23

Вик и Хизер устроили собрание соседей. Через окно гостиной я смотрел, как в их дом стекаются люди. Полли и Клэр тоже пошли; Полли сказала, что Мэтт грустит и на собрании не высидит, так что Клэр составила ей компанию. Таша не смогла выбраться, ей надо было сидеть с Элайджей, и всех позабавило, что она явно огорчилась. Ее утешили, что собраний предстоит еще немало. Но шутки шутками, а я бы тоже хотел пойти, поскольку знал, какой вопрос окажется на повестке.

Поэтому я не без грусти наблюдал, как Полли в офисном костюме и Клэр в джинсах и пуловере заходят к Гудвинам. Мне оставалось только ждать вместе с Джонатаном, пока Клэр вернется. Саммер уложили, Джордж дремал в кресле, а мы с Джонатаном сидели на диване и смотрели новости. Про кошек я ничего не услышал и сделал вывод, что история с кошками со столбов еще не достигла масштабов страны. Но все равно она не давала мне покоя. Непонятно почему: пускай портретов стало больше, но из наших знакомых никто не пропал. Известий от Бачка пока не было; может быть, нашу улицу что-то защищало от опасности? Но от какой опасности? В любом случае я не сомневался, что об этом зайдет речь на собрании, а значит, потом расскажут и мне.

Посреди передачи Джонатан уснул, сидя на диване, – такое с ним иногда случалось. Он похрапывал и пускал слюни, а потом просыпался и клялся, что не закрывал глаз ни на минуту. Я посмотрел на Джорджа, который тоже сладко спал, и пошел в сад размять лапы.

Я вылез через кошачью дверцу и с удивлением обнаружил на крыльце Тигрицу. Ее шерсть блестела в лунном свете, а вид был очень серьезный.

– Что ты тут делаешь? – спросил я.

– Хорошо, что ты выглянул. Я боялась, что мне придется зайти внутрь.

– Тигрица, я же тебе говорил, Клэр и Джонатан ни за что не будут сердиться!

Джонатан мог разве что немного поворчать, но злиться бы не стал. А сейчас он в любом случае храпел.

– Я тут уже час жду, совсем замерзла, но мне нужно с тобой посоветоваться, – в ее глазах светился испуг.

– Что случилось, Тигрица?

– Кошки со столбов. Все очень плохо.

– Так я и думал! Вот почему Гудвины собрали соседей.

– Ты прав. Мои хозяева переполошились, велели мне быть осторожной, даже сказали, что, может быть, перестанут выпускать! Но самый кошмар не в этом. Сегодня появилось новое объявление, и на нем…

– Давай, Тигрица, не тяни.

Когда Тигрица расстроена, она говорит путано. Обычно я старался ее не перебивать, но не отличался терпением.

– Пинки! На плакате Пинки.

– А может, она просто у кого-нибудь в холодильнике сидит? – спросил я, но на душе у меня стало тяжело.

– Алфи, она исчезла. Ее портрет на столбе. Пропала наша знакомая с Эдгар-Роуд! Нельзя больше прятать голову в песок! Происходит что-то нехорошее. Ты знаешь, я не люблю разводить панику на пустом месте, но сидеть и смотреть, как пропадают наши друзья, не буду.

Я никогда не видел Тигрицу такой встревоженной.

– Тигрица, не кричи, давай спокойно все обдумаем. Вряд ли Пинки просто так ушла из дома, ей нравилась хозяйка.

– Вот именно. У них все было хорошо.

– Значит, ты права, что-то происходит. Мне надо об этом подумать, а еще навестить Бачка. Я рассказывал ему про кошек, но с тех пор, как Франческа и дети в Польше, мы не виделись. Я должен к нему сбегать, вот только как быть с Джорджем? Ему туда слишком далеко.

– Если хочешь, иди, а я присмотрю за Джорджем. Я бы пошла с тобой, но кто-то должен остаться с котенком.

– Ладно. И не бойся, Тигрица, Алфи все уладит.

– Алфи, я просто хочу, чтобы никого из нас не коснулись неприятности.

– Я этого не допущу, – ответил я со всей возможной уверенностью.

А потом вернулся в дом на подгибающихся лапах. Мне не хотелось показывать, насколько новость о пропаже Пинки меня потрясла, но на самом деле я сильно перепугался. Больше нельзя было притворяться, что беда нас не касается.

Джонатан решил, что устал ждать, и ушел в спальню. Я уложил Джорджа, и, как ни держался, меня тоже сморило. Я уснул, не дождавшись прихода Клэр.

За завтраком Клэр очень меня порадовала: рассказала Джонатану, что было на собрании.

– Гудвины, конечно, немного того, но похоже, сейчас они правы. Пропала целая стая кошек. Вик и Хизер все подсчитали, даже график нарисовали, и знаешь, Джон, получается слишком много даже для Лондона.

– Шутишь? – спросил Джонатан, жуя гренку. – График-то зачем?

Он всегда придирался к таким вещам.

– Они отметили на карте, где пропали кошки, и получились улицы треугольником вокруг нашего квартала. Еще они собрали всех хозяев и ищут объединенными силами. Джон, согласись, не может так много кошек убежать или попасть под машину. – Клэр разволновалась, а я вспомнил про бедняжку Пинки. – Редкий случай, когда Гудвины не лезут в чужие дела, а затеяли что-то полезное.

– Пожалуй, в этом есть логика. Но что они предлагают?

– Просили всех поискать в окрестностях, не пропускать ничего подозрительного, а главное, следить за своими кошками.

Джонатан посмотрел на нее:

– Ты что, боишься, что Алфи или Джорджа украдут? – Вот теперь он, кажется, понял, что дело приняло серьезный оборот. – А в полицию кто-нибудь обращался?

– Да, но у них, я думаю, есть дела поважнее, чем искать котиков. Иначе говоря, нам надо быстро выяснить, что происходит, чтобы вор не успел добраться до наших кошек. Мы обсуждали, не запереть ли их.

– Алфи будет жутко недоволен. Послушай, Клэр, оставим это на крайний случай?

– Если не разберемся, что происходит, Джон, то у нас не будет выбора.

– Понял. Я позвоню Мэтту, и после работы мы с ним пойдем искать пропавших кошек.

План был не слишком впечатляющий, но лучше, чем ничего. Мне совсем не хотелось сидеть взаперти: как я в таком случае спасу своих людей и кошек со столбов?

***

– Джордж, брось пакет и иди сюда, – крикнула Клэр.

Она занялась уборкой, когда Джонатан ушел на работу, а Джордж воспользовался случаем, чтобы поиграть. Он с недавнего времени знал, в каком шкафу хранятся пакеты из супермаркета, и решил, что лучше них ничего нет. Вот и сейчас он залез в пакет и скользил на нем из угла в угол кухни. Саммер смеялась и бегала следом, но Клэр была неумолима.

– Это опасно, – закричала она. Я знал, что на самом деле нет, в пакете были дырки, Джордж бы не задохнулся, иначе я бы сам ему не разрешил. Наконец Клэр его догнала и вытащила из пакета:

– Когда Джонатан придет, я ему скажу поставить на этот шкаф замок от детей. Пакетов ты больше не получишь, Джордж.

Джордж погрустнел. Я мысленно сделал заметку рассказать ему, какие отличные игрушки получаются из коробок. Клэр сердито посадила Джорджа на пол и пошла одевать Саммер. Они с Ташей собирались гулять с детьми, потому что у обеих был выходной. Таша накануне ходила ужинать с красавцем Максом, и Клэр хотелось узнать, как прошел вечер. Мне тоже хотелось, но, к сожалению, я не мог составить им компанию, зато мог заглянуть к Бачку, а котенка оставить с Тигрицей.

– Жалко, что нам с ними нельзя, – сказал Джордж.

– Да, нас не возьмут. Разве что мы залезем к Саммер в коляску, – заметил я и пошел в гостиную смотреть, как за окном течет жизнь.

– Алфи, Джордж, мы уходим, – через некоторое время крикнула Клэр.

Я лег на диван и собрался вздремнуть, но вдруг сел и насторожился. Что-то было не так, правда, я не мог понять, что именно. Тогда я пошел искать Джорджа, обшарил весь дом – тщетно. Вздохнул – мне жутко надоело, как он затевает игру в прятки, не предупредив меня. Заглянул во все его любимые укрытия, но там мелкого проказника тоже не оказалось. Убедившись, что в доме его нет, я пошел на улицу: он мог туда выскочить, пока я был в гостиной, и какой из меня после этого хороший родитель? Обыскал двор, все равно не обнаружил Джорджа и, стараясь не паниковать, отправился к Тигрице. Она, к счастью, сидела у себя в саду.

– Как это пропал? – спросила Тигрица.

– Клэр ушла, а я нигде не могу его найти.

Сколько же с ним нервотрепки… Тут я вспомнил про кошек со столбов, и душа у меня ушла в пятки. Мой Джордж!

– А ты точно везде искал? – спросила Тигрица. Заметно было, что она тоже испугалась.

– Естественно, везде, и не по одному разу. Ты его не видела? – я был в отчаянии.

– Нет, Алфи, если он ушел гулять, то здесь не появлялся. Давай посмотрим в парке, Джордж любит парк.

Тигрица держала себя в лапах, а мне это едва удавалось. Никогда раньше я не чувствовал такого беспросветного страха. Джордж каждый раз меня слегка пугал, когда прятался, но в доме мне все-таки было спокойнее. А на улице… Да с ним что угодно может случиться.

– Я говорил ему выходить только со мной!

Я знал, что надо было смотреть за ним и не отвлекаться, но кто же знал, что он поведет себя так легкомысленно. Разве я не запрещал ему гулять одному? Еще как, десятки раз.

Мы с Тигрицей побежали в парк, не отвлекаясь на разговоры. Да, так бояться мне раньше не приходилось. Ведь Джордж совсем маленький, даже не умеет сам переходить улицу. За каждым углом таились опасности, а я обучил его многому, но далеко не всему.

В парке его не было.

Я вернулся к своему дому и рухнул на землю. Мне хотелось рыдать, задние лапы болели от бега, а малыш так и не нашелся. Я невольно взвыл.

– Вот что, Алфи, подожди здесь, а я спрошу остальных, вдруг кто-нибудь его видел, – Тигрица была испугана и растеряна, но старалась не подавать вида.

– Тигрица, что бы я без тебя делал!

– Я мигом, – сказала она и побежала прочь.

Я лежал в саду и молился кошачьему богу, чтобы малыш вернулся невредимым. В парке мы обошли каждое дерево и клумбу, заглянули под каждый куст, где он мог спрятаться, но не обнаружили ни следа. Куда же он исчез? Я пообещал себе, если он вернется, больше не спускать с него глаз ни на минуту. Как я мог поступить настолько легкомысленно!

Казалось, до возвращения Тигрицы прошло сто лет. Вид у нее был понурый.

– Ни следа. Теперь я всерьез заволновалась. Но если он пошел на улицу, почему его никто не заметил? Непонятно, – сказала она, и тут я был согласен. – Даже Лосось весь день следил за домом, а видел одну Клэр с коляской, и больше никого. Остальные кошки уже пошли на поиски.

– Что вообще могло случиться? Он словно растворился в воздухе. А вдруг с кошками со столбов все плохо и Джорджа кто-нибудь украл? – у меня началась настоящая истерика, я стал задыхаться. – Если моего малютку похитили, это невыносимо.

– Алфи, я даже не знаю, что сказать, – вдруг она остановилась. – Смотри.

Я обернулся и увидел, что к нам идут Клэр и Таша. Клэр везла Саммер в прогулочной коляске, а Элайджа шагал рядом, за руку с матерью. Мое облегчение было невероятным: на коленях у Саммер гордо восседал Джордж. Я постарался успокоить дыхание, но, когда они приблизились, сердце у меня все еще бешено колотилось.

– Ой, Алфи, ты, наверно, Джорджа искал? – спросила Клэр, подойдя. – Этот проказник спрятался в коляске, у меня в сумке, – она вынула Джорджа. – Мы собирались в игровой центр, но с ним туда, естественно, нельзя. Ну все, Джордж, оставайся здесь, а мы пошли обратно, пока дети не раскричались.

Она покачала головой, погладила меня и ушла.

Проводив Клэр и Ташу, мы с Тигрицей переглянулись.

– Больше так со мной не шути, – сердито сказал я Джорджу. Негодование во мне смешивалось с облегчением.

– Почему?

– Мы с ума сходили от беспокойства, – добавила Тигрица. – Джордж, нельзя просто взять и уйти с людьми, ты обязан предупредить Алфи.

– Почему?

– Потому что мы за тебя боимся, мы тебя любим, но сейчас ты меня очень рассердил. О чем ты думал?

Мне не хотелось его пугать рассказами про кошек со столбов – для этого он был слишком мал, – но надо было как-то донести до него опасность. Да, быть родителем оказалось сложнее, чем я думал.

– Ты хотел пойти послушать про Ташу и того человека. Так вот, у нее все хорошо. Он ее сводил в место, которое называется «французский ресторан», они пили какое-то «шампанское», отлично провели вечер и договорились встретиться еще раз, но оба решили не торопиться. Таша не уверена, что готова, но призналась, что ей очень понравилось, – сказал Джордж.

Это была приятная новость, но я еще сердился и не отошел от испуга. За Ташу, конечно, я очень радовался, а Джордж молодец, что все так хорошо запомнил, но я не стал его хвалить.

– Да, я сначала собирался с Клэр, но потом сказал, что мы не пойдем. Бывают места, куда попасть нельзя, даже если очень хочется. – (Однажды я тайком забрался в чемодан и поехал со своими людьми на море, но не собирался рассказывать про это Джорджу.) – Это было опасно и неразумно с твоей стороны. Мы с мамой тебя обыскались и чуть с ума не сошли от беспокойства. Марш в дом, посиди и подумай, как нехорошо ты поступил, – строго отчитал я котенка.

– Извини, пожалуйста, – заискивающе сказал Джордж.

– Нет, Джордж, извинениями тут не отделаешься. Сейчас же ступай внутрь и больше никогда никуда не смей уходить, не сказав мне.

Я отвел его к кухонному крыльцу. Тигрица шла следом и осталась, когда я отправил Джорджа в дом через кошачью дверцу.

– До чего я рада, – сказала Тигрица. – И как успела перенервничать, пока он был неизвестно где!

– Не то слово, это был полный ужас.

– Я тебя понимаю. Не забывай, что я тоже его люблю.

– Да, мы с тобой его родители. Я видел, как взрослые люди переживают за детей, и вот теперь узнал это на своей шкуре. Я тревожусь за людей, но за Джорджа в тысячу раз больше, – постарался объяснить я.

– Потому что он твой котенок, – сказала Тигрица. – Ладно, пойду-ка передам остальным, что он нашелся. А то его, наверно, до сих пор ищут.

– Спасибо. И знаешь, Тигрица…

– Что?

– Он не мой котенок, а наш с тобой.

Тигрица потерлась об меня носом и ушла. Обуреваемый сложными чувствами, я вернулся в дом воспитывать Джорджа.

Остаток дня котенок вел себя безупречно, не лез куда не следует и обо всем спрашивал разрешения. Я бы хотел, чтобы он всегда был таким послушным, хотя, наверно, стал бы скучать по его хулиганству.

Придя с прогулки, Саммер схватила Джорджа и унесла наверх наряжать, как куклу. Я решил, что чепчики, платочки и кукольные платья его достаточно накажут. Но меня не оставляла мысль, что он может исчезнуть по-настоящему. Дело о пропавших кошках надо было раскрыть, и чем раньше, тем лучше.

Глава 24

Я понял, что не могу больше ждать. Утром я оставил Джорджа на попечение Тигрицы и отправился к Бачку. Тигрица отлично управлялась с котенком. Как же мне с ней повезло! Уходя, я обернулся, увидел, как они смотрят мне вслед, и задохнулся от нежности. Я обязан защитить всех друзей, но Тигрицу и Джорджа особенно.

Я пустился во всю прыть. Дорога была хорошо мне известна, и я знал, чего остерегаться – как обычно, машин и собак. Переулками быстро я добежал до двора, где обретался Бачок.

– Привет, Алфи, – сказал Бачок. – Рад тебя видеть.

– Давай я тебе сначала расскажу, зачем пришел. Может, ты будешь уже не так рад, – я поделился с ним последними новостями. – Похоже, кошки со столбов – это не ерунда, как мы сначала думали, все серьезно. И кошкам с Эдгар-Роуд тоже угрожает опасность.

– Да, Алфи, с этим надо разобраться, пока не поздно. После обеда я загляну к приятелям, и мы будем работать активнее. Что-нибудь да выясним, я уверен. А ты тем временем держи ухо востро, как что узнаешь – сразу докладывай мне.

– Я думаю наладить систему связи. Тогда, если не смогу сам к тебе выбраться, отправлю Тигрицу или еще кого-нибудь. Мне надо смотреть за Джорджем, если с ним что-то случится, я не переживу.

– Договорились. Быстрых результатов не обещаю, но, если что-то обнаружится, я к тебе загляну.

– Ты разве знаешь мой дом?

– Да, однажды решил выяснить и проследил за Томашем.

Я встопорщил усы.

– Может, и неправильно так делать без приглашения, но мне стало интересно, где ты живешь. Кстати, я очень соскучился без мальчишек.

– Я тоже. Хорошо бы они вернулись. И хорошо бы пропавшие кошки тоже вернулись к хозяевам. Эх, Бачок, когда у нас снова будут обычные фонарные столбы?

Сердце выпрыгивало из груди от беспокойства, но Бачок больше, чем кто-либо, вселял в меня уверенность.

Жизнь – забавная карусель; время идет, все меняется. Сегодня люди грустят, завтра веселятся, а дальше вообще начинается неразбериха.

Когда я вернулся после разговора с Бачком, у нас была Таша. Она взахлеб рассказывала про новое свидание с Максом. Я не мог поверить, что она и в самом деле так счастлива. До нее дошло, что она, похоже, незаметно для себя разлюбила Дейва еще до того, как он ее бросил. Она не торопила события, но начинала понимать, что заслуживает лучшей жизни. Клэр сказала, что мы никогда не знаем, откуда на нас свалится счастье, поэтому надо хватать его, не раздумывая. К тому же Макс понимал, что для нее важнее всего Элайджа, поскольку сам был отцом. Я тихо радовался за подругу. Конечно, я волновался, как бы ее снова не обидели, но такой уж я беспокойный кот, всегда найду повод для тревоги.

– Словом, он просто чудо, – сказала Таша, – совсем на меня не давит. В любом случае, глядя на Макса, я поняла, что во всем шла навстречу Дейву. А он для меня пальцем о палец не ударил. Я подозреваю, что родила Элайджу, пытаясь спасти семью. Я тогда сама этого не понимала, но похоже на то.

– А я и не догадывалась, – сказала Клэр.

– Сколько лет я терпела этого тунеядца и искренне считала, что его люблю. Да и правда любила, но он этого не заслуживает, – сказала Таша, глядя, как Элайджа за кухонным столом уплетает бутерброд. Саммер сидела напротив него. Она свой бутерброд раскрошила и по кусочку скидывала на пол, где караулил Джордж в надежде на что-нибудь вкусное. Ему повезло: бутерброд был с тертым сыром, а Джордж обожал сыр.

– Саммер, не кидайся, а ешь, – в отчаянии воскликнула Клэр. – Ну да, так бывает: расстаешься с кем-то и вдруг понимаешь, какой он был хороший. А бывает наоборот.

– А с первым мужем у тебя как было? – спросила Таша.

Я его никогда не видел, Клэр переехала сюда после развода и очень грустила.

– Он был тираном, а потом, если помнишь, я нашла Джо – то же самое, только хуже! Мне кажется, с Дейвом вы прожили вместе так долго, что привыкли друг к другу, и ты перестала замечать, что вы на самом деле не счастливы.

– Наверно, ты права. А ты замечала?

– Честно? Нет. Но я и не была с ним близко знакома. Джонатан его не очень одобрял, но он активно строит карьеру и не понимает мужчин без честолюбия.

– Правда ведь, у Дейва ни капли честолюбия? Я думала, что он спокойный, а на самом деле это была просто лень. Я вкалывала за двоих, нашла дом, почти все тащила на себе. Ладно, хватит про меня. Как у тебя дела? Элайджа, хочешь банан?

Я всегда изумлялся, как родители за разговором ухитряются не забывать о детях. Мне еще этому учиться и учиться! Элайджа кивнул, и Клэр передала банан Таше.

– Смотри, – сказала Клэр. Она вынула из-за тостера конверт и протянула Таше.

– Что там? – Таша вынула письмо и стала читать. – Клэр, это же замечательно!

Она вскочила и обняла Клэр.

– Да, нам дали разрешение на усыновление, и соцработница сказала, что, если выбрать ребенка постарше, дело пойдет быстрее. Вот только я еще не говорила Джонатану.

– А когда пришло письмо? – спросила Таша.

– На прошлой неделе. Глупо с моей стороны, но я так загорелась этой идеей и не представляю, что будет, если он откажется.

– А тебя саму возраст ребенка не смущает? – у Таши, кажется, были те же сомнения, что у меня.

– Нет, Таша. Цели у меня правильные, и я тщательно все обдумала. Я хочу брата или сестру для Саммер, хочу, чтобы у нас была большая семья. Младенца нам не дождаться. Мы уже не очень молоды, а очередь такой длины, что Саммер к тому времени, глядишь, в университет пойдет.

Вид у Клэр был серьезный. Я подумал, что Саммер в университете – это смелое допущение. Хорошо бы ее сначала не выгнали из школы за буйный нрав.

– Дом у нас прекрасный, мы добрые люди, ребенку с нами будет хорошо. Мне больно от мысли, что где-то есть дети без семьи; думаю, что мы просто необходимы друг другу.

– Клэр, это же замечательно.

– Беда в том, что Джон боится, а я не могу до него докричаться и не знаю, что делать.

Я вскочил на кухонный стол. Мне хотелось сказать Клэр, что Джонатан передумает, если она отнесется к его чувствам с пониманием, но объяснит, что считает его и себя лучшими родителями для любого ребенка. Но как мне было донести эту мысль? Клэр и Джонатан сейчас словно шли каждый своим путем, да еще в разные стороны.

Я подтолкнул Ташу носом.

– Клэр, скажи ему, что ты его понимаешь. – Она словно прочитала мои мысли. – Только нежно.

– Я всеми пытаюсь руководить, да? – спросила Клэр.

– Поставив себе цель, ты движешься к ней напролом. Мы все очень любим эту твою черту, но, может, ты попробуешь действовать мягче?

– Постараюсь, но ничего не обещаю. Я уже представляю, как обставлю для мальчика свободную комнату.

– Для мальчика?

– Да, у меня предчувствие, что обязательно будет мальчик, – Клэр засмеялась, – вот видишь, ты права.

Я постарался не падать духом. Клэр знала, что делать, но, в своей обычной манере, боялась не справиться. Мне хотелось, чтобы в доме появился еще один ребенок. Я чувствовал, что мы все от этого выиграем. Судя по тому, как я привязался к Джорджу, усыновление – замечательная штука. Но Клэр должна переубедить Джонатана, а не переспорить. Если они не смогут договориться про ребенка, что ждет их дальше?

Таша повела Элайджу домой спать, Клэр пошла наверх укладывать Саммер, а мы с Джорджем отправились на улицу. Кошек видно не было, поэтому мы поиграли с листьями, погонялись за мухой, а потом решили проведать Мэтта. В такие дни мне не хватало Полли, мы с ней много времени проводили вместе, пока она не вышла на работу. Но Мэтта я тоже любил – просто с ним было не так весело.

Мы с Джорджем прошли через кошачью дверцу в дом к Полли и Мэтту. Каково же было мое удивление, когда в гостиной мы обнаружили Томаша. Он сидел в кресле, а Мэтт на диване. Я не видел Томаша ужасно давно – с тех пор, как остальная его семья уехала отдыхать, – поэтому запрыгнул к нему на колени и улегся. Джордж сел у ног Мэтта.

– Наши верные друзья котики, – сказал Томаш, гладя меня; я был очень рад его видеть и блаженно мурлыкал. – Да, Алфи, я тоже по тебе соскучился. А еще, конечно, по жене и детям.

– Знаешь, Томаш, они уехали недавно, а такое впечатление, что сто лет прошло, – сказал Мэтт, и я был с ним согласен. – Когда они возвращаются?

– Через две недели, к концу каникул. Я просил Франческу вернуться пораньше, но она говорит, что им там хорошо, а я все равно буду по уши в работе.

– Знаешь, Том, мне тут пришлось сидеть дома, чего я, между прочим, не хотел, и я заметил одну вещь. Я стал больше времени проводить с детьми, и оказывается, они каждый день делают что-нибудь новое, чего раньше не умели. Это так здорово. Я долго переживал, что потерял работу и какой из меня теперь глава семьи, а на самом деле, если вдуматься, мне понравилось сидеть с Генри и Мартой. Я пообещал себе, что если – или когда – найду новую работу, обязательно буду выделять для них время.

Джордж вскочил Мэтту на колени и лизнул его в подбородок. Умничка, я бы сам так поступил, но не мог отвлечься: меня гладил Томаш.

– Ты прав, но ведь на мне еще и бизнес. У нас теперь два ресторана. Я, между прочим, для семьи стараюсь.

– И не зря стараешься, вон как твои дела хорошо идут. Но у тебя что, управляющих в штате нет? Пусть поработают, не делай все сам. Твоей жене и детям мало радости, если они тебя не видят.

Лучше и не скажешь. Мэтт стал гораздо мудрее по сравнению с тем днем, когда учился ставить посуду в посудомойку.

– Все правильно. И я по ним чудовищно скучаю. Вот пускай приедут, я им так и скажу.

У меня шерсть встала дыбом: нет, Томаш ошибается! Ему надо не ждать домашних, а самому поехать в Польшу и привезти их назад. Но как это ему объяснить? Я посмотрел на Мэтта, стараясь внушить ему ту же мысль.

– Кстати, я пойду на собеседование. Не вдаваясь в подробности, у одного из сотрудников Джона брат держит студию дизайна. У него есть работа, не постоянная, а на контрактной основе, но фирма хорошая, и если я им подойду, то график будет гибкий. Полли сможет работать дальше, если захочет, а у меня все равно будет больше времени на детей.

– Ты уже обсуждал это с Полли?

Мэтт покачал головой:

– Мы сейчас тоже не очень ладим.

– И когда только наша жизнь стала такой сложной? – спросил Томаш.

Я не знал, что ответить. Все запуталось, и мне было досадно, что ни Томаш, ни Мэтт не в силах поправить положение.

Глава 25

– Хочешь сказать, тебе все-таки понадобился план? – со вздохом спросила Тигрица.

Мы сидели в парке под кустом: она, я и Джордж. Джордж сгребал листья, чтобы в них зарыться, нос у него был весь в земле, вид очаровательный.

– Да. Я пытался не вмешиваться и ждал, что они разберутся сами, но ничего не вышло. Беда в том, что план должен быть масштабный, – ответил я. – Просто грандиозный, за какой я в жизни не брался.

– А что ты хочешь получить в итоге? – спросила Тигрица.

– Хочу, чтобы Томаш отправился в Польшу и привез оттуда свою семью. Хочу, чтобы Клэр и Джонатан занялись усыновлением вместе, а не разбредались в разные стороны. Хочу, чтобы у Мэтта и Полли все стало хорошо, как раньше, и чтобы они договорились, как будут совмещать две свои работы и детей. А, да, еще хочу, чтобы Таша поактивнее вела себя с Максом, потому что мне кошачье чутье подсказывает, что он идеально подойдет и ей, и Элайдже. Хотя из всех моих людей Таша сейчас, кажется, самая благополучная. А еще я, разумеется, хочу вернуть хозяевам кошек со столбов, в том числе Пинки.

– Ничего не забыл? – в голосе Тигрицы я услышал ехидство. Временами она просто язва, а не кошка.

– Я знаю, что на много всего замахнулся, ну так сейчас и время напряженное.

– Но как ты собираешься это осуществить? Даже непонятно, откуда начинать. Тут тебе не поможет угодить в больницу или застрять на дереве, – сказала она, намекая на мои прошлые подвиги.

– Вот именно, и жизней у меня осталось не так много, поэтому не будем рисковать.

– Но, пап, – подал голос Джордж, – как же ты заставишь Томаша поехать в Польшу?

– Не знаю. Мне нужно найти что-то общее для всех.

Я так сильно задумался, что проголодался. Было еще рано обедать, но в животе у меня тихонько забурчало, и я прыгнул за бабочкой, чтобы схватить ее на лету. Разумеется, промахнулся и шлепнулся на клумбу. Я скатился оттуда, а Тигрица захохотала.

– Пропавшими кошками занимается Бачок, а про остальных буду думать я. Встретимся завтра и устроим мозговой штурм.

Джордж слушал, ничего не понимая, а Тигрица посмеивалась. Я стряхнул с головы лепесток, стараясь не растерять остатки достоинства.

По пути домой мы с Джорджем встретили Ташу.

– Привет, ребята, – сказала она. Джордж потерся об ее ноги, и она подняла его, держа так крепко, что он стал вырываться. – Извини, дружочек, я тебя слишком сильно сжала?

Джордж в ответ замурлыкал – ему бы только пококетничать. Тут я увидел, что у Таши глаза покраснели от слез. Мы еще не вошли в дом, но я стал к ней ласкаться.

– Алфи, я совсем запуталась, – сказала она и присела на ограду чьего-то палисадника, не выпуская Джорджа. Я устроился рядом с ней.

– Мяу?

– Насчет Макса. Он мне очень нравится, но я боюсь, да еще с Дейвом вышел скандал из-за денег и Элайджи.

– Мяв, – сердито сказал я, чтобы она видела, как плохо я отношусь к Дейву.

– Ну да, ты прав, он кретин. А вот Макс… Он очень милый, но я попросила дать мне время. Я не уверена, что готова к отношениям. Все очень сложно.

Я разозлился. Не на Ташу – ее чувства я понимал, поскольку до сих пор не мог даже представить, что найду замену Снежке. Но Снежка, в отличие от Дейва, меня не предавала. И следовало напомнить Таше, что счастье нужно ловить, как только оно появилось.

Мы с Джорджем постарались ее утешить. Я вспоминал, как познакомил Клэр с Джонатаном. Клэр переживала тяжелое расставание с одним подлецом – даже имя его вспоминать не хочу – и говорила, что заводить новые отношения слишком рано. А Таша возражала, что мерзавец не стоит того, чтобы потерять из-за него хорошего человека, и как бы Клэр не пожалеть. Почему она не может дать такой же мудрый совет сама себе?

– Мяу! Ну не отворачивайся от счастья, – попытался сказать я, но она, кажется, не слушала.

Той ночью я снова не мог уснуть. Лежал и изо всех сил пытался придумать план. Джордж, к счастью, крепко спал, а вот из комнаты Клэр и Джонатана доносились голоса. Я подошел ближе к двери и прислушался.

– Хватит говорить гадости, Джон, замолчи, – шепотом кричала Клэр. Ее голос дрожал, мне показалось, что она сейчас заплачет.

– Это не гадости. Клэр, ты сама просила сказать правду, вот тебе правда: вряд ли я смогу полюбить чужого ребенка, особенно если он довольно взрослый. У него уже будет характер, какая-нибудь нехорошая семейная история, вокруг него придется ходить на цыпочках. Вопрос не в том, хочу я или нет, я просто чувствую, что мне это не по силам. Сколько раз тебе повторять, что я не справлюсь! – он говорил очень сердито.

– А мне кажется, справишься. Мы справимся. Ребенка возьмешь не ты один, а вся семья.

– Вот только сейчас эта семья трещит по швам, – прошипел Джонатан.

– Ах, ты мне еще и угрожаешь?

– Нет, Клэр, пытаюсь объяснить, что я чувствую, а ты не желаешь слушать и даже не можешь спокойно поговорить.

– Не могу, потому что человек, которого я люблю, не стал бы мне угрожать!

Джонатан раздраженно вздохнул и замолчал. Из темного угла я увидел, как дверь открылась и Клэр ушла в соседнюю комнату. Там она снова плакала, пока не заснула.

Глава 26

– У нас чрезвычайные обстоятельства, – объявил я на следующее утро своим друзьям. Мы собрались на обычном месте, причем я созвал всех. Я расхаживал перед ними туда-сюда и ощущал себя почти что полководцем, хоть они и не сидели навытяжку: Элвис валялся на спине, подставив пузо солнцу; Тигрица очаровательно уложила Джорджа между лап; Родди и Нелли пристроились друг к другу; а Динь вылизывал задние ляжки, вывернувшись так, что любой йог позавидует.

– Ой, тут что-то ужас какое серьезное, – оживленно сказала Нелли. Она любила, когда что-нибудь происходит.

– Во-первых, нам надо найти пропавших кошек, а во-вторых, мне нужна помощь с людьми.

– И что ты хочешь от нас, Алфи? – спросил Элвис.

– Начнем с кошек. Нам всем не по себе с тех пор, как пропала Пинки. Мы не знаем, кто или что нам угрожает и кто может стать следующим, – я взглянул на Джорджа, но об него, к счастью, терлась щекой Тигрица, и он не слушал.

– Я слышала, в некоторых странах кошек едят, – сказала Нелли. Мы все содрогнулись.

– Не говори ерунды, – проворчал Родди, но вид у него был перепуганный. – Кто же станет есть котика?

– Но правда, что с этими кошками случилось? – спросил Элвис.

– Не знаю. Но за это дело взялся мой приятель Бачок, и я думаю, что нам лучше дождаться от него известий. Кто-кто, а он сумеет разобраться. Зато у меня есть другая задача, и вот с ней вы мне можете помочь. Надо придумать что-то грандиозное. Большой план, – я рассказал, не пропуская ни одной подробности, как разладилась жизнь во всех моих семьях.

– Когда мои люди ездили за границу, они пошли в турбюро, – поделился Родди не очень полезным фактом.

– По-моему, трудность не в этом, – ответил я. – Понятно, что я не могу взять Томаша за шкирку и отправить в Польшу за семьей. Мне надо, чтобы он сам додумался это сделать.

– Кажется, я понял, – сказал Динь. – Ты хочешь донести до своих людей, насколько сильно они любят и ценят друг друга.

Наконец-то!

– Вот именно! Ты прав! – меня тут же переполнила симпатия к Диню. Хорошо, что он влился в нашу компанию.

Я покосился на Тигрицу, но та умиленно разглядывала Джорджа. Как же по этому котенку все сходят с ума, и я первый!

– Тигрица, отвлекись, пожалуйста, от Джорджа и послушай меня, – сердито сказал я.

– Вот и ответ! – воскликнул Родди.

– Где? – спросил я. Тигрица подняла морду.

– Малыш. Все обожают малыша, надо его задействовать в плане, – Родди явно гордился своей идеей.

– Меня все любят, – заявил Джордж.

– Джордж, ты бы не очень зазнавался, – сказал я.

– Все мы знаем, от кого у него это, – заметила Тигрица. Остальные засмеялись, а я нет.

– Определенно, в этом что-то есть, – сказал Элвис. – Например, можно подвергнуть котенка опасности, не знаю какой, а люди будут вместе его спасать.

– Нельзя подвергать его опасности! – сердито зашипела Нелли.

Джордж с испуганным видом спрятался за Тигрицу.

– Разумеется, нельзя. Я предлагаю не по-настоящему, а только сделать вид для людей, – объяснил Элвис. – Смотри, мы ищем кошек со столбов. Если твои двуногие решат, что Джордж пропал вместе с ними, они забудут ссоры и вместе возьмутся за дело.

– Внушить им, что Джорджа забрали, как других кошек? – Мой ум усиленно заработал. – Элвис, а ты, пожалуй, прав. Помнишь, как я лежал в ветлечебнице, и все мои люди подружились? Клэр с Джонатаном даже полюбили друг друга, и остальные из-за меня близко сошлись.

– Только чур не рисковать безопасностью Джорджа, как ты рискуешь своей шкурой, – сказала Тигрица.

– Обижаешь! – надулся я. Усы и шерсть у меня так и чесались от возбуждения. Наконец-то у нас начал вырисовываться план.

– Но что именно ты собираешься делать? – спросила Тигрица.

– Допустим, вы с Джорджем где-нибудь спрячетесь. Под твоей защитой с ним все будет хорошо, а остальные пускай думают, что он исчез.

– Надолго? Все-таки нечестно их обманывать, – заметила Тигрица.

– Это правда, – согласился я. – Но, думаю, много времени нам и не потребуется. На днях он потерялся всего на час, а я успел прийти в ужас. И все же слишком быстро находиться тоже нельзя. Люди должны зашевелиться и объединить усилия.

– Ага, – сказала Нелли. – И тогда мы пойдем его искать.

Все на нее уставились.

– Он же не потеряется на самом деле, так что кошкам его искать не придется, – ядовито сказала Тигрица.

– А, поняла, – ответила Нелли, хотя по ее морде было не похоже.

– Как-то жестоко, что мы заставим людей волноваться, – неуверенно заметил Динь.

– В итоге они будут рады. Чтобы они вспомнили, как любят друг друга, нужно что-то серьезное. Если мы спрячем Джорджа, они станут его разыскивать, выяснять отношения, тут мы его найдем живым и невредимым, и они от счастья решат все свои проблемы. Иначе и быть не может.

По крайней мере, я на это надеялся.

– Ты на сто процентов уверен в успехе? – спросила Тигрица.

– Разумеется, нет. Но у тебя есть план получше?

– Чем украсть Джорджа, устроить людям головную боль с поисками, а потом снова всех свести? И близко нет.

– На самом деле ты его не украдешь, – заметил я.

– Ты придираешься к словам. Но только подумай, Алфи. Ваши хозяева будут беспокоиться всерьез. Динь прав, жестоко получается. Людям и так плохо, зачем дополнительно трепать им нервы?

– Все так, но им нужна встряска, напоминание о том, что в жизни главное. Конечно, ужасно, что они будут волноваться, но это ведь ненадолго. Вспомни мой прошлый опыт: стоит им отвлечься от своих проблем и сосредоточиться на чем-то постороннем, они начинают понимать, что вообще-то дорожат друг другом. Люди так устроены. Мне кажется, другого пути нет, Тигрица, нам надо действовать. И спорю на что угодно, Бачок тем временем выяснит, куда делись кошки со столбов.

Я воодушевился, мне не терпелось приступить к воплощению плана в жизнь.

– Эта затея будет на твоей совести, я умываю лапы, – фыркнула Тигрица. – Но даже не трудись спрашивать, я тебе помогу, как же иначе. И с радостью посторожу Джорджа, только надо придумать где. Куда мы спрячемся? Что будем есть? Как я его согрею?

– Мы все тебе поможем, Алфи, – сказала Нелли. – Твои планы и нас сближают.

Я обрадовался: Нелли наконец поняла, в чем суть.

– Вот видишь, Тигрица, – сказал я. – Я плохого не придумаю.

В глубине души я был крайне доволен собой. Не каждый кот способен придумать такой грандиозный план. Люди будут бегать в поисках Джорджа, прочувствуют, как им плохо друг без друга, и поговорят – по-настоящему поговорят. Мэтт с Полли, Клэр с Джонатаном, а там и Томаш сообразит, что ему надо ехать в Польшу и возвращать семью. Да и Таша, если повезет, образумится и перестанет отталкивать Макса.

Может создаться впечатление, что я вечно хочу осчастливить всех, к кому привязан. Так оно и есть, но разве это плохо? Каждый любящий кот поступил бы так же.

Глава 27

Я был занят – додумывал последние детали плана, в которых еще не чувствовал уверенности. Способ наладить отношения между моими людьми был безопасным, но сложность состояла в том, чтобы грамотно все срежиссировать. Еще меня навестил Бачок. Он не посрамил своей репутации: целая сеть его знакомых, домашних и бездомных, занималась тайной кошек со столбов.

Я увидел его в окно и выбежал во двор.

– Есть новости? – спросил я.

– Дело плохо. Все кошки в округе стоят на ушах. Некоторые хозяева боятся выпускать своих за дверь. По-моему, до твоей улицы эта волна докатилась в последнюю очередь.

– И никто ничего не знает?

– Пока нет, но делом занялся мой старый приятель мистер В., котяра умный, каких поискать. Сегодня вечером он собирался ко мне зайти. Так что не нервничай, следи за своим котенком и жди известий. Я постараюсь заглянуть завтра в это же время, будь наготове. А сейчас я побежал: пора обедать, и у меня еще мыши не пуганы.

Я попрощался с ним, вернулся в дом и стал волноваться дальше. Пропавшие кошки, люди со своими проблемами – слишком много на меня свалилось. Вдобавок Джордж своими выходками не давал мне сосредоточиться. Он совсем от лап отбился. Два дня назад играл любимым рабочим галстуком Джонатана и заметно его пожевал. Джонатан рассердился, и вся злость, естественно, досталась мне и Клэр. Клэр посоветовала ему не заводиться по пустякам, и он разбушевался еще больше. К вечеру они перестали разговаривать, а Джордж так и не понял, в чем провинился. Я постарался ему объяснить, но вообще-то меня больше тревожили отношения в семье. Помню, кто-то из моих людей говорил, что с детьми важно знать, когда проявить строгость. Меня не слишком беспокоил испорченный галстук Джонатана – у него их полон шкаф. Клэр была права, ему следовало бы думать про важные вещи, а не про пустяки вроде галстука.

Джордж после этого некоторое время прятался от Джонатана, а я снова рассказал, что он вспыльчивый, но, как правило, отходчивый. Я привык, что он часто на меня сердится, а потом все равно прощает.

Однажды утром Джордж заметил, что Клэр ест на завтрак копченого лосося, вскочил на стол, когда она отвернулась, и залез прямо к ней в тарелку. Джонатан над этим посмеялся, а Клэр нет: у нее пунктик насчет чистоты, и она не пускает кошек на стол, пока люди едят.

Она посадила Джорджа на пол и прочитала ему длинную лекцию про гигиену. Правда, я знаю, что он не слушал – я и сам заскучал на середине, а Джордж от такого устает еще быстрее. После этого я отвел его к Мэтту и Полли, чтобы некоторое время не попадаться Клэр на глаза.

Мэтт готовился к встрече со своим возможным работодателем. Они собирались обсуждать какой-то «договор», и Мэтт нервничал, поскольку еще не советовался с Полли. То ли откладывал из-за того, что не знал, смогут ли они оба работать, то ли еще что. Он суетился, что для него вообще-то несвойственно, и тут Джордж, неуклюжий, как все растущие дети, подвернулся ему под ноги. Мэтт споткнулся и ушиб локоть, потеряв остатки самообладания. В конце концов я увел Джорджа в парк в надежде, что хотя бы там неприятности перестанут нас преследовать. К счастью, так и получилось.

Ближе к вечеру я увидел, как Джордж карабкается по шторам в гостевой комнате и радуется, что по ним, оказывается, можно лазать. Он забрался почти на самый верх, там обнаружил, что не знает, как спускаться, и в ужасе повис. Мне пришлось уговаривать его слезть. Это было непросто: его коготки застряли в ткани, а когда он наконец отцепил сначала одну лапу, потом остальные, я увидел, что в шторах осталось несколько мелких дырочек. Я надеялся, что никто не заметит, и велел Джорджу на всякий случай не подходить к этой комнате.

Но утром я и думать забыл про шторы: Джордж свалил с кухонного стола кукурузные хлопья, рассыпал по полу, потом залез в пустую пачку и принялся бегать в ней по кухне. Саммер хохотала, Клэр сердилась, а Джонатан кричал: «Это надо снять и выложить в Интернет, пусть хвостатый дармоед хоть заработает на новые хлопья». Естественно, вынимать его из коробки пришлось мне. Он перемазался в кукурузных крошках, но вид у него был такой счастливый и трогательный, что мне было очень трудно на него сердиться.

К счастью или к несчастью, люди так обиделись друг на друга, что нас ругать никто не стал. То есть я-то, конечно, ничего плохого не сделал, но я отвечал за Джорджа и тоже отчасти заслужил выговор, как после истории с галстуком.

Поскольку Бачок снял с меня заботу о кошках на столбах, я целиком погрузился в разработку плана по спасению своих семейств. Я решил обойти знакомых и созвать их на совет, где мы окончательно условимся обо всех деталях. Джордж, бедняжка, мало что понимал – для котенка такие вещи слишком сложны. Но я не терял терпения. Я объяснил, что ему достанется самая важная роль в решении всеобщих проблем, и он обрадовался. План казался мне абсолютно безопасным, с какой стороны ни посмотри: если Тигрица готова защищать меня, то уж Джорджа и подавно не даст в обиду.

Только я собрался открывать заседание, как на нас надвинулась плечистая тень.

– Чем занимаетесь? – спросил, приближаясь, Лосось.

Только его здесь и не хватало. Мне решительно не хотелось посвящать его в план, чтобы он не начал нам мешать.

– Ну, – сказал Джордж, которого никто не успел остановить, – я буду спасать мир.

Милый ребенок понял план несколько по-своему.

– О чем это ты? – приветливо спросил Лосось, но я знал, что он просто подлизывается и надеется узнать сплетни. Тигрица мягко закрыла Джорджу рот лапой и сделала ему знак помалкивать.

– Мы просто играем, Лосось, – ответил я, стараясь не грубить. – Ничего интересного.

– Вечно вы тут сидите и что-то замышляете, – фыркнул он. Куда только девалась приветливость!

– Неправда, в основном мы спим, греемся на солнышке и гоняем листья, – сказал Родди.

– И просто проводим время в хорошей компании. Тебе тоже рекомендую. Если, конечно, есть с кем, – не удержался от шпильки Элвис.

– Стану я заниматься такой ерундой. Да если бы я был как вы, вся улица пришла бы в упадок и запустение. Ну ладно, играйте в свои глупые игры, а меня ждут важные дела, – он развернулся и ушел.

– Что он имел в виду и почему ты зажала мне рот? – спросил Джордж Тигрицу.

– Я тебе потом про него объясню, – сказал я. – А сейчас надо окончательно утвердить наш план. Слово тебе, Родди.

Мои друзья стали делиться предложениями, а я всех слушал. Они подошли к вопросу ответственно и придумали немало полезного. Я так и лучился от гордости; никаких сложностей и путаницы, план был прост и гениален. То, что нужно!

Воплотить его в жизнь мы решили в субботу. Удобное время, потому что все будут дома, а не на работе. Соответственно, на подготовку оставался только один день, но я не беспокоился и был на сто процентов уверен, что все получится.

– А у меня есть идея, – сказала Нелли; я даже не очень хотел слушать, она зачастую говорила глупости. – Прятаться надо в сарае во дворе у Тигрицы.

Мы все на нее посмотрели. Где спрятать Джорджа, был самый сложный вопрос; Тигрица не могла отвести его к себе: ее люди души в ней не чаяли, но к другим кошкам относились прохладно. Меня оттуда несколько раз выгоняли, а ведь я мало того что очаровашка, но еще и лучший друг Тигрицы. Нелли предложила великолепную идею. Сарай у Тигрицы был довольно ветхим, в двери имелась дыра, через которую легко пролезть, а ее люди туда вообще не заглядывали.

– Ну да, мысль неплохая, – нехотя согласилась Тигрица. – Тогда что нам понадобится? Еда, одеяльце, чтобы было тепло и мягко, вода, игрушки?

– Вы там проведете несколько часов, а не все лето, – заметил Родди.

– Но принести для Джорджа запас еды и подстилку можно. И вода нам, безусловно, понадобится, – сказал я.

– Накормить и напоить его я смогу у себя дома, главное – вести себя тихо, – сказала Тигрица. – Потому что я не понимаю, как ты нам предлагаешь таскать в сарай миски, корм и все остальное.

– Тоже верно. Значит, выберешь момент и сводишь его внутрь. Корма тебе всегда кладут слишком много, так что будет чем поделиться с Джорджем.

Это была правда, Тигрицу перекармливали. Ей приходилось много двигаться, чтобы не набрать вес.

– Я принесу вам подстилку, – предложил Элвис. – У нас дома их навалом, а я тут самый сильный кот.

– Это еще вопрос, – сказал Динь.

Я бы не взялся судить, кто из них прав, и точно не стал бы ни с кем из них драться.

– А может, донесете подстилку вдвоем? Так будет проще, – резонно заметила Тигрица.

Они переглянулись и кивнули; мне нравилось, что все действуют сообща.

– А игрушки? Я не хочу, чтобы Джордж скучал, – сказала Тигрица.

– Можем принести из дома, – ответил я, хотя не вполне представлял, как их тащить. – И надо решить сейчас, потому что начинаем уже завтра. – Мой голос дрожал от волнения.

– Алфи, ну что ты, мы же все продумали, какие могут быть проблемы? – спросила Нелли.

Я не ответил. По моему опыту после таких вопросов проблемы как раз и начинались.

Затем я еще раз объяснил свой план Джорджу. Он по-прежнему не все понимал, но ему ужасно хотелось побыть героем. А я, разумеется, сказал, что он будет героем – если у нас все получится. Но должен признаться, что в успехе нашей затеи я сомневался. Не из-за опасности – первый раз в моем плане было так мало риска, – а из-за того, какую грандиозную цель я поставил.

На обратном пути с совета мы заглянули к Мэтту и Полли. Полли взяла отгул, потому что надо было отвести Марту к врачу и она хотела сама это сделать. Я решил, что это хороший знак, но быстро понял, что дела идут неважно. Джордж убежал играть с Генри и Мартой в гостиной, а я остался на кухне слушать, как Полли с Мэттом ругаются.

– Нет, я согласна, что с новой работой тебя нужно поздравить, но ты, кажется, забыл, что я теперь тоже работаю, а у нас двое детей.

– Не забыл, но не понимаю, чего тебе надо. Ты хочешь работать дальше?

– Да, хочу. Сначала я не знала, но сходила на курсы по дизайну интерьера, чтобы снова иметь профессию, и теперь мне это нравится. Я научилась распределять время, перешла на короткий день, наконец-то научилась совмещать работу и дом. И тут, стоило мне освоиться, ты хочешь, чтобы я все бросила! – Полли не кричала, но я видел, что она сердится.

– Этого я не говорил, но как быть с детьми? Допустим, Генри ходит в школу, но ведь он возвращается довольно рано, а Марта в яслях всего три дня в неделю, – у Мэтта был измученный голос.

– Но мы оба не на постоянной работе. Пусть у меня договор автоматически возобновляемый, твой-то всего на полгода, а потом ты можешь снова оказаться на улице, – не унималась Полли.

– Спасибо, что так в меня веришь!

– Господи, с тобой невозможно разговаривать. Я пошла к детям, – раздраженно бросила Полли и вышла из комнаты.

Я позвал Джорджа и сказал ему, что нам пора домой. На прощание я приласкал Генри и Марту; мне было тревожно за этих милых ребят.

Когда мы пришли домой, Клэр сидела за кухонным столом и плакала. Я посмотрел на Джорджа и увидел, что он погрустнел. Неудачный выдался день. Я задумался, где Саммер, и тут на кухню вошел Джонатан.

– Клэр, ну пожалуйста, не плачь, – сказал он и сел рядом с ней.

– Я попросила Ташу покормить Саммер полдником у себя, чтобы мы могли поговорить, а разговора не получается.

– Я не знаю, что сказать, Клэр.

– Я не могу без этого ребенка, – сказала она.

– Пока еще нет никакого ребенка.

– Ты знаешь, о чем я говорю, – по щекам Клэр катились слезы, мне было ее ужасно жаль.

– Знаю, но не понимаю, чего ты хочешь от меня.

– Нет, Джонатан, ты прекрасно знаешь, чего я хочу.

Многое между ними оставалось несказанным, но они все равно понимали друг друга.

– Слушай, я иду в спортзал, а потом загляну к Томашу в ресторан. Я ему обещал.

– Ну разумеется, более важных дел у тебя нет, – огрызнулась Клэр.

– Есть, но мы с ним договорились. Томашу плохо без семьи. А такие разговоры, как сейчас, ни к чему не ведут.

– Ну и пожалуйста, иди! – закричала Клэр. Я никогда не слышал, чтобы она так сердилась.

Когда Таша привела Саммер домой, Клэр уже перестала плакать, зато успела налить себе вина.

– Не присоединишься? – спросила она Ташу.

Глаза у нее были красные; Таша торопливо отвела Саммер и Элайджу в гостиную и дала им игрушки.

– Только на минутку. Сын сегодня устал.

– Детский сад их утомляет. Извини меня, Таша, я опять поцапалась с Джонатаном.

– Я так и подумала. Ну, садись.

Они сели, а Джордж побежал играть с детьми. Я остался около взрослых.

– Не стану мучить тебя подробностями, все равно опять то же самое. Лучше помоги мне отвлечься, расскажи, как продвигается твой роман.

– Ох, боюсь, что ты будешь не в восторге. Я попросила Макса не торопить события. Он очень милый, но на прошлом свидании я устроила истерику.

– Отчего, Таша?

– Я в него почти влюбилась, Клэр, и это меня пугает. Я не хочу опять из-за кого-то страдать.

– Таша, ну вот скажи, что мы с тобой делаем? Такие отличные мужчины, а мы их гоним прочь, – глаза Клэр снова наполнились слезами.

– Действительно, этим мы и занимаемся, – грустно согласилась Таша.

Я не мог дождаться субботы. Судя по тому, что я наблюдал сегодня, права на ошибку у нас не было.

Глава 28

Из-за всех этих переживаний на меня напала бессонница. Хорошо еще, что Джордж крепко спал. Пусть план был совершенно безопасным, я все равно тревожился, как котенок будет в чужом доме. Тигрица обещала, что ляжет спать рядом с ним в сарае, но на сердце у меня было неспокойно. А я должен был целиком сосредоточиться на деле: мне нужно будет поднимать своих людей на поиски Джорджа и следить, чтобы попутно они налаживали отношения друг с другом. Я взял на себя главную задачу. От Джорджа и Тигрицы требовалось только не попадаться на глаза, а мне предстояло организовать людей и устроить все так, чтобы они при этом помирились, а не разругались. Не было смысла делать вид, что я не волнуюсь; я весь, от когтей до кончиков усов, словно превратился в студень.

Какая же сложная штука жизнь! Я смотрел на спящего котенка и надеялся, что смогу защитить его от превратностей судьбы, а если не получится, то хотя бы вырастить сильным. Родительство – беспокойное занятие; мне казалось, что я никогда не перестану тревожиться за Джорджа.

Наверно, я задремал, потому что разбудил меня Джордж.

– Папа, сегодня тот самый день! – пропищал он, щекоча меня усами.

– Тише, – сказал я. – Не будем привлекать к себе лишнее внимание. Надо идти, пока люди спят.

Джордж обычно просыпался с рассветом, поэтому мы решили так: мы выйдем из дому, я передам его Тигрице и вернусь на свою подстилку. Притворюсь спящим, а когда проснутся остальные, они увидят, что рядом со мной никого нет. Дальше я стану шуметь и изображать беспокойство, и мы начнем поиски. В первой части плана не было ничего сложного.

Перед выходом я позволил Джорджу напиться воды. Еды не было, Клэр по-прежнему не оставляла нам корм на ночь, но я надеялся, что Тигрица проведет его к себе позавтракать. Затем мы, ступая как можно тише, выскользнули на улицу. Я привел Джорджа к дому Тигрицы и пошевелил кошачью дверцу, чтобы Тигрица увидела – мы тут.

– Удачи тебе, мой маленький, – сказал я, чувствуя одновременно нежность, умиление и чуть-чуть тревоги.

– Спасибо, папа, только возвращайся поскорее.

Я прижался к нему мордой:

– Конечно, а с тобой пока побудет Тигрица. Ничего не бойся. Только запомни, Джордж: очень важно, чтобы ты делал, что велят. Понимаешь?

– Да, – серьезно ответил он.

Я надеялся, что Тигрица не спит. Она пообещала, что встанет, когда птицы начнут петь. Через некоторое время она появилась.

– Вот и мы, – сказал я, дрожа.

– Не бойся, Алфи, все получится, можешь на меня положиться. Джордж, посиди пока здесь, мне надо проверить, что людей нет – они у меня рано поднимаются. А потом я вернусь и тихонько отведу тебя завтракать. Я мигом, – сказала Тигрица.

– Ты все понял, Джордж? – спросил я.

Вид у него бы немножко рассеянный: он во все глаза смотрел, как поднимается солнце и как над нами летит птица. Тигрица ушла за угол дома.

– Да, конечно. Ждать, а потом идти завтракать.

– Вот, а теперь мне пора. Слушайся маму Тигрицу, хорошо?

Я потерся носом об его нос и поспешил домой, пока совсем не расчувствовался. Джордж подождет, Тигрица мигом к нему вернется, а сейчас мне пора приступать к делу.

– Я буду слушаться! – пообещал он мне на прощание. Я очень им гордился.

Я прибежал домой и, к счастью, добрался до своего спального места прежде, чем люди проснулись. От усталости я сам не заметил, как заснул по-настоящему.

– Где Джордж?

Я открыл глаза и увидел, что над моей корзинкой стоят Клэр и Саммер. Я огляделся и зевнул.

– Мяу? – спросил я.

– Джон, Джон! – закричала Клэр, потом зашла в спальню. Оттуда появился заспанный Джонатан.

– Алфи, Джордж внизу? – спросил он, протирая глаза.

– Мяу! – я попытался объяснить ему, что представления не имею, где котенок.

– Караул. – Клэр кинулась вниз почти бегом, а Джонатан взял Саммер на руки и спустился следом. Я пошел за ними.

– Я говорила, что мы слишком рано перестали запирать кошачью дверцу на ночь, – сердито сказала Клэр.

– Все согласились, что уже можно. И помнишь, как мы чуть не оставили Алфи ночевать на улице? Рано или поздно кошек надо выпускать.

– Алфи, ну почему ты за ним не присмотрел! – Клэр бросилась назад, чтобы еще раз поискать наверху. Она сердилась на Джонатана и на меня, что было не совсем справедливо, но у нее еще будет время подумать о своем поведении. К тому же утро было раннее, и никто из них не успел выпить кофе, а это очень существенно. Обычно я старался в таком состоянии к ним не лезть.

Я подошел к двери во двор и принялся мяукать. Пока Джонатан усаживал Саммер на детский стульчик, варил кофе и поил дочку молоком, Клэр наверху хлопала дверьми.

– На втором этаже его точно нет, – сказала Клэр, вернувшись на кухню. – Джонатан, куда он мог подеваться? На улицу он без Алфи не выходит, а утром появляется здесь раньше всех.

Она уже обыскала весь дом и, разумеется, никого не нашла.

– Вот что, моя радость, – Джонатан ее обнял. – Ты займись с Саммер, а я оденусь и посмотрю на улице.

– Может, позовешь Мэтта на помощь? – попросила Клэр.

– Конечно, не волнуйся.

Он поцеловал ее, и я тихонько возликовал: ай да план, уже работает.

Я отправился вместе с Джонатаном и проводил его к дому Мэтта. Там уже, к счастью, все встали и оделись. Мэтт сразу вышел, как только услышал, что стряслось.

– Вот беда, – сказала Полли, подходя к двери. – Скажите, я могу чем-нибудь помочь? Я бы пошла к тебе, Джон, но вдруг Джордж появится здесь? Тогда мне лучше остаться.

– Да, милая, оставайся. У меня с собой мобильник, будем на связи. – Мэтт поцеловал Полли, а она его крепко обняла. – Я уверен, что ничего серьезного не случилось. Котята – проказливый народ, всегда норовят что-нибудь устроить.

Мужчины пошли искать вдоль улицы, я двинулся за ними, но у калитки Тигрицы услышал, как она шипит. Обернувшись, я увидел, что подруга отчаянно делает мне знаки, чтобы я подошел. Я подождал, пока Джонатан и Мэтт отойдут подальше.

– Тигрица, уже есть успехи! – воскликнул я.

– А где Джордж? – спросила Тигрица.

– Что значит где?

– Я ушла проверить, что в доме все спят, а когда вернулась, Джорджа не было. Я везде посмотрела, не нашла его и решила, что план изменился и ты его увел, – в голосе Тигрицы зазвучали тревожные нотки.

– То есть он не с тобой? – я почувствовал, как в животе зашевелился, разрастаясь, страх.

– Нет, когда я вышла из дома, его не было. Я думала, что он до сих пор у тебя! Отбегала я ненадолго, даже мышь бы чихнуть не успела.

– Тигрица, не может быть. Я его оставил на крыльце, побежал домой, пока люди не проснулись, и с тех пор его не видел. Я думал, что он с тобой! Я велел ему ждать, и он сказал, что понял, – я сорвался на крик.

– Ясно, спокойно, давай не паниковать. В моем доме его точно нет, проверим твой?

– Клэр уже везде посмотрела, – я начал задыхаться от волнения. – Когда я пришел домой, я тут же лег спать. Подремал, но недолго, и больше ничего не знаю.

– То есть Джордж пропал по-настоящему.

– Мой котеночек пропал! Теперь нам придется искать его взаправду! – запричитал я.

Мне было очень страшно; в голове не укладывалось, как такое могло произойти.

– Алфи, какой кошмар! Наш план провалился, не начавшись.

– Такого я не мог предусмотреть.

Мы вернулись ко мне и на всякий случай еще раз обыскали дом сверху донизу – вдруг Клэр что-нибудь пропустила. Я все больше волновался, а еще слегка сердился на Джорджа: я ему ясно сказал ждать Тигрицу. Его оставили одного на какие-то пару минут, и он знал, что никуда уходить нельзя. Но сильнее всего я злился на себя. Мне надо было сидеть с ним или сказать Тигрице, чтобы она рискнула и завела его в дом. Мы специально зашли со двора, чтобы нас не увидел похититель кошек. Разве что он следил за нами, но в это я поверить не мог, слишком уж неправдоподобно это звучало.

Тоже мне поручение, просто побыть на месте, ну что тут сложного? Куда он подевался? Мои мысли носились по кругу, как любил носиться Джордж. Джордж, мой маленький… Я постарался дышать спокойнее, но мне казалось, будто земля уходит у меня из-под лап. Надо вернуть малыша!

Я услышал, как Клэр говорит по телефону с Ташей. Судя по голосу, она тревожилась не меньше, чем я. Мой простой и гениальный план развалился, причем исключительно по моей вине.

– Алфи, – сказала Тигрица, обшаривая вместе со мной каждый уголок нашего сада, – перестань себя казнить, это бесполезно. Нам надо собраться с мыслями. Давай позовем всех кошек и отправим их прочесывать окрестности. Посмотрим в его любимых местах.

– У меня в доме его нет. Будь он у Полли, мы бы узнали, Таша тоже его не упустит. Остается либо парк, либо конец улицы. Но ведь там его заметят другие кошки…

Больше я ничего не смог придумать.

– Значит, так, не уходи далеко и держи людей в поле зрения, а я буду смотреть за своим домом: вдруг он вспомнит, что должен быть там. Как тебе идея?

– Ничего лучше в голову не приходит. А должно бы.

Мне хотелось лечь на землю и зарыдать, но разве это поможет найти малыша? Нет.

– Давай соберем остальных, и ты мне поможешь дать им поручения. Алфи, ну скажи, куда он мог запропаститься? Как я могла бросить его без присмотра? – кажется, Тигрица чувствовала то же, что и я.

– Я даже не представляю, где он. И знаешь, Тигрица, ты не виновата. Ему было велено сидеть на крыльце и ждать тебя! Почему он так не сделал? Я был уверен, что понятно объяснил.

– Я быстро вернулась, Алфи, честное слово, только забежала в дом, проверила первый этаж, и сразу обратно.

– Естественно. Тигрица, я правда считаю, что ты ни при чем, это мне надо было с ним остаться.

– Но тогда ты бы опоздал домой, твои люди бы проснулись. Это же была важная часть плана.

– Ладно, хватит об одном и том же, давай просто его искать.

Я повернулся и увидел Бачка. Никогда еще я не был ему так рад.

– Как хорошо, что ты здесь, – сказал я. – Джордж исчез.

– Что?

– Да, – я рассказал Бачку про план. – На рассвете я оставил его во дворе у Тигрицы. Что мы наделали? Вдруг он совсем пропал? – я взвыл.

– Ну, вот что, – осадил меня Бачок. – С нами работает мистер В., лучший кот в своем деле. Я сейчас же побегу к нему и расскажу, что произошло. Не дрейфь, Алфи, положись на меня, Джордж вернется к тебе живым и здоровым.

Я хотел бы ободриться, но не мог.

Первым нам повстречался Родди. Он позвал Элвиса, Элвис сказал Нелли, а она привела Диня, и все мы собрались в конце улицы. Я изложил ситуацию.

– То есть теперь мы должны притворяться, что нашли его? – недоуменно сказала Нелли. – Имей совесть!

– Нет, все пошло не по плану, он действительно исчез.

– Какой ужас, милый крошка, неужели он пропал? – Нелли скорбно замяукала, и Элвису пришлось ее утешать. Во взглядах остальных я тоже заметил ужас.

Когда мы условились, кому что делать, Тигрица направилась к себе. Я на всякий случай сходил с ней, но Джордж так и не появился. Без него я чувствовал себя так, словно у меня лапу оторвали. Я надеялся, что его никто не пугает и не обижает.

Я вернулся домой и пролез в кошачью дверцу.

– Нашел его?

Клэр, все еще не одетая, кинулась ко мне, а я только смотрел на нее грустными глазами. Она взяла меня на руки.

– Ничего, его отыщут Джон и Мэтт. Алфи, прости, что я на тебя накричала.

Она прижала меня к груди, потом опустила на пол. Я печально замурлыкал. Позвонили в дверь, и Клэр открыла; пришла Таша.

– А где Элайджа? – спросила Клэр.

– Сегодня у бабушки. Она его забрала с утра, так что я могу помочь вам. Чем мне заняться?

– Ты по дороге не видела Джорджа? – без особой надежды спросила Клэр.

– Нет, я все время смотрела вдоль обоих тротуаров. Правда, я где-то читала, что котята любят укромные места. Может, он просто прячется.

Все обычные закоулки мы проверили по нескольку раз, так что я знал, что он не прячется.

– А Саммер завтраком покормили? – спросила Таша.

– Нет! – воскликнула Клэр.

Таша засмеялась:

– Клэр, пойди оденься, а я ей пожарю гренок.

– Спасибо огромное, Таша. – Клэр пошла наверх. Ее глаза блестели от слез.

К обеду у нас на кухне собрались все. Клэр, Джонатан, Полли и Мэтт сидели за столом, Таша в гостиной развлекала детей. Когда раздался звонок в дверь, я понадеялся, что кто-нибудь принес Джорджа, но на пороге стоял Томаш.

– Ну все, я пришел, давайте придумывать план, – сказал Томаш, садясь за стол.

– А ты не должен быть на работе? – спросила Клэр.

– Есть вещи поважнее. Не бойся, Алфи, приятель, мы его разыщем.

Он погладил меня своей большой ласковой рукой, и во мне затеплилась слабая надежда.

– Не представляю, что мы будем делать, если его не найдем, – Клэр расплакалась, и Джонатан прижал ее к себе.

– Обязательно найдем, – сказал он, но я слышал, как дрогнул его голос. Под напускной бравадой скрывалась чувствительная личность, однако сейчас он был настроен решительно.

– А как же иначе? – поддержала его Полли. На лице у нее не было ни кровинки. Мэтт обнял жену, но сейчас у меня не было сил радоваться, что преграды между всеми тают.

– Пожалуй, я позвоню Максу, – предложила Таша, заливаясь румянцем; остальные посмотрели на нее. – Вдруг он сумеет помочь? Он вроде бы очень предприимчивый.

– Хорошая мысль, – сказал Джонатан, и я увидел, что Таша просияла.

Я вышел вместе с ней в соседнюю комнату, послушал, как она говорит с Максом, и понял, что она к нему потеплела. Обращаясь за помощью, она показывала, что доверяет ему, и хотя в моей жизни было мало настолько черных минут, это меня немножко приободрило.

Было решено, что Таша останется с детьми, а Клэр и Джонатан пойдут в парк в конце квартала и по дороге заглянут к Гудвинам: по словам Джонатана, кому еще разыскать Джорджа, как не этим двум пронырам. Мэтт и Полли проверят другой конец улицы, а Макс объедет окрестности на машине. Люди условились, что, если к вечеру Джордж не найдется, они напишут о нем в районном Фейсбуке и, может, даже напечатают объявления… Мой малыш станет котенком на столбе! Мы все надеялись, что до этого не дойдет. И я – сильнее прочих.

Вот теперь я осознал, чем плох мой план. Я хотел, чтобы Джордж не ночевал дома, но не подумал, что бессердечно заставлять людей так волноваться. Я уготовил им слишком жестокий урок. А теперь Джордж пропал по-настоящему, и виноват в этом я. Если с моим котенком случилась беда, я знал, что никогда себя не прощу.

Глава 29

После полудня мое терпение иссякло.

При всем моем беспокойстве о людях, гораздо важнее сейчас было вернуть Джорджа.

Взрослые продолжали его искать, но безуспешно, поэтому я решил обойти знакомых кошек – вдруг они что-нибудь знают. Через несколько шагов дорогу мне перегородил Лосось.

– Что там у тебя стряслось, Алфи? – спросил он, щурясь. – Все соседские кошки носятся как угорелые. Твои люди заходили к моим. Я слышал, как они сказали, что пойдут дальше искать Джорджа, и снова убежали.

– Тогда ты уже в курсе. Джордж пропал. История долгая, но суть в том, что его надо найти.

– Так я и знал. Если честно, я надеялся, что это опять твои безумные затеи.

Я хотел обидеться, но на сей раз Лосось был прав.

– В общем, он потерялся, а я схожу с ума, как и остальные. Вдруг с ним случилось то же, что с кошками со столбов?

– Мои люди боятся, что так и есть. Слушай, они ищут всех этих кошек, а теперь и Джорджа тоже. Нас много, мы обязательно его найдем. А теперь мне пора, но если я что-нибудь выясню, то дам тебе знать.

Лосось говорил сочувственным тоном, какого я никогда от него не слышал.

– Ты серьезно? – я вытаращил глаза.

– Да. Малыш такой славный, я к нему привязался. Не бойся, Алфи, мы его найдем.

– А если он там, где другие кошки со столбов?

– Значит, по крайней мере, общество там хорошее. Алфи, постарайся не психовать.

Я изумленно глядел вслед удаляющемуся Лососю. Обаяние Джорджа даже на него подействовало.

Теперь я уже не сомневался, что Джордж пропал, а не прячется. Мне было невыносимо думать, как он напуган, тем более что приближался вечер. Кошки прочесывали окрестности парами: Нелли вместе с Динем, Родди с Элвисом. Мы с Тигрицей держались вместе – она сейчас была нужна мне, как никогда, словно одно ее присутствие спасало меня от того, чтобы рассыпаться на мелкие кусочки. Мне хотелось забиться в угол и выть, но я должен был найти Джорджа. Во что бы то ни стало.

Когда мы снова собрались, все рассказали, кто где успел посмотреть. Увы, никаких признаков Джорджа не обнаружилось. В воздухе повисло уныние; мои силы были на исходе.

– Я схожу домой, проверю, не знают ли чего-нибудь люди, – решил я. – А вы ждите Бачка здесь. Я вернусь, как только смогу.

Все закивали с серьезным видом. Нелли говорила, что я со своими планами объединяю остальных, но на сей раз я зашел слишком далеко. Какой-то злодей похищал кошек, и теперь все сходили с ума от беспокойства за Пинки и Джорджа, которого так полюбили.

Я вошел в дом, насилу волоча лапы, и с негодованием обнаружил, что все мои люди собрались у кухонного стола. Почему они не ищут Джорджа?

– Мяу! – сердито сказал я.

Все обернулись ко мне: Джонатан, Клэр, Мэтт, Полли, Томаш, Таша и – неожиданно! – Макс. Я увидел, что Макс и Таша держатся за руки – это еще с какой стати? Потом я заметил, что на столе разложены листовки, такие же, как на столбах, только с портретом Джорджа. Мне словно нож в сердце воткнули.

– Привет, Алфи. Новостей нет? – спросила Клэр.

У нее был ужасный вид, словно она плакала. Собственно, все мои люди выглядели неважно, просто я смотрел только на нее. Детей нигде не было видно, но они, если честно, сейчас беспокоили меня меньше всего.

– Спасибо, что так быстро напечатал объявления, Макс, – сказал Джонатан. – А то мы потеряли много времени, надо спешить.

Он дал всем указания, где повесить листовки. Я забрался на колени Клэр и стал смотреть на очаровательную мордочку Джорджа.

– Ты просто сокровище, Макс, – сказала Таша, и я заметил, что ее щеки снова порозовели. Похоже, эти двое уладили свои разногласия, и мне бы похвалить себя за находчивость, но их примирение досталось мне слишком дорогой ценой. Я соскочил на пол и пошел обратно на улицу; мы же так и не продвинулись в поисках Джорджа.

– А где Бачок? – спросил я с надеждой у Тигрицы, которая ждала меня возле калитки.

– Прости, Алфи, он пока не возвращался. Остальные снова ушли искать, больше никто ничего не может придумать.

– И у меня даже завалящего плана нет. Сегодня я буду первый раз ночевать без Джорджа с тех пор, как нас поселили вместе. Не знаю, как я это переживу.

– Алфи, а давай подождем Бачка здесь? Я готова хоть всю ночь тут сидеть. А если один из нас пойдет в дом, другой останется караулить.

– Отлично придумано, – сказал я. – А то я чувствую себя таким никчемным.

– Алфи, мы обязательно вернем Джорджа, вот увидишь.

Мы с Тигрицей устроились бок о бок под кустом, хотя я предполагал, что этой ночью мне не удастся сомкнуть глаз.

***

Мы увидели, как из дома выходят Мэтт, Джонатан и Томаш с объявлениями.

– Отлично, встретимся здесь, когда все развесим, – сказал Джонатан. Они разошлись: Мэтт с Томашем в одну сторону, Джонатан в другую.

– Будут приклеивать фотографии на фонарные столбы, – объяснил я Тигрице.

Она посмотрела на меня в смятении; мы с новой силой осознали, что беда случилась взаправду.

– И как я только додумался до такого?! – застонал я.

– Алфи, ну разве ты виноват? Ты его оставил только на пару минут.

– Да, но надо было вообще не отходить. Я мог посидеть с ним, пока ты не вернешься. Независимо от плана нельзя было бросать Джорджа одного.

– Время назад не повернешь, а от того, что ты будешь себя ругать, пользы мало. Давай надеяться, Алфи. Ты же главный оптимист из всех моих знакомых котов.

– Просто сейчас я не чувствую оптимизма.

– Еще бы, в такой жуткой ситуации. У меня самой крысы на душе скребут. Но мы его найдем. Обязательно найдем.

– Куда только запропастился Бачок?

Дверь снова отворилась, и вышла Таша с Элайджей на руках. Рядом шагал Макс.

– Точно не дашь мне его понести? – спросил Макс.

– Я привыкла, – ответила Таша.

– Но ты же не обязана. Слушай, я обещал не форсировать события, но могу я хоть немножко помочь?

Он говорил искренне и вообще был мне очень по душе.

– Наверно. Я думаю, дело в том, что я привыкла справляться одна. Не торопи меня, Макс.

– Не волнуйся, Терпение – мое второе имя.

Я все-таки надеялся, что нет.

Мы с Тигрицей проводили их взглядом. Они шли к квартире Таши, Элайджу теперь нес Макс. Смотрелись они очень мило, и, не будь я так встревожен из-за котенка, я бы от души за них порадовался.

– Джордж на тебя надеется, Алфи, – вдруг сказала Тигрица. – И на меня тоже. Мы ему, считай, пообещали, что станем его родителями и будем защищать. Во что бы то ни стало.

– Ты права, Тигрица. Нельзя падать духом, не время раскисать.

Мы его найдем. Я закрыл глаза и пожелал этого всем сердцем.

Глава 30

Я вздрогнул и проснулся. Кажется, я не заметил, как заснул. Было еще темно, рядом со мной под кустом дремала Тигрица. Вид у нее был такой мирный, что я почти забыл, в какое отчаянное положение мы попали.

Я потянулся и посмотрел по сторонам. Бачка нигде не было видно, да и других кошек тоже. Я прошелся вокруг дома, чтобы размять лапы и просто не сидеть на месте, и собирался снова лечь рядом с Тигрицей, когда с изумлением заметил, что по улице идет большой Томаш. Что он тут делает? Неужели нашел Джорджа? Я едва разрешал себе надеяться.

Я выбежал ему навстречу; как только он меня заметил, сразу подхватил на руки.

– Алфи, сейчас же середина ночи, – сказал Томаш и присел на садовую ограду, не выпуская меня.

Я мяукнул, что знаю. Но откуда он сам тут взялся?

– Я много думал. Смотрел, как ты себе места не находишь без Джорджа, и понял, что мне тоже плохо без семьи, без моей жены и котят. Алфи, сегодня ночью я пойду искать Джорджа, пока все спят, но мне кажется, что от меня никакой пользы.

Я уткнулся ему в шею, поскольку хорошо знал, что он чувствует.

– Прости меня, Алфи, я не меньше других тревожусь за Джорджа, но завтра я полечу в Польшу мириться с семьей. Хорошо бы к тому времени нам найти Джорджа, но, даже если нет, я не могу не полететь. Надеюсь, ты меня поймешь и не обидишься.

Удивительно, какой грустный голос был у этого большого широкоплечего мужчины. Я его и правда понимал. Я же затеял все это в том числе и для того, чтобы отправить Томаша в Польшу. Как зло подшутила надо мной судьба: Таша перестала сторониться Макса, а Томаш возвращался к семье, но какой ценой? Я потерял своего котенка. Вместо торжества я ощущал только боль, а в голове крутилась невыносимая мысль: лучше бы не было всех этих перемен к лучшему, а вместо них вернулся Джордж. Да, вот такой я эгоист. Я внезапно понял, что котенок мне дороже всех на свете, и главное, чтобы он был здоров и счастлив. Я любил своих двуногих, желал им добра, но не за счет Джорджа.

Я снова прижался к Томашу, чтобы немного согреться: мне вдруг стало очень холодно, словно сердце сковала стужа.

Через некоторое время Томаш отправился искать Джорджа. Бедный Томаш, ему было стыдно от нас уезжать, пока идут поиски, и он решил пожертвовать сном, чтобы напоследок посмотреть еще. А в мою душу закралось чудовищное подозрение, что это бесполезно. Я начал терять надежду. Как меня теперь будет носить земля? Как я смогу есть, спать, радоваться? Скорее всего, никак не смогу, если Джордж не найдется.

На следующее утро Тигрица проснулась и потянулась; мы оба ночевали на улице, и мне так и не удалось снова заснуть. С первыми лучами солнца я увидел, как возвращается Томаш; я с надеждой высматривал, нет ли у него Джорджа, но его руки оказались пусты. Когда он подошел к нашей двери, я взглянул на Тигрицу, и она кивнула, отпуская меня в дом послушать, не выяснилось ли что-нибудь.

Томаш позвонил в дверь, а я встал у его ног. Нам открыл Джонатан в халате, всклокоченный, каким я его в жизни не видел. Он был бледен, и я заподозрил, что он тоже почти не спал. Он молча пропустил нас с Томашем внутрь и пошел варить кофе.

– Ничего не вышло? – спросил он, доставая чашки.

– Я искал всю ночь, и ничего. Но знаешь, Джон, тут такое дело: я решил сегодня лететь в Польшу, уже взял билет. Рестораны оставлю на управляющих.

– Воссоединишься с семьей, дружище? – Я заметил на лице Джонатана тень улыбки.

– Знаю, нехорошо бросать вас, когда Джордж потерялся, но я должен сказать Франческе и ребятам, как много они для меня значат.

– Да, Том, поезжай. Джорджа мы обязательно разыщем, я в этом даже не сомневаюсь. Так что отправляйся, а я буду держать тебя в курсе. Только сначала выпей кофе, а то вид у тебя – краше в гроб кладут.

– В таком случае мы с тобой два сапога пара, – отшутился Томаш.

– Я даже не представлял, что нам будет так плохо. Алфи с ума сходит от беспокойства. Но мы обязательно отыщем котенка, – повторил Джонатан. Я только не знал, кого он пытается в этом убедить: меня, Томаша или самого себя.

Дом постепенно ожил, но все ходили потерянные. Даже малышка Саммер вела себя тише, чем всегда, наверно, почувствовала неладное. Я слышал, что дети бывают наблюдательными, хоть и не до такой степени, как кошки. У Клэр все чувства были написаны на лице – я понял, что она плакала. Она все время брала меня на руки и говорила, как за меня переживает, а Джонатан с тревогой на нас посматривал.

Он рассказал ей об утреннем визите Томаша.

– Я рада, что он одумался, – ответила Клэр. – Ужасно только, что для этого пришлось потерять Джорджа.

– Потерять Джорджа в любом случае ужасно, – сказал Джонатан.

Я выпил воды и попытался поесть, но кусок не лез в горло. Смотреть на пустую мисочку Джорджа в кухонном шкафу было выше моих сил. Я наскоро умылся и стал слушать, как Клэр и Джонатан решают, что им делать.

– Мы его искали, развесили объявления и подключили Вика и Хизер. Мне кажется, самое правильное будет не суетиться, сидеть здесь и надеяться, что нам позвонят, – сказал Джонатан.

– Я согласна. Мы вчера искали его весь день, а Томаш даже спать не ложился. Вик и Хизер посоветовались с полицейскими. Если мы останемся дома, нам могут что-нибудь сообщить, или вдруг – мало ли – Джордж вернется.

О, хотел бы я разделить их оптимизм! Правда, и сердился немного: как они могут спокойно сидеть и ждать? Я просто места себе не находил. Мне срочно надо было что-то предпринять.

Я вышел на улицу и обошел дом; там Тигрица нерешительно кого-то высматривала.

– Что такое? – спросил я, подбежав к ней.

– Идет твой приятель, – ответила она встревоженным голосом, – и кого-то ведет.

Я прищурился и увидел вдалеке Бачка. Увы, с ним шел не Джордж, а крупный черный кот. Мы с Тигрицей вытянулись в струнку и стали ждать, когда они приблизятся.

– Алфи, тут нет местечка поукромнее? – спросил Бачок и кивнул на своего спутника.

Я молча провел их под наш куст, чтобы спокойно поговорить под прикрытием веток.

– Отлично. Начнем с главного: это мистер В. Знакомься, мистер В., это Алфи и Тигрица.

Мы вежливо кивнули друг другу.

– Мистер В. лучший специалист, если надо что-нибудь разыскать. Настоящий профессионал своего дела. Между прочим, это он помог найти Снежку.

– Я хорошо помню ту историю, – сказал мистер В. – Красивая белая кошечка попала в переделку… Но это уже в прошлом, сейчас у нас есть проблема посерьезнее. Бачок рассказал мне про кошек на столбах, я провел небольшое расследование и, кажется, нашел ответ.

– Правда?

У меня перехватило дух: неужели они отыскали Джорджа?

– Вот послушай. Задача оказалась непростой, но нам повезло, по крайней мере мы так думаем. Похоже, кто-то похищает кошек прямо с улицы.

– То есть кошачий вор правда существует? – Тигрица пришла в ужас.

– Да. Мы не знаем, кто он и чего хочет, но изучили всю округу и нашли один подозрительный дом. Мы полагаем, что кошек забирают туда, хоть и не уверены на сто процентов. Но опрос соседей выявил, что в доме слышатся кошачьи голоса аномальной громкости.

На мой взгляд, мистер В. разговаривал как настоящий профессионал. Я снова оказался в долгу перед Бачком.

– Джордж там? – спросил я.

– Мы не знаем, Алфи. Дом недалеко отсюда, но проникнуть в него будет сложно. Спереди такие высокие ворота, что через них не перебраться. Вокруг забор из сетки, а за забором двор. Во двор мы заглянули, но на всех окнах были задернуты шторы, свет не горел. Зато мы убедились, что там и правда много кошек.

– Как убедились? – спросила Тигрица.

– Хороший вопрос, – ответил мистер В. – Во-первых, очень громкие кошачьи голоса. Не пугайтесь, никто не плачет, просто общаются, но в нормальном жилом доме столько кошек не бывает. Во-вторых, сарай за домом набит консервами для кошек и мешками сухого корма.

Я содрогнулся, потому что терпеть не мог кошачьи консервы.

– А еще дом охраняют какие-то звери. Высокие ворота, зашторенные окна, кошачий корм и эти сторожа – все указывает на то, что владелец дома что-то скрывает. Даже не так: что он скрывает большое количество кошек.

– Звучит довольно логично, – у меня оставались сомнения, но других зацепок не было.

– Алфи, у нас сплошные догадки, но, если Джордж там, это надо выяснить, и поскорей. Нам нужен план, – сказал Бачок.

В моей душе забрезжила надежда. Впервые с тех пор, как Джордж исчез, поиски к чему-то привели; ради малыша я должен взять себя в лапы.

Им нужен план? Что-что, а это я умею.

Глава 31

Я нервничал. Из всех предприятий, за какие я брался, нынешнее было самым ответственным. От него зависела свобода не только Джорджа, но, возможно, всех кошек со столбов. Я созвал всех друзей и объяснил, что мы будем делать.

После долгих совещаний с мистером В. и Бачком я узнал все, что нужно. Они даже сводили нас с Тигрицей к таинственному дому. Их рассказ подтвердился: ни проблеска света, но изнутри доносились кошачьи голоса. Перед домом высились неприступные ворота, зато двор был огорожен проволочной сеткой, по которой можно было вскарабкаться, хоть и не без труда.

Больше всего я обрадовался, когда оказалось, что сторожевые звери – это куры. Они свободно расхаживали вдоль забора, так что в дом мимо них было не попасть. Мне удалось просунуть нос через сетку; они сердито закудахтали и замотали головами, но я кое-как объяснил, что у меня множество знакомых кур в деревне – ради такого дела и преувеличить не грех, – и они слегка подобрели. По крайней мере, не пытались клюнуть меня через забор. Понять друг друга нам было непросто, но я растолковал, что хочу попросить их о помощи, и когда они успокоились, мне показалось, что они согласны. Я порадовался, что в свое время побывал за городом: знания о курах мне все-таки пригодились.

– Ловко ты с ними, – сказал Бачок, когда я вернулся. – А вот через забор перебраться будет непросто.

Он был прав: по верху забора шла колючая проволока. Затея выглядела довольно опасной.

– Согласен, но думаю, что перелезу, если постараюсь, – заявил я с напускной уверенностью, хотя сам дрожал до кончиков когтей.

– Алфи, может, не надо? Ты можешь пораниться, а у тебя же лапы… – взволнованно сказала Тигрица.

– Тигрица, там внутри мой малыш. Как-нибудь да перелезу.

Остальным тоже не слишком понравилась эта затея, но мы сошлись на том, что Бачок полезет со мной. Затем мы с Тигрицей оставили Бачка и мистера В. сторожить дом: придется им подождать, потому что начинать котоспасательную операцию без подготовки было нельзя.

– А мы что можем сделать, Алфи? – спросил Родди, когда я рассказал им про дом.

Я изложил наш план от начала до конца, не упуская ни одной детали, и когда закончил, все признали, что я подошел к делу серьезно.

– Так что я туда полезу, друзья. Бачок и мистер В. уже ждут, – я посмотрел на Тигрицу; помимо нас только она знала, где дом, и могла меня подстраховать. – Мне еще придется организовывать людей, но было бы отлично, если бы вы нашли Лосося. Тигрица, сможешь проводить Лосося к тому дому?

Я подробно объяснил, что требуется от Лосося. Мне хотелось подключить к спасению всех друзей, даже если кому-то оставались второстепенные роли. Я знал, как важно каждому почувствовать, что он приносит пользу. Диню было поручено помогать Тигрице, а Родди, Нелли и Элвису – держаться в курсе событий и предупредить Тигрицу или Диня, если что-нибудь пойдет не так. Я видел, как они воодушевились. Да, нам было страшно, но всех нас охватил азарт. Мы собирались спасти Джорджа.

План получился рискованным, потому что одной кошачьей помощи мне было недостаточно – требовалось привлечь людей, а это дело непростое. Но остальные подтвердили, что поняли свою роль, и это давало мне какую-никакую уверенность.

– Удачи тебе, Алфи. Мы за тебя. Будем ждать, когда ты вернешься победителем вместе с малышом, – сказал Элвис.

– Ты отважный кот, – добавила Нелли.

Я вдохнул поглубже и отправился приводить план в действие.

Для начала я забежал домой. Надо было взять людей, лучше всего – Джонатана и Мэтта. Они крепкие, и, если пойдут со мной, половина дела сделана. Ну, не половина, но хотя бы часть. Мне все равно предстояло много работы, и Бачку тоже; я выбрал его помощником как самого сильного.

Я вошел на кухню. Не передать, как пусто здесь было без Джорджа. Он прожил у нас совсем недолго, а в доме его не хватало. Я потрусил туда, где Клэр и Таша кормили детей. Полли шагала из угла в угол, Мэтт тоже. Джонатан говорил по мобильному.

– Алфи, это ты! – сказала Клэр. – Есть новости?

– Мяу, – я набрал воздуха. – Мяу-мяу-мяу-мяу! – завопил я во всю глотку.

Я сделал несколько кругов по кухне и, не замолкая, побежал к входной двери с расчетом, что кто-нибудь за мной погонится.

Перед дверью я сел, послушал, как меня обсуждают на кухне, и понял, что погони может и не выйти.

– Он не взбесился? – спрашивала Таша.

– Кошмар, таких воплей мы от него в жизни не слышали, – говорил Джонатан.

Я велел себе не впадать в панику; ладно, задача оказалась чуть сложнее, чем я думал.

Я вернулся и проделал все еще раз: вопил, мяукал, надрывался, как мог, – но взрослые только ошарашенно на меня смотрели, а Саммер и вовсе расплакалась. С досадой я наблюдал, как Клэр утешает дочь и уговаривает не бояться, хотя у нее самой был встревоженный вид. Я подошел к Джонатану. Похоже, он был моей последней надеждой, причем довольно слабой. И ведь людей почему-то считают умными! Мои, видимо, отличались от остальных. Я сел на задние лапы, вытянулся и передней стукнул Джонатана по ноге. Он только глазами хлопал.

– Тебе чего, Алфи? – спросил он.

– Мяу! – еще раз проорал я, но он по-прежнему ничего не понимал. Мне ужасно не хотелось так поступать, и я надеялся, что он меня потом простит, но выбора не осталось. Я изо всех сил его оцарапал.

– Ой! Ты зачем это сделал?

Он сердито посмотрел на меня, и я воспользовался моментом.

– Мяу! – крикнул я и побежал к выходу.

– По-моему, он хочет, чтобы ты шел за ним, – догадалась Клэр. – Может, он что-то знает?

Я сидел у двери и для наглядности колотился в нее лбом, когда наконец появились Мэтт, Джонатан и Полли. Такими темпами я чувствовал, что расшибусь в лепешку раньше, чем смогу их растормошить. Джонатан открыл дверь, и я выскочил, радуясь, что он не отстает.

– Что он затеял? – спросила с порога Полли.

– Без понятия, но мы с Джоном пойдем за ним, а вы оставайтесь с детьми. Если что-нибудь случится, я позвоню, – крикнул Мэтт, и они пустились за мной по улице. Я бежал, как не бегал никогда в жизни. Меня не покидало ощущение, что мы должны спешить. Если Джорджа держат в том подозрительном доме, мне хотелось освободить его оттуда как можно скорее.

Дорогу я, к величайшему облегчению, запомнил без ошибок, а когда добрался до дома, там меня ждали мистер В. и Бачок. Я не знал, что подумают Мэтт и Джонатан, но мистер В. скользнул в тень, и мы с Бачком остались вдвоем.

– Кажется, я видел твоего мальчонку, – прошептал Бачок. – Занавеска на секунду отодвинулась. Я не уверен, но думаю, что это был Джордж.

– Хорошо бы, – у меня от этой мысли сжималось сердце. – Ну, ты готов? – спросил я, и Бачок показал, что готов.

Мэтт и Джонатан остановились у высоких ворот. Они попытались их открыть, не смогли и громко постучали. Но ответа не было.

– Что здесь такое? – спросил Мэтт.

– Представления не имею. Может, Алфи правда спятил? Подцепил какое-нибудь кошачье бешенство, – сказал Джонатан. Я на него зашипел: нашел время зубоскалить! – Ну хорошо, Алфи, извини. Куда ты нас привел и что это за котяра?

– Кажется, он живет у Томаша при ресторане, – сказал Мэтт. Судя по всему, он тоже не понимал, что происходит.

– От этой четвероногой публики можно ждать чего угодно, – заметил Джонатан.

Мы подвели его к забору, и я помяукал, привлекая внимание кур. Они смотрели на меня своими глазками-бусинками, но молчали, и я сделал вывод, что они ждут нас. Я вдохнул поглубже и начал карабкаться. Получалось у меня плохо: забор был высокий, а проволока скользкая.

– Что на него нашло? – спросил Мэтт.

Я заметил, что ни один, ни другой не попытались мне помочь.

– Может, он думает, что Джордж в этом доме?

– Не вижу других причин, зачем бы Алфи стал так себя вести. Ты ведь помнишь, он не любит высоту.

Я лез плечом к плечу с Бачком; он подбадривал меня, а людей я не слушал. Хорошо, хоть они поняли, зачем мы их сюда привели – может, теперь от них будет какой-нибудь толк. Подъем казался бесконечным, но вот я перебрался через колючки и приготовился спускаться. Лезть вниз оказалось гораздо страшнее, чем вверх. Я оцепенел.

– Мне кажется, надо позвонить в полицию, – произнес наконец Джонатан.

– И что мы им скажем? – спросил Мэтт.

– Что в этом доме предположительно засел кошачий вор.

Я оглянулся на Джонатана с верхушки забора: он полез в карман за мобильным.

– Разве у нас есть доказательства?

– Там наш кот! Ну, сейчас будет там.

Краем глаза я увидел, как он вынул телефон и стал с беспокойным видом набирать номер.

– Не факт, что нам поверят, – сказал Мэтт. – Хотя да, если сказать, что там наш кот, может, и послушают.

– Вот именно. Или ты можешь предложить что-нибудь получше? Если тут вор, неизвестно, на что он способен, мы не можем разбираться с ним сами.

– Ну хорошо, ты прав, вызывай полицию, – неуверенно кивнул Мэтт. Кажется, Джонатан его не убедил.

– Алфи, не трусь, – шепнул Бачок. – Делай как я: не останавливайся, цепляйся за что сможешь, и ты мигом спустишься на землю.

Все равно я был в ужасе. Мэтт правильно сказал, что я не переношу высоты – и к тому же вдруг мы с Бачком лезем в зубы страшной опасности? Я порадовался, что Джонатан звонит в полицию.

Я мысленно велел себе не раскисать. Бачок легко спрыгнул на землю, и я решил, что тоже смогу. Смогу ради своего малыша. Приземлился я не очень ловко, но, главное, забор мы преодолели. Бачок, похоже, все еще боялся кур, но из куриного загона выскочил без труда. Я обратился к курам:

– Надеюсь, что я понятно объясню. Сейчас я буду за вами бегать, но никого не трону, честное слово. Мне только нужно, чтобы вы шумели погромче, – сказал я.

– Ко, ко, ко, – ответили они. Я почти не сомневался, что на курином языке это значит «да».

Я набрал побольше воздуха и принялся гонять кур. Они разлетелись в разные стороны и, к счастью, видимо, поняли, чего я от них хочу: гомон поднялся оглушительный. Несмотря на усталость, я бегал и бегал, а куры кудахтали все громче и громче. Наверно, можно было и чуть потише, но очень уж они любят устраивать сцены. Полетели перья, а ведь я им ничего не сделал.

– Что это ему вздумалось охотиться на кур? Когда мы ездили в отпуск, он их боялся, даже близко не подходил, – сказал Джонатан. – Алфи, хватит, прекрати немедленно! – крикнул он, но у меня, естественно, и в мыслях не было останавливаться.

Наконец дверь открылась, и во двор вышла неряшливая женщина. Она с криком кинулась к загону, а Бачок незаметно скользнул к дому. Отлично, первая часть плана выполнена!

– Прочь от моих кур! – завопила неопрятная дама. – Отстань от них!

«Еще чего», – подумал я и принялся гонять кур с удвоенной силой, пока не убедился, что Бачок благополучно скрылся внутри. К счастью, дверь женщина не закрыла. Мы условились, что Бачок велит всем кошкам выйти наружу. Тогда Джонатан и Мэтт увидят, что она держала у себя кошек со столбов. Главное, чтобы они и правда были у нее. Иначе как-то неудобно получится, зря только кур переполошил и хозяина оцарапал.

– Прошу прощения, – взволнованно сказал Джонатан, когда женщина их заметила. – Алфи, брысь оттуда!

Я послушался, спрыгнул к женщине во двор и встал у нее под ногами. Я заметил, что она в одной туфле, а на другой ноге только дырявый носок. Особенно опасной она мне не показалась, хотя ее седые волосы были растрепаны, а большая шерстяная кофта надета, похоже, прямо на пижаму.

– Ну вот. Извините, не могли бы вы открыть ворота? Тогда Алфи к нам выйдет, – сказал Мэтт и оглянулся на Джонатана.

Они оба смотрели по сторонам; я догадался, что они ждут полицию.

– И не подумаю. Теперь это мой кот, – сказала она, глядя на меня. – Ой, британских короткошерстных у меня нет, а ты такой красавчик.

Я встопорщил усы, польщенный, что она это заметила, но потом вспомнил, где я и зачем пришел.

– Это наш кот, – негодующе сказал Мэтт. – Верните его!

Он подошел к забору вплотную, Джонатан последовал за ним.

Я сердито мяукнул.

Женщина уставилась на меня, потом на Джонатана с Мэттом, потом обернулась на дверь своего дома.

– А-а-а! – завопила она.

Это появился Бачок, а за ним полчище кошек. Мое сердце заколотилось: рядом с Бачком бежал Джордж.

– Мяу! – воскликнул я и кинулся к нему. – Как хорошо, что ты жив!

Я изо всех сил потерся об него мордой.

– Папа, я знал, что ты придешь, – ответил Джордж.

– Ладно, разговоры потом, а сейчас нам надо не потерять друг друга.

Я увидел, как вместе с остальными появилась Пинки. Всего здесь было, наверно, десятка два кошек! Она подбежала ко мне.

– Наконец-то, – сказала она. – Алфи, до чего я тебе рада, – вид у нее был понурый. – Какое счастье отсюда выбраться! Мне было у нее очень плохо, даже холодильник не мог меня утешить.

– Ничего, теперь вы все на свободе, – сказал я.

Тут у меня внутри все похолодело: вообще-то не на свободе, а у той же самой женщины во дворе.

– Так это и правда вы их украли! – крикнул Джонатан, заглушая кошек всех мастей и размеров, которые метались по двору.

– Ничего подобного, – ответила женщина.

– У вас наш котенок, и Алфи вы пытаетесь забрать! – сказал Мэтт.

– Они все мои. Говорю вам, мои! – завизжала она.

Я испуганно посмотрел на нее: неужели сумасшедшая? Она попыталась загнать кошек, включая меня, в дом, и тут одновременно произошли две вещи. Послышался звук полицейской сирены, а к Мэтту и Джонатану подбежали Вик и Хизер Гудвины, и вместе с ними Лосось. Никогда я им так не радовался. Правду сказать, раньше я вообще им не радовался, но сегодня был особый случай.

– Что тут происходит? – закричал Вик.

– Вот кто ворует кошек, – сказал Мэтт.

Я плотнее прижался к Джорджу. Мы не знали, как выбраться со двора, но, по крайней мере, я нашел сына. Остальные кошки, кажется, были счастливы попасть на свежий воздух и от восторга носились кругами.

– Не может быть. Вот эта старушка? – недоверчиво спросила Хизер и крикнула: – Я вас задерживаю за правонарушение!

Не знаю уж, как она собиралась это сделать через забор.

– Я кошек не ворую, они все мои собственные, – настаивала женщина.

– Полиция уже едет, – сказал им Мэтт.

– Вот и хорошо. А вы, сударыня, лжете, – Вик помахал перед женщиной пачкой листовок. – Всех этих кошек ищут хозяева.

– И Джорджа в том числе, – сказал Джонатан.

– Вы гнусная похитительница кошек, – воскликнула Хизер.

– Но я, – у женщины сделался несчастный вид, – просто хотела взять их себе.

Подъехала патрульная машина, и вышли двое полицейских.

– Что тут за сумасшедший дом? – спросил один из них, и Вик с важным видом принялся объяснять.

В последующей суматохе мне кое-как удалось убедиться, что Джордж не пострадал. Он сказал, что за ним присматривала Пинки. Остальные тоже относились к котенку очень хорошо. Похитительница – Генриетта, как мы потом узнали, – их не обижала, только не выпускала на улицу, поэтому в доме было грязно, а кошки до истерики засиделись взаперти. Для меня самым важным было то, что она их не мучила.

Выяснилось, что она поймала Джорджа на крыльце дома Тигрицы, когда мы оставили его одного на несколько секунд. Видимо, она за нами следила. Я ужаснулся своему легкомыслию.

– Разрешите войти, – сказал полицейский.

– Мне бы не хотелось, – нерешительно ответила женщина.

– Либо вы откроете, либо нам придется ломать ворота, а у вас и так уже проблемы.

Наконец полицейские вошли в дом, вместе с ними Мэтт и Джонатан, а заодно и Вик с Хизер. Они изо всех сил пытались давать полицейским указания, а те только удивлялись.

– Вы должны ее арестовать, – заявил Вик.

– Посадить в тюрьму и не выпускать до конца жизни, – поддержала его Хизер.

– Для начала, наверно, неплохо бы понять, что делать с этой стаей кошек. В участок мы их взять не можем, – заметил полицейский слегка испуганно.

– И незачем, – сказала Хизер. – Мы обзвоним всех хозяев, они придут и заберут их. Вот, смотрите, у меня есть объявления. Мы взяли по экземпляру каждого, чтобы ни одной кошки не пропустить. Видите, как серьезно у нас организован соседский дозор.

– Это прекрасно, мистер и миссис Гудвин. А вы, мисс…

– Бэббингтон-Смит. Но можете звать меня Генриетта, – сказала странная женщина. Она даже протянула полицейскому руку, и он ее растерянно пожал.

– Пройдемте со мной, – сказал полицейский. – Боюсь, что вас придется задержать до выяснения обстоятельств.

Его напарник сообщил кому-то в рацию, что у них проблемы с кошками, похоже, что надолго. Мэтт подхватил Джорджа на руки, Джонатан позвонил Клэр и рассказал, что произошло, а я воспользовался затишьем, чтобы перекинуться словом с Бачком и мистером В.

– Даже не знаю, как тебя отблагодарить, мистер В., ты сработал великолепно. И ты, Бачок, опять доказал, что ты настоящий друг. Без вас эти кошки так и сидели бы взаперти.

– Все может быть, Алфи, – ответил Бачок. – Главное, что малыш жив-здоров. За остальных я, само собой, тоже рад, но за него больше всех.

Мы потерлись носами.

– И знаешь, Алфи, на заборе ты проявил себя достойно, ни высоты не испугался, ни кур. Молодчина.

– Простите, что прерываю, но мне пора. Никогда не знаешь, где и кому можешь понадобиться, – сказал мистер В.

Они оба потихоньку улизнули. К счастью, никто их не заметил и не попытался взять себе.

Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем полицейские отпустили нас домой. Хизер и Вик согласились дождаться остальных хозяев – разумеется, только для того, чтобы помочь следствию. Я ухмыльнулся Лососю и понял, что Гудвины в своей стихии. Они наслаждались каждым мгновением, может, немного досадуя, что не сами арестовали преступницу.

Мы направились домой; Мэтт нес Джорджа, а Джонатан меня. Все-таки мой план обернулся успехом. Никто не пострадал, об забор я оцарапался не сильно, куры остались целы, и Джордж снова был со мной, живой и невредимый.

– Большое вам спасибо, – сказал я курам. Теперь я даже их готов был считать своими друзьями.

– Кудах, – ответили они и затрясли головами; наверно, это значило «всегда пожалуйста».

Я чувствовал, туго сжатая пружина внутри меня наконец ослабевает. Прежде я не испытывал такого облегчения. Я доверился товарищам, и они не подвели. Мы зашли на Эдгар-Роуд, и у нашей калитки я увидел Тигрицу. Я мяукнул, Джонатан опустил меня на землю.

– Спасли, – с улыбкой сказал я.

– Алфи, ты просто герой!

Тигрица сияла от радости; в эту минуту она была мне дорога, как никогда раньше.

– Не я, Тигрица, а мы все герои.

Я потерся об нее носом. В целом мире было не найти такого счастливого кота, как я.

Глава 32

Когда мы вернулись с Джорджем, началось настоящее столпотворение. Клэр расплакалась, Саммер зарыдала, подбежала к Джорджу, прижала его к себе и сказала: «Плохой котенок». Джордж не мог понять, на что она сердится, но я подбодрил его взглядом. Полли с ребятами тоже столпились вокруг, и каждый, разумеется, хотел услышать, что случилось.

– На самом деле его нашел Алфи, – растерянно сказал Джонатан. – Устроил здесь концерт и панику, чтобы мы пошли за ним, и привел нас прямо к тому дому. Как ты ухитрился его отыскать, когда мы не смогли? – спросил он.

Я наклонил голову набок.

– Я думаю, что ему подсказали, – продолжал Джонатан. – Не люди, естественно, а другие кошки. И тогда он решил взять свою жизнь, хотя бы одну из девяти, в собственные лапы…

В пересказе Джонатана история получилась похожей на один из его любимых боевиков. Конечно, мне пришлось нелегко, но таких ужасов, какие он изобразил, все-таки не было.

– Как выяснилось, бедная Генриетта работала в кошачьей гостинице. Но так не любила возвращать кошек хозяевам, что ее уволили, – сказал Мэтт. – На этой почве она слегка тронулась умом и стала хватать всех кошек на своем пути. У нее их сидело штук двадцать в этом громадном доме-развалюхе.

– Клэр, вообрази запах, ты бы в обморок упала, – добавил Джонатан. Странный народ люди, обращают внимание на такую ерунду.

Все увлеченно хлопотали вокруг Джорджа, но когда Мэтт и Джонатан закончили рассказывать, мне тоже воздали почести за героизм. Клэр принесла нам копченого лосося, чему мы после пережитого были очень рады.

Мы принялись есть, а остальные не отходили от нас и с облегчением переговаривались.

– Таша уже знает? – спросил Джонатан.

– Да, я ей отправила сообщение. Она сидит дома с Элайджей, ему нездоровится. Но к ним пришел Макс, и она сказала, что будет праздновать. А Томашу кто-нибудь передал?

– Я ему написал, – ответил Джонатан. – И смотри-ка, – он показал телефон с фотографией всех моих поляков. – Семейное фото, так что у них все путем.

Джонатан широко улыбнулся. Я начал успокаиваться: Джордж снова был дома. Если подумать, все вернулись на свои места.

Когда мы поели и умылись, я прилег рядом с Джорджем. Мне хотелось всем показать, как я его люблю: может, тогда они поймут, как сильно любят друг друга.

– Просто чудо, – сказала Полли. – Алфи-то в самом деле усыновил Джорджа. Даже к собственным котятам не всякий кот настолько привязан.

Клэр посмотрела на Полли, потом на Джонатана. Тот взглянул на меня, а потом потянулся к Клэр и взял ее за руку.

– Мы тоже к этим котам относимся практически как к детям, – заметил Мэтт.

– Это точно, – сказала Клэр. Я заметил, что ее глаза увлажнились и она крепко сжала пальцы Джонатана. Я мысленно взял на заметку, что к Полли надо будет особенно приласкаться: такую правильную вещь сказала – и так вовремя!

– Полли, – начал Мэтт, – сегодня, пока мы искали Джорджа, я много думал. Мы все за него боялись, но у меня было такое чувство, как будто член семьи пропал. И мне пришло в голову, что для нас будет лучше, если мы оба найдем возможность работать. Потому что когда мне или тебе плохо, страдают все.

– Мы превратились в сущее наказание, – согласилась Полли. – Бедные дети, как они вообще нас терпят.

Я, не вставая с пола, утвердительно мурлыкнул: это точно.

– Как вариант, можно нанять няню или помощницу по хозяйству, – сказал Джонатан. – Многие родители так делают.

– Я помогу вам ее найти, – сказала Клэр. Я знал, что со своей энергией и хваткой она это сделает в два счета. – И я с тобой согласна. Все мы в последнее время немножко запутались. Может, то, что случилось с Джорджем, всех нас заставит взяться за ум.

Она посмотрела на мужа.

– Мы с тобой потом поговорим, – ответил Джонатан, наклонился к ней и поцеловал.

На кухню вошел Генри, вид у него был сердитый.

– Ты чего, дружище? – спросил Мэтт.

– Марта и Саммер хотят меня одеть в платье и играть, как будто я девочка. И поить кукол чаем, – угрюмо объяснил он.

– Какие нехорошие, навязывают свои игры. Ну ладно, Генри, пойдем, я тебе найду другое занятие. – Джонатан взял его за руку.

– А можно мне на смартфоне поиграть? – с надеждой спросил Генри.

– Хорошо, только не выноси его из кухни, а то девочки за него подерутся.

Джонатан потрепал Генри по макушке и пошел за смартфоном. Генри сел в кресло в уголке, довольный, что его спасли от девчонок.

Мой малыш прижимался ко мне теплым боком, и я размышлял, как хороша была бы жизнь, если бы люди ее не усложняли.

– Я хочу открыть шампанское, – объявил Джонатан. – Надо отпраздновать благополучное возвращение Джорджа.

Он пошел к холодильнику за бутылкой.

– Как же я сегодня напугалась! Последний раз так переживала, когда Алфи болел и мы не знали, выживет он или нет, – сказала Клэр.

Это она вспомнила мой первый план, чудовищно опасный. Сработать он сработал, но чуть меня не погубил.

– А мы тогда еще не были знакомы. С ума сойти, Клэр, я даже не могу представить, что мы не всю жизнь дружим, – заметила Полли.

– Спасибо Алфи, а теперь и Джорджу, что мы собрались, как в старые времена. Думаю, надо поднять тост за котов, – предложил Мэтт.

– У меня такое чувство, что он все это нарочно подстроил, – Джонатан засмеялся.

– Джон, ты преувеличиваешь таланты Алфи. Понятно же, что он ничего не подстраивал. Но коты украшают нашу жизнь! Мэтт прав, давайте за них выпьем, – сказала Клэр и ласково погладила Джонатана по локтю.

Джонатан поднялся и откашлялся:

– За любовь к друзьям и домочадцам, включая наших милых и умных котов, без которых мы бы все пропали. Потерялись бы, как маленький Джордж. За Алфи и Джорджа, – он поднял бокал с шампанским, и остальные чокнулись с дружным звоном.

Мне в этот миг казалось, что сердце от счастья выскочит у меня из груди.

Не считая того, что Джордж потерялся по-настоящему, а мой план пошел наперекосяк, в итоге все вышло, как я задумал. Нет, рисковать Джорджем ради этого не стоило, и я теперь собирался ни на минуту не спускать с него глаз, но сейчас он к нам вернулся, так что пора было оставить неприятности в прошлом и обратиться к будущему. Этим и занялись Клэр с Джонатаном, как я понял ночью, когда подслушал их разговор.

– Я считаю, что усыновление – благое дело, как ни посмотри, – говорила Клэр. – Ребенку нужна дружная семья, а у нас как раз такая.

– Все правильно, и я только за, но мне страшно. А если я стану любить этого ребенка меньше, чем Саммер? У меня к ней столько чувств, что я до сих пор на себя удивляюсь.

– А что, если полюбишь сильнее? Джонатан, ты себя считаешь черствым, но ты со всеми детьми нянчишься как с собственными – и с Алексеем, и с маленьким Томашем, и с Элайджей, и с Генри с Мартой.

– Ну да, я к ним привязан, но они живут отдельно. И я им не отец.

– Зато для Алфи и Джорджа отец не меньше, чем для Саммер.

– Иногда я начинаю думать, что, может, и справлюсь, но все равно побаиваюсь. И кстати, Клэр, к Алфи и Джорджу мы относимся как к детям, но не забывай, что они коты.

Я вспомнил, что при нашей первой встрече Джонатан был мне не слишком рад, несколько раз даже вышвыривал из этого самого дома за шкирку. Но ведь он с тех пор стал совсем другим. Я расположил его к себе, а Клэр каким-то образом исправила ему характер; теперь лучшего отца на всем свете не сыщешь. Разумеется, не считая меня.

– Ты совершенно правильно боишься. Прости меня. Я так зациклилась на усыновлении, что обо всем забыла. Но, знаешь, мне кажется, что прибавление в семье нам всем пойдет на пользу. Саммер будет рада брату, мы хорошие родители. И что за беда, если приемный ребенок будет старше?

– Брату? Ты что, уже кого-то присмотрела, а мне не сказала?

Лично я считал, что она вполне на такое способна. Джонатан, по-моему, испугался еще сильней.

– Ничего подобного.

Я вздохнул с облегчением, а она продолжала:

– Просто я представляю себе мальчика. Старшего брата для Саммер, чтобы он за ней следил, заботился бы о ней, а мы – о нем.

Ее глаза наполнились слезами, и меня тоже захлестнули чувства. Разве это не замечательно, принять в наш дом, в нашу семью одинокого малыша! Именно так они приютили меня.

– Я не против. Мне бы тоже хотелось второго ребенка, но слушай, Клэр, а вдруг мы с приемышем не поладим? Вдруг я не смогу быть ему хорошим отцом?

– Сможешь, не беспокойся. К нам придет именно тот ребенок, который нужен, и ты это почувствуешь.

– Почему ты так уверена? – спросил он.

– А ты посмотри на Алфи и Джорджа.

Глава 33

С пропажи Джорджа прошло больше полугода. Он вырос и в неприятности больше не попадал. Хотя кого я обманываю? Он был горазд на всякие проказы. В прятки играть, к счастью, с возрастом разлюбил – наверно, после того как он почти сутки просидел взаперти у Генриетты, ему разонравилось прятаться. В газетах ее называли безумной кошатницей; признаюсь, я ее даже немного пожалел. Она ведь, в сущности, любила кошек – но понятно, что это не повод тащить с улицы всех подряд.

Как бы то ни было, Джордж по-прежнему обожал играть с пакетами, коробками и занавесками, прыгать и лазать. Я вечно его одергивал и отчитывал, поскольку убедился, что родители ребят или котят обязаны делать эту важную работу.

Но и за тем, чтобы он не страдал от недостатка нежности, я тоже следил. Всегда готов был приласкать, если ему хотелось – или, к чему лукавить, хотелось мне самому. Показать Джорджу, как он мне дорог, было моей главной задачей. Смешно вспомнить, как угрюмо я его встретил, когда он только появился, и как мне хотелось в одиночестве лелеять свои сердечные раны. Похоже, Клэр правильно все рассчитала.

Я рассказал Джорджу, как много мы, кошки, на самом деле значим для людей. Он немного увлекся и решил заняться воспитанием Саммер, чтобы она стала более покладистой. Флаг ему в зубы – за такое даже я бы не взялся. Глядя, как она продолжает играть с ним в дочки-матери, невзирая на его бурные протесты, я подозревал, что у него тоже ничего не выйдет. Но характером он был весь в меня, пусть мы и не кровные родственники, и я любил его так, что крепче не бывает.

Да, он действительно был очень на меня похож: живо интересовался окружающим миром и всех очаровал, даже Лосося. Как хотел, так и вертел нами.

Тигрица сделалась для Джорджа замечательной приемной матерью. Мы гораздо больше времени проводили вместе, и хотя она не перестала язвить, посмеиваться надо мной и обзывать романтиком, зато Джорджа опекала, как родного. Из нас троих получилась настоящая команда. Я чувствовал, что наши чувства друг к другу переживут любые испытания, и мы почти не расставались. Даже Клэр и Джонатан заметили, какие мы неразлучные, и называли меня и Тигрицу «старой семейной парочкой». Им казалось, что это остроумно, а мне нет – рано еще потешаться над моим возрастом.

Соседские кошки тоже стали к нам ближе, чем раньше. Из-за пропажи Джорджа и Пинки мы сплотились так, что сами удивились. Кошачье население Эдгар-Роуд – это сила, не говоря уже о Бачке, чьей дружбой я очень дорожил.

У моих людей теперь все тоже шло неплохо; я стучал лапой по дереву, чтобы их не сглазить. Не то чтобы я рассчитывал на жизнь без сюрпризов – без них никогда не обходится, – но я научился радоваться хорошему и не расстраиваться из-за неприятностей, пока они не случились.

Таша стала нашей полноправной соседкой, мы с Джорджем часто к ней заходили. Она встречалась с Максом. Кажется, у них все было серьезно; Таша вела себя осторожно, но больше не грустила. И хотя у нее не получилось дружбы с Дейвом, по поводу Элайджи они в некоторой степени достигли компромисса – Таша говорила, что на большее и не надеялась. Элайджа, милый ребенок, рос спокойным и очень славным. Взрослые шутили, что когда-нибудь они с Саммер поженятся, а мне, честно говоря, казалось, что лучше бы не надо – он ей слова поперек сказать не сможет. Она его заклюет; я еще в деревне видел, как клюются куры. Конечно, мне нравилось, что у Саммер такой боевой характер, но хотелось бы, чтобы никто от него не пострадал.

Как-то Клэр с Джонатаном, сославшись на важные дела, отправили нас с Джорджем в гости к полякам. Там жизнь заметно наладилась, и Алексей сказал, что больше не тревожится за родителей. Большой Томаш был, конечно, занят, поскольку они готовились открывать третий ресторан, но дела у них были так хорошо поставлены, что свободное время у него тоже оставалось. Он разрабатывал меню, его партнер по бизнесу взял на себя финансовые вопросы, а управляющие и повара у них были надежные.

Томаш с Франческой обсуждали, не подыскать ли им дом побольше: мальчики быстро росли. Разумная мысль, хотя мне было бы грустно остаться без Бачка. Нам с Джорджем нравилось с ним общаться. Он объявил, что Джордж – прекрасный охотник. Меня это не очень обрадовало, но тут уж ничего не поделаешь: большинство кошек хищники по природе, только я вот такой странный. Все равно я любил проводить время со старым мудрым Бачком; я бы не перестал с ним видеться даже после переезда, раз уж я знал, где он живет.

Франческа говорила, как прекрасно было бы вернуться на Эдгар-Роуд, хотя пока они не начали всерьез наводить справки. Джонатан шутил, что для семейной саги им не хватает только поместья; не знаю, что он имел в виду. Я бы не возражал, если бы они опять поселились на нашей улице – я бы снова к ним заглядывал время от времени, как полагается приходящему коту. Своих домов много не бывает.

Эту идею я пытался донести до Джорджа, когда его вернули от сумасшедшей леди. Пережитое не прошло для него даром, но главным образом ему не понравилось, как шумели остальные кошки.

– Твой дом здесь, – сказал я ему. – Никогда об этом не забывай.

– А как же Мэтт и Полли?

– И у них твой дом.

– И у Франчески с Томашем?

– Да, и у них. Но остальные – чужие, – я начал терять терпение.

– А у Таши?

– Слушай, Джордж, я не спорю, ты все свои дома правильно назвал. Но можно сказать проще: твой дом там, где я.

Кажется, такое объяснение его устроило.

Полли и Мэтт постепенно наладили отношения. Теперь они оба занимались любимым делом, но и про семью не забывали, а еще наняли няню. Остальные тоже иногда просили ее помочь. Няню звали Люси, она была очень добрая и всем нам нравилась. Кроме того, Полли и Мэтт завели правило раз в неделю находить время друг для друга. Они снова души не чаяли друг в друге, как раньше. Полли стала прежней, довольной и красивой. Мэтт больше не сердился, он вошел во вкус и даже уборкой занимался без возражений. Они планировали большой семейный праздник; правда, я подозревал, что нас с Джорджем не пригласят. Марта подросла, Генри тоже. Он больше не хотел играть с Мартой и Саммер и очень обрадовался, когда из Польши вернулись Алексей и маленький Томаш.

Дела у Клэр, Джонатана и Саммер тоже шли превосходно. Мне нравилось, что Джордж и Саммер сделались лучшими приятелями – я хотел, чтобы у них сложились такие же отношения, как у меня с Алексеем. Мы оба любили всех детей, но с этими двумя были особенно близки, потому что я, можно сказать, вырос вместе с Алексеем, а Саммер стала для Джорджа подругой детства. Ей недавно исполнилось три, и по этому случаю Клэр с Джонатаном устроили замечательный праздник, на котором объявили о своем решении. Они долго шли к нему, и великий день наконец настал. Нас ждали большие перемены; я надеялся, что на сей раз – к лучшему.

Нам всем было радостно и в то же время тревожно. У меня сосало под ложечкой. Каждый принарядился: Джонатан был в парадных брюках и рубашке, Клэр в красивом платье в цветочек, а Саммер нарядилась в костюм принцессы, который ей подарили на день рождения, – она утверждала, что это ее самая лучшая одежда. Собственно, Саммер почти все время в нем ходила, но он ей и правда очень шел. Я проследил, чтобы Джордж как следует вылизал шерсть, и тоже тщательно умылся. Не буду скромничать, мы оба были просто неотразимы.

И вот мы ждали, нервничали и не знали, чем заняться. Минуты ползли еле-еле, так всегда бывает, когда чего-нибудь ждешь.

Клэр и Джонатан, разумеется, уже виделись с ребенком, который скоро мог стать нашим приемным сыном. Они много раз бывали у него, гуляли с ним, и сегодня он впервые должен был прийти к нам домой. Нужно было убедиться, что ему здесь хорошо. Но разве тут могли быть сомнения? Наш дом, каждая его комната, был прямо-таки наполнен любовью. Конечно, мальчик здесь приживется, как только освоится. Совсем как мы с Джорджем.

Я потянулся, и тут в дверь позвонили.

– Ну вот, это они. Я нормально выгляжу? – Клэр взволнованно пригладила волосы. Эти дни она ходила счастливая и полная надежд, все время повторяла, что это судьба. И кажется, Джонатан был с ней наконец согласен.

– Ты отлично выглядишь, – сказал Джонатан. Я заметил на его лице легкую испарину. Он взял Клэр за руку, и они пошли открывать дверь.

– Я тоже! – закричала Саммер и побежала следом, а за ней мы с Джорджем.

Джонатан впустил в дом женщину с мальчиком, ровесником Генри. Он казался перепуганным и крепко держал ее за руку. Я сразу почувствовал к нему симпатию: видно было, что этому ребенку совершенно необходим кот.

– Здравствуйте, Мари, – сказала Клэр и пожала женщине руку.

– Здравствуйте. Привет, Саммер, – сказала Мари.

Клэр опустилась перед мальчиком на колени:

– Здравствуй, Тоби, мы рады тебя видеть, – ласково сказала она. Мальчик посмотрел на нее и нерешительно улыбнулся.

– Тоби, – выскочила вперед Саммер. – А я принцесса!

– Здравствуй, Саммер.

С ней он, кажется, чувствовал себя увереннее, но все равно переминался с ноги на ногу. Я смотрел на Клэр и Саммер; Джонатан держался чуть поодаль.

Мне показалось, что пора представиться. Мальчик наверняка растерялся, да и не дорос до таких переживаний. Я потерял свой первый дом совсем маленьким, когда еще плохо понимал смысл происходящего, и все равно это была самая тяжелая пора моей жизни. Мне хотелось объяснить ему, что его чувства мне знакомы.

– Мяу, – сказал я и потерся о его ноги.

– Котик! – воскликнул он, уселся на пол и погладил меня. Клэр и Саммер с радостью к нему присоединились. Джордж подскочил к нам и выгнул спину. Как это, все гладят – и не его?!

– Еще котик! – воскликнул Тоби.

Джорджу он особенно обрадовался, а тот залез к нему на колени. Я почувствовал, что Тоби хороший мальчик – сразу видно, что он любит кошек. Саммер засмеялась, Тоби посмотрел на нее и тоже хихикнул. Я заметил, как глаза Клэр увлажнились, и у меня самого сжалось горло. Почти не сомневаюсь, что мы с ней подумали одно и то же: вот он, наш сыночек.

Некоторое время мы все играли на полу. Соцработница Мари держалась в стороне, но Джонатан никак не мог сдвинуться с места. Я решил, что надо пойти и немного пободать его ногу.

– Кто хочет есть? – спросил он наконец, взглянув на меня, а потом на них.

– Я! – закричала Саммер.

– А ты, Тоби? – спросил Джонатан.

Тоби застенчиво кивнул. Мы все смотрели на Джонатана; в его глазах стояли слезы – такое нечасто увидишь, – и голос дрожал. В эту минуту я гордился своим семейством, но Джонатаном особенно.

Он протянул руку Тоби. Тот несколько мгновений смотрел на нее, но потом ухватился. Джонатан бережно помог ему подняться и не выпустил его ручонку.

– Пойдем, сынок, – сказал он.

Глава 34

Когда Тоби было пора уходить, он сказал, что не хочет, и нам тоже было жалко с ним прощаться. Держался он по-прежнему неуверенно и робко, но я чувствовал, что ему у нас понравилось. Мне было сложно представить, почему так случилось, что мальчик в пять лет вынужден искать новую семью. Наверно, я никогда не научусь мириться с подобной несправедливостью. Но глядя, как с ним держатся Клэр, Джонатан и Саммер, я решил, что раз уж так вышло, то лучшего дома, чем наш, ему не найти.

Мари отвела Клэр и Джонатана в сторонку и сказала, что встреча прошла очень хорошо, поэтому Тоби будут отпускать к нам на подольше, пока не разрешат остаться совсем. Она бы хотела, чтобы это произошло как можно раньше.

Клэр успокоилась, а Джон заулыбался. Все-таки мы в нем не ошиблись, он мог привязаться не только к кровному ребенку. Я видел по его глазам, что он уже растаял.

После долгих объятий, поцелуев и заверений, что скоро мы снова увидимся, Тоби забрали, а мы остались счастливые, но без сил.

– Значит, Тоби будет жить с нами? – спросил Джордж, когда я укладывал его спать.

– Да. Клэр будет его мамой, а Джонатан папой.

– Как вы с Тигрицей у меня?

– Совершенно точно.

– Потому что я тебя люблю, пап, и маму Тигрицу тоже.

Я поскорее пожелал ему доброй ночи. Такой лавины счастья за один день не выдержать никакому коту, и я был на пределе.

***

– Джонатан, я не хотела его отпускать, – сказала Клэр, когда мы остались одни, а Саммер и Джордж крепко спали.

– Я тоже, прямо сердце разрывалось. Ты была права. Я с первой минуты понял, что это мой сын. Не знаю, как это вышло, но я посмотрел на него и сразу полюбил. С первой минуты, – Джонатан снова прослезился. Сегодня у него весь день глаза были на мокром месте.

– Джон, ты просто замечательный! У Тоби будет лучший отец на свете.

– Должно же у него в жизни случиться что-то хорошее после всех несчастий.

– Не говори про это, давай лучше думать о будущем.

– Жду не дождусь, когда смогу ходить с ним на футбол, – Джонатан попытался засмеяться.

– А может, Саммер захочет с вами, – заметила Клэр.

– Я не против. Не считаю, что спорт только для мальчиков, возьму обоих. Ты все-таки была права, когда говорила, что нам не хватает второго ребенка. Вот теперь вся семья в сборе: мы, Саммер, Алфи, Джордж и еще Тоби. Будто так и задумано. Удивительное ощущение.

– Я чувствую то же самое. И я сейчас невероятно счастлива. Поскорее бы Тоби поселился у нас.

– Поначалу будет непросто. Ему потребуется много внимания, и надо следить, чтобы Саммер не начала ревновать, – Джонатан, как всегда, рассуждал практически.

– Разумеется, Джон. Для чего я, по-твоему, в этом году не буду работать? Чтобы уделять как можно больше времени детям. Понятно, что легко не будет, но ради такого можно и постараться.

– Наверно, мне надо чаще тебя слушать, – засмеялся Джонатан.

– Наконец-то! Долго же ты шел к этой мысли. Но, кроме шуток, Джон, у нас все будет нормально.

– Нет, Клэр, не просто нормально, а намного лучше.

Я убедился, что Джордж мирно посапывает в корзинке, и собрался на улицу. Проскользнул мимо гостиной, где Клэр с Джонатаном устроились в обнимку на диване, и вышел из дома. Мне надо было кое с кем повидаться. Я многому научил своих людей, и мой план в итоге увенчался успехом, хотя сначала и случилось жуткое фиаско, но и люди поделились со мной мудростью. Я видел, как семьи становятся сплоченнее, родители заново показывают детям, что их любят, или стараются полюбить новых, и, наблюдая за ними, я кое-что понял. Ответственность за малыша, кошачьего или человеческого, заставляет по-новому взглянуть на вещи. Бывает разная любовь, разная забота о детях. Скажем, у моей первой хозяйки, Маргарет, человеческих детей не было, зато была Агнесс, а потом я, и для нас она стала чудесной матерью. Мы не знали недостатка в любви и нежности, а в сардинах и подавно. Клэр и Джонатан, пока не родилась Саммер, жили так же. Домашние животные – все равно что дети, и хозяева для кошек как родители, а закон в любящей семье только один: всем заботиться друг о друге.

Вот это я и понял. Еще я узнал, что счастье мимолетно и надо ловить каждую минуту. Надо держаться за то, что тебе дорого, беречь его и лелеять. За близких надо каждый день благодарить судьбу. Да, мы многому научились, пока искали Джорджа, и не исключено, что я получил самый важный урок.

Было еще не очень поздно; я тихонько постучал кошачьей дверцей и стал ждать в саду. Через несколько секунд появилась Тигрица. В темно-синем небе стояла луна, круглая и яркая; нам сверкали звезды, ночь была восхитительная. Мы сели на заднем крыльце, на том самом месте, где недосмотрели за Джорджем, и принялись молча любоваться луной.

– Как сегодня все прошло? – наконец спросила Тигрица, поводя в мою сторону усами.

– Идеально, превосходно, даже я бы не сумел все лучше организовать. Тоби – симпатичнейший мальчишка. Мне грустно, что у него пока нет семьи, но до чего же нам повезло, что он станет одним из нас! Тебе он тоже понравится.

– А то с одним котенком забот мало, – улыбнулась Тигрица. – Хотя, может, пора тебе отвыкать от планов, как всех осчастливить.

– Куда же я без планов! Вообще мне кажется, что он не такой проказник, как Джордж, и поспокойнее, чем Саммер. Но я, конечно, все равно буду за него тревожиться, любить его и опекать, как сумею.

– Такой уж ты кот.

– Вот именно. А еще мне нужно научиться больше ценить тех, кто мне помогает, что с Джорджем, что с людьми, – ответил я. Про себя я знал, что имею в виду, но выразить это словами оказалось непросто.

– Намекаешь на кого-то определенного?

– Тигрица, ну ты же понимаешь, что речь про тебя. Ты всегда меня выручала, оставалась моим лучшим другом, даже когда Снежку увезли, а теперь у нас общий котенок.

– Первый раз слышу, что общий, – сказала она и смутилась. Может быть, вспомнила, как признавалась мне в любви.

– Знаешь, я пришел к выводу, что любовь бывает разная. Роман со Снежкой, пожалуй, был детским. Для меня это были первые отношения; на нас не лежало особой ответственности. Мне всегда будет ее немного не хватать, но жизнь изменилась, и от этих перемен я не откажусь ни за какие сардинки.

– Не откажешься?

– Тигрица, я пытаюсь объяснить, только у меня плохо получается, что ты делила со мной грусть и радость, и я хочу, чтобы так продолжалось и впредь.

– В каком смысле?

– Чтобы мы, как сейчас, оставались лучшими друзьями, родителями и продолжали любить друг друга. Я понял, что нас не зря дразнят семейной парочкой. Пускай в юности чувства ярче, зато мы относимся друг к другу более серьезно, как взрослые кошки.

– Так, значит, по-твоему, мы словно сто лет женаты? – спросила Тигрица слегка насмешливо.

– Ну да. Может быть, и не сто, но женаты. Мы ценим и уважаем друг друга, оба любим Джорджа и думаем прежде всего о нем. А еще нам никогда не скучно вдвоем, мы смеемся вместе и очень друг к другу привязаны. Вот что я чувствую, Тигрица. И будем смотреть правде в глаза: мы оба не молодеем, так что пора мне уже заметить, какое сокровище у меня прямо перед носом.

– Я.

– Ты.

– Ах, Алфи, я не верила, что ты это скажешь, даже представить не могла, чтобы после Снежки…

– Перестань. Просто, чтобы осознать некоторые вещи, нужно время. Как с Тоби все было небыстро, так и у нас.

– Но ты настроен серьезно? – спросила Тигрица. На морде были написаны все ее замечательные качества: отзывчивость, юмор, готовность прийти на помощь другу и красота. Я много лет ее не замечал, но теперь, безусловно, мои глаза открылись.

– Серьезнее не бывает. Самых лучших вещей в жизни есть смысл дожидаться, Тигрица, любимая, и вот мы дождались.

– Алфи, я так давно тебя люблю.

– Да, и прости, что я так долго к этому шел. Зато теперь-то я отвечу тебе взаимностью. И один маленький котенок будет этому невероятно рад.

Мы оба посмотрели на луну. Мою душу переполняла нежность – к моим семьям, к знакомым кошкам, к Тигрице, а главное, к нашему котенку Джорджу.

Благодарности

Возможность написать третью книгу про Алфи меня невероятно радует, поэтому прежде всего я хочу горячо поблагодарить читателей: спасибо, что покупаете мои книги. Надеюсь, что вы и дальше будете так делать! Для меня это важно, потому что я сроднилась с Алфи и не представляю жизни без него.

Как всегда, спасибо замечательному литературному агентству Дианы Бэнкс и всем сотрудникам: Кейт, Диане, Хлое и Робин. Также всему издательству «Эйвон», особенно моему прекрасному редактору Хелене Хатуэйт – работать с ней сплошное счастье!

Родные и близкие снова меня поддерживали. Не буду вас перечислять, но вы знаете, как вы мне дороги! И мой сын Ксавье был замечательным, как и всегда.

Я проводила в Твиттере конкурс, чью кошку вывести в небольшой роли. Спасибо всем участникам. Мне было так трудно выбирать, хотелось включить всех кошек! Но место было только для одной: победили красавица Пинки и ее хозяйка Виктория Никифору – поздравляю и спасибо, что вы в моей книге.

Отдельная благодарность Мойре и Чарльзу Хатуэйтам. Надеюсь, что вам понравился реверанс мистеру В.; мы всегда будем его помнить.

Еще раз скажу, что была рада снова встретиться с Алфи, поэтому огромное спасибо всем, кто мне помогал. Надеюсь, что книга «Алфи и Джордж» вам понравится.

Об авторе

Рейчел Уэллс – мать, писательница и большая любительница кошек. Она живет в Девоне с семьей и домашними питомцами и верит, что животные творят чудеса. Рейчел выросла в Девоне, но потом перебралась в Лондон, где работала в маркетинге; маленькую квартирку с ней делил подобранный на улице немолодой кот Альберт. После рождения ребенка она вернулась в Девон и рискнула совмещать материнство с писательством.

Рейчел всегда привлекала литература, и дебют оказался успешным: уже первый роман «Кот по имени Алфи» попал в список бестселлеров «Санди Таймс». Вторая книга Рейчел Уэллс «Алфи – невероятный кот» не замедлила к нему присоединиться. «Алфи и Джордж» – третья книга об Алфи.

Content

Рейчел Уэллс
Алфи и Джордж

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Благодарности

Об авторе